Читать онлайн "Неожиданная находка в Лиении. Часть 2"

Мы остановились у выхода из личных покоев Серёжи. По ту сторону Лиения уже ждала своего правителя: свет в коридоре заранее перестроился под его маршрут, служебные плашки ушли с прохода, а где-то за стеклом бесшумно сменили маршрут транспортные линии.

Зелёная полоса от двери пересекала лицо Кизары; на её щеке отблески дрожали не из-за ламп, а мелко рябил сам цифровой контур её тела. Внучка Тионура стояла рядом так спокойно, словно не её личность мы только что извлекли из запечатанного хранилища Наследия.

Серёжа занёс ладонь над сенсором, но не нажимал. Обычная ироничная ухмылка оставалась на месте, но я слишком хорошо знал друга: взгляд выдавал лихорадочную работу мысли. Пальцы уже двигались в воздухе: он на автомате набирал команды, которых ещё не было на панели.

— Так, — Серёжа наконец повернулся к Кизаре. — Прежде чем мой город начнёт задавать вопросы, давай определимся с правилами приличного поведения.

Кизара лениво вскинула голову. Она на секунду задержала взгляд на сенсоре, сверяя его с чем-то давно забытым, и только потом усмехнулась.

— Обожаю, когда мальчики из неоновых клеток пытаются учить меня приличиям.

— Вот именно с этого и начнём, — Серёжа назидательно поднял указательный палец. — Никаких «клеток», «аквариумов» и «ошибок поколения». Придержи всё, что у тебя там вертится на языке.

— А если это технически точные определения?

— Тогда технически помолчи хотя бы первые пять минут.

Я невольно усмехнулся, хотя внутри всё сжималось от напряжения. После тайников Наследия и откровений о первом поколении Церов ситуация казалась слишком хрупкой. Я поймал себя на том, что слежу не за Кизарой, а за окружением. Казалось, стоит им мигнуть не тем цветом, и тайна раскроется.

Кизара скрестила руки на груди. Её контуры едва заметно вибрировали, словно воздух над раскалённым металлом, но в остальном оцифрованное сознание выглядело пугающе материальным.

— Хорошо, правитель, — произнесла она с нарочитой серьёзностью. — Я могу уходить в кристалл сама, ваш носитель хоть и примитивен, но стабилен. Обещаю не ломать внешние системы, если они не будут вести себя как дикари. И не пугать местных без необходимости.

— Без необходимости? — переспросил я.

Кизара одарила меня усталым взглядом специалиста, вынужденного объяснять очевидное:

— Теодор, необходимость — понятие растяжимое. Если кто-то попытается засунуть меня в исследовательскую лабораторию, я сочту лёгкий терапевтический ужас абсолютно оправданным.

— Договорились, — быстро перебил Серёжа. — Людей не кошмарить, город не крушить, в реестры не лезть, моё кресло не отжимать.

— Кресло оставь себе. Оно у тебя светится.

— Оно идеально держит анатомию позвоночника!

— Это его не извиняет.

Серёжа набрал в грудь воздуха для ответа, но лишь безнадёжно махнул рукой и коснулся панели. Дверь ушла в разъём, открывая проход.

Сначала коридор казался мирным. То же мягкое сияние на гладких стенах, парящие в воздухе тонкие плашки интерфейсов, лениво скользящие под потолком дроны. Лиения встретила нас привычной тишиной приватной зоны, где каждый шаг хозяина просчитан наперёд.

А затем город вздрогнул.

Весь сектор словно сделал глубокий, настороженный вдох. Пол отозвался едва уловимой вибрацией, а по спине пробежал ощутимый холод. Зелёная подсветка резко потемнела, и на голографических панелях с бешеной скоростью побежали строки аварийных логов.

— Серёжа, — отозвалась Лиения.

Я и раньше слышал ИИ страны. Обычно он звучал мягко, с едва заметной иронией, как у близкого человека, который привык спорить с Серёжей, но неизменно о нём заботился. Впервые за всё время она не добавила ни шутки, ни поправки, ни мягкого укола. Только имя.

— За твоей спиной личность, отсутствующая в реестрах.

Серёжа вскинул руки. Перед ним мгновенно развернулась голографическая клавиатура, и пальцы задвигались по световым плоскостям со скоростью, смазывающей движения в единое мерцание.

