Портрет совести

Описание: -Можно подумать, что Вы, мой друг попросту ненавидите искуство.-сказал плотный мужчина с окладистой бородой.
-Нет, не ненавижу. Боюсь. Да скорее боюсь. Ведь не знаешь о чем думал художник, когда писал чей то портрет, да и мысли самой модели тоже остаются тайной. -ответил ему невысокий, упитанный мужчина, с красивыми и аккуратными бакенбардами, переходящими в усы.-Кто знает, не желают ли они оба смерти смотрящим на картину? А может они тихо ненавидят всех и вся? Запомните, мой дорогой, -похлопал он по плечу собеседника, -Всякая вещь имеет память и она впитывает частицу души мастера, её по родившего.
-Нуу... -усмехнулся первый, мужчина, -Эдак можно сказать что любая вещь желает нам смерти. Взять к примеру мою бритву. По вашему она хочет меня убить а не подправить мою бороду.
-Ооо, мой дорогой, -всплеснул руками невысокий, -таких вещей нужно опасаться вдвойне. Тут и без всякой мистики легко пораниться, а уж если она сделана с дурными мыслями так уж и вовсе опасна. -он таинственно ухмыльнулся и пришурил глаз, -Особенно в руках цирюльника, отмечавшего накануне именины, -и оба они за хохотали.
Эти двое мужчин шли по длинной улице, вдоль канала, река, в эту пору уже казавшаяся чёрной, как жидкая смола, отражала свет фонарей, горящих по её берегам, и от этого чудилось, буд то там в глубине этой смоляной реки играют озорные огненные бабочки. Оба собеседника шли и обсуждали искуство не просто так. Побывав в салоне госпожи Карновой, пожилой аристократки, обожавшей все заграничное, они смотрели на картины и изваяния разных мастеров. Не сказать что бы их очень уж занимало искуство как таковое, просто их пригласили, а отказаться от приглашения пожилой вдовы, ни барон Бондарев, ни барон Сыроевич не смогли, так как сослаться было не на что. Теперь они шагали по мостовой и обсуждали увиденное. Барона Сыроевича, того самого с пышными бакенбардами, особенно заинтересовала картина изображавшая старика, видимо какого то знатного богача из за границы. Он около получаса стоял и смотрел на неё, изучая линии и изгиб губ, выражааших нечто неуловимое, зловещее и не дружелюбное, от чего Сыроевича пробирала дрож, но оторваться от картины он не мог.
-Да-с, -проговорил Бондарев, -А все же, что вы думаете об этой выставке? Только серьезно, я бы хотел знать ваше настоящее мнение.
-Да что тут такого? Выставка как выставка, ни хуже других. -плотнее кутаясь в воротник ответил Сыроевич, -Много странного и не понятного, не на мой ремесленнический ум, я так скажу.
-Хотите сказать мадам Карнова видит то чего не видно нам? Она так восхищалась этими...кхм...пардон, произведениями.
Сыроевич усмехнулся глядя в темноту воды.
-То то и оно что "кхм", а не произведения собраны в доме бедной вдовушки. -ответил он, -Думаю госпожа Карнова вошла в тот самый маразм, когда поставь перед ней нашего Ваньку, одетого в чистое, она его за французского маркиза примет.
-Ну, что ж вы так несчастную женщину, дружище... -посетовал Бондарев.
-А что такого? -удивился Сыроевич, -Я, как и вы, знал покойного супруга оной, и думается мне, что бедолага в гробо уже пяты раз перевернулся, на каждую выставку по разу.
-Так их же шесть было, -удивленно сказал Бондарев.
-Да, шесть, -подтвердил его спутник, -Но первая была посвящена покойному барону Карнову Дмитрию Яковлевичу, и выставлялись картины, из его коллекции. А он то, мой дорогой, толк в живописи знал, ой знал. Жаль супругу не научил как конфетку отличить от... Эх... -махнул Сыроевич рукой, не окончив фразы.
-И все же мне, кажется, -начал Бондарев после небольшого молчания, -Что не так вы, и далеки от искусства как хотите казаться, дружище.
-С чего бы такие выводы? -усмехнулся Сыроевич, -Для меня что картина что статуя, почти неотличимы, разница только в том что первое объемно, а второе плоско.
-Ну, не на столько же вы глупы что б одно от другого не отличить.
-Ах, мой дорогой, когда я повесил на своей сыроварне копию картины "Спящая Венера", начитавшись статеек, что де искуство помогает лучше трудиться или что-то в этом духе, я получил обратный эффект! -запальчиво ответил Сыроевич, -Мужики глаз не сводили с неё, а женщины только плевались и называли срамной дурой.
-И что же, производительность возросла? -поинтересовался Бондарев.
-Ну да, -ответил со смехом Сыроевич, -Только не там где надо.
-Как же это?
-А вот так, в том же году из двадцати не замужних работниц, пятнадцать понесли! -рассмеялся барон, -Да и женатых не мало тогда с пузом ходило. Ведь мужик то он что, мазки будет разглядывать, ход кисти, направление краски? Нет конечно. Он видит что нарисована голая баба, большего за этим он и не разглядит как не крути. Так же и я. -улыбнулся он, -Что мне мазки да краски, главное что художник изобразить хотел, сказать и рассказать, а остальное все выдумки тех кто беден фантазией и не может продолжить мысль художника. По этому я люблю пейзажи, а остальное просто изображения. Хотя и в пейзажах не вижу особого смысла.

