Читать онлайн "Шакал"

Мне всегда казалось: жизнь в Йоханнесбурге – это худшее, что может случиться с молодым человеком моего возраста, который не хочет становиться обыкновенным офисным работником или каким-нибудь учителем. Я не чувствовал родного к своему африканскому дому, потому что не имел на это права с самого начала. К сожалению для других людей, я рожден семье с другим цветом кожи. Во времена апартеида моя семья могла жить как короли, используя ресурсы многочисленного населения, которое можно ущемлять из-за того, что это делает абсолютно каждый белый человек. Сейчас же время очень сильно изменилась, темнокожие по праву забрали власть в свои руки, за это у меня нет желания и возможности винить их. Правда, у меня нет способа сообщить каждому человеку, что мой отец – это Коос Девет, член «Копья Нации», который в тот момент был готов погибнуть за чернокожих, хоть и был буром по происхождению. Этот мужчина получил самую сложнейшую рану, которую может получить мужчина солдат – это посттравматический синдром, заставляющий его пристраститься к горячительной бутылке. Мой отец настоящий воин, который бился не за собственное благополучие или за благополучие своей семьи, как это делает большинство солдат. Мой отец настоящий мужчина, который боролся за свободу и справедливость. Ему удалось победить, как и цветному населению в ЮАР, правда, он не смог одержать верх над алкоголем, который его и добил. Народ Африки получил героя, но я и моя сестра потеряли отца, а моя дорогая матушка потеряла своего любимого мужа.

Не только отец, отличает меня от многих буров, но и мать. С виду довольно строгая белая женщина, которая не является африканкой, наоборот, вышла из лона Соединенных Штат Америки, которые также имеют сильный флер расизма и унижения людей по какому-то из признаков. Однако, ей удалось влюбиться в литературу выходцев из Африки, во все это движение, которое заставило ее окончить университет и стать профессором по данному направлению. Скорее всего, эта любовь к человеческому, эта любовь к красивому и свободному соединила два сердца. После смерти отца ей стало хуже, она гораздо сильнее испортилась. Наши отношения с ней всегда имели больше отрицательных черт, чем положительных. Мне не хватало отцовской персоны, которая вовремя могла дать пару подзатыльников, хоть это и не педагогично. Она же начала относиться ко мне больше, как к ученику за партой, чем к своему сыну. Отношения с сестрой у них гораздо лучше, оно и понятно, ведь мать видит в ней в себя, как в зеркале. Во мне же ей приходится видеть отца, которого ей не получится вернуть. Похож ли я на него характером? Не знаю, внешностью точно, особенно, когда он был молодым человеком.

Эти двое людей, которые боролись за свободу Африки и ее красоту, не смогли спасти своих детей. Мы с сестрой стали обыкновенными бурами, а значит нормального отношения к нам быть не может. Конечно, это сказано очень грубо, причем довольно натянуто. Все мои друзья были чернокожими парнями, некоторые из которых проживали жизнь из фильма «Jerusalema». Относились ли они ко мне, как к белому парню? Нет, они видели во мне себя же, что заставляло меня к ним тянуться. Однако, я жил и обычную жизнь, мать очень хотела, чтобы я пошел в университет – это и случилось, но не могло продолжаться слишком долго. Для них я был врагом, может они не хотели этого показывать, но почему-то мне удалось заметить этот негатив. Если молодой человек начинает подобное ощущать, то захочет доказать всему миру, что… Именно так и есть. Они хотят видеть во мне урода, который превратится в маргинальную ячейку общества, значит так и случится. Не могу сказать, что я стал каким-то гангстером, который был готов лишить кого-то жизни и подобное. Однако, я сделал очень много плохого, чтобы заработать за это легкие деньги. Мне не хотелось брать их у матери, она мой соперник, значит нужно работать, а это тоже не хочется. Так не могло долго продолжаться.

Изначально я желал продолжать бесконечные конфликты с моей матерью, считая ее виноватой во всех грехах, которые допускал ее сын. Правда, в один не самый лучший день, ко мне пришло осознание из-за одной неудачи: один из моих друзей, тусующих со мной каждый день, получил реальный срок за неприятную драку, где от его удара погиб невинный человек. В тот день меня не было с ними, потому что из-за очередной ссоры с матерью, мне захотелось побыть одному. Скорее всего, как обычно, да и мне затем рассказали все в подробностях, мои знакомые выпили и случился стандартный конфликт. Слова летели в друг друга, сначала в воздухе существовал лишь повышенный тон, но затем появились оскорбления. Мы живем в более информационную эру, когда оскорбления не воспринимаются так чувственно, как это происходило раньше. Но в моем друге сыграл алкоголь, случился резкий удар в челюсть, тот парнишка упал и сильно ударился. Никто не стал вызывать скорою, все разошлись, думая о следующем спокойном дне. В итоге следующий день принес лишь расстройства, какая-то случайная мать лишилась любимого сына, а я лишился своего друга и желания находиться на родине. Мне больше не хотелось ругаться с матерью, потому что пришло осознание: на его месте могла оказаться моя персона, а тюрьма… Свобода – это самое главное, что есть в моей жизни, не зря за нее боролся мой отец.

