Читать онлайн "Чёрный шлем"

Дождь превратил лагерную грязь в жидкое месиво, которое чавкало под сапогами. Корвин Рейнхарт стоял у входа в свой шатер и смотрел, как над далекими перевалами ползет тяжелое, черное небо. Война на этих землях длилась уже почти два года, и за это время он привык видеть кровь, привык чувствовать запах немытых тел и гниющей соломы. Но сегодня утро выдалось другим. Сегодня воздух пах смертью, которая шла к нему не из-за холма, а из самого сердца королевства.
Он услышал топот копыт задолго до того, как они показались. Гонец не кричал, он хрипел. Лошадь споткнулась у первого же частокола, переломав передние ноги, и всадник кубарем покатился по грязи, поднимая фонтаны черной жижи.
Корвин не торопился. Он обтер руки о замшевый плащ, подождал, пока часовые подхватят тело и дотащат до его ног. Гонец был молод, лет восемнадцати, не больше. Через разорванную кольчугу на боку зияла глубокая рана, из которой толчками вытекала темная, почти черная кровь. Парень смотрел на Корвина мутными глазами, пытаясь удержать сознание.
— Ваша милость... капитан... — голос гонца сорвался на кашель, изо рта пошла пена. — Я... ехал шесть дней... загнал трех коней...
Корвин молча ждал, не предлагая воды. Вода здесь была дороже золота, а умирающий солдат — всего лишь расходный материал.
— Король, — выдохнул гонец, и его рука, трясущаяся и окровавленная, вцепилась в голенище сапога Корвина. — Смерть его настигла. Старый король... скончался три дня назад. Лорды... лорды уже режут друг друга в столице за трон.
Тишина повисла над лагерем, тяжелая, словно намокший стяг. Корвин смотрел на затухающий взгляд парня, на то, как его дыхание становится все реже и реже. Он мог бы наклониться и сказать что-то ободряющее, как это делают герои в песнях менестрелей. Но Корвин не был героем. Он был капитаном Черной Стражи, и он знал, что слова не воскрешают мертвых.
— У тебя есть письмо? — спросил Корвин, и голос его звучал ровно, как лезвие меча.
Гонец судорожно ощупал свой пояс и вытащил кусок пергамента, скрепленный тяжелой сургучной печатью красного цвета. В центре печати красовался орел — герб герцога Оррина Дарквуда. Корвин взял свиток, и в этот момент тело гонца дернулось в последний раз, выгнулось дугой и обмякло. Мальчишка умер, так и не получив ни глотка воды, ни доброго слова.
— Уберите его, — приказал Корвин двум стоявшим рядом солдатам. — И закопайте. Достаточно глубоко, чтобы волки не добрались.
Он развернулся и вошел в шатер. Свиток жег ладонь, хотя пропитанная потом ткань была ледяной. Корвин сел за походный стол, на котором лежала карта, отмеченная крестиками и кружками. Он сломал печать, не глядя. Внутри было всего несколько строк, написанных торопливым, нервным почерком герцогского писца.
Письмо гласило: «Король мертв. Война официально завершена, но на деле она только начинается. Действуй согласно старому плану. Жду тебя с отрядом у границ Сумеречной Бухты. Враг там, где ты не ждешь. Исполняй приказ. Оррин».
Корвин отложил письмо и уставился на догорающий фитиль свечи. «Враг там, где ты не ждешь». Какой циничный и одновременно пустой набор слов. Герцог никогда не писал прямо. Ему нравилось заставлять людей гадать, что на самом деле скрывается за его строками. Старый король мертв. Смерть властителя всегда открывает шлюзы для грабежей и насилия, и Корвин слишком хорошо знал, какая грязь потечет из этих шлюзов.
Он вспомнил, как семь лет назад стоял на коленях перед своим покойным отцом. Ему тогда приказал убить отца именно герцог Оррин. И Корвин сделал это — задушил старика подушкой, потому что Оррин сказал, что старик был предателем. Позже Корвин узнал, что предательства не было. Было лишь желание герцога завладеть землями рода Рейнхартов. Корвин тогда промолчал, сглотнул горечь и продолжил смотреть на мир холодными глазами, которые теперь отражали только свет свечей и силуэты оружия на стенах шатра.
