Читать онлайн "До Нового года осталось совсем немного"

До Нового года осталось совсем немного. Но Лена в этот раз не хотела этого громкого праздника с фейерверками и столом с кучей еды, с речью президента, звоном бокалов, отсчёта боя курантов; с «Голубым огоньком» и пьяным, заблудившимся в другом городе Женей Лукашиным из «Иронии судьбы». Лена не хотела ни вкусных, ароматных, кислых, абхазских мандаринок и красной икры на куске французского батона, ни конфет, которые нельзя было есть до того самого Нового года. Для Лены наступил тот период, когда скорее хочется просто скипнуть последние дни уходящего года. Чтобы они поскорее прошли, закончились, чтобы следующий год наступил, и можно было выдохнуть.

Об этом размышляла Лена, когда ехала на свою работу в полупустом автобусе рано утром.

«Вот поэтому и люблю метро. – подумала Лена, оперевшись головой о холодное стекло автобуса и поглядывая на проносящиеся мимо полоски из разноцветных вывесок. – Там, даже если кто-то зайдёт с перегаром, запах размешается с толпой, и можно даже не почувствовать. Да и к тому же не факт, что выпивоха попадёт в твой вагон. А вот в полупустом автобусе запах, даже если человек будет стоять где-то в конце, распространится очень быстро. И он будет таким едким и терпким, как будто дышат прям тебе в лицо».

До Лены как раз доносился издалека такой запах, поэтому она невольно сморщила нос.

«Я понимаю, что сегодня пятница. Но как можно успеть напиться к семи утра?!» – продолжала про себя возмущаться Лена.

Ей приходилось так рано ездить на работу автобусом, потому что ничего другого в тот район не ходило. Автоответчик железным, скрежещущий, женским голосом объявлял остановки, предупреждал о закрытие дверей и о неоплативших проезд пассажиров.

«Как хорошо, что сейчас остановки все объявляет бот. – размышляла Лена, всё так же облокотившись в окно. На этот раз она даже глаза прикрыла и расслабилась, почти дремала. – Не проспишь».

Все остановки Лена знала наизусть. Даже могла по ощущениям, не открывая глаз, понять, где едет. Вот сейчас автобус прогремел колёсами по рельсам, остановился, поворачивает. Это угол Просвещения и Композиторов. Четыре полосы торможения по очереди отстучали ритм. Тух-тух! Ту… тух! И два раза быстро – Ту-тух! Ту-тух! Проехали мост, ещё пара поворотов, две остановки и можно не торопясь тащиться в сторону дверей.

Город практически полностью поглотила тьма. Если бы не жёлтые огоньки столбов и пестрота вывесок, то мир бы точно походил на одну большую черную дыру. Кстати, чёрную дыру в космосе тоже можно разглядеть только благодаря другим объектам, излучающим свет.

Лена шла на работу с автобусной остановки, засунув руки в перчатках в карманы красного короткого пуховика, и думала: «Утро… Как это вообще можно назвать утро, если кругом сплошная тьма? Хорошо, хоть снег пошёл, не скользко, хотя идти всё равно дольше обычного придётся». Девушка очень осторожничала. Лучше идти на пару минут дольше, чем поскользнуться второпях и сломать ногу. Даже думать страшно. Все мелкие неприятности Лены именно с этого и начинались. Поторопилась, не заметила, и вот уже вытирай липкий пол от разлитого сиропа. Или ногу подвернёт, или упадёт, или уронит чего. Муж в такие минуты смеялся, называя её «Лена – 33 несчастья!» Но! Стоило ей на чём-то максимально сосредоточиться, перестать суетиться, как всё у неё ладилось. И кофе идеальный приготовит, и порядок наведёт, и дойдёт куда угодно без происшествий.

«Не суетись! – говорила ей начальница, когда учила правильно взбивать молоко. – Ты суетишься, вот и пена получается воздушная. Сделай вдох, выдох и медленно опускай питчер. Вот видишь! Идеальная пена!»

У Лены каждый раз по коже проходили приятные мурашки, когда она вспоминала эти первые дни на работе. А вспоминала она их каждый раз, когда снова начинала суетиться или день не задавался. Просто вдохни, выдохни и медленно опускай питчер.

Запомнились Елене и первое знакомство со своей управляющей. Потому что это событие стало особенным и переломным в её жизни.

***

Она просто зашла за кофе в ту самую кофейню с кофе навынос на углу, где периодически покупала флэт уайт перед тогда ещё другой поездкой на автобусе на другую работу.

Была середина весны или что-то около того. Не тепло и не холодно. Лена вышла с одного автобуса на пересадку к другому, служебному.

«О, кафешка заработала! Я успею?»

С этой мыслью она достала мобильник из кармана и проверила время. Убедившись, что времени ещё предостаточно, зашла внутрь. Ларёк был маленький, но уютный. А много места и не надо было, чтобы готовить кофе и торговать сладостями к нему. Ещё было пара мест для тех, кто никуда не бежит, а просто готов посидеть на высоких барных стульях.

Лена заказала свой напиток и за несколько секунд успела с головы до барной стойки очень быстро оценить внешний вид бариста. С её писательским талантом замечать за секунды детали, как Шерлок Холмс, она отметила множество отличительных черт.

Бариста выглядела явно старше, как показалось самой Лене, должны выглядеть типичные бариста. В таких маленьких кафе сотрудникам редко бывает за двадцать пять. Морщинки на лице в области глаз, натруженные руки, которые, наверно, сварили не одну сотню капучино, а может быть и тысячи. Встреть такую женщину на улице, да ещё в байкерской куртке (почему-то Лена представила её именно в кожаной косухе), вообще не подумаешь, что она делает кофе в какой-то забегаловке. О бунтарском облике говорили многочисленные цветные тату на одной руке (кажется, на второй что-то тоже было, но из-за ловких движений рук мастера, Елена не совсем это поняла, а пялиться долго уже неприлично), пирсинг в носу и длинные рыжие волосы, собранные в аккуратную косу. Девушка разобрала среди всех татуировок надпись «Рыжая бестия» и невольно улыбнулась: «Почему бы и нет».

«Чёрт, да надень на эту женщину тёмные каплевидные очки, джинсовую куртку и дай в руки дробовик – от Сары Коннор не отличишь! Только рыжая». – подумала тогда Лена, а вслух произнесла:

– Здорово, что Вы снова открылись! Я, уж было, не надеялась…

– Мы не снова открылись, мы просто недавно открылись. Новые владельцы. – уточнила женщина.

– А, ясно. Это хорошо. Надеюсь, больше не закроетесь. – Лена приятно улыбнулась. Эта точка ей нравилась. – Мне очень нравилось в этом месте покупать кофе. В частности, флэт уайт. Я так расстроилась, когда ларёк закрылся.

– Мы не собираемся закрываться. – бариста улыбнулась уголком губ. – Более того, мы собираемся развивать эту точку. Предыдущие владельцы сильно её опустили, поэтому к нам ещё пока побаиваются заходить.

Она ещё что-то сказала тогда Лене про свой бизнес и его развитие, про то, что собираются поднимать качество, но их разговор прервал очередной посетитель. Лена отошла к стойке у окна и посмотрела на время в телефоне. А потом вспомнила, что на двери висело объявление с поиском сотрудника. Тогда девушка думала, что этой профессии наверняка нужно долго учиться. Ведь это же не магазинчик, где просто достаточно знать кассу и продавать. Кофе надо уметь готовить правильно. Иначе какой смысл? Но она всё-таки рискнула и, когда посетитель покинул кофейный ларёчек, то снова обратилась к бариста:

– Эмм… Я заметила на двери объявление. Получается, сейчас сюда требуется сотрудник?

– Да, требуется.

– Я так поняла, что Вы и есть владелица этой точки, так?

