Читать онлайн "Приключения Церов. Максимум власти"

Внимание: этот текст является началом четвёртой книги цикла. Он содержит спойлеры к первой, второй и третьей книге. Если вы еще не дочитали «Приключения Церов. Новое поколение», «Приключения Церов. Война Теодора», «Приключения Церов. Килуона. Истинные Церы», рекомендую вернуться к этому отрывку позже.

Часть 1. Утро в Цезавии.
Искусственное солнце лениво скользило по куполу, заливая мои покои тёплым золотом. Система симуляции климата сегодня работала безупречно: легкие голографические облака плыли по лазурному своду так натурально, что на мгновение я забыл правду: над этим искусственным небом не бесконечная высь, а километры тяжёлой земной коры, корни деревьев и города обычных людей, которые даже не подозревают о нашем существовании.

Я открыл глаза, наслаждаясь мягкостью простыней. В углу бесшумно развернулась голограмма: сводка новостей за неделю, отчеты советников, сообщения от консулов. Цезавия, мое государство, которое я кропотливо собрал из осколков двух воюющих стран, уже проснулась и требовала своего короля. Я лениво махнул рукой, отключая уведомления.

— Позже, — пробормотал я, позволяя себе еще пару минут тишины.

В ванной душ мгновенно подстроился под мой ритм. Приятное тепло воды смывало остатки сна. Когда я вышел, обернувшись полотенцем, в голове уже начал выстраиваться график дня.

Я подошел к стеклянной перегородке веранды. Одно касание, и панель бесшумно ушла в сторону, открывая вид на столицу.

Перед моими глазами раскинулось величие, которое мы, Церы, строили миллионы лет, верные заветам нашего предка Тионура. Он привел нас на эту планету, когда здесь еще бродили динозавры, обучив выживать в тени, вдали от жестокого культа силы нашей родины — Килуоны.

Футуристические здания Цезавии с прозрачными фасадами тянулись вверх, словно пытаясь достичь каменный потолок пещеры. Их поверхности переливались изумрудом, отражая каскады живых растений. Внизу, в технопарках, бегали дети: новое поколение, которое, я надеялся, никогда не узнает вкуса настоящей войны. В воздухе неторопливо скользили аэромобили, а гул города напоминал ровное дыхание огромного, сильного зверя.

Я смотрел на это спокойствие, но внутри, где-то на границе сознания, зудела тревога. Мы называем себя мудрыми, потому что спрятались в глубинах Земли, но недавний полет на Килуону показал мне: старые враги не забыли про изгнанников.

Перед глазами снова всплыл образ Мируны. Верховный Цер Килуоны, женщина, чья власть была абсолютна, а сила безгранична. Там, в сердце враждебного мира, мы с Кэссиди едва не погибли. Но именно там я понял: даже в самом жёстком сердце, воспитанном на «Торжестве Силы», можно пробудить сомнение. Мируна пошла против своего Совета, спасла Кэссиди из плена и отпустила нас.

Она выбрала мудрость Тионура вместо привычной ей жестокости. И теперь этот выбор связывал нас крепче любых договоров.

Я прикрыл глаза, позволяя памяти утащить меня назад. Килуона. Холодный блеск нейрокапсулы, которую Мируна самолично подключала к моему виску. Она хотела вскрыть мой разум, как консервную банку, просеять мои страхи и найти там слабость. Но я выстоял. И, кажется, именно это её и зацепило.

Я невольно усмехнулся, вспомнив тяжесть наручников на запястьях и гулкие, хищные шаги Мируны по камере. В скудном свете ламп пульсировали только её радужные глаза: живые кристаллы, в которых не было жалости. Мы спорили до хрипоты. Жестко, упрямо. О мудрости, о праве сильного, о наследии Тионура.

В какой-то момент она подошла вплотную. Я чувствовал её дыхание на своем лице.

— Всё твердишь, что сила не главное... — прошептала она с той самой обволакивающей насмешкой. — Сможешь доказать это здесь и сейчас?

Я не стал тратить слова. Я просто поцеловал её, обрывая спор.

А дальше… дальше мы оба доказывали свою правду телами. В той яростной хватке было всё: вызов, риск, первобытное желание и какая-то болезненная честность, которую мы никогда не признали бы вслух. Я до сих пор помню, как её пальцы впивались в мою спину.

Иногда язык тела действительно говорит громче любых манифестов.

Позже, когда Мируна помогла нам с Кэссиди вернуться на Землю, я на прощание бросил ей: «Возможно, мы еще увидимся». Она ответила сухо, почти ледяным тоном: «Вряд ли. О Земле скоро забудут».

Она ошибалась. И сама поняла это первой.

Её радужные глаза, в которых спектральный блеск сменялся холодным анализом, до сих пор стояли у меня перед глазами. В них читалось больше, чем в любом донесении разведки: там был финал целой эпохи, к которому мы все неумолимо приближались.

Сообщение от неё пришло без вступлений, зашифрованное по высшему разряду:

«Ты знаешь, кто я. Если я пишу, значит, иллюзий больше нет. На Килуоне пошло движение. Спорят не о «возможности», а о «моменте». Я пока держу их. Но если начнется — ты станешь первой целью. Будь готов».

Эти слова пульсировали во мне всё это время. Не угроза, а внутренний маяк, напоминающий: «Не снимай броню, Теодор. Спокойствие это всего лишь затишье перед бурей».

Я не знал, что она делает сейчас, но Мируна не из тех, кто шлет предупреждения ради забавы.

Я выдохнул, позволяя себе последнюю секунду тишины. Власть это груз, который ты добровольно взваливаешь на плечи каждое утро, надеясь, что позвоночник не хрустнет под его тяжестью.

Я оделся, бросил короткий взгляд в голографическое зеркало и вышел. Шаги по коридору звучали уверенно: мой народ не должен видеть сомнений в своем короле.

Двери тронного зала разошлись с едва слышным шелестом, словно сама Цезавия приветствовала меня. Мой трон стоял на возвышении: строгий, лишенный лишней позолоты. За ним мерцала живая карта Цезавии. Сотни светящихся точек: заводы, жилые кварталы, оборонные узлы. Для кого-то это были просто данные, а для меня живые люди, за которых я отвечал головой.

Совет уже был в сборе. За изогнутым столом сидели те, на кого я опирался в управлении. Седой Канлар: старый лис, знающий цену каждому грамму ресурсов, и ледяной Орус, чья разведка видела почти всё.

При моем появлении они поднялись: не из страха, а из уважения к той силе, которую я представлял. Я коротко кивнул, разрешая им сесть.

— Начнем, — произнес я, и мой голос прозвучал в тишине зала как удар металла о металл. — У нас мало времени.

В центре стола, развалившись так, будто это его собственная гостиная, а не мой Совет, сидел Серёжа. Мой лучший друг, король Лиении и мой личный, круглосуточный источник головной боли.

— Доброе утро, Царь Лежебока, — он усмехнулся, едва я вошел. — Мы тут уже начали делить твою империю, но решили дождаться главного акционера.

Я слегка улыбнулся и молча занял свое место. Трон подо мной едва слышно зажужжал, подстраивая высоту и наклон под мой вес. Умная механика обнимала спину, напоминая, что даже мебель здесь знает меня лучше, чем многие люди.

— Начнем, — я обвел взглядом присутствующих. — На повестке распределение ресурсов и очередная безумная инициатива из Лиении.

— Моя инициатива, между прочим, спасет тебе половину бюджета на агросектор, — лениво протянул Серёжа. — Хотя есть побочный эффект: растения могут начать вести себя как люди. С характером и претензиями.

— Лишь бы не с твоим характером, — отозвался я. — Одного Серёги на мою голову вполне достаточно.

По залу прошел уважительный смешок. Я кожей почувствовал, как напряжение в воздухе спало: стены тронного зала словно оттаяли, признавая, что сегодня мы будем работать, а не просто исполнять план.

— Обновленная система нейроопеки в агросекторах эффективнее старой на семьдесят восемь процентов, — начал доклад Канлар. Он не поднимал глаз от голограммы, но в его сухом голосе я слышал неприкрытую гордость. — Лиенийская сеть адаптировалась быстрее прогнозов. Растения подают сигналы о нехватке микроэлементов еще до того, как пожелтеет хоть один лист. Они словно… чувствуют нас.

