Читать онлайн "Командировка завершена."

В квартире пахло свежевыстиранным бельем и лёгким парфюмом Алины: смесью жасмина и цитрусовых нот. Я сидел на кухне, обхватив ладонями тёплую керамическую кружку, и наблюдал за ней.

Алина суетилась в спальне, и я слышал, как она то и дело открывает и закрывает шкаф. Она была похожа на птицу, готовящуюся к долгому перелёту: решительная, немного нервная, но абсолютно счастливая. Женщина снова вышла в гостиную, прижимая к груди лёгкое летнее платье, и на секунду замерла, глядя на меня.

— Влад, ты точно проверил паспорта? — спросила она, даже не дожидаясь ответа. — Я положила их в боковой карман сумки, но вдруг они выпали?

— Проверил, — ответил я, стараясь, чтобы голос звучал как можно спокойнее.

Я перевёл взгляд на раскрытый чемодан на диване. Шорты, солнцезащитные очки, крем для загара: атрибуты жизни, в которой не нужно следить за герметичностью входов или стабильностью магнитного поля. Пять лет назад меня, Зикера, отправили из Завии на поверхность с одной целью: обеспечить бесперебойную работу замаскированного лифта, ведущего в нашу подземную страну. Для всех жителей этого тихого городка в Ленинградской области я был просто Владиславом, обычным инженером, который снимает квартиру и иногда выезжает в командировки.

Но здесь, под этим самым городком, находился один из лифтов, ведущих в моё родное государство. Там, в глубине, под миллионами тонн камня и металла, жила наша цивилизация, и там правила Маша Оледова. Наша королева, чьё слово было законом для каждого Цера.

На столе, рядом с кружкой, лежали два распечатанных билета. Завтра, в 12:20, мы должны были вылететь в Таиланд. Я провёл пальцем по строчке с датой. Пять лет я имитировал человеческую жизнь, и сегодня я был Владиславом на все сто процентов. Я знал, как пахнет Сосновый Бор после дождя, как ворчат соседи по лестничной клетке и как сильно Алина ненавидит собирать вещи в последний момент.

Я сделал глоток кофе. Он был горьковатым, настоящим, земным. В этот момент Завия, приказы Маши и бесконечные проверки датчиков казались чем-то бесконечно далёким, почти вымышленным.

Я был в отпуске. Я был свободен. Я был дома.

Алина снова скрылась в спальне, напевая что-то себе под нос, а я лишь откинулся на спинку стула, наслаждаясь тишиной, которая казалась мне самой надёжной защитой в мире.

Телефон на столе ожил. Это не был обычный рингтон. Я настроил его так, чтобы он отзывался лишь едва уловимой, высокочастотной вибрацией. На экране высветилось: «Куратор».

Я взял трубку, чувствуя, как внутри всё сжалось.

— Слушаю.

— Система 12-Г выдаёт аномалию синхронизации, — голос в телефоне был лишён даже тени эмоций, словно собеседник читал отчёт. — Доступ Королевы в 12:00. Твоё присутствие обязательно. Недопустимы даже минимальные отклонения.

Связь оборвалась. Я сидел, не в силах пошевелиться, глядя в одну точку. Аномалия в лифте Маши? Если Королева пройдёт в неисправную кабину, это катастрофа. А если она узнает, что я в это время собирался улететь в Таиланд... для меня это не просто конец «командировки». Это билет в один конец в Завию, в самый глубокий сектор, откуда не возвращаются.

— Влад? Ты чего замер? — Алина вышла из спальни, поправляя пояс на платье. Она увидела мое лицо и осеклась. — Что случилось?

— Алина... — я сглотнул, чувствуя, как пересохло в горле. — Мы не летим. Мне нужно... выйти на работу. Завтра.

Она застыла. Улыбка медленно сползла с её лица, сменившись выражением полного недоумения, которое быстро переросло в гнев.

— В смысле «не летим»? — переспросила она, чеканя каждое слово. — Влад, ты шутишь? У нас билеты, чемоданы стоят! Какая работа может быть важнее нас?

— Это срочно, — я попытался встать, но ноги казались ватными. — Проект… там авария. Если я не появлюсь, будут огромные штрафы, меня просто уволят.

— Плевать на штрафы! — Алина повысила голос, её глаза опасно блеснули. — Мы полгода планировали этот отпуск! Ты всегда ставишь дела на первое место, но сейчас это уже слишком.

