Читать онлайн "Райзер. Реверсия смерти"

Снежные хлопья мерно опускались на россыпи еловых веток, собирались в поблескивающие на солнце шапочки, покачивались вместе с кронами деревьев при легких порывах ветра. На одну из шапочек приземлилась пухленькая птица, разбив кучку обратно в белую пыльцу. Она выпятила свою красную грудку навстречу молочно-голубому небу и начала перебирать коготками по пучку колючих иголок в попытке пристроиться и найти баланс. В конце концов она успокоилась и принялась наблюдать за обносившими ее снежинками.

Дверь в темный кабинет раскрылась, и кристально чистое изображение засветилось лампами из коридора.

— Запуск через несколько минут, все остальные на месте.

— Простите, снова я засмотрелась, сейчас проснусь и подойду. Скажите, разве не чудо?

— Что именно? Обычная запись из архива.

— Нет же, птица. Только посмотрите, как гордо она держится, сколько ярких цветов в оперении, какая бесстрастная мудрость в ее маленьких глазках. Кажется, ее звали снегирем… Это вам не понурые городские птицы, которым лишь бы покормиться у грязной лужи, фу. Новак, вы когда-нибудь видели снег?

— Не видел, доктор, и, если честно, живот воротит от одного вида этой несуразицы, — крепкая мужская рука щелкнула переключатель, и купол кабинета опустел. — Нас ждут.

Доктор Арден пошарила рукой по соседнему креслу в поисках очков, продолжая думать о своем.

— У них была совершенно поразительная способность объединяться в стаи, — ее взгляд по-прежнему блуждал по местам, где находился зимний лес. — Они не использовали единую систему координации, ни одного ведущего сигнала, и все же не сталкивались, а летели сотни и сотни километров, можете представить? Да где же они…

— Вот здесь, — Новак указал на свой нагрудный карман. — Вам следует уделить больше внимания происходящему.

— Само собой, разумеется. В этот раз все должно сработать.

Над операционным столом загорелись холодные белые лампы.

— Сюда его давайте.

Один человек взялся за ноги, другой за подмышки. Они попытались скоординироваться, чтобы труп упал ровно на стол и конечности не рухнули мимо.

— Раз, два…

— Постой, давай еще раз, рука соскальзывает.

Немолодой мужчина приземлился прямо по центру своей новой койки, которая ничем не отличалась от рядовой ячейки в морге.

— И вот мы снова тут, проект «Авель». Откуда подопытный? — прокуренным и уставшим голосом произнес, судя по всему, главный человек в операционной, наскоро заполняя отчетные бланки.

— Перенаправили от испытателей, говорят, резко отреагировал на лечение, вскрылся порок сердца, — ответил один из лаборантов.

— Зачем пришел?

— Вероятно, из-за стимуляторов. Семьи нет, тело списали.

— Понятно. Условия хранения хоть выполнили?

— Из криобокса не вынимали, что до этого — на совести испытателей.

— Ладно, что есть, с тем работаем. Вы двое, обработайте тело и за дверь, доктор Новак, подготовьте препарат и капельницы, доктор Арден, начинайте вскрывать слой.

Лаборанты принялись обтирать тело салфетками из стерильной упаковки, пока Новак откупоривал массивную медицинскую емкость, к которой подтянул несколько трубок. Арден, надев очки, подошла к круглому двухметровому подиуму и опустила защитные пластины. На их месте открылась прозрачная полость.

— Смирный малый, — произнес Новак с натянутой маской, втыкая очередную иглу в тело мертвеца. Теперь каждая его конечность была подключена к капельнице с темно-красным содержимым.

— Ноги у него целые? — поинтересовался главный. — Стоило бы ввести блокаторы, чтобы не подорвался, в следующий раз так и сделаем.

— Следующего раза не будет, доктор Вейл, у меня хорошее предчувствие, — с легкой улыбкой вмешалась Арден.

Внутри полости подиума поднялись водяные столбы. Поначалу прозрачные, медленно танцующие друг с другом, но вскоре их цвет почернел, а скорость колебаний увеличилась.

— Фаза достигла шести десятых. Извлечение идет быстрее обычного, нам понадобится дополнительное освещение.

Свет действительно потускнел. Чем ближе к бушующей водяной фигуре, тем хуже становилась видимость.

— Рано отпустил наш вспомогательный субстрат. Доктор Новак, сегодня вы тягаете занавес.

Новак легким движением снял маску и перчатки, подошел к дальней стене лаборатории и взялся обеими руками за массивный горизонтальный рычаг.

— Следующий курс миофасциальной коррекции на вас, доктор.

При всем своем спортивном телосложении Новаку пришлось задействовать гораздо больше усилий, чем он привык по жизни. Его халат был готов разорваться, сковывая налившиеся мышцы. Спину потянуло, кости рук обожгло. Постепенно окно от пола до потолка открывалось. Новак натужно шел вдоль лаборатории — со стороны казалось, что он вот-вот отцепится и рухнет вниз, но он продолжал дышать, как раненый хищник, давая солнечному свету проходить внутрь. Когда Новак дошел до конца, лаборатория лишилась цветов, погрузившись в серые оттенки.

