Читать онлайн "Ваше сомнительное Высочество"

— Ваше высочество, если вы продолжите сверлить меня взглядом, ваши фрейлины решат, что вы в меня влюблены. А это, поверьте, плохая примета для шута, — усмехнулся парень, нарочно дразня и наслаждаясь её замешательством.

От услышанных слов Элиан замерла: кубок дрогнул в руке и едва не выскользнул. С ней прежде не разговаривали так вызывающе. И уж тем более шут никогда не подходил так близко — нарушая все правила этикета. Он стоял настолько рядом, что девушка увидела в его глазах дерзкую искорку, а от потрёпанного камзола повеяло лавандой.

Фрейлины зашептались, словно стайка встревоженных птиц: переглядывались, прикрывали рты тонкими кольцами. Элиан знала: через час слух о том, как шут прилюдно «приударил» за наследницей престола, облетит весь дворец — просочится сквозь тяжёлые гобелены, зазвенит в залах, отзовётся шёпотом в самых укромных уголках.

Она могла бы казнить его прямо сейчас — один кивок, и стража схватит наглеца. Могла бы потребовать, чтобы его выпороли перед всеми, чтобы этот блеск в глазах сменился мукой. Но она не сделала ни того, ни другого.

Девушка боялась признаться даже себе: ей действительно нравилось, когда с ней говорили как с живым человеком, а не как с короной. Без трепета, без угодливости — вот что по-настоящему согревало её сердце.

— Убирайся! — взгляд Элиан метнулся в сторону, избегая его глаз.

— Встретимся на балу, принцесса! — бросил шут через плечо и стремительно зашагал прочь. Его шаги гулко отдавались от холодных каменных стен, создавая ритмичное эхо. В мгновение ока он исчез за дверью, оставив после себя лишь тишину и противоречивые чувства.

Элиан так и не отпустила кубок, когда дверь за спиной открылась без стука — резко, почти вызывающе. Только один человек во дворце позволял себе такую вольность.

— Ну, — раздался низкий, чуть с хрипотцой голос, — и на сколько частей ты приказала его разрезать?

Девушка не обернулась. Мышцы шеи напряглись, пальцы впились в прохладный металл. Стоит ей взглянуть на Марго — и та прочтёт всё. В проницательных глазах подруги не укрывалось ничего. А Элиан не могла позволить ей узнать правду.

— Я никого не казнила, леди Фэрроу, — произнесла ровным голосом.

— Вот как? — Марго скользнула в поле зрения — высокая, темноволосая, с лицом, которое придворные поэты сравнивали с холодным янтарём: таким же безупречным и отстранённо‑прекрасным. — Тогда почему у тебя такой вид, будто ты собственными руками заколотила крышку его гроба?

Элиан не проронила ни слова, глядя прямо перед собой. Жилка в виске билась всё сильнее, дыхание стало прерывистым и частым. Воздух словно сгустился, а тишина наполнилась ощутимым напряжением.

Марго приблизилась бесшумно, словно кошка. Плавным движением она взяла кубок из рук Элиан и поставила его на стол, затем поправила сползшую ленту на рукаве. Этот быстрый, хозяйский жест, говорил больше любых слов. Та не просто служила принцессе — она вела её через лабиринты этикета, поддерживала в годы одиночества, придворных интриг и ловушек, где каждое неосторожное слово могло обернуться оружием против неё.

— Дорогая, — Фэрроу наклонилась к самому уху подруги, и тёплое дыхание слегка коснулось пряди волос, — я знаю тебя с десяти лет. Ты краснеешь только в двух случаях: когда злишься или когда влюбляешься. Ну‑ка, признавайся, пока я не позвала твою мать!

В голосе Марго звучала мягкая угроза, но за ней скрывалась забота — та самая, которую она редко позволяла себе проявлять.

Элиан сглотнула, чувствуя, как щёки начинают гореть. Она закрыла глаза, пытаясь совладать с бурей чувств внутри — смущением, страхом, и чем‑то ещё, что она боялась назвать даже про себя.

— Леди, прошу оставить нас, — она твёрдо обратилась к придворным дамам, занятым уборкой в комнате. Голос Элиан прозвучал столь властно, что ни у одной из девушек не возникло и тени сомнения оспорить приказ. Девушка явно не желала, чтобы кто‑либо стал свидетелем столь щекотливого разговора.

