Читать онлайн "Варнавин день"

Когда солнце совсем упало за горизонт и нестерпимая жара сменилась блаженной прохладой, я почувствовал жуткую усталость. Да и что удивляться – уже вторые сутки на ногах. Причём, почти без отдыха. Некогда отдыхать было. Сначала резво – откуда только силы брались? – убегал по камням от горных тварей, которые разом кинулись на меня, словно подчиняясь чьему-то приказу, и отстали только когда я пересёк не видимую мне линию их обитания. Потом оказался мишенью для не менее кровожадных тварей водных, которым почему-то мой профиль сильно не понравился. А когда опасность, казалось бы, миновала, едва не угодил в ловушку, поставленную местным охотником. Он, наверное, на горного медведя её ставил, и я едва не оказался этим медведем.

Впрочем, всё закончилось хорошо. Почти хорошо… Никаких особо опасных ран я не получил, за исключением царапин от колючего разлапистого кустарника, в который пришлось-таки удачно отскочить в самый последний момент, и остро-игольные зубья капканьей пасти схватили лишь пустоту. Но царапины – это не страшно. Ничего ядовитого в колючках скального терновника не содержится, а значит заражения или загноений быть не должно. Конечно, от иголок немного больно, они до крови протыкают и, бывает, обламываясь, остаются под кожей, вызывая дикий зуд. Но всё заживёт. Тем более, в моей котомке всегда имеется заживляющая мазь, купленная по случаю в аптечной лавке припортового посёлка. Причём аптекарь уверял, что доставили мазь из Гурана Савойского, знатного торгового города, расположенного за морем и славившегося, в том числе, и своими лекарями. Врал, наверное, но снадобье, тем не менее, оказалось добротным и не раз помогало в пути.

Так что всё хорошо, и единственная досада – подзадержался в пути. Планировал засветло дойти до ближайшего селения, но чувствую, ночевать всё-таки придётся не в кровати, а… на дереве.

Впрочем, мне не привыкать. Спать на деревьях, подальше от острых клыков лесных животных и смертоносных когтей аномальных тварей, приходится не реже, если не чаще, чем на гостиничных кроватях с относительно чистыми и условно-мягкими перинами, или на жёстких топчанах захолустных трактиров, совершенно не предназначенных для благородного люда. Так что не привыкать. Нужно только подыскать подходяще-правильный ствол. Такой, чтобы на нём не было слишком низко растущих веток, на высоте примерно в человеческий рост. И чтобы был он без шершавой коры, за которую можно легко цепляться как сильными пальцами, так и острыми когтями. Ну и чтобы без обильно выступающей смолы, это чтобы самому не обляпаться, потом долго отмываться придётся.

Спать на таких деревьях безопасно – твари вряд ли залезут в ночи, да и при свете дня тоже. Впрочем, днём мне там, наверху, делать нечего, если только никто внизу из жаждущих полакомиться свежим мясом не обоснуется. Но об этом думать буду, когда такое случиться – и лучше не случилось.

Сложность только в том, чтобы на идеально гладкий ствол забраться самому. Но у меня по такому поводу как раз никогда не возникало особых проблем. Во-первых, я прыгуч и ловок, несмотря на свой, уже далеко не молодой возраст, а во-вторых, держу в заплечной котомке коготь грифона, острый и прочный, помогающий не только лазать по гладким стволам, но и эффективно защищаться от разных тварей и многочисленного разбойного люда.

У бродячих или рыночных торговцев такой чудо-коготь может стоить огромных денег, но я-то добыл его сам. Три лета назад во время одного из дальних странствий совершенно случайно набрёл на богатое, в полном смысле этого слова, гнездо...

Известно, что эти огромные и чрезвычайно гордые птицы с мощным телом льва, как правило, обустраивают свои жилища в неприступно-горной местности, куда могут добираться лишь немногие из двуногих и прямоходящих.

«Прячутся» они не только, чтобы укрыться от врагов - природных естественных врагов у грифонов как раз не так уж и много. Мало кому захочется испытывать свои силы против льва, к тому же летающего В основном, скрываются от человека, чтобы даже не себя и потомство своё сберечь, а сохранить в неприкосновенности то золото и драгоценности, которые им доверили для надёжного хранения «важные» наниматели, как правило, из рода человеческого. Ведь эльфы и гоблины, тем более – гномы, вряд ли кому постороннему поручат столь важное для себя дело.

С древнейших времён так повелось. Одни люди приручали грифонов для охраны кладов, другие пытались эти клады разыскать и воспользоваться сокровищами, которые изначально к ним не имели никакого отношения. Что касается меня - я никогда не прятал клады, да их у меня и не было. И до чужих сокровищ не был охоч. Однако случилось так, что своё гнездо прятавшие чей-то клад грифоны почему-то свили на высоком и обрывистом утёсе, но высоком и обрывистом только с трёх сторон. А с четвёртой – совершенно пологом. О чём только думали? Но случилось то, что случилось.

И, когда я шагал по незнакомой местности, даже предположить не мог, что впереди обрыв. Вокруг завораживающим спокойствием простирался густой лес, весело щебетали птицы, воздух пах земляничной свежестью. Здесь в изобилии росли вкусные крупные ягоды, которые я походя собирал в ладонь, отправляя сразу в рот. Тем собственно и был сыт… А большего-то мне и не нужно. Ягоды, а также грибы, которые я, насадив на прутик, поджаривал на костре, обычно составляли основу моего питания. А ещё сухари, которые как «особый запас» нёс в заплечном холщовом мешке, на случай крайних обстоятельств. Если ничто иное не было доступно.

