Выберите полку

Читать онлайн
"Медвежий мыс"

Автор: Виктор Гришаев
Медвежий мыс

Гришаев Виктор Георгиевич

Название книги:

Медвежий мыс

Светлой памяти моих родителей Анастасии и Георгия посвящается.

Мир спасёт красота.

Ф. М. Достоевский

ГЛАВА 1. ТАЁЖНЫЙ УРМАН

Они шли по лесной дороге — двое мужчин и мальчик лет десяти. Стояла обычная для этих сибирских мест по-летнему тёплая погода. Вдруг из глубины леса донёсся звук, похожий на рёв медведя. Мужики, не договариваясь, вскинули наперевес ружья, заряжая патронами на крупного зверя. Мальчишку, старающегося не отставать от взрослых, сразу же поставили между собой. Сергея, так звали мальчика, охватило чувство гордости за своего отца Михаила и его литовского друга Марюса. Страха почему-то не было, а даже нахлынуло какое-то безмятежное чувство. Молча прошли километра два, и в какой-то момент, поняв, что опасность миновала, также спокойно взяли ружья на плечи. Неожиданно лес расступился, и перед ними возникло озеро. Остановились. Замерев, устремили взоры на таёжную красоту. Сосны, кедры и лиственницы плотной стеной окружали водное пространство. Кое-где возле берега плавали маленькие острова, покрытые шелковистой травой.

— Серёжка, видишь большую гору на противоположном берегу? — затаив дыхание, спрашивает отец.

— Вижу, вижу! — живо откликается мальчик, устремляя свой взор вдаль.

— Это, сынок, Медвежий мыс! Вишь, как он выступает далеко в озеро? — заинтригованно добавляет Михаил.

— А ты бывал там? — глядя в упор, с придыханием задаёт вопрос сын.

— Нет, но мы обязательно побываем там, только в следующий раз. Договорились!

— Хорошо, — соглашается мальчик, благодарно глядя на отца.

— Папа, а почему назвали Медвежий мыс?

— Потому что эту красивейшую территорию облюбовали медведи, даже для зимней спячки они часто сооружают берлоги в этих местах, — улыбнулся Михаил, мягко потрёпывая вихрастую голову сына.

Уже вечерело. Казалось, что ярко-красное солнце вот-вот опустится в водную бездну и начнёт гулять, освещая глубинные просторы озера. Развели костёр. Взрослые ушли, оставив мальчика одного наедине с ночной природой. Утомившись за день, Серёжа почти сразу уснул, свернувшись калачиком на лесной постели, заботливо приготовленной отцом из пушистых лиственных лапок.

Утром было принято решение отправиться в плавание на островке-плавуне. Отплыв от берега метров двести, проткнули середину плавуна самым длинным шестом так, что он своим острым концом воткнулся в дно и как якорь остановил движение плавучего земляного айсберга, уходившего своей илистой частью глубоко в воду. Вода была такой прозрачной, что видно было, как плавали щуки и окуни, создавая впечатление, что ещё чуть-чуть, и они заденут песчаное дно. Поймав маленького ельца, насадили в качестве живца на большой крючок. Долго ждать не пришлось, вскоре Михаил вытащил огромного окуня. После добычи нескольких окуней и одной щуки клёв прекратился. И спустя некоторое время Михаил и Марюс засобирались назад. Серёжка расстроился, что скоро придётся покинуть зелёную плавучую полянку, спокойно дрейфующую по голубой поверхности озера. А ему так хотелось поймать самого большого окуня на самодельную удочку, которую он старательно мастерил своими руками специально к этой рыбалке, чтобы потом рассказать друзьям о своём улове и, конечно, о тех приключениях, которые, он ещё надеялся, ожидали его. Но авторитет отца не дал даже повода усомниться в правильности принятого решения. Когда причалили к берегу, увидели, что у места, где они остановились на ночлег, прыгают медвежата. Их было двое. Увидев людей, они бросились к рядом стоящим соснам и, ловко орудуя лапами, залезли на одну из них.

— Где-то рядом мать, — сказал громко Михаил. И действительно, через несколько минут появилась медведица. Демонстрируя угрозу и устрашающе фыркая, показывает раскрытую пасть.

— Спокойно, не смотрите ей в глаза, пятимся назад, отходим к берегу, к нашему «судну» и отплываем, — уверенным голосом командует Михаил.

— Сынок, запевай, — ласково обращается отец к Сергею.

— Папа, а какую песню?

— Первую, какая сейчас пришла в голову.

И Серёжка затягивает звонким голосом: «Взвейтесь кострами синие ночи…»

Медведица отбегает, но через пару минут возвращается к медвежатам и уводит их.

— Сынок, запомни на будущее: никогда не подходи близко к медвежатам, если рядом их мать, и ни в коем случае нельзя оказаться между медведицей и её детёнышами.

— Серёженька! — зовёт внука Зоя Максимовна. — Иди-ка сюда, хочу тебе кое-что подсказать. Знаешь, где окуни хорошо клюют? — с хитроватым прищуром обращается она.

— Где, бабуля? — выдохнул Серёжа, выжидающе смотря в глаза бабушки.

— Вон там, за околицей начинаются пруды. Берег там, заросший высокой травой и камышом, поэтому придётся немного забрести.

Серёжка хватает бидон под рыбу, банку с червями, удочку и выскакивает на улицу, где его уже поджидал Сашка. Как и говорила бабушка, на самом деле пришлось метра три от берега по пологому дну пробрести по воде. И сразу же за осокой открывалась спокойная поверхность озера. Клёв превзошёл все ожидания. За полчаса бидон был почти полон довольно крупной рыбой. Другу, который рыбачил на противоположном берегу, тоже улыбнулась удача. Он даже поймал небольшую щуку. Возвращались домой довольные и счастливые.

Сергей рос весёлым, послушным и романтичным мальчиком. Но иногда детское любопытство, а порой и озорство брали верх. Он любил таёжную природу, любил мечтать, каждый день гулял по окрестностям деревни, изучая всё новые и новые, как ему казалось, неизведанные места.

Рабочий посёлок Пихтовка располагался на берегу таёжной реки Каилка. Извиваясь как змея, речка быстро несла свои воды всё дальше и дальше вглубь дремучего леса, только иногда на поворотах, образуя заводи с песчаными отмелями и берегами. Сразу за огородами начинался густой лес со своими таинственными звуками и шорохами.

Однажды внимание мальчика привлекло осиное гнездо на большой сосне, стоящей на краю оврага. Серёжка любил лазить по деревьям, тем более для него это не составляло большого труда, так как дерево было очень ветвистым. Он быстро залез до дупла и, не задумываясь, сунул палку в отверстие. Что тут началось! В один миг рой ос облепил его, и вот он уже кубарем летит на землю.

Ещё долгое время от укусов ос на его лице, шее, руках светились красные зудящие шишки.

Часто в Пихтовку приезжал киномеханик и крутил кино в небольшом деревенском клубе. В каждый свой приезд культпросветработник Степан устраивал среди пацанов соревнования по борьбе. Победитель становился бесплатным кинозрителем. Серёжка всегда побеждал, как правило, из трёх поединков два раза — это точно. Но Степан, проявляя великодушие, пропускал и побеждённого друга.

Лето в Сибири было очень жарким, иногда доходило до тридцати пяти градусов, возможно, поэтому еду готовили на улице в специально сложенных печах. Серёжка все свои игрушки — мечи, сабли, ружья, пистолеты — мастерил своими руками. Даже тачку сделал сам, используя в качестве колеса ровно отпиленный круг сосны, в котором сердцевина выдавливалась, а образовавшееся очень гладкое круглое отверстие смазывалось ещё и солидолом для плавности хода. А кузовом служил обычный ящик.

Жужжа и тарахтя, как машина, мальчик из ближнего леса подвозил сухой хворост для летней печи, получая большое удовольствие от причастности к помощи матери.

Когда наступала зима со своими трескучими сибирскими морозами и белоснежным снегом, ребятня каталась с длинной покатистой горки, которая с главной деревенской улицы плавно уходила вниз к речке. Или устраивали сражение — любимое занятие мальчишек. В ход пускалось оружие, самостоятельно изготовленное ещё летом. Раскидистые маленькие ели, пихты и сосны служили засадами для двух противоборствующих отрядов. С криками «Ура!» бросались в атаку. Итогом являлась рукопашная битва. Но какое было удовольствие барахтаться в рыхлом сугробе. Домой возвращались поздно вечером розовощёкие, покрытые изморозью, с запахом чистого зимнего воздуха и хвойного леса.

Серёжа очень любил свою младшую сестрёнку Лизу и, подражая родителям, опекал её.

Лизонька была любимицей отца, он баловал её и всегда из поездок привозил подарки. Но Сергей не ревновал и не обижался. Будучи не по годам рассудительным, он всё понимал.

В очередной раз, когда отец привёз дочери велосипед «Школьник», который был для неё велик, брат, воспользовавшись этим моментом, постепенно присвоил его себе. Целыми днями он не слезал со своего железного коня и даже со своим другом Сашкой осуществляли многокилометровые поездки до заброшенных деревень или до делянки леспромхоза, где работали родители.

Сергей очень гордился своим отцом — бригадиром малой комплексной бригады лесоучастка. Михаил Дмитриевич Кедров был очень серьёзный и справедливый мужик. Высокий рост, крепкое и атлетическое телосложение, прямые светло-русые волосы, зачёсанные назад, всегда обветренное и открытое лицо с голубыми глазами выделяли его среди других. Отец часто брал сына с собой в лес, где Кедров и его бригада валила лес, обрабатывала, клеймила и складывала его в штабеля для сплава весной по реке в специальные затоны, откуда позднее драгоценный груз отправлялся в крупные города.

А сколько древесины уходило за бесценок за рубеж, чтобы потом вернуться в Россию в виде дорогостоящей мебели и других строительных материалов из ценных пород сосны, кедра и лиственницы. С возрастом Сергей Кедров начал это понимать всё отчётливее.

— Серёжка, завтра поедешь со мной на делянку, посмотришь, как идёт заготовка леса, — сказал отец за ужином.

Мальчишка от радостной вести и от нахлынувших эмоций стал шумно вести себя, подпрыгивая на табуретке. Но строгий пронзительный взгляд отца отрезвил его. Он виновато шмыгнул и пробормотал:

— Хорошо, папа.

Рано утром две машины отъехали от конторы лесоучастка. В кузове, покрытом тентом, рассаживались хмурые мужчины и женщины. Всю дорогу ехали молча. Подъехали к передвижному срубленному дому, который являлся и раздевалкой, и столовой, и местом отдыха для рабочих.

Михаил Кедров, дав каждому задание, стал заводить движки, присоединённые кабелями к электропилам. Серёжка тоже попытался взять в руки электропилу, но она удачно для него, свибрировав, отскочила в сторону. Больше желания подходить к этим опасным орудиям производства у него уже не возникало в течение всего рабочего дня.

Каждый был занят своим делом, и мальчик как-то постепенно остался представленным самому себе.

А в округе лишь слышны были крики: «Берегись!» — когда очередное дерево, сначала плавно, а затем стремительно падало на землю. Со всех сторон раздавался стук топоров от срубленных ветвей бабами-сучкорубами.

Стоял ясный морозный день, но было совсем не холодно. Как-то незаметно подступило обеденное время. Пища была основательной — мясо-лапша с хлебом и сладкий чай в больших алюминиевых кружках.

Зимой быстро темнеет, поэтому время после обеда пролетело ещё быстрее. Разгорячённые от работы и сибирского мороза, лесорубы с песнями отправились домой.

Обыденную тяжёлую жизнь лесных жителей рабочего посёлка часто подстерегали и беды. Радость и горе шли рядом так близко, что хотелось крикнуть: «Господи, почему так несправедливо в земной жизни?! В чём мы провинились перед тобой? Ты, наверное, мстишь, что мы, лесорубы, не щадя себя в этом адском труде, губим самое прекрасное, что есть во Вселенной, — это тебя, наша красавица Земля!»

Пётр Вернигора приехал в Сибирь на заработки с Западной Украины. Его жена Анна, симпатичная круглолицая полька, не вытерпев разлуки, приехала через полгода вместе с детьми — девочкой пяти и мальчиком трёх лет.

Поселили их в одном доме с Кедровыми. Семьи подружились. Михаил первое время брал Петра на охоту или на рыбалку. Так как старший Кедров предпочитал рыбную ловлю сетями, а сосед на удочку, Пётр с Сергеем стали рыбачить только вдвоём.

— Дядя Петя, почему у вас клюёт, а у меня нет? — спрашивал мальчик, с завистью поглядывая на вздрагивающий и медленно погружающийся в воду поплавок соседа.

— А потому что я волшебные слова знаю, — отвечал Пётр, добродушно улыбаясь.

— Научите!

— А ты поплюй на червячка, и сразу дела пойдут лучше.

Но всё равно, часа за три Вернигора налавливал ведро рыбы, а Сергей едва половину бидона чебаков, ельцов, окуней и колючих ершей.

Со временем мальчишка так привязался к взрослому соседу, что ни один поход на реку или озеро не обходился без него.

Как-то вечером Михаил припозднился. Его жена Мария, проявляя беспокойство, стала метаться из угла в угол. Её волнение передалось и сыну, да и Лиза начала капризничать. Ближе к полуночи за дверью в сенцах послышались шаги.

— Папа, папа! — защебетала девочка.

Вошёл отец. Лицо бледное, осунувшееся, сам как-то весь скукожился.

— Пётр погиб! — произнёс он, не дожидаясь вопросов.

— Как погиб? — пролепетала Мария, медленно опускаясь на табуретку.

— Сосной придавило, не успел отскочить, — с трудом ответил Михаил.

Серёжка заплакал. Лиза, не понимая, что произошло, глядя на брата, тоже разревелась. Крупные слёзы катились по щекам Марии.

Во время похорон, не отрываясь от тела Петра, ревела Анна, ей вторили бабы. После сорока дней после смерти мужа Анна с детьми уехали к родителям.

А в таёжном рабочем посёлке работа, заботы и радости брали своё, и непростая жизнь, наполненная испытаниями, продолжилась дальше.

Кедровы жили основательно. Михаил получал хорошую заработную плату, достаточную для того, чтобы семья ни в чём не нуждалась. Мария работала счетоводом-кассиром в конторе лесоучастка, которая находилась напротив дома, что было очень удобно, так как кроме воспитания детей, на её плечах висело и хозяйство, а это корова, телёнок, свинья и куры. Но зато в семье никогда не переводились молоко, сметана, творог, свежее мясо и яйца. Кроме того, Михаил занимался охотой и рыбалкой. Утром в выходные дни родители, оставив сына и дочь одних дома, отправлялись в лес, где в разных местах стояли петли и ловушки на глухарей, тетеревов, рябчиков. Вот и в очередной раз пришли домой ближе к вечеру. Большой рюкзак, мешок и даже юбка, переоборудованная под мешок, были забиты дичью.

Иногда на промысел отец брал с собой и сына. По речке отплывали на лодке в сторону заброшенного поселения Весёлое.

Серёжке было любопытно, а самое главное, интересно бродить среди бывших, зачастую разобранных изб, по улицам, заросших бурьяном. Задумавшись, он представлял, как здесь когда-то жили люди. Всегда занятые работой или каким-то делом взрослые и весёлые, придумывающие игры дети.

От бывшей деревни пошли вглубь леса. Серёжку всегда восхищала дикая природа — её непроходимый лес, который он преодолевал с лёгкостью и удовольствием. На ходу, срывая бруснику, чернику или костянку, сын старался не отставать от отца, шагающего быстрой и уверенной походкой. Дошли до небольшого таёжного озера. Проверив сети и уложив карасей, отправлялись в обратный путь. Домой плыли против течения. Михаил изредка клал весло поперёк лодки на борта и прислушивался к звукам, исходящими с берега. Вдруг Серёжка заметил среди кустов несущегося зайца. Не успел он воскликнуть, как вскинутое ружьё в руках отца произвело выстрел.

«Промазал», — подумал мальчик, потому что в тот момент, когда раздался выстрел, заяц уже был за кустами. Он это точно видел. Причалили к берегу. Но, к удивлению Сергея, за одним из кустов лежал серый зверёк.

В летнее время скот отводили на лесные полянки, где росло сочное разнотравье. На шею коров надевали ботало, звук которого позволял их обнаруживать. Корова Зорька и тёлка Майка всегда домой приходили сами. Но в этот раз пришла одна. На следующий день Михаил с Марией отправились на поиски.

Нашли молодую корову недалеко от болота, заваленную ветками и мхом.

— Скоро придёт косолапый, чтобы насладиться слегка протухшим, более перевариваемым мясом своей добычи, — предположил Михаил, обращаясь к жене.

Мария, оцепенев, смотрела на свою любимую Майку и тихо плакала.

— А мы хотели перевести тебя в дойную корову, — всхлипывая, бормотала женщина.

Лето выдалось жарким. Раскалённый песок обжигал ноги, но это нравилось Серёжке, да и всей ребятне. Мальчишки бегали в одних трусах, обгорая за лето несколько раз. Не успевала кожная шелуха сойти, как под ней появлялась новая краснота. В летний зной одно спасение — вода, поэтому весь день дети пропадали на речке или на озере.

— Лиза, пошли с нами, — в один голос звали Лена и Наташа.

— Там интересно, заодно и Ксюшу проведаем, — не унимались подружки.

За рекой стоял один дом, в котором и жила Ксения с родителями.

Подойдя к обрыву, спускающемуся отвесной стеной к реке, Лиза внимательно посмотрела на бревно, перекинутое с одного берега на другой, твёрдо произнесла:

— Нет, я не пойду!

— Ну и не ходи, трусиха! — обиделись девчонки. И, не раздумывая, уверенно и быстро проскочили по стволу на другую сторону и вприпрыжку, махая руками, побежали к деревенским постройкам.

Возвращавшихся путешественниц заметили, когда те подошли к так называемому мосту. Лена, не торопясь, спокойно перешла по толстой сосне. Оставшись одна на берегу, Наташа заволновалась, в её движениях появилась неуверенность.

— Я боюсь! — крикнула она, продолжая осторожно переставлять трясущиеся ноги. Дойдя до середины, качнулась, в глазах появился испуг, страх сковал всё тело, неверный шаг и нога соскальзывает с дерева. Душераздирающий крик — и девочка летит в пучину. Оцепенение, переходящее в плач, — всё смешалось в душах детей, увидевших это ужасное зрелище. Сообразительный Сашка Кузнецов бросился звать на помощь взрослых. Перешарив всё дно баграми, поздно вечером мужики вытащили утопленницу, зацепившуюся за корягу-топляк.

А в это самое время мать девочки Валентина, продавец магазина, везла товар из районного центра. На полпути её встретили.

— Ты сам-то понимаешь, что говоришь?! — кричала обезумевшая женщина. Истерика сменялась рыданием, которое вряд ли когда-то слышала тайга.

Строительство переправы через реку Каилку планировалось давно. Неоднократно этот вопрос поднимался и на собраниях жителей посёлка. Она была нужна, как воздух, для прохода техники и перевоза рабочих на лесозаготовительные делянки. Но последний трагический случай ускорил возведение моста. Строили по плану Михаила Кедрова. В качестве свай использовали лиственницу, а сосна пошла на перемычки и настильное покрытие. На незамысловатое сооружение собралось поглядеть почти всё взрослое и детское население деревни.

— Михаил, твой проект, тебе и испытывать мост на прочность, — решили мужики. Кедров, волнуясь, забирается в кабину С-100.

Трактор медленно приближается к реке. Вот он уже на мосту — осторожный, как кошка, проходит середину.

— Ещё, ещё немножко, — слышны напряжённые голоса из толпы. Последний метр и трактор, наклонившись вперёд, сходит с моста.

— Ура! — кричат все. Довольный от переполняемых чувств выполненного долга, Михаил выскакивает из кабины, забыв заглушить мотор. И С-100 уже без тракториста продолжает движение в горку по наклонной дороге.

— Папа, папа! — кричит Серёжка, показывая в сторону трактора. Отец, понимая свою оплошность, догоняет громоздкую машину, ловко прыгая в неё, выключает двигатель.

Это были редкие минуты, когда взрослые люди улыбались и смеялись вместе с детьми.

Основным местом скопления людей являлась площадь рабочего посёлка. Вокруг неё располагались — контора, магазин, колодец и длинный барак, в котором жили, в основном, одинокие завербованные рабочие. Выйдя из дома, Сергей услышал шум и крики.

«Опять драка», — подумал он, ускоряя шаг.

Двое хорошо поддатых парней, вероятно, не выяснив до конца отношения за столом, решили продолжить на улице. Дрались жестоко. Кулачный бой сменялся градом пинков на упавшего соперника. Покрытые песком и кровью разорванные белоснежные майки превратились в лохмотья. Удручающую картину добавляли разбитые лица. Все ахнули, когда один из драчунов, вырвав штакетник с гвоздями, стал бить, катающегося по земле поверженного. Серёжка шептал: «Только не стороной с торчащими гвоздями, только не гвоздями».

Драка внезапно начавшаяся, так же быстро и закончилась. И мужики, как ни в чём не бывало, пошатываясь, один за другим направились в барак. Спокойно разошлись и зеваки.

Вероятно, тяжёлая жизнь, страх за себя, за своих детей приучили людей к безмолвному восприятию всего происходящего.

Уже точно никто не скажет, когда же появились литовцы в Пихтовке, или перед войной, или после неё.

Петраускасы — Кястас, его жена Паулина Петраускене, их дети, сын Марюс Петраускас и уже родившаяся в посёлке дочь Катрина Петраускайте, — болезненно перенесли ссылку в Сибирь. Особенно тяжело переживал глава семейства. Он, когда-то зажиточный человек на своей Родине, здесь чувствовал себя изгоем. В свободные минуты от ручного каторжного труда в лесу Кястас уходил далеко от дома к озеру и часами глядел на гладкую и спокойную водную поверхность. Возможно, на какое-то время северная природа успокаивала его, но только на какое-то время.

Тяжёлой работы он не боялся, но куда денешь мысли о Литве, её прекрасных полях, на которых он так любил трудиться?. А что делать с неисполненными мечтами? Разве такой участи желал он своим детям?

— Что-то долго отца нет, — проговорила Паулина, обращаясь к детям.

— Наверное, опять ушёл на своё любимое место, — прозвучал бархатный голос красавицы Катрины.

— А ведь ему завтра рано на работу, — не унималась мать, с явным беспокойством поглядывая на детей.

Сын, понурив голову, молчал.

Но когда и рано утром Кястас не появился дома, встревожились все.

— Марюс, сынок, надо его искать. Ты же знаешь, куда он ходит, он же брал тебя с собой.

Ещё издалека сын увидел весящее тело отца. Так и не выдержав изгнания Кястас Петраускас повесился на суку сибирского кедра.

Похоронили среди сосен, на лесной поляне, поставив на могилу высокий католический крест с изображением образа Иисуса Христа.

Первое сентября Сергей Кедров помнит до сих пор, словно это было вчера. Приготовления начались задолго до этого памятного дня. Ожидание чего-то нового было сладостно-волнующим и долгим по времени.

— Сергей, в этот выходной поедем в Кедровск. Надо тебе кое-что прикупить к школе, — как-то обратился Михаил к сыну. И подмигнув, добавил: — Так что собирайся.

От радости мальчик запрыгал по квартире, напевая простые песенки.

Из районного центра возвращались по Оби на обласке.

— Садись посередине, держись крепко за борта и не дёргайся, — спокойным голосом сказал отец, сосредоточенно посматривая на взволновавшуюся реку.

Стоял конец августа. Шёл моросящий дождь. От ветра водная поверхность бугрилась. Волны были небольшими, но достаточными для маленькой, долблёной лодчонки, чтобы её качало в разные стороны. Серёжке стало страшно, особенно, когда они оказались далеко от берега широкой сибирской реки. Казалось, что вот-вот вода захлестнёт обласок, и он перевернётся. Но целеустремлённый взгляд отца и его уверенная работа веслом успокаивали мальчишку. Всматриваясь в медленно приближающийся берег, думал только об одном — как можно быстрее оказаться на земле.

И когда первого сентября Серёжа Кедров пришёл в школу, он был самый счастливый, потому что только у него был настоящий школьный портфель.

ГЛАВА 2. БЕЗОТЦОВЩИНА

В Пихтовке была только начальная школа. И когда Серёжка перешёл в пятый класс, родители отправили его в районный центр Кедровск. Так началась жизнь Сергея Кедрова «в людях», так впоследствии он вспоминал. Единственным человеком в новой семье, которая понимала его и по-настоящему любила, была бабушка Зоя, и он отвечал ей взаимностью. В это время она жила в доме младшего сына Захара, куда и был определён на жильё Сергей.

Четыре месяца учёбы пролетели быстро. Наступили зимние каникулы, и всех школьников из Пихтовки, обучающихся в Кедровской средней школе, повезли на санях домой. Одетые в полушубки взрослые и закутанные в собачьи дохи дети чувствовали себя комфортно в сорокаградусный мороз. Перевалив открытое место Оби, обоз из пяти лошадей въехал на хорошо укатанную лесную дорогу. К деревне подъехали поздно вечером. В большой комнате дома Кедровых Серёжка увидел много людей. Всхлипывая и суетясь, обняла сына мать, а потом опять поспешила к гостям.

На какое-то время мальчик остался один в маленькой комнате.

— Серёжа, как дела? Не скучаешь? — услышал он голос отца.

— Да всё нормально, — деловито ответил мальчик.

— А как баба Зоя, моя мамуля, поживает, как её здоровье? — снова задаёт вопрос Михаил, присаживаясь на кровать рядом с сыном.

— Не жалуется. Всё что-то готовит, стряпает. А какие рыбные пироги с нельмой, муксуном у неё получаются, наверное, никто так не умеет. А заварные какие делает, пальчики оближешь! — восторженно отвечал Серёжка, изредка бросая взгляд на заинтересованное выражение лица отца.

Долго ещё разговаривали отец с сыном, то громко, то тихо, то почти шёпотом. Михаил всё расспрашивал — про брата, про его жену, про племянников и про всех родных, осевших давно в районном центре.

Потом, часто вспоминая этот последний разговор, Сергей Кедров ловил себя на мысли, что отец как будто прощался с ним…

Стоял тёплый весенний воскресный день. На стадионе районного центра собралось много народу. Играла музыка. На спортивной деревянной площадке старшеклассники играли в баскетбол. Только Серёжке было почему-то грустно. Он всё ходил от одного спортивно-культурного мероприятия к другому и не находил себе места. В какой-то момент перед ним неожиданно появился двоюродный брат Андрей.

— Ты ещё ничего не знаешь? — с ходу обратился он, загадочно глядя на Сергея.

— А что я должен знать?

— А то, что твой отец утонул, — невольно выпалил брат, переминаясь с ноги на ногу.

Не расслышав, Серёжка переспросил:

— Твой отец?

— Нет, твой!

Ошарашенный таким страшным известием, ничего не сознавая, мальчишка сорвался с места. Он бежал и твердил:

— Папка утонул, папка утонул!

Поднимаясь по ступенькам крыльца дома, он услышал голос Зои Максимовны:

— Серёжа, что с тобой?

Внук кинулся в объятия бабушки и разрыдался.

— Папа утонул, его больше нет, его больше нет и никогда не будет! — твердил он.

— Успокойся, успокойся, — шептала она, поглаживая вихрастую голову внука.

Так и стояли они, обнявшись, русская женщина, пережившая на своём веку потерю не одного близкого человека, и двенадцатилетний внук, впервые столкнувшийся с огромным горем.

Неделю Марию поддерживали успокоительными уколами. Только семилетняя Лиза, видимо, ещё до конца не понимая происшедшего, вела себя спокойно. Это спокойствие аукнулось через годы. В шестнадцать лет врачи вынесли диагноз — приобретённый порок сердца.

Всё лето искали Михаила Кедрова, но так и не нашли. Воды великой реки надолго скрыли тайну исчезновения человека-труженика из грешного мира людей.

Так началась жизнь Кедровых без заботливого отца, кормильца, мужа, честного и справедливого человека. Трудно было Марии поднимать детей, но понимание и помощь сына, братьев Михаила, как-то постепенно успокоили её душу.

Приходя домой из школы, Серёжа обедал, а затем шёл в стайку к корове Находке. Её так назвали, потому что только что родившуюся нашли в лесу вместе с матерью.

— Находочка, я тебе сейчас сена дам, и водичку поставлю, и вычищу, и вывезу всё, и заменю подстилку, — приговаривал мальчик, ласково поглаживая любимицу.

Промычав, корова повернула голову и нежно уткнулась в маленького своего хозяина. На какое-то мгновение он увидел в её больших глазах преданность и безграничную любовь.

— И у тебя сейчас почищу, — обратился Серёжа к недавно отелившемуся бычку. Навоз вывозил на огород на тяжёлых железных санках, которые ещё в Пихтовке сварил отец.

В течение зимнего времени этот крепкий маленький мужичок искалывал двадцать кубометров берёзовых и осиновых чурок.

Воду приходилось приносить из колодца, находящегося в ста пятидесяти метрах от дома. Особенно много воды требовалось в засушливый период летнего времени для полива грядок в огороде. Подражая мужикам, Серёжка игнорировал коромысло и носил воду, держа десятилитровые вёдра в обеих руках. Но зато никто в классе не мог побороть его на руках, не говоря уж о подтягивании на турнике.

Когда наступала долгожданная пора летних каникул, ребятня в знойные жаркие дни пропадала на речке. А вечером собирались во дворе друга, отец которого соорудил настоящий большой стол для игры в настольный теннис. Мальчишек так увлекало это спортивное состязание, что не хотелось уходить и после двенадцати часов ночи. Только наступление темноты заставляло расходиться по домам.

Сергей большую часть времени проводил с Александром, с которым часто ходили в походы с ночёвкой на ближайшие озёра и речки.

Александр очень любил художественную литературу и игру в шахматы — это увлечение привил и своему другу Сергею.

Лето проходило не только в активном отдыхе. Подростки работали на кирпичном заводе, на стройках копали траншеи под фундаменты новых зданий, разгружали баржи в речном порту. Заработанные деньги своим трудом Сергей отдавал матери. Как ему было приятно, когда светилась мама, увидев на комоде, пять или десять рублей, специально положенные им на видное место. Забирая деньги, Мария Алексеевна всегда приговаривала:

— Сынок, какой же ты молодец, помощник — настоящий мужчина! — и добавляла: — Эти деньги мы потратим на покупку книг, учебников, да и одежду к школе нужно прикупить.

— Серёга, хорошее дело наклёвывается, — загадочно прищурившись, поведал Сашка в очередной раз.

— То-то я гляжу, что ты как-то хитро лыбишься, словно в лотерею выиграл, — парировал Сергей.

— Работа есть, можно за день, вернее за сутки, заработать по двенадцать рублей на брата, — ответил Александр. — Короче, набирается команда на погрузочно-разгрузочные работы, но за дровами придётся плыть на барже, вниз по реке — километров за двадцать. Ну как, ты готов, согласен?

— Надо маме позвонить на работу.

— Ну и звони, вон телефонная будка.

Выслушав просьбу сына, мать резко, почти прокричала:

— Никаких поездок, иди домой!

— Что сказала тётя Маша? — спросил Сашка.

— Не разрешает, — уныло ответил Сергей, отводя взгляд.

— Ну и маменькин же ты сынок! — глядя в упор, бросил друг.

Несколько минут Сергей мучительно думал: «Что же делать, как лучше поступить?» Но соблазн и горькие, обидные слова взяли верх.

— Ладно, поехали, — выдохнул он.

— Тогда вперёд, нас уже ждут! — воскликнул Сашка, не скрывая радости.

Баржу с вместительным, грузовым трюмом тащил небольшой, но довольно мощный катер. Ребята, раздевшись по пояс, расположились на палубе.

Крутые берега сменяли пологие с уходящими вдаль лугами, или словно по волшебству появлялись хвойные и лиственные леса, тальниковые кустарники.

— Ребята, хотите искупаться?! — через какое-то время зычным голосом крикнул дядя Матвей.

— Хотим, хотим! — дружно закричали мальчишки.

— Тогда сейчас причалим вон к тому красивому песчаному берегу. Перекусим, а потом и искупаться можно будет. Только, чур, далеко не заплывать, не дальше пяти метров от берега.

Место действительно оказалось удобным. Пологое, мягкое песчаное дно давало возможность порезвиться вволю, освежиться от невыносимой жары и детям, и взрослым.

В район погрузки приплыли к вечеру и сразу же стали носить метровые поленья в грузовые отсеки баржи. Загрузили, когда совсем стемнело. Только луна продолжала освещать, помогая маленьким труженикам. В Кедровск прибыли под утро. Сонные и уставшие до полудня разгружали дрова.

Пришёл Сергей домой, когда мать была ещё на работе. Положив новую красную десятирублёвку на комод, завалился на кровать. Но сон не брал его. Мысли никак не покидали его: простит ли его мама, поймёт ли его поступок, его желание помочь ей?

Скрипнула дверь. Вошла Мария и сразу же бросилась к сыну. Прижав к себе, со слезами на глазах стала выговаривать:

— Сынок, как ты не понимаешь, что совсем недавно потеряли отца, — и как страшна для неё большая вода, забравшая дорогого для них человека!

— Мама, я же старался для семьи, — пытался оправдаться сын.

— Серёжечка, я всё понимаю, но страх за вас так глубоко засел в меня, что я не могу ничего с собой поделать.

— Мама, завтра опять можно поехать и заработать столько же.

— Нет, нет, никуда больше не поедешь, тем более по Оби, — твёрдо сказала Мария Алексеевна, ещё крепче прижимая сына.

За Обью простирались огромные заливные луга, используемые местными жителями для заготовки сена. Каждое лето Мария Кедрова с сыном выезжали на покос.