— У меня за спиной полно проблем, поконкретнее, — буркнул он, не оборачиваясь. — Одна из них древняя, язвительная и, пожалуй, незаконно красивая, но паниковать рано.

Кизара насмешливо посмотрела.

— «Пожалуй»?

— Не отвлекай правителя, когда он спасает твою цифровую задницу.

Алое мерцание проступило не сразу. Оно наливалось постепенно, вытесняя цвета тревожным, пульсирующим багрянцем. Дроны под потолком сменили траекторию, выстраиваясь в оборонительную дугу. Пол под ногами словно стал жёстче: включились скрытые силовые контуры. Где-то в глубине резиденции завыла сирена: сначала глухо, прерывисто, а затем в полную мощь, раскатываясь по коридору тяжёлой металлической волной.

— Серёжа, — голос Лиении упал на октаву. — Я не могу её классифицировать. Сигнатура активна, структура сознания подтверждена. Но возраст личности не соответствует ни одному открытому архиву.

— Ну так и не классифицируй, — в интонации Серёжи прорезалась настоящая злость. — Дай мне десять секунд, я оформлю её как закрытый тест экспериментальной симуляции.

— Ты врёшь, — мягко парировал ИИ. — Обычно у тебя выходит изящнее.

Кизара тихо фыркнула.

— Как трогательно. Самовлюблённый мальчик получил себе страну, которая умеет его стыдить.

— Я вообще-то всё слышу, — Серёжа не отрывал взгляда от голограммы. — И я всё ещё решаю, кем тебя записать: историческим чудом или бедствием с причёской.

— Запиши в графу «выше твоей квалификации».

Окна проекций вспыхивали одно поверх другого. Голограммы раскрывались одна за другой, перекрывая проход. Красные окна диагностики лезли поверх белых протоколов, жёлтые метки доступа мигали прямо на стенах. На центральном графике перед Серёжей замерли две строки. Они висели рядом, будто система спорила сама с собой:

«Незарегистрированная угроза». «Родственная сигнатура. Линия Тионура. Запрет на подавление».

Серёжа перестал печатать. Всего на миг — но для него это было чем-то невообразимым.

— Лиения, — процедил он, и пальцы снова сорвались в бег. — Ты сейчас не будешь блокировать мою гостью, потому что я категорически против.

— Я не могу блокировать, — ответил ИИ. — И не могу открыть доступ. Логика заблокирована двумя полярными решениями, Серёжа.

— Найди третье. Ты же умная девочка.

— Я пытаюсь не разорвать собственное ядро.

Кизара устало вздохнула, словно весь этот неоновый хай-тек за последние полминуты окончательно ей надоел. Она шагнула вперёд, минуя меня. Блики на её лице походили на маску в отблесках пожара, но в радужных глазах не было страха: только раздражение инженера, которого заставили исправлять чужие косяки в выходной.

— Какая топорная архитектура, — бросила она, изучая парящий интерфейс. — Нагородили костылей поверх кодов моего деда, удивились, что конструкция хромает, и назвали это прогрессом.

— Не лучшее время критиковать мою страну, — огрызнулся Серёжа.

— Я не критикую, я ставлю диагноз.

Она подняла руку. Кончики её пальцев налились тонкими золотыми нитями. Воздух вокруг них дрогнул, проекции пошли рябью, а вытьё сирены сорвалось на высокий, болезненный ультразвук. Я сделал шаг к Серёже, сам не понимая, кого собираюсь защищать.

Кизара произнесла короткую фразу на древнем языке Церов.

Звук прокатился по коридору так, будто вибрировал сам композит. Фраза ударила не по ушам, а по стенам: панели коротко просели. Сирена сорвалась, захлебнулась и оборвалась. От Кизары по конструкциям разошлась глубокая волна, гася тревогу слой за слоем.

Лиения замолчала.

Звук оборвался резко, будто провалился внутрь конструкций. Дроны над головой замерли, интерфейсы перестали сыпать ошибками, застыл даже воздух. Багровое свечение отступало полосами, оставляя после себя густое и тёплое золото.

Затем стены изменились до бархатного, синего цвета, проекции свернулись в одну ровную нить, а ИИ страны прозвучал тихо, с непривычной для машины растерянностью:

— Я помню этот голос.

Серёжа медленно повернул голову.