— А что я говорил? — Серёжа победно откинулся в кресле. Он обожал этот момент, когда его «игрушки» доказывали свою гениальность. — Наши нейросети не просто вычисляют, они сопереживают. Особенно если растения поливать моим фирменным кедровым чаем.

— Если твои помидоры начнут требовать массаж и оплачиваемый отпуск, я их уволю, — вставил я, изучая данные на своей панели.

— Попробуй, — Серёжа состроил сочувственную мину. — Моя последняя сеть страшно обиделась, когда её перенесли из центральной оранжереи в теплицы. Считает это понижением в должности. Всё как у людей, Тео. Скоро они начнут писать петиции.

Я улыбался вместе со всеми, но за этой привычной игрой в иронию я видел суть: мы становимся всё более зависимы от технологий Лиении. Готова ли Цезавия к такой глубине слияния? Не станет ли наша эффективность нашей же ловушкой?

Совещание потекло дальше. Мы обсуждали баланс энергии, перераспределение ресурсов и амбициозный проект по обводнению древних подземных рек. Наш мир, скрытый под толщей камня, был хрупким механизмом. Стоило на секунду ослабить хватку, и пересушенные слои почвы напомнили бы нам, что природа под землей не прощает ошибок.

Я молчал, делая пометки на голографической панели, но цифры и графики постепенно начали расплываться. Мои мысли, предательски вильнув, унеслись далеко от проблем агросектора, в солнечный, пахнущий солью Майами.

Я вспомнил наш с Кэссиди недавний вечер. Сначала мы гуляли по пляжу наверху, слушая настоящий прибой, а потом спустились в её владения, в Силению. Там, в баре при её дворце, мы наконец были одни. Кэссиди сидела напротив, расслабленная, с той самой полуулыбкой, которая всегда заставляла меня забыть о делах.

Её голос, тихий и теплый, до сих пор звучал у меня в ушах:

— Мы слишком хорошо понимаем, как устроен этот мир, Тео. А иногда так хочется… просто жить. Без оглядки на правила и Совет.

Она повернулась ко мне, и в полумраке её рыжие волосы казались тёмным пламенем.

— Я не обязана быть твоей девушкой, — она едва заметно пожала плечами. — И ты не обязан быть моим парнем. Но иногда… можно просто быть рядом. Чтобы сбросить напряжение. Чтобы стало легче. Без обещаний, планов и всех этих дурацких обязательств.

Между нами повисла тяжелая, уютная, как старый плед, пауза. Я коснулся её руки, и она ответила на жест, словно мы продолжали разговор, начатый еще на Килуоне.

— Пошли, — она сощурилась, и в её глазах промелькнул знакомый озорной блеск. — Моя спальня за стенкой. Закрепим наше соглашение делом. Языком мы сегодня поработали достаточно… пора переходить к более интересным вещам.

Мы ушли без лишних слов, как два союзника, которые нашли друг в друге единственное убежище от всего мира.

— Тео? — Голос Серёжи ворвался в мои мысли, как дребезжащий будильник. — Ты еще с нами или уже телепортировался в тёплые края?

Я моргнул, возвращаясь в холодный блеск тронного зала. План энергетической стабилизации всё еще висел перед глазами, но я уже потерял нить доклада.

— Да, — я кашлянул, возвращая голосу твердость. — Просто задумался о графике. Кэссиди обещала приехать в Питер. Говорила, что хочет повидаться и с тобой тоже, есть какие-то общие темы.

Серёжа расплылся в понимающей ухмылке и захлопнул свой планшет.

— Так, всё ясно. Мужики, расходимся. Пока ваш король витает в облаках имени Кэссиди Вос, продуктивной работы не будет. Его величество официально в режиме «не беспокоить».

Советники сдержанно заулыбались, пряча глаза. Голограммы начали гаснуть одна за другой, и зал наполнился привычным шелестом уходящих людей. Я видел, как Серёжа подмигнул мне, выходя из-за стола, и почувствовал, что за это понимание я готов простить ему любую дерзость.

Часть 2. Встреча с Кэссиди.
Поздним вечером мы покинули Цезавию. Серёжа пригнал свой новый «игрушечный» транспортный аэромобиль: нечто среднее между люксовым купе и штурмовым дроном. Корпус мерцал под активной маскировкой, а вместо руля в салоне светились тактильные панели нейроуправления.

— У тебя тут что, встроенный режим доставки в питерские кофейни? — усмехнулся я, проваливаясь в глубокое пассажирское кресло.

— Почти. Но телепортация без комфорта — это для дикарей, — Серёжа коснулся сенсоров, и машина отозвалась едва слышным вибрирующим гулом. — Держись, Тео. Я установил новый алгоритм обхода радаров. Работает мягко, как ласки шпионки.

Машина бесшумно выскользнула из шлюза. Подземные тоннели пролетели вспышкой, и вот уже над нами раскинулась угольно-черная ночь поверхности. Мы неслись сквозь облака, невидимые и быстрые, оставляя глубоко внизу суету человеческих городов.

В Санкт-Петербурге утро только вступало в свои права. Невский проспект тонул в сером тумане, отражаясь в мокром асфальте. Наша машина скользила над крышами старых фасадов, как призрак, которого не могла засечь ни одна камера.

Серёжа ювелирно припарковал модуль в тесном внутреннем дворе, втиснувшись между ржавым мусорным баком и стеной. Дверь открылась с мягким щелчком, и я вышел первым. Холодный, влажный воздух Питера мгновенно ударил в легкие. После чистой фильтрации Цезавии запах смеси прелой листвы, бензина и большой воды казался невероятно резким.

— Вот она, северная столица, — пробормотал я, поднимая воротник своей темной куртки. — Смешение эпох и вечного недосыпа.

— И именно здесь Кэсс назначила свидание, — Серёжа спрыгнул на асфальт и потянулся. — Она обожает такие места: облупленная штукатурка, дух истории и никакой слежки со стороны Совета. Ставлю свой лучший процессор, она задумала что-то эффектное.

Я кивнул, разглядывая неприметную черную дверь в углу двора.

Город просыпался неохотно. По тротуарам уже тянулись люди, закутанные в шарфы, сжимая в руках стаканчики с кофе. Они проходили мимо арки нашего двора, даже не подозревая, что в паре метров от них стоят двое тех, кто решает судьбу двух подземных стран.

Тихий переулок выглядел так, будто время здесь застыло: чугунные решетки, старые почтовые ящики и этот специфический запах питерского подъезда. Я облокотился на перила лестницы, ведущей в полуподвальный закуток. Серёжа рядом выглядел как типичный айтишник на отдыхе: растрепанные волосы, толстовка, кроссовки. Трудно было поверить, что этот «блогер» управляет самым высокотехнологичным государством под землей.

— Ну и где наша подруга? — спросил я, вглядываясь в утренние сумерки. — Если она заставит нас ждать еще десять минут, я начну подозревать, что она просто хочет, чтобы мы получше прочувствовали местный колорит.

— Опаздывает, — констатировал Серёжа с оттенком театрального фатализма. — Королева верна регламенту. Сейчас будет эффектный выход из тумана под воображаемый саундтрек.

В этот момент во дворе возник гулкий резонанс: низкое, вибрирующее жужжание. Небольшой белый автомобиль, воплощение изящных технологий Силении, словно вынырнул из складки пространства и бесшумно вкатился в переулок. Город будто на секунду перестал замечать его присутствие. Дверь открылась плавно, салон залило мягким светом, высветив силуэт в красно-черном пальто.

Рыжие волосы Кэссиди, яркие, как осенний пожар, рассыпались по плечам, чуть влажные от питерской сырости. На лице не было ни грамма косметики, но уверенности в её взгляде хватило бы, чтобы повести за собой армию.

— Ну привет, мальчики, — Кэссиди вышла из машины так, словно под ногами был подиум, а не разбитый асфальт двора.

— Официально фиксирую: я почти не выдержал твоего напора, — Серёжа прищурился, пряча улыбку. — Даже моя техника на секунду зависла.

— Это у тебя просто прошивка старая, Серёж, — парировала она, усмехнувшись. — Хотя, возможно, дело не в прошивке, а в возрасте?

Серёжа только закатил глаза:

— Всё, ясно, началось. Кто разрешил тебе быть такой язвительной до первой чашки чая?

Кэссиди рассмеялась и крепко, по-дружески обняла его. Потом она повернулась ко мне. Мир вокруг словно затих. Мы просто смотрели друг другу в глаза: без лишних слов, как люди, чья связь давно прошла стадию долгих объяснений.