Скошенная сенокосилками трава, два-три дня сохла, после чего её собирали в копны и только после этого подъезжали братья Михаила и метали сено в стога.

Мальчик с нетерпением ждал день, когда он сядет на коня и начнёт возить копны.

Вначале его задача состояла в создании первоначальной основы для стога — правильного треугольника, а затем в чётком подвозе копен. Длинная толстая верёвка, прикреплённая к хомуту лошади, должна была так лечь у основания копны, чтобы, не срезая, захватить её и успешно довести до места метания стога.

— Серёжа, подъезжай сюда, — каждый раз обращалась мать к сыну. Мальчик, уверенно управляя лошадью, объезжал очередную копну. Мария отработанными движениями, подтыкает верёвку в основание копны, привязывая её к специальному креплению хомута. Тронув левую сторону уздцов, и лошадь послушно идёт влево. Параллельно натянутые две стороны верёвки, подхватывают копну. Дядьки работают слаженно и быстро, но и Сергей не отстаёт от них. Копны своевременно и в нужные места становятся около растущего стога.

— Серёжка, сюда! — только и слышны голоса копна метателей.

Вот уже и укладчик сена, работающий на верху стога, даёт отмашку о завершении работы. Ему падают одну за другой три большие тальниковые ветки, больше похожие на деревца. Он связывает их, раскидывая по склону стога в три разные стороны.

Нужны три стога сена, чтобы Находка и её телёнок всю зиму были сытыми.

На сегодняшний день работа закончена, и все направляются к моторной лодке, чтобы добраться вверх по реке до базы, состоящей из нескольких срубленных домов и загона.

Данное стойбище уже ни один год служило местом ночлега и отдыха для заготовителей кормов и их помощников — лошадей.

— А можно мы с Сашей поедем на лошадях? — умоляюще взглянув на мать, просит Серёжа.

Мария, как-то сразу сжавшись, вопросительно смотрит на бригадира.

— Да не переживай, ты так, Маша, они уже взрослые, думаю, им можно доверить, да и лошадей куда, не оставлять же их здесь, — разумно убеждает Фёдор Устюгов — завхоз райисполкома. И, по-доброму ухмыльнувшись в свои роскошные рыжие усы, уверенно добавил: — Верно, я говорю ребята! Не подведёте?

— Всё правильно, Фёдор Николаевич, — деловито ответил Сашка.

— Ну, тогда с богом, — произнёс бригадир, внимательно проверяя крепления сёдел.

— Ура! — прокричали мальчишки и бросились к своим кобылам.

— Будьте осторожны и не сворачивайте с дороги, идущей вдоль берега, — напутствовали женщины своих сыновей.

— Хорошо! — успевают крикнуть ребята.

Какое-то время мальчики видели лодку, плывшую параллельно их движению, но где-то через метров пятьсот, дорога пошла вправо, лес заслонил речку, и моторка пропала из виду. Ехали трусцой, обсуждая прошедший день. Вдруг справа послышалось ржание пасущих коней.

— Это, видно, жеребцы, видишь, двое намереваются броситься за нами.

Перейдя с рыси на галоп, друзья увидели, что и жеребцы перешли на быстрый бег. Больше километра продолжалась эта стремительная погоня. И только проскочив с открытого луга в лес, наши юные всадники перешли на рысь. Убедившись, что опасность каким-то чудом миновала, пошли шагом.

ГЛАВА 3. ЮНОСТЬ

Сергей Кедров очень любил свой сосново-кедровый край с его озёрами и реками, поэтому выбор профессии был определён давно. А для того, чтобы убедиться в правильности принятого решения, после окончания школы, пошёл работать в лесничество.

— Наберусь опыта, а потом можно будет и в лесотехнический институт поступать, — рассуждал он.

Сергею повезло, он попал в подчинение к одному из опытнейших лесничих района, участнику Великой Отечественной войны, кавалеру многих орденов и медалей Ивану Васильевичу Ильину.

Кедров мог часами слушать истории и рассказы от своего наставника — и про войну, и про северные джунгли, и просто про жизнь.

— Сергей, а знаешь, что нужно делать, чтобы хорошо знать тайгу? — серьёзно вопрошал лесоуправитель.

— Не знаю, — беспомощно разводил руками юноша.

— Много ходить по лесу, любить его, иметь мышление эколога, глубокие знания и крепкое здоровье. Да ещё много всякого другого, всё за день и не скажешь. Вот окончишь институт и будешь потом всю жизнь учиться, каждый день познавать новое и пополнять свои знания, — отвечал Ильин, не обращая внимания на смущение своего ученика.

— Вот послезавтра и пойдём в наши джунгли осваивать азы будущей твоей профессии. Да, и своему другу Александру скажи, чтобы тоже собирался. Нам помощник позарез будет нужен. А сегодня домой, готовьтесь. Завтра обязательно проверю вашу экипировку.

Выехали рано утром на моторной лодке, пересекли реку и, пройдя километров десять вдоль берега, повернули влево на речку Каилка — приток Оби. От увиденной местности накатилось приятное волнение. Сергей узнавал знакомые места, где ни один раз они проходили с отцом.

— Вот здесь и причалим, — стараясь перекричать мотор, подал команду Ильин.

Первым на берег выскочил Сашка. Затем все вместе вытащили лодку на половину корпуса на берег, закрепив цепь к коряге на замок. Взвалив на плечи рюкзаки, и, взяв ружья, поднялись на пригорок. Осмотревшись, лесничий и два его юных помощника направились вглубь леса. Продвигались гуськом по протоптанной лесной тропинке. Иногда останавливались и Иван Васильевич рассказывал о примечательных местах того или иного участка леса.

— Видите это выгоревшее место? Его желательно бы засадить новыми деревцами.

И тут же, обращаясь к своим спутникам, задавал вопрос:

— А что для этого нужно сделать?

— Надо подготовить семена и саженцы и определить время посадки, — выпалил Сергей, словно боясь, что его кто-то перебьёт.

— Молодец! — похвалил наставник.

— А вона заражённые древоточцем сосны, — говорит лесничий, показывая на поваленные стволы. На минуту, задумавшись, добавляет: — Необходимо организовать вывоз больных деревьев, их ни в коем случае нельзя оставлять со здоровым лесом.

Так незаметно, останавливаясь во время пути для осмотра лесных угодий, обговаривая особенности охраны леса и делая заметки в ежедневниках, группа подошла к избушке лесника.

— Кто пойдёт рыбу на уху ловить? — спросил Иван Васильевич, по-хозяйски окидывая внимательным взглядом угодья.

— Я, — тотчас же отозвался Сергей.

— Удочка в доме, червей под досками посмотри, а озеро вон там.

И Ильин рукой показал направление.

— Тогда костром мне придётся заняться. Вижу, проблем с дровами здесь нет, — промолвил Александр, заметив аккуратно сложенную поленницу из берёзовых, осиновых и сосновых поленьев.

— Ну, вот и лады, а я займусь домом, подготовлю ложе к ночлегу, — довольно буркнул лесничий, направляясь к избушке.

Озеро находилось в метрах пятидесяти от стоянки. Играющие краски вечернего леса, подчёркивало солнце, опускающееся в зеркальную водную гладь. Сергей на минуту остановился, любуясь на природную красоту.

Клёв выдался отменным. Поплавок не успевал успокоиться. Сначала его уводило в сторону, а затем он резко погружался в воду. За какие-то полчаса в ведре плескались около двадцати окуней. Азарт так захлестнул Сергея, что он и не услышал подошедшего.

— Ну что, рыбак, пойдём, рыба твоя нужна, скоро совсем темно станет, а надо ещё окуней закинуть в котелок, — уговаривал Сашка друга.

У костра, покуривая, ждал Иван Васильевич. Ароматный окунёвый запах, смешанный с приправами, вызывал зверский аппетит.

Внезапно послышался звук, схожий с треском ломающихся деревьев. Все разом повернулись в сторону шума. Через мгновенье за домом показался крупный лось, крушащий всё на своём пути. Большими прыжками, преодолев небольшую протоку, он скрылся также стремительно, как и появился. Иван Васильевич спокойным и уверенным голосом прошептал:

— Медведь, видно, напугал лося, а теперь вот гонится за ним. Подвигайтесь поближе к костру да подбрасывайте побольше дров.

Несколько минут стояла напряжённая тишина.

— А теперь спать, завтра с утра в обратный путь, — произнёс Ильин, поднимаясь с бревна.

Около одиннадцати месяцев Сергей Кедров проработал в лесхозе. За это время излазили почти всю территорию Кедровского района.

— После такой практики тебе легче будет учиться, особенно, когда начнутся специальные предметы, — при прощании приговаривал Ильин. И, с симпатией глянув на юношу, добавил: — Если вернёшься к нам после института, я к тебе в помощники пойду.

— Спасибо большое за всё, чему вы меня научили, — бормотал растроганный Сергей, обнимая учителя.

Но судьба распорядилась по-своему. В мае пришла повестка из военкомата о призыве на воинскую службу.

Девять с половиной суток вёз поезд новобранцев до Дальнего Востока.

— Глянь, какая красота! — восхищался Сашка, смотря на мелькающие за окном вагона и сменяющие друг друга поля, леса и приютившиеся близь гор деревни.

На пятые сутки эшелон, извиваясь, подошёл к Байкалу. Живописные склоны сменяли, идущие один за другим тоннели и мосты. Иногда казалось, что железная дорога вот-вот пойдёт по воде, так близко она приближалась к озеру. Только успели об этом подумать, как поезд, пыхтя, останавливается буквально в десяти метрах от пологого галечного берега.

Стоял солнечный майский день. Было так жарко, что хотелось сразу же кинуться в чистую, как слеза, воду Байкала.

— А вода-то ледяная! — воскликнул Сергей, молниеносно выдёргивая руку. Желание искупаться сразу пропадает.

— По вагонам! — звучит команда. И через несколько минут тепловоз трогается.

Непроходимая тайга окружала воинский гарнизон, где был расположен учебный полк, куда ночью и привезли новобранцев. Сергею, выросшему среди лесов, очень понравилось место его службы. Как потом выяснилось, раньше здесь дислоцировался ракетный полк, о чём напоминала серьёзная инфраструктура — капониры, бункера и ограждения из колючей проволоки. В неизменном виде остались лишь основательно построенные — плац, спортивные сооружения и беговые дорожки, петляющие среди пышной растительности компактного массива деревьев и кустарников.

Полгода учёбы, насыщенной теоретическими и практическими занятиями, пролетели быстро. Сданы все экзамены, и ты уже младший сержант.

Для прохождения дальнейшей службы Александр Кузнецов был направлен в одну из частей Хабаровского края. А Сергей Кедров поехал служить в Приморье.

Во время учений, которые проходили довольно часто, приходилось бывать и в Уссурийской тайге. Сергей, c интересом рассматривая местные ландшафты, не мог не обратить внимания, что они так напоминали ему смесь сибирской тайги и субтропического леса. Хвойные деревья соседствовали с широколиственными видами, а разнообразные лианы, поднимаясь по замшелым стволам, создавали необычайное явление. Удивляло многое — и дикий виноград, и лимонник, и даже кедровые орехи, которые были в два раза крупнее сибирских.

— Смотрите, смотрите, да это же тигр! — испуганно кричит рядовой Отрыванкин, привлекая внимание солдат взвода, идущих в расположение лагеря. На опушке леса стояла огромная, экзотически окрашенная кошка — рыжая красавица с чёрными поперечными полосами.

— Да это же уссурийский тигр, — спокойно отреагировал лейтенант Петров. И добавил: — На таком расстоянии он не опасен, так как этот зверь старается избегать контактов с людьми, но всё-таки ближе подходить не советую.

— Ну что застыли, шагом марш! — скомандовал офицер. И солдаты, оглядываясь, продолжили движение.

— Товарищ лейтенант, а зачем он сюда забрёл? — через некоторое время спросил сержант Кедров, шагая рядом с командиром взвода.

— Хорошо, слушай. Возможно, это тигрица и у неё где-то поблизости убежище с детёнышами-тигрятами, вот она и охраняет их. А возможно, голод заставил прийти сюда. При нехватке пищи, зверь теряет страх и частенько забредает на окраины поселений. Не брезгует ничем, даже плодами растений. Почему-то очень любит собачатину. Но это бывает редко, основной же пищей уссурийских тигров являются кабаны, косули и олени.

— А откуда вы всё это знаете? — подал голос любопытный Лёша Отрыванкин.

— Отвечаю. Скоро будет два года, как я здесь служу, многого наслушался, а потом самому стало интересно, начал читать специальную литературу. Может быть, когда-нибудь пойду учиться в лесотехнический, как замкомвзвода Кедров. Охранять природу, зверей — благородное и нужное дело, которое, я думаю, можно лишь сравнить с защитой Родины.

Давно уже пришли, остановившись у палаток, а расходиться почему-то не хотелось. Обступив плотным кольцом своего командира, слушали всё новые и новые рассказы о крае, где они служили и, конечно, советы по преодолению тягот службы.

Служили с Кедровым молодые люди разных национальностей нашей огромной страны — узбеки, литовцы, украинцы, русские, белорусы. И со всеми у Сергея были хорошие отношения. Особенно армейская сплочённость складывалась во время учений. Каждый мог прийти на помощь товарищу, поделиться хлебом, кашей с тушёнкой, салом. В свободные минуты и в двух часовых перерывах между постами, лёжа на «самолётах» в караулке, часто вспоминали гражданскую жизнь. Литовец Андрюс мог часами рассказывать про свою девушку.

— Хочешь посмотреть? — спрашивал он и, не дожидаясь ответа, показывал фото юной белокурой красавицы.

— Очень красивая девушка! — заметил Сергей, внимательно рассматривая фотографию.

— А как ты думаешь, дождётся? — как всегда невпопад, ляпнул Отрыванкин.

— Не знаю, — отвечал Андрюс, задумавшись. Но, однако, после тягостного молчания добавил: — Думаю, да. Вот приеду домой, сразу же сделаю предложение». На какое-то время снова замолчал, глядя в потолок мрачной комнаты отдыха.

— А ты знаешь, какая она хорошая и как мы сильно любим друг друга!

И уже уверенным голосом произнёс:

— Дождётся, обязательно дождётся!

На протяжении всей службы особые отношения — дружеские — у Сергея Кедрова сложились со старшим сержантом Кириллом Костроминым. Заядлый рыбак, он при каждой свободной минуте, с неподражаемым азартом, смакуя, мог часами рассказывать про своё увлечение. Первое время Сергей внимательно слушал, но когда одно и то же стало повторяться из-за дня в день, он ничего, не говоря рассказчику, иногда просто поддакивая, чтобы только не обидеть друга, заставлял себя переключаться на свои мысли.

Наступили томительные весенние дни ожидания публикации приказа об увольнении из Вооружённых Сил. И когда он наконец-то появился в газете «Суворовский натиск», радости не было предела. Первым домой улетел Кирилл Костромин.

Друзья уже давно договорились, что Сергей, повидавшись с мамой и сестрой, приедет к Кириллу в Москву. Расставание с ребятами, которым предстояло ещё служить, было особенно волнительным. Не передать словами эмоции, неожиданно возникшие в душе Сергея, когда солдаты, подхватившие его, несли до машины с криками «Ура!»

— Серёга, не забывай, пиши! — жестикулируя длинными руками, кричит Алексей Отрыванкин.

— Обязательно, напишу! — отвечал Кедров, стараясь переорать возгласы солдат роты.

До самых ворот бежали за машиной провожающие, размахивая руками и что-то крича.

Возвращался домой — в Сибирь возмужавший сержант Кедров тем же знакомым маршрутом, что и два года назад, но только теперь в пассажирском поезде.

— Кто там? — раздаётся за дверью знакомый голос.

— Это я, мама.

— Серёжа, Серёжа, приехал! — звучит радостный возглас. Юноша, обнимая и целуя мать, хватает её в охапку, кружится с ней по комнате. Поставив на пол, внимательно смотрит в такое родное лицо, восклицая:

— Вот я и вернулся, мама!

Его взгляд падает на стройную девушку, ждущую, когда и на неё обратят внимание.

— Лиза, это ты что ли?!

Сестра бросается к брату и долго не отпускает из объятий.

На следующий день мать спрашивает сына:

— Что думаешь делать, какие у тебя планы, сынок?

— Буду готовиться для поступления в институт.

И немного, подумав, добавил:

— В лесотехнический. В Москву поеду. Друг, с которым служили, зовёт. Говорит, что вместе легче будет готовиться, на курсы походим, глядишь и повезёт. Я буду очень стараться. Если, конечно, ты не будешь против моего решения.

— Почему я должна быть против твоей мечты? Чем смогу, буду помогать, — задумчиво сказала Мария Алексеевна, с материнской любовью глядя на сына. — А Лизонька на следующий год думает в медицинский институт поступать. Может быть, к тебе приедет.

— Поживём — увидим, мама.

ГЛАВА 4. ОНИ СТУДЕНТАМИ БЫЛИ…

— Привет, Серёга! Молодец, что приехал. Жить будешь у нас. И не возражай, никакого общежития, с родителями я переговорил. Вот поступишь, наживёшься ещё в общаге, — протараторил Кирилл, встречая друга на Казанском вокзале.

Такого желания учиться, такого запоминания объёмного учебного материала даже Сергей не ожидал от себя. Из четырёх вступительных экзаменов сочинение по литературе Кедров написал на отлично, остальные предметы сдал на четвёрки. На одну пятёрку опередил друга Кирилл Костромин. Но и это было вполне достаточно, чтобы стать студентами факультета лесного хозяйства Московского лесотехнического института.

Сразу же с первого курса студент Кедров столкнулся с таким огромным объёмом информации, что к зимней сессии стали возникать нехорошие мысли, а сможет ли он всё это преодолеть — и высшую математику, и физику, и химию, и биологию, и геодезию.

А тут ещё декан факультета, профессор Ковалёв, регулярно при подведении итогов учебного процесса монотонно любил поучать, что надо больше уделять внимания учёбе:

— Базовые знания, накопленные на младших курсах, будут необходимы вам для успешного изучения специальных предметов.

Обладая аналитическим умом и годичным опытом работы в лесничестве, Сергей понимал, что на последующих курсах будет легче.

— Держись, Серёга, больше будешь знать, потом легче будет в работе, — успокаивая себя, говорил он, снова садясь за учебники.

И на самом деле на старших курсах учиться стало интереснее. Пошли практические занятия по освоению лесотехнических наук. Изучали специализированное оборудование, машины, механизмы, используемые в лесном хозяйстве. С интересом изучал Сергей и социально-экономические науки, необходимые для обеспечения профессиональной деятельности, по выработке кадровой работы и стиля управления коллективом, решения многих организационных вопросов.

Местом подготовки к очередным занятиям, как правило, служила прикроватная тумбочка в комнате, а в лучшем случае стол в холле общежития.

В читальный зал ходили, когда надо было проштудировать большое количество литературы. Читая конспект, Сергей пытался вникнуть в суть теоретического материала, чтобы на следующий день с полным пониманием предмета участвовать в практических занятиях.

Тишину прерывает стук в дверь.

— Это кто же к нам пришёл? — хитровато улыбаясь, проговорил белобрысый студент с противоположной кровати.

— Вероятно, это ко мне, — оживился Сергей, приподнимаясь со стула.

— Ну, конечно, к тебе, к кому же ещё.

— Иди же скорей, Ромео, навстречу своему счастью! — продекламировал Анатолий, снова уткнувшись в книгу.

В дверях стояла Полина. Переступая с ноги на ногу, она неуверенно произнесла:

— Серёжа, а может, вместе поучимся, последнюю лекцию по математике несколько раз прочитала и кажется, всё поняла, осталось только закрепить.

— Хорошо, пойдём, вот только тетрадь возьму, — ответил Сергей, поймав радостный взгляд девушки.

Усевшись за стол в конце коридора, девушка увлечённо стала объяснять прошедший лекционный материал по приближённому интегрированию. Через час облегчённо выдохнула:

— Понял?

— Понял, понял, — не совсем уверенно ответил юноша.

— Повтори, пожалуйста, — настойчиво попросила она.

Сергей хотя и немного сбивчиво, но пересказал всё с демонстрацией формул.

— Молодец! — воскликнула Полина.

— Это ты молодец, так доходчиво объяснила, настоящий педагог, — заключил Сергей, глядя в большие раскосые глаза девушки и, чувствуя, что начинает краснеть.

— Ну что, по комнатам? — спросила она.

— А может, пойдём, погуляем? Смотри, какой идёт снежок, хлопьями.

— Пойдём, — согласилась она. И улыбаясь, добавила: — Тогда минут через пятнадцать на выходе.

Первый раз Сергей и Полина увидели друг друга после поступления в институт во время сельскохозяйственных работ. Тогда ещё юноша обратил внимание на стройную красавицу с Урала. Длинные каштановые волосы, заплетённые в толстую косу, спадающую почти до пояса, чёрные брови и ресницы, зелёные миндалевидные глаза пленили его с первого взгляда. Он порою, не отрываясь, смотрел на неё. И она, видя его внимание, отвечала ласковым взглядом. Долгие приятные минуты они молча могли сидеть рядом, не проронив ни слова, чувствуя трепетное дыхание друг друга.

И вот сегодня они вместе, идут по аллеям парка — сначала по каштановой, потом по липовой, затем по ясеневой, дубовой, кленовой, берёзовой и наконец, по сосновой и лиственной. Пушистый снег падает на деревья, делая их ещё прекраснее.

— Смотри, какая красота! — восхищается Полина.

— Видишь, сколько в этом парке лиственного леса. А как чудесно здесь будет весной и летом, когда распустятся почки и всё станет зелёным, как твои очаровательные глаза.

— Это что, комплимент? И девушка задумчиво и с нежностью смотрит на своего спутника.

— Я бы добавил — искренний комплимент, потому что прекраснее тебя нет никого на свете. Даже снежинки, падая на твои ресницы, подчёркивают твою красоту.

Полина подхватывает Сергея под руку и, прижавшись к нему, шепчет:

— Ты мне тоже нравишься, очень, очень!

И сразу обоим становится как-то легко и спокойно. Не задавая друг другу вопросов, они и не заметили, как начали рассказывать о себе.

— А мне седьмого декабря исполнилось восемнадцать лет.

— Это же недавно было, а я не знал, — произнёс с сожалением Сергей. — Так ты, значит, Стрелец. Хороший знак.

— Мои папа и мама закончили этот же институт, в котором мы с тобой учимся. Долгое время работали на Севере, а сейчас живут в Свердловске. Мой младший брат Костя учится в десятом классе.

— А я после школы работал в лесничестве, а потом два года служил в армии.

— Это же хорошо, Серёжа. Ты состоявшийся парень, знаешь, что тебе в жизни нужно.

— Какая же ты всё-таки умница!

Уже в коридоре, повернувшись к Сергею и, глядя ему в глаза, Полина прошептала:

— До завтра, Серёжа, на лекции встретимся.

— До скорой встречи, Полина. И дождавшись, когда за девушкой закроется дверь, направился к своей комнате.

С этой зимней прогулки они уже не расставались. Рядом сидели на лекциях, вместе готовились к практическим занятиям, зачётам, экзаменам. А в свободное время ходили в театры. В зимнее время устраивали лыжные прогулки, занимались плаванием. Благодаря Сергею Полина увлеклась игрой в настольный теннис и шахматы. Говорили обо всём: о просмотренных спектаклях, кинофильмах, концертах. Их многое объединяло и в первую очередь — будущая профессия. Выросшие оба среди лесов, они понимали друг друга с полуслова. Постепенно отношения стали переходить в нечто большее, чем дружба. Сергею первое время не верилось, что его могут так внимательно слушать и, что и он мог часами слушать Полину. Обнимая девушку, говорил:

— Ты — мой идеал!

А она, по-доброму улыбаясь, вторила:

— А ты лучший мальчик на курсе.

Учебные, производственные практики проходили в лесничествах Дальнего Востока, Сибири и Урала, а последнюю, преддипломную практику в Щёлковском учебно-опытном лесхозе Московской области. Закрепляя профессиональную теоретическую подготовку на практике, выпускники в который раз уясняли важную задачу работников лесхозов по выполнению охранных и защитных мероприятий, а также работ по воспроизводству лесов.

— Как быстро студенческие годы пролетели, — печально говорит Полина.

— Не грусти, смотри какой закат! А главное, мы вместе. Рядом со мной самая прекрасная, самая удивительная девушка.

— Правда?

— Конечно, правда! Хочешь, докажу?

— Хочу! — заинтригованная его словами, улыбается она.

Он подхватывает её на руки. Она звонко засмеялась. А он всё кружил и кружил. Вдруг, как пушинку, посадив на плечи, понёсся по поляне. Зазвенела радость, словно природа оживилась от заливистого девичьего смеха. Опуская девушку на землю, Сергей ощущает упругое гибкое тело красавицы. В её кротком взгляде было столько очарования и ласки, что не хотелось отпускать эту дивную красоту.

Не отнимая рук от стройного стана, он нежно прикасается к её лицу, осыпая поцелуями, пока его губы не встретились с её чувственными губками…

— Полина, я давно хотел сказать. Я люблю тебя! Давай поженимся, выходи за меня замуж, — не отрывая влюблённого взгляда от её лучистых глаз, взволнованно прошептал он.

— Ты признаёшься мне в любви и делаешь предложение?

Возникает томительная пауза.

— Серёженька, миленький, мы же с тобой дружим почти пять лет. Я уже и не представляю свою жизнь без тебя. Я тоже тебя люблю!

— Ты говоришь, да!

— Да, Серёжа, да!

Глаза молодых людей, принявших такое важное в жизни решение, искрятся радостью.

— Тогда завтра по приезде в Москву пойдём в загс подавать заявление.

— Хорошо, — соглашается она.

— Ты, наверное, есть хочешь, проголодался? Пойдём ко мне. Кое-что ещё осталось из продуктов. Чай попьём, отметим нашу помолвку.

Парень благодарно кивает головой:

— Только к себе заскочу и минут через пятнадцать буду.

— А я пока что-нибудь приготовлю.

Сергей ещё днём обратил внимание на крупные ромашки, растущие на опушке леса неподалёку от базы. С огромным букетом белых цветов он и предстал перед своей возлюбленной, красоту и стройность фигуры которой подчёркивали джинсы тёмно-синего цвета и белая блузка. Всегда искренняя Полина уже не скрывала своего счастья, чарующая улыбка была тому подтверждением.

— Проходи же, — ласково приглашает она, видя замешательство Сергея.

— Я любуюсь тобой!

— Мне это очень приятно, — зарделась она, пропуская гостя.

— Это тебе, — говорит он, протягивая букет.

— Спасибо, Серёжа! Девочки оставили записку, недавно уехали, — как будто оправдываясь, почему-то тихо сказала она.

Обхватив руками её тонкую талию, крепко прижимает к себе, целуя, страстно произносит:

— Это же чудесно! Милая, я очень, очень хочу тебя, ничего не могу с собой поделать, я так хочу тебя!

— Я твоя, Серёженька! Не сдерживай себя! Люби меня, крепко-крепко!

И его пальцы как-то неумело начинают расстёгивать пуговицы. Поняв его, она поднимает руки вверх, и блузка летит на пол. Испытывая наслаждение, какое-то мгновенье стоят с поднятыми руками. Мужские ладони, скользя по бархатной коже рук, с невероятной нежностью перемещаются на плечи и нащупывают застёжку бюстгальтера. И вот уже он летит вслед за блузкой. Опускаясь на колени, медленно снимает всё остальное. С восхищением смотрит на идеальную фигуру и ловит себя на мысли: «Это и есть гармония — безупречность женского тела и красота души в сочетании с грацией». Торопливо скидывая с себя одежду, подхватывает Полину на руки и кладёт на кровать. Видя его атлетическую фигуру, девушка издаёт восхищённый звук. Её руки обвиваются вокруг его шеи, непроизвольно скользя по всему телу. На минуту, оторвавшись от её сладких губ, вновь любуется ею, целуя прелестную гладкую чуть-чуть смугловатую кожу. В истоме она поднимает изящные руки вверх.

— Милый, иди ко мне, — шепчет она. Лаская друг друга, перекатываясь, застывают в страстном поцелуе. От накатывающегося наслаждения он закрывает глаза. На миг открыв их, встречает удивлённый и любящий взгляд больших зелёных глаз Полины.

— Я люблю тебя! — кричит она. Пальцы её рук впиваются в его спину…

Несколько минут они лежат молча, только встречающиеся ласковые взгляды говорят о благодарности Любимой… Любимому…

— Дорогой, что ж ты сделал со мной! Теперь уж точно от тебя не отстану, — счастливо смеётся она.

Сергей распускает её косу, волосы веером распадаются по подушке. Радостные глаза, наполненные любовью, кажется, бесконечно смотрят на божественную красоту. Он целует её и всё начинается сначала.

Они проснулись в полдень, когда солнце стояло в зените. Она лежала у него на руке и водила пальчиком по его лицу, губам… Сергей открыл глаза и сразу утонул в завораживающем взгляде её выразительных глаз. Целуя её, прошептал:

— Полиночка, нам пора.

— Слушаюсь, товарищ командир! — игриво восклицает она, декламируя:

— Сними ладонь с моей груди,

Мы провода под током.

Друг к другу вновь, того гляди,

Нас бросит ненароком.

— Чьи это стихи?

— Бориса Пастернака, — отвечает она, выпархивая из его объятий.

Через пять минут на столе стояли две кружки с чаем и бутерброды. Перекусив, они направились на автобусную остановку.

ГЛАВА 5. ДОРОГА В СИБИРЬ

После защиты дипломов, Полина и Сергей зарегистрировались.

Вот они поднимаются по лестнице Дворца бракосочетания, высокие стройные: он в чёрном костюме, она в белоснежном свадебном платье с элегантной длиной косой из каштановых волос. Все смотрят им вслед, восхищаясь: «Какая красивая пара!»

— Полина, я волнуюсь, — шепчет он, надевая ей обручальное кольцо.

— Я тоже, — вторит она.

Свидетели Кирилл Костромин и Светлана Кудрявцева — однокурсники и друзья Сергея и Полины взглядами подбадривают их. Заиграла музыка, защёлкали фотоаппараты. Лица молодожёнов сияют счастьем! Свадьбу отметили скромно, в узком студенческом кругу, так как после получения дипломов, по своему желанию и распределению, Кедровы уезжали в Сибирь с заездом недельки на две к родителям Полины.

На Казанском вокзале их провожали Кирилл и Светлана. Кирилл оставался в Москве, ему предложили аспирантуру, а Светлана получила распределение в одно из лесничеств Московской области.

— Серёга, как приедешь, обязательно напиши, — напутствовал Костромин, обнимая друга.

— Устроимся, приезжайте со Светланой в гости, настоящую девственную тайгу покажу.

— А почему со Светланой?

— Да не темни, что я не вижу, как ты на неё смотришь.

— А вот и наши красавицы, — прервал разговор Сергей, заметив подходящих девушек.

— Мальчики, а можно узнать, о чём это вы тут шепчетесь? — спрашивает Светлана, хитровато улыбаясь.

— Да вот, Сергей, уже в гости нас приглашает.

— Чудесная идея! Какой же ты молодец! — радуется Полина, беря мужа под руку.

Объявили посадку, а через несколько минут поезд тронулся. Друзья долго бегут по перрону и машут улыбающимся Полине и Сергею.

— Ну вот, солнечная моя девочка, мы и поехали.

— Да я с тобой хоть на Крайний Север!

— А мы и едем в район, приравненный к районам Крайнего Севера.

— Серёжечка, дорогой мой, всё выдержу, я же жила с родителями на севере Свердловской области. Ты же знаешь, что я неизбалованная девчонка. Кстати и стрелять умею, папа научил, так что одного в тайгу тебя не отпущу. Так, сидя за столиком, друг против друга и, держась за руки, вели разговор о работе, о будущей жизни.

А мимо пролетали поля, леса, реки, озёра, деревни, города. Вот уже и Казань позади. На следующий день начались живописные окрестности города Красноуфимска, окаймлённые цепью невысоких гор. Объявили станцию Дружинино.

— Скоро Свердловск, — сообщает Полина, сдерживая волнение.

На вокзале их встретили Андрей Николаевич и Дарья Валентиновна Петровские — родители Полины. Кедров был знаком с ними. Первая встреча состоялась после третьего курса во время прохождения практики на Урале. Тогда-то Полина и познакомила Сергея со своими родителями. Они часто приезжали к ним, подолгу беседовали, тем более, как у коллег, общих тем было предостаточно.

— Мама, папа, привет!

— Здравствуй, доченька! Как ты повзрослела! — приговаривает мать, обнимая и целуя дочь.

— Дарья Валентиновна, Андрей Николаевич, здравствуйте!

— А ты возмужал! Сколько времени прошло после последней встречи? — спрашивает Петровский, обнимая зятя.

— Два года, — лаконично отвечает Кедров.

— Полиночка последнее время только и писала про тебя и про ваши отношения, — присоединятся к разговору Дарья Валентиновна. — Ну, давай зятёк, обнимемся, — и она трижды, по русскому обычаю, расцеловала Сергея.

— Папа, ты не представляешь, как я соскучилась! — лепечет дочь, целуя отца в щёки. — Какой же ты колючий, однако, как и раньше — в моём детстве.

Жили Петровские на Сибирском тракте, неподалёку от Лесотехнического института, где и преподавали последние четыре года. Дома их уже ждал Константин — брат Полины. Со словами «Привет, братишка!» она бросается ему в объятия. Отпустив брата, подходит к мужу.

— Костя, а это Серёжа.

— Да мы же с ним знакомы. Когда вы в прошлый раз приезжали, тогда я первый курс окончил, а сейчас уже на четвёртом. Перед вами будущий инженер-строитель.

И он крепко пожимает Сергею руку. Все разом оживились и заулыбались.

— А теперь можно и за стол, — приглашает Дарья Валентиновна.