Впервые у нас с мамой произошел разговор, где не было повышенных тонов и оскорблений. Впервые она увидели во мне взрослого человека, который сильно запутался. Конечно, я так не считал, мне просто хотелось сменить обстановку и в моей голове появилась идея. Моя младшая сестра, Протея, с помощью огромного труда и матери попала на бесплатную учебу в США. Такой возможно у меня нет, я не считаю себя тупым, возможно, даже мог бы подготовиться и попасть туда также, только мне не хотелось учиться в университете. Оказалось, у моей матери остались знакомые из США, которые готовы мне помочь. Ее одноклассник владеет маленькой кафешкой, после короткого звонка он согласился взять меня на работу. Не могу сказать, что эта новость очень сильно меня обрадовала, тем более мне вручили не самую большую сумму. Больше всего денег ушло на перелет, а оставшаяся часть должна меня прокормить до первой зарплаты. Наше прощание с матерью – это самое грустное и милое, что происходило в нашей жизни за долгое время. Мне хотелось попросить прощение за все, потому что сын не должен выпивать столько крови у родной матери. Однако, я не смог этого сделать, да и мама тоже. Мы родные, а значит похожи, поэтому оба упертых барана. Таким образом я решил порвать со своим прошлым, надеясь построить новое настоящее.

Стремилась ли моя душа к стране возможностей и свободы? Нет, определенно отрицательный ответ, на бланке бы поставил прочерк, а лучше и вовсе крестик, чтобы точно поняли. Мы не живем в то время, когда ты покупаешь билет на корабль и плывешь в неизвестном направлении, надеясь, что те самые новости правдивы. Приезжая, ожидаешь встретить высокооплачиваемую работу, модных и очень развитых интеллектуально людей, а встречаешь… Ничего этого ты не встречаешь, лишь разбиваются многочисленные амбиции, которые строил в прошлой жизни. Слишком много новостей, которые перестали рассматривать какие-то события однополярно. На каждое событие можно встретить с десяток мнений, конечно, это слишком сильно размывает внимание, но теперь человек может прийти к истине. Каждого из нас до сих пор пытаются обмануть, только с каждым годом это становится куда сложнее. Человек, живущий в Африке, знающий про колониализм и расизм не может рассматривать Соединенные Штаты Америки, как дивный новый мир. Я смог сюда попасть, потому что там учится моя сестра, да и мать выходец из этих мест. В другие подобные места выход попасть лишь с помощью учебы, а этого мне не надо. Свобода – это выбор, не нужно этого у меня забирать.

Выйдя из аэропорта, я держал спортивную сумку и смотрел на разных людей. Мама описала мне мужчину, который должен меня встретить и дать работу, но почему-то эта толпа людей заставила замылиться мои глаза. Начав их тереть, я перестал видеть черты их лиц, они превратились в одну большую серую массу, которая одинакова, как бы на нее не посмотреть. Не хочется остаться одному в таком большом городе, не особо страшно, все же и не из таких ситуаций выходил. Послышались приближающиеся шаги, кто-то точно пялился на меня, а стоило повернуться, как я сразу услышал в свою сторону:
– Думал ты выше будешь… Крюгер, да? – Низкий и хриплый голос, явно прокуренный. Я увидел здорового и крайне толстого мужчину, сразу вспомнил описание матери, оно полностью подходило к этому человеку. Улыбнувшись, протянул ему руку, он сразу обхватил ее и притянул меня к себе, начав обнимать, как родного ребенка. Немного удивился такому гостеприимству, не решил отказывать, поэтому постучал мужчину по спине. Когда он меня отпустил, то решил немного отодвинуть меня от себя и осмотреть с ног до головы. Не слишком комфортно ощущал себя в такой момент, словно какая-то проститутка, которую клеит рандомный богатый мужик, но попробовал выкинуть подобную идею из головы, все же он друг моей матери, а значит товарищ семьи.
– Спасибо, что встретили и на работу взяли. – Сказал я, переступая с ноги на ногу, чувствуя себя как девственница на первом свидании. Обычно у меня нет желания себя так вести, но здесь другая страна, другие люди и совсем другая компания – все это заставит изменить свое поведение на некоторое время. Нужно привыкнуть, а дальше уже показывать свои зубы. Мужчина кивнул и несколько раз ударил меня ладонью по плечу, показывая в сторону разбитого белого пикапа, который уже явно не первой свежести. Не мое дело, у меня и такого нет, я здесь на птичьих правах.

Когда мы оказались в машине, то я решил сесть вперед, чтобы поближе находиться к маминому другу. Не думаю, что мне слишком хочется его узнавать, потому что мы из разных поколений, да и абсолютно разных миров. Чернокожий мужчина лет 50, скорее всего испытал на своем веку множество расистских мотивов от обычных прохожих, а о полиции не стоит говорить. Я же африканер, чьи предки создали апартеид, конечно, мой отец боролся против этого, но все же. Когда двигатель завелся, то послышался характерный треск, который быстро закончился, однако все равно помог создать очевидную картину: машина старая, давно не ремонтировалась, этот человек точно не богат. Оно и понятно, как я и читал о США, здесь нужно работать, чтобы выживать, а не чтобы становиться богаче.