— Выглядишь лучше, чем в последних новостях, — она подошла ближе, и я почувствовал тонкий, едва уловимый аромат её духов.

— В новостях я всегда с суровым лицом. Работа такая. А сейчас я с тобой, — ответил я, позволяя себе легкую полуулыбку.

— У тебя в тех репортажах был такой вид, будто ты собираешься подчинить как минимум моё государство, — усмехнулась Кэссиди. — Или весь Совет Церов разом.

— Возможно, я просто тренируюсь на Совете, чтобы потом было проще договориться с тобой, — спокойно ответил я.

Серёжа демонстративно поджал губы:

— Так, я пошел за кофе. А вы тут пофлиртуйте цивилизованно. Без аннексий и захвата территорий, если можно.

— Да ладно тебе, Серёж, — улыбнулась Кэссиди. — Вместе пойдем.

Она огляделась вокруг и забавно фыркнула:

— Так. Пять градусов тепла, влажность как в морозилке, и люди, которые смотрят на меня так, будто я прилетела с Марса. Россия, я почти скучала.

Кэссиди поправила воротник и посмотрела на выход из двора. Там, за аркой, медленно ползли утренние машины, а воздух был пропитан запахом мокрого камня и свежего кофе из соседней лавки. Здесь всё текло иначе, медленно и основательно.

— А где глянец? Где пальмы? Где фанатики, которые в четыре утра бегают с биотренером и постят мотивацию? — театрально спросила она, глядя в серое небо. — У вас тут не просто медленно. У вас как будто всё в отпуске, даже воздух.

Серёжа рассмеялся:

— Это не отпуск, Кэсс, это климат. Мы тут не бегаем, мы выжидаем. В Майами вы ускоряетесь до звона в ушах, а у нас ты просто идешь… и думаешь. Иногда целых пять минут подряд.

Кэссиди вздохнула, пряча нос в воротник:

— Всё, я поняла. Сегодня я экзотическая оранжевая птица в стае ворон. Но зато я теплее вас всех внутри.

— Ну, это мы еще проверим, — я слегка прищурился, поймав её ответный взгляд.

— Всего лишь слова, хотя потенциал я чувствую, — парировала она, дернув меня за край рукава. — Ладно, к делу.

Кэссиди стянула левую перчатку одним коротким движением и спрятала её в карман. Этот жест у неё всегда означал переход к серьезному, или очень веселому, разговору.

— Я приехала не для того, чтобы смотреть, как вы тут киснете в своих каменных лабиринтах, — заявила она. — Мне хочется нормального, человеческого ритма. Без пресс-релизов и политических банкетов. Просто потусоваться, Тео.

— Потусоваться, — Серёжа смаковал это слово, как редкое вино. — В Питере это обычно означает: водка, плед и экзистенциальный кризис под очень грустную музыку.

— Звучит как план, — Кэссиди прищурилась. — Добавим к этому лекцию о смысле бытия через объятия с веником в бане. Говорят, у вас это в программе обязательного обучения?

— Это не просто программа, — подхватил я, подавляя улыбку. — Это ритуал инициации. Не пройдешь, не пустим обратно в Майами.

Серёжа воодушевленно хлопнул в ладоши:

— Официально объявляю старт миссии: «Расслабить Кэссиди, пока она не устроила очередной медиа-шторм».

— Слишком поздно, — она усмехнулась. — Желтая пресса в Силении уже вовсю трубит, что я сбежала в Питер к таинственному мужчине. Думаете, они долго будут гадать, кто это?

— Если напишут, что ты приехала в Россию просто отдохнуть, не поверит ни один идиот, — хмыкнул я. — А вот «тайные политические связи», это вполне в твоем духе.

— Считай, нам троим повезло, — Кэссиди подмигнула мне. — У меня отпуск, у вас весёлые выходные.

— Ну что, экскурсия для королевы началась? — Серёжа заложил руки за спину, разглядывая Кэсс с видом профессора, которому досталась самая талантливая, но невыносимая студентка.

— Смотря кто гид, — парировала она. — Если вы оба, то я рассчитываю вернуться живой. Ну, хотя бы частично.

Я на секунду замер у арки, прислушиваясь к гулу города. Где-то там, глубоко под землёй, спали наши собственные государства, но здесь, среди облупленной штукатурки и запаха мокрой листвы, реальность казалась куда более острой и настоящей.

Мы вышли из двора на Невский. Город обдал нас шумом, запахом кофе и влажным ветром с Невы. После тишины подземных залов этот хаос казался невероятно живым.

— Смотри под ноги, — негромко предупредил я, придерживая Кэссиди за локоть. — Питерская плитка не всегда дружелюбна к шпилькам и американской грации.

— Запишу в блокнот: главные угрозы России: климат, тротуары и законы физики, — она рассмеялась, покрепче перехватывая мою руку.

Через пару минут мы подошли к моей машине. Это был элегантный черный седан: мощный, но совершенно неброский. Никаких логотипов Цезавии, антигравитации или турборежимов. Самая обычная механика, которая растворяется в потоке, как капля в океане.

— Как скучно вы живете, — вздохнула Кэссиди. — В Майами, если ты припарковал обычную машину, к тебе сразу подходят люди. Проверить: жив ли ты, всё ли в порядке и не случилось ли у тебя внезапной утраты вкуса.

Я открыл перед ней заднюю дверь. Кэссиди скользнула на сиденье, окинув меня внимательным взглядом.

— Всё-таки, Тео, даже когда ты маскируешься, ты не забываешь, что ты король. Эта твоя привычка открывать двери... она выдает тебя с головой.

— Это просто вежливость, — ответил я, усаживаясь за руль.

Серёжа, уже занявший переднее кресло, обернулся к нам:

— Программа минимум: прокатимся по центру, найдем вменяемое кафе, где подают что-то, кроме борща и ностальгии. А потом… у меня есть на примете один городской квест. Зомби-апокалипсис в декорациях старого завода. Всё легально, весело и с элементами «беги, или тебя сожрут».

— Вы оба мастера туризма, — протянула Кэссиди, откидываясь на спинку. — Это и есть ваш «мягкий дипломатический подход»?

— Нет, — я включил навигацию и плавно выжал педаль газа. — Это просто день, когда нам не нужно спасать мир. По крайней мере, до вечера.

Машина влилась в поток на Невском. Я чувствовал странную, почти детскую свободу, сжимая обычный кожаный руль вместо нейроинтерфейса. Все титулы, цели и угрозы остались глубоко под землей. Здесь, в этом сером утреннем городе, мы были просто тремя друзьями, которые ехали навстречу приключениям.

Часть 3. В кафе.
Мы припарковались на боковой улочке, где в тени старых зданий пряталось небольшое кафе. Это было одно из тех мест, которые в Питере находят по запаху: густому аромату свежеобжаренных зерен и горячей выпечки, пробивающемуся сквозь сырой вечерний воздух.

Внутри нас встретил уютный полумрак. Кирпичные стены, акварели с видами мостов и мягкие диваны с расшитыми подушками. Всё здесь было настоящим, не голографическим. На каждом столе в маленьких подсвечниках горели миниатюрные подсолнухи.

— В Майами такие места делают кричаще яркими, — тихо заметила Кэссиди, устраиваясь на диване. — А здесь… чувствуется история. Даже в запахе стен.

— История — лучший декор, — Серёжа уже вовсю изучал меню. — И отличный повод помолчать о будущем.

Мы сели у окна. За стеклом Невский проспект зажигал свои огни, а прохожие, кутаясь в шарфы, растворялись в сизом тумане. Там, снаружи, был мир, который мы оберегали, даже не спрашивая его согласия. А здесь, за деревянным столом, мы были просто тремя туристами.

Мы говорили на английском, так было привычнее и безопаснее.

— Так, — Кэссиди с любопытством листала страницы. — Вишневые вареники и клюквенный морс. Звучит как кулинарный код доступа к русской душе. О, латте на кедровом молоке? Серёж, это не твои ребята поставляют?

— Мои бы добавили туда наноботов для улучшения настроения, — фыркнул Серёжа. — Но, боюсь, местная кофемашина их не переварит.

К нам подошла официантка: молодая девчонка с задорной челкой и сережкой в носу. Услышав нашу речь, она мгновенно переключилась на английский, причем с вполне приличным произношением.

— Привет! — улыбнулась она, явно обрадованная возможности попрактиковаться. — Выдающийся выбор языка для этого вечера. Чем могу помочь?