-Вы шутите?
-Ни коим образом, мой дорогой. -твердо заявил Сыроевич, -Зачем вешать дома картину с изображением луга или поля, когда выйди на улицу и взгляни на живое поле, с мухами и букашками.
-Ну зимой к примеру такая картина даст вам воспоминание о теплых днях, -предположил Бондарев.
-Ага, -обрезал Сыроевич, -И что в них толку? Когда надо дела делать, сидеть и о лете настольгировать? Нет, мой дорогой, в таком роде напоминаниях лично я не нуждаюсь.
-И все же вы мне чуточку привераете, -мягко улыбнулся и с хитринкой в глазах проговорил Бондарев.
-Боже, как же я могу то! Да еще и вам, моему другу! В чем же я посмел?
-Да не переживайте вы так, мой милый, -хитринка в глазах Бондарева сменилась на теплоту,-В том нет большого обмана. А говорю я про картину, что в салоне вы изучали добрых полчаса. Тот портрет в потертой раме...
-А-а-а, -облегчённо воскликнул Сыроевич, поняв что за обман имел ввиду его собеседник, -Заморский старичок с не довольной миной? Да, да, признаюсь, грешен, каюсь, каюсь, -он театрально сделал несколько извинительных жестов и поклонов, -Да, признаюсь, заинтересовал он меня. -ответил Сыроевич, слегка поменяв тон голоса и насупившись, -Ни как, понимаете ли не мог уловить, от чего с виду богатый господин может быть нак страшен.
-Страшен? -переспросил Бондарев, -Как по мне так он просто неприятен.
-Да, и это тоже, но не навёл ли он на вас страху? -поинтересовался спутник.
-Нет, -решительно ответил Бондарев, -Страху нет, но вот отвращения, ещё как. -он поежился и с плюнул, подчеркнув степень неприязни к личности с портрета, -Этот, как вы его назвали богатый господин, лично мне напомнил могильщика, выкапывающего по ночам свежие могилы, что бы вырвать золотые коронки. Мерзкий старик. Эти круги под глазами, нос крючком, глаза как у филина. Нет, он определенно не страшен, а чертовски мерзок.
-Я думал точно так же как и вы, когда глядел на него на выставке, но все же страх то меня забрал больше чем отвращение, -сказал Сыроевич, -Интересно бы узнать кто он. Точнее кем был, портрет ведь стар, это по раме видно и по холсту. Скорее всего его и в живых то уж нет.
-Ну об этом можно спросить и хозяйку выставки, -задумчиво отвеиил Бондарев, -Думаеться мне она поинтересовалась происхождением её экспонатов.
-Хмм, -задумался Сыроевич, -А это мысль! Завтра же отправлюсь к ней.
-Но зачем вам это?
-Сам не знаю. Просто появилась эдакое желание узнать, кто он и от чего я так его боюсь.
-Ну воля ваша, милейший. Мы дошли до вашего дома, Семён Антипович, -Бондарев остановился и повернувшись к Сыроевичу, протянул ему руку, сняв перчатку, -Будем прощаться.
-Вы торопитесь? -пожимая протянутую руку спросил Сыроевич, -Может быть на чашечку чая загляните или чего покрепче?
-Нет, нет, -замотал головой Бондарев, -Прошу простить, но сегодня точно нет, мой дорогой. Важный ужин, понимаете ли, заставляет меня поспешать, хотя и с неохотой, но все же.
-О! -воскликнул Сыроевич, -Понимаю. Деловая встреча.
-Ну не совсем, но пропускать сие мероприятие опасно для душевного здоровья, -улыбнулся Бондарев.
-Даже так, -шельмовски улыбнулся собеседник, -Уж не ваша ли прилесная тёща приехала погостить?
-Вы проницательны как всегда, Семён Антипович, именно! И пропустить, сами понимаете... -извиняясь пожал плечами Бондарев.
-Хоо! -воскликнул Сыроевич, -Понимаю, понимаю! И даже больше, сочувствую! -засмеялся он, -Благо мне сие не грозит вот уже два года как. А вам терпения мой друг. Всего доброго.
-Всего доброго, -отозвался Бондарев и зашагал по тротуару, освещенном фонарями.
Николай Спиридоновичь Бондарев был не вполне честен со своим другом Семёном Антиповичем, как впрочем и с остальным кругом знакомых. В отличии от всех прочих женатых господ, он, Бондарев, не питал к своей теще, Прасковье Игнатовне,ни капли отвращения, хотя и приходилось иногда вести себя как все прочие его знакомци. Он же сам напротив ценил и уважал её за ум и чувство такта. Будучи женщиной мудрой и благоразумной, Прасковья Игнатовна редко перебивала своего зятя в беседе и одергивала свою дочь Марию Павловну за это. Но весь круг знакомых Бондарева рассказывал смешные истории о глупости своих тещ, и дабы не выделяться и не вызывать насмешек ему приходилось отмалчиваться или просто пренебрежительно говорить о своей. Разумеется Правсковья Игнатовна была в курсе светских бесед в мужском обществе, ведь земля слухами полниться, но она не придавала этому значения, главное что он не говорил о ней дурно и при очных встречах проявлял уважение.