— Красотища какая, — Новак выдохнул остатки воздуха и уставился на панораму разрытых городских секторов далеко внизу.

— Доктор Вейл, извлечение завершено.

— Становится жарко, — сказал Вейл, стягивая халат с тонкого тела, в котором, кроме сухожилий, словно ничего и не было.

Подиум целиком скрылся в глубине лаборатории, но водяная субстанция осталась парить. От водных струй внутри не осталось и следа: обилие молекул на безумной скорости билось о невидимые стены. Пространство вокруг слегка вибрировало, и Вейл ощутил странную тягу, когда взял сферу в руки, словно внутренности стремились найти выход из тела.

— У вас кровь, доктор, — подсказала Арден.

— На правом?

— На правом.

Темная капля крови стекла из слезной железы до подбородка и упала на пол.

— Упрямится сильнее, это хорошо. — Начинайте переливание.

Арден щелкнула переключателем, и вязкая жидкость из капельниц полилась в трупную плоть по множеству трубок. Вейл подошел к операционному столу, уперся ногами в пол и со всех сил принялся сжимать сферу. Он одновременно давил ладонями и чуть сдвигал их по поверхности, не позволяя энергии выйти из своей оболочки и загоняя ее обратно. Сфера понемногу уменьшалась и становилась плотнее, неподатливее, поглощала все больше света вокруг. Впрочем, темнота уже не имела значения — труп огнем горел изнутри и озарял лабораторию багрянцем.

— Реакция экстракта поразительная! — прокричала Арден, и ее голос едва долетел до других.

Вейл не ответил. Капли пота скатывались по лицу, смешиваясь с кровью из глаза. Труп охватили судороги. Руки и ноги дрожали, но голова оставалась примагниченной к столу — сфера опускалась все ближе к ней.

Арден аккуратно протерла лицо Вейла ледяным полотенцем, взятым из криокамеры. Мускулы на его лице тряслись, морщины проступали там, где их никогда не было, вены вспухали, губы беззвучно шевелились на непонятном языке. Новак подошел к койке вытащить оставшиеся иглы из подопытного и тут же получил острыми ногтями по лицу.

Сфера в руках Вейла уменьшилась до размеров человеческого сердца и опустилась ближе к открытой глотке.

Арден смотрела на происходящее очарованными глазами. Она не испугалась, когда грудина трупа выгнулась, а судороги усилились настолько, что суставы сломались. Так далеко они еще не заходили — экстракт вот-вот зайдет внутрь объекта, и тогда они совершат либо научный прорыв, либо дадут будущим исследователям материал для избежания новых катастроф. Так или иначе, прогресс уже было не остановить.

Мокрые руки Вейла с трудом держались на энергетическом клубке — тот вырывался, ерзал, скользил под ослабшими пальцами. Контролировать маленький шар стало практически невозможно.

Сознание Арден растянуло последние кадры в попытке отсрочить неизбежное. Багрянец разгорелся и поглотил лабораторию сигнальным огнем. Кожа трупа покрылась трещинами, хаотично взорвалась черными сгустками, челюсти сомкнулись с ужасающей мощью и раздробили зубы, грудная клетка сломалась напополам, конечности и пальцы завернулись в разные стороны, как ветки в закорюченном лесу. Вокруг Вейла образовался щит из осколков зубов мертвеца, введенного препарата, его собственных крови, пота и отчетов.

Сфера размером с теннисный мяч вырвалась из хлипких пальцев и вылетела в лицо доктора Арден.

Мириады снежинок окутали лабораторию, облепили оборудование, людей, стены, гигантское окно, пока не заполонили собой пространство целиком и кроме них ничего не осталось.

Каждая снежинка думала об утерянном. Одни жаждали плоти, другие звуков, третьи принадлежности. Гравитация перестала их тяготить — они больше не кружили, никогда не закружат снова и даже не растают. Вместо этого снежинки налипали друг на друга, собирались в единый голодавший Организм.

Голод был неутолимым, Организм ничего не мог с ним поделать. Но однажды Голод заменил гравитацию. Организм вновь почувствовал притяжение: он не понимал направление, в котором движется, но все же его куда-то тянуло. От движения Организм ощутил прикосновение ветерка, некоторые снежинки по краям кома, ставшие мертвой тканью, сдуло. Голод вел за собой, становился сильнее и стремительнее, то ли не щадя потерявший массу Организм, то ли проявляя к нему милосердие.

Но вот Голод начал отдаляться, словно Организм не поспевал за его силой тяготения. Вместе с этим пришло осознание: леденящее дыхание ветра перестало ранить и следующие ряды омертвевших снежинок остались на месте.

Чувства начали оттаивать. Они принимали форму комков, гнездившихся внутри Организма, и улавливали внешние сигналы. Поначалу слабые вибрации земной коры, приятное согревающее жужжание, затем отголоски солоноватой воды. Впервые за вечность Организм ощутил себя в мире, а не в пустоте.

Оно поняло, что больше не чувствует ни единой снежинки на себе и у него больше нет формы. Оно продолжало существовать без тела, и от этой легкости становилось еще приятнее. То что некогда было Организмом, поблагодарило давнего друга по имени Голод.