– Всё верно.

– Скажите, а если, ну, скажем, человек ни разу в жизни не работал бариста, но захотел бы у Вас работать, это возможно?

– Если у человека есть желание работать и развиваться в этой сфере, то да. По мне, если честно, проще обучить всему новичка, чем нанять опытного бариста, который до этого делал кофе как-то по-своему и начнёт задавать какие-то свои правила.

– Понимаю.

Лена одобрительно закивала. Ей сразу понравилась эта солнечная женщина. В ней как будто сочеталось сразу всё: что-то материнское, суровый руководитель, доброжелательная хозяйка и рокерская бунтарка. Лена ещё раз проверила время. На развозку нельзя было опаздывать.

– Простите, я тороплюсь. Но, можно ещё пару слов перед уходом?

– Да, конечно.

Казалось, как будто кто-то специально дал им столько времени, чтобы поговорить, даже особо не отвлекали посетителями. Да и время решило внезапно замедлиться, ведь у Лены было свободных всего несколько минут, но и те как будто ждали.

– Мне всегда нравилось и кофе, и я хотела бы научиться готовить его. Вот так профессионально. Меня давно интересовала профессия бариста, но я всегда думала, что этому необходимо специально учиться. Скажите, пожалуйста, я могу сюда прийти ещё раз, но уже на собеседование?

Лена заметила, что женщина немного заинтересовалась их беседой уже на моменте, когда девушка начала её о чём-то расспрашивать. Ей даже показалось, что управляющая, стала для неё более открытой.

– Да, конечно, можете. Запишите номер телефона и позвоните мне, когда будет время, чтобы мы договорились о встрече.

– Телефон, который в объявлении? – Лена показала рукой в сторону двери.

– Он самый.

– Хорошо, я обязательно его запишу. Кстати, меня зовут Лена. Как Вас зовут? Я просто сразу по имени запишу. – как бы оправдывалась Лена за то, что спрашивает такую информацию, как имя.

– Вера.

– Надо же! Прям как мою маму! – От Лениного взгляда сыщика не ускользнул тот факт, что управляющая кофейни улыбнулась чуть шире на эту фразу и даже как будто немного смутилась. – Очень приятно. Ладно, я побежала, пока не опоздала. Спасибо. У Вас, действительно, очень вкусный кофе.

– Спасибо. Хорошего дня.

Последнюю фразу обе произнесли одновременно. Профессиональная привычка, выработанная временем. Но, если честно, день обещал, правда, быть хорошим, даже солнышко выглядывало и приятно грело лицо.

***

«Зашла за кофе, а нашла себе работу» – подумала Лена, вспоминая тот самый день, когда она впервые познакомилась с Верой, её нынешним руководителем. И ведь чуйка её тогда не подвела. Вера, действительно, любила мотоциклы и слушать рок. Это не мешало ей улыбаться каждому гостю и желать мягким тембром «Хорошего дня». Были в её чертах характера отголоски материнской заботы, и руководителем женщина была великолепным. Она умела находить индивидуальный подход к каждому человеку, как в похвале, так и в поучении.

Лена с теплом вспоминала первые свои дни стажировки. Так бы подавать кофе её никто лучше не научил, уж точно. Судьбе угодно было их разделить, правда, ненадолго, ведь тот ларёк, к сожалению, всё-таки снесли. Однако Лена была чрезмерно благодарна Фортуне за то, что та позволила ей именно в тот день зайти за кофе именно в ту кофейню. Она до сих пор не понимает, что же заставило её тогда задать тот самый роковой для неё вопрос.

***

До Нового года осталось совсем немного. Вот ещё пара дней, а на табличке с обратным отсчётом дней до праздника скоро появится однозначное число. Лена периодически поглядывала туда и вздыхала. Блин, ну когда уже?

За окном не успевало светать, как, казалось, что, моргни пару раз, и уже опять мир погружался во тьму. Она была не кромешной, не непроглядной. Улицу со всех сторон освещала городская подсветка. Оранжевые блики на небе от фонарей всё хотели притвориться северным сиянием.

Одной из причин, по которой именно хотелось скипнуть дни до Нового года, был следующий факт. Этот год казался, пожалуй, самым сложным и ужасным не только для Лены, но, казалось, как будто для всего мира. Люди как будто ждали того, что он, наконец, закончится, а вместе с ним и всё то плохое, что с ними было.

«Мы как будто застряли в ожидании чуда! – думала в такие минуты бариста Лена, протирая свою рабочую поверхность. – Но будет ли оно вообще?»

Лене казалось, что в этом году умерло всё: умерла любовь к людям и всему хорошему, умерла надежда на мир и свет в конце пути, умерла, кажется, и вера в светлое будущее…

«Нет, вера не умерла. – размышляла девушка. – Вера ещё есть. Вера в победу, в победу над собой, победу над чем-то плохим и тяжелым, победу над тем, что так давит на этот мир».

Тут Ленка улыбнулась сама своим мыслям, потому что поняла, что получился каламбур. Ведь её руководителя, как ещё и её маму, их обеих звали Верами. вера Елене не помешала бы… Ей сейчас как никогда нужна была вера. Вера в себя, вера в лучшее, вера, что апатия и депрессия когда-то исчезнут и перестанут пожирать Ленину душу.

«Нееееет, – растянула Ленка про себя и ещё шире улыбнулась. – вера ещё точно жива».

В это мгновение к ним в другую кофейню, где теперь Лена работала, зашёл странный мужчина. Странный он был тем, что раздавал сам всем подарки и чаевые. Даже у Ленки просто купил маленькую шоколадную медальку, чтобы кого-то ей угостить, а сам оставил бариста сдачу. Странный он был, что со всеми общался весьма дружелюбно, узнавал, как дела, всё ли хорошо.

Лена включила своего Шерлока и начала за ним пристально наблюдать. Пожилой мужчина с худой шеей, почти лысый от старости, в старой одежде, но не в рабочей форме, хотя, было похоже, будто его куртка и старый вязаный свитер с оленями и были его формой. Когда он подходил близко, то невольно по коже пробежали приятные мурашки, но при этом не хотелось терять бдительности. Казалось, этот старичок просто заскучал, поэтому решил зайти в гости к молодым девчатам. Но Лена думала, это не так.

«Может быть, у меня просто разыгралась фантазия». – подумала бариста и вернулась к своим заботам. Тем временем старичок куда-то исчез также внезапно, как появился. Лена только пожала плечами. Из-за её рассеянности она часто не замечала, как кто-то уходил.

«Ваш напиток готов. Возьмите, пожалуйста, Ваш латте. Хорошего дня!» – сколько раз за день девушка говорила эти фразы, она не знала. И обязательно! Она обязательно должна была улыбаться каждому гостю. Даже если нет настроения, всё плохо и идёт не по плану. И Лена улыбалась. Если у неё сразу не получалось, то она улыбалась стаканчику, прежде чем отдать напиток. Такую она себе придумала тренировку улыбки. Лене ужасно не нравилось улыбаться лицемерно, вот так навязчиво. Но так надо было. Такая работа.

«Всё своё ты должна оставлять за пределами кофейни. – звучали в голове слова управляющей. – Они гости, и они пришли к нам за вкусным кофе и хорошим настроением. Это мы и должны им подарить. Поверь, им всё равно, что у тебя там. Им надо, чтобы подали хороший напиток, мило улыбнулись и пожелали хорошего дня. Если надо, то ещё и выслушали. Мы задаём им настроение, чтобы они возвращались сюда снова».

Лена прекрасно понимала, для чего это всё нужно было и без этого. Хитрый маркетинговый ход, который работает уже не один десяток лет. Если бы он не работал, им бы не пользовались. Но согласитесь, фальшивую улыбку от искренней очень легко различить. Но, чтобы радоваться каждому гостю, нужно, несомненно, очень сильно любить свою работу. Радоваться просто тому, что они сюда заходят, тому, что покупают кофе каждый день.