Конечно, когда приходил в большие сёла или в города, мог бы позволить себе и хорошо прожаренное трактирное мясо, и выдержанное вино, и дорогие заморские яства. У меня даже деньги на всё это водились. Не сокровища несметные, конечно, но на редкий пир для себя любимого вполне хватало.

Не раз случалось, что на тракте находилась то монетка, то целый кошелёк, особенно в местах, где попадались раздолбанные почтовые и пассажирские кареты со следами недавнего разбойного нападения. Что скрывать, лихих людей немало скрывается в здешних краях. И на большой дороге зачастую нет от них спасения.

Много раз хоронил несчастных. Негоже оставлять людей на съедение мухам и диким зверям. И в карманах убиенных большей частью как раз такие монеты и кошели и находил. Видимо разбойники очень спешили и плохо смотрели, схватили только то, что было не виду, а чтобы внимательно осматривать трупы с глубоко запрятанными «заначками», возможно, времени не оставалось, возможно – желания. А, может быть, совершив убийство, иной, пусть он на разбойный путь встал, не способен вести себя спокойно и внимательно. Превалирующее желание появляется – как можно скорее напиться, да позабыть о том, что только что сотворил. Помню, став наёмником, я на первых порах такое же желание испытывал, пусть совершаемые убийства и попутная экспроприация ценностей у нас вовсе не считались преступлением, а выполнялись по заказу и распоряжению законных правителей.

Короче говоря, у разбитых и сожжённых почтово-пассажирских карет оставалось много чего, и много чего можно было забрать. Я и забирал, не пропадать же добру, одновременно даря людям упокоение.

Так что на хорошую еду деньги были. На фрукты, шоколады и прочее. Но привыкший обходиться малым, не любил всего этого. Привыкший к грубой пище желудок, по моему мнению, никогда не должен расслабляться. Если расслабится, его может поразить неприятная боль, мучиться которой, тем более, постоянно бегать по нужде, совсем не хочется. Да и времени нет на такие глупости. Ведь я постоянно должен идти вперёд.

Впрочем, об этом расскажу чуть позже. Пока же – про коготь грифона...

Когда я подошёл к гнезду, птицы-львы уже насторожились и, похоже, готовы были напасть на меня незамедлительно, сразу с двух сторон. И если бы сделали это, могли бы убить в ту же секунду. Противостоять им невозможно. По бытующим мифам-легендам один грифон сильнее восьми львов и ста орлов, он способен поднять в воздух сразу двух быков и в одно мгновение разрушить небольшой парусный корабль. А в ту минуту рядом со мною их было сразу двое. И шансов выйти живым из этой стычки - никаких.

Если бы… Если бы в момент моего появления высоко в небе не сверкнула молния… И в ту же секунду грянул оглушительный гром.

Да… Грифоны сильны и свирепы. Обычному человеку защититься от них невозможно. Их яростная смелость воспета в песнях кочующих бардов. Но они… панически боятся грозы. Пожалуй, единственное, чего боятся. Лишь прозвучат раскаты грома, грифоны прячутся в расщелинах и прочих укрытиях, спасаясь от божественного гнева. Даже готовы бросить на время своё гнездо, если, конечно, там нет кладки яиц. Улетают, чтобы вернуться, когда громовые раскаты уйдут в даль.

Вот и в тот день птицы-львы, казалось, вдруг потеряли ко мне интерес. Скрылись из вида. И пока сверкали молнии, пока раскатисто гремело и плотно сгущались низко висящие тёмные тучи, у меня появился шанс не только беспроблемно покинуть опасное место, но и неспеша осмотреть гнездо.

Драгоценности, которыми было выложено дно гнезда, меня не интересовали. И я не стал бы трогать хотя бы что-то из украшений, прекрасно понимая, что птицы-львы могут внимательно наблюдать за мной, и в случае чего, даже под страхом возможного удара молнии, способны кинуться для спасения своих, точнее – чужих, сокровищ.

И давно отпавший коготь грифона был, пожалуй, тем единственным предметом, который я мог взять без риска немедленной атаки. Тем более, он лежал не в самом гнезде, а на расстоянии нескольких шагов.

О том, что грифоны могут терять когти, а то и сами вырывают их клювом, чтобы через какое-то время на этом месте вырастали новые, более крепкие, я слышал от бродячих охотников. Но вот воочию «бесхозный» коготь увидел впервые. И это было слишком большое искушение, чтобы я не решил рискнуть.

Я поднял его, большой старый коготь размером с хороший кинжал, и тут же выставил руку с ним в сторону, наглядно демонстрируя грифонам свою находку. Это на случай если они за всем, что я делаю, внимательно наблюдали. А они наблюдали, в чём я был абсолютно уверен.

- Надеюсь, вы не в обиде? – громко проговорил, обращаясь к чудо-птицам и «роняя» слова в очередные раскаты грома, после чего тут же развернулся и отправился в обратный путь. Пути вперёд, как я понял, для меня не было.