— Сегодня поужинаем, а завтра пригласим гостей и отметим ваше бракосочетание, — поясняет Андрей Николаевич, усаживаясь во главе стола.

— Папа, мама, может, не надо гостей, мы с Серёжей поговорили об этом и решили, что лучше все вместе съездим на природу, сходим в театры.

— Хорошо, как решили, так и поступим, — после некоторого раздумья сдаётся отец.

— Сергей, а какие у вас с Полиной жизненные планы, перспективы?

— Нас ждут в Кедровском лесхозе. До армии я на этом предприятии проработал почти год. Хорошо знаком с директором, превосходный человек и руководитель. Вероятно, будем трудиться лесничими.

— А как же Полина? — с тревогой в голосе спрашивает Дарья Валентиновна.

— Она будет со мной. Да не волнуйтесь вы так, ни на шаг не отпущу от себя и никому в обиду не дам. Я же её очень очень люблю!

Услышав последние слова Сергея, Полина вспыхнула, благодарность заискрилась в её глазах.

— Серёжа, дорогой, спасибо! — И, обращаясь к родителям и брату, пылко произнесла: — Родные мои, я его так сильно люблю, что готова с ним хоть на край света! Мы же все студенческие годы вместе, и он ни разу, ни одним словом, ни одним поступком не обидел меня. Помогали друг другу в учёбе и на практику ездили всегда вдвоём. У него, на мой взгляд, есть хорошая черта, он не хочет зависеть ни от кого, а всего хочет добиться сам. Я теперь поняла, почему он в студенческие годы ещё и работал по вечерам. — И, выдержав паузу, добавила: — Чтобы сделать наше бракосочетание праздником! Так что не волнуйтесь, всё будет хорошо!

Закончив речь, Полина обводит присутствующих добрым взглядом, останавливая свой ласковый любящий взор на муже.

— А жить-то где будете? — не унималась тёща, понурив голову.

— Пока у мамы. Хочу свой дом построить. Думаю, через год пригласим вас на новоселье.

— Спасибо! — в один голос отреагировали родители, отчего все дружно рассмеялись.

— Совсем замучили вопросами молодых, — забеспокоилась Дарья Валентиновна, подкладывая Сергею и Полине салаты и свои фирменные котлеты.

— А завтра будут уральские пельмени, — сообщила повеселевшая хозяйка.

Следующий день также прошёл в разговорах. Приходили родственники, знакомые, поздравляли, дарили подарки.

А в воскресенье, как и планировали, поехали на природу.

— Серёжа, смотри какая лепота, — восторгается Полина, прыгая с валуна на валун.

— Это озеро Песчаное, одно из самых живописных мест в окрестностях города, говорят, походит на Швейцарию, — сразу откликнулся отец на восторг дочери.

Окружённое горами и сосново-берёзовым лесом, озеро и впрямь завораживало своей красотой.

Расположись под навесом с основательным из толстых досок столом и деревянными скамьями вдоль него. Рядом имелось небольшое кирпичное сооружение, предусмотренное для приготовления шашлыка.

Через час, накрытый стол блистал своей простотой сервиса: рядом с шашлыками красно-коричневого цвета были разложены — зелень, огурцы, помидоры и, конечно, хлеб с картошкой в мундирах. Не в состоянии совладать с эмоциями, глядя на всю эту прелесть, воодушевлённо восхищается Полина:

— Какой прекрасный натюрморт, хоть картину пиши!

— А это мы сейчас мигом запечатлеем для истории, — моментально реагирует Костя, настраивая фотоаппарат.

Свежий воздух, смешанный с сосновым ароматом и запахом натуральных продуктов, возбуждает аппетит.

— На природе и пища кажется вкуснее, — говорит Костя, уплетая за обе щёки, запевая свежезаваренным смородиновым чаем.

— А теперь можно и прогуляться, — произносит Полина, ставя кружку на стол.

— Костя, пойдёшь с нами? — спрашивает Сергей.

— Конечно, — отвечает молодой человек, — вот только фотоаппарат захвачу.

— Мама, папа, хотите с нами?

Дарья Валентиновна вопросительно глянула на мужа и, поняв его по взгляду, ответила:

— Погуляйте без нас, а мы здесь останемся, полюбуемся живописными видами из беседки.

— Костя, сделай, пожалуйста, несколько снимков на фоне этой чудной природы, — просит Полина. — Но позировать мы не будем, лови неожиданные моменты.

И, срываясь с места, задорно кричит:

— Догоняй!

Сергей, не задумываясь, бросается за девушкой. Наконец она останавливается. Он ловит её руку, притягивает к себе, ощущая крепкие девичьи груди.

— Браво, ребята, отличный снимок! — торжествует подошедший фотограф.

Прыгая на торчавшие из воды плоские гранитные валуны, молодые беззаботно смеются, привлекая внимание отдыхающих. Сделав несколько снимков, просят проходящего мимо парня сфотографировать их втроём.

— Ну вот, теперь можно сказать, что фотосессия состоялась, — сообщает Константин, закидывая фотоаппарат через плечо.

— Здесь так чудесно! — веселится Полина, рассказывая родителям свои впечатления о прогулке.

— А вы знаете ребята, что охрана этого озера и территория вокруг него возложена на учебно-опытный лесхоз нашего института? — поясняет Андрей Николаевич.

— Серёжа, какая же всё-таки у нас нужная специальность, что даже во время отдыха мы сталкиваемся с нашей профессией, — замечает Полина.

Вернулись домой уже под вечер и немного уставшие, но получившие массу положительных впечатлений.

В последующие дни гуляли по городу, ходили в театры, а по вечерам обсуждали спектакли. Особенно всех тронули — история любви и, созданный Джузеппе Верди совершенный и божественный образ главной героини Виолетты в опере «Травиата».

Две недели пролетели незаметно. Родители с уважением отнеслись к выбору дочери. Доброе отношение почувствовал к себе и Сергей. Особенно привязался к нему Костя. Уединившись вдвоём, они подолгу вели непринуждённые, а порой и серьёзные разговоры.

— Ну, как тебе мои родители? — уже в поезде задала вопрос Полина.

— Интеллигентные современные люди, с ними было легко и спокойно, — ответил Сергей. Подумав, добавил: — Хорошо провели время.

— Ты тоже им понравился, — сказала она.

— А я тебе понравился? — шутливо, с доброй иронией спросил он.

— Конечно! — И, загибая пальцы, начала перечислять: — Положительный, основательный, воспитанный, ответственный, доброжелательный, контактный, коммуникабельный, любящий… и, любимый!

Сдерживая смех, он привлекает её к себе и шепчет на ухо:

— Ты просто восхитительна!

В Томске пересели на белый теплоход «Патрис Лумумба». Двухместная и довольно просторная каюта понравилась молодожёнам.

Стояли жаркие летние дни, поэтому почти всё время гуляли по палубе, смотрели на успокаивающую водную гладь, на сменяющие друг друга посёлки, приютившиеся на красивых обрывистых берегах среди хвойных лесов. Проплывающие мимо суда, издавали приветственные гудки. А вечером, сидя в ресторане, расположенном в кормовой части теплохода, наблюдали завораживающий закат при безоблачно-ясном небе.

— Серёжа, смотри, смотри, как солнце садится в реку! — восторгается Полина.

Их взгляды встречаются, и он тонет в глубине её широко открытых глаз, излучающих лучезарный зелёный цвет. Он берёт её за руку, и они бегут на носовую часть палубы, где вместе с белоснежным речным лайнером летят навстречу удивительному закату. Капитан судна, улыбаясь, машет им рукой из рубки.

В каюту вернулись за полночь. Приподнявшись на цыпочки, она обвивает его шею руками. Пятясь, он медленно ложится на кровать, увлекая её за собой. От прикосновения изящных тонких женских пальчиков приятная дрожь пробегает по всему телу. Его ладонь ложится на упругий девичий живот и, поглаживая, опускается вниз. Тихий стон вырывается из её груди. Она изгибается ему навстречу, и страстная нежная любовь, захватывая обоих, заполняет пространство…

От проникновения яркого дневного света, Сергей открывает глаза и долго смотрит на свою юную жену. Совершенные формы её обнажённой фигуры будоражат, вызывают трепетное наслаждение в его душе. Солнечный лучик, скользя по красивому лицу, будит Полину. Протягивая руки, она улыбается ему и шепчет бархатным голосом:

— Эта была волшебная ночь — ночь любви, ночь невероятного блаженства!

— У нас же медовый месяц, — ласково улыбается он.

— Я хочу, чтобы так было всегда — всю нашу жизнь!

— Так и будет! — уверенно говорит Сергей. И как бы, в подтверждение к сказанному, звучит протяжный гудок теплохода.

— Вероятно, подплываем.

И Сергей выглядывает в окно. На пристани толпится народ. Среди встречающих и Мария Алексеевна Кедрова с дочерью Лизой.

— Мама, Лиза, привет! Познакомьтесь, Полина.

Все обнимаются, целуются. Лиза почти сразу увлекает Полину чуть вперёд, расспрашивая о впечатлениях от путешествия по великой реке.

— Мы же приезжали в Сибирь на практику, а вот до ваших мест в тот раз так и не добрались. Так что я впервые здесь. Впечатляют необъятные просторы. А Обь какая широкая! В некоторых местах противоположный берег едва виден. А какие закаты! И она улыбается своей очаровательной улыбкой, вспомнив вечер, проведённый на пароходе.

Полина замолкает, внимательно глядя по сторонам. Возникшую паузу, прерывает Лиза:

— А я здесь практику прохожу в районной больнице. Ещё один год учиться, потом интернатура — и я врач.

— Ой, как интересно! А каким врачом ты будешь?

— Специализируюсь по хирургии.

— Вот это да, такая хрупкая девушка — и хирург! — восклицает Полина, не скрывая удивления.

— Мама, видишь, как наши девушки быстро нашли общий язык.

— Видно, у твоей жены лёгкий характер. Да и Лиза наша добрая и контактная девочка.

— Это уж точно, — соглашается сын, довольный ответом матери.

Так, незаметно за разговорами, подошли к двухэтажному дому, в котором сначала с детьми, а потом и одна жила Мария Алексеевна Кедрова. Поднялись на второй этаж.

— Ну, вот мы и дома. Полина, теперь это и твой дом. Сейчас быстренько посмотрим, как расположимся, а потом за стол. Эта моя комната, но здесь и Лизина кровать. Она, когда приезжает, любит спать напротив мамы. А эта Серёжина комната. Здесь и будет ваше первое семейное гнёздышко. Думаю, уют создадите сами. А в зале будем встречаться в свободное время, отдыхать, разговаривать, иногда смотреть телевизор.

— Большое вам спасибо, мне понравилось! — благодарно произносит Полина, обнимая свекровь.

— Да, что ты, Поля, это вам спасибо, что приехали, мне веселее будет, а то всё одна да одна, — трогательно закончила Мария Алексеевна.

На следующий день пришли гости — братья отца со своими жёнами, тётя с мужем и, конечно, любимая бабуля. Тактичная, излучающая добро, Полина, сразу всем понравилась.

— Молодец, Сергей, есть вкус, какую умницу-красавицу в жёны выбрал, — сдержанно произнёс Захар Дмитриевич.

— А мне-то, как повезло, что Серёжа именно на меня обратил внимание, — проговорила Полина, смущаясь восхищённых взглядов. И, обращаясь к Марии Алексеевне, с глубоким чувством добавила:

— Спасибо вам за воспитание сына — чуткого и любящего мужа!

— Живите дружно и счастливо, мои дорогие! — растроганно пожелала Мария, смахивая накатившуюся слезу.

Слушая внимательно, Сергей в тоже время не переставал наблюдать за бабушкой. Сидя рядом с Полиной, Зоя Максимовна украдкой оглядывала её. А когда её взгляд остановился на стройных ногах девушки, внук, не выдержав, тихо спросил:

— Ну что бабуля, приглянулась?

— Хороша! — ответила шёпотом Зоя Максимовна.

Разрежает обстановку Фёдор Дмитриевич — старший брат отца. Кинув взор на пианино, стоявшее вдоль стены, обращается к племяннице:

— А не сыграешь ли ты нам Лизонька, что-нибудь для души?

— Дядя Федя, я уже пять лет как не садилась за пианино, — пытается отказаться девушка, умоляюще смотря на родственников.

Но раздающиеся голоса присутствующих, единых в желании услышать фортепьянную музыку, подбадривают Лизу, и она садится за музыкальный инструмент. Удивительные звуки полонеза Огинского заполняют всё пространство, вырываясь наружу через открытые окна. Удивлённые прохожие замедляют шаг, прислушиваясь к изумительной мелодии. Все находятся в каком-то гипнотическом оцепенении от исполнения великой музыки, хвалят Лизу, а она, зная и понимая недостатки своего мастерства, отшучивается:

— Буду после операций своим больным проводить музыкальную физиотерапию, -и после паузы, загадочно улыбаясь, сообщает: — Дорогие родственники, а Полина ведь тоже окончила музыкальную школу по классу фортепьяно, да ещё и поёт хорошо.

Щёки Полины покрываются румянцем, но преодолевая волнение, садится за пианино. Аккомпанируя себе, начинает петь, не отрывая глаз от Сергея:

— Ты, теперь я знаю, ты на свете есть,

И каждую минуту,

Я тобой дышу, тобой живу,

И во сне, и наяву…

Затаив дыхание, все слушают, очарованные мелодией и исполнительницей. Смолкают последние слова и музыка. Воцаряется тишина, которую не сразу сменяют аплодисменты. Взволнованная Мария Алексеевна обнимает Полину:

— Доченька, какая же ты, всё-таки умница! — Поворачиваясь, обращается к сыну: — Серёжа, а я твою гитару сохранила. Раньше у тебя и голос был хороший. Может, и ты, что-нибудь исполнишь?

Сергей смотрит на Полину. Понимая его, она одобрительно кивает головой. Беря в руки гитару, объявляет:

— А сейчас исполним песню, посвящённую Москве, где мы встретились и нашли любовь.

Звучат первые аккорды, а затем и мелодичные слова:

— Не сразу всё устроилось, Москва не сразу строилась,

Москва слезам не верила, а верила любви.

Снегами запорошена, листвою заворожена,

Найдёт тепло прохожему, а деревцу земли.

Припев, ласкающий слух, они уже поют вместе:

— Александра, Александра, этот город — наш с тобою,

Стали мы его судьбою — ты вглядись в его лицо.

Чтобы ни было вначале, утолит он все печали.

Вот и стало обручальным нам садовое кольцо.

На лицах слушателей удивление. … Заканчивается исполнение, на смену которому раздаются восторженные возгласы:

— Ну, вы даёте ребята, какие молодцы, а как гармонично получилось!

— Короче, дуэт состоялся, — подытоживает Кира Ивановна — жена Фёдора Кедрова. — Но если специалисту-вокалисту понравилось, значит, на самом деле хорошо, — говорит Ульяна Дмитриевна.

— Ну, ты, Ульяна, скажешь тоже, какой я специалист, обычный преподаватель пения в сельской школе, поющий в свободное время в хоре.

Гости весёлые и довольные от проведённого чудесного вечера расходятся поздно.

ГЛАВА 6. НАЗНАЧЕНИЕ

— Наконец-то и деда вспомнили, — дружелюбно ворчит Иван Васильевич, встречая Кедровых на входе в лесхоз.

— Дай-ка я на тебя погляжу, какой ты стал. Сколько не виделись? Лет семь, наверное.

— Точно, восьмой год пошёл, как я ушёл в Армию.

— Вижу, вижу: повзрослел, возмужал, — одобрительно произносит Ильин, обнимая Сергея.

Здороваясь с Полиной, добавляет:

— Молодец, сдержал слово, сам приехал и жену-красавицу привёз. Такого у нас ещё не бывало, чтобы из московского вуза прибыли сразу два молодых специалиста».

Проходя мимо секретаря, бросает на ходу:

— Верочка, приготовь-ка ты нам смородиновый чай. Разговор-то у нас будет длинный.

Вера молодая симпатичная сибирячка с веснушками на курносом носике, не скрывая любопытства, разглядывала посетителей директора.

— Иван Васильевич, а может, ещё что-нибудь к чаю?

— Думаю, ничего больше не надо. Буду угощать наших новых сотрудников домашними пирожками с ливером и картошкой. Жена, как узнала, что у меня сегодня будут гости, вот и постаралась.

Кабинет директора лесхоза был просторным с длинным столом вдоль большого окна, за которым и расположились. Отложив дипломы в сторону, Иван Васильевич, поднимает глаза и внимательно смотрит на молодых специалистов.

— Сергей Михайлович, Полина Андреевна, а знаете ли вы, какие трудности да и опасности могут возникнуть в тайге?

— Этот вопрос нами обсуждался и ни один раз. Если коротко, мы люди подготовленные — и теоретически, и практически, и физически, поэтому волноваться за нас не стоит! — не моргнув глазом, но немного взволнованно ответила Полина.

— Смелая у тебя жена, — одобрительно ухмыльнулся довольный Иван Васильевич.

— Это же хорошо, — деликатно ответил Сергей.

— Кедровский район большой — площадь восемьдесят семь тысяч квадратных километров. Многие европейские страны имеют территорию в два раза меньшую. Так что работы будет очень много. По штатному расписанию есть три вакантные должности: первая — главного лесничего, он же и мой заместитель, вторая — помощник главного лесничего, и третья — участковый лесничий Сосновского лесничества.

В тридцати километрах от Сосновска, долгое время, с 1941 года, был Пихтовский лесозаготовительный пункт Кедровского леспромхоза. Сергей Михайлович, ты же с родителями жил в этом рабочем посёлке?

Сергей, утвердительно кивнув головой, печально ответил:

— Там мы потеряли отца. Тогда так и не нашли его. Что случилось с ним? До сих пор много непонятного.

Полина с грустью смотрит на Сергея, понимая, что в эти минуты тяжёлых воспоминаний, никакие утешения не смогут помочь дорогому ей человеку.

— Места там очень красивые, — задумчиво продолжает Сергей, — эти территории надо исследовать и, возможно, на некоторых из них организовать заказники.

— Хорошая идея, вот этим и займётесь, учёные-лесоводы. Но не забывай, как главный лесничий будешь отвечать за жизнь лесного хозяйства всего района. А помогать тебе будут твой заместитель и помощник Полина Андреевна и участковые лесничие. Помнишь Александра Романовича Кузнецова?

— Конечно, это же мой друг детства. После школы работали у вас. Потом полгода вместе служили в одном полку, после окончания учебки меня отправили в Приморье, а его, кажется, оставили в Хабаровском крае. А сейчас не знаю, где он и что с ним.

— Александр окончил Томский областной лесотехнический техникум по специальности «лесное хозяйство». Проучившись, дополнительно ещё год, получил профессию механика речных судов. Года два работал в мотофлоте нашего леспромхоза механиком, а потом и капитаном. Женился, недавно сын родился. Я разговаривал с ним, предложил должность Сосновского лесничего. Сначала отказывался, но когда узнал, что ты приезжаешь и, что он будет работать под твоим началом, согласился. Кстати, сейчас должен подойти.

Через какое-то время в дверях появился Александр Кузнецов.

— Здравствуйте! — сказал он.

Кедров поднялся навстречу другу.

— Привет, дружище! — воскликнул Сергей. И уже не в силах сдерживать эмоции друзья бросились в объятия, долго хлопая друг друга, не стыдясь искренних чувств, переполняющих обоих от радости встречи.

Когда страсти улеглись, Ильин спокойно, как-то по-домашнему предложил:

— А теперь можно и пирожки отведать.

— Это к чаю, — добавил он, ставя на стол баночки с черничным, брусничным и клюквенным вареньем.

— Очень вкусно! — нахваливали гости.

— Понравилось?

— Иван Васильевич, как это может не понравиться — такое объедение! — уважительно глянув на Ильина, похвалила Полина. — И передайте большое спасибо вашей супруге, — добавила она.

— Обязательно передам, ей будет очень приятно.

После обеда разговор продолжился и закончился только поздно вечером. Обсуждали планы по лесоиспользованию, лесовосстановлению, по развитию заказников.

— У нас и катер небольшой имеется, в прошлом году получили. Бывший капитан-механик не следил за его техническим состоянием, так что, Александр Романович, приведите его в порядок и пользуйтесь. Водные расстояния у нас большие, он вам как раз пригодится. Ещё выделяю дюралевую лодку с подвесным мотором «Вихрь».

Прищурившись, добавил:

— Обоснуетесь в Сосновске и Пихтовке, базу построите, ещё и трёх лошадей получите. Работать с вами будут лесоводы и рабочие — люди толковые, с опытом, лес хорошо знают. В общем, сами познакомитесь во время поездок в участковые лесничества.

А сейчас, самое приятное. Район приступил к выполнению программы по строительству двухквартирных домов. Одну квартиру выделили лесхозу, к весне будет готова. Так вот, решением райисполкома ордер на эту трёхкомнатную квартиру будет выдан молодым специалистам Кедровым.

— Спасибо вам большое, Иван Васильевич, — волнуясь, произнёс Сергей, признательно поглядывая на директора.

— Вот так сюрприз! — воскликнула Полина, светясь от приятной и неожиданной новости.

— Но это будет только через восемь месяцев, — говорит Ильин, не ожидая такой бурной благодарности в свой адрес.

— Ну и что, это же будет! А пока поживём у мамы.

— Кстати, приусадебный участок около восьми соток. Будет где развернуться — и овощи посадить, и цветы, да и детскую площадку построить, — многозначительно улыбнулся Ильин.

Радовался за друга и его жену и Александр Кузнецов, между делом предлагая советы по благоустройству придомовой территории.

— Ребята, вы люди молодые, энергичные, инициативные, целеустремлённые, вам и флаг в руки, а если потребуется помощь, подключусь! — эмоционально подытожил директор, прощаясь с новыми специалистами.

Вся следующая неделя была посвящена знакомству с коллективом и делами. А ещё через неделю директор лесхоза представил Кедровых председателю райисполкома и его заместителю, курирующему лесную отрасль.

Вечерами, уже дома, разложив на столе географические карты, спокойно и деловито обсуждали перспективы развития лесного хозяйства, план первоочередных поездок в участковые лесничества.

— Да уж, район огромный, с дикими труднодоступными местами, работы будет очень много.

— Пугает? — спросил Сергей, обнимая Полину.

— Да что ты, Серёжа, наоборот, быстрее хочется всё это исследовать! Тут столько материала — не на одну диссертацию! Мы же с тобой вдвоём, а это уже команда!

— Повезло же мне с женой!

— А мне с мужем!

— Идём, поможем маме.

— Есть, товарищ начальник! — весело отвечает Полина, направляясь на кухню. Смеясь, Сергей следует за ней.

Мария Алексеевна, глядя на общение снохи и сына, не могла нарадоваться взаимопониманию между ними.

ГЛАВА 7. КАИЛКА

Весь август вместе с лесничими, лесниками, мастерами, рабочими пришлось изрядно потрудиться не только с картой и карандашом, но также поработать бензопилой, топором и лопатой. Во время проведения анализа работы лесничеств района, часто возникали дискуссии. Полина и Сергей выясняли вопросы, на которые можно было ответить, имея опыт многолетней практической работы в лесу. Профессионализм, желание совершенствовать работу, деловое, в тоже время уважительное отношение главного лесничего и его помощника к людям, постепенно снискали признание подчинённых.

После подведения первых итогов у директора лесхоза, вновь в дорогу. На этот раз путь лежал в Пихтовское урочище Сосновского лесничества. Сверкая белизной в лучах солнца, катер входит в воды реки Каилка. Кедров передаёт штурвал Кузнецову, а сам выходит на палубу. Полина, чувствуя его приближение, поворачивается.

И вот они уже вдвоём, держась за руки, смотрят на проплывающие мимо золотисто-жёлтые, красно-оранжевые кроны лиственных деревьев вперемешку с вечнозелёным хвойным лесом.

— Как всё-таки хороша природа во время приближения осени, — тихо говорит она.

Начинаются знакомые для Сергея места. Через полчаса, судно, медленно покачиваясь, подходит к берегу бывшей деревни Пихтовка и легко врезается носом в песчаный грунт. Справившись с волнением, Сергей первым прыгает на землю, принимая на руки Полину. На заросший густой травой берег переносят нужные для похода и работы вещи.

— Давайте, уточним план наших действий. Матвей Фёдорович Новиков и Никита Петрович Поляков остаются для охраны катера. Полина Андреевна, Александр Романович и я идём в Пихтовку, где, возможно, и заночуем. А завтра встречаемся здесь и после обсуждения продолжим наш путь к Медвежьему мысу. И ещё, вы всё это знаете, но я обязан напомнить: тайга — таинственный, труднопроходимый, порою непредсказуемый и опасный лес. Поэтому в движении не отставать. Это касается и вас ребята, от катера не отходить, держаться вместе. Нагрузив плечи рюкзаками и ружьями, и попрощавшись с Никитой и Матвеем, они зашагали по широкой и очень солнечной просеке, которая раньше, со слов Сергея, была дорогой для проезда машин, тракторов, повозок и саней.

— По ней же водили коней на водопой. Однажды моя лошадь понесла, но я успел спрыгнуть, вернее, скатиться, так как не было седла.

— И правильно сделал, испуганный и взволнованный конь мог бы прыгнуть с обрыва на полном скаку, — живо поясняет Александр.

— Видите ручей, впадающий по крутому склону в Каилку? Перепрыгивая через него, поскользнулся на мокрой глине и упал в бурный поток, который мог унести меня в быструю речку, а плавать я тогда не умел и неизвестно, чем бы это закончилось, не ухватись за куст. Но что поразило, когда весь мокрый я вылез из холодной воды на берег, услышал хихиканье моих ровесников, которые были со мной, видели всё это и никто из них не пришёл на помощь. И уже потом, в подростковом возрасте, как-то мы купались на озере. Вдруг одна довольно полная девочка стала тонуть. Не задумываясь, я бросился её спасать. Визжа от страха, она ухватилась за меня, от чего я ушёл под воду, но в последний момент успел вытолкнуть её на отмель. Вынырнул я в метрах пяти от места происшествия. Мне тогда показалось, что пробыл я под водой целую вечность. Конечно, было приятно, когда девчонки и мальчишки восхищённо, а спасённая одноклассница с благодарностью смотрели на меня и говорили какие-то добрые и приятные слова.

— Страшно было?

— Я тебе, Полина, так отвечу: боятся, думаю, все, только немногие признают это. Самое главное — преодолеть страх, во время сориентироваться. — Немного подумав, продолжил: — И не совершить подлый поступок, за который будет очень стыдно и придётся отвечать — перед самим собой, близкими и, конечно, перед Богом.

— Наверное, замучил я вас своими воспоминаниями?

— Серёжа, что ты говоришь? Мы же понимаем тебя, вернувшегося через столько лет в экзотические места своего детства. И надеемся услышать ещё ни одну интересную историю. Да и потом, мы же должны общаться.

— Но и увлекаться тоже надо осмотрительно, — напомнил Кедров утреннее наставление.

— Подходим. Вот и та знаменитая сосна, с которой я свалился после «гостеприимной» встречи с осами.

— Серёжа, тут же каждое место связано с тобой, что вызывает у меня только радостные эмоции, — искренне улыбнулась Полина.

— Хочу поддержать твою умную жену. Нужно делиться своими воспоминаниями, впечатлениями, наблюдениями, знаниями, опытом, стремиться к уважению права другого человека на выражение своей индивидуальности, что будет способствовать совершенствованию гармонии в человеческих отношениях. А если применительно к нашей команде — это приведёт к успеху, как этой экспедиции, так и совместной работы в будущем.

— Ну, ты молодец! Откуда такие умные мысли? — уважительно обратился к другу Сергей.

— Что-то моё, а что-то из восточных мудрецов, — смущённо ответил Александр.

Заросшая травой дорога прямо привела к покосившему от времени родительскому дому Кедровых. Сразу за бывшим огородом, ставшим лесной поляной, виднелись брошенные полуразрушенные природой и людьми строения.

— Серёжа, а что там было?

— За двором начинался огород, а за ним площадь со своими простыми спортивными сооружениями, налево от которой был медицинский пункт, в центре клуб, а справа находилась школа, куда я пошёл в первый класс и, где первой моей учительницей была замечательный человек Вера Яковлевна.

Часа три Кедров водил Полину и Александра по Пихтовке, рассказывая историю когда-то известного далеко за пределами области лесозаготовительного рабочего посёлка.

— А вот здесь была кузница. Я любил прибегать сюда и часами смотреть на творимые кузнецом Степаном чудеса. Здесь же он подковывал и лошадей. А здесь стояла электростанция, оборудованная агрегатом малой мощности, дающая свет в дома. Каждый вечер приносил сюда еду для отца, когда ему пришлось одну зиму отработать электромехаником. Они и не заметили, как подошли к озеру подковообразной формы, скрывшемуся за густым хвойным лесом на краю посёлка.

— Давайте, отдохнём, — виновато поглядывая на ребят, предложила Полина,

— Устала?

— Немножко есть. Мальчики, здесь такой пропитанный пихтами и соснами воздух от вдыхания, которого вся усталость в один миг пройдёт!

— А чтобы тебе совсем легко стало, чтобы твой радостный и звонкий смех всегда звучал в моём сердце, я прочту тебе стихотворение Анатолия Жигулина. И Сергей, взяв руки Полины, и, глядя ей в глаза, стал читать:

— Как легко и просторно осенью

В этом гулком, пустом лесу!

Хочешь, я тебя через просеку

На одной руке понесу?..

На коряжины,

На колдобины

Листья падают сквозь тишину…

Я в глазах твоих заколдованных

Растворюсь сейчас,

Утону.

— Серёжка, какой же ты замечательный, ты не представляешь, как сильно я тебя люблю! — горячо воскликнула Полина, бросаясь в объятия мужа. А потом, прыгнув на широкий пень, пустилась в современный танец, ритмично двигая руками и ногами.

Долго ещё над озером разливался весёлый смех молодых людей, поднимающий пернатых птиц.

— Как всё-таки важно во время поднять настроение. И усталости как ни бывало, — улыбаясь, произносит Александр. И уже задумчиво добавляет: — Вот что делает настоящая истинная Любовь!

— Не скучай, скоро и ты обнимешь свою прекрасную Елену и своего славного малыша, — говорит Полина, стараясь подбодрить друга.

— Сергей, а ты знаешь историю этого поселения? — спрашивает Кузнецов, присаживаясь напротив Кедровых.

— Мне известно, что лесозаготовительный участок начал работать с 1941 года, а закрыли его в 1964 году — через год после загадочного исчезновения отца. Эта местность насквозь пронизана рекой Каилкой, по которой мы и приплыли сюда. Первыми коренными жителями были селькупы, которые поселились задолго до прихода славян. Одними из первых в этих местах появились русские Кайловы, жившие до этого на притоке реки Самары — Кайла. Поэтому селькупы и назвали её рекой Кайловых, или Каилка. А вообще-то первые переселенцы с Чалого Дона (чалдоны) пришли сюда после татаро-монгольского нашествия тринадцатого века и похода Тамерлана в 1395 году. Чувствуете течение времени, дыхание истории?

— Да, очень интересно! Даже не верится, что у этого необычного и забытого места может быть такая история, — задумчиво обронил Кузнецов.

— Я так тебе скажу, Саша, мы очень ещё многого не знаем. А сколько ещё неизведанного и неисследованного таит эта Земля.

Немного помолчав, неожиданно сменив тему разговора, продолжил:

— Вот завтра и посмотрим, что можно будет сделать в плане охраны, лесоиспользования, а главное — лесовосстановления этой местности, где более двадцати лет шла вырубка леса.

Полина и Александр, улыбнувшись, переглянулись.

— Что-то не то сказал? — удивлённо спросил Кедров, глядя на жену и друга.

— Нет-нет, всё правильно! Ты прирождённый руководитель и когда необходимо можешь направить беседу в нужное русло.

— Это хорошо или плохо?

— Думаю, хорошо, — уверенно ответила Полина.

— Начинает смеркаться, а нам желательно засветло добраться до места нашего ночлега, — заметил Сергей, подавая руку Полине.

Наполнив фляжки хрустально-чистой холодной водой из ближайшего источника, направились назад.

Дом оказался ещё довольно крепким с сохранившейся крышей. Стёкла в окнах оказались практически целыми, вероятно, благодаря закрытым ставням, которые в своё время установил Михаил Кедров. Ещё большее удивление вызвал порядок в комнатах. Складывалось впечатление, что кто-то уже бывал здесь и ни один раз. Кедровы разместились в большой комнате, а Кузнецов в комнате за русской печкой. Открыв настежь двери и окна для проветривания, вышли на улицу. На небе появились первые яркие звёзды. Стоял тёплый осенний вечер бабьего лета. Развели костёр.

— Я сейчас приготовлю на ужин что-нибудь на скорую руку, а вы пока займитесь благоустройством летней кухни, — непринуждённо произнесла Полина.

Через несколько минут на сколоченном дощатом столе стояли глубокие алюминиевые миски, наполненные картошкой с тушёнкой, издающие ароматный запах. Усевшись на чурки, молча приступили к еде.

— Спасибо, Полина, было очень вкусно, — поблагодарил Александр.

— Пожалуйста.

И, улыбаясь, добавила:

— Я тоже очень проголодалась и тушёная картошка мне показалась очень даже аппетитной.

Встав из-за стола, Сергей подошёл сзади и обнял жену.

— На самом деле было съедобно? — спросила она.

— Очень! — прошептал он, целуя её в ушко. — Пойдём спать.

Закрыв ставни на окнах и дверь на крючок, постелили спальные мешки на полу. Уставшие, уснули сразу.