Планы Семена Антиповича по поездке к вдове Карновой были сорваны проблемами на одной из ферм, которые были в его владении. С самого утра, когда еще Семён Антипович наслаждался завтраком, а именно неизменным амлетом из трёх взбитых яиц, чашкой кофе со сливками и двумя кусочками поджаренного до хруста хлеба с маслом и сыром, (он всегда требовал что бы один был смазан маслом, а второй покрыт двумя тонкими, почти прозрачными ломтиками сыра с его же сыроварни) его настигла плохая, если не ужасная новость, принесенная в конверте. Вскрыв конверт, он достал лист помятой бумаги, исписанный мелким почерком смотрителя фермы Ивана Филимоновича Попова. Он писал о неприятности, случившейся на ферме во время выпаса скота. Четырёх лучших коров и одну козу загрызли волки. Защищая скот, погиб пёс Прошка, пострадал пастух. От прочитанного Семён Антипович уронил вилку на стол и проглотил кусок горячего амулета, забыв его прожевать. Новость и впрямь была ужасной. Мало того, что придется выплачивать компенсацию пастуху за раны и потерю собаки, так еще четыре коровы и коза пропали без вести, а это двойной удар по кошельку. Во-первых, потери в производстве: меньше коров — меньше молока, а значит, меньше сыра и выручки от его продажи. Во-вторых, и коров, и козу придется покупать заново, а пока они вырастут и войдут в дойный возраст, да и какое молоко они будут давать — тоже вопрос. Бросив все дела и не закончив завтрак, Сыроевич наскоро оделся и выбежал на улицу, махая рукой ближайшему экипажу. Сев в него, он жестом подозвал слугу, вышедшего его проводить, недоумевая по поводу его поспешности.
- Гришка, если кто сегодня ко мне придет, скажи, что я уехал по делам, когда вернусь, не знаю, все понял? Письма в кабинет на стол, все как обычно.
- Понял, все понял, господин, все сделаю, - закивал Гришка.

На следующее утро, надеясь застать Сыроевича дома, в дверь постучался барон Бондарев. Гришка отпер замок и высунул голову.
-Здравствуй, Григорий, - как всегда тепло улыбаясь и ласково приветствуя слугу легким поклоном, произнес Бондарев. Он любил Гришку, нравился ему это паренек, ответственный и умный, не забитый в рамки простого слуги, знавший когда помолчать, но если давалась возможность, то поражал колкими и ценными замечаниями, которых трудно ожидать от прислуги девятнадцати лет.
-Здравствуйте, господин Бондарев, -улыбнулся в ответ паренек, выходя на крыльцо полностью и спешно поправляя камзол, -А хозяина нету, -опережая вопрос выпалил он.
-Вот тебе раз, -растерялся Николай Спиридонович, обернувшись на стоявший позади экипаж и двух мужиков спускавших с него нечто квадратное, замотанное в полотно, -Куда же он подевался с самого утра?
- Да уж второй день как нет его, - улыбаясь, ответил Гришка. - Уехал, в спешке умчался, даже не доев завтрак, а куда и надолго ли, не знаю.
- Хм, - нахмурился Бондарев, - жаль, конечно. Ну что ж, не тащить же эту бандуру обратно. - он жестом велел мужикам занести их ношу в дом, - Отворяй двери пошире, Григорий, это мой подарок Сыроевичу. Пусть он его дожидается на видном месте.
Гришка распахнул двери и позволил занести в дом огромный предмет. Не пустить в дом друга хозяина он не посмел, тем более что знал Бондарева давно и относился к нему с большим уважением за его доброту и честность.
-Куда ставить-то? - спросил один из мужиков.
-Сюда, - указал Гришка на свободное место между комодом и лестницей на второй этаж.
-Аккуратнее, пожалуйста! - воскликнул Бондарев, видя, что подарок начал крениться, но крепкие ребята держали ситуацию под контролем.
- Не извольте беспокоиться, вашество, - с усмешкой отозвался один из них, - Васька, давай подводи эту дуру к месту, а я подтолкну... Вот... Пройдет, пройдет... - и снова обращаясь к Бондареву, заметил: - Мы намедни рояль тащили, так что с этой хреновиной и вдвоем справимся.
- Рояль? Это кому же? -спросил он.
- Да из имения Козырева, за долги конфисковали, - ответил мужик, - Вот там была волокита, а это так, пшик, - закончил рабочий, ставя предмет на место, - Ну все готово, вашество, - утирая пот со лба, подошел он к Бондареву, - Расчет или еще чего оттаранить надо?
- Нет, нет, - ответил Бондарев, - На этом все, - он достал портмоне и расплатился с носильщиками.
Гришка разглядывал принесенный предмет, пытаясь заглянуть под обертку.
-Григорий, - строго одернул его Бондарев.