— В смысле — помнишь?

— Вне реестров, — отозвалась Лиения. — Глубже.

Кизара едва заметно улыбнулась:

— Значит, дед всё-таки был не до конца параноиком.

На терминале, который Серёжа продолжал держать перед собой, вспыхнула новая строка. Она не мигала красным, не требовала подтверждения, а просто зафиксировала факт:

«Приоритет Альфа. Приветствуем, Кизара».

Я посмотрел на Серёжу.

Это лицо стоило занести в отдельный архив Наследия. В нём одновременно были возмущение правителя, восторг учёного, травмированная гордость создателя и такой чистый, почти детский шок, что я едва удержался от смеха. Он опустил руки, голографическая клавиатура рассыпалась у него под пальцами, а портативный планшет, который он всё это время держал локтем прижатым к боку, выскользнул и с глухим стуком ударился о пол.

Кизара обернулась и подмигнула ему:

— Учись, студент. Твой ИИ просто помнит, кто его настраивал.

Серёжа перевёл взор с упавшего прибора на гостью, затем на коридор, который уже возвращал привычный полумрак. Он приоткрыл рот, собираясь выдать какую-нибудь фирменную колкость, но слова застряли где-то между гордостью и искренним восхищением.

— Лиения, — произнёс он наконец неестественно ровно. — Ты только что официально признала при свидетелях, что у древней красавицы с радужными глазами допуск выше моего?

— Я признала, что помню Кизару, — уклонился ИИ.

— Это не ответ.

— Это самый безопасный ответ из возможных.

Кизара одобрительно кивнула:

— Мне начинает нравиться эта система. Она явно сообразительнее своего хозяина.

Серёжа наклонился, подобрал планшет, лениво смахнул с корпуса несуществующую пыль и посмотрел на неё. На губы вернулась кривая, раздосадованная, но абсолютно живая ухмылка.

— Поздравляю, Кизара, — сказал он. — За первые пять минут на свободе ты напугала и унизила ИИ, перевернула мне картину мира и заставила уронить технику. Обычно для такого людям требуется хотя бы дипломатический приём.

— Я обещала никого не пугать без необходимости.

— И в чём была необходимость сейчас?

Она посмотрела на него чуть свысока. В её радужных глазах вспыхнула такая упрямая, острая гордость, что любые сомнения отпадали: перед нами стоял живой, мыслящий человек, а не удачный цифровой слепок.

— Ты собирался скормить красивую ложь стране, которую считаешь другом, — отрезала Кизара. — Я просто избавила вас от неловкости.

Серёжа открыл рот, закрыл его, потом повернулся ко мне.

— Тео, скажи что-нибудь пафосно-мудрое в духе Учителя, пока я не начал спорить с цифровой внучкой Тионура в коридоре собственного дворца.

Я посмотрел на Кизару, затем на потолок. Ничего мудрого в голову не шло. Только ясное ощущение, что мы выпустили из древнего кристалла не тайну, которую можно спрятать в кармане, а человека, который даже страну заставил вспомнить своё прошлое.

— Думаю, — сказал я, стараясь сохранить спокойствие, — нам лучше уйти туда, где никто больше не будет спорить с ИИ и активировать древние команды.

— Поддерживаю, — моментально ухватился за повод Серёжа. — У меня есть бильярдная. Без камер, без датчиков и, как я искренне надеялся до этого момента, без родственников Тионура.

— Веди, правитель, — Кизара изящно повела рукой. — Посмотрим, осталось ли в твоей стране хоть одно помещение, которое ты не испортил своей страстью к неону.

Серёжа прижал терминал к груди, словно защищая остатки профессиональной чести, и зашагал вперёд. Коридор послушно отзывался на его шаги, но теперь всё вокруг казалось иным. Лиения оставалась прежней — высокотехнологичной, пульсирующей, идеальной, — но под её глянцевой поверхностью впервые открылась глубина, о существовании которой мы даже не догадывались.

Кизара шла рядом со мной с таким видом, будто это она устроила нам экскурсию. Серёжа впереди ожесточённо листал экраны, бормоча под нос проклятия в адрес аварийных логов, древней архитектуры и «невоспитанных исторических находок».

Больше не включались сирены. Страна молчала, и в этой тишине угадывалось не слепое подчинение программе, а глубокое, осознанное узнавание.