Сергей Кедров просыпался всегда во время по-своему внутреннему биологическому звонку, особенно если намечалось какое-нибудь дело на следующий день. Вот и в этот раз он встал раньше обычного времени и вышел на улицу. Утро встретило его осенней свежестью и прохладой. Солнце уже стояло над кронами соснового леса, вытянувшегося ленточной полосой за песчаной поляной.

Постояв немного на крыльце и сделав несколько простых физических упражнений, решил обойти вокруг дома. Выйдя на главную улицу, заметил человеческий силуэт, метнувшийся в районе бывшей конторы.

«Наверное, кто-то из охотников», — подумал он, почему-то ускоряя шаг, постепенно переходя на бег. Подбежав, осмотрел все уголки, так знакомые с детства. Но, увы! Человек-призрак исчез также быстро, как и появился.

— Серёженька, а я тебя уже потеряла, — лепетала спросонья молодая жена, обнимая мужа.

— Похоже, к нам гость приходил, — задумчиво произнёс Сергей, внимательно осматривая место вчерашнего ужина.

— Как, какой гость? — удивлённо бормотала ничего непонимающая Полина.

— А вот и следы подтверждают это.

Возле стола отчётливо виднелись следы сапог большого размера, ведущие в небольшой огородик перед окнами дома. Помятая трава, раздвинутые кусты указывали на то, что некто, побывавший на участке, приходил сюда неслучайно и, возможно, ни в первый раз.

— Складывается впечатление, что он что-то искал, — предположил Александр.

— Ты тоже, так думаешь? — спросил Кедров, повернувшись к подошедшему Кузнецову. Друг утвердительно кивнул головой.

— Тайна какая-то? — задумчиво пробормотал Сергей.

— Ну да, ладно, не будем заморачиваться. Возможно, это кто-то из заготовителей ягод. В этих же местах брусники навалом. Когда мне было лет шесть, я как-то здесь за день собрал полное ведро, а мама — вёдер пять. Тогда я первые в своей жизни деньги заработал.

Приятный голос Полины прерывает разговор:

— Мужчины идите завтракать.

Перекусив бутербродами с паштетом и запив душистым смородиновым чаем, стали собираться в дорогу. Исследовав делянки, где проходили плановые вырубки леса, лесничие к вечеру вернулись к реке.

— Как дела, всё ли в порядке? — спросил Кедров, обращаясь к Новикову и Полякову.

— Всё спокойно, рыбачили. Клёв, правда, здесь средний, да и рыба не очень-то крупная, в основном — чебаки да пескари, изредка попадались и ерши, и уж очень редко — окуни, — ответил более разговорчивый Матвей.

— Сергей Михайлович, а мы и уху успели сварить как раз к вашему приходу, — сдержанно добавил Никита.

— Да мы уже чувствуем её ароматный запах, — приветливо заметила Полина.

— А не привлекло ли ваше внимание что-то необычное? — спросил Кузнецов.

Молодые лесники переглянулись.

— Вчера, вы только что ушли, где-то часа через два, вон там — в районе покосившегося моста, мы заметили двух человек, которые на лодке переправлялись на наш берег. Я ещё в бинокль посмотрел. Моё внимание привлекла необычная лодка-долблёнка. Я же недавно в Сибири, раньше таких и не видывал, ещё подумал: ну точно, как индейская пирога.

— Это обласок, и делается он, как правило, из цельного осинового бревна, — объяснил Кузнецов, слушающий внимательно Матвея.

— Да меня Никита уже просветил.

— И кто же были эти люди, и куда они пошли? — спросил Кедров.

— А были это мужчина лет сорока пяти и женщина на вид около тридцати, а может быть, и чуть-чуть побольше. Одеты были по-походному в штормовки, а за плечами рюкзаки и ружья. Вытащили обласок на берег и направились к деревне.

— А заметили они наш катер? — включилась в разговор Полина.

— Я думаю да, потому что мужчина что-то говорил женщине, показывая в нашу сторону. А сегодня утром они вновь появились, сели в лодку и уплыли вверх против течения.

— Там река Каилка делает резкий поворот направо, поэтому вы их почти сразу потеряли из виду, — уточнил Сергей.

— Да, так и было, — подтвердил Никита.

— Утро вечера мудрее, значит, думать будем завтра, — подытожил Кедров, придвигаясь ближе к костру.

— А сейчас будем есть вашу вкусную уху, — напомнила Полина, повернувшись к парням.

— Саша, надо бы подняться вверх по реке, — утром обратился Кедров к другу.

— Хорошо, — ответил Кузнецов, вставая за штурвал.

И катер, отойдя от берега, медленно пошёл против течения.

— Серёжа, смотри, какой склон красный, а рядом дом стоит и довольно ещё крепкий! — от увиденного зрелища восторгается Полина.

— Это бывшая баня. А на этом небольшом обрыве я вёл раскопки, представляя себя археологом.

— Ой, как интересно! А почему меня с тобой не было? Мы бы вместе что-нибудь, да и раскопали, — искренне, как-то по-детски, смеётся она.

Он обнимает её и крайне трогательно шепчет:

— Ты просто не представляешь, какая ты — прелесть, любовь моя!

Подплыли к мосту. Сделав последние наставления Матвею Новикову и Никите Полякову, лесничие вновь отправляются в путь. Теперь их дорога лежит через сибирские джунгли к знаменитому Медвежьему мысу.

Они — возмужавший Сергей Кедров, и стройная хрупкая, но такая сильная духом Полина и друг, и соратник Александр Кузнецов шагают по той же, но только давно заросшей лесной дороге, по которой пятнадцать лет назад шли маленький Серёжа со своим отцом Михаилом Кедровым и его литовским другом Марюсом Петраускасом.

— Серёжа, Саша, смотрите: похожие следы от сапог, такие же мы видели около дома в деревне, — привлекает внимание своих спутников Полина.

— А рядом, видно, следы от женских сапог, — теперь уже подмечает Кузнецов.

— Возможно, и пересекутся наши дороги, — спокойно реагирует Кедров на возгласы жены и друга.

Несколько минут идут безмолвно, смотря внимательно по сторонам, до тех пор, пока не раздаётся голос Полины:

— Эти нерасчищенные леса завораживают своей таинственностью и красотой диких видов живой природы. Но если бы не эта дорога, проложенная для вывоза леса с лесосек, нам бы тяжко пришлось пробираться через эти чащобы.

Постепенно лес расступается, и молодые люди оказываются на цветочной поляне. Перед ними открывается завораживающий вид на озеро, на противоположной стороне которого их взору предстал живописный мыс с отлогими склонами. Ошеломлённые от увиденной девственной природы, они замирают в восхищении от удивительного по красоте вида вечнозелёного хвойного леса и дрейфующих зелёных островков по лазурной глади озера.

— Серёжа, теперь я понимаю, почему ты так грезил этими местами.

— Почему? — спрашивает он, взяв её за руку.

— Потому что это настоящая божественная красота, которая не может оставить равнодушным никого.

— Вот это и есть Медвежий мыс, затерянный в самом центре гигантской России. Его создала сама природа, настолько органично он вписан в ландшафт. И здесь в непроходимой сибирской тайге обязательно должен быть заповедник или, в крайнем случае, заказник, и мы в этом плане будем целеустремлённо работать, — убеждённо произносит Сергей Кедров, устремляя вдаль свой сияющий взор.

Сергей не раз бывал в этих местах, но сегодня отчётливо понял, что только здесь нужно строить дом-лесничество, а в дальнейшем и поселение для людей, любящих и понимающих природу.

Полина внимательно смотрит на Сергея. Его энергия, его сверкающие глаза, устремлённые куда-то далеко-далеко, завораживают её. Она берёт его руку и ей становится легко и свободно, как птице парящей высоко в небе.

— Так и хочется взлететь! — восклицает она.

— Мне тоже, — таинственно улыбается он.

— Тогда полетим вместе, — предлагает она.

Он поворачивается к ней, ловит её счастливый взгляд и, не отрываясь, долго смотрит в манящие глаза.

Из мечтательного состояния их выводит спокойный голос Кузнецова:

— Сергей, посмотри, опять наши знакомые.

Приложив бинокль к глазам, Кедров увидел мужчину и женщину, плывущих в лодке вдоль побережья. Через несколько минут лодка, изменив курс, теряется из виду.

— Ну что, здесь и заночуем. Сейчас поставим палатки, сделаем плот, а завтра начнём исследовать удивительные окрестности, — прерывает Сергей затянувшееся молчание.

Закончив все дела, разожгли костёр.

Любуясь на розово-лиловый закат, ещё долго слушали звуки великой природы.

ГЛАВА 8. ВСТРЕЧА ЧЕРЕЗ ГОДЫ

Рано утром, когда наступил рассвет и солнце начало свой восход на ярко-голубом небе, небольшой и хорошо управляемый плот в силу его жёсткой конструкции медленно подошёл к мысу. Огибая его, зашли в залив с бирюзовой чистейшей водой в обрамлении белого песка и роскошного соснового леса, и как будто специально скрытого от посторонних взглядов. Сойдя на берег, направились в сторону ленточного соснового бора, пройдя его, очутились в кедровом лесу, насыщенным приятным запахом хвои. Через несколько метров лес стал редеть, и они вышли на равнину, окружённую невысокими холмами, поросшие соснами и пихтами. По плато протекала речка до десяти метров шириной.

— Судя по течению, она берёт своё начало из озера, — замечает Кузнецов.

— Верно, и, вероятно, она какое-то время несёт свои воды вдоль отвесного берега мыса, — дополняет Кедров.

— Это что ж, выходит, сюда можно было попасть и через исток? — хлопает широко открытыми глазами девушка.

— Выходит, так. Мы просто его не заметили, так как он плотно скрыт растущим тальником, — уверенно отвечает Сергей.

— Обратите внимание: вода-то какая светлая, и течение медленное. Можно будет и искупаться, — радуется Полина.

— Слышите лай собак? — вдруг спрашивает Александр. Остановились, стали прислушиваться.

— Похоже, это внизу по течению, — предполагает Сергей.

Пройдя шагов двести, увидели дом деревянного зодчества, гармонично вписывающийся в живописное место у основания мыса на противоположном берегу.

— Давайте присядем вон на то бревно. Надо подумать, что делать дальше, — предлагает Кедров, направив бинокль в сторону строений. А уже через несколько минут начинает комментировать увиденное зрелище: — Большой одноэтажный дом-пятистенок с пристроенным амбаром. Наличники и ставни на окнах выполнены с хорошим вкусом — в художественно-декоративном стиле. Площадь участка где-то около тридцати соток. Усадьба с каналом, соединяющимся с речкой, обнесена плотным высоким частоколом из тонких брёвен, заострённых на конце. Территория охраняется медведем, привязанным на длинной цепи.

— Вот это да! — раздаётся удивлённый возглас Кузнецова.

— И что будем делать? — поникшим голосом спрашивает Полина.

— Нам же надо проверить, кто это поселился на территории лесничества, — уже более уверенно предлагает она.

— Порассуждаем. Конечно, можно вернуться к истоку и на плоту спуститься вниз по течению до таинственного жилища.

Но, где вероятность, что хозяева пустят нас в свои владения. Остаётся одно — привлечь их внимание и тем самым вызвать на разговор, — подытожил Кедров.

— Как? — удивлённо скинув бровь, спросила Полина.

— А сейчас попробуем. Взяв охотничий карабин, Сергей подошёл к берегу и выстрелил в воздух. Сначала послышался лай собак, а затем раздался рёв медведя. Минут через пять открылись скрытые двери забора, и появился мужчина с окладистой бородой в тёмном свитере. Оглядевшись, подошёл к берегу.

— Здравствуйте, люди добрые! С чем пришли? — прозвучал громкий, но довольно приятный голос.

— Добрый день! Мы работники лесничества, исследуем район, хотели бы с вами побеседовать, — ответил Кедров.

— А почему бы и не пообщаться, — проговорил незнакомец.

— Немного подождите, сейчас вас перевезёт мой сын, а мы пока с женой стол накроем, — добавил он. И, повернувшись, направился к дому.

— Видите, как чудесно получилось, — радовалась Полина, усаживаясь в лодку.

— Тебя как зовут и сколько тебе лет? — сразу обратилась она к мальчику.

— Сергей, двенадцать лет, — серьёзно ответил тот, уверенно гребя веслом.

— Так ты мой тёзка, — улыбнулся Кедров, внимательно рассматривая маленького лодочника.

По каналу, минуя открытые ворота, зашли на территорию усадьбы. На крыльце их уже ждал хозяин.

— Проходите, — вежливо сказал он, пропуская вперёд Полину.

В большой комнате возле окон стоял длинный деревянный стол с двумя стульями и со скамьями вдоль него.

— Усаживайтесь поудобнее, — пригласил он гостей, садясь на стул во главе стола.

Сергей сел напротив, рядом по левую руку присела Полина, а по правую Александр. Что-то такое привычное в жестах, проницательном взгляде мужчины показалось Сергею, что он на минуту задумался, напрягая память и пытаясь вспомнить увиденное. Но до боли знакомый, и спокойный голос прервал его мысли.

— Давайте знакомиться. Сейчас только позову своих, а то, видно, стесняются, — сказал хозяин дома и удалился за дверью.

Вошли молодая симпатичная женщина-блондинка и двое детей — мальчик и девочка.

— Моя супруга Катрина и наши дети Серёжа и Лиза.

Услышав имена, Сергей вздрогнул, но взяв себя в руки, спросил:

— А вас как зовут?

— Михаил Дмитриевич Кедров, — ответил мужчина.

— Как? Повторите! Мистика какая-то, — бледнея, пробормотал он.

— Серёжа, успокойся, — прошептала Полина, сжимая руку мужа.

Дети, ничего не понимая, смотрели то на отца, то на мать, то на гостей.

— Выпейте, молодой человек, — предложил Михаил, протягивая стакан. Медленно выпив воду, Сергей поднялся со стула и направился к выходу.

— Я сейчас вернусь, мне надо побыть одному, — бросил он на ходу.

— Ничего не понимаю, — волнуясь, пробормотал Михаил Дмитриевич.

— Он сейчас вернётся и всё вам объяснит, — ответила Полина.

Через полчаса, как ни в чём не бывало, Сергей появился в дверях.

— Ну что, продолжим знакомство? — спросил он, садясь на прежнее место.

— Я — Сергей Михайлович Кедров, главный лесничий Кедровского района, моя жена и помощник Полина Андреевна Кедрова, наш друг и сосновский участковый лесничий Александр Романович Кузнецов.

А это, я так понимаю, мой отец Михаил Дмитриевич Кедров, которого мы потеряли более четырнадцати лет назад и которого мы — его жена и наша мама Мария Алексеевна, его дочь Лиза и я, его сын, — все эти годы ждём.

Затянувшуюся напряжённую тишину прерывает отчаянный голос Михаила Кедрова:

— Серёжа, сынок, я всё объясню, всё расскажу, я знаю, мне нет оправдания, но выслушай меня, пожалуйста. Это длинная и запутанная история, но это история любви, а плоды этой любви — наши с Катриной дети.

— Миша, пожалуйста, позволь мне сказать несколько слов, — сдержанно произносит Катрина, обращаясь к мужу.

С нежной теплотой, взглянув на свою спутницу жизни, он отрешённо кивает головой.

— Сергей, пожалуйста, выслушай меня, прежде чем твой отец приступит к рассказу о нашей загадочной жизни, которую можно прожить, но трудно объяснить. Дело в том, что твой папа ни в чём не виноват, потому что только два года назад к нему вернулась память. Причиной амнезии стали стрессовая ситуация — на его глазах погиб товарищ — и, безусловно, травма головного мозга.

— Но твой напарник остался жив, ты спас его. Он очень сильно переживал, активно участвовал в твоих поисках, организованных дядей Захаром. Потом куда-то исчез. Одни говорили: спился и погиб в пьяной драке. Другие утверждали, что ушёл в тайгу и там сгинул. А вероятнее всего вернулся на родину. Мама говорила, что через три месяца после происшествия он взял расчёт.

— Значит, всё-таки жив! — радостно воскликнул Михаил. И задумчиво добавил: — Вот это я уж точно не помню.

— Почему же так долго возвращалась память? — задаёт вопрос Катрина как будто себе, вновь обращаясь к Сергею.

— Здесь, вероятно, есть и моя вина. Я его так сильно полюбила, поэтому и выбрала, и для себя, и для него отшельнический образ жизни, чтобы скрыть его от всего мира и чтобы он был только мой. Он очень хороший, добрый и мужественный человек. С каждым годом я люблю его всё больше и больше — это невозможно объяснить словами.

Немного помолчав, продолжила:

— Сергей, а мы ведь знакомы. Я сестра Марюса Петраускаса — друга Миши. Ты часто бывал у нас. Помню, мне было лет шестнадцать, а тебе пять. Однажды ты даже объяснился мне в любви. Я тогда сказала, что ты ещё маленький, а ты так серьёзно ответил: вот вырасту и мы поженимся. Это вызвало умиление и улыбку у присутствующих. А сейчас ты уже взрослый и очень похож на своего отца. А какая у тебя красавица и умница жена!

— Это у нас в крови — любить красивых женщин, — замечает Кедров-старший, присоединяясь к разговору.

Сергей, понурив голову, молчал, переваривая услышанное повествование.

— Катюша, накрывай на стол, а я пока баньку затоплю, чтобы до темноты наши гости успели помыться и попариться.

— Отец, подожди, я с тобой, — говорит Сергей, поднимаясь из-за стола.

Какое-то время отец и сын стоят молча. Но вот первый шаг навстречу и они в объятиях друг друга.

— Папа, я чувствовал, что ты жив, я шёл по твоим следам, и если бы не твоя борода, узнал бы тебя ещё в Пихтовке, — твердит старший сын, держа отца за плечи.

— Мне так много надо рассказать вам — и Лизоньке, и тебе, и Марии, если, конечно, она захочет встретиться со мной. А сейчас пойдём, да и друга с собой прихвати, а то я смотрю, он что-то заскучал.

— Саша, пойдёшь с нами? — спрашивает Сергей.

— С удовольствием! — отвечает тот, вскакивая со стула.

— Папа, а мне можно с вами? — подаёт голос младший сын.

— Конечно, сынок, присоединяйся.

И они дружно вываливают на улицу.

— А я вам помогу, — предлагает Полина, обращаясь к Катрине.

— Да мы сами справимся. Видите, какая у нас взрослая дочь, во всём мне помогает. Наши дети — погодки. Сыну двенадцать лет, а его сестре одиннадцать. Серёжа всё с папой — и на рыбалку, и на охоту, и всегда вместе что-то мастерят. Потом покажем дом, огород и сад. Всё, что увидите, — это дело рук наших мужчин.

— Всё-таки я пойду с вами на кухню. И не отговаривайте, мне очень интересно узнать, чем же питаются лесные люди, — улыбается своей белоснежной улыбкой Полина.

Вечером сидели за столом, который ломился от еды, приготовленной из продуктов сибирской тайги, — зайчатина жареная, запечённый глухарь и все виды ягод, которыми так богата Сибирь.

— Мы привыкли есть всё в натуральном виде, — пояснила Катрина, видя изумлённые взгляды гостей.

Михаил Дмитриевич, сжав обеими руками стакан, напряжённо наблюдал за происходящим. Наконец, обращаясь к детям, спросил:

— Лизонька, Серёженька, вы поняли, что у вас теперь есть старшие брат и сестра, и их зовут так же, как и вас?

— Что ж тут непонятного, не маленькие уже, — важно ответил мальчик.

— Вот именно, дядя Серёжа сам сказал, что ты его отец, а если тебе он сын, то нам, значит, брат, — рассудительно добавляет одиннадцатилетняя девочка.

Все заулыбались и в хорошем настроении закончили ужин.

— Ну как, еда отшельников, понравилась? — поправляя волосы, спросила Катрина.

— Очень, слов нет, приготовлено просто и с любовью, — ответила за всех Полина.

— Отец, а я вот что подумал: сейчас у нас в Сосновском лесничестве есть дела, где-то на один день, а потом мы должны вернуться в Кедровск. А дня через два-три, в выходные, могли бы приехать и заодно Лизу прихватили бы с собой. У неё на днях заканчивается практика в районной больнице, а затем она должна уехать на учёбу в институт.

— Хорошо, а я вас встречу в Пихтовке. У нас есть моторная лодка, на которой можно добраться прямо до этих мест, минуя озеро. Сначала вверх по Каилке, а потом поворачиваем в её приток и опять вверх к нашему дому. Кстати, озеро является истоком, протекающей мимо нас речки.

— Здорово! И не надо топать по тайге, — воскликнула Полина.

— Не забывайте, что мы лесничие и чем большую территорию осмотрим, тем легче нам будет принимать решение по проведению работ по лесоиспользованию, — сдержанно заметил главный лесничий.

— Какой у вас строгий начальник! — с какой-то лёгкой весёлостью отметила Катрина.

— Это точно, я бы добавила — его отличает основательный и неравнодушный подход к делу и ещё он добр, честен и справедлив. Всё правильно сказала? — уважительно спросила Полина, искренне посмотрев мужу в глаза.

— Не перехвали, а то зазнаюсь, — улыбнулся Сергей, наверное, в первый раз за день.

— Я Сергея знаю лет пятнадцать как минимум. Ему, как всем, конечно, нравится, когда его хвалят, по достоинству оценивают его поступки, но чтобы задирал нос, этого никогда не было, я думаю, и не будет. В лучшем случае на шутку переведёт, как только что сейчас, а в худшем подальше пошлёт. Или промолчит, или переключит внимание на другую тему. Это уж такой характер, такое воспитание.

— Спасибо, льстецы! Пора спать, завтра рано вставать.

— Я же говорил, — засмеялся Кузнецов, выходя из-за стола вслед за своим начальником.

Подходя к дому, Полина первой увидела Марию Алексеевну, идущую им навстречу.

— Смотри, смотри, кто нас встречает! — радуется она, подхватывая под руку задумавшегося Сергея.

— Здравствуй, мама!

— Здравствуйте, мои дорогие!

Женщина крепко обняла и расцеловала сына и невестку.

— А я вас с утра жду. Что-то плохо спала этой ночью, во сне отца видела. Как будто он идёт такой высокий, красивый.

Полина и Сергей переглянулись, но смолчали.

— А как у Лизы дела?

— Сейчас должна подойти. У неё завтра последний день практики, а уже через неделю уезжает.

— А вы-то как? Поди намотались за эти дни.

— Мария Алексеевна, там такой воздух чудесный, дышишь и не надышишься, не говоря уж о красоте природы.

— Милая ты моя, представляю, ой, как представляю! Мы же там десять лет прожили.

Зашли в квартиру.

— Приводите себя в порядок и за стол, сегодня будем пельмени кушать. Мы вчера их столько налепили, что всем хватит — и насладиться, и наесться.

— А вот и я! — не вошла, а словно впорхнула Лиза. — Привет путешественники! Как съездили?

— Вроде бы всё хорошо. В общем, после ужина обо всём и расскажем, — безрадостно ответил брат, опустив голову.

— Ну вот, теперь я вижу все в сборе, можно и за стол, — слабым голосом зовёт Мария Алексеевна, неуверенно присаживаясь на кончик стула, словно что-то предчувствуя.

Когда допили чай, Лиза, проявляя нетерпение, опять спрашивает:

— Но сейчас-то, я думаю, поделитесь своими впечатлениями?

Сергей поднимает голову и останавливает свой таинственный взгляд на матери.

— Мамочка, Лизонька держитесь!

На какую-то долю минуты замолкает. Только было видно, как желваки заходили на его скулах, да и весь сам как-то напрягся. Но, преодолев внутреннее напряжение, отрывисто произнёс:

— Мы нашли отца, он жив!

— Что?! Повтори! — кричит сестра.

Мария Алексеевна медленно спускается со стула. Сергей подхватывает её и опускает на пол.

— Полина, подушку быстро! — кричит Лиза, расстёгивая воротник и протирая лицо матери полотенцем, смоченное холодной водой. Ещё мгновенье и подушка просовывается под спину. Голова опускается чуть ниже относительно туловища.

— Смочи ватку нашатырным спиртом.

— Смочила.

— Давай сюда, — командует Лиза, поднося тампон к носу. Мария Алексеевна открывает глаза.

— Что со мной было? — слабым голосом спрашивает она, пытаясь приподняться.

— Обычный вазодепрессорный обморок, вызванный стрессом, — спокойно отвечает дочь, глядя с теплотой на мать.

— Полежи ещё немножечко, а потом мы поможем тебе дойти до дивана.

— Серёжа, ты что-то занимательное хотел поведать нам? — ухмыльнувшись, c шутливой иронией через час обратилась Мария Алексеевна к сыну.

— Как ты себя чувствуешь?

— Хорошо. Не волнуйтесь, я больше не испугаю вас.

Сергей вопросительно смотрит на Елизавету.

— Всё в норме — и пульс, и давление.

— Ну, что ж тогда слушайте.

И Сергей рассказал, как нашли отца, про встречу с ним и его новой семьёй.

— Он хотел рассказать мне, как всё случилось, про свою жизнь все эти годы. Но я сказал ему, что его исповедь должны выслушать все: и жена, и дочь, и я. В пятницу он будет встречать нас в Пихтовке.

— Нет, нет, только не сейчас! — разволновалась Мария Алексеевна.

— Мамочка, не беспокойся, тебе нельзя расстраиваться. Отец вообще не надеется, что ты его когда-нибудь простишь, а тем более на встречу в ближайшее время. Может быть, в будущем, когда ты будешь готова, вы и встретитесь. Он очень хочет, чтобы ты его выслушала.

— Поживём — увидим, — грустно проронила мать.

— Лиза, а ты согласна на недельную поездку в детство?

— Конечно, он же наш отец. И мне очень хочется его увидеть, услышать, обнять.

— Тогда послезавтра и выезжаем.

Директор лесхоза, когда узнал, что нашёлся Михаил Дмитриевич Кедров, да ещё через столько лет, был крайне потрясён необычному известию.

— Вот это да, может же такое случиться! — восклицал он, слушая своего заместителя. — Такое дело, конечно, надо ехать. Кузнецов отвезёт вас, а сам займётся делами Сосновского лесничества, там ведь работы невпроворот. Да и вы ещё раз присмотритесь к этому уникальному месту, посоветуйтесь с отцом по определению границ под заказник. Столько лет прожить в тайге! Он, наверное, там каждую пядь земли знает, так что его опыт нам может быть очень полезен. Надо же, четырнадцать лет прожить в тайге! — всё твердил Ильин, не уставая удивляться ошеломляющей новости.

В пятницу рано утром вышли на катере, а уже к обеду были в Пихтовке. На берегу их уже ждали Михаил Кедров и его младший сын Сергей. Лиза, не дожидаясь, когда пришвартуют катер, прыгнула на берег и помчалась навстречу бородатому мужчине. Подбежав к нему, резко остановилась.

— Папа, это ты?!

— Да, дочка, это я!

И Кедров, подхватывает падающую ему в объятия девушку.

— Я знала, что ты живой, я не верила никому, кто говорил, что тебя уже нет. Я чувствовала, что мы ещё встретимся, — шептала она, рыдая от счастья и целуя бородатое лицо отца.

— Дай мне посмотреть на тебя, — проговорил отец, вежливо отстраняя дочь. — Какая же ты красавица, высокая, стройная!

— Вся в родителей, папочка! — бойко отвечает Лиза. — А это кто с тобой? — И не дожидаясь ответа, предлагает: — Давай отгадаю! Я думаю, это мой младший братишка. И тебя зовут…

— Серёжа, — пробормотал, смущаясь, мальчик.

— Ещё один Серёжа! — громко смеётся девушка, привлекая внимание подходящих Сергея и Полину.

— Михаил Дмитриевич, Серёжа, здравствуйте!

— Здравствуй, Полина!

— Привет, папа! Брат, привет! Вот мы и приехали, как я и обещал. Давно ждёте?

— Часа два будет, — ответил отец, пожимая руку сыну.

— Тогда не будем терять время, продолжим наше путешествие по таёжным речкам будущего заказника.

— Какого заказника? — недоумевая, о чём идёт речь, переспросил Кедров-старший.

— Потом, папа, всё расскажу. А сейчас надо Кузнецова отпустить. В следующую пятницу он должен приехать за нами. Так что у нас целая неделя, будет время обо всём переговорить.

За мостом стояла моторная лодка, привязанная к свае.

— Расселись? — громко спросил Михаил Дмитриевич.

— Да! — хором ответили девушки. И уже, обращаясь к старшему сыну, отец просит:

— Серёжа, оттолкни-ка.

Сергей с силой толкает и лишь в последний момент успевает прыгнуть на нос лодки, которая покачиваясь, отходит от берега.

Михаил Кедров заводит мотор и лодка, поворачиваясь, медленно набирает ход. По левой стороне реки остаются старые покосившиеся избы, заброшенной когда-то деревни Пихтовка. Лиза долго всматривается и с грустью провожает знакомые места и пейзажи, где прошло её счастливое детство.

— Сейчас будет поворот направо, — кричит она, бросая на отца торжествующий взгляд.

Он улыбается ей той же улыбкой, которую она помнит с тех далёких времён, когда её папка приходил с работы, брал её на руки, и они шли, как он говорил, путешествовать по сказочным местам живописного таёжного царства.

— Скоро повернём направо и войдём в реку Кедровка, которая приведёт нас к Медвежьему мысу и к знакомому нам всем озеру, откуда и берёт начало эта небольшая речушка, — перекрикивает шум мотора Михаил.

Неожиданно возникает дом, который издалека кажется эфемерным миражом из снов. Лодка плавно поворачивает налево и входит в канал-рукав, опоясывающий дугой всю территорию усадьбы.

— Этот канал не искусственный, а рукав реки Кедровка. Он ответвляется от основного русла и сливается снова метров через пятьсот, образуя небольшой остров, входящий в наш участок, — поясняет Михаил Дмитриевич, привязывая лодку к причалу.

— Вот это да! Хорошо устроился наш папуля! — иронично восклицает Лиза, внимательно оглядываясь вокруг.

— Папа, привет! — звонко кричит девочка, бросаясь отцу на шею.

— А с остальными, что, не надо здороваться? — спрашивает Михаил, опуская дочку на землю.

— Здравствуйте! — стеснительно произносит она, прижимаясь к отцу.

Около крыльца гостей встречает Катрина, здороваясь со всеми, напряжённо смотрит на первую дочь Михаила.

— Здравствуйте! Катрина.

— Да уже наслышана, — холодно отвечает Елизавета, показывая всем своим видом, что разговор закончен.

— Ну что, хозяева, когда будем осматривать ваши владения? — язвительно спрашивает Лиза.

— Надо сначала покушать, ведь с утра ничего не ели, а потом и видно будет, — спокойно ответил Михаил Дмитриевич, приглашая гостей в дом.

ГЛАВА 9. КАТРИНА

Стоял майский вечер 1963 года. Михаил Кедров, закончив рабочую смену, отдыхал в комнате дебаркадера. Глаза его были закрыты, но он не спал, все его мысли были о семье: о Лизоньке — семилетней дочурке, которую он любил нежной отцовской любовью, Серёженьке — двенадцатилетнем сыне, продолжателе рода Кедровых, живущего сейчас у мамы, Зои Максимовны, и младшего брата Захара, и, конечно, о красавице жене.

Мария должна была приехать послезавтра, и он ждал её с трепетным волнением, как и четырнадцать лет назад, когда у них только начинала зарождаться любовь.

Усталость, накопленная за день, стала брать своё, и он уснул, улыбаясь во сне счастливой улыбкой. И снились ему дети, почему-то их было четверо — две девочки, два мальчика и ещё две женщины, бегущие за ним по белому песку побережья синего озера вдоль соснового бора. Он отчётливо слышит их крик: «Папа, папа, не убегай! Миша, Миша, подожди!»

Увиденное во сне так взволновало его, что он проснулся. Он чувствовал, что что-то происходит с ним, чувствовал приближение рокового дня. И он настал.

Весь день Михаил работал в паре с Иваном — двадцатилетним жителем Рязанской области, приехавшим на заработки. Опыта у парня не было, поэтому Кедрова и приставили к нему в качестве наставника. К концу рабочей смены уставший молодой рабочий, перескакивая с одного бревна на другое, поскальзывается и падает в воду. Не раздумывая, Михаил прыгает за ним. Поднырнув под него, ловким движением выкидывает его на плот. Но когда Кедров уже был готов выскочить вслед за спасённым, неожиданно получает удар бревном в голову.

С этого момента, когда холодное подводное течение подхватывает и выбрасывает его на песчаную отмель на изгибе реки, он уже ничего не помнит. Он открывает глаза и встречается с взглядом голубых, как майское небо, больших глаз девушки.

— Где я, что со мной? — бессвязно бормочет он, силясь привстать.

Мысли путаются, теряется связь со временем и пространством.

— Ты можешь встать? Я помогу тебе, — шепчет ему незнакомка.

С её помощью он с трудом встаёт на ноги.

— А теперь обхвати меня и держись крепче, нам нужно сделать несколько шагов, — слышит он, будто издалека голос, покорно подчиняясь ей. Держа его изо всех сил, она доводит до обласка. Перехватывая под мышки, медленно опускает на приготовленное ложе из мягких пихтовых лапок с нежным хвойным запахом, прикладывая на лоб тряпку, смоченную холодной водой.

«Это опять сон», — думает он, снова теряя сознание.

Усиленно гребя веслом, девушка уверенно направляет сибирскую пирогу вверх по Каилке. Тёплый весенний ветер развивает чуть-чуть распущенную и длинную светло-русую косу. Когда ей начинает казаться, что последние силы на исходе, вдалеке появляется избушка у подножья Медвежьего мыса.

— Вот мы и приплыли, — и, наклоняясь к неподвижно лежащему мужчине и гладя по его колючей щеке, шепчет: — Слышишь меня, я говорю тебе, что мы добрались.

— Голова трещит, — слышит она его слабый голос. Затем он открывает глаза и долго смотрит на неё непонимающим взглядом. Наконец с трудом, произносит: — Кто ты?