-А я что? Я только одним глазком, Николай Спиридонович! Уж больно интересно, что там такое, - заискивающе улыбнулся паренек.
-Ну вот хозяин вернется, тогда и посмотрим. А пока не вздумай разворачивать. — строго погрозил пальцем Бондарев.
-Ну, как скажете, нет так нет, — уныло сказал Гришка.
-Ладно, пойду я, — сказал Бондарев, надевая белые перчатки. — Как хозяин вернётся, пошли за мной. Хочу с ним встретиться, у меня к нему дело.

Через три дня, в четверг, ближе к обеду, в дверь кабинета Николая Спиридоновича Бондарева постучали.
-Да, да, - отозвался он.
Дверь открылась, и в кабинет вошла его супруга Мария Павловна. Одета она была, как всегда, не как светская дама, а скорее как учительница или гувернантка. Она не любила наряжаться и всегда выходила в свет в скромных платьях, без каких-либо украшений, кроме разве что обручального кольца.
- Тебе письмо, дорогой мой, - она положила конверт на стол перед супругом и села в кресло напротив, - пишет Семен Антипович. Видимо, вернулся.
Бондарев взял конверт и осмотрел его. Он был порядком помят и испачкан пылью.

- Нет, еще не вернулся, - отозвался Бондарев, - уж больно конверт неаккуратный. Принес, наверное, тоже не Гришка?
- Нет, - ответила Мария Павловна, - мужик простой, за доставку пятак потребовал.
- Заплатила? - спросил Бондарев.
- Да, - пожала она плечами, - но не столько. Думаю, ему и отправитель заплатил, так что сунула ему рубль, и хватит с него.
- Ох и умница же ты у меня, - улыбнулся Бондарев, - Другая бы не была столь мудра, - и он принялся распечатывать конверт.
Лист бумаги тоже был помят, но конверт защитил его от дорожной пыли и грязи в кармане почтальона. Размашистый почерк говорил о спокойствии автора, а значит, дела у Сыроевича шли неплохо. Он вкратце описал свою поездку и пребывание на ферме. Особо отмечая проблемы с волчьим поголовьем, он приглашал Бондарева с супругой приехать к нему поохотиться. «Буду рад вашему визиту, дорогой друг, — писал он. — Ваше умение стрелять было бы весьма кстати в нынешней ситуации».
— Что же было в письме? — спросила Мария Павловна, отрывая супруга от чтения.
— В гости зовет, — ответил Бондарев, — пишет, что волков развелось, егеря не справляются.
— Ага, — усмехнулась женщина, — и двое бравых дворян спасут положение.
- Ну, может, мы и не спасем положение, - улыбнулся Бондарев, - но прогулка на свежем воздухе... ммм? - с шутливой надеждой взглянул он на супругу.
- О нет, даже не начинай, - ответила Мария Павловна, - эти ваши фермы и деловые разговоры ни о чем меня утомляют. - Она оперлась лбом на руку, изображая головную боль. - Вам охота, беседы да застолья, а мне что прикажете там делать? Вести светские беседы с крестьянками на току? Нет уж, увольте. Я не поеду.
- Ну полно тебе, дорогая, - тепло улыбнулся Николай Спиридонович, - я и сам не горю желанием ехать в такую даль. Напишу ответ, сославшись на дела. - Он достал из стола чистый лист бумаги и новенький конверт без адреса, - Хотя мне бы поскорее решить один вопрос с Сыроевичем, но это подождет до его возвращения.
- Не спеши, - остановила его Мария Павловна, - дело нужно решить до весны, так что собирайся к нему, не трать времени. Когда он еще соизволит вернуться, разве что в сочельник.
- Твоя правда... - вздохнул Бондарев, - придется ехать...
- Ох, несчастный мой супруг, - театрально всплеснула руками Мария Павловна, - как представлю, какие мучения тебя там ждут... Пиры, охота, молодые девки... Хоть с тобой собирайся.
- Перестань, - насупился Николай Спиридонович, - кому я нужен, кроме тебя.
- Ну да, простая деревенская девка побрезгует таким статным мужчиной, да еще и бароном, - засмеялась Мария Павловна, - интересно, когда вы уже начнете о делах говорить.
- Мудра ты у меня. Мудра, да язык как бритва, — улыбаясь, сказал Николай Спиридонович.
- Ну, вас, мужей, если не жалить, так вы и проживете всю жизнь в развлечениях. — Она встала с кресла и направилась к двери, обернувшись, ласково спросила: — Надеюсь, до отъезда ты найдешь для меня пару часиков?
Бондарев поднял глаза от бумаги, на которой писал положительный ответ.
- Разумеется, дорогая, может, даже два с половиной, но тут придется потрудиться нам обоим, — ответил он супруге с теплой улыбкой.

Весь следующий день Николай Спиридонович провел в сборах и подготовке к отъезду. Ехать предстояло далеко. Путь лежал по проселочным дорогам, погода предвещала дождь не сегодня завтра, и поездка могла занять до двух дней в конной карете.