Иногда Лена думала, как же глупо тратить деньги на кофе, который можно попить дома или в офисе. Не, качество, безусловно, другое. Но, блин, не каждый же день! Но! Если бы не эти люди, кофейня бы тут не стояла. Не сильно-то заработаешь, если люди будут приходить за кофе раз в три дня, например, вместо каждого дня. А кто-то ведь заходит сюда по два, а то и три раза в день.

«Наверное, они просто могут себе это позволить. – размышляла в такие минуты бариста. – В конце концов, чего я ною? Радоваться должна, что они приходят».

И она непроизвольно улыбнулась. Искренне. Ещё и под музыку немного потанцевала. Как удачно! В этот момент зашли те самые постояльцы. Они тоже улыбнулись бариста в ответ и поздоровались. Лена тоже поздоровалась и приняла заказ.

***

До Нового года осталось совсем немного. Город накрывало мраком всё сильнее и сильнее. Улыбки гостей всё больше походили на уставшие оскалы. Сама Лена устала от корней волос до кончиков пальцев на ногах. Сегодня был просто неимоверно утомительный день. Настолько, что Лена еле стояла на ногах, а руки не слушались и отказывались нормально без тряски держать посуду. Ещё немного, и бариста думала, что уронит кувшинчик с содержимым просто от слабости.

К её счастью, это были последние посетители на сегодня.

«Прийти домой и рухнуть в кровать». Лене очень нравилась её работа, нравилось наливать напитки, она любила запах свежемолотых зёрен. Но иногда ей казалось, что вместе с улыбкой гости высасывали из неё всю энергию.

«Боже! Я стала похожа на старуху! На старуху! – ужасалась порой Елена, смотря на своё отражение в зеркале. – А ведь ещё относительно недавно я ныла, что у меня в тридцать лет спрашивают паспорт». Девушка не знала, причиной того, что она больше не выглядела такой же молодой и энергичной, как раньше, была накопленная усталость, хронический недосып, проблемы, навалившиеся за год, а может быть в озлобленных людях, которых с каждым месяцем становилось всё больше или во всём сразу.

Она просто уставала, ехала домой с понурым лицом и хотела лишь одного: хорошенько отоспаться за все выходные.

В автобусе опять воняло перегаром. Лена удивлялась, как могут люди быть уже настолько пьяными, что от них могло разить даже в начале рабочей недели.

«А может быть, эти и не работают вовсе. – размышляла Лена. – Просто бухают когда вздумается. И вообще. Мы уже давно не живём в мире, где большинство населения трудятся в пятидневку. Большинство, как показывает статистика (её личная статистика, Ленина), давно уже трудятся посменно. Так что, возможно, конкретно у этого типа сегодня выходной. Кто я такая тогда, чтобы его осуждать?»

***

До Нового года оставалось совсем немного. Лена о праздниках совсем не думала. Она только и думала о том, как бы побыстрее отработать последнюю в этом году смену и уйти аж на четыре выходных. Когда Елена узнала, что ей поставили три последних дня в году плюс 1 января выходными, она несказанно обрадовалась и поблагодарила про себя Веру.

«Всё-таки классная у меня начальница!» – отметила она про себя и пообещала себе, что непременно постарается отработать эти смены хорошо и обязательно с улыбкой. А ещё Лена решила, что обязательно надо подарить своим руководителям что-то на Новый год.

Этот мерзкий 2024-й не заслуживал особого внимания Елены, а поэтому покупать кучу подарков всем подряд в этот раз, как никогда, не хотелось. И это несмотря на то, что Лена обожала дарить подарки. Дарить микрорадости всем, на кого только хватит средств. Пусть даже если это будет что-то за сто рублей. Такое пустяковое, но такое приятное.

«Нет, в этом году обойдутся они! – размышляла Лена, вспоминая про суету с подарками. – Они вот все поздравляют? Нет. Даже сообщения не напишут! А ведь оно бесплатное. Бес-плат-но-е! Поэтому поздравлю в этом году только маму! Да, маму с отчимом, ну ещё бабушку с дедушкой…»

В особенный список Лены в этом году попали, кроме мамы и бабушки с дедушкой, троюродный брат, который был ей как родной; подруга из Краснодара, которую она собиралась навестить; знакомая из Узбекистана, потому что стала ей за время знакомства почти как сестричка; свекровь (но это уже даже не совсем её список, скорее она туда попала, потому что маму мужа надо поздравить, как же без неё); собственно муж, руководители и коллеги.

Последние были даже не столько коллегами, сколько просто работали в одном помещении с кофейней. Но Лена так хорошо с ними общалась, что не могла не обделить вниманием.

«В конце концов, с меня не сильно убудет, если я ещё несколько человек угощу мандаринками, конфетами и безалкогольным глинтвейном». А с одной девушкой-флористом ей даже удалось посидеть после смены за бутылкой вина. Они вдвоём посылали к чёрту год Дракона и, слегка опьяневшие, паковали подарки покупателя, который оставил их до следующего дня. Надо отметить, что с этой задачей они справились очень даже хорошо, пусть на это и ушло почти два часа. Зато всё это сопровождалось звонким смехом, шуточками и короткими тостами на манер Михалыча из «Особенностей национальной охоты» и других частей франшизы, то есть примерно так:

«Ну! За рыбалку!» (вместо «рыбалки» подставить что-то тоже такое короткое и в тему).

***

Так вот. Своим руководителям Елена хотела подарить особенный подарок. Такой, чтобы он был скорее не совсем для них, а скорее для кофейни. Это должно было стать что-то, подчёркивающее символику. Сначала Лена долго бродила по торговому центру в поисках подходящего подарка, но понимала, что это всё не то.

Пришлось залезть в маркетплейсы, которые Лена не особо ценила и обращалась туда исключительно за поиском чего-то эксклюзивного. И нашла. Практически сразу. Достаточно было вбить слово «Сова» в запрос.

Крутой светильник-ночник прозрачной совы на фоне ловца снов, как никогда, бы вписался в интерьер их кофейни! Его можно было включить от пульта, и он менял цвета. К тому же смотрелся бы вполне гармонично на фоне других сов, которые являлись символами их заведения.

– Идеально! – прокомментировала Лена вслух и даже отправила ссылку мужу с просьбой оценить подарок.

Да ещё и прийти должен был успеть к последней её смене.

***

До Нового года оставалось совсем немного. Если быть точнее, то всего пять дней! Фух, выдохнуть, дождаться конца смены… И на длинные выходные. Лена даже не знала, чего она ждёт больше – конца последнего рабочего дня в этом пресловутом году или самого конца года. К вечеру даже посетителей особо не было. Можно было спокойно наблюдать, как стрелки часов медленно ползут к 21:00.

Опять пришёл этот странный дед! Он вроде вёл себя спокойно, не агрессивно, но почему-то вызывал у Лены неприятные, скользкие ощущения. Он опять появился внезапно и прилип к продавщице табачного ларька. Елена натирала стойку и радовалась, что этот зануда к ней не прилип. Тем временем он поздоровался с ней, в том числе и сповадился выяснить, как у неё дела. Бариста улыбнулась, как её учили, собрала всю волю в кулак и выдавила максимум доброжелательности из себя. Она пожелала Доброго дня и сказала, что у неё всё хорошо. Потом опустила взгляд на стойку и продолжила натирать рабочую зону.

«Боже, да чего его так интересуют мои дела? – негодовала про себя Лена. – Как? Как? Каком об косяк!» – хотелось ей ответить вслух, но она сдержалась.