Его взгляд направлен на дорогу, мы медленно и приятно едем по новой для меня территории. Никогда не хотелось общаться с таксистом, когда пользовался его услугами, только здесь немного другая ситуация. Рядом со мной сидит хороший друг матери, который решил взять к себе какого-то сосунка на работу. Ему точно не нужно платить лишнюю зарплату, а еще помогать с квартирой. Неужели он с самого детства был влюблен в мою мать, но не смог получить ее внимание, потому что она была украдена подпольным борцом за свободу. Прошли десятки лет, эта любовь осталась в его сердце, и он решил тем самым помочь ее сыну. Этот человек не спешил начинать диалог, мне самому нужно его начать, но слова в голове не собираются в предложения. Не хочется изначально создать образ туповатого юнца, который даже разговаривать особо не умеет. Мужчина заметил мои бегающие глаза через зеркало. Улыбнувшись, он сказал спокойным голосом:
– Можешь называть меня Тони, да и на работе тоже. На вы не надо, я может и старый, но свой в доску. Сечешь, Крюгер? – Такие новости радуют. Мне не хочется пренебрегать такой добротой, но он не спешит из-за возраста становиться на более высокую социальную лестницу, чем я.
– Крюгер… В честь Фредди, типа? – Услышав этот вопрос, я рассмеялся и улыбнулся. Хорошая шутка, однако, когда посмотрел на мужчину, то понял: он действительно интересуется, причем серьезно. Убрав улыбку со своего лица, я почесал затылок, после чего ответил:
– Ну не… В честь Пауля Крюгера, важная шишка типа, все дела. У нас даже один из парков так назван. – Мужчина оттопырил нижнюю губу и несколько раз кивнул. Не думаю, что мои слова дали ему слишком много информации. Я сам не очень разбираюсь в истории, чтобы рассказать что-то побольше, моего отца точно расстроила бы эта информация. Но, ничего не поделаешь.

Меня не слишком устраивала моя нынешняя судьба, уныло жить, работая в какой-то забегаловке за сущие гроши? Мерзость, крайне печальная и душераздирающая, но говорить об этом вслух мне точно не хочется. Я понимаю, насколько это будет неправильно, все же этому человеку точно не нужен подобной работник. Не думаю, что мать рассказала о всех деталях моей жизни. Устроил ли я сам себя себе в ресторан или какую-нибудь фирму? Не факт, конечно, каждому человеку нужно давать шанс, ведь вера в добро – это основа нашей человечности. Нельзя жить с мыслями о постоянном зле, которое живет внутри человеческого тела. Если ты не хочешь помогать ближним, то ты нелюдь. Подобного человека нельзя за это осуждать, каждый имеет в голове собственных тараканов и должен разбираться с этим, но назвать нелюдем за это… Имею право, поэтому и называю. В это же время, мне не получается обмануть самого себя. Не получается верить абсолютно каждому, наоборот, хочется прежде всего увидеть какой-то негатив, чтобы послать этого человека на три буквы и перестать тратить на него время. Мне хочется исправиться, но это лишь слова, которые не подкрепляются какими-то действиями. Может смена обстановки мне поможет, но оставаться обычным работником кафешки до конца своих дней… Лучше найти ствол и выбить себе мозги из затылка.

Находясь дома, очень редко задумывался, когда смотрел в окно из общественного транспорта. В целом, почти не смотрел по сторонам, лишь механически, переходя дорогу. Родившись в каком-то месте, считаешь его родным, знаешь абсолютно каждые детали, даже самые мелкие. Точнее, ты начинаешь себя убеждать в этом, все равно каждый раз находишь какие-то детали, если смотришь внимательно. Здесь же приходится смотреть куда тщательнее, потому что даже кирпичные двухэтажные домики, расположенные по обе стороны дороги, дают тебе понять: ты здесь неместный, ты лишь гость, который будет таковым очень долгое время. Возможно, до самого конца своей жизни. Американская нация – это крайне тяжелая штука, которую тяжело определить с обычного взгляда. Перед тобой может быть человек азиатского происхождения, может быть человек выходец с Африки, может быть какой-нибудь представитель разных народов, да и обыкновенный европеец – все они часть этого американского народа, каждый из них может с уверенностью сказать: я американец. Могу ли я так сказать? Нет, это нужно принять внутри своей души, внутри собственной личности. Даже дома у меня не получалось понять, кто же я такой, в чем смысл мой жизни и самое главное, что же мне хочется делать. Сейчас же у меня нет выбора, я буду обычным работником никому не нужной кафешки. Удивительно, но я и не особо спешу становиться американцем. Нужно очень многое понять.

Тони включил музыку, какой-то старенький хип-хоп. Мне нравятся композиции в подобном стиле. В них нет ничего сложного, но чувствуется какое-то человеческое желание. Эти дикие стихи, описывающие уличную жизнь, они банальны и глупы для большинства, однако в них содержится истина целого поколения.
– Тони, я бы хотел побольше узнать про работу. Не хочется в первый рабочий день ничего не понимать. – Решил все же что-то узнать. Я не из тех маменькиных сынков, которые ничего не умеют делать, но все же всю свою жизнь прожил с ней. Моя самостоятельность не на самом высоком уровне, мои навыки кулинарии, уборки и подобного точно на низком уровне. Не хочется опозориться, поэтому и нужно про такое узнать. Мужчина сразу мне ответил:
– Готовить ты не будешь… Сразу говорю, у меня уже есть двое дебилов и один нормальный, которые этим занимаются. – Эта информация меня порадовала. Я не умею готовить, а значит не придется учиться. Правда, сразу возникает другая проблема: не нужен повар на кухне, значит нужен кто-то другой. Кто пригодится еще? Уборщик.
– Будешь убирать, мыть посуду и всякое такое. Если много народа, то выйдешь с кухни и будешь мне помогать разносить еду. Ничего сложного, думаю справишься. – Конечные слова Тони подтвердили мои мысли. Не хочется становиться Золушкой, но другого выбора у меня нет. Я ничего не умею, чтобы получить другую вакансию.