— Капитан.
Голос за спиной заставил Корвина обернуться. В шатер протиснулся сер Харрен. Его широкие плечи едва не снесли стойку шатра. Старый рыцарь, с лицом, изрезанным шрамами, которые он получил еще в молодости, стоял с двумя глиняными кружками в руках. В одной было вино, в другой вода.
— Гонец мертв, — сказал Харрен, ставя кружки на стол. — Я видел его лицо. Это был сын кузнеца из Речной. Хороший был мальчишка, до смерти своей верил, что мы защищаем справедливость.
— Справедливость умирает вместе с королями, — тихо ответил Корвин. Он взял кружку с вином и сделал долгий глоток. Кислое, прокисшее пойло обожгло горло. — Герцог требует нас в деревню Сумеречная Бухта.
Харрен нахмурился, его седая щетина потемнела от пота.
— Сумеречная Бухта? Там живут одни дровосеки и рыбаки. Там нет солдат, Корвин.
— Значит, там кто-то прячется, — Корвин поставил кружку. — Или герцог просто хочет, чтобы мы вырезали их как скот, чтобы показать остальным, что бывает с неповиновением.
— Мы не можем убивать простых людей. У нас есть честь.
Корвин поднял на Харрена тяжелый взгляд. Его глаза под густыми бровями сверкнули недобрым блеском.
— Ты все еще веришь в честь, Харрен? Я думал, ты давно выбросил эту слабость. Мы не рыцари в сияющих доспехах. Мы мясники. Герцог сказал мне убить отца, и я убил. Он скажет вырезать деревню, и мы вырежем. А если ты не хочешь марать руки, забирай свою кружку и убирайся в ту часть лагеря, где сидят трусы и обозники.
Харрен побледнел, но не от страха. Он вздохнул, покачал головой и медленно опустился на складной табурет напротив капитана.
— Значит, наше дело — убивать, — прошептал Харрен. — И куда это нас приведет?
Корвин ничего не ответил. Он снова уставился на карту. Пальцем он провел по извилистой линии, ведущей от их нынешнего положения к Сумеречной Бухте. Между ними лежали непроходимые чащи и горные перевалы. Три дня пути, если не будет дождей. Но дождь начинался. За пологом шатра, ровно в этот момент, усилился ветер, и холодные капли застучали по туго натянутой ткани.
— Собери людей, — сказал Корвин, вставая. — Через час выступаем. Не нужно им знать, куда мы идем. Пусть думают, что мы идем на битву с врагом. И найди мне более сухой плащ, я не хочу промокнуть до костей, прежде чем увижу лица крестьян, которым суждено умереть.
— Капитан... — Харрен снова попытался возразить, но осекся, наткнувшись на стальной взгляд Корвина.
— Никогда не проси меня о жалости, друг мой, — сказал Корвин, беря в руки тяжелый, закаленный докрасна боевой топор, висевший у входа. — Жалость не положит хлеба в рот твоим людям. Жалость не принесет тебе новый меч, когда старый сломается. Единственное, что имеет значение в мире старых королей и новых узурпаторов — это кто готов пролить больше крови и сделать это первым.
Он вышел наружу, в моросящий дождь. Солдаты уже суетились вокруг костров, собирая пожитки и седлая лошадей. Шум лагеря нарастал, смешиваясь с ржанием животных и звоном железа. Вдали, за горами, рождалась гроза. Гром прокатился по ущельям, словно голос самого убитого короля, проклинающего своих наследников.
Корвин забрался в седло, сжимая поводья. Он не обернулся. Перед ним была только дорога, ведущая в грязь и кровь, а за спиной — позабытые остатки человечности. Первая смерть короля открыла врата, и Корвин Рейнхарт собирался войти в них первым, оставив чужие трупы на пороге.