Всё-таки грубить посетителям нехорошо. И дело не в этикете вовсе. Лена просто знала, что за неоправданное, грубое поведение получит пилюлей от начальства. В лучшем случае. В худшем – ещё и штраф. Оно ей надо было? Лена сама себе отрицательно помотала головой, слегка, еле заметно, чтобы никто не видел.

Последняя смена в этом году. Лене так хотелось закрыть её с чистым сердцем, с лёгкой душой. Вот так, чтобы с улыбкой на лице сесть вечером в такси и поехать домой. Но нет! Всё складывалось не так, как хотелось…

Хотя тот странный дед и обещал, что всё будет хорошо! Всё получится. Особенно в будущем году.

«Дед Мороз, что ли? Сказки людям обещать? Добра, счастья в новом году. Бла-бла-бла! Знаем мы это всё! Сто раз слышали!» – Лене хотелось ещё поругаться про себя и на правительство, но пришедший гость оборвал её ход мыслей. Лене пришлось натянуть на лицо дружелюбную улыбку.

«Кругом сплошное лицемерие. Даже меня заставляют лицемерить. Фу, как я это ненавижу! Улыбка должна быть искренняя, а не исподтишка». Но что делать, в последнее время у Лены не получалось искренне радоваться гостям.

Зашла какая-то дама в голубом полушубке с белой бахромой. Ну чисто Снегурочка. Ленка хотела пошутить, мол, не растает ли та от чашки горячего кофе. То был, наверное, первый за день случай, когда Елена улыбнулась искренне. И, кажется, единственный.

«Деда Мороза с собой этого пусть забирает, раз пришла. А тот этот старый пень не по возрасту себе даму нашёл. Ей же, дай бог, восемнадцать исполнилось. Чё ты на уши присел?! Нафиг ты ей упал!»

День близился к рабочему концу. Пора было порядок наводить да бежать с работы домой. Тогда Ленка ещё не знала, что какой-то долбанный курьер из Озона выведет её из равновесия окончательно. Ей обещали доставку днём, а потом вдруг растянули период до одиннадцати вечера. Даже с учётом генеральной уборки, Лена не планировала задерживаться дольше десяти. Поэтому всеми силами пыталась уговорить курьера приехать хотя бы к половине десятого.

Она очень хотела, чтобы новогодний подарок для руководителей пришёл к её последней смене. А курьер ерепенился и огрызался. Мол, я один, а вас много и всем надо. Взвинтить и без того нервную Лену ничего не стоило. Через пять минут, держа швабру в руках, Елена трёхэтажным матом крыла курьера не самым тихим тоном. Вздрогнул даже надоедливый «Дед Мороз» и засобирался домой. Об стол с грохотом прилетел телефон. Последняя капля терпения выплеснулась наружу вместе с брызгами мыльной воды.

Тут Ленку отпустило, и она осознала, что за шкафчиками у соседей копошатся покупатели. Девушкой одновременно овладело два чувства: стыд и страх, что они услышали её ругательства. Она бросила беглый взгляд на телефон, убедилась, что тот в порядке, закрыла глаза, подышала. После домыла полы и, на всякий, наведалась в цветочный после того, как посетители ушли.

– Сильно было слышно мой мат? – Лена обеспокоенно посмотрела на флориста с администратором.

– Мат? Мы вообще ничего не слышали.

– Слава богу. А то я не сразу осознала, что в зале кто-то есть. Курьер, дебил, вывел меня из себя.

– Не переживай. Ничего страшного. – ответила флорист.

Наверное, перегородка, шкафы, а также громко играющая музыка в колонке сделали шумовую завесу. Дядька, что мило щебетал с продавщицей сигарет, как и она сама, видимо, услышали шум, потому что в их сторону звуку ничего не мешало распространиться.

Пресловутый курьер всё-таки привёз заказ. И ему очень повезло, что Лена только и успела, что вызвать такси и вынести мусор. Такси уже ехало по её улице, судя по навигатору, когда долгожданный подарок таки попал на стеллаж склада. Прям так, в пакете доставки. За это время Лена успела ещё раз посраться с курьером, пожелать ему большого штрафа в размере зарплаты и скорейшего увольнения.

– И Вас с Новым годом! – только и успел рявкнуть курьер, хлопнув дверями грузовой ГАЗельки.

– Иди нахер! – крикнула она вдогонку.

Когда Лена наконец-то села в такси, единственное, о чём она переживала, что подарок окажется битым или бракованным. Слава богу, этого не произошло. Более того, оба руководителя были приятно удивлены такому подарку в виде совы-светильника. Они даже прислали ей фото.

***

Оставалось всего ничего до Нового года. Пока другие в суете набирали вёдра майонеза под оливьешку и в отдельную тележку складывали шампанское ящиками, Лена с мужем перебирали мандаринки и думали, как бы не купить чего лишнего.

Нет, у них не было острого дефицита средств. Просто уже давно они жили по принципу минимализма. Зачем готовить полный стол еды, если гостей ожидалось двое: Лена и её муж.

Ещё вроде просилась Ленкина подруга в гости, но что-то Ленку взяла такая тоска, что рядом с ней даже самая пышная ёлка не казалась такой зелёной. Поэтому подружку она так и не позвала.

Вина и иного алкоголя наша парочка также не употребляла. Просто взяли что-то там для глинтвейна в количестве одной бутылки и к этому всему одну плитку шоколадки.

Оба они уже как 366 дней хотели, чтобы этот долбанутый год просто пошёл нафиг. Именно нафиг! Так он их задолбал.

В этот раз депрессия была настолько сильной, что они даже ёлку не собрали. Просто поставили на стол светящееся дерево вместо гирлянды, а вместо ёлки стояла композиция из веточек, бус и шариков в плетёной корзине. На эту же композицию взобрался ватный, зелёный Годзилла в новогодней шапочке. Игрушка была ручной работы, немного нелепо сделана, но как будто так даже выглядела атмосферно.

Лена даже не готовила. У них почти всё было простое. Роллы из лаваша с красной рыбой, соленья и что-то ещё. Кроме этого, предполагались фрукты – полтора килограмма мини-мандаринок, – и та самая шоколадка.

***

Оставалось всего несколько часов до Нового года, как вдруг Лене с мужем сделалось так хреново и тоскливо на душе, что они оба просто не выдержали и зарыдали навзрыд.

Конечно, случались Новые годы, когда накатывало тяжелое чувство грусти. Но обычно свежий запах мандаринок, рождественские песни и процесс наряжания ёлки делали своё чудо и приносили то самое, радостное и праздничное настроение, надежду на то, что всё будет хорошо. Что депрессия – временное состояние. Но теперь…

Теперь не спасали ни мандаринки, ни играющий на повторе Фрэнк Синатра, ни любимый стример с его ламповой атмосферой на стримах. Ничего.

Муж и жена просто плакали что есть силы. Выплакивали всё, что накопилось. А накопилось много. Одного преследовали послеоперационные кошмары и мучили проблемы личного характера. У другой же просто где-то глубоко внутри вылетели пробки от перенапряжения. Оба устали морально так, как будто их год публично секли розгами, да ещё приговаривали, что сами виноваты в том, что их секут.

«Может быть, ну его к чёрту всё! Может, открыть окно да… выйти?» – появилась внезапная мысль в голове Лены. Она сквозь потоки слёз глянула на перекошенное и несчастное лицо мужа. Тут в её голове пронеслась ещё одна мысль: – Может… Может, ему тоже предложить?»

На мгновение эти две холодные, скользкие мысли, которые притворились спасительными, попытались Лену заставить поверить в их правильность. Она даже перестала плакать и всхлипывать. Раз. И всё. Хорошее завершение года. Этого чёртова года! Разве не идеально? Город питался душами. Это было очевидно. И души ему нужны именно такие. Измученные, израненные, полные боли и страдания.