— Ка-три-на, — чётко по слогам, отвечает девушка. — Ты не помнишь меня? — болезненно реагирует она.

— Не помню, ничего не помню.

— Миша, нам надо добраться до вон того домика.

— Меня зовут Миша?

— Да, Миша, — страдальчески улыбается девушка.

Превозмогая боль, Михаил с помощью Катрины кое-как добирается до кровати.

— Мишенька, ты сильный, ты мужественный, и ты обязательно победишь свой недуг, а я помогу тебе вернуться к нормальной жизни, — уверенно говорит девушка, укладывая Кедрова в постель.

— Нужен свежий лесной воздух, и он будет, — напевает Катрина, открывая окно.

Хвойный аромат в считанные секунды заполняет всё пространство маленького дома.

Всё спорилось в её руках, за что бы она ни бралась: вот она меняет приложенное к голове смоченное полотенце, а уже через полчаса поит Михаила отваром из коры тальника, а ещё через час подаёт свежий сок из листьев корней одуванчика.

В течение двух месяцев лечила она найденного ею человека лекарственными травами — это и отваром из смеси корневища аира болотного, полыни горькой и цветков боярышника, это и настоем из травы чабреца ползучего. Всё это, а также применение ванн из хвои и шишек сосны начало творить чудеса. Кедров успокоился, прошла бессонница, и началось быстрое восстановление ослабленного организма. А когда Михаилу стало легче, и улыбка появилась на его лице, Катрина стала медленно и нежно делать массаж головы, как и учила её фельдшер Пихтовского медицинского пункта Лариса — невеста брата. Постоянно напевая, Катрина всё делала легко, радостно, с озорной весёлостью. Улыбка, смех, звонкий приятный голос наполняли комнату, когда Михаил бодрствовал.

Она постоянно чем-то занималась, но в тоже время, не теряла из виду своего подопечного, находясь в поле его зрения. Только когда он засыпал, она убегала в лес проверять силки, или небольшую сеть, поставленную на реке ближе к озеру.

Непотревоженный сибирский уголок был богат дичью и рыбой и, конечно, ягодой, особенно брусникой и клюквой, поэтому Катрина никогда не приходила с пустыми руками.

Вот и в этот раз удача не обошла стороной. Она появилась в дверях с глухарём и щукой. Михаил уже не спал, и по его глазам Катрина поняла, что он её ждал.

— Подойди, — попросил он, с интересом разглядывая её.

— Что-то случилось, Миша? — задала она вопрос с тревогой в голосе, присаживаясь на краешек кровати.

— Да нет, всё в порядке, просто захотелось поговорить, — спокойно ответил он,

— Ты меня о чём-то хочешь спросить? — ласково спросила она, не сводя с него своих чарующих глаз.

— Что будешь делать с добычей?

— Приготовлю фаршированную щуку, а глухаря запеку в печи. Не всё же тебе отвары, настои, соки, морсы, бульоны пить, надо начинать и к серьёзной пище приобщаться, — игриво засмеялась девушка.

— Молодец, умница, красавица! И всё-то ты умеешь делать! Кто это тебя всему научил?

— Мама Паулина, папа Кястас и брат Марюс Петраукасы. Вижу, что не помнишь. Когда-то ты их знал. А с Марюсом дружил, часто приходил к нам. Со мной маленькой играл. Ты всегда мне нравился, и меня почему-то тянуло к тебе.

Нас в Сибирь сослали в 1941 году. Брату тогда лет пять было. А я родилась уже здесь, в 1942 году. Сейчас брату двадцать восемь лет, а мне двадцать один год.

Так что я настоящая сибирячка. Отец пока жив был, научил меня всему — и охотиться, и рыбачить, и как в лесу жить и выживать. Я, Миша, стреляю хорошо, и лодкой могу управлять, и плаваю неплохо, озеро переплывала ни один раз. Кстати, ты нас с братом часто брал на охоту, на рыбалку, так что многому я и у тебя научилась. Мама научила меня заниматься по хозяйству, как приготовить завтрак, обед, ужин вкусно и быстро. Она же привила мне любовь и к литовскому языку и его национальной культуре. А культуру русской речи я уже познавала в Кедровской средней школе, а затем и в вузе. Со временем любовь к природе привела меня на географический факультет Сибирского университета, который недавно я и окончила.

А это место нашёл мой отец, ему так здесь понравилось, что незадолго до своей смерти, он и мой брат построили этот домик. Ты тоже бывал на озере, но только на другой его стороне, а на Медвежий мыс попал только сейчас — со мной.

— Катя, расскажи, что такое произошло со мной и как я оказался здесь?! — воскликнул Михаил, умоляюще глядя на свою спасительницу.

— Ты, Михаил Дмитриевич Кедров, тебе тридцать три года. Во время сплава леса, вероятно, ты получил травму головы, и тебя вынесло на берег в районе устья реки Каилка, где я тебя и нашла. Я возвращалась из Томска через Кедровск в Пихтовку.

В университете мы договорились с моим научным руководителем, что я могу заочно продолжить обучение в аспирантуре. Основная же моя работа — организация заготовительной деятельности кедрового ореха, грибов, ягод, лекарственного растительного сырья, а также боровой дичи и охотничьих животных — соболя, белки, лося, медведя. Можно заниматься и организацией заготовки рыбы. То есть я работник областной заготконторы. Миша, мне очень повезло, потому что моя работа напрямую связана с научно-исследовательской деятельностью этого замечательного и сурового природного края, который я полюбила всей душой.

— Выходит, ради науки ты вынуждена жить в этой глуши! — удивился Кедров, не заметив, как его собеседница тонко сменила тему разговора.

— Ты посмотри, какая здесь дивная красота, а воздух какой, не то, что в городе! Только здесь можно найти свой источник вдохновения на создание чего-то великого и прекрасного, которое разбудило бы весь мир от тщеславия, скупости и безнравственности. Наступила тишина.

— Миша, а я смотрю, ты уже чувствуешь себя намного лучше.

— Да, это точно и всё благодаря тебе, Катюша.

— Спасибо! И немного помолчав, добавила:

— Сейчас я быстренько, что-нибудь приготовлю, и пойдём гулять. Не возражаешь?

— Конечно, не возражаю. А куда пойдём?

— На озеро, искупаемся. Сегодня такая жара стоит, наверное, градусов за тридцать. А тебе сейчас как раз очень будут полезны солнечные и воздушные ванны, да и водные процедуры тоже не помешают.

Михаил пропустил Катрину вперёд, и она уверенно повела его по тропинке, идущей в двух шагах от реки с одной стороны и склона мыса с другой. Через минут десять они вышли к истоку, откуда открывался удивительный вид на озеро.

— Видишь на этом участке реки глубина небольшая, здесь мы и перейдём на другую сторону, — обратилась Катрина к Михаилу, беря его за руку.

Перейдя вброд мелководье, они оказались на песчаном берегу озера.

— В красивое место я тебя привела? — восторженно спросила девушка.

— Это же настоящий пляж, да ещё окружённый сосновым лесом! — улыбнулся Михаил своей широкой улыбкой.

— Вижу, что нравится и настроение сразу поднялось, что очень хорошо для тебя. Тогда давай загорать и купаться, — улыбнулась Катрина, скидывая рюкзак.

Ружьё приставила к раскидистой ближайшей сосне. Тут же в тени расстелила старое одеяло.

— Ну вот, всё готово для отдыха. Осталось только раздеться, и можно в воду, — застенчиво улыбнулась девушка, снимая с себя спортивное трико и голубую футболку с длинным рукавом.

Пока Катрина раздевалась, аккуратно складывая одежду рядом с китайскими кедами, Михаил, не отрываясь, смотрел на её стройное загорелое тело. Поймав его восхищённый взгляд, она, смущённо улыбаясь, попросила:

— Миша, пожалуйста, раздевайся. Тебе обязательно нужно хоть немножечко принять солнечные лучи.

— Если честно, то я стесняюсь. И знаешь, почему?

— Почему?

— Представь себе на минуту, как я буду смотреться рядом с такой очаровательной дамой в красивом купальнике, да ещё в семейных трусах.

— Тебе понравился мой купальник?

— Не только купальник.

— А что ещё? — с любопытством спросила она.

— Тебе идёт цвет морской волны. Он подчёркивает твой загар, твою юную красоту, стройность великолепных ног. А в общем-то, тебе любой цвет подойдёт. Ты очень красивая!

— Спасибо, Миша. Мне очень приятно это слышать, тем более от тебя. И ещё, нам нечего стесняться, мы же здесь одни, может, только медведь с медведицей подсматривают за нами с вершины мыса. К тому же за два месяца я узнала каждую клеточку твоего тела, когда мыла тебя, когда делала массаж спины, груди, ног, рук. У тебя прекрасная, я даже бы добавила, атлетическая фигура, так что можешь спокойно купаться и без трусов. Короче, я пошла, а ты присоединяйся, — улыбнулась она ему. И, покачивая бёдрами, лёгкой женственной походкой направилась к озеру, чувствуя взгляд Михаила.

Он видит, как она бежит по мелкой воде, поднимая брызги, а потом с разбега, вытянув вперёд руки, входит в воду, стремительно удаляясь от берега.

Скинув одежду, Михаил бежит метров двадцать по воде и ныряет в синеву озера. Опустившись на глубину, плывёт, временами отталкиваясь ногами и руками от дна, ускоряя движение. Выныривает в пяти метрах от Катрины. Она сначала не видит его, испуганно оглядываясь по сторонам. Увидев, радостно кричит:

— Миша, я здесь!

— Всё-таки я догнал тебя! Поплывём дальше?

— Нет, Миша, тебе ещё рано делать такие нагрузки, на сегодня достаточно. Поплывём назад к нашему биваку.

Коснувшись дна, они встают. Он берёт её за руку, и она поворачивается к нему. Капельки воды, искрясь на солнце, стекают по лицу, шее, по её прекрасной девичьей груди. Он берёт её лицо в свои руки. Катрина приоткрывает рот и непосредственно проводит язычком по своим пухленьким губам. Его губы тянутся к её губам, и они, встретившись, сливаются в робком поцелуе. Трепетное наслаждение пронизывает её, и она всё сильнее и сильнее прижимается к нему. Прикосновение и напряжение каждой клеточки его тела тревожат её. Медленно опуская длинные ресницы, она возбуждённо шепчет:

— Я люблю тебя, давно люблю! Мишенька, у меня никого не было до тебя, я ждала только тебя. Я слышала, читала, что первая близость может быть болезненной. Я хочу, чтобы моя первая любовь была лёгкой, нежной, незабываемой. Научи меня любви! Я очень хочу тебя!

— Не бойся, Катюша, всё будет хорошо, — выдыхает он. И, подхватывая девушку на руки, спешит в тень хвойного леса. Осторожно опуская на землю, обнимает, страстно целует. Затем медленно, с удовольствием снимает купальник и долго смотрит на Катрину, любуясь совершенством форм красавицы. Его руки, скользя по бархатной коже, обвивают тонкую талию, опускаются вниз на прекрасные бедра.

Изгибы фигуры вызывают сексуальное влечение и восторженные звуки. Она поднимает на него глаза, радуясь его восторгу. И нежно лаская его поцелуями, обнимает мягкими чувственными руками.

Уже не в силах оторваться от гибкого стана, он всё крепче и крепче прижимается к ней, испытывая наслаждение от близости и ощущая трепет колышущегося молодого тела.

— Ми-шень-ка, лю-би-мый мой! Какое невероятное блаженство! Милый, люби меня долго, долго! — кричит она так, что отражённый звук возвращается эхом…

— Милая, ты чудо, ты совершенство, я не могу налюбоваться тобой, — тихим голосом с придыханием говорит он, покрывая любимую поцелуями. Она ласково смотрит на него своими большими голубыми глазами.

— Как же мне было хорошо, — шепчет Катрина, гладя своей маленькой изящной ручкой его щетину.

— Русалочка, прелесть моя! — говорит он, перебирая её шелковистые волосы.

Обнявшись, они долго лежат и смотрят на голубое небо, пока он не предлагает:

— А может, пойдём, искупаемся. Вода за день так нагрелась, что и помыться можно.

Он моет её распущенные волосы, ладонями растирая и размыливая пену по её точёной фигуре.

— Что ты опять делаешь со мной? — смеётся она от удовольствия.

— Теперь моя очередь, — мурлычет она, тщательно намыливая вехотку.

— Иди же сюда, мой милый «издеватель», — томным голосом зовёт она, игриво маня пальчиком.

Помыв его, начинает целовать каждую клеточку любимого мужчины, прижимаясь к нему и дрожа от изнеможения.

— Я снова хочу тебя, — смущённо улыбается она, поднимая на него кроткий взгляд.

— Я тоже, — произносит он, целуя её. Она с радостью бросается к нему на шею. Михаил, как пушинку, поднимает её и бережно несёт в лоно любви…

Был тёплый летний вечер. Они сидели на крыльце, любуясь яркими звёздами на безоблачном небе.

— Вот и пролетела, как стрела, первая недели любви и страсти, — задумчиво произносит Михаил.

— О чём задумался, Мишенька? — спрашивает Катрина.

— Тебе сколько лет, Катюша?

— Двадцать один год.

— А мне тридцать три. Разница — двенадцать лет.

— К чему это ты, Миша? Хочешь уйти? — тревожно звучит её голос.

— Старый я для тебя!

— Какой же ты старый! Мужчина в полном расцвете сил. Ты знаешь, что женщины стареют намного раньше мужчин. Мишенька, у нас тобой идеальная разница для долгой и счастливой жизни. А может, тебя ещё что-то гложет?

— Да, удручает одна мысль.

— Что не даёт тебе покоя, какая мысль?! — беспокойно и нервно ёрзая на сиденье, выдохнула Катрина.

— Катенька, послушай меня внимательно. У меня к тебе чистое искреннее чувство, сильная любовь. Я, конечно, не помню своей прошлой жизни, но чувствую, такого раньше у меня не было. Это точно! Ты грамотная и умная девушка. У тебя есть работа, любимое дело. А у меня что? Что я могу дать тебе да и себе? Большой вопрос!

— И добавь ещё — нашим будущим детям, — с облегчением рассмеялась она. — Помнишь, я тебе говорила, что кроме научно-исследовательской деятельности у меня есть работа, связанная со сдачей государству пушнины, кедрового ореха, ягод и других даров природы с этого вверенного мне участка сибирской тайги.

— Хорошо помню, — ответил Кедров.

— Вот и чудесно! Так что, предлагаю заняться этим вместе. А навык хорошего охотника и рыбака ты не потерял — это я видела, когда на неделе мы ходили с тобой на охоту и рыбалку. Мне у тебя ещё учиться и учиться этому ремеслу. А такой специалист на вес золота. Сейчас у нас есть, где жить, одно охотничье ружьё и обласок. Подзаработаем, купим хорошее ружьё для тебя, рыболовецкие снасти, моторную лодку. У меня есть помощники — один в Сосновске, другой в бывшем посёлке Весёлое, что на реке Каилка. Чтобы не тратить время на дорогу, они будут сами регулярно приезжать к нам, и забирать наш промысловый товар для последующей сдачи в заготконтору.

Мишенька, а у меня к тебе ещё одно предложение есть. Где-то два раза в год я должна быть в университете. Я хочу, чтобы мы всегда с тобой были вместе, поэтому предлагаю в областной центр ездить вдвоём. Но чтобы ты не скучал и с пользой проводил для себя время, прошу тебя, пожалуйста, подумать об учёбе. Сначала можно сдать экстерном экзамены за среднюю школу, а потом можно будет и заочно продолжить образование на том же факультете университета, который и я окончила. А я буду помогать тебе в подготовке к экзаменам.

Переговорю с моим научным руководителем, она поможет в плане консультаций, свободных занятий. А зимними вечерами будем учиться. Ну, как тебе моя идея?

Михаил молчал, удивлённое выражение долго не сходило с его лица. Они смотрели другу в глаза и улыбались.

Наконец он промолвил:

— А почему бы и нет, можно попробовать.

Лицо её засветилось радостью, вскочив, она прыгнула ему на колени. Припав к нему, воскликнула:

— Какой же ты чудесный, какой же настоящий, мой единственный и необыкновенный мужчина!

— Катенька, любимый и удивительный мой человек! Спасибо тебе за всё, дорогая! Благодаря тебе я выжил. Вероятно, для того чтобы нам всегда быть вместе!

Ты знаешь, а после травмы у меня обострилось чувство видения будущего. Первое, что могу сказать: мы будем жить с тобой счастливо, а второе: ты родишь мальчика и девочку. Поэтому нам бы желательно построить большой дом и облагородить поляну под усадьбу. Так что завтра займёмся осмотром территории и составим план. Ты мне в этом поможешь, девочка моя?

— Конечно, мой повелитель! Разве ты не понял, что теперь мы будем всегда и везде только вместе?!

ГЛАВА 10. ВЕРНЫЕ ДРУЗЬЯ И ПОМОЩНИКИ

Поляна была довольно большой. Рукав разделял её на две части — островную, соток десять, граничащую с рекой и участок около пятнадцати соток, прилегающий к подножью мыса.

На склонах мыса стоял хвойный лес — сосны, пихты и ели. За поляной росли кустарники — шиповник иглистый, смородина чёрная, малина, а ближе к сосновому лесу образовался подлесок в виде боярышника, рябины, изредка ранетки и сирени. Дальше — километра на два вытянулся луг, представленный обильным разнотравьем. По берегу реки часто встречались кусты тальника с широкой кроной и длинными пушистыми прутьевидными побегами. За рекой также раскинулся широкий луг, за которым начинался роскошный кедровый лес.

— Хорошее место выбрал твой отец, — заметил Кедров, довольный осмотром территории.

— Мне тоже очень нравится. Я никакой город не променяю на это место. В город можно съездить на неделю, на месяц, а жить лучше здесь. Ты согласен со мной, Миша?

— Мы так и будем делать с тобой. Ну что, планируем?

— Планируем! — бойко ответила она.

— Дом построим посередине большого участка, но поближе к кустарникам. За домом у подножья расположатся хозяйственные постройки и загон для лошадей. На всё это уйдёт соток пять, а десять соток под огород. Попробуем выращивать картофель и овощи, то есть всё то, что может расти в суровом сибирском климате. А на острове будет сад. Посадим кустарники и цветы. На берегу канала поставим баню, чтобы после парилки сразу в освежающую воду. С основным участком островок-сад соединим мостиком. Ширина рукава-канала там небольшая, где-то метров пять, так что сделать это будет под силу. Вот такой мой план. Как он тебе, Катюша?

— Отличный, но трудоёмкий.

— А что делать? Другого пути нет. По вечерам будем учиться и любить, а днём работать, — улыбнулся Кедров, обнимая новую спутницу жизни.

— Согласна. А наша любовь поможет нам преодолеть все трудности.

И она ласково посмотрела на него.

— Катюша, смотри, а к нам гость.

Из-за поворота реки показалась лодка. Легко управляя веслом, мужчина уверенно направлял обласок к берегу.

— Да, это Василий Иванович Серяков — местный житель, из остяков. У него где-то поблизости от нас избушка есть, где он и живёт со своей женой Светланой и пятнадцатилетним сыном Гришкой. Занимается рыболовством, охотой и заготовкой кедрового ореха. Простой и добродушный мужик. Помогал мне в работе.

— Приветствую вас, Екатерина Константиновна, — поздоровался Серяков, чуть наклонившись вперёд. И, повернувшись к Кедрову, протянул руку.

— Михаил Дмитриевич, — представился тот, крепко пожимая руку гостю.

— А меня Василий Иванович, можно просто Василий. Проплывал тут мимо, дай, думаю, загляну, давно не виделись. Вы же длительное время в Томске были. Гляжу, изменения произошли в вашей жизни, — с прямой простотой выпалил он.

— Да вот университет окончила, в заочную аспирантуру поступила. А теперь вот с Михаилом Дмитриевичем вместе трудиться будем.

— Екатерина — моя жена, — добавил Михаил. И он, набок наклонив голову, стал украдкой наблюдать за гостем.

— Это очень хорошо, поздравляю, — пробормотал Василий.

— Спасибо, — растроганно ответила Катрина.

— Выходит теперь моя помощь вам будет не нужна, — предположил расстроенный Серяков, переминаясь с ноги на ногу.

— Почему же, наоборот, сейчас у нас столько планов, работы будет много, так что помощники нам потребуются. Думаю, лучше об этом расскажет Михаил Дмитриевич.

— Скоро осень, начнётся заготовительный сезон ореха кедрового, а там и зима не за горами. Будем промышлять охотой на соболя, белку и другого зверя. То есть всем, чем вы раньше занимались, то и будете делать. А мы организуем сдачу промысловой продукции в заготовительную контору. Понятно?

— Очень даже понятно. Очень хорошо! А когда к вам можно будет подъехать?

— Думаю, не раньше, чем недели через две, три — это, получается у нас, в конце августа.

— Тогда не буду вас больше беспокоить, — как-то сразу засуетился гость. И раскланявшись, Серяков вскочил в обласок и уплыл так же быстро, как и появился.

Оставшись опять одни, Катрина, припав к плечу Михаила, лукаво улыбаясь, спросила:

— Мишенька, повтори, пожалуйста, что ты сказал про меня Василию Ивановичу?

— А что я сказал?

— Кто я для тебя?

— Ты моя любовь, моя половинка!

— А ещё?

— Моя жена, — улыбнулся Кедров, подхватив её, понёс в дом.

На следующий день, прямо с утра Кедров занялся подготовкой участка под застройку дома. Поляна была ровной, покрытая густой и высокой травой, которую литовкой он скосил довольно быстро. Заготовив три десятка небольших колышков, приступил к разметке участка застройки. Катрина, когда у неё выдавалась свободная минутка во время приготовления обеда, выбегала на улицу, каждый раз задавая один и тот же вопрос:

— Миша, тебе нужна моя помощь?

— Конечно, — отвечал он, — вот сейчас мне очень потребуется бечёвка.

— Посмотрю, — отвечала она, убегая. Через минуту, сияющая, появилась с клубком тонкой пеньковой верёвки.

Вбив колышки и натянув верёвку, определи границы будущего строения.

— Три нижних венца заложим из долговечной и прочной лиственницы, а на остальные пустим кедр. И у нас в доме всегда будет стоять тонкий и свежий аромат.

— И не будет плесени, моли, мух и комаров, — добавляет Катрина. И она рассмеялась, озорно взглянув на Михаила.

Шум мотора прерывает их весёлую идиллию.

— Катюша, к нам опять гости.

— Это, вероятно, Мухин и Кириллов — работники заготконторы, — предположила Катрина, внимательно рассматривая приближающую моторную лодку.

— Добрый день, — поздоровались подошедшие мужики.

— Как и договаривались, Екатерина Константиновна, встретиться с вами в августе, вот мы и приехали.

— Да я помню, Борис Фёдорович. Думаю, лучшего места для деловой беседы, чем на свежем воздухе, нам и не найти, — обратилась Катрина, приглашая гостей к столу, расположенному под рябиной с висящими гроздями ярко-красных ягод.

— Знакомьтесь, мой муж Михаил Дмитриевич.

— Поздравляем! — недоумённо ухмыльнулись мужики, пожимая руку Михаилу.

— Издалека привезла, а здесь так никого и не встретила, — изрёк плотный мужчина с открытым взглядом.

— Что ж поделаешь, Владимир Алексеевич, коль здесь такого, как Миша, не нашлось, — парировала Катрина, обращаясь к Кириллову.

— Давайте лучше о наших делах поговорим. А ты, Катюша, обедом займись, — выпрямившись, присоединился к разговору Кедров.

— Да у меня уже всё готово. Сейчас я мигом, и всё будет на столе, — ответив, хозяйка поспешила в дом.

— А вы что, Михаил Дмитриевич, хорошо знаете охотничий и рыболовецкий промысел? — подняв голову, спросил Кириллов.

— Да, — твёрдо и однозначно ответил Кедров. И, подумав, тут же добавил: — Работа и время покажут.

— Ну что, о чём-нибудь договорились? — спросила Катрина, расставляя тарелки на столе.

— Без тебя что-то не получается разговора, — ответил Михаил, хмуро, исподлобья поглядывая на Мухина и Кириллова.

— Я поняла, мужиков сначала надо накормить, а тогда и о деле можно будет потолковать. А то какая может быть серьёзная беседа на голодный желудок.

— И то верно, — буркнул Мухин, усердно орудуя ложкой.

После обеда, убрав со стола, Катрина разложила карту района с пометками мест с наибольшим появлением боровой дичи, пушного зверя, лося, медведя, а также произрастания кедрача, ягод и лекарственных трав.

— Слушайте внимательно, — начала Катрина. — В конце августа открывается охота на глухаря, тетерева и рябчика. А уже в сентябре на медведя. На зайца в сентябре до февраля. На лося с первого ноября до середины января. На три месяца — с первого декабря на соболя, белку, зайца и лисицу. Так что до марта работы у нас будет очень много. Поэтому, начиная с первого сентября по двадцать восьмого февраля, мы должны сдавать продукцию в заготконтору один раз в неделю.

— Соответственно, выходит, что и мы обязаны забирать у вас промысловый товар как минимум один раз в неделю, — почтительно выслушав, уточнил Мухин.

— Совершенно правильно поняли, — подтвердила Катрина. И ещё. Весной можно будет охотиться на самцов глухаря и тетерева. Не забывайте, что наши реки и озёра богаты рыбой, в том числе такой ценной, как осётр, муксун и нельма. Не будем забывать и про время сбора грибов и ягод, особенно здесь много брусники. А совсем скоро созреет и кедровый орех. Как видите, дел много, поэтому нам надо умело и грамотно организовать работу.

— Всё ясно и понятно, будем работать. Спасибо за вкусный обед, хозяюшка, — поглаживая подбородок, сдержанно произнёс Кириллов.

— Пожалуйста, — ответила Катрина. И она с чувством выполненного долга довольно улыбнулась своей открытой улыбкой.

— Владимир Алексеевич, а у нас к вам есть ещё один вопрос вернее просьба. Она, правда, личного характера.

— Внимательно слушаю вас.

— Нужна ваша помощь в приобретении леса — лиственницы, кедра и пиломатериалов. Читала постановление о покупке лесоматериалов по оптовым ценам для индивидуального строительства. Хотим построить просторный дом.

— Хорошее дело. Думаю, можно решить этот вопрос. Напишите заявление с приложением к нему требуемого количества. Переговорю с директором леспромхоза.

Немного подумав, добавил:

— Мы учились с ним вместе. Да и сейчас поддерживаем дружеские семейные отношения. Он поможет. Возможно, где-то здесь поблизости и выделят делянку, чтобы по зимнику легче было всё перевезти. А весной и начнёте воплощать свою мечту.

— Спасибо большое! — благодарно произнёс Михаил, доброжелательно улыбаясь.

— Пока не за что. Вместе же работаем, одно серьёзное дело делаем. Помогать друг другу надо. Без этого в тайге не прожить, — кратко заключил Кириллов, выходя из-за стола.

За несколько часов, проведённых вместе, напряжение спало и уже прощались, как старые знакомые.

— Встретимся в конце августа, — говорит Кедров, протягивая руку для рукопожатия.

— Следующую неделю нас не будет, мы уедем в Томск! — кричит Катрина вслед мужикам в отплывающей лодке.

Чтобы успеть на пароход, отходящий от пристани Сосновска, Михаил и Катрина встали в пять часов утра, когда солнце только начинало свой восход, усиливая красоту просыпающейся природы после ночного сна. Плыли по течению. Любуясь проплывающими мимо знакомыми пейзажами, девушка с нежной теплотой смотрела на своего спутника, умело управляющего лодкой. Он чувствовал это и отвечал ей улыбкой.

— Какая-то деревня, — говорит Михаил, привлекая её внимание.

Катрина удивлённо и мучительно смотрит на него, на её глазах появляются слёзы, которые она незаметно смахивает ладонью.

— Это же Пихтовка!

— Хорошее, а самое главное — правильное название, — спокойно говорит он.

Чтобы не разрыдаться, она отворачивается.

— Что с тобой?

— Да нет, всё нормально, — отвечает она, беря себя в руки и стараясь улыбнуться ему. — Просто что-то воспоминания нахлынули на меня.

Ирина Павловна Котова — профессор, доктор географических наук, жила одна на улице Ленина, неподалёку от Сибирского государственного университета, где и трудилась без малого тридцать лет. Она уже привыкла к одиночеству, но появлению на пороге её квартиры Катрины Петраускайте очень обрадовалась.

— Кэт, здравствуй, дорогая! — приветствовала она, обнимая свою любимую ученицу. — А этот импозантный мужчина с тобой?.. — спросила она, обратив внимание на скромно стоящего в сторонке Кедрова.

— Михаил, мой любимый мужчина, — просто ответила Катрина.

— Здравствуйте! — вежливо поздоровался Михаил.

— Добрый вечер! — ответила Котова, протягивая руку. Неумело взяв ладонь женщины, Михаил слегка сжал её.

— Что же мы стоим, заходите, — засуетилась Ирина Павловна, пропуская гостей в прихожую.

— Проходите же молодые люди, не стесняйтесь. Катрин здесь всё знакомо, она останавливалась у меня, когда приезжала на сессию, — не умолкала Ирина Павловна, показывая комнату. — Устраивайтесь, а я вам сейчас полотенца принесу. Примете душ и усталость после дальней дороги как рукой снимет. А потом поужинаем, попьём чай и поговорим.

Объяснив Михаилу, как пользоваться ванной, Катрина поспешила на кухню.

— Ирина Павловна, мы тут дары природы привезли, — обратилась девушка, доставая из рюкзака свёртки.

— Тогда разворачивай, интересно же посмотреть, чем сегодня богата сибирская тайга.

— Но довезти нельму, муксуна и глухаря удалось только в солёном или закопчённом виде. А вот бруснику, клюкву и чернику недавно с Мишей собирали.

— Кстати, про Мишу. У тебя с ним серьёзно?

— Очень! — уверенно ответила Катрина.

— И какие же у вас планы на будущее?

— Вот об этом я и хотела с вами поговорить, посоветоваться и попросить помощи.

И девушка вкратце рассказала о том, как они встретились, об их отношениях и планах.

— Да, сложная ситуация! Ты представляешь себе, что может произойти, когда к нему вернётся память? Я не знаю, какие у него были отношения с женой, но у него же там остались маленькие дети. Вспомнив всё, он может тебе этого никогда не простить.

Катрина отходит к окну и долго смотрит в темноту. Затем, резко повернувшись, горячо бросает:

— Но я же люблю его, очень люблю! Чувствую, что и он меня сильно любит!

— Пойми же, что сейчас с вами происходит это другая жизнь — эфемерная, а была совершенно другая — реальная. Ну, да ладно, вижу, что ты меня не понимаешь, да и не слышишь. Вероятно, это твоя судьба, которую тебе суждено пройти. А на счёт учёбы, помогу. Это хорошее и нужное дело. У вас появятся общие интересы, которые, возможно, свяжут вас ещё крепче. Напиши, когда и где Михаил учился. Сделаю запрос в архив, чтобы выслали копию свидетельства об окончании семилетки. Завтра же переговорю с директором школы рабочей молодёжи. Она примет вас, обговорите с ней план учёбы. А потом, всё будет зависеть от его способностей и желания учиться.

— Ирина Павловна, большое вам спасибо! — благодарит Катрина, обнимая её.

— Иди же, а то твой уже, наверное, заждался.

Кедров уже был в комнате и читал газету, сидя за столом. Бесшумно подкравшись сзади, Катрина обвила его руками.

— Миша, как ты без моей помощи помылся?

— Хорошо, Кэт! Не так часто приходится мыться в ванной. Все грехи смыл, так что можно начинать новую жизнь. Они посмотрели друг другу в глаза и дружно рассмеялись. Еле сдерживая смех, она произнесла:

— Тогда я сейчас приму душ и будем ужинать.

За столом больше говорила Котова.

— Михаил, знаете, что я вам хочу сказать?

— Что? — как-то сразу сосредоточившись, спросил Кедров.

— Берегите и не обижайте Катрин. Она удивительная девочка, очень способная и талантливая моя ученица. Так моя жизнь сложилась, что бог не дал мне своих детей, поэтому-то, наверное, и к Кэт я отношусь с материнской любовью. — Немного помолчав, она со светлой грустью продолжила: — Мы с Игорьком поженились в июне 1941 года. Мы любили друг друга, мечтали о будущем.

Он подавал большие надежды, учился в аспирантуре, а я, будучи студенткой пятого курса, по уши влюбилась в него. А потом война. Он добровольцем ушёл на фронт. После прохождения ускоренных трёхмесячных курсов, младший лейтенант Котов был назначен командиром пулемётного взвода. Первое время часто писал мне письма, в которых подбадривал меня, строил планы, как мы после войны будем исследовать Западную Сибирь. Он, как и ты, Катюша, понимал: для того, чтобы изучать природу, надо жить среди неё, потому что воспринимал её, как живой организм. В августе 1942 года я получила от него последнее письмо.

Ирина Павловна выпрямилась, в глазах появилась грусть и печаль и в который раз начала пересказывать заученное наизусть послание мужа с той далёкой, но такой близкой для неё войны:

«Здравствуй, любимая моя, Ирочка!

Когда ты получишь это письмо, меня уже не будет в этой жизни, которую я так ценил. Завтра снова ожесточённый бой. Не жалея своих солдат, Гитлер бросил огромное количество танков, авиации, пехоты, чтобы стереть с лица Земли прекрасный город Воронеж. После вчерашнего страшного боя в моём взводе осталось половина молодых бойцов — недоучившихся и недолюбивших ребят. Уничтожая прямой наводкой расчёты, фашистские танки, наезжая на окопы, крутятся, давя уцелевших солдат. Крики, стоны до сих пор стоят в моих ушах. Это невозможно понять, а тем более простить. Я верю, мы победим, и больше никогда коричневая чума не будет топтать нашу удивительную Землю. А ты не грусти, моя любовь, моя дорогая, милая Ирочка! И вспоминай те чудесные минуты, когда мы были вместе. И последнее — воплоти нашу мечту в жизнь. Обнимаю, целую! Всегда твой Игорь Котов. 05 июля 1942 года».

