Читать онлайн "Неожиданная находка в Лиении. Часть 3 - девушка из оврага"

Я сделал несколько шагов и невольно задержал дыхание. Воздух давил холодом, пах сырой землёй, прошлогодней листвой и слабой металлической гарью с далёкой трассы. В Церисии искусственная биосфера была безупречна. Здесь же ветка сразу зацепила рукав, ботинок провалился в мягкую землю, а холодная капля скатилась за воротник.

Кристалл в кармане брюк потеплел. В ухе раздался сухой голос Кизары:

— Теодор, я официально фиксирую: здесь пахнет смесью плесени, сырости и дурного настроения планеты.

Я невольно улыбнулся и пошёл по едва заметной тропе между берёзами, стараясь не задевать ветви плечами.

— Добро пожаловать в наше время, — сказал я тихо. — В настоящее.

— Если это рекламная фраза, она провальная. У вас тут всё хлюпает, шуршит и пытается залезть в обувь. А на куртку села какая-то микроскопическая дрянь с непомерными амбициями.

— Это комар, скорее всего.

— Он смотрит на тебя как на пищевой ресурс.

— У него простые жизненные цели.

— У него отвратительные жизненные цели, — отрезала Кизара.

Я шёл спокойно, хотя после гладких коридоров Лиении лес казался почти враждебным. Под ногами чавкала земля, где-то в тумане просыпались птицы, перекликаясь тонкими, неровными трелями. Где-то далеко гудела машина. Обычный утренний звук — и оттого особенно нелепый рядом с мыслью, что в кармане у меня лежит цифровая внучка Тионура.

— Говори тише, — попросил я, оглянувшись на всякий случай. — Здесь не Лиения. На поверхности иногда появляются люди.

— Сейчас вокруг никого, кроме агрессивной флоры и паразитов, — отозвалась она.

— Ты видишь через мои датчики?

— Я слышу, сопоставляю вибрации, температуру, химический состав воздуха и твой нервный тон, Король. Не льсти местной фауне: если бы здесь кто-то был, я бы уже язвила по адресу.

— Удивительно, как быстро ты освоилась.

— Я двадцать лет была гением, потом неизвестное количество миллионов лет лежала в кристалле. Дай мне хоть какое-то развлечение.

Тропа пошла вниз, к склону, покрытому скользкими корнями. Я спускался медленно, стараясь не поскользнуться и не дать Кизаре повода для насмешек. Она, конечно, всё равно не удержалась.

— Для человека, управляющего древней страной Церов, ты подозрительно внимательно стараешься обойти грязь.

— Не хочу приехать в Церисию с переломом и объяснять медикам, что споткнулся о корягу.

Впереди проступила просёлочная дорога. Она была узкая, разбитая, с глубокими колеями и глинистыми краями. По обочинам темнели кусты, а дальше, за ними, туман редел, открывая низкие крыши, серые заборы, перекошенные деревянные ворота и старые гаражи с ржавыми створками. Над посёлком висели провода; они тянулись от столба к столбу, провисая тяжёлыми дугами, и на одном из них сидела ворона, нахохлившись так, будто лично отвечала за утреннюю неприветливость Подмосковья.

Я остановился у кромки леса. Где-то за домами гавкнула собака, хлопнула дверь, из трубы потянулся тонкий дымок. Всё это было до нелепости обыденным. Никто здесь не смотрел под ноги достаточно глубоко, не догадывался, что в земной коре скрыта цивилизация.

Кизара замолчала так резко, что я сначала подумал, будто связь прервалась.

— Кизара? — тихо позвал я, прикоснувшись к карману, где лежал кристалл. — Ты здесь?

Несколько секунд она не отвечала. Ветер прошёл по верхушкам деревьев, стряхнул с листьев капли, и они посыпались рядом с тропой.

— Это человеческие жилища? — спросила она наконец, и в её голосе впервые за утро не было ни насмешки, ни показного раздражения.

— Дачи, наверное. Дома. Посёлок какой-то. Здесь таких много.

— Они выглядят так, будто их собрали из досок, упрямства и плохой погоды.

— В целом неплохое описание внешнего мира.

Она не говорила. Это молчание давило сильнее, чем её обычные шпильки. Казалось, она смотрит не на покосившиеся заборы, а сквозь них — вглубь времён, которые мне сложно даже представить.

— Когда я была здесь последний раз, — сказала она тише, — над этой землёй не было проводов.

Я перевёл взгляд на чёрные линии, натянутые между столбами. На проводе ворона переступила лапами, каркнула и сорвалась вниз, тяжело махнув крыльями над мокрой дорогой.

— А что было? — спросил я.