Попытался сделать серьезное лицо, чтобы не показать свое недовольство. Не хочется испортить отношения с начальником и человеком, который даст мне крышу над головой.
– Пятьсот баксов в месяц. Мало, согласен, но еще сотку я заберу себе за то, что дам тебе комнату. – Сказал Тони более серьезно, ему точно не хочется слышать что-то в ответ. Мужчина не поднимет мою зарплату, не улучшит мои условия. Может он и добр ко мне, потому что моя мать его подруга, но он показывает: я здесь все решаю.
– Спасибо еще раз, Тони. Не думаю, что смог бы найти жилье за такую цену, да и работу. – Я вытягивал из себя эти добрые слова. У меня точно нет никакой радости, что мне придется жить в какой-то комнате, скорее всего дерьмовой, а затем работать на еще более ублюдочной работе.
– Насчет твоего дома… Нашего точнее. Каких-то правил особо нет, скажу самое простое: я сплю, ты не шумишь, ничего запрещенного не хранишь, если хочется с девчонками потрахаться, то придется снять номер в отели. Уяснил? – Тони указал довольно простые правила, но его взор через зеркало направлен прямо на меня. Похоже, он ждет подтверждения. Значит его нужно дать:
– Да, без проблем. Не думаю, что найду кого-то в скором времени, чтобы потрахаться. – Немного рассмеялся. Мужчина подхватил мой смех, ответив на него своим. Тони явно не из тех, кто всегда будет серьезным. Одной рукой он держался за руль, а второй закуривал еще одну сигарету.
– Не скажи. Ты точно не из уродов, а если наши черные девчонки узнают, что ты из Африки… В них точно заиграет кровь предков. – Сказав про это, мужчина еще сильнее рассмеялся, сделав музыку громче, когда наконец-то подкурил сигарету и скинул зажигалку вниз. Я продолжал улыбаться, не зная, стоит ли радоваться такому комплименту от взрослого мужчины.

В чем-то Тони точно прав. Я всегда имел очень миловидные черты лица, маленький нос, темные глаза, короткие кудрявые волосы черного цвета – все это точно делает меня симпатичным. Однако, как и у многих парней какие-то вопросы к своей внешности есть, которые ты отрицаешь, когда речь заходит о красоте в компании. Моей Ахиллесовой пятой стал рост, в целом 175 – это средне, но в детском саду, затем в школе, после чего во взрослой компании, моя персона была самой низкой. Не думаю, что это какой-то комплекс, маленькой звоночек на него точно, но полноценного самобичевания по этому пункту у меня точно нет. В связи с этим, правда, я начал описывать свою непопулярность среди девушек. Находясь в такой компании, видел, как к друзьям, которые явно менее красивы, чем я, клеились разные девчонки. Я же всегда оставался один, моим компаньоном на вечер становилась только бутылка или маленький косячок. Именно из-за этого, я не думаю, что в США смогу стать еще более популярным. Правда, не нужно сейчас об этом задумываться. Какие отношения? Я буквально бомж, которому повезло найти хорошего человека. У меня нет денег, у меня нет стойкого понимания жизни, у меня нет ничего – все это не поможет мне найти любовь, а лишь травмирует, не более.

Атмосфера, да и воздух очень сильно отличаются от моего дома. Нам еще долго ехать, поэтому остается лишь болтать и смотреть в окно, привыкая к новому дому. Когда просто проживаешь свою жизнь, не задумываясь о чем-то мирском, то такие понятие как «дом», «родина», «родные» – все это вымывается из головы. Сейчас же почему-то эти мысли вновь проникли в мою голову, хочется поразмышлять насчет этого, понять, что такие простые слова значат на самом деле. В это же время, я хочу поскорее избавиться от этих мыслей, ведь они отзываются какой-то грустью внутри моей груди. Я непроизвольно тяжело выдохнул, словно случилось что-то крайне печальное. Мужчина явно это заметил, поэтому поспешил высказать свое мнение:
– Эй, Крюгер. Парню иногда нужно вылетать из своего гнезда, кому-то везет, это случается рано, он не успевает привыкнуть. Кому-то… Ну, видимо, как тебе, приходится куда сложнее. – Тони пытается показать себя авторитетом, тем самым человеком, который может рассказать что-то про жизнь, потому что прожил куда больше, чем я. Однако, даже сейчас чувствуется, он не слишком часто о подобном разговаривает. Повернувшись к нему, я несколько раз кивнул и улыбнулся. Не нужно перекладывать свои проблемы на случайных людей, может скоро мы с ним станем очень близки, но не сейчас. Чувствую себя какой-то грустной сучкой, хочется избавиться от этих эмоций.