Её глаза искрились от воспоминаний. Улыбка скользила по лицу, на которое уже легли морщинки от пережитых лет одиночества.

После минутного молчания, снова звучат её слова:

— А мы должны жить, мечтать, созидать, любить и помнить дорогих нам людей!

Потом молча пили чай, осмысливая сказанное…

— Кэт, мы, конечно, ещё на кафедре более подробно обсудим тему твоей диссертации. Но вот сейчас хочу выразить мысль, пожелание: я знаю, ты более тонко чувствуешь природу, потому что ты её часть. Поэтому тебе лучше удастся осветить своё видение на окружающий животный и растительный мир и влияние на него рек, ручьёв, озёр и болот. А самое главное — как это всё сохранить для потомков.

Каждый день, проведённый в областном центре, был таким насыщенным и плодотворным, что возвращались домой далеко за полночь уставшие, но довольные. Добравшись до кровати, сразу же засыпали.

За день до отъезда на кафедре провели конференцию, на котором доклад сделала аспирант Петраускайте. Речь была эмоциональной и сопровождалась увлекательными историями из жизни в тайге, поэтому все слушали внимательно, улыбаясь, аплодировали. Михаил, переглядываясь с Ириной Павловной, с восхищением смотрел на свою Катюшу. А она, видя, что ему нравится, ещё красноречивее продолжала говорить о роли природы в жизни человека. После выступления все окружили её и долго не отпускали, задавая один за другим вопросы, связанные с обоснованием теоретических основ на практике.

А потом, оставшись втроём, до поздней ночи планировали предстоящую научно-исследовательскую работу.

— Ирина Павловна, пожалуйста, почту отправляйте в Сосновск Кириллову Владимиру Алексеевичу. Он раз в неделю приезжает к нам. Через него же буду отправлять вам отчёты, — при прощании просила Екатерина, обнимая своего учителя.

На следующий день, нагружённые рюкзаками и чемоданами с книгами, инструментами, одеждой, так необходимыми для жизни в тайге, они отправились домой — на свой Медвежий мыс.

Подплывая к дому, они ещё издалека увидели мужчину, греющегося у костра.

— Да, это же старый знакомый! — обрадовано воскликнул Кедров, узнав Серякова, подбегающего к берегу.

— Привет, Василий Иванович! Что, решили встретить нас? — дружелюбно спросила Катрина.

— Здравствуйте, вот вас жду, — улыбаясь во весь рот, ответил он, хватаясь за нос обласка и подтаскивая его.

Раздался писк, а ещё через минуту появились два щенка-лайчонка тёмно-серого цвета со светло-бурым оттенком.

— Василий, это нам! — радостно кричит Катрина, выскакивая из лодки.

— Да, это вам. Настоящие лайки — кобелёк и сучка.

— А какая из них девочка?

— Вот эта, что с серо-серебристым окрасом и с чёрными мордочкой и ушками, — ответил Серяков, показывая щенка в белых чулочках и с белым ошейником, опоясывающим шею и грудь.

— Миша, смотри, какая шустрая, да ещё и красавица! Можно я её себе возьму?

— Конечно, так и должно быть: девочка — девочке, мальчику — мальчик, — произнёс весело Кедров, рассматривая кобелька тёмно-серого цвета с белым галстуком и белым пятном на шее.

— Екатерина, вы правильно подметили: кроме того, что собачка шустрая, она ещё и хитрая, задиристая и всегда выходит победительницей.

Михаил Дмитриевич, а вот ваш пёсик отличается прямолинейным характером и может за себя постоять. Для охотника лайка — друг и помощник. А при правильном воспитании она будет делить с вами все радости и невзгоды и станет настоящей охотничьей собакой.

— Я надеюсь, Василий Иванович, вы нам поможете обучить этих замечательных собак? — обратился Михаил к охотнику.

— Конечно, какой может быть разговор. Вот только не так часто я могу быть у вас.

Не отрывая взгляда от Серякова, Кедров задумался, в его голове неожиданно мелькнула мысль, которая показалась ему важной. И он немедленно поспешил её озвучить:

— Василий, а что если тебе с семьёй перебраться сюда? Тем более мы решили строиться. Вот и поможем друг другу. И промыслом заниматься будет сподручнее, когда будем все жить рядом. Там, глядишь, и другие охотники потянутся.

— А что, Василий, дело предлагает Михаил Дмитриевич, — поддержала Кедрова Катрина.

Серяков, озадаченный неожиданным предложением, смущённо теребил кепку.

— Надо с женой, с сыном посоветоваться, — после некоторого раздумья пробормотал он.

— Ну, вот и решай, как тебе поступить, до весны время есть, — посоветовал Кедров.

— Можно свой дом разобрать, брёвна пронумеровать и перевезти, — задумчиво предположил Василий, глядя в глаза Кедрова, как бы ища поддержки.

— А дому, сколько лет? — спросил Михаил.

— Я его построил три года назад, — покусывая ногти, ответил Серяков.

— Думаю, это возможно, да и быстрее будет, тем более что он у тебя новый.

— Извините, пожалуйста, можно на минутку прервать ваш разговор? — вся светясь и проявляя нетерпение, обратилась Катрина.

Михаил, увидев радостную улыбку, кивнул.

— Миша, а как ты хочешь назвать своего пёсика?

— Верный.

— А я назову свою красавицу Умкой.

— Хорошие имена и соответствуют их характерам, — отрешённо соглашается Василий Иванович.

— Давай продолжим разговор, но сначала покажу тебе участок, куда можно будет перевезти дом.

Уже на улице, осматривая поляну, расположенную сразу за кустарниками, они продолжили обсуждение будущего строительства. Как-то незаметно для себя перешли к обсуждению предстоящего сезона охоты, которое закончили уже за столом.

— Василий Иванович, а у нас тоже для вас есть подарки, — сказала Катрина, подавая Серякову свёрток.

— Что это?

— А ты сам посмотри. Считаю, что подарок сразу надо смотреть, не стесняясь и не откладывая на потом, этим самым доставляя удовольствие себе и дарителю.

— Это же охотничий костюм! Как раз то, что мне и нужно.

— Ветровка и штаны из парусины, что очень удобно для наших мест, — пояснила Катрина, наблюдая за реакцией охотника.

— И ещё для снаряжения патронов к охотничьим ружьям привезли: гильзы металлические, порох бездымный, картонные пыжи и прокладки на порох и дробь; войлочные просаленные и сухие пыжи на порох, дробь, картечь и пули.

— Вот это подарок! — искренне восторгался Серяков, внимательно рассматривая содержимое коробочек, пакетиков.

— И это всё мне? И он в недоумении уставился своими чёрными раскосыми глазами на Катрину и Михаила.

— Конечно, тебе, а кому же ещё, — улыбнулся Кедров, по-дружески похлопывая его по плечу.

— Теперь можно и на медведя пойти. А то в последние годы, что-то их уж очень много развелось, даже стали заходить в деревни, пугая жителей. К тому же осенью наступает самая пора охоты на косолапых. Сейчас у них шкура густая и с длинным волосом. Они упитаны и неповоротливы. Тут-то и помогут нам лайки. Посмотрите моих собак в работе, а к следующему сезону ваших натаскаем.

Ну, мне пора, надо засветло успеть добраться до дома. Спасибо вам большое! А подарки действительно нужные и полезные.

Со счастливой улыбкой и довольный встречей со своими новыми друзьями отплывал от берега сибирский охотник.

За сентябрь и октябрь Серякову удалось завалить трёх медведей, а Кедрову лишь одного этого самого крупного хищного сибирского зверя.

— Скоро все медведи залягут в берлоги, останутся только шатуны, — заметил Серяков перед очередной охотой.

Шли гуськом — впереди Василий, за ним Катрина, а замыкал Михаил. Внезапно лайки бросились вперёд, повизгивая от предвкушения встречи с опасным зверем. Приблизительно через полчаса, в глубине леса раздался торжествующий лай собак.

— Выследили косолапого! — обрадовался Василий, спеша на голоса лаек.

Выскочив на опушку леса, охотники увидели разъярённого медведя, издававшего отчаянный рёв. Злобно лая и хватая его за зад, собаки не пускали из своего круга, заставляя вертеться. В какой-то момент Кедров оказался ближе всех к медведю. И когда лайки усадили его на зад, выстрелил. Раненый зверь, видя в Михаиле причину своих мучений, рявкнув, кинулся на своего обидчика, подминая под себя. Подоспевшие собаки с яростью вцепились в зверя, нанося ему новые болезненные раны.

— Миша! — вдруг раздаётся душераздирающий крик Катрины.

Толи от её крика, или от укусов собак медведь на миг приподнимается на задних лапах, и этого хватает Катрине хладнокровно, точным выстрелом в затылок завалить опасного хищника. Когда опасность миновала, девушка бросается к своему спасённому.

— Ты цел, дорогой?! — рыдая, твердит она, покрывая поцелуями его лицо. Не веря своим глазам, начинает судорожно ощупывать голову, тело, суставы. — Как же ты меня напугал! — шепчет она, продолжая всхлипывать.

— Успокойся любимая, всё хорошо. Ты опять спасла меня. Благодаря тебе на счету нашей команды уже пять мишек, — напряжённо смеётся Михаил.

Натянутый смех подхватывают сначала Катрина, а затем и Василий.

Золотистую красавицу осень сменила белоснежная красавица зима, которая выдалась на редкость не такой суровой, как в прошлые годы. Ясная зимняя погода с редкими, но такими завораживающими, медленно падающими, снежными хлопьями или вдруг неожиданным потеплением при вторжении атлантического воздуха способствовали многокилометровым переходам по тайге и удачной охоте.

Немало работы свалилось и на заготовителей — Кириллова и Мухина, которые едва поспевали принять и обработать пушнину, боровую дичь, другие продукты охоты и рыболовства. Вдобавок заготовленному много было сдано государству лосятины и оленины.

ГЛАВА 11. СИБИРСКИЕ ДЖУНГЛИ

Шли дни, недели, месяцы в тяжёлой, порою опасной, но такой захватывающей и интересной работе. Привыкшие жить в лесу, Катрина и Михаил не чувствовали усталости после длительных переходов по тайге. Свежий насыщенный хвойный запах бодрил, а природная красота не переставала пленять их.

Приходя домой, с лёгким весельем и смехом бросались на кровать и, смотря в потолок, несколько минут беззаботно болтали ни о чём, постепенно переходя к обсуждению прошедшего, но такого насыщенного дня. Потом вместе готовили ужин, после которого он садился за стол и углублялся в изучение школьных предметов, а она на кровати, поджав ноги, читала статью, присланную Котовой, делая на полях карандашом свои заметки. А читала и писала Катрина очень много. Вся длинная стена комнаты состояла из книжных стеллажей. Городского жителя привело бы в изумление такое увиденное количество книг в доме, затерявшемся в глухой тайге вдалеке от цивилизации. Иногда Катрина занималась с Михаилом, объясняя тот или иной непонятный ему материал или устраивая для него диктанты и контрольные работы.

— Видишь, какой ты умный и память у тебя отличная! — нахваливала девушка своего ученика после очередного занятия.

— Видно, память, позабыв прошлое, сконцентрировала внимание на настоящем, — неунывающе парировал он.

Наступила весна. Появились первые проталины. Сказочной красоты кедрово-сосновая тайга в любое время года, весной становилась ещё краше, точно получая второе дыхание. Начинала цвести лиственница, покрываясь первыми мягкими и пушистыми пучками листочков-иголочек с необычной светлой и нежной зеленью, великолепно выделяясь на фоне тёмно-зелёного хвойного леса.

— Миша, иди скорей сюда. Какая прелесть! — восторженно кричит Катрина, прыгая по полянке, покрытой подснежниками, словно белоснежным покрывалом. Заливаясь звонким смехом, она бежит к нему. Он подхватывает её и вот они уже вместе кружатся среди первых весенних цветов.

— Тебе нравятся?

— Очень!

— Тогда давай нарвём огромный букет! — предлагает он.

— Зачем, милый! Здесь всё наше и мы можем любоваться этим великолепием каждый день.

— Тогда дарю всё это тебе, все цветы леса! И ещё, я хочу посадить для тебя розы на нашем чудном островке, — увлечённо говорит он. Она прижимается к нему, он обнимает её за талию, ощущая упругую грудь.

— Мишенька, неси скорей меня домой, — просит она, дрожа каждой клеточкой девичьего тела. И уже в постели, лаская друг друга, шепчут, отдаваясь самому прекрасному, что есть на Земле — Любви:

— Какая же ты всё-таки изумительная, сказочной красоты девочка!

— А ты мой самый мужественный, умный и красивый мужчина!

Рано утром на заре, доносившийся звук со стороны опушки соснового леса, будит спящих влюблённых.

— Ты слышишь? Да, — отвечает Михаил, подходя к распахнутому окну.

— Это начинается ток глухарей — брачные игры самцов. Сейчас каждый из них будет стараться, чтобы самка выбрала именно его.

— Вот что делает весна, когда всё расцветает и любовь тоже, милый мой Мишка! — страстно произносит она, подкрадываясь сзади и трепетно обнимая его.

— Катюш?!

— Что, Мишенька?

— В это время должны, появится первоцветы, а многие из них лекарственные. Может, пойдём, посмотрим?

— Сейчас небезопасно ходить по тайге!

— Почему?

— Ты же знаешь, что в начале весны медведи начинают выходить из берлог.

— А мы не будем далеко углубляться в лес, пройдём вдоль берега.

— Хорошо, с тобой хоть куда!

Стоял солнечный день. Земля хорошеет, медленно освобождаясь от снежного покрова.

— Миша, ты заметил, что берёз у нас не так уж много, но как они красивы, особенно весной, когда покрываются девственной светло-зелёной листвой. И они всегда стройны и молоды, потому что живут недолго — всего около ста лет.

Катрина останавливается и внимательно смотрит по сторонам.

— А вот и первоцвет, медуница — очень красивое лекарственное растение; по легенде, цветки синие — Адама, а розовые — Евы. Обрати внимание: цветки, растущие в тени, более красивы, потому что у них яркий и насыщенный цвет. О составе и свойствах можно говорить очень много. Если коротко — замедляет процесс старения.

Ещё один первоцвет — хохлатка сибирская. Красивенький жёлтенький цветочек, но ядовит. Может применяться в качестве яда от грызунов. Но мне всё-таки больше всего нравятся черёмуха и сирень. Когда они цветут, я наслаждаюсь ароматами их прекрасных цветков.

— Если мне не изменяет память, я уже говорил, что на нашем острове мы разобьём сад, и там будут посажены цветы, цветущие деревца и кустарники.

— Извини, дорогой! Во всём виновата моя девичья память.

При подходе к дому, она обращает внимание на его задумчивый вид.

— Любимый, ты где? — спрашивает она, беря его за руку.

— Завтра начну строительство дома. Кириллов сдержал обещание, за зиму всё завезли. Да и Серяков, смотрю уже, половину своего разобранного дома перевёз.

— Какой ты серьёзный и деловой у меня, — шутливо хмурится она, срываясь на лёгкий приятный смех, во время которого становится ещё прекраснее.

Не отрываясь, он любуется завораживающим взглядом её искрящих глаз, прекрасным овалом лица, её сочными губами, заразительным смехом, лёгкостью её характера. Он ловит себя на мысли, что ему всегда приятно, когда она рядом. Чувствуя, как её состояние захватывает и его, он расплывается в улыбке, а через несколько мгновений они заливаются уже вместе.

— А ты возьмёшь меня в помощники? — спрашивает она, сдерживая смех.

— Конечно, любовь моя, без тебя будет скучно. Ведь наш дом должен, получится уютным, где будет звучать детский смех и, в котором мы будем жить долго, весело и счастливо. Счастливая улыбка озаряет лицо Катрины.

Утром, выйдя из дома, Кедров увидел Серякова, а рядом с ним женщину и худого рыжего паренька, укладывающих доски на своём участке.

— Катюша, выйди на минутку, — крикнул он в открытую дверь.

— Иду! Через минуту она уже стояла рядом с ним на крыльце.

— День сегодня будет погожий, смотри, как солнце с утра пригревает, — проговорила она, потягиваясь навстречу солнечным весенним лучам.

— Видно, Василий Иванович привёз жену и сына. Видишь, как дружно трудятся. Надо пойти познакомиться. Сойдя с крыльца, протягивает Катрине руку.

— С удовольствием! — соглашается она. И они, держась за руки, направляются в сторону кустарников, за которыми и решил охотник поставить дом.

— Приветствуем вас, соседи! — подойдя, здоровается Кедров, пожимая руку Серякову и молодому человеку.

— Здравствуйте! — поправляя волосы, отвечает женщина.

— Моя жена Зинаида, а это наш сын Григорий, — услужливо представляет Василий Иванович членов семьи.

Катрина раньше слышала, что с русской девушкой Василий познакомился в Иркутской области, где проходил службу. Зинаида была сиротой, долгое время жила в детском доме. После школы окончила медицинское училище и была направлена на фельдшерско-акушерский пункт в таёжный посёлок, неподалёку от которого располагалась воинская часть. Первый раз Василий обратил внимание на рыженькую девушку на танцах в клубе — единственным местом отдыха солдат во время увольнения.

Чернявый солдатик с раскосыми глазами и добрым характером тоже понравился Зине. Они стали дружить. Отслужив три года, Василий устраивается охотником в местный промхоз, а ещё через полгода делает ей предложение и она соглашается выйти за него замуж. Схожесть характеров сделала их брак счастливым.

Вместо года, который ей оставался отработать, они прожили в Восточной Сибири пять лет. Когда сыну Грише исполнилось четыре года, они поехали на родину Василия. Первое время Зина работала фельдшером в Сосновской участковой больнице, а потом ей предложили должность заведующей медицинским пунктом лесоучастка.

Вспомнив эту историю, Катрина, встретив доброжелательный взгляд женщины, спросила:

— Зина, а как же ваша работа?

— Вы знаете, Екатерина, я двадцать лет отдала медицине. Вот сейчас молодой специалист приехал на моё место. Буду ездить, и помогать ему по мере возможности. А потом, смотрите, как Вася воспрянул духом. А вы знаете, что он говорит?

— Что? — удивлённо вскинув брови, спрашивает Катрина.

— А что такое доброе, человеческое отношение к себе он встречает впервые. С кем бы он раньше ни работал, все старались обмануть его. А вы поступаете честно. Сколько заработал, столько и получай. За этот сезон мы сможем и дом восстановить, а возможно, и расширить. Вот и лодку моторную уже купили. Так что здесь будем жить, друг другу помогать. Может, и я когда-нибудь пригожусь.

— Она всё правильно говорит, — уверенно подтверждает Василий.

— Какая же вы всё-таки славная! А за добрые слова спасибо!

— Гриша, а ты в каком классе учишься? — обращается Катрина к юноше, стоявшему за спиной родителей.

— В десятый перешёл, — краснея, смутился парень.

— Сынок, ты не стесняйся, поговори с Екатериной Константиновной. Она грамотная умная, университет окончила, наукой занимается, изучает природу, может, и тебе что-нибудь подскажет, — советует Зинаида, поворачиваясь к сыну.

— Не торопите его. Теперь же часто будем видеться, поближе познакомимся, со временем он освоится, вот тогда и пообщаемся, — по-дружески улыбнувшись, поддерживает юношу Екатерина.

— Василий, получается, что вы свой дом разобрали? — улучив момент, обращается Михаил.

— Да, ломать — не строить, — грустно ответил Серяков.

— А где сейчас живёте?

— У меня же родители рядом живут, они и приютили.

— И много ещё перевозить?

— Может, ходки две, три. С моторной-то лодкой полегче стало. Я же на деревянной лодке стационарный двигатель установил. Скорость, конечно, не такая высокая, как с подвесным мотором «Вихрь», но мощность позволяет спокойно цеплять несколько брёвен. Да и деревянная лодка мне больше нравится, чем дюралевая. Идёт спокойно и тащит, как трактор. И места в самой лодке много, что немаловажно в условиях нашего проживания.

— Хорошо, Василий, я понял. В общем, поступим таким образом. Как только всё отбуксируешь, приступаем к сборке вашего дома. А потом и за наш возьмёмся. Не возражаешь против такого предложения?

— Конечно! — моментально отреагировал вмиг повеселевший охотник.

Уже в конце июня Серяковы праздновали новоселье.

— Представление о хорошем у вас есть, Василий Иванович. Дом получился добротным и удобным, — нахваливала Катрина, вместе со всеми осматривая владения соседей.

— Жизненно важно, чтобы тёплым был, — услышав разговор, подчеркнула подошедшая из кухни Зинаида. Смотрите, сколько работы ещё много — и по дому, и по участку.

— А вы обратили внимание, какая здесь красота! Самое главное, чтобы было желание и возможность трудиться, а также удача и успех сопутствовали нашему промысловому делу. Тогда и все мечты можно воплотить в реальность.

— Верно, говорите, Михаил Дмитриевич! — раздаётся проникновенный голос Григория.

— Слышите, что молодое поколение говорит! Значит, выходит мы на правильном пути, потому что молодёжь всегда острее чувствует время.

— А вы знаете, что скоро Иван Купала? Давайте устроим праздник! Мы же можем себе это позволить! — с каким-то детским задором неожиданно включается в разговор Екатерина.

— Конечно, можем! — одобрительно подхватывает Михаил.

Накануне перед закатом таёжные жители встречаются на берегу, жизнерадостно приветствуя друг друга. Какого-то время Григорий и его девушка Олеся скромно стоят в сторонке. Сплетённые яркие венки украшают головы женщин и мужчин. Обменявшись венками и взявшись за руки, Катрина и Михаил первыми прыгают через костёр.

— Здорово! — кричит Гришка, готовясь с Олесей к прыжку. Вот и они разгоняются и, не разъединяясь в полёте, прыгают так, что им вслед летят искры.

— Скоро быть свадьбе! — ликуют все. Пример сына и его подруги увлекает родителей, и они прыгают вслед за молодыми.

Становясь лицом к реке, Катрина и Михаил, развивая скорость, с силой отталкиваются и, пролетая высоко над костром, прыгают в реку, поднимая высокие брызги. Воодушевлённые от острых ощущений, они призывают и остальных присоединяться к ним. Незаметно игры перемещаются на водные просторы, заполняя восторженными звуками таёжное пространство. Наплескавшись вволю, пускают по воде венки, наблюдая, как они удаляются вниз по течению.

Гришка и Олеся вприпрыжку пускаются за ними по берегу, возбуждённо крича:

—Не тонут, не тонут!

Вернувшись, радостно сообщают:

— Ни один венок не утонул!

— Значит, всех нас ожидает счастливая жизнь! — сверкая глазами, торжествует Катрина.

— А вы знаете, что собранные цветы и травы в купальную ночь обретают целебную силу: дают здоровье и жизненную энергию? — таинственно улыбается Зинаида.

— Тогда что же мы стоим?! Вперёд! — командует Михаил. И все устремляются за ним.

Нарвав цветы иван-да-марьи, папоротника, траву полыни и крапивы, возвращаются к реке, чтобы на рассвете умыться утренней росой.

— Мишенька, тебе понравилось, как мы отпраздновали Ивана Купалу?

— Было очень и очень весело!

— Хочешь, я ещё больше подниму тебе настроение?

— Как? — спрашивает он, почувствовав, что она хочет сказать ему что-то важное.

Катрина смотрит на него снизу вверх загадочным взглядом.

— Любимый, у нас будет ребёнок! — произносит она волнующим голосом, наполненным нежными звуками.

— Что? — выдыхает он.

— Я беременна.

Упоённое состояние переполняет его. Бережно беря её на руки, поднимается по ступенькам дома.

— Ты рад? — спрашивает она.

— Очень! Когда?

Понимая его вопрос, просветлённо улыбаясь, отвечает:

— Думаю, в конце марта.

— К этому времени у нас будет большой и уютный дом, — говорит Михаил, покрывая лицо Катрины нежными поцелуями.

— Мишенька, ты помнишь июль прошлого года, наш пляж?

— Конечно. Недавно, готовясь к экзаменам по литературе, я прочёл стихотворение Константина Бальмонта, непредусмотренное программой, но оно так понравилось, что я запомнил его. Читая, вспомнил то жаркое лето, нашу страсть, которая бросила нас тогда в объятия друг друга там на озере.

— А ты можешь прочесть его мне?

— Сейчас? — Да, прямо сейчас, — кротко просит она.

— Тогда слушай, но только не суди меня строго:

Она отдалась без упрёка,

Она целовала без слов.

— Как тёмное море глубоко,

Как дышат края облаков!

Она не твердила: «Не надо»,

Обетов она не ждала.

— Как сладостно дышит прохлада,

Как тает вечерняя мгла!

Она не страшилась возмездья,

Она не боялась утрат.

— Как сказочно светят созвездья,

Как звёзды бессмертно горят!

Закончив читать, он увидел, как благодарно засветились её глаза, как заулыбались её полуоткрытые губы. И он услышал трогательный голос:

— Пойдём туда завтра?

— Хорошо. Катенька, прелесть моя! Ты не представляешь, как я счастлив!

Осенью Михаил и Катрина перешли жить в новый просторный дом, в котором было три спальни, большая комната и кухня. Внутренние стены были гладко стёсаны, углы оставлены круглыми, чтобы зимой не промерзали, наружным стенам был сохранён первозданный вид, делая дом особенно живым. Старый дом решили оставить для приезжих гостей, которые по тем или иным причинам будут вынуждены остаться на ночёвку.

Дела шли хорошо. Повзрослевшие возмужавшие и натасканные лайки стали хорошими помощниками. Да и легче стало после переезда Серяковых. При отъезде дом и собаки всегда оставались под присмотром. Каждый раз, когда Михаил и Катрина возвращались, Умка и Верный встречали их с присущей им тактичностью. Как истинные охотничьи собаки, они были верны своим хозяевам и с радостью выполняли их команды. Почти до самого Нового года Катрина ходила в лес с охотниками.

— Ты, родишь настоящего богатыря, легко и с подобающей тебе улыбкой, — говорила Зинаида, осматривая беременную девушку.

— Почему?

— У вас, Катенька, отличное физическое состояние мышц всего тела, а это очень важно во время беременности, родов и в послеродовой период. А хорошо накачанный пресс не даст провиснуть животу и значительно уменьшит нагрузку на позвоночник. Так что всё будет замечательно. И после родов вы будете такая же стройная и красивая, а может быть, и лучше, чем сейчас. Поверьте моему опыту. Я видела много рожениц и приняла не один десяток родов.

— Доброе утро, родная! Сегодня 28 марта 1965 года, суббота, — потягиваясь, говорит Михаил. Обнимая Катрину, спрашивает: — Можно я послушаю?

— Конечно, можно, — трогательно отвечает она.

— Ох, как бьётся! Тебе не больно? Как ты себя чувствуешь? — растроганно спрашивает он, утонув в её бездонных глазах.

— Терпимо, но чувствую, что скоро.

Внимательно наблюдая за Михаилом, она ловит себя на мысли, что ей приятно видеть, как любимый мужчина относится к её положению.

А в это время за окнами кружился снег. Но уже было заметно, что весна вот-вот вступит в свои права. После обеда снегопад прекратился, и выглянуло солнышко.

— Ой!!! Ой!!! — закричала Катрина. — Мишенька, вероятно, началось.

— Потерпи дорогая, сейчас я мигом сбегаю за Зиной.

— Ну, что голубушка, дождалась? — говорит Зинаида, беря Екатерину за руку.

— Всё хорошо, только боли появились. Это схватки, дорогая. Они сейчас будут усиливаться и становится чаще. Слушай меня внимательно: набираешь побольше воздуха и не выдыхаешь, затем напрягаешь живот, как можно сильнее, и только потом выдыхаешь. Ну, давай: вдох, сильнее, сильнее напрягай живот… выдох. Молодец, Катя! И так несколько раз. Постарайся между схватками, отдыхать.

— О боже, о… о… а… а. … Сколько же это будет продолжаться?!

— Потерпи, Катюша. Схватки — это самый длительный период. Скоро тебе понадобятся все силы. Дыши, дыши, вдох, тужься, сопротивляйся, толкай ребёночка, помогай ему!

Уже появляется головка, а потом и всё тело ребёнка выскальзывает в руки акушерки. Ловким движением Зинаида перерезает пуповину. Ребёнок делает вдох и раздаётся его первый крик: «Уа… Уа… Ы… Иы…»

— Смотри, какой чудный малыш! Как ты думаешь, Катя, кто?

— Мальчик, — с радостью и облегчением плачет она.

Зина заворачивает младенца в пелёнку и кладёт на живот маме. Её охватывает необыкновенное чувство лёгкости и любви.

— Привет! Вот мы и встретились, — шепчет она сквозь счастливые слёзы.

Михаил, стоя на коленях, целует её руки.

— Симпатяга, на тебя похож, — говорит она.

— А глазки-то твои, выразительные, — добавляет он. — Как назовём?

— Серёжей, — отвечает она.

— У меня тоже что-то крутится в голове это имя.

— Вот видишь, потому что это имя твоего сына.

— Ну да, конечно, — задумчиво соглашается Михаил. — Сергей, видно, у нас с твоей мамой, одинаковые мысли, — обращается он к притихшему младенцу.

— Серёженька, иди сюда, — зовёт Катрина сынишку. Малыш поворачивается и семенит на зов матери. Она подхватывает его, прижимая к себе, целует в щёчку. Он смотрит ей в лицо и что-то по-своему щебечет.

— Катюша, тебе же скоро рожать, поберечься бы надо, — говорит Михаил, протягивая руки сыну, который сразу же прыгает навстречу отцу.

— Пойдём, погуляем, — предлагает Катрина.

— Пойдём, — соглашается Михаил. По мостику они переходят на свой любимый островок и оказываются среди цветущих черёмухи и сирени.

— Смотри и ранетка наша зацвела, а у черёмухи какое великолепное цветение, а какой неповторимый пьянящий аромат, а какая махровая в этом году сирень! — восторгается Катрина.

Они обходят сад, вдыхая нежный аромат яблони, насыщенный медовый черёмухи, терпкий и сладкий запах сирени.

— Миша, ты за три года полностью преобразил наш участок — построил дом, хозяйственные постройки, баню, а какой у нас чудесный сад, сколько цветов. И ещё соорудил такой высокий частокол, что теперь нас вряд ли кто-то побеспокоит из не прошеных гостей. И всё это чудо гармонично вписывается в окружающую нас природу.

— Без твоей поддержки и помощи я всего бы этого не сделал. Никогда!

— Но всё-таки главная заслуга — твоя.

— Нечего меня нахваливать. Ты лучше скажи, когда и кого ждём.

— Я помню, ты предсказывал дочку.

— А срок?

Катрина задумывается.

— Думаю, в середине июня.

17 июня, в пятницу ярким летним утром появилась на свет девочка.

Глаза молодой мамы блестят и светятся счастьем. Михаил видит, как его любимая женщина расцветает.

— Давай выбирать имя, — предлагает Катрина.

Не задумываясь, Михаил произносит:

— Елизавета, Лиза, Лизонька — так назовём нашу дочурку. Ты согласна?

— Это имя тоже крутится у тебя в голове? — удивлённо спрашивает она.

— Да, — как бы между прочим отвечает он.

— Хорошее имя, светлое, — задумчиво произносит она.

— Лапочка моя, красавица моя, — бормочет отец, не отрывая глаз от новорождённой.

— Не бойся, возьми её на руки.

— А можно? Она ж такая кроха! Но всё-таки бережно берёт её и показывает сыну.

— Сынок, смотри — твоя сестрёночка Лизонька. Теперь вас двое — наших кровиночек.

Мальчик с интересом разглядывает малышку, пытаясь обнять и поцеловать сестрёнку.

Прошло восемь лет. Шестилетний Серёжа и пятилетняя Лиза играют на песчаном берегу речки.

— Лиза, Серёжа, пора обедать, — зовёт Катрина детей, сооружающих что-то из песка.

— Мама, сейчас достроим и придём, — отзывается сын, увлечённый занятием.

— А мне можно посмотреть, что у вас получилось? — подходя к детям, спрашивает Катрина.

— Конечно, можно, — радостно откликаются дети, довольные проявлением интереса к их занятию.

— Вот дом строим, — деловито поясняет сын, выжидающе смотря на мать.

— Серёжа, ты же обещал, что это замок будет, — обиженно говорит Лиза, надув губки.

— Ну, замок, — буркнул мальчик.

— Не ссорьтесь, дорогие мои. Давайте лучше вместе строить. Хотите я вам помогу?

— Хотим, хотим! А ты умеешь строить замки? — изумлённо округлив глазки, спрашивает дочь.

— Я же тоже когда-то маленькой была и мечтала жить в замке. Но строить будете сами, я буду только подсказывать. Ты, Лизонька, будешь кирпичики формировать. А ты, Серёженька, будешь выкладывать стены. А потом вместе будете купол возводить и дорожки в саду прокладывать. Только берите вон ту красноватую глину. При небольшом добавлении воды она хорошо формируется. Ну что, начали?

— Начали! — хором ответили дети, приступая к своим обязанностям.

Через час замок был готов.

— Ну, мама, ты молодец, настоящий архитектор! — восхищается сын, с гордостью смотря на Катрину.

— Мамочка, без тебя мы никогда бы не построили такой красивый замок! — восклицает Лиза, обнимая и целуя свою маму.

— А вон и папа идёт, — завидев Михаила, привлекает внимание детей Катрина.