Здесь кто не спивается, тот обдалбывается. Кто не обдалбывается, тот сходит с ума. Кому не подошла длинная, белая рубашка с рукавами назад, того косит депрессия. Последние заканчивают жизнь следующими способами: выходят в окно, тонут в окровавленной ванной или отдают себя на пожирание Неве.

Город этот именно пожирал. Пожирал души тех, кто слаб, кто не справился, кто не прошёл его испытание. Местные никогда не улыбались. Оскал нельзя считать улыбкой, а насмешку – смехом. Местные тыкали в приезжих пальцем, квакали и пытались всякого вытравить из их родного болота. И сами тонули. Захлёбывались в зловонной жиже, состоящую из собственных язв и оскорблений. Такими были местные.

Лена знала, пожалуй, лишь одного человека из местных, который отличался от всех. Флорист, с которой они тоже дружно посылали этот год к чёрту. Она не квакала, не кривилась при виде приезжих, а улыбалась и смеялась задорно и искренне. Когда Лена узнала, что она родилась в Санкт-Петербурге, то очень удивилась.

Та шутила, что единственной её петербургской чертой может быть желание поправить кого-то в переписке. Душнила. Так называют таких людей. Сама Ленка добавила бы туда чёрный юмор, но очень отменный. Та умела насмешить шуткой про труп самого привередливого покупателя в мусорном мешке, что слёзы на глаза наворачивались, челюсти болели смеяться, а живот заставлял скручиваться пополам.

Пережить всю жизнь за одно мгновение. Именно это случилось с Леной в тот самый момент, когда некто в её голове предложил покончить со всем этим. Может быть, это был сам город? Может быть, он просто ждал, когда Лена сдастся. Осталось совсем немного. Подтолкнуть.

И Лена уже почти открыла рот, чтобы озвучить, ревущему навзрыд мужу, интересное предложение. Но тут раздалось протяжное и грустное «мяо», и кто-то аккуратно и бережно постучал мягкой лапкой по коленке Лены.

Девушка застыла. Багирка. Багирка, их маленькая, чёрненькая, плюшевая кошка беспокоилась о своих гигантских друзьях, которых она ласково называла на своём, кошачьем «Мяуя» (Лена) и «Мямяу» (Олег, муж Лены). Она смотрела очень жалостливо, подняла бровки домиком, а глаза спрашивали: «Что случилось, Мяуя? Почему вы грустите?» – как бы подтверждая, что она спросила именно это, кошка коротко и грустно муркнула и ещё раз постучала лапкой об коленку.

– Багира! Ты наша зая! Ты наша котя! – Лена подняла кошку и прижала её аккуратно к своему плечу, погладила: – Ты всё знаешь, ты всё чувствуешь. Ты наше чёрное золото!

Лена смахнула ручьи слёз с лица. Так не может дальше продолжаться. Не так. Так закончится всё не должно. Должна оставаться вера. Вера, что всё это закончится. Закончится и этот дебильный, 2024-й год. Год, который у них двоих с мужем как будто выжег всю душу. Всю, да не всю. Он не заберёт её остатки, нет. Лена ему это не позволит. Как и не позволит принести себя в жертву городу. Не дождётся!

– Так быть не должно. – сказала Лена мужу, вернее, скорее самой себе, но она стояла возле Олега.

Тот, обессилив совсем, забрался на огромную кровать, укрылся одеялом и продолжал плакать.

– Как «так»? – уточнил супруг Лены.

– Вот так. – Лена уже не плакала, а просто, поглаживая кошку, аккуратно уселась на кровать рядом с мужем. Хорошо, что он не слышал её мыслей до этого. Елена даже невольно поёжилась, так, как будто только что её заставили съесть невероятно кислую дольку лимона, приправленную острым перцем. – Так не должно! – Багира продолжала мурчать свою нежную песенку. – Где это видано, чтобы в Новогоднюю ночь люди плакали. Где? Так быть не должно. Так не может продолжаться.

Мысли о суициде постепенно отступали. Чтобы окончательно успокоиться и прийти в себя, Лена прижала кошку к своему плечу и погладила ещё немного, потом отпустила на кровать. Должна оставаться вера. Вера в победу! Над самими собой, над депрессией, над всеми своими слабостями. В конце концов, что случилось в прошлом году, должно было в нём и остаться.

Лена поджала колени к себе, а голову положила на плечо Олегу. Тот уже не плакал, а просто был сбит с толку словами Лены.

– Я не хочу, чтобы этот Новый год выглядел вот так. Мы должны успокоиться и собраться. В конце концов, только мы решаем, как должен пройти праздник. Я хочу радоваться, а не убиваться в истерике.

В это мгновение Лена собралась с мыслями, встала и пошла умываться. Надо было накрывать на стол и проводить уже этот пресловутый 2024-й. Своим позитивным настроем Елене удалось расшевелить мужа, который, казалось, минуту назад испытывал глубокое чувство апатии, отчаяния и безнадёги. Действительно! Кто же создаст праздник, если не они сами? Они оба решили во что бы то ни стало победить одолевшие их тоску, хандру и грусть, которые в любой момент грозились перерасти в депрессию.

«Только не на Новый год! – думала отчаянно Лена. – Ничто и никто не испортит мне Новый год!»

Новый год Лена любила больше собственного дня рождения. Наверное, потому, что первый праздник не перечёркивал ещё один прожитый год жизни.

Новый год был праздником светлым, полным надежд, радости. Он всегда отождествлялся с невероятным волшебством, детским, задорным смехом, весельем до утра. В Новый год все верили, что впереди всех ждёт только счастье. Все беды рассосутся сами собой, а жизнь начнётся с нового витка. Новый год ассоциировался с громким праздничным салютом, с мандаринками, шампанским, весёлыми песнями. Да с чем угодно, но точно не с депрессией.

Лена не могла позволить плохому настроению, унынию и грусти украсть у неё самый любимый праздник в году. «Ничто и никто не испортит мне Новый год!»

До Нового года осталось только дождаться боя курантов. Супруги всё-таки смогли прийти в себя, нарядились и налили себе по бокалу горячего глинтвейна. Вместо речи Президента они уже давно слушали поздравление их любимого летсплейщика Дмитрия Куплинова.

Лена вспомнила, как впервые познакомилась с роликами данного ютубера. До некоторого времени она считала, что смотреть, как кто-то играет – скучно и неинтересно. Это полный бред – смотреть игру. В неё надо играть. Видео можно поглядывать, если есть проблемы с прохождениями. Так она считала какое-то время, пока тот самый троюродный брат не поделился ссылкой.

Сначала Елена относилась к этому скептически и придерживалась своего мнения. Но потом ей стало любопытно, почему автор канала Куплинов Плей считается таким харизматичным и популярным. И вот она сама не заметила, как залипала часами в том или ином прохождении игры в его исполнении. Дмитрий умел ломать четвёртую стену и часто через монитор обращался к самому зрителю. Причём общался с ним на ты, как будто это его верный друг.

Уже который год данный летсплейщик собирал подписчиков на Новый год у мониторов ПК, телевизоров или иных устройств и поздравлял всех с праздником. У Дмитрия была особенная ламповая атмосфера. За спиной светилась гирлянда, сам он сидел в красной шапочке, наливал в фужер шампанское, говорил речь, а в конце доставал необычную игрушку в виде гномика с шишкой на голове и произносил: «Раз, два, три! Шишкобой гори!» С этими словами он щёлкал подсветку игрушки.

Это было так мило, что Лена с Олегом уже не один год вместо речи Президента включали речь своего любимого ютубера. Ведь в ней не было фальши, она не была написана под диктовку. Каждое слово передавало душевный настрой. Однако в этот раз даже Дмитрий отметил, что текущий год для него оказался сложным, переломным. Лена с Олегом хором вздохнули и чокнулись бокалами под финальные слова. Даже у блогера год не задался. Кто бы мог подумать.