— Мы в предвкушении погружения в культуру, — Кэссиди ослепительно улыбнулась ей в ответ. — Что скажете про вареничный сет?

— О, это наш хит! — энтузиазма у девушки прибавилось. — Фирменный сет, морс и кедровое латте, это база для выживания в петербургском ноябре. Нести?

— Несите всё, — подытожил я, ловя на себе внимательный взгляд Кэссиди. — И побольше того латте. Кажется, нам сегодня понадобится много энергии.

Девушка упорхнула, а я откинулся на спинку дивана, наблюдая, как Кэссиди задумчиво вертит в пальцах салфетку. Между нами и Серёжей шел тот самый легкий, ни к чему не обязывающий треп, который в нашем мире ценится дороже золотых слитков. Мы шутили о климате, обсуждали странные шапки прохожих и на мгновение забыли, что под нашими ногами, глубоко внизу, гудят серверы Лиении и маршируют гвардейцы Цезавии.

— Слушай, Тео, — прошептала Кэссиди, едва касаясь губами бокала с морсом, — мы слишком идеально вписались. Это начинает меня пугать.

— Почему? — я усмехнулся. — Ждала, что нас сразу повяжут как нелегальных монархов?

— Я ждала, что ты хотя бы попытаешься выглядеть чуть менее царственно. А ты сидишь здесь с таким видом, будто правишь всей этой улицей.

— Технически, так оно и есть, — влез Серёжа, не отрываясь от своего латте. — Но давайте сделаем вид, что это секрет.

Наш смех, видимо, прозвучал слишком громко для этого тихого места. За соседним столом зашевелилась компания студентов: четверо парней и две девушки. Один из них, румяный парень в свитере с оленями, набрался смелости и повернулся к нам.

— Простите, — заговорил он на чистом английском. — Вы случайно не… тиктокеры? Ну, или блогеры-путешественники?

Кэссиди замерла, а потом в её глазах вспыхнул знакомый азарт.

— Это комплимент или повод вызвать полицию моды?

— Нет-нет! — подхватила девушка с забавной челкой. — Просто вы выглядите… необычно. Очень стильно. И этот акцент. Вы из Штатов? Из Майами?

— Угадала, — Кэссиди ослепительно улыбнулась. — Десять очков Гриффиндору.

— А вы сами откуда? — спросил я, включая режим «вежливого незнакомца». Мне было странно видеть их так близко: обычных ребят, чьи проблемы ограничивались зачетами и ценами на кофе.

— Мы из СПбГУ, филфак. Я из Белграда, — представился румяный. — А она из Казани. Решили вот совместить литературу с клюквенным морсом.

— И культурным шоком, — добавил долговязый парень в очках, не сводя глаз с Кэссиди. — Вы выглядите как нечто среднее между шпионкой из бондианы и суперзвездой на отдыхе. Сногсшибательно.

— Спасибо, — Кэссиди явно наслаждалась игрой. — Это мой любимый стиль: «агент под прикрытием в суровом климате».

Разговор завязался сам собой. Мы обсуждали, почему в Майами не знают, что такое морс, и почему в Питере так много книжных магазинов на квадратный метр. Серёжа тут же втянулся в спор о гаджетах, когда один из парней выложил на стол смартфон последней модели.

— В универе только и спорят, когда уже появятся нормальные дроны-уборщики, — вздохнула девушка из Казани. — А то в общежитии скоро будет как в постапокалипсисе.

— У нас в Силении они уже лет пять как… — начала Кэссиди и вдруг резко осеклась, поймав мой взгляд.

Между нами повисла секундная пауза. Я почувствовал, как напряглись мышцы на затылке. Старая привычка: ждать удара в любой момент.

— Она имеет в виду экспериментальную эко-зону под Майами, — плавно вставил я. — Семейный проект одного безумного гения. Закрытая территория, всё на солнечных батареях.

— А-а, понятно, — студенты понимающе закивали. — У вас там в Штатах вечно всё на десять лет вперед. Круто, наверное.

Кэссиди хитро улыбнулась мне, молча благодаря за «спасение».

Вечер окончательно перестал быть томным. Глядя на этих ребят, я поймал себя на мысли, что завидую их простоте. Они спорили о будущем, даже не подозревая, что оно сидит за соседним столиком и пьет клюквенный морс. Для них мир был огромным и открытым, а для нас — тесной шахматной доской, где каждый ход мог стать последним.

— А у вас в Штатах тоже принято есть вареники вилкой? — поинтересовался Антон, один из парней. Он был в меру нахален и в меру обаятелен, та самая питерская смесь интеллигентности и легкой наглости.

— У нас в Штатах вообще мало что «принято», — отозвалась Кэссиди, неспешно обмакивая вареник в сметану. — Но лично я считаю, что главное не инструмент, а страсть.

— А вот это уже кулинарная философия, — усмехнулся Антон, подаваясь вперед. — Или скрытая угроза?

— Смотря как ты воспринимаешь женщин с вилкой в руках.

Серёжа прыснул в бокал, едва не подавившись латте.

— Кто-то же должен был это сказать вслух, — пробормотал он мне на ухо.

Я заставил себя улыбнуться, но взгляд не отрывал от этой сцены. Антон не отступал. Он явно чувствовал себя героем вечера.

— А в Майами все такие прямолинейные?

— В Майами все такие солнечные, что приходится носить тень при себе, — Кэссиди подмигнула ему и отпила морс. — Но если серьезно, ты единственный здесь, кто задал вопрос без стеснения. Мне нравится смелость.

Антон приосанился, словно только что получил орден за отвагу. Я наблюдал за этим обменом репликами, и внутри у меня что-то неприятно ворочалось. Флирт становился всё более личным, взгляды всё более долгими. Я понимал: мы с Кэсс договорились. Никаких обязательств, никакой собственности. Мы свободные люди. Но теория разбивалась о практику каждый раз, когда этот парень смеялся над её шутками.

Я откинулся на диван, пытаясь сосредоточиться на чем-то другом, но звуки их голосов резали слух. Серёжа бросил на меня быстрый, понимающий взгляд: он видел меня насквозь.

Я не выдержал.

— Пойду, подышу у входа, — бросил я, вставая. — Что-то здесь стало слишком душно.

— Смотри, не простудись, «король кондиционеров», — негромко бросил вслед Серёжа.

На улице стало легче. Резкий холодный воздух Питера немного остудил голову. Я стоял у входа, глядя на проезжающие машины, и пытался убедить себя, что мне всё равно. «Сейчас постою пару минут и вернусь. Я же не ребенок».

Дверь кафе скрипнула, и на пороге появилась Кэссиди.

— Тео, что случилось?

— Ничего. Просто стало душно, — я выдавил улыбку, но понимал, что она фальшивая насквозь.

— Ты что, ревнуешь? — она подошла ближе, заглядывая мне в лицо. — Мы же всё обсуждали. Ты не мой парень, я не твоя девушка. Свобода, помнишь?

— Я не ревную, — отрезал я чуть резче, чем хотел. — Просто... не люблю навязчивых студентов.

Кэссиди вздохнула, и в этом вздохе было больше понимания, чем мне хотелось бы.

— Понятно. Ладно, пойдем внутрь, хватит тут изображать памятник оскорбленному достоинству.

Мы вернулись. Я сел на свое место, стараясь сохранять невозмутимый вид. Кэссиди снова включилась в общую беседу, но я заметил, что теперь она держит Антона на дистанции. Она больше не подмигивала ему и не наклонялась ближе, когда он говорил. Она сделала свой выбор в пользу моего спокойствия, и от этого мне стало одновременно и легче, и почему-то еще паршивее.

Голоса за столиком начали стихать. Студенты поглядывали на нас с каким-то благоговением, словно мы были заезжими рок-звездами, случайно зашедшими на чашку кофе. Я чувствовал, как эта невидимая стена между нами и ними постепенно тает, превращаясь в обычное человеческое тепло.

— Ладно, хватит очаровывать местное население, — подал голос Серёжа. — У нас по плану кофе, квест и, если повезет, нарушение пары-тройки правил приличия.

— Это ты про ночной Питер? — Кэссиди лукаво прищурилась.

— Я про тебя, солнце, — усмехнулся Серёжа. — С твоим характером даже обычный переход через мост может превратиться в международный скандал.