Дамы поспешили выйти из комнаты — торопливо, стараясь не производить лишнего шума. У двери каждая мягко поклонилась Элиан, склонив голову чуть ниже обычного, — почтительный жест, призванный не провоцировать её и без того натянутые нервы. Дверной замок щёлкнул едва слышно, и в комнате воцарилась тишина, нарушаемая лишь тиканьем старинных часов и далёким шумом дворцовых коридоров.

— Я злюсь, — продолжила Элиан, как только они остались вдвоём. Она нервно прошлась по комнате — складки шёлкового платья тихо шуршали по полированному паркету. — Он снова поставил себя выше меня. Хочет проверить, насколько хватит моего терпения? Этот наглец во дворе всего неделю, а уже изрядно потрепал мне нервы. — Она остановилась у окна, сжала кулаки и выдохнула, пытаясь унять бурю эмоций. — Всюду насмешки, двусмысленные намёки… И этот его взгляд…

Марго скрестила руки на груди и внимательно наблюдала за подругой, чуть склонив голову набок. В янтарных глазах мелькнула едва заметная усмешка, но голос остался ровным, почти наставническим.

— Это потому, что ты реагируешь на него, — произнесла Марго. — Для его статуса это крайне важно. Шут не будет хорош, если не сможет задеть, не заставит публику вздрогнуть или рассмеяться. Его оружие — провокация, а твоя реакция — его награда. — Она сделала паузу, подошла ближе и добавила тише: — Но вопрос в другом: почему именно он так тебя задевает? Другие шуты годами плясали перед троном — и ты едва замечала их. А этот… Что в нём такого?

Элиан невольно сжала край подоконника. Хотела ответить резко, отбросить вопрос как ненужный, но слова застряли в горле. В груди снова зашевелилось то самое чувство — не просто злость, а что‑то более сложное, смутное, пугающе живое.

Медленно повернувшись к Марго, она встретилась с ней взглядом. В нём отразилась целая буря: упрямая гордость, настороженное недоверие и, едва заметная среди них, растерянность — словно она сама не могла понять, что с ней происходит.

— Ты провокатор! Не хочу больше об этом говорить, — резко бросила Элиан. Она прошла к изящному резному стульчику у окна и опустилась на него, скрестив руки на груди, словно воздвигая невидимый барьер. — Кстати, ты подготовила мне платье для бала?

— Разумеется, — улыбнулась Марго, и в уголках глаз собрались тонкие лучики морщин. — Бал скоро начнётся, поэтому давай поспешим и сделаем из тебя конфетку. Пойду уточню у слуг, где твое платье.

Марго удалилась из комнаты так же быстро, как и пришла — бесшумной тенью скользнула за дверь, оставив после себя лишь лёгкое колебание воздуха.

Элиан всё так же сидела у окна, не отрывая взгляда от заката. Солнце неторопливо скользило к горизонту, заливая небо багряно‑золотыми красками — красота, которая сегодня не трогала её души. Она следила за угасающим светом, чувствуя, как в душе становится всё тяжелее. Балы, торжества, официальные встречи — всё это ей надоело. Маски, фальшивые улыбки, жесты до миллиметра… Всё однообразно и фальшиво.

Король Альдрик не давал спуску и требовал от неё идеального послушания и манер, подобающих статусу. Она уже давно перестала называть его отцом — даже наедине он требовал обращаться по имени и титулу.

«Па… папа… отец… Нет! Всё равно не то», — мысленно пыталась подобрать слово Элиан, но ни одно не звучало правильно. В груди защемило от горечи: сколько раз она пыталась прорваться сквозь эту ледяную стену — и каждый раз натыкалась на холодный взгляд и сухой тон.

Сегодняшнее торжество было в его честь дня рождения, поэтому в замке все были на взводе. Это важный день, который должен пройти идеально — и желательно без кровопролития, если отец будет в духе. Элиан сжала пальцами подлокотники стула, вспоминая прошлый бал, когда один неосторожный взгляд в сторону вызвал трёхдневный запрет покидать покои.