Мужчина сделал музыку немного потише, после чего вновь переключил свое внимание на дорогу. Мне хотелось рассматривать эти маленькие кирпичные дома, которые не особо отличаются друг от друга. Рядом с ними находятся люди, по их внешнему виду, они не слишком хорошо живут. Куча детей, которые занимаются обычными делами: играют, о чем-то спорят, очень громко разговаривают – все это показывает на стандартную жизнь, никаких отличий от моего дома. Люди такие же, в них течет кровь, как и во всех, каждый из них постареет и умрет, ничего необычного. Но, я ощущаю какую-то инородность, которая отталкивает меня. Давно мне не было так хреново, внутри что-то постоянно сжимается, глаза требуют выдавить из них пару слез, но мужское отказывается это делать, причем при незнакомце, у которого мне придется работать. Уперевшись головой о окно, я прикрыл глаза. Так намного проще, не нужно о чем-то думать. Только при закрытых глазах, я вижу родной дом.

Высокий темнокожий воин стоит посреди огромной пустыни, за его спиной народ, требующий ответа. Сзади стоят женщины, дети, старики – все они верят в него, потому что он лидер, который поведет каждого из них вперед. Они готовы погибнуть за него, ведь он великий воин, победивший само Солнце, одолевший саму смерть. Никто из других воинов не сможет сравниться с ним. Самые сильнейшие вожди упали перед ним на колени, признавая его величие. Мальчишки хотят вырасти и стать похожими на него, девушки желают его, как будущего отца для своих детей. Старики чувствуют уважение, потому что смогли воспитать такую легенду, но одновременно с этим предрекают и скорбь, ведь их время кончилось и они никогда не смогут стать такими, как он. Правда, никто не смотрит глубже, никто из них не хочет смотреть в глаза этому воину. В них чувствуется пустота и сожаления, его время скоро закончится. Каждый видит лишь бесконечную пустыню, которая никогда не закончится. Воин же видит конец, а за ним и смерть всего народа, он не смог оставить потомства, он не смог вырасти целое поколение таких же непобедимых воинов. За ним толпа, половина из них погибнет в неравной битве против иноземца, а другая половина падет ниц, видя в них свое спасение. Его народ продаст свободу за сущие копейки: алкоголь, опиум и порох. Эти люди принесут сюда технологии и развитие, попытаются научить его народ писать, научат их читать, но заберут абсолютно все. Самое ужасное для воина осознавать, что он не видит преемника. Сможет ли народ справиться без него? Он знает, что нет. Ему нужно научить их, но такой возможности больше нет. Воин был силен, хитер и бесстрашен, как шакал, но не смог вырастить потомство.

Почувствовал, как на мое плечо легла рука, а подбородок испачкался в какой-то жидкости, похоже мне удалось хорошенько поспать. Открыв глаза, я вытер рукавом свое лицо и посмотрел на Тони. Мы остановились в городе: многочисленные многоэтажные дома, обильная серость, кучу людей с не самым дружелюбным настроением на лице – все это уже немного ближе ко мне, чем какие-то маленькие кирпичные домики.
– Мы будем жить на тринадцатом этаже. Ключи… Я попозже сделаю дубликат, чтобы ты меня постоянно не ждал, а пока придется потерпеть. – Услышав это от Тони, я кивнул и вышел из машины. Кажется, воздух не самый свежий. В Африке существует прямое соседство с дикой природой, многочисленные заводы и машины еще не успели ее испортить, как и эпоха колониализма. Здесь же совсем другая история, на которую точно не стоит обращать внимание. Если я буду видеть только плохое, то мне не получится привыкнуть.
– Сейчас придем, покажу тебе комнату, да и в целом квартиру. Дальше мне надо будет съездить на работу, но ты мне там пока не нужен. – Эта информация радует. Не хочется в первый день еще и трудиться, наоборот, я желаю смыть с себя воспоминания о добром доме, который никогда не любил, а затем хорошо выспаться, тем более уже вечереет.
– И да, кстати. Я сообщу твоей матери, что ты добрался. После работы заеду и куплю тебе симкарту. – Слишком много подарков, но я не могу их перестать принимать. Нужно быть благодарным за подобное, мало кому везет, как мне. Взяв спортивную сумку, мы направились к подъезду.

Оказавшись в лифте, запах прелой мочи никуда не испарился, наоборот, этот запах еще сильнее увеличился. Лицо Энтони никак не изменилось, он продолжал стоять со спокойным выражением, покуривая очередную сигарету.
– Ты пиздец, как много куришь, Тони. – Сказал я, с малой долей удивления. Не мое дело, но мы будем делить с этим человеком быт, а значит можно поспрашивать подобное. Единственный плюс из этого, что ссаниной начинает вонять куда меньше.
– Это еще мало. Я любитель покурить, это единственное, что может успокоить в трудную минуту. – После этих слов, он выпустил клубок дыма прямо мне в лицо. Похоже, не одному мне тяжело в этой жизни. Нужно прекращать вести себя, как подросток, которому поможет мамочка. Мне больше никто не поможет, меня взяли на работу, дали жилье, но дальше все зависит только от меня. Двери лифта медленно открылись, после чего мы вышли в узкий коридор, ведущий к нашей квартире.