Они взяли огромные бенгальские огни и пошли на улицу, чтобы там их зажечь. Как выяснилось, огромные бенгальские огни не особо хотели разгораться от обычной зажигалки и даже каминных спичек. Зажигалка либо гасла от малейшего ветра, либо у неё раскалялся кремень. Спички же прогорали дотла, но даже как следует не нагревали основание.

Наконец-то, кое-как в предбаннике парадной, им удалось разжечь один огонёк, а об него уже на улице зажгли и второй.

Лена держалась изо всех сил, не подавала вид, что её выводит из себя такая мелочь. «Нет, нет, нет. Мне не испортит настроение какая-то идиотская ситуация. Это просто плохая погода и ветер».

Они чокнулись на улице с кружками глинтвейна, немного покрутили искрящиеся палочки в воздухе, закусили конфетами с мандаринками и решили вернуться в квартиру, чтобы одеться получше, взять остальные огни и пойти гулять.

– Всё-таки надо было не пожалеть денег и купить хотя бы один фейерверк. – прокомментировала Лена, когда они с Олегом пробирались сквозь дворы в их старое место, откуда они уже много лет наблюдали за новогодними салютами. – Что-то в нашем дворе как-то скупо и скучно. Или все ушли на другие площадки.

– Надо было. – согласился Олег. – Никто, кроме нас самих, нам праздник не устроит.

Лена вспоминала, как увидела в интернете милое видео, где одна её знакомая сняла, как к её дочке пяти лет пришли Дед Мороз и Снегурочка. Вы бы видели лицо той девочки. Её эмоции нельзя было подделать. В них читались искренние счастье и радость. Да, Дед Мороз и Снегурочка были наняты родителями, как и куплен заранее подарок. Но разве это важно? И разве можно у ребёнка отнимать эту сказку? «Ни в коем случае, нельзя. – подумала тогда Лена. – Придёт время, когда он узнает. А, пока не знает, пусть это останется для неё волшебной сказкой. Ведь, что Новый год, если не сказка? Какая разница, веришь ты ещё в Деда Мороза или уже нет».

***

Лена также вспомнила момент из её детства. Когда в дом её подружек пришёл весьма странный Дед Мороз. Он шатался, от него несло водкой, а в сумке не оказалось даже конфеты. Вместо этого там лежал солёный огурец, да засохший кусок хлеба.

Девочки спрашивали, где Снегурочка, а тот отвечал, что потерял по дороге.

Умная не по годам пятилетняя Лена спросила: «А подарки ты тоже по пути потерял? А конфеты съел? Мы видели твою сумку! Там только корка хлеба и солёный огурррррец!» – Ленка только училась говорить буквы «р», а потому очень долго «рычала» на ней, растягивая слово.

Она по-деловому скрестила маленькие ручки. Другие девочки захихикали, засмеялись родителями и приговаривали: «Палишься, дедушка!»

«Да какой он дедушка? – не угоманивалась Ленка. – Я тебя знаю. Ты дядя Миша. Вон и борода у тебя не настоящая, а из ваты».

Взрослые заржали в голос. Не девочка Лена, а какой-то Шерлок Холмс ходячий.

Но, всё-таки, хоть и родителям пришлось выкручиваться из ситуации, праздник состоялся. Дядя Миша сказал, что Дед Мороз сильно занятой, поэтому на всех детей его не хватает. Вот ему, дяде Мише, пришлось нарядиться, а подарки и угощения он не терял. Они просто в другом мешке. И он, правда, куда-то сходил и принёс уже полный мешок с чем-то внутри. И, хоть это и был обычный дядя Миша, подарки и конфеты он всё равно не хотел отдавать без прочитанного стишка, отгаданных загадок и спетой хором песенки про маленькую ёлочку.

***

Лена вспоминала тот момент с теплотой. Вот и сейчас она невольно улыбнулась и схватила мужа за руку.

– Ты чего так улыбаешься? – спросил Олег.

– Да так. Случай из детства вспомнила.

И она коротко пересказала воспоминания мужу. Они даже вместе посмеялись над её детским разоблачением.

– Ох, дядя Миша! Не удалось ему обмануть маленькую Ленку. – прокомментировал Олег рассказ.

– Не-а. Самое смешное, что он просил нас никому не говорить, что он притворяется Дедом Морозом, но, похоже, мы были не единственные дети, кто узнал его. Потому что потом другие тоже рассказали.

– Они расстроились?

– Я не помню. Кто-то, наверное, да, а кто-то, итак, знал. Я знаю, что мы не расстроились. Нам было весело. Даже веселее был сам факт, что мы нашли у него в сумке огурец и хлеб.

– М-да уж! Хоть не бутылку водки.

Лена махнула рукой:

– Это ему незачем было носить с собой. Итак, в каждом доме наливали. Я думаю, он только поэтому и вызвался.

Тем временем, Лена с Олегом подошли к какой-то детской площадке. Там кто-то собирался запускать салют.

– Давай тут попробуем огоньки поджечь. – предложил муж Лены. – Тут вроде не дует.

– Давай. – Лена одёрнула плечами. – Но, мне кажется, не получится. Дело не в ветре. У нас зажигалка слабая. Надо мощнее.

Попытка провалилась. Пламя маленькой зажигалки не справлялось. Проклиная всё, Олег начал чесать ладонями кончик носа. Занервничал. Елена же тяжело и безнадёжно вздохнула. Неужели и этот год собирался их подвести? А как же сказка? Детская сказка Лены, в которую она так отчаянно верила и за которую также отчаянно цеплялась. «Ну, пожалуйста, Господи! – взмолилась она про себя. Сегодня должно же что-то принести радость и праздник! Ну хоть что-то!»

– Пойдём в наш двор скорее, пока ещё не закончили стрелять. А то всё пропустим.

Лена изо всех сил старалась поймать хоть капельку новогоднего настроения. Она готова была злиться на мужа за то, что он начал поддаваться бессилию и апатии. Лена заметила это по его поведению. То он жаловался, что замёрз, то вдруг в туалет захотел. Последнее, конечно, не преступление, как и первое. Девушка сама начала испытывать различные чувства дискомфорта, но отчаяние, с которым она хотела получить тот самый праздник, победило всё. На мужа всё же давить она не хотела, хоть этого начал яростно требовать внутренний манипулятор и циник.

– Две минуты до нашего двора. – под «нашим» Лена подразумевала двор школы, в котором они уже много лет пускали фейерверки на Новый год, а также смотрели на салюты соседей. – Давай уже дойдём до него, – почти умоляла супруга Олега, – если там ничего не будет, мы пойдём домой, хорошо?

– Хорошо. – согласился муж Лены.

И они успели вовремя. Здесь, на спортивной площадке, ещё собирались парочки, семьи и подростки. Они пускали в небо сотни разноцветных искр, радовались, пили шампанское, кричали «С Новым годом!». Молодёжь записывала свои тик-токи со странными танцами. Снега на улице не было, хотя очень хотелось. Зато в этом дворе обитал Дух праздника.

Лена с Олегом даже нашли семью, у которых была мощная зажигалка. Ей удалось-таки зажечь бенгальские огни.

Лена радостно, по-детски завопила и начала ими размахивать. Олег тоже наконец-то подхватил это настроение и начал улыбаться. Елена даже попросила его запечатлеть эту радость на камеру.

– С Новым годом! – крикнула Лена в камеру, радостно размахивая парой бенгальских огней. – Но и этот момент им умудрился испортить какой-то дед, которому, срач. как надо было пройти именно за Леной в момент её счастья, да ещё и одёрнуть её руку.

Огоньки догорели, а поэтому переснять заново уже никак. «Ну и козёл! – разозлилась Лена. – Такой момент испортил! Как будто ему мало было широкой дороги сзади!»