Кэссиди рассмеялась, с легким стуком поставила бокал на стол и ощутимо пихнула меня плечом:

— Ну что, Тео, не боишься, что я устрою здесь революцию до того, как нам принесут счет?

Кафе постепенно пустело. Уличные фонари за окном окрашивали наш столик в густой янтарный свет, музыка стала тише, создавая уютный кокон. Кэссиди блаженно потянулась, откинувшись на спинку дивана.

— Знаете, я думала, у вас тут всё будет строго, серо и по расписанию, — призналась она. — А вы, оказывается, вполне умеете развлекаться.

— Ты просто еще не видела нас в настоящем деле, — хмыкнула Лена, студентка с рыжими кудрями. — Слушайте, завтра на Васильевском острове будет масштабный квест: зомби-апокалипсис. Мест почти нет, но я могу вас вписать. Это «городская реальность»: дым, сирены, актеры-мутанты и, как обещают организаторы, «элементы неконтролируемой паники».

— Элементы чего? — Кэссиди удивленно вскинула брови.

— Паники, — подтвердила Лена с азартом. — И стробоскопов. В общем, до финиша дойдут не все.

— Звучит как обычная планерка в моем стартапе! — оживился Серёжа. — Мы как раз собирались на этот квест. Если пойдем все вместе, будет в десять раз круче. Я как раз тренировал бег с препятствиями… когда пытался успеть в кофейню до закрытия.

Все дружно расхохотались. Началась привычная суета: обмен контактами, быстрые селфи. Я смотрел в объектив смартфона вместе с этими ребятами и думал о том, как легко стереть границы, если просто перестать быть «королём» хотя бы на час. Кэссиди легко обняла Лену на прощание, пожала руку Антону и еще раз оглядела зал, словно стараясь запечатать этот момент в памяти.

Когда мы вышли на улицу, прохлада питерской ночи окутала нас мгновенно. Воздух был потрясающим: смесь речной свежести, кофе и той особой влажности, которая бывает только перед дождем. Где-то в паре кварталов отсюда утробно гудел трамвай.

— Ну что, — я посмотрел на своих спутников, чувствуя странный прилив бодрости. — Пойдем готовиться к апокалипсису? Кажется, завтра нам придется изрядно побегать.

— Главное, чтобы зомби были готовы к встрече с нами, — Кэссиди поправила воротник пальто и подмигнула мне. — Я не привыкла проигрывать. Даже мертвецам.

Я посмотрел на Кэссиди. В свете тусклых питерских фонарей её рыжие волосы казались почти черными, а в глазах всё еще плясали искры после разговора со студентами.

— Ну что, Кэсс? — я невольно понизил голос. — Спустимся ко мне в Цезавию? Там всё-таки поспокойнее.

Она бросила на меня лукавый взгляд и почти театрально закатила глаза, кутаясь в пальто.

— Тео, квест начнется через семь часов. Давай обойдемся без этих бесконечных лифтов. Переночуем в обычном отеле, на поверхности. Хочу проснуться и увидеть в окне обычный серый рассвет, а не твою безупречную голограмму.

Серёжа, материализовавшийся сбоку с тремя стаканами кофе на вынос, невозмутимо отхлебнул из своего.

— И это правильно, Кэсс. А то в Цезавии этот парень только и делает, что не дает девушкам выспаться. У него там, кажется, особый режим энергосбережения: на сон он не распространяется.

Кэссиди звонко хихикнула, принимая у него стакан.

— С чего ты взял? — я усмехнулся, глядя на друга. — Звучит так, будто ты лично ведёшь записи в моей спальне.

— Моя нейросеть всё слышит, Тео, — Серёжа невинно пожал плечами. — Она не осуждает, но фиксирует. Исключительно в научных целях: для изучения выносливости королевских особ.

— Надо будет первым делом удалить эти «научные архивы», когда стану Верховным Цером Земли, — пробормотал я, делая глоток обжигающего кофе.

— Это будет нескоро, — Серёжа подмигнул мне, сверкнув глазами. — С твоим-то рвением к... «личным исследованиям». Сначала победи Ли Вэя, а потом уже воюй с моими серверами.

Кэссиди рассмеялась, прижимаясь к моему плечу.

— Ладно, стратеги, пошли искать отель. Завтра продолжим наше культурное падение.

— Или хотя бы поиски своих ботинок в грязи, — проворчал Серёжа, с подозрением поглядывая на тяжелое небо. — Питер, будь другом, хотя бы без ливня.

— Это же зомби-апокалипсис, Серёж, — отозвалась Кэссиди, шагая по мокрому асфальту. — Без дождя будет совсем не атмосферно. Нам нужно полное погружение в безнадёгу, чтобы было веселее побеждать.

Часть 4. Квест про зомби.
Раннее утро в Питере — это испытание для нервов. Улицы были пустыми и серыми, только редкие машины шуршали по мокрому асфальту. Небо висело так низко, что, казалось, его можно задеть антенной моей «обычной» машины.

Я вел молча, наслаждаясь тем, как послушно тяжелый седан откликается на каждое движение руля. Кэссиди рядом то и дело зевала, кутаясь в куртку.

— Я всё еще не верю, что ты подписалась на это в такую рань, — пробормотал я, притормаживая на светофоре.

— Я проснулась ради тебя, Тео, а осталась ради зомби, — она лениво потянулась, и я мельком заметил её хищную, предвкушающую улыбку. — Отказываться от программы, где обещают «панику и дым», — это против моих убеждений.

— Идеальная королева апокалипсиса, — подал голос Серёжа с заднего сиденья. Он уже вовсю прихлебывал кофе из термокружки. — Рыжая, неубиваемая и с реакцией как у кобры. Зомби еще пожалеют, что вылезли из своих подвалов.

Мы припарковались у черты старой промзоны. Здание квеста выглядело как декорация к фильму ужасов: облупленный трехэтажный кирпич, выбитые окна и кричащие афиши на входе: «Конец близок!», «Выживут не все». Я невольно просканировал периметр: старая привычка искать пути отхода и скрытые угрозы, даже если это просто аттракцион для студентов.

У входа уже толпилось человек двадцать. Студенты в ярких ветровках, парочки в камуфляже, кто-то судорожно проверял фонарики.

— Ну привет, безумцы! — нас окликнула Лена. Сегодня она была в худи с надписью Trust no one и с туго заплетенной косой. — Вы пережили вчерашние вареники, теперь попробуйте пережить это.

— По крайней мере, зомби не будут пытаться впарить нам кулинарную философию, — усмехнулась Кэссиди, обнимая Лену. — Хотя я бы не отказалась от литра морса, в качестве святой воды.

Антон, вчерашний «поклонник» Кэссиди, стоял чуть поодаль, проверяя шнуровку на берцах. Он бросил на неё изучающий взгляд.

— Слушай, Кэсс, ты точно не актриса? Выглядишь слишком уверенно. Такое чувство, что это ты будешь охотиться.

— А ты выглядишь слишком добрым для этого мира, — отозвалась она со своей фирменной американской улыбкой, от которой у парня явно перехватило дыхание. — Смотри, не делись с зомби своим завтраком.

Я поздоровался с ребятами коротким кивком. Серёжа тем временем уже всучил Антону бутылку воды.

— Держи, герой. На случай, если придется долго бегать. И совет: если прижмут к стенке, ори по-французски. Питерские зомби от этого впадают в ступор: слишком изысканно для них.

На стене у входа вспыхнула красная бегущая строка: «Час до старта. Команды по шесть человек. Сбор в подвале».

— Ну что, — Кэссиди решительно закатала рукава, — пора немного размяться?

— Главное, Кэсс, — отозвался я, — чтобы этот квест не превратился в твой очередной международный инцидент. Помни: мы тут просто туристы.

— Я обещаю, — она подмигнула мне, и в её глазах вспыхнул опасный огонек. — Сегодня я просто «жертва номер три». Но обещаю: эта жертва будет очень дорого стоить.

Мы двинулись к входу. Серёжа шел чуть впереди, уже что-то выстукивая на своем смартфоне. Я был готов спорить, что он пытается взломать систему управления спецэффектами квеста еще до начала игры.

Воздух в подвале был тяжелым: смесь сырости, пыли и резкого запаха дешевого пластика. Где-то в глубине коридоров ритмично постукивал металл. Я невольно прислушался: звук был слишком чистым для случайного сквозняка. Скорее всего, кто-то из актеров уже занял позицию.