Дети, срываясь с места, бегут к отцу. Он подхватывает их и, широко шагая, идёт навстречу жене.

— Папа, папа, смотри, какой мы с мамой замок построили! — перебивая друг друга, восторгаются сын и дочь.

— Молодцы! — говорит отец, поочерёдно целуя обоих. Катрина с умилением смотрит на самых дорогих ей людей.

— А знаете, что я хочу вам сказать? — таинственно и полушёпотом спрашивает Михаил.

— Что? — выдыхают дети, глядя широко открытыми глазами на отца.

— Завтра отправляемся в путешествие.

— Ура! — звучат звонкие голоса ребятишек.

Дождавшись, когда радостные эмоции стихают, Михаил продолжил:

— Едем в город, а это довольно далеко, поэтому после обеда идём мыться в баню и спать. Подниму очень рано. Договорились?

— Договорились! — радостно кричат дети, вприпрыжку устремляясь к дому.

ГЛАВА 12. ДЕРЕВЯННЫЕ КРУЖЕВА

УНИВЕРСИТЕТСКОГО ГОРОДА

Уже второй раз Кедровы собирались ехать до областного центра своим ходом на недавно купленной моторной лодке «Прогресс». Михаилу и Катрине понравилось, что лодка имела цельнометаллический корпус и была оборудована ветровым стеклом, оснащена тентом, переносным столиком, и мягкими подушками для сидений. Дистанционное управление двигателем, состоящее из штурвала и ручек газа — реверса, было спроектировано под подвесной мотор «Вихрь» в тридцать лошадиных сил.

Прежде чем отправиться в дальний путь, да ещё с детьми, Михаил и Катрина изучили двигатель, технические характеристики и отточили мастерство управления. Практиковались на озере с заходом в узкие речки, протоки, отрабатывая элементы маневрирования. Для изучения маршрута до Томска, один раз плавали вдвоём, оставив детей на попечение Зинаиды. Поэтому в этот раз лодка шла более уверенно, управляемая опытными речными лодочниками. Дети, свернувшись клубочком, тихо посапывали на заднем сиденье. Михаил, плавно повернув штурвал влево, и лодка нерезко вошла в воды большой реки.

— Вот так и будем держаться левого берега, — сказал он, подмигнув Катрине.

Кедров чувствовал лодку и хорошо знал маршрут. Но, понимая, как может быть опасна Обь своими неожиданностями, подошёл с большой ответственностью и аккуратностью к управлению своего маленького речного судна. Суда шли далеко от берега, посередине реки и не представляли никакой опасности. Менялись через каждые два часа. Для отдыха заходили в речные порты крупных населённых пунктов. Проснувшиеся Серёжа и Лиза, звонко приветствовали, проплывающие мимо пароходы, махая руками пассажирам на палубах. Многие отвечали им. Особый детский восторг вырывался наружу, когда их Прогресс обгонял, идущее в том же направлении судно.

В Томск прибыли в двадцать часов. Котова Ирина Павловна встречала на том же месте, откуда и провожала Катрину и Михаила в недавний их приезд.

— Идите же скорее ко мне, мои дорогие!

Прижав Лизу и Серёжу, на минуту отстраняется, с нежностью смотрит на них и снова обнимает, целуя детские лица.

— Как выросли! Чудные красивые детки, — произносит она, не отпуская их от себя.

— Сколько тебе лет, красавица?

— Пять, — потупившись, робко отвечает Лиза.

— А тебе? — обращается она к мальчику.

— А мне уже шесть лет, — бойко выпалил Серёжа.

— Последний раз вы одни приезжали месяц назад в конце мая, а с детьми два года назад, — задумчиво замечает Ирина Павловна.

— Не балуете вы меня, совсем не балуете, — добавляет она.

— Ну да, ладно, а то что-то я, старая, окончательно разглагольствовала. Столько времени в пути, вы же устали. Вконец замучила вас разговорами. Миша, закрепляй лодку на замок, а мотор можешь поставить вон в тот сарай. И она показала на береговые постройки, подавая ключ с номером от сарая-гаража.

— Хотела вас по вечернему городу провезти. Он в это время по-особому смотрится. Но, думаю, не стоит, сегодня будем отдыхать. Ведь завтра же воскресенье. Вот выспимся, и целый день посвятим знакомству с нашим замечательным сибирским городом. А сейчас поедем домой.

И, поднявшись по лестнице до автостоянки, остановилась возле белоснежного автомобиля.

— А это моя машина, моя ласточка. Недавно купила. Старый прежний «Москвич» стал сыпаться. Решила поменять на «Волгу».

Видя изумлённые глаза, спросила:

— Нравится?

— Очень! — выпалил за всех маленький Серёжа, рассматривая искрящимися глазами машину со всех сторон.

Уложив вещи в багажник, уселись: Катрина с детьми на заднее сиденье, а Михаил рядом с Ириной Павловной.

— Вождение мне доставляет удовольствие. Я отдыхаю за рулём после многочисленных лекций, занятий, учёных советов.

И она миг замолкла, внимательно смотря через ветровое стекло на дорогу. И только когда машина остановилась, однозначно произнесла:

— Вот так незаметно и приехали, слушая мою болтовню.

Намаявшись за длинную дорогу, Серёжа с Лизой быстро уснули. А Котова ещё долго обсуждала с Катриной её предстоящую защиту диссертации. Просмотрев ещё раз материалы, профессор заключила:

— Ну что, дорогая моя Кэт. Изложено всё верно. Проведённые тобой научные изыскания подкреплены множеством практических исследований. Так что во время выступления больше уверенности и убеждённости в своей правоте. И ещё говори достаточно громко и ясно, чётко изъясняя свою позицию, и тогда уж точно успех будет гарантирован, — напутственно улыбнулась Ирина Павловна. — Михаил, а как у вас дела? Вы же на будущий год оканчиваете наш факультет.

— Да, Ирина Павловна. В этот приезд кое-какие накопившие долги сдам и начну готовиться к защите и государственным экзаменам.

— А какие планы на будущее? — спросила Котова, упорно вглядываясь в глаза Михаила.

— Работать вместе с Катюшей и воспитывать детей, — не моргнув, ответил Кедров.

— Это, конечно, очень хорошо. А знаете, почему я вас об этом спросила? Не отвечайте, вижу, что догадываетесь, сама отвечу. Все эти годы я следила за вашим прогрессом, интересуясь у преподавателей, отмечала успехи в учебном процессе, постоянно слушала на семинарах, конференциях, где вы являлись активным участником. Мне импонировало ваше отношение к нашему делу. И я поняла, у вас есть какая-то природная жилка, которой нет у многих из нас. Даже скажу больше: у вас понятие о географии намного глубже, чем у многих учёных, которых я знаю и с которыми общаюсь. Вот я и подумала, а почему бы вам, Михаил Дмитриевич, не заняться наукой? Я убеждена, что включившись в научный процесс, принесёте неоценимую пользу обществу и государству.

Катрина и Михаил переглянулись.

— Я же говорила, что ты всё преодолеешь, а получилось гораздо лучше, ты не просто справился, а ты стал настоящим учёным-исследователем, — с гордостью за своего любимого произнесла Катрина.

— Спасибо, дорогие мои! Мне на самом деле очень приятно слышать в свой адрес хорошие и приятные слова. Но считаю, что помогая учёной жене, я уже вношу какой-то вклад в науку.

— Это верно, но это же можно подкрепить ещё и учёной степенью, — сдержанно произнесла Котова.

— Зачем мне, свободному человеку быть привязанным к каким-то догмам, зачастую зависеть от каприза научных мужей. Если буду нужен, приглашайте… Готов участвовать в научно-практических конференциях, а если надо и лекцию могу прочитать. Этим самым принесу большую пользу.

— Кэт, ты слышишь, что говорит твой муж?

— Я думаю, Миша правильно мыслит и понимает свою роль независимого учёного. Если у него в настоящее время есть желание заниматься наукой, он это делает и будет делать, но более свободно, не оглядываясь ни на кого.

— Вероятно, вы правы. Я городской человек, в большей степени, завишу от общества, а вы независимые люди природы. Хотя это спорный вопрос.

— Как говорят в народе: где родился, там и пригодился. Вы, Ирина Павловна, будете проталкивать идеи в этом сложном человеческом мире, а я и Миша будем подпитывать вас свежей и чистой струёй воздуха.

— Хорошо, уговорили. Но у меня ещё один вопрос: что будете делать с детьми, им же скоро в школу?

— Мы же люди грамотные. Начальную школу освоим и дома. Будем приезжать, учителя школы будут оценивать знания наших деток, да заодно и нашу работу.

— Хорошо, но с пятого класса они должны учиться в городе, а жить могут у меня. Вот тогда-то тем более вы будете вынуждены чаще приезжать, — вставая, убеждённо заявила Ирина Павловна.

— Мы подумаем, — грустно усмехнувшись, ответил Михаил.

— А что тут думать! Что я, не смогу помочь своим внукам?!

— Проснулись, мои хорошие, — улыбнувшись светлой утренней улыбкой, приветствовала Ирина Павловна детей, выглядывающих из-за дверей комнаты.

Переминаясь с ноги на ногу, Серёжа мучительно думал, что ему ответить. Наконец, вспомнив, как в этих случаях поступали родители, серьёзно произнёс:

— Доброе утро!

Лиза, увидев Катрину, бросилась к ней и, обняв её ручонками, украдкой и с детской непосредственностью стала наблюдать за Котовой.

— Умываемся, чистим зубки и за стол. Позавтракаем и поедем кататься. Я же обещала показать интересные места. А после обеда заедем в детский парк.

Уверенно управляя автомобилем, Ирина Павловна начала рассказ про свой любимый сибирский город.

— Днём рождения Томска принято считать 7 октября 1604 года. Вот как раз сейчас мы находимся на Воскресенской горе, где около 400 лет назад началось строительство города-крепости на реке Томи. А сравнительно недавно, пять лет назад — в тот год, когда ты, Лизонька, родилась, здесь был установлен камень основания города Томска, у которого мы и стоим. Справа Спасская башня Томского Кремля. А слева от 3-й Воскресенской полицейской части и пожарной каланчи ныне музей истории города Томска.

Едем дальше к Белому озеру, названному так, потому что стояло в окружении белоствольных берёз. Раньше вода в этом озере ценилась на вес золота и обладала лечебным действием за счёт своих родников. В настоящее время Белое озеро является одним из любимых мест отдыха.

Томск — город студенческий. Вот как раз мы проезжаем мимо Томского инженерно-строительного института, от которого спускаемся вниз и выезжаем на центральную улицу — проспект Ленина, протянувшегося более чем на восемь километров. Слева по движению площадь Революции, до 1917 года она называлась Новособорной площадью. Напротив величественное здание, в котором в 1962 году открылся Томский институт радиоэлектроники и электронной техники.

Лизонька, Серёженька, обратите внимание, мы подъезжаем к университетской роще, в глубине которого расположился Томский государственный университет, где продолжают повышать своё образование папа и мама и где работаю я. Закладка университета состоялась в 1888 году. Сначала он был представлен одним медицинским факультетом, который в 1930 году отделился от университета и стал самостоятельным медицинским институтом. А сейчас проезжаем мимо знаменитого на всю страну политехнического института.

Главный проспект упирается в лагерный сад, который растянулся на несколько километров вдоль реки Томь. Раньше на этом месте стоял густой лес, в котором в восемнадцатом-девятнадцатом веках появились летние военные лагеря. С этим районом связана история 39-го пехотного полка, сформированного в 1798 году и участвовавшего в Крымской войне. Отсюда я провожала своего мужа на великую войну с фашизмом.

Про наш город можно долго и много рассказывать. Наш город может гордиться высокотехнологичными заводами, известными далеко за пределами нашей Родины. А какая уникальная деревянная архитектура! Смотрите, какой неповторимый колорит придают Томску его знаменитые резные терема.

Остановив машину, Ирина Павловна восклицает:

— Какая лепота — кружева, да и только!

— Едем по Красноармейской улице — мимо дома с жар-птицами, дома с драконами. А как красив дом напротив — яркий пример прекрасного деревянного зодчества. Это дом купца Георгия Михайловича Голованова.

Поворачиваем на проспект Кирова. Обратите внимание на дом под номером 7. Это дом архитектора Крячкова Андрея Дмитриевича. Он построил его по своему проекту, в стиле модерн. Цокольный этаж выложен из кирпича и частично из лиственницы, которая во влажной среде со временем «каменеет». Жил в нём с семьёй до 1950 года. По проектам Крячкова построены корпуса медицинского института, научная библиотека университета, учебные корпуса политехнического и строительного институтов, народный дом Петра Макушина.

Большой вклад в неповторимый облик Томска внесли наши предки, наши купцы и промышленники Земли Русской, Земли Сибирской. Сделав круг, опять оказываемся на проспекте Ленина. Проезжаем главный корпус политехнического института, архитектор Фортунат Гут — уроженец Дагестана. Он также построил главный корпус педагогического института. Снова подъезжаем к Новособорной площади, за которой Городской сад — парк отдыха и развлечений.

Лиза, Серёжа, скучные разговоры позади. Спасибо всем, что не перебивали экскурсовода и внимательно слушали.

— Ирина Павловна, а вам большое спасибо за познавательную историю, — подавшись немного вперёд, благодарит Кедров.

— Я тоже присоединяюсь к словам Миши. Было очень интересно, — искренне добавляет Катрина.

— Это только десятая часть того, что я смогла рассказать. И мне было очень приятно видеть ваши заинтересованные глаза. А сейчас будем отдыхать. Тут недавно появились новые аттракционы — «воздушная карусель», «колесо смеха», «виражный самолёт» и тир. Куда пойдём?

— В тир и на самолёт! — мгновенно реагирует Сергей.

— А я хочу на карусель.

— Ну что, Серёжа, уступим девочке.

— Ладно уж, уступим, — недовольно буркнул мальчик.

— Но потом сразу в тир!

— Хорошо. Сегодня ваш день. Развлекайтесь, играйте, веселитесь, попробуйте всё, что вам нравится! — улыбнулась доброй улыбкой Ирина Павловна.

И счастливые лица, визг и смех детей наполняют душу взрослых радостью…

— Проголодались? — через некоторое время спрашивает Ирина Павловна раскрасневшихся малышей.

— Да! — хором кричат они.

— Тогда вперёд! Идём в ресторан! Здесь самое лучшее в мире мороженое!

Ресторан был небольшим, но уютным. Играла музыка.

— Катюша, можно тебя пригласить на танец? Она поднимает на Михаила чарующие глаза и, не говоря ни слова, протягивает руки.

— Ирина Павловна, детки, можно, мы на минутку покинем вас?

— Конечно, — улыбается Котова.

Положив левую руку на талию, он увлекает её в самый удивительный танец — вальс. Ниспадающее платье цвета морской волны, развиваясь, подчёркивает безупречность её фигуры. И уже через минуту все смотрят только на них. У зрителей создаётся впечатление, что она порхает по паркету. Заканчивается музыка. И они грациозно, под аплодисменты идут к своему столику.

— Ты так хорошо танцуешь, так умело вёл меня, что я чуть не растаяла в твоих объятьях, — успевает сказать она.

— Кто бы мог подумать, что эта пара почти безвылазно живёт в дремучей тайге. Вас что, медведь там учит танцевать? — смеётся Ирина Павловна.

— Мамочка, папочка, какие вы были красивые и счастливые! — лепечет Лиза.

— Ребёнок врать не будет. Дети очень чутко чувствуют окружающий мир, — с весёлым настроением дополняет Ирина Павловна, озаряя светлым взглядом людей, ставших ей такими родными и близкими.

Через неделю Катрина успешно защитила диссертацию.

— Ещё немного уйдёт времени на присуждение учёной степени Высшей аттестационной комиссией, и ты кандидат географических наук, дорогая моя ученица, — говорит Котова, поздравляя Катрину.

— А ты знаешь, что я тут недавно подумала?

— Пока не знаю, — улыбнувшись, отвечает Катрина.

— А не обратить ли тебе и Михаилу внимание на изучение Васюганского болота — уникального природного феномена, не имеющего аналогов в мире. Площадь болот пятьдесят три тысячи квадратных километров. Из них семьдесят пять процентов — сорок тысяч квадратных километров приходится на ваш район. Эти знаменитые на весь мир болота расположены на самой большой и ровной на Земле Западно-Сибирской низменности, являющейся в доисторические времена дном гигантского моря. Восемьсот тысяч озёр на его территории, двадцать четыре реки берут начало из этих болот. И что интересно, Васюганские болота постоянно увеличиваются. Представляете, сколько необъяснимого наукой вас ждёт.

— Миша, а ты что об этом думаешь?

— Хорошее предложение, но надо всё обмозговать.

— Ирина Павловна, мы подумаем, — сдержанно обещает Катрина.

ГЛАВА 13. ВЕРДИКТ

Прошло ещё пять лет.

— Папа, ты слышишь рёв? Такое ощущение, что он раздаётся с вершины горы.

— Похоже, это медведь, — повернувшись к сыну, высказывает своё предположение Михаил. И внимательно прислушавшись, добавляет: — Какой страшный звук, сопровождаемый хрипами и так похожий на рык умирающего зверя. Серёжа, сбегай-ка за дядей Васей и скажи, чтоб ружьё прихватил.

Через полчаса Кедров с Серяковым поднимались по извилистой тропинке, преодолевая крутой лесистый склон. Вскоре вышли на большую поляну, изредка заросшую молодыми пихтами и сосняком.

Небывалое наслаждение разлилось по всему телу при виде своих владений с небесной высоты на фоне незабываемых красот дикой, но уже такой близкой и родной природы. Созерцание великолепными пейзажами прервало сдавленное рычание. Охотники резко повернулись на шум. Их взору предстал огромный медведь, который при виде людей задрожал всем телом. Затем раздались кряхтение и стон. Вокруг бегали два маленьких медвежонка.

— Уже и встать не может, но пока лучше к ней не приближаться. Вероятно, досталось ей во время охоты на берлоге. Но смертельно раненной удалось уйти и увезти своих деток, — с сожалением заключил Василий.

Медведица умирала у них на глазах. Через некоторое время она уже не издавала звука, только слышно было её тяжёлое дыхание, да грустные потухающие глаза прощались с земным миром.

— Медведица, которая ходит на цепи около забора и на которую вы обратили внимание, это и есть один из тех спасённых медвежат. А второго забрал сосед Василий. Сейчас им по полтора года. Пора бы и на волю отпускать. Хотя полгода назад уже пробовали, но они пришли назад. Уж очень привыкли к нам, да и мы к ним тоже.

Когда поменьше были, ребятишки играли с ними, вместе ходили купаться на озеро. А как они любят резвиться и плескаться в воде, вы только бы видели. Уж очень игривы! Но сейчас стало опасно, поэтому в ближайшее время постараемся увезти их подальше в тайгу. Думаю, и для них будет хорошо, да и для нас тоже.

Вот и вся история, вернее основные моменты нашей долгой и загадочной жизни в этом удивительном, а порою и опасном таёжном мире. Что обещал поведать при первой встрече, я выполнил. Да и Катрина мне очень помогла своими дополнениями и впечатлениями от прожитого.

Михаил Дмитриевич замолкает, внимательно наблюдая за реакцией слушателей. Наступает томительная тишина.

— Да, не зря сказал наш директор Ильин, что ты нам можешь быть очень полезен своим практическим, а сейчас выходит и теоретическим опытом взаимодействия с лесом, — прерывает молчание старший сын Сергей.

— Но что интересно, никто не мог и предположить, что здесь далеко от цивилизации двумя учёными ведётся целенаправленное исследование ещё до конца неизведанной природы, — взволнованно добавляет Полина.

— Скажи папа, а кроме вас и семьи Серяковых, в этих местах кто-то ещё живёт? — вопросительно приподняв брови, обращается старшая дочь Лиза.

— За эти годы вокруг озера да и вдоль реки поселились двенадцать семей охотников, рыболовов.

— Они отдельно от вас промышляют?

— Почему же отдельно! Все вместе работаем. Впервые годы, когда у нас дела пошли хорошо, в наш коллектив стали проситься люди — в основном коренные жители.

— То есть получается, вы создали коллективное хозяйство?

— Выходит, так, — спокойным голосом подтвердил отец.

— Папуля, стало быть, ты и новую семью создал, и крепкое хозяйство у вас, и университет окончил, да ещё и наукой занимаетесь с молодой женой, — не унималась Елизавета, иронично улыбаясь.

— К чему это ты Лиза?

— А к тому, папа, не сходится у меня что-то. Ты говоришь, что память к тебе вернулась недавно, то есть двенадцать лет ничего не помнил, а два года назад вдруг всё да и вспомнил. Конечно, такое может быть, но не в твоём случае. Я же медицинский оканчиваю, иду на красный диплом. Изучала травматологию, неврологию, психиатрию. По психологии даже доклад делала. Из рассказа поняла, что через месяц ты пошёл на поправку, а через два был практически здоров.

Думаю, после месяца ты уже начал присматриваться к окружающей среде. Тебе понравилась красавица Катрина, было приятно её чуткое отношение к тебе. И ты не мог не понять, что она очень любит тебя. И потом я поняла, что ты вспомнил ту юную девушку, которую часто видел, когда приходил в гости к её брату. Вспомнил, как она оказывала тебе знаки внимания, её кроткое и трогательное отношение к тебе.

И ты, невольно начал сравнивать со своей женой, нашей мамой — очень хорошей, справедливой, порядочной, но строгой и принципиальной, порою не терпящей возражения. Тебя тянуло к Катрине, но чувство долга мешало сделать первый шаг навстречу новой зарождающейся любви. Ты мучительно боролся с собой, но в какой-то момент не выдержал испытания. Но даже после этого ты метался, пытаясь найти пути отступления. И ещё, один серьёзный аргумент. Как опытный мужчина всё сделал, чтобы какое-то время у вас не было детей. Серёжа родился только через два года. Ты очень любил своих первых детей, часто вспоминал нас, грустил, поэтому родившимся детям и дал наши имена. А Катрина помогла тебе в этом. Интуитивно чувствуя, а может быть, и догадываясь, что ты всё скрываешь, гнала от себя всякую мысль об истинной правде, потому что боялась потерять тебя. Потом вы часто ездили в город мимо нашего посёлка.

Я думаю, когда лесоучасток закрылся и все разъехались, ты часто бывал там, ходил по нашей улице, часами сидел у нашего дома, даже по мере возможности поддерживал его в довольно хорошем состоянии. Вот поэтому, когда Сергей увидел его, сильно удивился тому, что наш дом по сравнению с другими выглядел намного лучше. Уверена, все эти годы ты следил за нами, знал о нашей жизни. Как-то раз, несколько лет назад, дядя Захар сказал: а может, Миша и жив, просто сложились такие обстоятельства, что он не может вернуться к вам? Я тогда не придала этому значения. А сейчас, вспомнив это, подумала: вы же с Захаром были больше, чем родные братья. Вероятно, он знал, где ты. Помогая своим племянникам и твоей жене Марии, он помогал и тебе.

— Катюша, а где наши маленькие? — озираясь по сторонам, тревожным голосом спросил Михаил.

— Не волнуйся, они на веранде, играют, я вижу их из окна.

— Хорошо. Это им нежелательно слышать, — твёрдо произнёс он. И в тот же миг выпрямился, глаза его засверкали, придавая лицу решительность. Обведя всех взглядом, вновь заговорил: — Да я заблудился, потерялся, попал в сети страсти и вот сейчас воскресаю. Мне было тяжело, очень тяжело, да и сейчас не легче. Лиза, Серёжа, я виноват перед вами. Но я выжил, благодаря нашей великой любви, нашим отношениям, дорогая моя Катрин. Выходит, я в не меньшей мере виноват и перед тобой.

— Да что ты, Мишенька, говоришь! Лиза сказала, что я догадывалась, а я больше скажу: уже месяца через три поняла, что ты всё вспомнил. Так что если кого и казнить, так это меня. Но умирать нам ещё рано, детей надо поднять, да и у самих планов громадьё.

— Папа, ты никогда не остался бы здесь, если бы и ты, и мама любили друг друга, и у вас было бы взаимопонимание, и добрые человеческие отношения, — убеждённо произнёс Сергей.

— Моё любимое высказывание: история не терпит сослагательного наклонения. Историю анализировать надо, исходя из свершившихся событий. То, что сейчас скажу, нисколько не снимает с меня вины. Я не прошу прощения, потому что твёрдо убеждён — за такое невозможно простить.

Михаил ненадолго задумался.

— Я много лет учился, получил хорошее образование, которое в какой-то степени дало мне возможность оценивать поведение людей. Я никогда не стал бы это рассказывать, тем более про вашу мать, если бы не понял, что нельзя во всех бедах считать только себя. Вы взрослые люди и должны знать про семейные отношения, которые складываются между мужем и женой. Вот Полина и Серёжа понимают друг друга с полуслова, как и мы с Катюшей, поэтому эти две пары счастливы.

А мы с Марией постоянно ругались. После такого разговора на повышенных тонах я чувствовал какое-то опустошение. Мне преподносили моё поведение так, что я начинал считать себя виноватым, возникало идиотское чувство вины. Постоянная слежка, подозрительность. Всегда нужно докладывать, что сделал, а если не сделал, то следовал вердикт: думаешь только о себе.

У других видела только недостатки, особенно у тех, кого ненавидела. Замечание может делать только она, но если сделаешь ей, считай, ты для неё — враг номер один. На людях добра, а со мной вела себя злобно и агрессивно. Но так было не всегда. Бывали дни — такая идиллия наступала. Слышны были только ласковые и добрые слова. Этими минутами я не мог нарадоваться, надышаться. Но всё хорошее проходило быстро и через какое-то непродолжительное время снова выплеск желчи. Такое поведение иначе назвать нельзя, как проявление самодурства! Паранойя какая-то! Со временем стал понимать, что никогда из-под палки человек делать ничего не будет. Тем более грубое отношение к любимому человеку практически всегда оборачивается протестом. Поэтому, когда попал сюда, ощутил как никогда свободу в этом прекрасном и забытом богом месте.

От реальности я попал в сказку, в безмятежно-мирную и счастливую жизнь, где тебя понимают, уважают и ценят. У меня как будто выросли крылья, мне хотелось что-то делать, творить. Может, поэтому и учиться согласился.

Тяжело опустив голову, Михаил замолчал.

— Конечно, я замечала кое-какие странности за мамулей, но в меньшей степени, чем те, о которых поведал папа. Вероятно, потому что мы её дети, поэтому и отношение к нам совсем другое. Но всё-таки её надо показать специалистам.

И Лиза, подойдя к отцу, уткнулась в его грудь, и уже не в силах сдерживать накопившие эмоции, разрыдалась.

— Папа, почему так долго молчал, не подавал весточку, что жив? Ты поступил очень нехорошо по отношению к своим родным детям. Я и Серёжа так любили тебя, так ждали тебя!

— Серёжа, подойди сюда, — позвал отец.

Обнявшись втроём, они горько плакали, не стыдясь своих слёз.

Красивое лицо Полины исказилось от сочувствия и сострадания, глаза наполнились слезами. Не в состоянии больше смотреть на происходящее, она отвернулась.

Выслушав жизненную историю своего бывшего мужа, Кедрова насупилась, и на какое-то время ушла в себя. И вдруг выпалила:

— Ишь ты, ничего собой не представлял, а учёным стал.

— Ну, зачем же ты так, мама, — возразила Лиза, — он уважаемым человеком был, трудяга.

— Его даже хотели к званию Героя Социалистического Труда представить, — добавил Сергей.

— Вот именно — хотели, — язвительно парировала Мария Алексеевна.

— Вы как хотите, встречайтесь, он всё-таки ваш отец, а его видеть не хочу, — резко отрубила она, показывая всем своим видом, что разговор закончен.

ГЛАВА 14. СЧАСТЛИВАЯ СЕМЬЯ

Как и обещал директор лесхоза Ильин, весной — в середине апреля — дом был сдан, и Кедровы переехали в новую квартиру. А четырнадцатого июня 1978 года Полина родила двух близняшек, которых назвали в честь бабушек — Маша и Даша. С огромным букетом белых роз, не дав опомниться медперсоналу, Сергей ворвался в палату.

— Сумасшедший! — смеялась Полина, утонув в объятиях мужа, принимая всем своим горячим телом его сладкие поцелуи.

— Я у тебя молодец!

— Конечно, ещё какая молодец! Милая моя, я очень благодарен тебе! А посмотреть их можно?

— Меня же завтра уже выписывают, так что времени у тебя будет предостаточно налюбоваться дочками.

— Ты знаешь, Полина, звонили твои родители, твой брат Костя звонил. Поздравляют. Через неделю они приезжают. Кирилл и Светлана Костромины поздравительную телеграмму прислали. Тоже обещают приехать, но только попозже, возможно, в июле.

— Как здорово! — не скрывала своей радости Полина.

— Лиза передаёт тебе привет и просила поцеловать тебя.

— Ну, в чем же дело?! Целуй! — И закрыв глаза, она потянулась к нему.

— Какие у тебя сладкие губы!

— У тебя тоже, — шепчут они друг другу.

— А когда у Лизы последний экзамен?

— В конце июня. В июле она уже будет дома. Интернатуру будет проходить в нашей центральной районной больнице. Теперь в нашей семье будет свой доктор.

— Слышишь, кто-то зовёт нас с улицы?

— Сейчас посмотрю, — говорит Сергей, направляясь к окну.

— Вот так сюрприз! — удивлённо восклицает он, расплываясь в улыбке.

Полина соскакивает с кровати, и они уже вместе смотрят на Михаила, Катрину и младших — Серёжу и Лизу Кедровых, улыбающихся и размахивающих букетами полевых цветов.

— Поздравляем! Поздравляем! — кричат они.

— Спасибо, — шепчут губы Полины. Высоко поднимая сумки, Михаил Дмитриевич кричит о привезённых лесных подарках.

— Иди к ним, их всё равно сюда не пустят.

— Хорошо, Полиночка, тогда до завтра.

И вот он уже среди родных для него людей машет ей, посылая воздушные поцелуи.

— Машенька, Дашенька, девочки идите сюда скорее. Смотрите, что мама и папа купили вам на день рождения.

Сергей медленно достаёт из сумки два больших пакета.

— Будем смотреть? — улыбаясь, спрашивает он.

— Будем! Будем! — прыгая, кричат они.

— Мы с мамой открываем коробки. А там?! Что там?

— Куклы! Куклы! — визжат от восторга малышки.

Полина и Сергей наклоняют куклы вниз головой, затем, делая круг, поднимают их.

— Ма-ма! Ма-ма! — И звонкий голос вырывается наружу.

Девочки заворожено смотрят то на куклы, то на родителей. Сергей подхватывает дочек и они, весело смеясь, кружатся по комнате. Весь вечер Маша и Даша не выпускали кукол-красавиц, да так и уснули, обнявшись с ними.

— Серёжа, как быстро время летит. Три счастливых года супружеской жизни позади. Вот уже и нашим девочкам по два годика.

Полина с нежностью смотрит на спящих дочерей, поправляя одеяльца.

— Дорогая моя, самые лучшие годы впереди, тем более скоро у нас появится ещё один малыш. И нас станет пятеро. Разве это не счастье!

— Серёженька, может, завтра к Марии Алексеевне сходим.

— Отличная идея, мама будет очень рада. Завтра же воскресенье. Возможно, и Лиза будет дома. Если, конечно, у неё не будет дежурства.

— Ну, ты как, мать-героиня? — сочувственно спрашивает Лиза, обнимая сноху.

— Замечательно! — бойко отвечает Полина, намереваясь задать вопрос молодому доктору. Но звонкие голоса детей прерывают разговор.

— Внученьки мои пришли, — радуется Мария Алексеевна, прижимая девочек. — Серёжа, мне что-то душновато. Может, выйдем на свежий воздух?

— А мне можно с вами? Уж очень хочется прогуляться после трудовой недели, — просит Лиза, умоляюще глядя на брата.

— Конечно, Лизонька.

— Тогда я мигом соберусь и догоню.

— Мама, мы скоро вернёмся.

— А девочек тоже забираете?

— Если ты не против, пусть останутся с тобой.

— Замечательно! Тогда мы сейчас будем играть, а потом, когда придёте, будем пить чай с пирогами — один с рыбой, а другой с брусникой.

— Давай подождём Лизу на скамейке, — выйдя на улицу, предлагает Полина

— Хорошо, — соглашается Сергей, беря жену под руку.

— Ну что, подруга, как себя чувствуешь? — сразу же спрашивает подошедшая Лиза.

— Мне кажется, началось, — мучительно выдавливая слова, отвечает Полина.

— Я так и поняла ещё дома. Тогда надо в больницу. Думаю, времени у нас ещё предостаточно.

— Я готова…

— Девочек, наверное, у Марии Алексеевны надо оставить, — обнимая Сергея, советует Полина.

— Тебе нельзя волноваться. Всё будет в порядке. Я тоже переберусь к маме. А потом приедем за тобой и малышом.

Полина благодарно глядит на мужа.

— Я люблю тебя, моё солнышко! Потерпи немножко. Скоро опять будем все вместе.

— Серёженька, я тоже очень люблю тебя!

Они долго стояли, держась за руки. Только оклик медсестры заставляет их оторваться друг от друга.

— До завтра, — поцеловав жену, говорит он.

Она долго смотрит ему вслед, махая рукой.

На следующий день в кабинете главного лесничего проходило совещание с участковыми лесничими района на тему самовольных порубках леса, нарушений правил санитарной и пожарной безопасности.

В заключительном выступлении Сергей Кедров решительно, выделяя чётко каждое слово, произносит:

— Необходимо составлять акты в отношении лиц, виновных в возникновении нарушений, но в то же время не забывая проводить профилактическую работу, как с взрослым населением, так и с детьми. Надо прививать культуру поведения людей на природе. Если мы в этом направлении будем работать постоянно, у нас в лесах снизятся бардак и антисанитария, соответственно и пожаров станет меньше.