Когда мы зашли внутрь, то картинка мне не слишком понравилась: узкий коридор, ведущий к ванной комнате, кухне и двум комнатам. Какие-то серые обои, которые видели уже несколько поколений, по-хорошему их нужно переклеить, но кому это надо? Точно не мне, а если этого не делает хозяин квартиры, то никто этого больше не сделает. Пожав плечами, я пошел за Тони, смотря в разные стороны, чтобы полностью изучить мой новый дом. На какое время он станет таковым? Неизвестно, исходя из моей заработной платы я точно не могу надеяться на какой-нибудь пентхаус. На это нужно слишком много денег, у меня не сможет их появиться из ниоткуда, нужно работать, желательно не в кафешке Энтони.
– Вот и твое пристанище, чемпион. – С какой-то долей сарказма произнес мой начальник и сосед. Когда дверь открылась, то картина стала еще хуже. Здесь кроме старого деревянного стола, офисного кресла, из которого торчит желтый поролон, здорового белого шкафа, а также моей койки больше ничего нет. Сделав пару шагов вперед, я положил сумку на кровать и посмотрел на Тони. По моей реакции ему стало понятно, что я потерял дар речи. Мужчина широко улыбнулся и сделал несколько кивков, он точно не собирается меня жалеть, он мне не отец, да и тот скорее всего тоже не стал.
– Ладно, мне надо на работу. Можешь доесть вчерашнюю пиццу, я потом еще что-то привезу. Теперь это твой дом, Фредди Крюгер. – Не самая удачная шутка повторилась. Тони повернулся ко мне спиной и помахал рукой, направляясь к выходу.

Присев на кровать, где лежала моя сумка, я провел ладонями по своему лицу. Слишком много вопросов, на которые невозможно ответить. Я начинаю прекрасно осознавать, мне еще не так много лет, а значит не стоит зарывать каждую амбицию, рожденную в моей голове. Единственное, что я не знаю, куда их направить. Вариантов очень много, но какие из них правильные? Я не знаю, я не могу найти ответ на этот вопрос. Вся эта авантюра с Соединенными Штатами в данный момент кажется ошибкой. У меня здесь нет ничего, а самое главное: никого. Мне никогда не хотелось работать каким-то уборщиком или официантом, я вообще не подхожу для ресторанного бизнеса. Страшно, у меня нет варианта вернуться домой. Нужно ли мне было остаться в родной Африке? Тоже нет. Слишком много вариантов из-за которых моя задница могла оказаться в тюрьме, мои друзья не смогли бы мне помочь. Наоборот, они такие же, из-за них я бы и оказался за решеткой. Становятся ли они от этого плохими? Нет, покажи людей, которые тебя интересуют и можно будет ответить на вопрос: кто же ты такой. Убрав ладони от лица, я несколько раз шлепнул себя по щеке и вскочил с кровати.

Я не смогу решить все свои проблемы за один миг, на это уйдет очень много времени, возможно, даже не получится решить абсолютно каждую. Не имею право оставаться плаксивой сукой, дома у меня было на это право, однако, точно не здесь. Этот город, даже не так, эта страна меня съест, а потом высрет, не заметив. Слишком много людей потерялись здесь, у меня нет желания присоединиться к ним, встать с ними в один ряд. Нужно найти какие-то варианты, только они смогут вытащить меня из подобного дерьма. Если я продолжу находиться в подобном состоянии, то ничего не изменится. Нужно начинать заново, строить себя. Это моя история.

Сняв толстовку, а затем толстовку, я бросил их на пол, все равно грязные и придется постирать, с дороги ведь. Вслед за ними отложил в сторону свои кроссовки, скомкал белые носки и кинул их поближе к обуви. Почему-то мне стало смешно, я стою голым в незнакомой квартире, думая о своем будущем. Нужно смыть с себя африканское прошлое, потому что в этой стране у них ничего не получилось. Мне не хочется становиться белым эксплуататором, но, разве другие здесь выживают? Хорошая мысль, ее бы записать, жаль негде. Сняв трусы, я оказался полностью голый, повезло, что хозяин квартиры ушел и никто не сможет увидеть этот кадр. Никто бы не хотел этого увидеть, да и мне не хотелось бы этого кому-то показывать. Повертев головой, я снова сделал себе несколько пощечин, чтобы полностью прийти в себя. Открыв дверь, направился в сторону ванной комнаты, где оказалась ванна и туалет. Не очень удобно, если мне приспичит посрать я точно не смогу этого сделать, зная, что за занавеской находится огромный темнокожий мужчина. Скорее всего, ему тоже будет не очень приятно мыться в таком положении.

Ванна довольно чистая, как и вся эта комната. Белая плитка почти снежная, лишь изредка появляются какие-то желтые отметины и мелкие трещины. Заглянув в унитаз, сам не понял зачем, дома я никогда этим не занимался, но тут почему-то нужно было это сделать, само нутро просило. Я не увидел ничего мерзкого, похоже Тони довольно чистоплотный человек, который занимается своим домом. Может не самым дорогим, может много, где нужно сделать ремонт, но держит он его в чистоте – это самое важное. Мне теперь точно не хочется разводить здесь жесткий срач, потому что это будет не очень красиво по отношению к хозяину этой квартиры, который меня приютил. Открыв кран, почти сразу полилась теплая вода, именно она мне сейчас и нужна. Погрузив свое нагое тело в ванну, я откинул голову, прикоснувшись к стене. Тепло начало распространяться по моему телу, все те проблемы, которые существовали до этого в моей голове, куда-то испарились. Мне даже начало казаться, словно я не такой дерьмовый человек, который ничего не умеет. Смогу ли я справиться с работой в кафе? Определенно смогу, только идиот этого не сможет сделать. Если нужно стать самостоятельным человеком, если нужно человеком способным на все – я сделаю это, без каких-то трудностей и подобного.