Мы стояли у входа: я, Серёжа, Кэссиди и наши вчерашние знакомые: Лена, Антон и Дамир. Над нами нервно мигала тусклая лампа, заливая всё вокруг мертвенно-бледным светом.

— Я всё понимаю, — прошептала Кэссиди, плотнее натягивая капюшон, — но организаторы могли бы разориться на отопление. Это не «хоррор», это «здравствуй, гайморит».

— Добро пожаловать в реальность, Кэсс, — ухмыльнулся Серёжа. — Здесь даже зомби, скорее всего, в термобелье и шапках.

Из темноты материализовался человек в халате, щедро заляпанном красной краской. На поясе болтался планшет, из-под воротника торчали провода. Он старательно изображал панику, хотя его голос выдавал привычку повторять этот текст по пять раз на дню:

— Вы… добровольцы? Слава богу! У нас ЧП. Вирус «Красный уровень» на свободе. Связи нет. Ваша цель: эвакуационный шлюз. У вас тридцать минут.

Он раздал нам браслеты с крупными сенсорами.

— Если вас коснулись, браслет замигает красным. Три «укуса», и вы трупы. В смысле, выходите из игры.

— Слушайте, — я затянул ремешок на запястье. Браслет выглядел хлипким: Серёжа собрал бы такой на коленке за пять минут. — А если я на рефлексах случайно сломаю вашему зомби челюсть… это будет считаться самообороной или мне выпишут штраф?

«Ученый» на мгновение вышел из образа. Он смерил меня взглядом, задержавшись на моих плечах и развороте груди, и нервно кашлянул.

— Э-э… вообще-то у нас актеров бить строго запрещено. Это административный штраф и немедленное удаление всей группы. Пожалуйста, держите себя в руках, ладно? Они просто делают свою работу.

— Постараюсь, — пообещал я, поймав веселый взгляд Кэссиди. — Но пусть они не выпрыгивают слишком близко.

«Учёный» нажал на рычаг, и тяжелая дверь вглубь здания открылась с противным металлическим скрежетом. Изнутри пахнуло холодом и чем-то химическим. Тусклый красный свет залил коридор, взвыла сирена, а из динамиков раздался искаженный голос:

— Внимание! Протокол «Изоляция» активирован. Объект будет уничтожен через полчаса.

— Вперед, — Серёжа подмигнул мне. — Пока нас не дезинфицировали вместе с мебелью.

Мы вошли. Сзади дверь захлопнулась с тяжелым щелчком, отрезая путь назад. В воздухе висела пыль, а красный свет делал тени неестественно длинными. Где-то за углом вспыхнули стробоскопы, и динамик снова зашипел:

— Найдите антивирус… Спаситесь… если сможете…

Я шагнул в темноту первым. Мышцы привычно напряглись. Глупо, конечно, я знал, что это игра, но инстинкты не так-то просто было усыпить. Кэссиди за моей спиной щелкнула фонарем.

— Ну что, господа, — в её голосе послышался азарт. — Кто хочет жить вечно?

— Сначала разгадаем загадку на той двери, — Антон указал на кодовый замок впереди. — А потом посмотрим, чьи зубы острее.

Помещение, куда мы ввалились под вой сирен, имитировало секретную лабораторию. Столы были завалены пробирками с подкрашенной водой, какими-то пластиковыми кюветами и коробками с надписями «Токсично» и «Не вдыхать». После совершенных лабораторий Серёжи в Лиении этот антураж выглядел как детский утренник, но я заставил себя включиться в игру.

В центре зала стояла длинная панель с замком и ворохом проводов для вида. Над ней красовалась надпись, нацарапанная явно в спешке: «Смешайте формулу антивируса. Ошибка — минус минута жизни».

— Кто-нибудь шарит в химии? — спросила Лена, с опаской заглядывая в один из контейнеров. — Или переходим к плану «Б»: организованной панике?

— Я умею командовать теми, кто шарит, — я подошел к панели, быстро сканируя инструкцию. Рабочий режим включился сам собой. — Так, слушайте задачу. Нам нужно четыре компонента в строгой последовательности.

Я быстро распределил роли:

— Основная среда — зеленая. Катализатор — желтая. Стабилизатор — синяя. И в финале капля красного усилителя. Действуем.

— Красная? Обожаю красный, — Кэссиди уже вертела в руках две ампулы. — Тео, а если я смешаю вот это с той черной жижей в углу… мы эффектно взлетим на воздух? Представляешь заголовки: «Королева медиа погибла в облаке ядовитого пара». В соцсетях это был бы абсолютный хит.

— Давай ты сначала передашь колбу мне, — проворчал Серёжа, ловко забирая у неё реагенты. — Не хочу, чтобы в моем некрологе написали, что я не справился с головоломкой для подростков.

— Скучный ты, Серж, — фыркнула она, но послушно встала рядом, подавая компоненты.

Мы работали быстро. Дамир и Лена сверяли время, Серёжа подавал колбы, едва ли не пританцовывая под ритмичный вой сирены.

— Шесть героев вошли в логово врага, — бормотал он под нос. — Выйдут… ну, скажем так, не все.

— Говори за себя, — отозвался Антон, стараясь выглядеть сосредоточенным. — Я планирую дожить до завтрака.

— Последний штрих, — сказал я, когда смесь в центральном резервуаре стала однородной. — Капля красного.

Я осторожно добавил краситель. Сенсоры на панели мигнули зеленым, замок щелкнул, и сирена, наконец, заткнулась.

«Антивирус активирован. Шлюз открыт», — проскрежетал динамик.

— Так быстро? — Кэссиди разочарованно посмотрела на пустые руки. — Я даже не успела ничего испортить.

— Скажи спасибо своей тяге к красному, — я позволил себе короткую усмешку. — В следующий раз, если что-то рванет, я официально обвиню во всём твою жажду к эффектам.

— Ого, ты только что пошутил? — она удивленно прищурилась. — Теодор, ты ли это? Кто тебя так развеселил, я или этот дешевый пластиковый вирус?

— Ты. Но вирус на почетном втором месте.

Ребята негромко рассмеялись. Этот смех в красном полумраке «лаборатории» сработал лучше любого антивируса: мы стали одной командой.

В этот момент из-за темного поворота впереди донесся протяжный, сиплый стон. Потом звук волочащейся ноги по бетонному полу.

«А вот и массовка пожаловала», — подумал я, непроизвольно сжимая кулаки. — «Надеюсь, они помнят, что я обещал администратору не ломать им челюсти».

Следующий этап оказался проверкой на клаустрофобию. На стене красовалась табличка: «Сектор вентиляции. Эвакуация через технический лаз. Осторожно: внутри возможны зараженные».

— Они издеваются? — Кэссиди скептически оглядела узкий квадратный зев в стене. — Мы что, реально должны туда залезть?

— Добро пожаловать в суровую реальность, Кэсс, — усмехнулся Серёжа. — В российском квесте ты либо ползешь к цели, либо становишься частью интерьера.

Туннель внутри был шириной едва в метр: сырой, холодный и отчетливо воняющий прелой ветошью. Аварийные лампы мигали с раздражающей частотой. Откуда-то из глубины труб доносился отчетливый металлический скрежет и чьи-то стоны. Эхо превращало эти звуки в настоящий кошмар.

— За мной, — скомандовал я и первым нырнул в оцинкованное нутро лаза.

Следом потянулась Лена, за ней Серёжа и Кэссиди. В замкнутом пространстве звуки стали резче: каждое движение отдавалось грохотом. Вдруг Кэссиди хихикнула и с силой дернула Серёжу за лодыжку.

— Король Лиении, спасай задницу! — прошипела она с притворной паникой.

— Эй! — Серёжа звонко приложился лбом о свод трубы. — Кэсс, имей совесть! Я уже решил, что меня за ногу тащит какой-нибудь мутант, а это всего лишь твои коварные руки.

Позади слышалось тяжелое сопение остальных участников. На узком повороте Лена внезапно застряла. Я затормозил, упершись локтями в холодный металл, и сдал назад, чтобы помочь ей.

— Хм... Знаешь, Лена, у этого квеста есть свои неочевидные плюсы, — заметил я, оценив ситуацию.

— Очень смешно, — выдохнула она, пытаясь высвободиться. — Может, вместо комментариев просто потянешь меня?

Я подполз ближе, коснулся её плеча, помогая развернуться в узком коробе, и на секунду замер. Дистанция была критической.

— Что-то не так? — спросила она, заметив мою заминку.

