Миф о покорности восточных девушек

Непосредственным толчком к написанию этой статьи послужило замечание одного пользователя литературного портала «Автор Тудей».

Человек посчитал, что главная героиня моей коротенькой повести «Любить восточную девушку» – какая-то… не восточная. Мечтает о независимости и самореализации, не особо-то слушается родителей – и далее по списку.

Комментатор – кажется – не читал повесть. Поэтому не учел, что вымышленное государство Туркестан – где выросла Данагуль – вполне себе постиндустриальное. Хотя там и цепляются изо всех сил за «традиции предков», «исламские ценности» и т.п.

Я на комментатора ни в коем случае не в обиде – и не собираюсь защищать свой романтический опус. Нет, я благодарен за то, что человек подтолкнул меня к написанию статьи, которую вы сейчас читаете. Потому что миф о покорности восточных девушек достоин опровержения.

Люди у нас представляют Восток эдакой застывшей глыбой, которая остается неизменной в течение веков и тысячелетий. При этом напрочь игнорируют разнообразие культур, достаточно условно объединенных под «восточной» вывеской.

Так уж ли похожи Древний Египет, танский Китай, Япония эпохи Мэйдзи?.. То-то и оно. 

Особенно смешно, когда на современный Казахстан или Киргизию наклеивают тот же ярлык «традиционного исламского общества», что и на империю Тимура или халифат Аббассидов. Употребляющих алкоголь киргизов и казахов я встречал как-то больше, чем читавших Коран (тем паче – на языке оригинала) да творящих намаз.

Но поговорим именно о старом – «традиционном» – Востоке.

Казалось бы: тут двух мнений быть не может. В мусульманских обществах дамы – в духе шариата – были покорными рабынями своих отцов и мужей. И даже мыслями не покидали пределы гарема. В Индии и Китае – то же самое. Но не по шариату, а по учению брахманов или Конфуцию.

Но правда ли все было так – и только так?..

Приниженное положение женщины по отношению к отцу или мужу в доиндустриальных классовых обществах (в Европе и на Руси точно так же, как на Востоке) – факт, увы, неоспоримый. И тем не менее…

Нигде и никогда человек не умещался в рамках, заданных духовенством или светской бюрократией. Социальная жизнь людей не сводилась к исполнению предписаний религии или закона. Никто из нас не робот, чтобы четко следовать «алгоритмам».

Неужели на Востоке мужчины не влюблялись в женщин, а женщины – в мужчин?.. А там, где взялся за дело крылатый проказник Амур – на первое место выходят желания или даже прихоти объекта вашей горячей страсти. Ну никак не соблюдение официальной «морали»!..

Классическая персидская и тюркская поэзия (Низами, Саади, Лутфи, Навои и др.) воспевает жестокую красавицу, помыкающую бедным влюбленным. Насколько бы ни были «фэнтезийными» эти стихи – а за строками корифеев стоит некая реальность. Рубаи и газели о муках ревности не могли быть написаны в обществе, которое не знало, кто такая «роковая сердцеедка».

Любовные отношения на старом Востоке приводили к знакомым нам коллизиям: тайные свидания, адюльтер, разрыв с родней, не принявшей вашу вторую половинку. Сколько вкусных сказок «1000 и 1 ночи» (зачастую без волшебного элемента) повествуют о таком!,. 

Так что не все восточные девушки и женщины были смирными овечками. Находились дамы, которые проявляли волю: бунтовали ради любви. Не боясь чудовищных кар, установленных религией и государством.

Загляните в индийские литературные памятники вроде «Семидесяти рассказов попугая» или «Панчатантры». Авторы этих историй самыми черными красками рисуют коварных жен-изменщиц, которые будут пострашнее плотоядных демонов-ракшасов.

Конечно, эти самые краски сгущены. Но ведь дыма без огня не бывает?.. Еще бородатый немецкий классик от философии (Энгельс) заметил: в патриархальном обществе женщина мстила мужчине за украденную свободу. Мстила единственным доступным способом: наставляла «благоверному» рога.

Впрочем, образ сильной женщины в старинной восточной литературе – далеко не всегда отрицательный.

Шахразада (сама-то девушка мудрая и волевая) создала в своих сказках целую галерею портретов умных и решительных красавиц, которые даже верховодят своими мужчинами. 

Наиболее выпуклый пример мы найдем в истории Нур ад-дина и Мариам-кушачницы.

Единственное настоящее достоинство смазливого выпивохи Нур ад-дина в том, что юнец и впрямь любит Мариам. Рабыню, купленную за последнюю тысячу динаров. Ну и в постели еще неутомим.

Но проблемы разруливает Мариам. Пока Нур ад-дин спит – она шьет кушаки. Продажа которых и позволяет сладкой парочке удержаться наплаву. И даже в кульминации сказки рубиться с проклятыми франками выходит боевая Мариам, спрятавшая пугливого Нур ад-дина где-то в сторонке.

Появление в литературе патриархального общества «фантастического» (на первый взгляд) образа сильной женщины не удивительно.

Кто угодно изнежится от привилегий – потеряет смекалку, хватку, моральный стержень.

Сытость, власть и праздность развращали мужчину (речь – конечно – о мужчинах из зажиточных классов; тот же Нур ад-дин – сын купца). Если представитель «сильного пола» был человек хороший – становился благодарным котиком или, если повезет, философом или поэтом. Если дрянной человечишка – абьюзером и злодеем. 

Тогда как среди женщин находились такие, которые сопротивлялись отупляющей неволе. «Все, что нас не убивает – делает нас сильнее». Привыкнув вывозить трудности на своих хрупких плечах – восточные девушки иной раз становились «серыми кардиналами» при своих мужчинах.