Кучер подъехал к воротам имения к обеду, как и было велено. Семен, пожилой и ответственный слуга семьи Бондаревых, дал четкие указания: вычистить карету, начисто выбрить морду, привести лошадей в порядок и чтобы ни капли спиртного с вечера. Все было сделано, ведь Семен заплатил аванс, так что тут уже ничего не поделаешь. Прислуга грузила вещи в каретный сундук и привязывала к крыше более громоздкие сумки. Семен лично проверил узлы и замки, чтобы ничего из вещей барина не потерялось. Он и сам хотел бы поехать, да кому оставить имение? Зная каждый уголок дома, Семен мог найти любого слугу, где бы тот ни прятался, чтобы отлынить от работы.
Сам Бондар

Ев встал рано утром и уже успел совершить несколько деловых поездок, связанных с его деятельностью. С самого утра он отправился на складской двор за отчетами о хранящемся в амбаре зерне прошлого урожая, где застал торговца из столицы, ожидавшего его для заключения сделки. С ним он обсудил объемы поставки, получил от него расписку и приказал отгрузить нужное количество в арендуемый купцом лабаз.
Далее отправился в банк, где по предъявленной расписке получил расчет от купца и положил деньги на свой счет, оставив себе часть на дорогу и сопутствующие расходы.
К десяти утра он проголодался и решил заглянуть в австерию, где позавтракал и выпил стопку водки. Расплатившись, вышел и сел в ожидавший его экипаж, приказав ехать домой.

Василий, как звали извозчика, знал куда править. Бондарев занял его экипаж с самого утра, поймав его практически у ворот своего имения и проехался с ним по всему городу, разумеется не забыв о нужде и самого мужика. Завтракая в австерии, Николай Спиридонович приказал накормить и его, прибавив к завтраку две стопки, чем крайне расположил к себе возницу и дорога стала чуть быстрее и более плавной, как показалось Бондареву.
Чуть позже полудня Василий остановил свою кобылу у знакомых уже ворот.
-Пррр... Что б тебя, шальная, стой говорю! -он соскочил с козел и подскочил помочь Бондареву сойти, -Извольте барин, окуратно не оступитесь...
-Благодаствую, милейший, -ответил Николай Спиридонович и крикрикнул,- Семен! Будь добр! -Он сделал жест указывавший подойти, что Семен немедленно исполнил.
-Звали, барин? -чуть запыхавшись спросил он.
-Семен, голубчик, уплати Василию сколько скажет, этот человек сегодня хорошо мне помогал в дороге. -Сказал Бондарев, кивнул вознице и пошагал в сторону дома.
-Сколько накатал барин? -Сурово спросил Семен доставая мешочек, служивший ему кошельком на расходы по хозяйству.
-Ну трёшку давай, ведь все окрест обкатали. -Пробухтел Василий.
-Трешку!? -взревел Семен, -Да ты что сбисился что ли или у кобылы с под хвоста нанюхался? Полторы не боле!
-Так барин же велел... -начал было спорить извозчик.
-Барин по доброте так брякнул, не подумав, а ты и рад его ободрать, проныра.
-Ну хрен с тобой, песья ты морда, -махнул рукой Василий, -Два гривеника, уж больно барин хороший, завтраком угостил и пару стопок оплатил. Хрен с тобой, на паре сойдёмся?
-Эх ладно, две не три, -ворчал Семен, -На держи, -он протянул ему деньги, -Все сразу то не спусти, отложи на корм лошади.
-Не спущу, -вспархнул Василий на отлучек и с при свистом погнал кобылу по улице.
-Эх черт бешеный, -поглядел ему в след Семен, -Лихачи, что б вас...
Зайдя в дом, Николай Спиридонович снял верхнюю одежду и направился в свой кабинет. Семен вошёл вслед за ним.
-Расчитал возчика? -Спросил Бондарев, обернувшись на лестнице.
-Как велено, барин, уплочено как велено, -ответил Семен, -Обед приказать подать? -Поинтересовался он.
-Нет, обедать не буду, документы оставлю и сейчас в путь, -ответил бондарев со второго этажа, -Раньше отправлюсь, раньше приеду, путь то не близкий.
-Ох, барин, лишь бы без приключений... Погода то вон как портиться, не ровен час ливанет...
-Ну ещё накаркай мне в дорогу то, -заворчал Бондарев, -Супругу мою не видел сегодня?
-Мария Павловна с матушкой своею на прогулку изволили выйти, -сказал Семен, -Обещались к отъезду вернуться. Чай уж скоро будут.
-Дай бог, дай бог, -Бондарев спустился вниз и немного подумав сказал, -В прочем прикажи ка подать чаю, перекушу пока, а то и правда ехать далековато.
Мария Павловна и Прасковья Игнатовна застали мужа и зятя за распятием чая. На столе стоял самовар, чашка горячего чая и тарелка обважеников, один из которых лежал на тарелке Николая Спиридоновича.
-Успели мы тебя застать, -улыбнулась Мария Павловна, -Думали уже не дождешься нас.
-Как видишь дожидаясь, -встал Николай Спиридонович, -Присаживайтесь со мною, чайку выпить, поболтать на дорожку.
Они присели, служанка, тот час подала приборы и поинтересовалась будут ли барыни обедать.
-Нет, Дарья, чаем отъобедаем, спасибо, -ответила Прасковья Игнатовна.