– Пойдём домой. Похоже, здесь тоже сегодня мало салютов. – предложила расстроившаяся вмиг Лена.

Олег согласился, и они отправились домой как можно быстрее. Проходя мимо дома, где они до этого жили, оба по привычке посмотрели в окна квартиры. Свет там не горел. Неизвестно, нашлись ли жильцы, а если и нашлись, то находились ли там в данный момент.

– Как думаешь, если набрать в домофон номер квартиры, нам ответят? – размышлял Олег.

– Сомневаюсь. Там свет не горит, не факт, что кто-то есть. Да даже если бы и были, какой смысл беспокоить людей?

И они поспешили домой. Пока они шли, Лена рассуждала о том, как всё сложилось. Как она не пыталась поднять настроение, как будто ничего не выходило. Случайный вредный дед и тот под конец решил испортить только что созданный праздник. Хотелось злиться. Хотелось вернуться назад и всё высказать ему.

Пока они с супругом поднимались на лифте, Лена вскипела и начала возмущаться вслух. Конечно, Олег понимал её недовольство, но попытался успокоить. Стоит ли тратить свои нервы на какого-то деда?

Новый год наступил. Но был это как будто не Новый год, а не пойми что. Снег не выпал, единственную радость от праздника и ту испортили. Салютов толком посмотреть не удалось. Как будто тот самый Гринч решил в этот раз посетить Петербург и украсть праздник.

Это был самый отвратительный Новый год в жизни Лены. Даже когда она в детстве заболела ГРИППом и пролежала с высокой температурой, было не так грустно. Потому что рядом была мама, друзья, ёлка, украшенная гирляндами и игрушками, стол ломился от количества еды и напитков. Был праздник! Потом же маленькая девочка Лена всё равно выздоровела и бегала довольная, таская из пакета со сладостями разнообразные конфеты.

Лена вспоминала это с тоской. Поскорей бы вернуться домой к родителям, чтобы можно было радоваться, как в детстве. В этот раз они с мужем купили билеты, чтобы хотя бы к Рождеству успеть посетить родных. «Может быть, у меня и украли Новый год, но Рождество никто не посмеет отнять!» – размышляла Лена.

Этот год был её годом, годом Змеи. Лена верила, что её покровитель обязательно поможет, защитит и направит. Да, кто-то скажет, что всё это чушь и надо верить только в себя. Но, если веры в себя не осталось, то во что-то же надо верить, пусть и в символику.

Встреча с родителями немного размягчила обстановку. Обнять маму в Рождество, принести целые пакеты подарков, поесть приготовленную с любовью и заботой домашнюю еду – это ли не счастье. Лена почувствовала, как за спиной начинают снова отрастать потрёпанные душевной болью и утраченной надеждой крылья.

«А может быть здесь и есть наше счастье? – думалось Лене, пока она оценивала безупречный порядок маминой комнаты, где всё аккуратно лежало на своих местах. – Может быть, стоит вернуться? Туда, где тебе рады. Туда, где тебя всё время ждут, готовы обнять и выслушать. Готовы помочь в любую секунду и поддержать».

***

Безупречный порядок в маминой комнате моментально напомнил Лене о её начальнице. Та тоже любила, чтобы у каждой вещи было своё место. Тогда дух кофейни будет добрым, а само заведение не растеряет свою атмосферу уюта. В кофейне, где работала Елена, чувствовалась семейность и, как будто стоит поискать, нажать где-нибудь на стене скрытую кнопочку, и оттуда появится камин, который станет очагом. Всех посетителей называли гостями, и им не продавали кофе, а как будто просто угощали. При этом дарили улыбку.

«Как дома, только в кафе». – ловила себя на мысли Лена и невольно улыбалась.

Сама Вера напоминала ей маму не только именем. Лена давно уже считала, что Вселенная на её случайную просьбу «Вот бы мама была рядом» вручила ей такой щедрый подарок. Иногда Елена не могла устоять и от этих мыслей случайно роняла слезу прям на работе. Но свои мысли по поводу шуточных подарков от Вселенной вслух не произносила. Боялась. Всё-таки надо было помнить, что это не мама, а её начальница. Пусть они и похожи, только Вера была помоложе, с огоньком и рыжинкой в волосах и характере.

***

– Вернёмся, а? Здесь всё есть. Работать ты сможешь удалённо откуда угодно. Доделаем ремонт в нашей квартире. Всё починим. Я думаю, что легко устроюсь бариста и здесь. – предложила Лена мужу, когда они вернулись от родителей на квартиру.

– Не знаю. – пожимал плечами Олег и нервно погладил волосы. – Может быть, и вернёмся. А может, куда-то ещё переедем. Но в Питере и мне жить больше не особо хочется. Давай посмотрим, как нам на новом месте. Если ничего не поменяется, то свалим. Я устал, если честно. За этот год я устал, как не уставал за несколько лет.

Олег смотрел в окно квартиры, откуда была видна небольшая детская площадка и соседние дома. Когда-то, когда они только заехали сюда, этот район считался отшибом. Рядом было полтора магазина, совсем не было школы и ездили три маршрутки. Дорога сюда и та была убитая. За несколько лет здесь всё поменялось. Но одно оставалось прежним – здесь и сейчас царила тишина и умиротворение. Не было городской суеты, шума. Как будто находишься за городом, а как будто и в цивилизации. Елена в полшага приблизилась к мужу и обняла его со спины:

– Я тоже устала. Год, правда, был тяжелым.

Единственное, из-за чего Лене не хотелось уезжать из Питера, – это её нынешняя работа. У неё только начинало получаться. Она впервые не бралась за все дела одновременно и не бросала на полпути. Руководство видело в ней потенциал, предлагало долгосрочные перспективы и уж точно не хотело терять. А Лене не хотелось их подводить и вот так всё бросить, опять не доведя дело до конца.

– Давай только ещё годик поживём хотя бы. Не хочу всё бросать. Я же только начала. А мне хочется попробовать роль администратора, научиться закупать товар, выбирать людей на работу. У меня такие хорошие учителя, жаль будет с ними вот так расставаться. Да и подводить не хочется. Мне нужен хотя бы ещё год, чтобы всему научиться.

Олег повернулся к ней лицом и согласился:

– Да вот так резко мы всё равно не переедем. Это неразумно. Надо будет пересмотреть все варианты, подготовиться как следует. Я и думал пожить ещё год. Потому что, если мы соберёмся переезжать не сюда, а в ту же Москву, надо копить много денег. Жильё там недешёвое. Да и место придётся выбирать тщательно. А тебе вон снова трудоустраиваться. Если сейчас всё бросить, то придётся с нуля опять.

У Лены был самый лучший муж. Такой рассудительный и внимательный к деталям. Неспешный и практичный. Это в двадцать-двадцать пять лет молодая и горячая Ленка могла сдуру всё бросить и вернуться домой к маме. Так она всегда делала. А сейчас ей было тридцать пять. Бежать чуть что к мамочке казалось ей глупым ребячеством и трусостью. Проявить слабость проще простого. Попробуйте встретить испытания лицом и выстоять.

Раньше Лену не пугала и перспектива начать всё с нуля. Она буквально жила с этим правилом, ставшим негласным кредо. Если что-то не нравится и идёт по одному месту – всё бросай, ломай и давай по новой. Несколько месяцев назад она думала, что и их семейная жизнь ломается, что проще сдаться, всё бросить и начать заново.

Она даже продумывала варианты, в которых она сможет жить одна. Заберёт кошку и поедет на какую-нибудь дешёвую квартиру или скооперируется с кем-нибудь из подруг. Но потом поняла, что все проблемы исходят не от супруга. Он просто задолбался не меньше её и был на грани нервного срыва, морального истощения и депрессии. Им обоим необходимо было выдохнуть и двигаться дальше.