— Всё в порядке. Просто пытаюсь заставить свой мозг думать о квесте, а не о том, что я вижу прямо сейчас.

Серёжа, ползущий следом, выразительно хмыкнул. В этот момент где-то позади раздался оглушительный лязг: судя по сочному русскому мату, один из актеров-зомби не вписался в поворот и встретился головой с трубой. Мы все замерли на секунду, переглядываясь.

— Нам пора ускоряться, — прошептала Кэссиди. — Я видела на схеме у входа отметку аварийного сброса. Если свернем налево, срежем добрую половину пути.

— Это отклонение от сценария, — напомнил я.

— Тео, сценарии пишут для тех, у кого нет фантазии. Доверься мне.

— Ты ведь всё равно свернешь, даже если я скажу стоять, — вздохнул я.

— Именно, — она уже ловко перегруппировалась, уходя в боковое ответвление.

Серёжа впереди только фыркнул:

— Прошу занести в протокол: если нас за это дисквалифицируют, я объявлю политический нейтралитет и сдам вас организаторам.

Позади снова зарычало. Дамир в хвосте вскрикнул, и я увидел, как на его браслете вспыхнул красный огонек. «Заражен».

Впереди показалась узкая щель аварийного люка. Мы вывалились из него один за другим, не заботясь о грации. Я приземлился на бетон первым, сразу уходя в перекат и освобождая место для остальных. Вокруг была кромешная тьма, пахло гарью и старым железом. Где-то вдалеке едва заметно пульсировал красный свет.

Из темноты, прямо перед нами, раздалось утробное, пробирающее до костей рычание. Актёр явно вжился в роль.

Внезапно ударил свет, ослепляя на долю секунды. Мы оказались в огромном цеху: ржавые металлоконструкции, бетонные опоры и лампы, которые мигали с судорожной частотой. Где-то за перегородками послышались шаги. Много шагов. Тяжелые, волочащиеся, они эхом разлетались по пустому залу.

Взревела сирена, заливая всё вокруг тревожным багровым светом. Динамики захлебнулись металлическим лязгом: «Уровень заражения критический! Пять минут до блокировки! Найдите терминал или станьте частью коллектива».

— Шикарно, — процедила Кэссиди, вжимаясь в стену. — У нас сценаристы добрее.

— Ты просто завидуешь размаху, — отозвался я, быстро сканируя пространство. — Терминал слева, за теми ящиками.

— А зомби справа, и их там целый легион, — добавил Серёжа, делая шаг назад. — У кого-нибудь есть план, кроме «беги и ори»?

— Кукла! — Лена выхватила из-за пазухи ту самую оборванную фигуру, которую мы подобрали в туннеле. — «Пациент ноль»! Может, сработает как приманка?

— Гениально, — кивнул Серёжа, перехватывая куклу за ноги. — Надо отвлечь их, пока вы вводите код. Кто пойдет на амбразуру?

— Я, — коротко бросил я, сбрасывая лишнее напряжение в плечах.

— Ну разумеется, — хмыкнула Кэссиди. — Кто еще у нас будет изображать Нео в декорациях питерского завода?

— Прикрой ребят, — шепнул я Серёже. — Давно я не разминался по-настоящему.

Серёжа отступил, готовясь к броску. Кэссиди уже низким стартом рванула к терминалу. Свет мигнул, и из теней вывалились первые «зараженные»: пластиковые маски, окровавленные халаты, дерганые движения.

— Тео! Лови момент! — крикнул Серёжа и швырнул куклу с силой профессионального питчера.

Чучело с глухим стуком упало в стороне, и массовка, подчиняясь сценарию, рванулась к ней. Я сорвался с места. Тело само выбрало кратчайший путь. Прыжок через штабель ящиков, жёткий перекат, пружинистое сальто назад, чтобы уйти от захвата парня в маске, и резкий рывок в сторону.

— Что за черт… — донесся до меня ошарашенный голос Лены. — Он что, из цирка сбежал?

— Или из спецназа, — буркнул Антон. — Бухгалтеры так не двигаются.

Я заложил крутой вираж, на бегу оттолкнулся от стены, взмывая вверх, и в последний момент пригнулся, пропуская над головой низкую трубу. Драйв захлестнул меня: я почти забыл, что это игра. Для моих мышц это была обычная тренировка, одна из многих, что я провел в залах Цезавии.

Серёжа, оказавшийся рядом, зашипел мне на ухо:

— Тео! Тормози! Ты слишком палишься! Мы тут инкогнито, а не на олимпийских играх!

— Подумаешь, — я обернулся, нагло ухмыляясь. — Скажем, что я подрабатываю каскадером.

— Только если в разделе «Слабоумие и отвага», — проворчал Серёжа и метнулся к Кэссиди, которая уже яростно колотила по клавишам терминала.

— Две цифры осталось! Прикройте меня! — крикнула она.

Из темноты вырвался очередной зомби, преграждая ей путь. Я метнулся наперерез, как тень, блокируя его корпусом, но не нанося ударов: помнил об обещании администратору.

— Быстрее! — Кэссиди не оборачивалась. — Последняя цифра! Какая?!

— Семь! — выпалил Серёжа, подлетая к ней. — Это число интуитов!

— Или три! — крикнула Лена. — Число спасения!

— Семь! — рявкнул я, уворачиваясь от очередного «мутанта». — Всегда ставь на семь!

Палец Кэссиди с силой вдавил сенсор. Мгновение тишины показалось вечностью.

Сирена захлебнулась и смолкла. Вместо неё раздался мягкий, мелодичный сигнал. Вспыхнул ровный зеленый свет, и над тяжелой стальной дверью замигало табло: «Поздравляем! Вы выжили».

Я остановился, тяжело дыша, и почувствовал, как адреналин медленно покидает кровь. Кэссиди обернулась ко мне: растрёпанная, со светящимися глазами, и я понял, что этот дурацкий квест стоил каждой потраченной минуты.

— Сработало! — выкрикнула Лена, едва не подпрыгнув от радости. — Мы выжили!

— Ну, «выжили» — это громко сказано, — я выдохнул, чувствуя приятное тепло в мышцах. — Я едва не забыл, что за эти кульбиты мне не заплатят как каскадёру.

— Считай, что ты работал за идею, — Серёжа вдруг замер, торжественно подняв над головой… резиновую ногу. — И за трофеи.

Я посмотрел на эту конечность, пытаясь не расхохотаться в голос.

— Серёж, что это за хрень? И зачем она тебе?

— Нашел в углу, решил, что в хозяйстве пригодится, — он с видом великого полководца швырнул ногу в сторону застывшего зомби-актера. — На, жри, чудовище! Только наши мозги не трогай, их там и так негусто.

«Зомби» в нерешительности замер, глядя на приземлившуюся у ног резиновую ступню. Кажется, парень за маской всерьез задумался, входит ли это в сценарий.

— Кто-нибудь, пожалуйста, отберите у него реквизит, — простонала Кэссиди, прикрывая лицо рукой. — Ты превращаешь хоррор в комедию.

— Зато всем весело, — ухмыльнулся Серёжа.

Мы медленно двинулись к выходу. Актеры уже выходили из образов, снимая маски и потирая затекшие шеи. Динамик над дверью выдал финальный хрип: «Поздравляем. Вирус остановлен. По крайней мере… пока».

— О, спасибо за оптимизм, — буркнул я. — Обожаю, когда спасение мира оценивают в формате временной меры.

На выходе нас встретила девушка-организатор по имени Настя. Она вручала нам воду и наклейки «Выживший», параллельно собирая отзывы.

— Было круто, — я кивнул ей, принимая бутылку. — Атмосфера на высоте.

— Особенно твои прыжки, — добавила Лена, глядя на меня с нескрываемым восторгом. — Это было… ну, чисто голливудский боевик.

Серёжа тут же встрял:

— Да он просто каждое утро так за кофе на кухню ходит.

Ребята дружно заржали. Мы вышли на улицу, и я зажмурился от мягкого утреннего солнца, которое наконец пробилось сквозь питерские тучи. Город казался отмытым и очень спокойным, как сцена после финальных титров.

— Я прямо вжился в роль, — признался я, ловя на себе взгляд Кэссиди.

— Я бы повторил, — Серёжа потянулся всем телом, — но сначала мне нужен литр кофе.

— Или массаж, — Кэссиди хитро прищурилась, поправляя растрепанные рыжие волосы. — Только чур не от Теодора. Он начинает как расслабляющий сеанс, а заканчивает как штурмовая группа: внезапно, эффективно и с полной оккупацией территории.