Дверь тихо распахнулась, пока принцесса пребывала в раздумьях. Марго вошла в комнату, бережно неся платье хромово‑зелёного цвета, усыпанное мелкими украшениями. Они переливались при каждом движении, словно россыпь звёзд. Ткань плавно струилась между её пальцев, а вышивка блестела в свете угасающего дня.

— Как тебе? — спросила фрейлина, расправив подол и приподняв платье так, чтобы лучше показать его красоту.

— Красивое… — взгляд скользнул по изысканной отделке, но тут же потух. — А можно я не пойду на бал?

— Ещё чего удумала… — произнесла Марго, покачав головой. Улыбка, ещё мгновение назад смягчавшая черты её лица, растаяла без следа. — Знаешь, что сделает с тобой король?

— Знаю, — тихо ответила Элиан, опустив глаза. В голосе прозвучала безнадёжность, которую она так старалась скрыть.

— Вставай, пора наряжаться! — без тени сомнения произнесла леди. Её голос звучал так властно, что любые возражения сразу показались бессмысленными.

Принцесса без возражений подчинилась. Повернулась спиной к Марго и замерла, всем видом показывая, что ждёт помощи со снятием корсета. Движения были доведены до автоматизма: едва заметное поднятие рук, лёгкий наклон вперёд — за годы совместной жизни эти жесты стали частью их немого диалога. Фэрроу знала каждый нюанс, каждую мелочь: она помогала одеваться, создавать безупречные причёски, выбирать украшения — была опорой и в торжественные дни, и в рутине повседневных забот.

Пока Марго ловко расстёгивала крючки корсета, они привычно заговорили о новых сплетнях по замку.

— Знаешь, что случилось? — заговорщицки понизила голос придворная дама. — Повар стал заглядываться на садовницу. А леди Ирена, которая вечно всё замечает, доложила ей об этом. Теперь садовница его избегает — прячется за кустами роз, когда он идёт мимо!

Элиан невольно улыбнулась, представив эту сцену, но радость быстро угасла. Марго всё заметила, но тактично промолчала, не подавая виду, и с непринуждённой лёгкостью сменила тему. Она заговорила о дворцовых новостях: кто с кем танцевал на прошлом балу, какие подарки преподнесли королю, какие наряды обсуждали дамы…

Спустя час, заполненный хлопотами — переодеванием, нанесением макияжа, выбором украшений и туфель, — Элиан была готова. Платье сидело идеально на фигуре, вышивка мерцала в свете свечей, а локоны, украшенные мелкими жемчужинами, мягко обрамляли лицо.

Девушка медленно подошла к высокому зеркалу в резной раме и посмотрела на своё отражение. Образ был безупречен — именно так, как требовал этикет. Но лицо… Оно не сочеталось с этим великолепием: в глазах — усталость, в уголках губ — затаённая грусть.

— Натяни улыбку, ты же умеешь, — заметила Марго, подойдя сзади и увидев опустившиеся уголки губ Элиан.

— Не могу, — тихо ответила она, не отрывая взгляда от своего отражения.

— Можешь! — дама подошла вплотную и, не раздумывая, подняла пальцами уголки её губ, слегка растягивая их в улыбке. — Вот так. Видишь? Всё получается...

Так могла позволить себе только она — потому что была не просто фрейлиной, но и близкой подругой, той, кому Элиан доверяла больше всех на свете. Той, кто видел её без масок и парадных нарядов.

— Хорошо‑хорошо…я готова, — мягко убрала руки леди с лица Элиан и вздохнула, пытаясь собрать разбегающиеся мысли.

— Тогда выходим? — Марго поправила последнюю прядь волос, отступила на шаг и критически оглядела результат их трудов.

— Выбора нет… — ответила Элиан, ещё раз взглянув на своё отражение. Она расправила плечи и направилась к двери, стараясь, чтобы походка была лёгкой и грациозной, как требовал дворцовый этикет.

Оказавшись в коридоре, принцесса сразу заметила его — в дальнем конце галереи, у окна. Шут стоял спиной, слегка опираясь на резной подоконник. Последние лучи заходящего солнца заливали пространство мягким светом, а его силуэт чётко вырисовывался на фоне пылающего алого неба.