***

До дня рождения Лены оставалось совсем немного. Она не жалела, что, в конечном итоге, они с мужем не собрали вещи и не вернулись назад в Краснодар. «Живём на волнах спокойствия и идём дальше» – девиз Веры Александровны, который Елена хотела научиться принимать и к себе. «Надо же! У них с мамой даже отчество совпадает. Вселенная, да ты явно издеваешься!» – как-то подумала Лена. Интересно, что про одинаковое отчество она узнала только недавно. Случайно всплыло в переписке чата.

Однажды Лена поняла, как её начальница умела так искренне радоваться каждому гостю, наливать им напитки с душою, а не по инструкции. Потому что она жила этим делом. Легко улыбаться посетителю, когда знаешь, как он тебе дорог. Особенно в непогоду, когда каждый проданный стаканчик кофе на счету.

Лена сама любила заходить в гости к ним в кофейню, хотя и добираться ей туда было долго. Согласитесь, вы мало где встретите работу, где чашку кофе тебе подаст сам руководитель. Да ещё приготовит его лично и вложит частичку своей души. Из такой кофейни не хочется уходить. Просто сидеть, залипать на улицу и мило беседовать с бариста.

Сложно не улыбаться гостям, к которым уже так привык, будто они стали частичкой вашей огромной кофейной семьи. Когда ты знаешь, как зовут их собачек, чем переболели их дети и когда у каждого из них день рождения. Когда знаешь, на каком транспорте кто и куда ездит, почему одни любят пить кипяченый раф, а другие просят не делать взвары горячими, а третьи приходят со своими уникальными рецептами напитков.

Но больше всего Лена поражалась спокойствию и невероятной выдержке своих руководителей. Они стойко стояли в минуты, когда всё вокруг грозилось пойти не по плану. Умели вовремя остановить нарастающую панику. Знали, какие подобрать слова и как повернуть ситуацию в мирное русло. А то, что пыталось выйти из-под контроля, они быстро сводили к нейтралу.

Когда Лена смотрела на обоих со стороны, то подмечала, какая же хорошая из них вышла пара. Они как будто проецировали собой идеально сбалансированный кружок Инь и Яна. Настолько всё было в гармонии.

Женский взгляд на порядок, атмосферу и семейный уют и мужской – на организованность и слаженность процессов. Вера также была главной по разработке авторских рецептов. Чем не хранительница домашнего очага на кухне. А Илья? Починит все поломки, прикрутит на место покосившуюся полочку. Всегда вовремя начислит зарплату и подсуетится, если что-то резко заканчивается. Чем не добытчик и главный мужчина семьи?

Лена снова улыбнулась, вспомнив 8 Марта. Илья подошёл с букетом цветов и скромно поздравил от имени кофейни. Он сказал тёплые слова и обнял Елену. У девушки сложилось ощущение, что он как будто немного застеснялся. Даже спросил разрешение, прежде чем обнять. Обнял некрепко, чтобы не раздавить маленькую Ленку. Как будто пытался одновременно проявить отцовскую заботу, но при этом старался не нарушить субординацию. Боялся заступить за грань. Так показалось самой Лене.

Илья всегда отличался терпеливостью и сдержанностью. Говорил чётко и по делу. Ничего лишнего. Был сдержанный в эмоциях. Вера походила с ним в этих чертах, однако её речь отличалась наличием подробностей и деталей, а проявления чувств читались сильнее. Хотя за работой она и пыталась их скрывать.

Семья. Они все были здесь как одна большая семья. Жили по правилам этой семьи. Правилам, которые создавались годами, отталкиваясь от огромного опыта. Все роли были чётко распределены, а границы расписаны. И принимали сюда не просто сотрудника по найму, который должен был за денежку отработать свою смену. Сюда принимали как в семью. Здесь оставались только те, кто принимал эти принципы и соглашался с правилами. Если ты становился таким полноценным членом семьи, тебя оберегали, холили и лелеяли, готовы были вкладывать не только деньги, но и время, свою душу. Если же был не согласен, никого здесь не держали, просто молча расставались.

«Разве не так же работает сама жизнь? – размышляла Лена, протирая своё рабочее место и наводя порядок после очередного паровозика из гостей. – Мы просто впускаем к себе каких-то людей. Они с нами живут какое-то время. Потом или проходят мимо, или остаются.

Кто-то из них тебя обижает, делает больно, а другие готовы обогреть теплом души и дарить счастье. Кто-то плюнет тебе в лицо и наорёт ни за что, просто потому что у него день не сложился, а ты попался под горячую руку. А другой погладит по голове, прижмёт к сердцу и скажет: «Ленка, всё в порядке. Не расстраивайся! Они не стоят твоих нервов. Всё прошло, живём дальше».

А семья? Разве она обязательно должна состоять из мамы, папы и родных братьев и сестёр?»

Для Лены семья всегда значило что-то большее, чем просто родные по крови. Ведь из родных по крови у неё и была разве что мама да бабушка с дедушкой. Ну, ещё туда можно приплюсовать троих дядей.

Семья у Лены состояла не только из кровных уз. Туда входили все, кто ей был, так или иначе, дорог. Любимый и заботливый муж Олежка, троюродный братик, подруга из Узбекистана.

С последней у них была особенная связь. Они целый год поддерживали друг друга, как только могли. Они называли друг друга сестричками. Селена была младше Лены на двенадцать лет, и по характеру как будто была зеркальным отражением Елены, настолько, что любая реакция на то или иное событие читалась наперёд.

Семья. Очень значимое для Елены слово. В её личную семью мог попасть далеко не каждый. Можно ли было вписать туда Илью и Веру? Лена была убеждена, что можно. Может быть, она им этого никогда не скажет напрямую. Но будет точно знать, что впряжётся за них если не словом, то делом. В конце концов, это в их маленькую и уютную кофейню с кофе навынос она зашла однажды весной прошлого года.

В то время депрессия Лены была на самом пике. Непонятки с работой, коллега, которой она доверяла, вдруг оболгала её на ровном месте и полила грязью. Внезапные происшествия с мужем, его госпитализация и боязнь потерять. Как следствие плохого ухода, панические атаки, повлиявшие на Елену, как на человека, находившегося рядом. Его постоянный страх, что супруга его бросит по непонятной причине. Отсюда только нарастающее желание уйти.

Плевок в лицо и непонятные обвинения от ещё одной знакомой, которую Лена считала хорошей подругой, если не самой лучшей. Всё это за такой короткий промежуток времени и всё в один год.

***

До Нового года… было ещё где-то полгода. Прошлый 2024-й порадовал Лену лишь двумя событиями: устройство на новую работу и знакомство с сестричкой не по крови. Только эти два события заставляли Лену высунуть из болота, в котором она тонет, краешек носа, чтобы не захлебнуться и не утонуть окончательно. Только это заставляло девушку бултыхать лапками в молоке, как та несдающаяся лягушка.

Лена не знала, помог ли ей выйти из кризиса символ года, или это сделали люди, которые любили её и которых она тоже любила всей душой. Бариста ростом таким, что её вполне во вселенной Толкиена можно было отнести к расе полуросликов, имеющей по одной татуировке на каждой руке и короткой стрижкой почти под пацана, верила в победу. Победу над депрессией, её старыми обидчиками и чредой невзгод. Впереди было лето, Белые ночи, тёплые деньки и куча ярких впечатлений.

– Что происходит?! – спросила как-то Лена у Веры.

– Жизнь. Прекрасная и интересная.

Ещё год назад Лена бы с ней поспорила. А сейчас. Сейчас Лена желала очередному посетителю кофейни хорошего дня, даря ему искреннюю улыбку. Хотелось бы назвать это хеппи-эндом, но всё хорошее только начиналось.