— Алина, успокойся, — я попытался подойти к ней, но она отступила, сжимая кулаки.

— Не подходи ко мне! — она была в ярости, настоящей, человеческой, от которой я так отвык. — Если ты сейчас решишь остаться и пойти на эту свою «важную работу», можешь не возвращаться. Ты вообще в состоянии держать слово? Выбирай: либо аэропорт, либо твоя контора.

Она развернулась и ушла в спальню, хлопнув дверью так, что на столе звякнула кофейная кружка. Я остался один в тишине квартиры, глядя на билеты: пять минут назад они казались пропуском в рай, а теперь превратились в мусор.

Я зашел в спальню. Алина сидела на краю кровати, спиной ко мне. Она не обернулась, но я почувствовал, как напряглись её плечи.

— Алина, пожалуйста, давай поговорим, — я сделал шаг, но она выставила руку, останавливая меня.

— О чём? — она обернулась, и этот взгляд... В нём не было истерики, только ледяное, ядовитое спокойствие. — О том, как ты вчера клялся, что на службе всё улажено? Как мы выбирали отель, и ты обещал, что на этот раз будешь только со мной?

Каждое слово било точно в цель. Она начала перечислять детали: как мы обсуждали экскурсии, как она купила новое платье, как я смотрел ей в глаза, обещая, что на этот раз дела не помешают. Её голос был тихим, ровным, но каждое предложение звучало словно скальпель, вскрывающий слой за слоем мою выстроенную за годы легенду.

— Ты всегда прятался за работу, Влад. Это твоя броня, — она поднялась, медленно подходя ко мне. — Ты никогда не был со мной до конца честен. Я чувствую это годами. Ты как будто не здесь. Словно у тебя есть другая жизнь, о которой я ничего не знаю.

Её слова прозвучали так близко к истине, что меня прошиб холодный пот. Она не знала правды, но чувствовала её. Это была самая опасная женская интуиция.

— Это не так, — мой голос дрогнул, и Алина тут же уловила эту слабину.

— Тогда почему ты так боишься? — она подошла вплотную, глядя мне прямо в глаза. — Ты дрожишь, Влад. Ты боишься не увольнения. Ты боишься чего-то другого. Скажи мне правду. Ради чего ты всё бросаешь? А может… ради кого-то?

Она смотрела на меня так доверчиво и отчаянно, что я не выдержал. В голове пульсировало: «Я не могу позволить ей думать, что я просто подонок, который предал её».

— Я не бросаю тебя, — я выпалил это слишком резко, почти в панике. — Я должен починить, чтобы всё работало.

— Что «всё»? — она нахмурилась, цепляясь за это слово. — Тебя заставляет начальство? Да кто они такие, чтобы ломать нам жизнь? Пусть хоть в суд подают, пусть хоть увольняют!

— Они не подадут в суд, Алина! — я сорвался на крик. В комнате воцарилась тяжёлая тишина. Я тяжело дышал, глядя на неё. — Это не контора. — я отступил к окну, чувствуя, как стены спальни начинают давить. — Всё гораздо сложнее. Это другая ветвь развития. Мы здесь не одни.

Алина замерла. Её взгляд, до этого полный ярости, стал острым, как бритва.

— Не одни? — переспросила она. В её голосе проскользнула пугающая догадка. — О чём ты? Что значит «не одни»? Ты сейчас говоришь как в фильмах про заговоры. Влад, посмотри на меня.

— Я не могу объяснить всё сразу, — я начал нервно мерить комнату шагами. — Ты не понимаешь, за чем именно я слежу. Это не просто «объект». Это лифт. Система, которую я обязан синхронизировать. Если она откажет, если кто-то из людей обнаружит хотя бы намёк на то, что находится там, на окраине, в том заброшенном здании…

Алина сделала шаг ко мне. Её голос стал тише, почти шёпотом:

— Лифт? В том старом складском комплексе на окраине? Ты следишь за лифтом? Влад, это же просто руины. Я видела кадастровый план: там технический туннель, который заблокирован с семидесятых!

— Эти планы фальшивые, — я выпалил это прежде, чем успел подумать. — Всё, что вы видите, все эти заблокированные туннели — это ширма. Под этим городом, под всей страной, скрываются города. Целые государства, о которых вы даже не догадываетесь. Я Цер, Алина. Я их глаза и уши на поверхности. Я тот, кто следит, чтобы вы никогда не узнали, что у вас под ногами.