Студенты покатились со смеху. Мы победили зомби, мы обманули сценарий, и на один короткий час мы действительно стали частью этого мира.

Часть 5. Баня.
Мы тепло попрощались со студентами, обменявшись номерами. Антон напоследок еще раз бросил на Кэссиди долгий взгляд, но я лишь усмехнулся: после того, что мы прошли в подвалах, ревность казалась глупостью.

— Ну что, — Серёжа покрутил в руках ключи от машины, — как насчет настоящей баньки? С вениками, жаром и ледяной водой?

— Это лучшая идея за весь день, — Кэссиди озорно прищурилась. — Ты же знаешь, Тео, я не улечу, пока не почувствую себя «настоящей русской».

— Тогда едем, — я не смог сдержать смешок, представляя Кэсс в облаке пара.

Дорога за город заняла около часа. Мы мчались сквозь леса, где желтые и красные листья шуршали под колесами. Наконец, показался берег озера. Старый бревенчатый сруб среди золотых берез выглядел как картинка из сказки. Тишина здесь была почти осязаемой, только вода тихо плескалась у пирса.

Из трубы бани уже шел дымок: хозяин, с которым я договорился заранее, всё подготовил. Пахло сосновой смолой и костром.

Серёжа первым заскочил в предбанник и с ходу объявил:

— Так, всё! Забыли, кто тут короли, а кто королевы. Снимаем всё лишнее и марш греться! Я лично за то, чтобы голышом, так честнее. А если кто-то начнет скромничать, помогу раздеться, мне не жалко!

Мы рассмеялись, обмениваясь колкостями, и начали скидывать одежду. Видеть своих друзей такими, без пафоса и дорогих шмоток, просто людьми, было чертовски приятно. В парилке нас встретил плотный, обволакивающий жар и густой аромат березовых веников.

— Ну всё, — выдохнул Серёжа, забираясь на полку. — Прощай, город, привет, счастье!

Кэссиди грациозно устроилась на самом верху. В полумраке её кожа быстро покрылась мелкими каплями пота, а рыжие волосы потемнели от влаги. Она прикрыла глаза, полностью отдаваясь жару. Я сел чуть ниже, любуясь тем, как пар обрисовывает её фигуру.

— Выглядишь потрясающе, Кэсс, — негромко сказал я. — Настоящая лесная нимфа.

— Аккуратнее с комплиментами, Тео, — она не открывала глаз, но на губах заиграла ленивая улыбка. — А то ведь могу и веником отстегать. Чисто для профилактики.

Я задержал на ней взгляд чуть дольше, чем следовало. Кэссиди это почувствовала. Она приоткрыла один глаз и подмигнула мне:

— Не зевай, король. А то пропустишь самое интересное, когда пойдем нырять в озеро.

Тем временем Серёжа, решив, что нам слишком тихо, выпятил грудь и начал «сражаться» с паром, размахивая вениками.

— Ну что, пар, кто кого?! Я тебя не боюсь! — он выделывал такие смешные выпады на полке, что мы с Кэссиди едва не свалились вниз от хохота.

Я ненадолго вышел в предбанник, чтобы подбросить дров в печь. Прохладный воздух после раскаленной парилки показался божественным. Из-за двери доносились хлесткие удары веника и заливистый смех Кэссиди.

— Официально заявляю: ты самая красивая женщина, которую я когда-либо бил березой, — донесся голос Серёжи. Он явно вошел в раж.

— И часто ты практикуешь такое... насилие? — с ленцой в голосе отозвалась Кэсс.

— Достаточно, чтобы считаться экспертом. Но ты вне конкуренции.

— Смотри, Серёж, — поддразнила она, — если об этом узнают мои пиарщики в Силении, тебе придется жениться на этом венике, чтобы замять скандал. Или возглавить движение за права обманутых берез.

Я усмехнулся и, закинув последнюю охапку поленьев в топку, вернулся в парную. Клубы пара на мгновение скрыли всё вокруг, а когда туман чуть рассеялся, я увидел живописную картину: Серёжа с азартом охаживал веником разомлевшую Кэссиди.

Заметив меня, она вдруг начала негромко и очень выразительно постанывать при каждом ударе, искоса наблюдая за моей реакцией.

— Кэсс, ты в порядке? — я остановился в дверях, не зная, смеяться мне или напрягаться.

— О-о, Тео... — она приоткрыла один глаз, и в нем плясали чертики. — Просто у Серёжи такой... убедительный веник. Тяжело сдерживаться.

— Хочешь присоединиться, вон там в углу еще пара «инструментов», — добавила она, видя мое замешательство. — А если решил приревновать, то опоздал. Я уже почти дала согласие на брак с этой березой.

Я прошел внутрь и сел на нижний полок, чувствуя, как жар снова обнимает плечи.

— А веник-то не против? Или его заставили под угрозой сожжения?

Кэссиди перевернулась на спину, подставляя лицо под теплый пар. Её глаза блестели.

— Тео, я, конечно, люблю власть… но, похоже, в этой бане она принадлежит не нам.

Серёжа торжественно поднял веник над головой, как скипетр.

— Я бы даже сказал: здесь у нас берёзовая монархия. Абсолютная власть в пределах одной парилки.

— Тогда нам срочно нужен трон из поленьев, — подхватила Кэссиди. — И корона из веток. Тео, почему ты еще не на коленях перед Его Древесным Величеством?

Мы дружно расхохотались. В этом густом, горячем тумане наши голоса звучали глухо, почти интимно. Все барьеры, интриги и государственные тайны окончательно растворились в паре. Мы были просто тремя людьми, которым было чертовски хорошо друг с другом.

За окном бани окончательно стемнело. Отблески пламени из печи плясали на мокрых бревенчатых стенах, превращая парилку в какое-то древнее, мистическое святилище.

Мы вывалились наружу, в прохладный сумрак предбанника. Кэссиди, не раздумывая, схватила ведро с ледяной водой и опрокинула его на себя.

— Да-а! — она резко выдохнула, когда струя ударила по разгорячённой коже. — Ну вы в России и психи! Это не закалка, это прыжок в другую реальность!

Серёжа, ухмыляясь, подбросил в топку еще пару поленьев и плеснул на камни так, что нас обдало густым, непроглядным облаком.

— Кэсс! Если ты всё еще видишь свои пальцы, значит, я схалтурил! — прокричал он сквозь шипение пара.

Мы выскочили на улицу. Распаренные, окутанные белым туманом, мы рванули по старому деревянному мостку. Он жалобно скрипел под ногами, нависая над темной, неподвижной гладью озера. Холодный ночной воздух обжег легкие.

— Смотри, Кэсс, как это делают профи! — крикнул я и, не останавливаясь, ласточкой ушел в воду.

Ледяная бездна приняла меня мгновенно. Дыхание перехватило, сердце на секунду замерло, а потом кровь запульсировала в висках с утроенной силой. Настоящая перезагрузка системы. Я вынырнул, отбрасывая мокрые волосы со лба, и увидел, как следом за мной в воду с визгом влетела Кэссиди, а за ней, подняв тучу брызг, рухнул Серёжа.

— Бойцы холодной воды, к бою! — Серёжа тут же начал неистово молотить руками по поверхности, устраивая настоящий шторм.

— Ах ты... техно-диверсант! — Кэссиди захохотала, отплевываясь, и начала атаковать его в ответ.

Между ними завязалась безумная водяная битва. Я просто плавал рядом, глядя на звезды, которые качались в отражении озера. В этот момент не было никакой Килуоны, никаких интриг Ли Вэя. Только мы трое и эта обжигающая вода.

Когда силы иссякли, мы выбрались на берег и укутались в тяжелые, пахнущие костром полотенца. Мы сидели на краю мостка, свесив ноги в воду. Смех утих, уступив место оглушительной тишине ночного леса.

— Знаешь, Тео, — тихо сказала Кэссиди, глядя на небо. — В Майами у меня есть всё. Но там я никогда не чувствовала себя такой... отмытой изнутри.

Позже мы вернулись в избу. В комнате пахло сухими травами и деревом. Мы повалились на простые кровати, едва коснувшись подушек. Тратить силы на разговоры уже не хотелось. Едва я прикрыл глаза, как навалился тяжелый, глубокий сон, без сновидений и тревог. Сон людей, которые знают, что завтра им снова придется быть королями.