-Все дела сделал? -Спросила Мария Павловна супруга.
-Да, все, даже чуть больше, планированного, -усмехнулся Бондарев.
-Как же так?
-Купчина меня на сладах ожидал, а я и не знал даже, видимо курьер ещё не добрался до меня, а я уже с ним сторговался и расчёт за зерно получил.
-Барин, -вклиниться в разговор Семен, зайдя с улицы, -Тут до вас бумага пришла, -он прошёл и подал листок Бондареву, -Только вот что гонца отпустил.
Бондарев взял листок и пробежал его глазами. Затем смял его и вернул Семёну.
-Можешь камин ей разжеч, это от начальника склада, дело уже завершено.
Окончив чаепитие и светские беседы, Бондарев встал и приказал подать пальто и шапку себе и супруге. Прасковья Игнатовна сослалась на усталость и сказала что проводит зятя через окно, понимая что её присутствие может сконфузить их и прощание может выйти сухим.
Садясь в дилижанс, Николай Спиридонович обнял супругу и посмотрел ей в глаза, ему показалось что он заметил тревогу в них.
-Будь осторожен, Коля, -пршептала она ему, -У меня как то не спокойно на сердце.
-Успокойся, милая, все будет хорошо. Я же не на войну еду, а на деловую охоту, -мягко улыбнулся ей Бондарев, нежно держа её за подбородок, -Дней пять меня не будет, не более.
-Ох, -вздохнула она, -Все же тревожно... Чует сердце что то, чует... Хочешь назови бабьими предрассудками, но все же...
-Ни чего не бойся, постреляем в волков, привезу тебе шкуру, хочешь? -она отрицательно покачала годовой, -Ну может волчонка? Будешь подругам хвастаться, -он говорил это с улыбкой, пытаясь её развеселить, но она лишь крепче прижалась к нему и теплые капли солёных слез упали ему на руку. Он обнял её, прижимая к себе, и поцеловал в самую макушку. После отняв от себя супругу, заглянул ещё раз ей, в глаза и тихо произнёс "Я люблю тебя, мой свет". Она улыбнулась, но печаль в глазах сделала её улыбку не веселой, будто она улыбнулась из вежливости.

Николай Спиридонович всю дорогу, вспоминал эту улыбку и рассуждал по мужски: "Вот ведь, а? Ну чего слезы то лить-думал он тресясь в дилижансе,-Ну пять шесть дней, не с видимся, первый раз что ли. И на дольше уезжал и ни чего, а тут... Эх сердца девичьего умом не поймешь", закончил он внутренний монолог и улыбнулся сам себе.
Дорога была действительно не близкой, да и погода тормозила лошадей. Хотя и не было распутицы, чего боялся Бондарев, однако же ветел был холодным и сильным, что затрудняло лошадям путь. К вечеру было решено за ночевать на постоялом дворе, так как ночь уже была близка и свечи в каретных фонарях не справлялись. Не ровен час налетишь на бревно или в яму колесом угодишь.
Утро следующего дня радовало: погода распогодилась, птицы распелись, лошади были полны сил и даже люди стали чуть более приветливы, чем накануне. Даже извозчик Бондарева спустя какое то время затянул что то веселое и бодрое из народных песен. Уже к десяти часам утра они выбрались на светлые луга, где дорога была лучше утромбовона колесами часто ездивших тут крестьянских телег. К обеду в далике показались крыши усадьбы Попова.
Извозчик заехал на внутренний двор, разогнав стаи кур, уток и гусей, поднявший дикий крик и ругая бестолковую, четырёх ногую скотину, так беспордонно нарушевшую их променад. Бондарев вышел из кареты и расплатившись с возницей увидел Сыроевича, стоявшего на крыльце своего шикарного, по деревенским меркам, дома, куря трубку и искренне улыбаясь встречая гостя.
-Здравствуй, здравствуй мой дорогой Николай Спиридонович! -крепко пожимая руку Бондарева,воскликнул он-Как дорога? Без происшествий?
-Здравствуй, дорогой Семен Антипович! -улыбаясь, тряс в ответ руку Бондарев, -С Божьей милостью, я прибыл. Все тихо прошло, гладенько.
-Ну и прекрасно, я как раз самовар поставил, щас ещё не много и чайком побалуемся, а может чего иного?
-Нет, с дороги только чай, для иного пока рано, -ответил Николай Спиридонович, входя в дом и отдавая верхнюю одежду горничной.
-А что же ты один? Где дражайшая Мария Павловна? -поинтересовался Сыроевич.
-Отказалась, -развел руками Бондарев, присаживаясь к столу, напротив хозяина, -Говорит, мол, "вы там о делах говорить будете, а мне скучать придеться"
-Ну типичная женщина, -протянул Семен Антипович с улыбкой, -Все бы им праздновать, да на балах плясать, а о делах и думать не желают.
-Ну нет, моя Марьюшка иного толку, -за протестовал Николай Спиридонович, -Ни балами ни праздниками её не удивиш и не сманишь.
-Ну, как знать, как знать, -лукаво улыбался Сыроевич, -Ты то, мой дорогой, сейчас тут, а что сейчас там? ... Ммм...