Не стал долго заживаться в ванной, конечно, это очень приятно, то самое тепло и отсутствие навязчивых мыслей, не хочется отвергать эти чувства, но есть проблемы: я не взял трусов, да и полотенца, не хочется появляться голышом перед Тони в первый же день нашей совместной жизни. Звучит очень странно, а если это случится… Выглядеть будет еще хуже. Именно с этими мыслями я и покинул ванну, направляясь к комнате, которую выделил мне Энтони. Даже в голове ее до сих пор тяжело называть: моя комната, мой дом – все это как-то неправильно. Я чувствую себя каким-то изменщиком, только не трахаюсь с другой женщиной, будучи в браке или отношениях, просто сплю на другой кровати, под другой крышей. Перелет хорошенько ударил по моей нервной системе, да и последние дни в Африке, нужно успокоиться. Оказавшись в комнате, я надел чистую футболку и спортивные штаны, не забыв положить грязные вещи в стиральную машину. Белая футболка и синие спортивки – это хороший вариант для новой жизни в США.

Мысли не покидали мою голову, но я пытался отвлечься: оказался на кухне, открыл маленький холодильник и достал оттуда вчерашнюю пиццу. Выглядела она не очень, только для меня в данный момент, это самый подходящий продукт. Слишком хочется есть после перелета, да и после дороги на машине. Взяв в руки два куска пиццы, я достал какую-то случайную тарелку, положил их туда и засунул в микроволновку, садясь за стол. Мозг еще не может осознать подобное, а ведь такое будет происходит абсолютно каждый день. Конечно, может в пищу принимать буду не только пиццу, не хочется очень быстро ожиреть. Я никогда не находился в очень успешной физической форме, но и жиром не заплывал, поэтому нужно работать над собой не только духовно. Возможно, стоит начать бегать по утрам перед работой, так можно выйти в свою пиковую форму, да и получше узнать город. Нужно обдумать эту идею, а пока меня из потока мыслей выбивает сигнал микроволновки.

Жуя ту самую пиццу, начинаю понимать, она точно здесь стоит не один день. Нет, эта еда не испорчена, возможно, даже дристать на туалете после нее не придется. Почему-то появились мысли не только о себе, даже не о матери или сестре, а о том самом Тони: живет один, питается каким-то фастфудом – все это указывает на не самую успешную жизнь. Однако, сразу же появляются другие факторы, которые показывают положительные стороны. У этого человека есть своя квартира, у этого человека есть своя машина, у этого человека даже есть свой бизнес. Его легко можно назвать успешным человеком, чем тебе не среднестатический американец, который хочет построить свободную жизнь? Пожав плечами, я поднялся и начал отмывать свои руки, которые после пищи стали жирными. По привычке, не стал мыть тарелку, а просто положил ее в раковину, но тут внезапно в мою голову что-то ударило: так нельзя. Взял в руки губку и начал отмывать тарелку, нужно привыкать к подобной работе. Тони мне точно не мать, по биологическим признакам он точно не подходит, да и не отец, у меня бы не было такой белой кожи. Тем более в кафе у меня никакого выбора точно не будет. Отмыв тарелку, что вышло довольно просто, я убрал ее назад и сел за стол назад. Наверное, нужно разобрать свои вещи, но пока не хочется. Мой взор спокойно направился в окно.

Мне совсем не хочется ничего делать, просто сидеть и рассматривать с такого полета этот не самый лучший город. В нем нет какой-то природной красоты, которая существует в Африке. Конечно, какой-нибудь местный патриот мог бы мне разбить лицо за такие мысли и особенно слова, если я осмелюсь произнести это вслух. Уверен, что во мне играет самая обыкновенная ностальгия, никогда не думал о подобном, находясь дома. Внезапно захотелось поговорить с матерью, хоть и понимаю, что в последнее время наши беседы не именуемо превращались в конфликты. Рука медленно прошла сквозь волосы, хватая их за кончики. Давно не ощущал такого неприятного чувства, когда грудь буквально съеживается. Хочется уменьшиться в размерах и оказаться незаметным абсолютно для каждого. Я никогда не являлся брутальным мужиком, который не показывает эмоции, но и эмоциональной сучкой никогда не был. Почувствовал, как глаза начали мокреть, неужели я сейчас заплачу? Я даже не понимаю почему, неужели все эти воспоминания и эмоции соединились в один ураган, в эпицентр которого я сейчас попал? В такие моменты начинаешь завидовать непрошибаемым ублюдкам, у которых нет никаких эмоций. Возможно, они просто обманывают и также взрываются, когда остаются одинокими, но все же, я об этом никогда не узнаю.