— Влажный лес. Тёплый воздух. Огромные заросли папоротников. Реки, которые меняли русла без разрешения инженеров. И твари размером с дом, которые считали, что планета принадлежит им.

— Динозавры?

— Вы дали им смешное имя, — сказала Кизара, и в её голосе мелькнула слабая тень прежней иронии, но тут же исчезла. — Но да.

Я попытался представить на месте дачных крыш небо без проводов, лес без дорог, землю, где вместо гаражей между деревьями двигались существа размером с дом. Воображение послушно нарисовало что-то из учебников, но этого оказалось мало. Для меня динозавры были картинками, музейными моделями, чужой древностью, к которой никто из живых людей не имел прямого отношения. Для Кизары это была память. Не легенда, не архивная запись, не раздел курса истории, а место, которое она знала до того, как его переписали миллионы лет.

— Странно, да? — проговорил я. — Видеть всё это.

— Странно — это когда ты прячешь меня в брюках и делаешь вид, что контролируешь ситуацию, — отозвалась она уже привычным тоном. — А это… другое.

В луже на дороге отражалось серое небо. За забором кто-то кашлянул, потом звякнуло ведро. Человек проснулся, вышел во двор, пошёл заниматься своими делами, не подозревая, что для Кизары один его шаг по этой земле был доказательством: прежнего мира больше нет.

— Люди не сразу всё заняли, — сказал я. — Это заняло время.

— Для тебя — история, — ответила Кизара. — Для меня — провал в памяти. Я закрыла глаза в одном мире, а открыла в другом, где маленький упрямый вид протянул линии по континентам и решил, что так и было всегда.

— Мы не такие уж маленькие.

— Теодор, ваши машины ездят по земле на колёсах и считают это достижением.

— Ладно, технически маленькие.

— Но настойчивые, — добавила она после паузы.

Мы стояли на границе двух миров. За спиной оставалась скрытая шахта Лиении, древний лифт, технологии Церов и миллионы лет тайной истории. Впереди тянулся человеческий посёлок с дымком из трубы, кривым забором и проводами, на которых ещё качалась пустая после вороны линия.

— Нам надо идти, — сказал я мягко. — Аэромобиль недалеко, за просекой. Если будем стоять здесь слишком долго, кто-нибудь решит, что я заблудился или планирую украсть картошку.

— Картошку?

— Еда такая.

— Я даже не буду спрашивать, почему подозрения местных связаны именно с корнеплодами.

— Потому что ты ещё не знаешь людей.

— Похоже, сегодня я узнаю слишком много, — пробормотала она.

Я двинулся вдоль кустов, выбирая путь так, чтобы не выходить на открытую дорогу раньше времени. Туман постепенно редел, и посёлок становился отчётливее: где-то блеснуло мокрое стекло окна, над крышей торчала телевизионная антенна, у ворот стоял старый автомобиль, накрытый брезентом. Всё это было примитивным рядом с Лиенией, смешным рядом с Завией, почти беспомощным рядом с Церисией, но Кизара больше не высмеивала это. Она наблюдала за миром, который возник на месте её прошлого без разрешения и объяснений.

Я коснулся кармана, где лежал кристалл, и почувствовал под пальцами его ровное тепло.

— Ты в порядке?

— Я цифровая личность, запертая в носителе, который твой гениальный друг переделал почти на коленке, а ты несёшь меня через влажный лес к невидимой машине, чтобы тайно переправить в древнейшую страну Церов. Уточни параметры «в порядке».

— Без параметров. Просто спрашиваю.

Она выдохнула: звук в аудиоканале показался мне почти живым.

— Я не ожидала, что они будут повсюду, — сказала Кизара. — Не машины, не провода, не эти жалкие столбы. Люди. Их следы, дыхание на земле. Привычка считать утро своим.

Я посмотрел на дома за деревьями, на дымок, который уже почти растворился в тумане, и продолжил идти к просеке, где в маскировочном поле ждал аэромобиль.

— Привыкнешь, — сказал я, хотя не был уверен, что к такому можно привыкнуть.

— Не обещай мне то, чего не знаешь, Тео.

— Тогда скажу честно: будет странно.

— Вот это уже похоже на правду.

Впереди между соснами едва заметно дрогнул воздух, выдавая место, где скрытый аэромобиль прятался под слоем оптической маскировки. Я ускорил шаг, но перед самой просекой ещё раз оглянулся на посёлок. Над крышами поднималось утро, провода темнели на фоне серого неба, где-то снова залаяла собака, и никто не посмотрел в сторону леса.

Кизара больше не язвила. Канал оставался открытым, а кристалл в кармане грелся ровно.