— Если есть вопросы, задавайте, — только успел предложить Сергей, как зазвонил телефон. — Извините, — сказал Сергей, поднимая трубку. Звонила Лиза.

— Кто? — выдохнул он.

— Поздравляю с сыном. Полина родила мальчика. Рост пятьдесят пять сантиметров, вес три килограмма семьсот грамм.

— Как Полина, как малыш?

— Полина уже улыбается. Ребёнок такой хорошенький. И представляешь, на голове уже довольно густые чёрненькие волосики, а ручки такие крупненькие. Сразу видно, что мужичок появился на свет.

— Спасибо, Лизонька. Я сейчас приеду.

— Ну что, Сергей Михайлович, поздравить можно? — сверкнув глазами, первым подал голос Александр Кузнецов.

— Сын родился! — выпалил Кедров. И счастливая улыбка расплылась по всему лицу.

— Александр Романович, доведи совещание. Обсудите всё спокойно, запишите предложения, конкретные решения, которые необходимо предпринять. В общем понял.

— Не волнуйся, всё сделаем, как положено, — заверил Кузнецов, пожимая руку.

На улице его уже поджидал шофёр.

— Сергей Михайлович, поздравляю от всей души, — почтительно проговорил он.

— И ты уже знаешь?! — удивился Кедров.

— Да вся контора знает. Это наша Верочка постаралась.

— Вот стрекоза, но всё-таки молодец. Оперативно сработала, как всегда, — улыбнулся довольный Сергей.

— Едем? — спросил водитель.

— Спасибо, Толя. Хочу пешком прогуляться. Тут же недалеко. Да и мозги проветрить надо. И он быстрым шагом направился в сторону больницы.

Стояли последние майские деньки, и уже чувствовалось дыхание приближающегося лета.

— Вот и наши школьники возвращаются, — спешит сообщить Полина, услышав детские голоса.

— Смотри, Серёжа, как наш Алёшенька впереди девчонок вышагивает. Куртку расстегнул, ранец небрежно, но как элегантно несёт на одном плече. Это он тебе подражает.

— Это же хорошо, что он не только в этом, но и во всём будет усваивать позитивное мужское поведение отца. Кстати, участие отца в воспитании девочек также очень важно, хотя дочь и подражает образу поведения матери. А тёплые и доверительные отношения между отцом и матерью становятся для детей моделью, образцом отношений между мужчиной и женщиной. Этот опыт им может пригодиться в будущем.

— Как можно не согласиться с умным высказыванием, — успевает сказать она.

— Мама, папа, мы пришли! — с порога наперебой кричат дети.

— А теперь по порядку, сначала девочки, а потом слово дадим мальчику, — рассудительно предлагает Сергей.

— Мама, папа, мы перешли в четвёртый класс и, представляете, у нас одинаковые оценки в табелях! — удивлённо говорит Маша.

— То есть у меня и Маши все пятёрки, а по арифметике по четвёрке у обоих, — добавляет Даша.

— А ты сынок, чем нас порадуешь? — спрашивает отец.

— У меня тоже одна четвёрка по чистописанию, а остальные пятёрки.

— И ты уже второклассник, — помогает сыну мама.

— Да! — серьёзно, с сознанием собственного достоинства отвечает он.

— Все молодцы! — с весёлым детским задором поздравляют Полина и Сергей детей, обнимая и целуя их.

— А знаете, что скоро у вас день рождения — 14 июня у Даши и Маши, а 17 июня у Алёши?

— Знаем, знаем! — кричат дети, благодарно глядя на родителей.

— Недели через две мы с мамой идём в отпуск, а 18 июня все вместе едем к деду Михаилу в гости на таёжное озеро.

И вновь переполненные детские чувства вырываются наружу в звонкий возглас:

— Ура! Ура! Ура!

ГЛАВА 15. МЕДВЕЖИЙ МЫС

В свои шестьдесят лет Михаил Дмитриевич Кедров выглядел моложе своих лет.

Мужественное обветренное лицо, открытый взгляд синих глаз придавали ему особый шарм. Всегда подтянутый, опрятно одетый, он привлекал внимание к себе. Мысленно прокручивая всю свою жизнь, задавал мучивший его вопрос: правильно ли он поступил двадцать семь лет назад, оставшись в этой лесной глуши. И не находил ответа.

Он понимал, что, анализируя свой поступок, пытается оправдать себя и от этого становилось как-то не по себе.

Здесь встретил необыкновенную женщину, подарившую ему детей. Понимал, что он и Катрина попали в число избранных счастливчиков, потому что все эти годы они любили друг друга беззаветно. И эта любовь не угасала, а с каждым годом возрастала всё больше и больше — с новой силой. Но душевную боль, которую пережили его старшие дети, не давала покоя, подрывая здоровье. Всё чаще стал ощущать щемящую сердечную боль. Он забывался только тогда, когда оставался с ней. Понимая это, Катрина старалась всегда быть рядом, при этом, соблюдая тактичность, свойственную мудрой и любящей женщине.

Они часто, как и раньше, убегали на пляж и там резвились, как в молодые годы, прыгая по песку, а затем, рассекая водную гладь, заплывали далеко-далеко — до середины озера.

Глядя со стороны, складывалось впечатление, что время неподвластно этим вечно молодым и красивым телом и душой людям. Но время так быстротечно. Вот и дети повзрослели. Уже и университет окончили. Им было приятно осознавать, что Лиза и Серёжа выбрали ту же специальность, что и они сами, что любовь родителей к природе передалась и детям.

— Ну что мой профессор. О чём опять задумался? — раздался приятный бархатный голос Катрины.

— Да вот, вспомнил детство наших детей.

— И что?

— Вроде бы правильно воспитывали, а всё равно возникает ощущение чего-то упущенного, недоделанного — что недолюбил, что-то недосказал, чему-то недоучил.

— Я тоже часто об этом задумываюсь. Вот приедут, посадим их на колени и будем беседовать, слушать их внимательно, а если позволят, то и обнимем, приласкаем, погладим по головке, — смеётся Катрина.

— Этим летом уж точно скучно нам не будет. Целый десант скоро ожидается — больше пятнадцати гостей, — продолжил Михаил.

— Это же хорошо, Мишенька. Пускай приезжают, посмотрят, как можно основательно и добротно устроить быт среди хвойного леса, около живописного озера и таёжных речек. Ты же знаешь, дорогой, нас любят посещать гости. Да и мы все эти годы не особо-то чувствовали себя затерянными. Многим же интересно и любопытно увидеть, узнать: как можно жить в тайге, работать, да ещё и заниматься наукой.

— Для того чтобы насладиться одиночеством, пока никого нет, а не махнуть ли нам на пляж?

— А что, давай и махнём! — с озорной лёгкостью соглашается Катрина.

Михаил, как и раньше — много лет назад, очарованный её красотой, смотрит, как она высоко, поднимая бёдра, бежит по воде. Хрустальные брызги, искрясь на солнце, летят во все стороны. Он догоняет её и обхватывает внизу спины. Влюблённые страстно прижимаются друг к другу. Его руки опускаются всё ниже и ниже, волнуя её…

Первыми приехали дети и Котова Ирина Павловна. А уже через неделю усадьба наполнилась таким количеством людей, какового она никогда ещё не видывала. Почти все разместились в большом доме, причём мужчины устроились на веранде, за исключением Ивана Васильевича Ильина и Александра Кузнецова, изъявивших желание поселиться в маленьком домике. На острове за большим деревянным столом и завтракали, и обедали, и ужинали, и вели долгие разговоры. Здесь же была и летняя кухня с небольшой печкой, на которой по очереди готовили еду. Все хотели показать своё искусство в приготовлении пищи, поэтому каждый день отличался уникальностью и разнообразием кухни. А по вечерам разводили костёр и пели задушевные русские песни.

— Это и есть тот самый Медвежий мыс, о котором мы постоянно слышим от Полины, когда приезжаем в Кедровск? — спрашивает Петровский, показывая на огромный лесистый холм, выдающийся далеко в озеро.

— Да, Андрей Николаевич, — отвечает Михаил Дмитриевич. И уже, обращаясь ко всем, предлагает: — Можно подняться на его вершину, с которой открывается великолепный круговой обзор.

— А нас возьмёте?! — просияв глазами, оживилась Даша.

— Нам же тоже хочется посмотреть, — уставившись на деда, как-то очень жалостливо добавила Маша.

— Дед, ты просто не представляешь, как хочется забраться на эту гору! — расправив плечи, на одном дыхании проговорил Алёша.

— Я не против вашего участия в этом походе, если, конечно, мама и папа разрешат.

— Разрешат! Разрешат! — радостно закричали дети, глядя на улыбающихся родителей.

— В такое серьёзное путешествие нужно хорошо подготовиться, — спокойно посмотрев на ребят, поясняет Полина.

— Это касается не только детей, но и взрослых, — окинув всех быстрым взглядом, уточняет старший Сергей.

— Тогда завтра готовимся к восхождению, а отправляемся послезавтра. Договорились? — выпрямившись, спрашивает Михаил Дмитриевич.

— Договорились! — звучит дружно со всех сторон.

От увлекательного похода никто не отказался. Впереди бежали лайки, за ними спокойно шагали Катрина и Михаил, замыкал колонну Василий Иванович Серяков. За долгие годы проживания в тайге Михаил Кедров с помощью соседей привёл тропу в хорошее состояние. Она стала шире, кое-где была отсыпана и оборудована деревянными ступенями и смотровыми площадками с перилами. Поэтому идти было нетяжело не только взрослым, но и детям. Вскоре взору путников открылась ухоженная лужайка.

— И здесь наши труженики приложили свои руки, — восхищается Ирина Павловна, направляясь к беседке, приютившейся между сосен на краю откоса.

— С высоты совсем по-другому смотрится всё, что находится внизу. И дом в живописной долине на берегу реки, и озеро со своими великолепными заливами и плавающими островками.

— Обратите внимание, а как выглядит вечнозелёный хвойный лес, опоясывающий всю эту чарующую красоту. Это и есть особое, трудно формулируемое словами очарование, — вступает в разговор Дарья Витальевна Петровская.

— И здесь вдалеке от мирской суеты не хочется говорить лишние слова, а только любоваться и слушать, — добавляет Полина.

— Теперь я понимаю, почему и Кэт, и Михаил на все мои уговоры переехать в город, сделали выбор в пользу дремучего леса.

— Почему же? — неожиданно срывается с губ старшей дочери Кедрова.

— Да потому что сила этого места в гармонии и безмятежности. И поэтому сюда снова и снова хочется вернуться! — эмоционально отвечает профессор Котова.

— В продолжение этой темы я хотел бы немного дополнить, — присоединяется Костромин, выступая немного вперёд. — Вы знаете, мы с моей женой Светланой часто спорим: зачем нужно было двум успешным специалистам — нашим друзьям Полине и Сергею — уезжать так далеко от столицы, и не куда-нибудь, а в далёкий таёжный край. Их же обоих оставляли в аспирантуре. Сейчас уже были бы как минимум кандидатами наук. Но вот сейчас, когда я стою на вершине Медвежьего мыса, меня впервые переполняет гордость за богатство и величие нашей страны.

Сегодня как никогда пророчески звучат слова великого русского учёного Михаила Васильевича Ломоносова: Российское могущество прирастать будет Сибирью и Северным океаном.

А за тебя, Серёга, я очень рад! Ты выбрал правильный путь. Вы с Полиной, имея такой практический багаж, всем учёным мужам дадите фору, когда вернётесь в родную alma mater.

— Спасибо друг, за добрые слова, за поддержку, — благодарит Сергей, обнимая Кирилла.

Долго ещё стояли на краю склона люди, не отрывая глаз от сказочного мира дикой природы.

ГЛАВА 16. ЗЕМЛЕ НУЖНА ЛЮБОВЬ

— Михаил Дмитриевич, хозяйственный ты мужик. И усадьба у тебя добротная, и порядок везде. Да и промысловики ваши не нарушают лесной кодекс, не вредят природе. Вот смотрю на тебя и думаю: не опустил же руки человек, таких бы людей побольше на Руси, может, и не было бы такого беспорядка. Недавно мне наш Сосновский лесничий докладывал, что вас интересует не только охрана деревьев и животных от преступников, но и помощь лесу как экосистеме. Кстати, может сам подтвердить, он тоже здесь присутствует, — замечает директор лесхоза Ильин, представляя Александра Романовича Кузнецова.

— Да мы же с ним знакомы, — широко улыбается Михаил Дмитриевич.

— А что тут говорить, повезло мне с помощниками. Совсем свежий случай. Все знают, какая в этом году сложилась пожароопасная ситуация. И если бы не работы по проведению окапывания леса по краю — преград для низового огня, могла бы сгореть большая часть кедра. Всё это было предотвращено благодаря умелой организации Екатерины Константиновны и Михаила Дмитриевича Кедровых.

— Ну, совсем захвалили. Тайга — это же наш дом! А как хозяин ведёт себя дома? — и Михаил обводит присутствующих вопросительным взглядом. Люди смотрят на него с нескрываемым интересом, как на человека из другого мира, и ждут таинственного продолжения. Так и не услышав ответа, задаёт неожиданный вопрос: — Что такое счастье? — и тут же сам отвечает: Счастье — ёмкое понятие, которое включает в себя всё: и здоровье, и любовь, и любимую работу, и успех, и, конечно, свободу! Если человек счастлив, он способен добиться многого за свою жизнь. Что мы и стараемся делать с Катриной.

— Всё это, конечно, хорошо. — И Сергей, выпрямившись во весь свой богатырский рост, продолжил: — Не так часто мы имеем возможность собраться все вместе — в таком составе специалистов, знающих, любящих природу и неравнодушных к её экологическим проблемам. Поэтому давайте поговорим на эту тему, обсудим сложившуюся годами ситуацию в таком важном вопросе — как отношение человека к Земле, на которой он живёт. А картина гнетущая. Везде, где бы ни ступала нога Homo Sapiens, видим горы мусора — и на улицах, и во дворах, и в подъездах, и в парках, на берегах рек, озёр, на лесных тропинках и даже в глухой тайге. Мы продолжаем засорять природу — там, где живём, где отдыхаем. Мусорное нашествие — иначе никак не назовёшь! Загрязняем всё и вся с какой-то методической последовательностью. Что это?!

— Я думаю, это проявление бескультурности, — с печалью в голосе ответила Ирина Павловна.

— Хотите, я вам расскажу интересный случай? — предложил Андрей Николаевич. — Будучи в Москве, я шёл по направлению к метро. Что-то сильно проголодался, в столовую или в кафе идти не захотелось, и я купил два беляша, завёрнутые в бумагу. С аппетитом съев их, стал глазами искать, куда бы бросить бумагу. Не увидев ни одной урны, пошёл на её поиски. И всё-таки мусорный бак нашёл на расстоянии более двухсот метров от торгового киоска. С чувством выполненного долга направился обратно.

На полпути меня вдруг окликает мужчина, и знаете, что он мне сказал? «Я впервые вижу человека, который не бросил мусор на землю». И действительно, вокруг валялось столько бумаг, пачек из-под сигарет, бутылок и даже была куча мусора, похожая на импровизированную свалку. И это в столице, а что говорить о малых городах, сёлах, деревнях.

— Можно я тоже скажу? — присоединяется к разговору Константин Петровский. — В командировки мне чаще приходится ездить на поездах. Радость переполняет душу, когда за окном мелькают красивые пейзажи. Но когда видишь тянущиеся свалки мусора вдоль железнодорожного полотна, на которые невозможно взглянуть без слёз, вдруг сердце кровью обливается.

— А мы с мужем любим в выходные дни выезжать на природу — на озеро или на речку, — торопливо начинает говорить Светлана, — чтобы найти чистое место — большая проблема. Сделав выбор, принимаемся приводить его в порядок — собираем бутылки, пакеты и прочие нечистоты в мусорный мешок, а уж потом Кирилл застилает наше место травой. Только затем кладём надувной матрац. Приезжая в следующий раз на это же место, мы не узнаём его — снова настоящая помойка. Как-то раз я рассказала про это на работе. Одна сотрудница, кстати, кандидат географических наук, спросила: «А что вы делаете с мусорным мешком?» Что делаем? Да просто выбрасываем в мусорный бак — или по пути, или уже около дома. Она рассмеялась и так как-то иронично бросила: «Странные вы какие-то люди».

— А знаете, что мне непонятно? — нахмурив брови, задумчиво произносит Кирилл Костромин. — Почему-то мы, когда выезжаем за границу, ведём себя там, как граждане этой страны, то есть законопослушно. А у себя дома гадим под носом. Или считаем, что если у нас много лесов, водных и минеральных ресурсов и такая огромная страна, которая всё выдюжит и не заметит того дерьма, которое мы постоянно выбрасываем в окружающую среду? Мы же сами-то стараемся есть экологически чистые продукты!? А почему же нашу родную Землю кормим опасными отходами? Или всё-таки живём по принципу «всё обойдётся, на наш век хватит, а там хоть трава не расти!»

— Кирилл, ты прав на все сто процентов, — подняв вверх большой палец, поддерживает друга Сергей. — Но всё-таки почему же у нас такое небрежное и безжалостное отношение к Земле? И у меня возникает мысль, которая, я думаю, не всем понравится. А может, причина такого поведения заложена в наш генетический код бездушия, неряшливости, неаккуратности? И тут же мысленно поправляю себя: всё нужно рассматривать в комплексе — с воспитанием, образованием и генетическими особенностями каждого отдельного человека. Как можно воспитать духовно-нравственного гражданина, любящего по-настоящему людей, свою Родину, если рядом пример потребительского отношения власти к своей Земле, к её богатствам. Больше хапнуть и высокомерное отношение к «простому народу» — вот что люди видят у большинства представителей «непростого народа». И возникает вопрос — откуда у них это чванство и цинизм, а порой и хамство. А это понятие «простой народ»! А что, есть ещё и «сложный»? Как мы все знаем, люди появляются на свет с одинаково чистой душой.

Наступает тишина. Только иногда доносится шелест листьев кудрявой берёзы, нависшей своей пышной кроной над беседкой.…

ГЛАВА 17. УДАР СУДЬБЫ

— Смотрите! Смотрите! Там кто-то плывёт! — возбуждённо кричит Алёша, привлекая внимание взрослых.

Кузнецов направляет бинокль в сторону озера.

— В нашу сторону движется небольшой плот с человеком на борту.

— Саша, дай-ка я посмотрю, — просит Михаил Дмитриевич. Долго и внимательно смотрит, а после, приподняв в удивлении брови, поворачивается к Катрине: — Кажется, это твой брат.

Изумление и радость внезапно появляются в её глазах. Оцепенев, несколько секунд молчит.

— Миша, надо его встретить, — взволнованно предлагает она.

— Конечно, — отвечает он.

И, недолго думая, обращается к гостям:

— Дорогие друзья, мы с Катриной вынуждены покинуть вас. А вы можете и дальше отдыхать. А через некоторое время под руководством Василия Ивановича осторожно спускайтесь с горы к дому.

— До скорой встречи на ужине, — прощаются они, торопливо покидая вершину.

— Марюс, ты приехал! — плачет Катрина. И, подбегая к брату, бросается ему в объятия. — Ты простил меня?

— Простил! Простил!

— А мама?

— И мама тоже простила. Это она заставила поехать к вам. Последнее время всё только и твердит: дочка моя, как она там? Часто тебя видит во сне. В последний раз сказала, что скоро Катрину ждёт большая беда.

— Что ты говоришь! Какая ещё беда? У нас с Мишей всё хорошо. Дети выросли, высшее образование получили! — с жаром возражает сестра, с недоумением глядя на брата.

Марюс грустно улыбается:

— Я тоже в это не верю, но мать, как никто, чувствует своё дитя. Будем надеяться, что это всего лишь сон. Но всё-таки поберегите себя.

И, повернувшись, делает шаг навстречу Михаилу. Они обнимаются, не произнося ни слова. Оторвавшись от друга, изучающе разглядывает Полину и Михаила.

— Что изменились? — спрашивает сестра.

— Ты повзрослела, — шутливо отвечает он, а Миша почти такой же остался, каким я его помню, только посидел, да взгляд стал более выразительным. Не могу понять лишь одного. Кому первому пришла эта безумная идея — изменить на 180 градусов свою жизнь. Это же какое надо иметь мужество!

— А мы и нисколько не жалеем, что много лет назад приняли настоящее решение. Да какое сейчас это имеет значение. Мы счастливы и этим всё сказано! Не правда ли, Катюша?

— Очень счастливы! — соглашается она, глядя с душевной теплотой на дорогих ей мужчин.

— Марюс, а теперь давай поговорим о маме. Как она?

— Мама последнее время прибаливает.

— А что с ней? — с тревогой в голосе спрашивает Катрина.

— Измотала её гипертония. Это у нас наследственное. Вот и у меня тоже давление скачет.

— Надо исключить стрессы и волнения. А ты привези её сюда. Целебный воздух враз её на ноги поставит.

— Вряд ли она поедет, но приглашение передам. Лучше вы приезжайте к нам. Это будет самое лучшее лекарство для мамы.

— Теперь уж обязательно приедем. — И она, прижимаясь к брату, просит: — Расскажи, пожалуйста, о себе, о своей семье.

— Лариса работает фельдшером, ведёт приём в поликлинике. Девочки трудятся инженерами-технологами на Томском заводе математических машин. У старшей дочери Каролины сыну Томасу пять лет, а у Гинтаре дочке Лайме четыре годика.

А я работаю мастером в Кедровском профессионально-техническом училище. Вот так и живём. Надеюсь, потом ещё поговорим.

— Хорошо. А сейчас мы покажем тебе дом, сад и познакомим с нашими гостями.

С удивлением рассматривал Марюс таёжную усадьбу.

Как никогда, в это лето Катрина была весела. Энергия жизни так и била из неё ключом горячего темперамента. Её звонкий чистый смех слышался повсюду. Гости, переглядываясь, начинали улыбаться.

— Она так радуется приезду брату, — говорили одни. Другие видели в её приподнятом настроении форму контакта. Этим она старается показать, что ей очень комфортно. Только два человека, хорошо знавшие Катрину, грустно улыбались. Ирина Павловна иногда слышала нотки какого-то нервного смеха.

А Михаил под впечатлением последнего разговора улавливал смех сквозь слёзы, напоминавший какую-то скрытую тревогу.

Наступил день отъезда гостей. Уже с утра люди стали собираться в дорогу, укладывая вещи в рюкзаки. Проведённые дни в душистой глухомани, насыщенной густым смоляным ароматом, наполнили наших путешественников животворной энергией.

— Мы здесь отвлеклись от повседневных забот, сняли стресс и напряжённость городской круговерти, а в итоге обрели душевное равновесие и внутреннюю гармонию. И ещё мы здесь настолько сдружились, что очень грустно расставаться, — закончила Котова свой прощальный монолог.

— Как точно вы сказали, дорогая наша Ирина Павловна, — замечает Полина, — здесь так уместны строки Александра Сергеевича Пушкина, которые так и рвутся наружу:

Друзья мои! Возьмите посох свой,

Идите в лес, бродите по долине,

Крутых холмов устаньте на вершине,

И в долгу ночь глубок ваш будет сон.

Наступившее умиротворённое состояние неожиданно нарушает приближающийся рёв. Все сидящие разом встрепенулись и как по команде вскочили с мест, устремив взгляды в сторону нарастающего шума.

— Ляля! Ляля! — радостно закричала Катрина. — Миша, наша Ляля вернулась!

И она, ловко прыгнув в обласок, направила его на противоположную сторону реки. Выскочив на берег, бросилась навстречу своей питомице. Медведица, делая большие прыжки, приближалась всё ближе и ближе. И когда до встречи оставалось несколько метров, из-за кустов выскочил медвежонок, и Катрина на какой-то миг оказалась между ним и медведицей.

— Кэт, ложись, скорей ложись! — неистово заорал Михаил. Но она не слышала его.

Медведица, приняв за угрозу своему малышу приближение человека, бросилась на его защиту. Катрина ничего не поняла, только ощутила, как размашистый удар когтистой лапы пришёлся сначала по голове, а затем по лицу. Удар был такой силы, что она сразу, как подкошенная падает навзничь. Медведица, узнав свою кормилицу, лизнула её. Катрина, открыв глаза, простонала:

— Зачем? За что? — И провалилась в темноту.

Медведица долго ещё стояла, принюхиваясь к знакомому запаху, облизывая окровавленную голову Катрины. Затем, пристав на задние лапы и задрав голову, издала протяжный стон. Медвежонок, повизгивая, крутился возле матери. Через несколько минут, обеспокоенные шумом и визгом испуганных взрослых и детей, они скрываются в таёжных зарослях.

События развивались так стремительно, что люди, выбегая за ворота, не сразу поняли, что произошло нечто ужасное. Один Василий Серяков, не теряя хладнокровия, отрывисто бросал на ходу:

— Гришка подгоняй живей лодку! Зина, Лиза не забудьте санитарную сумку!

И не дожидаясь, прыгает в воду, а за ним, не раздумывая, бросаются вплавь и все мужики.

Михаил с Василием первыми подбегают к Катрине и на миг останавливаются, увидев страшную картину. Окровавленная женщина с рваными ранами на лице и голове лежала на спине, издавая стон.

— Быстрей, быстрей! — торопит Михаил подбежавших женщин.

— Зина, обрабатывайте раны, а я займусь осмотром!

— Ну что, Лизонька? — отрешённым голосом спрашивает Кедров.

— Дела очень плохи. Критические признаки и симптомы на лицо. И первый — периодическая потеря сознания. Серьёзно повреждены кора головного мозга, шейный и спинной позвонки. В таком состоянии транспортировать опасно. Нужны носилки и обязательно с твёрдым покрытием.

— Я сейчас, мигом, — выпалил Сергей, срываясь с места.

— Серёжа, там возле сарая деревянный щит лежит, — успел крикнуть вдогонку отец старшему сыну.

Женщины, дети, оцепенев в ожидании неизвестного, встречают шествие жутким молчанием. Даже сама природа словно замирает в тишине. Мужчины, удерживая щит на одном уровне, вносят Катрину в дом.

Михаил, устроившись на табуретке возле кровати, не выпуская руку любимой женщины, непонимающе смотрит на неё. Появившиеся тёмные круги под глазами придают его осунувшемуся лицу измождённый вид. Очнувшись, она окидывает внимательным взглядом присутствующих, и слабым голосом шепчет:

— Вот видишь, братишка, ты не зря приехал. Мама была права.

Трудно было узнать в этом сгорбленном и в раз постаревшем человеке некогда высокого красавца Марюса. Он пытается что-то сказать, но она прерывает его.

— Помолчи, все помолчите, пожалуйста. Я должна выговориться. Ирина Павловна, Вы были правы: за всё надо платить. Милые мои, любимые мои детки, Лизонька и Серёженька, не плачьте и не горюйте. Я была очень счастлива. А знаете почему? Потому, что редко кому приходиться испытать такую любовь, какая была у нас. Эта любовь передалась и на вас мои дорогие, самые красивые, самые умные наши дети. Мы с папой гордимся вами.

Блуждающий больной взгляд останавливается на старших детях Михаила.

— Елизавета и Сергей, папа всегда помнил вас. И не верьте тому, кто скажет обратное. Единственное, о чём хочу попросить, если это, конечно, возможно, — привезите сюда вашу маму, Марию Алексеевну. Я хочу с ней поговорить.

Силы покидают её, и она вновь теряет сознание.

Придя в себя, мучительно улыбается, увидев перед собой Михаила и Марию.

— Всё-таки приехала. Спасибо!

— Здравствуй, Екатерина.

— Здравствуй, — отвечает Катрина.

— Вас оставить одних?

— Нет, нет, что ты дорогой! Я думаю, у нас с тобой ни от кого нет секретов. Мария, ты знаешь, у меня нет сил и времени долго говорить. Да ты и так всё знаешь. Я не прошу у тебя помилования, потому что знаю, что не заслуживаю его, да и прощения для меня просто нет. А хочу попросить за Мишу, прости его.

— Да давно уже простила и его и тебя. Я же очень хорошо помню тебя — ещё девчонкой. Ты всё около Михаила крутилась. Тогда ещё подумала, вот маленькая стрекоза, а туда же. Помню, как в университет поступила, красавицей стала. А какая у тебя была коса, а глаза большие, открытые. Все мужики таращились на тебя.

А ты выбрала моего мужа. Сейчас-то осознаю, что сама неправильно вела себя. А всему виной — мой характер. Видела же потерянный взгляд Михаила, но не обращала на это внимание, считая, что он же мужик и, что золота слеза не выкатиться.

Только потом поняла, поласковее мне надо было с ним. А какая у него душа светлая, а какие глубокие человеческие чувства он пронёс к тебе через все эти годы. Значит, ты лучше меня, если он предпочёл тебя. Да и дети его давно простили.

— Мария, наши дети родные по крови отца, так пускай же они будут дружны и счастливы.

— Катюша, всё сделаю для того, чтобы они поддерживали отношения и помогали друг другу.

— Большое спасибо! Прощай Мария!

— Мишенька, вот мы и опять с тобой вдвоём, — грустно улыбается Катрина. — Дорогой мой, я так сильно люблю тебя, я так хочу прижаться к тебе и любить тебя трепетно и нежно! Ты знаешь, так хочется жить! Но и сказке когда-то приходит конец.

— Любимая, прости меня!

— За что, Мишенька?

— Ты так много раз спасала меня, а я не смог сберечь тебя.

— Не казни себя. Так должно было случиться. Свеча ярко горит, но рано или поздно гаснет! Мишенька, попроси мужчин, чтобы помогли тебе вынести меня на остров в наш с тобой сад. Я хочу вместе с тобой посмотреть на закат…

Ты помнишь, как мы разбивали этот сад, который стал любимым нашим местом, где нам нравилось наблюдать за взаимным движением Земли и Солнца? О чём ты сейчас думаешь, мой любимый муж?

— О нашем с тобой прекрасном прошлом.

— Я тоже. Поцелуй меня, милый!

Михаил склоняется над Катриной.

Лица приближаются друг к другу и губы, встретившись, сливаются в долгом нежном поцелуе. Оторвавшись, он замечает, как из её глаз текут крупные горошины слёз.

— Ты плачешь? — спрашивает Михаил. И, не получив ответа, разрыдался.

— Смотри, какой сегодня чудный закат! — немного успокоившись, тихо произносит он.

И снова, не услышав такой знакомый голос, поворачивается к ней. Её широко открытые глаза смотрели на звёзды. Она была мертва. Взгляд его цепенеет. Жгучая сердечная боль пронизывает всё тело, и он замертво падает на свою Любовь — на свою Кэт. Внезапно темнеет. Яркая, огромная молния пронизывает небо. Раздаётся оглушительный гром, и ливень обрушивается на Землю.

ЭПИЛОГ

Прошли годы. Мир изменился, а вместе с ним изменилась и Россия.

Сделав правильный выбор в пользу свободного демократического развития, политики огромной страны наделали и много ошибок. Главное — не сохранили всё ценное и лучшее от прежнего строя. В итоге между жерновами истории оказались ни в чём не повинные «простые люди». Перемены коснулись и наших героев.

Мария Алексеевна Кедрова, пережив горе и безденежье девяностых годов, полностью посвятила себя служению церкви. Каждый день она отмаливала грехи и ставила свечки за упокой и здравие родных и близких ей людей. Свои три сотки перед домом она превратила в цветущий сад — огород.

Котова Ирина Павловна умерла через год после нелепой смерти своей любимой ученицы Кэт.

Не стало и Марюса Петраускаса, и Паулины Петраускайте — брата и матери Катрины.

Ивана Васильевича Ильина на посту директора лесхоза сменил Александр Романович Кузнецов.

Родители Полины, выйдя на пенсию, продолжают передавать свой опыт студентам Лесотехнической академии.

Елизавета — старшая дочь Михаила Кедрова — вышла замуж за Константина Петровского, брата Полины. Живут в Екатеринбурге. Двое взрослых сыновей. Старший сын Михаил окончил строительный факультет, работает с отцом в семейной строительной компании. Младший сын Дмитрий, став врачом, трудится хирургом в клинике, которой руководит его мама.

Полина и Сергей Кедровы уже более двадцати лет занимаются научно-исследовательской деятельностью и учат студентов и аспирантов в своём родном Лесотехническом университете. Как и предсказывал друг Кирилл Костромин, они стали ведущими учёными — докторами наук. Их дети Маша и Даша выбрали журналистику, а Алексей пошёл по стопам родителей.

Один раз год, всей большой семьёй, по пути присоединяются Елизавета и Константин со своим детьми, они приезжают на Медвежий мыс, где их встречают младшие Кедровы — Лиза и её сын Миша, Серёжа и его дочь Катрина и постаревший сибирский охотник Василий Серяков.

Рядом с пляжем в сосновом бору радует своей белизной и изяществом архитектуры туристический комплекс «Катрина», состоящий из трёх просторных двухэтажных коттеджей.

В каждый приезд дети и внуки поднимаются на вершину Медвежьего мыса, где по траве, покрытой росой, навстречу потрясающей природе, бегут, взявшись за руки, отлитые из бронзы Михаил и Катрина.

.
Информация и главы
Обложка книги Медвежий мыс

Медвежий мыс

Виктор Гришаев
Глав: 1 - Статус: закончена
Оглавление
Настройки читалки
Размер шрифта
Боковой отступ
Межстрочный отступ
Межбуквенный отступ
Межабзацевый отступ
Положение текста
Лево
По ширине
Право
Красная строка
Нет
Да
Цветовая схема
Выбор шрифта
Times New Roman
Arial
Calibri
Courier
Georgia
Roboto
Tahoma
Verdana
Lora
PT Sans
PT Serif
Open Sans
Montserrat
Выберите полку