Не заметил, как дверь начала открываться, неужели так много времени прошло? Мои глаза продолжали оставаться мокрыми, не хочется показываться в таком виде, поэтому сразу же попытался вытереть их руками. Надеюсь, они не станут красными, тогда все станет понятно. Почти сразу же он зашел на кухню, держа в руках коробку с пиццей, которую положил на стол.
– Вижу, что уже успел переодеться и освоиться, это хорошо. – Произнес он таким же спокойным голосом, но немного уставшим. Оно и понятно, столько ездить, так еще и на свою шею повесить себе какого-то случайного юнца, который особо ничего не умеет.
– Кстати, я не забыл и заехал за симкой, оплатил тебе ее, ну и еще ключи сделал. В этом месяце получишь триста баксов. – Спорить с этим точно не стану. Этот человек очень многое сделал, потратил на это деньги, а значит имеет право вычитать из моей зарплаты такой весомый кусок. Конечно, немного грустно об этом слышать, ведь я, итак, нищий, так у меня еще и законные сто долларов забирают. Неприятно, когда внутри такие двоякие эмоции. На стол, к пицце, он положил ту самую симку и ключи, которые мне так необходимы. Теперь есть возможность спокойно покидать квартиру и с кем-то связываться.

Тони сел напротив меня и открыл коробку с пиццей, отрывая кусок, который почти сразу же оказался в его рту. Наверное, нам нужно о чем-то поговорить, возможно, мне стоит задавать какие-то вопросы, все же нам еще жить вместе, да и работать.
– Ты это, бери давай, не стесняйся. Сегодня я купил, потом ты, в этом нет ничего такого. – Мне не особо хотелось его есть, но нужно взять хотя бы один кусочек. Его предложение подтверждает самый понятный факт: раздели с человеком пищу и воду, после чего вы станете чуть ли не родными, от такого точно не стоит ждать удара в спину. Оторвав кусок, я начал жевать еще один кусок пиццы. Этот уже намного лучше, чем предыдущие. Беря еще один ломтик, мужчина продолжил:
– Парни уже ждут с тобой знакомства, я сказал, что ты из Африки, но не сказал про цвет кожи. Представь их лицо, ага? – Этот факт заставил появиться улыбку на моем лице. Реакция и правда будет довольно интересная, потому что большинство, да можно даже сказать, что абсолютно все уверенны в цвете кожи каждого человека, который имеет происхождение из африканского континента. Съев кусок пиццы, я снова подошел к раковине, чтобы помыть руки и избавиться от этого неприятного жира на коже.

Наш разговор не слишком клеился, оно и понятно, мне нужно время, чтобы привыкнуть к новому соседу, который в это же время является моим боссом, так еще и комнату сдает. Слишком много личностей решил взять на себя Тони, это довольно сильно усложняет наши отношения, потому что с одной стороны мы не можем быть друзьями, он мой босс, да еще и старше, поэтому тут только разговор об уважении, ничего более. С другой стороны, мы вместе с ним делим быт, а значит какие-то дружеские связи проявиться могут, либо же наоборот, начнется какое-то соперничество и непримиримая злоба. Правда, если этот вариант окажется самым верным, то мне придется искать новую работу и новую крышу, тяжело. Ничего не скажешь.
– Завтра я поеду на работу в восемь. Если захочешь со мной, то встань пораньше, чтобы не опоздать. Можешь и сам пойти, рабочий день с пол девятого начинается. – Сказал мужчина, доедая пиццу, похоже дорога заставила его проголодаться. Я не против поехать вместе с боссом, тем более у нас общий старт. В первый день мне нужно больше времени на сбор, потому что необходимо справиться с мыслями, которые точно решат целой сворой напасть с самого утра. Думаю, если встану в семь, то точно успею. Взяв в руки телефон, я завел будильник и добавил:
– Окей, тогда пойду спать, чтобы выспаться после перелета… Доброй ночи. – Не хочется обосраться в первый рабочий день, а значит опаздывать точно нельзя. Мужчина кивнул, провожая меня взглядом.

Оказавшись в комнате, я снял сумку с кровати и положил ее на пол. У меня нет желания ее разбирать, может где-то в глубине моя голова все еще думает о возвращении домой. Такого точно не случится, это просто невозможно. Мне нечего делать в Африке, там для меня не найдется подходящей работы. Скорее всего, я просто окажусь за решеткой, этого мне не хочется. Я никогда не считал себя честным гражданином, скорее просто боюсь лишиться самого дорогого, что существует в человеческой жизни – свободы. Сняв футболку, положил ее на сумку, плюхнулся на кровать и начал разбираться с сим-картой и телефоном.

Мой телефон наконец-то нормально заработал, никаких лишних сообщений, те самые друзья похоже даже не заметили моего исчезновения. Ладно, если так, то мне не нужно лишний раз переживать о том, что кто-то думает про меня и ждет возвращения. Пришло лишь единственное уведомление, конечно, это сообщение от матери, которая спешит узнать, как у меня дела. Внутри моей души стало еще хуже, почему я никогда не задумывался о самых простых вещах, что люблю свою маму? Зачем мне нужно было с ней ругаться, она ни в чем не виновата. Этот человек желал мне только хорошее, больше ничего.

Мои пальцы дрожали, но я начал набирать сообщение: «Привет, мам. У меня все хорошо, твой друг или одноклассник, я еще не разобрался, принял меня хорошо. Комната отличная, здесь не холодно. Конфликтов у нас с ним скорее всего не будет. Завтра у меня будет первый рабочий день, зарплата у меня не самая высокая, но это лишь на первое время. Я обещаю, что найду более престижную и высокооплачиваемую работу. Постараюсь каждый день тебе писать, сообщать тебе всякое. Надеюсь, ты на меня не обижаешься, мы точно еще увидимся. Люблю тебя, мам.». После этого я отложил телефон, зажмурив глаза со всей силой.