Я замолчал, осознав, что сказал слишком много. Тишина в комнате стала вакуумной. Алина побледнела так, что стали видны синие вены на её висках. Она покачала головой. В её глазах мелькнуло искреннее сочувствие, смешанное с брезгливостью.

— Я ухожу, Влад. Хватит. Ты несёшь какой-то бред. Это не смешно, это просто страшно видеть, как человек, которого я любила, так быстро теряет рассудок.

Она развернулась, чтобы уйти в прихожую. Я понял: если она сейчас закроет за собой дверь, я потеряю её навсегда. Она уйдёт, и всё будет кончено.

— Стой! — я рванул к ней и схватил за руку. Она дернулась, но я не отпустил. — Ты не уйдёшь, пока не поймёшь. Я не псих!

Я полез во внутренний карман куртки, где всегда лежал мой рабочий мультитул. Для обычного глаза это была лишь тяжёлая металлическая пластина, но я нажал скрытый сенсор.

В комнате неприятно запахло металлом. Мультитул в моей руке ожил: из него вырвался тонкий, почти невидимый луч. Он прорезал воздух, превращаясь в мерцающую голографическую проекцию. Прямо над нашим журнальным столиком повисла трёхмерная модель шахты лифта 12-Г. Я видел каждую деталь: датчики давления, систему охлаждения, пульсирующую красным светом точку сбоя, которая медленно приближалась к критической отметке.

Алина замерла, перестав дышать. Её глаза, отражающие голубоватое свечение голограммы, расширились. Она видела, как внутри проекции оживают цифры: это было что-то не от мира сего.

Я погасил интерфейс. Голограмма схлопнулась.

Алина прижалась спиной к стене, глядя на мультитул в моей руке, словно на ядовитую змею. Она смотрела на меня, и в этом взгляде было столько боли, что мне захотелось вернуть всё назад. Я мечтал снова стать обычным инженером, который не знает ничего, кроме чертежей и отчётов.

— Что это было? — голос прозвучал глухо.

— Это моя работа, Алина, — ответил я, чувствуя, как внутри нарастает холод. — Я не псих. Я просто… не отсюда. Я не «играл» в любовь. Я жил этой жизнью, потому что хотел быть таким, как ты. Хотел быть с тобой.

Она долго молчала, глядя на меня так, будто видела впервые. В этой тишине я понял: я совершил непоправимое. Я разрушил фундамент, на котором стояла наша жизнь. Теперь она знала, что я чужой. Это знание было страшнее любого признания в измене.

— Значит, билеты… — она посмотрела на стол, где лежали распечатки. — Мы никуда не летим?

— Нет, — я опустил руку. — Я не могу. Если я улечу, сбой в лифте станет неконтролируемым.

Алина подошла к столу, взяла один из билетов и медленно, без всякого выражения, порвала его пополам. Затем второй. Она не плакала. Её движения были механическими, почти кукольными. Она была в шоке.

— Мне нужно подумать, — сказала она, не глядя на меня. — Влад… или кто ты там на самом деле… мне просто нужно побыть одной.

Через пару часов я зашёл в спальню. Алина уже лежала, отвернувшись к стене, натянув одеяло до самого подбородка. В комнате было темно. Только тусклый свет уличного фонаря пробивался сквозь неплотно задернутые шторы, рисуя на полу длинные, тревожные тени.

Я лёг на самый край кровати, стараясь не нарушить её покой. Мы лежали в тишине. Она была тяжёлой, почти осязаемой. Я чувствовал исходящее от неё тепло, слышал, как она прерывисто, неровно дышит. Внутри меня всё сжималось от желания обнять её, прижать к себе и хотя бы на секунду вернуть ощущение безопасности, которое было у нас ещё несколько часов назад.

Я осторожно протянул руку, пытаясь коснуться её плеча, но она тут же напряглась.

— Влад… — её голос прозвучал почти шёпотом. — Давай просто поспим. У меня голова сейчас взорвётся.

Она не оттолкнула меня, но в этой фразе было столько боли... Она не хотела близости. Она хотела забыться. Я понимал её: знать, что рядом не человек, а нечто, пришедшее из другого мира, — испытание, к которому невозможно подготовиться.

Я лежал, глядя в темноту. Сон не шёл.