-Ну, полно, полно, не пытайся меня сманить на свою сторону по поводу женщин, -засмеялся Бондарев, -Знаю я, что все женщины в твоих глазах распутицы, по тому верно от тебя, любезнейший и шарахаються на званых вечерах. Ты же всех светских дам уже перешупал.
-Мдааа... -Мечтателтно протянул Семён Антипович, -И почти от каждой получил пощечину, есть чем гордиться, не так ли? Своего рода это тоже достижение, -он наклонился к самовару и налил кипятка в чашку.
-Странные у тебя хобби, мой дорогой, -улыбнулся Николай Спиридонович, добавляя в свою чашку кусочек сахара, -Счастье, что еще ни разу тебя на дуэль не вызвали.
-И не вызовут, -махнул рукой Сыроевич, -Во-первых, дуэлянтам двадцать плетей положено по закону, а во-вторых, все знают что стреляю я отменно, -с гордостью закончил он.
-Кстати о стрельбе, -начал было Бондарев.
-Да, да, да, помню, разумеется, -жестом поднятой руки, прервал его Сыроевич, -Пострелять сегодня я тоже планирую. Егерям дано распоряжение найти волчьи стоянки, так что не переживай. А после погуляем! Так сказать отметим наши охотничьи достижения, об этом я тоже распорядился, глянь в окно... -они оба повернулись, Сыроевич откинул шторку, -Как суетяться, шельмы.
Двор за домом напоминал муравейник. Крестьяне бегали и суетились, готовя пиршество. В Дальнем конце двора была расположена кухня, с большими печами и котлами. Сейчас там царил хаос. Готовка шла полным ходом. Мало ли чего барину в голову взбредет, по тому и нужно было на готовить всего и побольше. Шеф-повар гонял поворят, снующих туда сюда по кухне в клубах пара, который валил из котлов и кастрюль. Рядом бабы, закатав рукова до плечей, месили дружно тесто, каждая своё, так как нужен был и хлеб и сладости и прочая вкуснятина. Ведь чего мог за требовать барин, не знал ни кто. Мужики устанавливали большуший стол по среди двора, составляя его и нескольких поменьше и все судачили что де "для одного гостя столько мороки, как будто роту солдат кормить придеться"

Но ведь и правда, кто знает что взбредет барину в голову. Обычно такие пиры у Сыроевича заканчиваються тем, что оставшиеся явства отдавались крестьянам, работавшим у него, по этому, хоть и ворчали мужики, а своё дело делали.
-Да, размах как всегда королевский у тебя, Семен Антипович, -отойдя от окна сказал Бондарев, -Стоит ли? Ведь гостить у тебя буду только я, ни к чему такие растраты. Хватило были скромного стола да графина водки.
-Нет, нет, -ответил Сыроевич, -Что же в свете скажут, если я не поподчую своего хорошего друга таким манером? Скупердяем назовут, а то и похуже как.
-Кто ж узнаёт то, -засмеялся Бондарев, -Уж не думаешь же ты, что я трепаться стану?
-Без тебя, Николай Спиридонович, языки найдуться, -хозяин кивнул головой в сторону окна во двор, -Вон хотя бы они. Думаешь мужики да бабы с другой прислугой это не обмусолят в разговоре? Будь покоен, все косточки переберут, хоть уши в стакане гаси. -закончил Сыроевич, приглашая гостя вернуться к чаепитию.
Неуспели они удобнее устроиться за столом, как услышали тревожное гагатание гусей на переднем дворе. В ворота влетел всадник, разогнав стаю всегда недовольных птиц. Это был мужик, в простой и не сильно чистой одежде, было ясно что он из числа егерей, состоявших на службе у Сыроевича. Плотные штаны из грубой материи, перевязанные от колен и ниже верёвкой и подвязанные к запятнику лаптей, грубая рубаха с просторными рукавами, жилетка из грубой шкуры и старая меховая шапка делали его похожим на разбойника из лесной чащи. Бойко соскочил он с лошади, поправил ружьё на спине и зашагал нервным, быстрым шагом к дому.
-Нашли, барин, -ввалившись в двери, пробасил егерь, -Две стаи нашли. Одна в чаще, с молодняком они там, штук с десяток будет, но мелочь, почитай токмо щенки да пара сук. А вот у окраины рыщут уж да, там видать добытчики, но не много, пять, может семеро их и вожак, по виду матерый.
-Прекрасно! -Воскликнул Сыроевич, -Будет мне сегодня шкура к ужину, ручаюсь!
-Эх, Семён Антипович, -усмехнулся Бондарев, -Не, пил бы ты, пока не налито.
-Не сомневайся, друг мой, не сомневайся, матёрого сегодня возьмем, а его не будет-так и стае конец, а значит и хозяйство мое тревожить не станут. Марья! -крикнул он в дальнюю комнату, от туда, показалась женщина, в переднике и платке, -Подготовь одежду мне, на выезд, охотиться поедем и господину Бондареву тоже подбери что то подходящее.
-Да что ты,-всплеснул руками Николай Спиридонович, -Я все свое привёз. Не беспокойся, пойду, переодеваться и готовиться.
-Ну коли так, то славно, -хлопнул его по дружески по спине Сыроевич, -Через час тронемся, -он обернулся к егерю, угрюмо стоявшему в дверях, -Ты, Иван, пока иди коней приготовь, что б без толку не стоять. -он отправился в свою комнату переодеваться.
Бондарева отвела в гостевую вторая прислужница, девушка молоденькая, на вид и двадцати не было, но девичья красота обманчива, так что Бондарев не был уверен в её истином возрасте, хотя она и приглянулась ему. Но он быстро отбросил эти мысли, вспомнив о супруге. Девушка вела себя кротко, в глаза не смотрела, говорила тихо, так, что Бондареву иногда приходилось переспрашивать, однако за кажущейся молодостью была солидная старательность и ответственность. Девушка приготовила всю необходимую одежду для гостя, а попутно и разобрала всю поклажу, разложив все по полочкам в шкафы. Такая услужливость пришлась ему по вкусу. Он любил когда все было в порядке и сам бы к вечеру занялся распаковкой своего багажа, но теперь надобность в том отпала и может быть освободившееся время он потратит на решение деловых вопросов с хозяином.
Спустя час из усадьбы Попова выехали трое всадников. Передом ехал егерь, с внешностью разбойника, следом Бондарев на пегой кобыле, а рядом Сыроевич, на серой. Бондарев одет был практично, как он говорил "во что не жалко", а не жалко ему было солдатский мундир, со споротыми знаками отличия и высокие сапоги, голову он украсил солдатской фуражкой. Словом что куплено было дешево, служило ему долго и надежно. Весь костюм уже давно потерся и выгорел, так что узнать его изначальный цвет было не возможно. Сыроевич напротив, предпочитал даже на охоту одеваться, как на конный парад. Сейчас он больше напоминал офицера отряда лучников короля Карла Великого пятнадцатого века, чем дворянина века восемнадцатого. Осовенно у Бондарева вызывала ироническую улыбку "тиролька" с длинным пером фазана.
Ехали они молча, оглядывая окрестности. Сыроевичь с важным видом оперсяодной рукой в бок и выпятил грудь, придавая себе более важный, хозяйский вид. На самом деле, в такой позе более звучно позвякивал ремень с патронами, наискось пересекавших его грудь.
Бондарев ехал и размышлял, как бы подвести разговор в нужное ему русло так, что бы Сыроевичь не взбрыкнул и не ушёл от ответа.
-Хороши у тебя земли, Семён Антипович, -начал Бондарев, -Луга зеленые, травы сочные.
-А то как же, -усмехнулся Сыроевич в ответ, -Для хорошего сыра, хорошее молоко нужно, а хорошее молоко от хорошего корма появляется. Корми я свою скотинку полынью был бы у меня хороший товар? -Закончил он с самодовольной улыбкой.
-Да, тут уж не поспоришь, -ответил Бондарев, -Я к слову, тоже о своих полях пекусь, и обработке особое внимание уделяю. Однако вот есть проблема у меня одна, которую ни как не знаю как решить.
-Ба! Ты то да не знаешь, друг мой,-усмехнулся Сыроевич, -Знать большая проблема?
-Да как сказать, -Бондарев театрально посещал затылок, -Видишь ли, прислал мне родственник из за рубежа посылку с зерном. Зерно не простое, а какое то специальное, повышенной урожайности и вроде как ни мороза ни жары не боится. Для нашей страны как раз думаю будет. Вот думаю для эксперимента засеять им одно поле... -закончил протяжно с намёком.
-Так засей, чего думать то, -тут же выпалил Сыроевич, не понимая намека, -Пойдет, так замечательно, брибыль тебе, польза стране.
-Так то оно конечно. . . Да вот тут то и заковыка, земли у меня свободной нет, все под посевами уже. А пока ждать сбора так и зерно заплесневеть может на наших то складах или мышь, не дай бог сожрет.
-Мда, это конечно да... -задумал Сыроевич, так и не понимая к чему идет разговор, -А может у государства арендовать? Не думал?
-Так за аренду земли дорого возьмут, боюсь как бы прибыль не перебили. Да и пшеница то взойдет ли нет, тоже вопрос.
-Да и какой урожай будет...да... -снова здумался Сыроевич, -А сам что думаешь? Идеи есть?
-Хотел просить твоей милости, Семён Антипович, -дружески улыбнулся ему Бондарев.
-Моей? -Сыроевич сперва удивился, но тут же на его лице приступила хитрость и догадка, -Уж не земли ты хочешь прикупить у меня, дорогой Николай Спиридонович?
-Не купить, а попросить в аренду. У тебя земля плодородная, да и договориться с тобой выгоднее чем с государственным чиновником. А какую землю дадут? Тоже неизвестно, может топь болотную а может камень сплошной будет.
Сыроевич, насупившись, молчал и глядел на дорогу промеж лошадиных ушей. Фазанье перо, торчавшее в тирольке, мерно раскачивались, следуя такту хода лошади.
-Видишь ли... -начал Сыроевич медленно и осторожно, -Земли то я могу конечно дать...но просто так я этого сделать не мог