Читать онлайн "В Столицу"

Плацкарт пахнет дошираками, дешёвым дезодорантом и тревогой. Этот запах - первое впечатление, которое Толик получает в своём путешествии. Второе впечатление - храп соседа сверху, мерный, с присвистом, как старый вентилятор, который давно пора смазать, да руки не доходят. На работе у него такой скрипучий стоял в подсобке. Вообще-то и теперь стоит, ждёт, когда же наконец у кого-нибудь дойдут руки. Ждать будет долго. Ведь Толик уехал в Столицу.

Он лежит на нижней боковой и листает в телефоне объявления об аренде жилья. Палец скользит вверх, вверх, вверх - цены кусаются хуже упитанных комаров в июле. За однушку на окраине просят столько, сколько он у себя в городе за два месяца получал. Ничего, думает он и машинально прижимает руку к внутреннему карману у сердца, где лежат накопленные наличные. Карман отвечает успокоительной выпуклостью. Деньги на месте. Банковским картам Толик не доверяет, считая их лёгкой добычей мошенников, и хранит там минимум средств.

– Свои деньги, это когда их можно увидеть и пощупать, а на карточке они чьи-то! – говорит всем веско Толик.

Документы – в файлике, в другом внутреннем кармане, в правом. Телефон – в новом чехле, чёрном, матовом, с тиснёной надписью "Premium". Куплен в ларьке у вокзала за бешенные деньги. Но Толик верит в этот чехол. Вещь, понимаете, создаёт настрой. Если у тебя "Premium", то и жизнь постепенно подтянется до уровня надписи. Логично ведь? Логично.

Напротив, через проход, мужик в возрасте "где-то между сорока и пенсией" пьёт чай из стакана в подстаканнике. Подстаканник позвякивает в такт колёсам. Мужик ловит взгляд Толика и кивает – просто, этак по-свойски, как кивают в очереди поликлиники, когда номерок к терапевту подходит ещё через час, а ты уже всех знаешь в лицо и почти родня.

– В Столицу? – спрашивает мужик и дует на чай.

– Туда. – отвечает Толик.

– Я тоже, – сосед делает глоток и страдальчески морщится. – У проводника не чай, а... – он не договаривает.

Между ними завязывается обычный разговор случайных попутчиков, пытающихся скоротать время. По ходу беседы выясняется, что у них есть ещё что-то общее, кроме этой поездки. Толик сразу садится на своей полке и выключает экран телефона.

– Из Сосновки? – спрашивает он удивлённо.

– Из неё самой, родимой, – кивает мужик. – Три улицы вдоль, пять поперёк, и тысяча воспоминаний. Сергей. Можно просто Серёга.

– Анатолий. Можно просто Толя. А с какой улицы?

– С Гоголя.

– А я с Октябрьской.

Выясняется, что они ходили в одну школу, на Гагарина. Сергей был на несколько классов старше, после школы ушёл в армию, да так и не вернулся в Сосновку – закрутило, завертело. Толик после девятого поступил в училище в райцентре, да там и остался. Оба не видели родного посёлка много лет. Кинотеатр "Мир", когда-то заброшенный, теперь восстановили и назвали "Россия". Парк с фонтаном снесли и построили высотку. Завуч Галина Фёдоровна, говорят, умерла совсем недавно, хотя ещё при них была уже сильно пожилая. А математик связался не с теми людьми и плохо кончил. Они перебирают эти детали, как старые монеты – тёмные, но тёплые, и чем больше перебирают, тем теплее становится в груди.

– Земляки, значит, – говорит Сергей и подмигивает Толику.

– Выходит, так.

– Ну, Толян, считай, повезло тебе. Со мной не пропадёшь.

И Толик верит. Он всегда верил людям. Даже когда те подводили – а они, конечно, подводили, как без этого, – он всё равно верил в следующий раз. Потому что в Сосновке без доверия нельзя. Там все свои. И если ты не веришь – ты чужой. А быть чужим не хочется ни в Сосновке, ни тем более в Столице.

Пока за окном проплывают леса и полустанки с одинокими фигурами, Сергей разворачивает перед Толиком карту столичных опасностей с ловкостью бывалого и всё повидавшего человека. И все опасности эти, надо сказать, сильно похожи на те, что давно крутятся в голове у самого Толика. Особенно – квартирный вопрос.

– Там, Толян, с жильём надо аккуратно, – говорит Сергей и понижает голос. – Брат жены моего друга, почти родственник, приехал полгода назад. Нашёл квартиру, нормальную, недорого и недалеко от метро. Внёс предоплату. Приезжает заселяться, а там ещё двое таких же – с вещами. А один даже с женой и собакой. Ключи ни у кого не подходят – не квартира, а коллективный мираж. В полиции развели руками, договора липовые, денежки тю-тю. Понял?

Толик цокает языком. История старая, он слышал её не раз и в разных вариациях, но от земляка она звучит как-то особенно весомо. Вызывает доверие, вроде как от очевидца.

– Никому не верь, Толян, – продолжает Сергей. – Ни риелторам, ни продавцам, ни прохожим. В Столице глаз да глаз. Но ты не боись, всё будет окей. Вдвоём мы с тобой точно не пропадём.

Он хлопает Толика по плечу. Плечо благодарно теплеет. Толик чувствует, как внутри отпускает какой-то зажим, который он и не замечал-то толком, пока тот не начал отпускать. Повезло, думает он. Определённо повезло. Вселенная, видимо, решила, что хватит с него тревог и послала ему Сергея. Так сказать, персонального ангела-хранителя в растянутом свитере.

Они обмениваются номерами. Сергей записывает его как "Толян Сосновка". Толик его – "Серёга Земляк". В сообщениях шлют друг другу мемы: вот мужик в каске, подпись "я после смены", потом тот же мужик, но с галстуком и стоя возле джипа, подпись "а это я в Столице через месяц". Ржут на весь плацкарт. Сосед сверху на минуту просыпается от их хохота, недовольно что-то бормочет и переворачивается на другой бок. Скрипучий вентилятор его храпа набирает новые обороты.

Двое суток пролетают незаметно. Земляки уже неразлучны и море им по колено. Чай, байки, планы на будущее. Оказывается, у Сергея есть знакомый, у которого есть знакомый, а у того – выход на нормальную работу. И жильё он поможет найти, есть вариант. Толик слушает и запоминает. Ему кажется, что он проходит экспресс-курс выживания у опытного инструктора. Ещё пара дней – и можно диплом выдавать. Специальность: "Столицеустойчивость".

На третий день поезд прибывает. Суетливые сборы, прощание с остальными попутчиками. У Толика чемодан, у Сергея рюкзак за спиной и большущий пакет.

– Ты телефон суй во внутренний, а деньги лучше в чемодан спрячь, в карман залезут и не заметишь. Да не выпускай из рук смотри. – советует Сергей во время сборов.

– Ага, – отзывается благодарно Толик, суетясь и чувствуя лёгкий мандраж.

Вокзал Столицы накрывает их с головой. Десятки перронов, огромное здание с теряющимся в высоте потолком, гул, свет. Люди, люди, люди – столько людей он не видел за всю свою жизнь. Толик инстинктивно жмётся к Сергею, как к единственному знакомому предмету в этом хаосе. Сергей идёт впереди – уверенно, как ледокол. Анатолий за ним – мотыляясь, как надувная лодка. Одной рукой прижимает карман с телефоном, в кулаке другой судорожно сжимает ручку чемодана. В коленях – слабость, в душе – смутная надежда.

Они спускаются в метро. И тут – новая волна впечатлений. Эскалаторы уходят вверх и вниз, жужжат и несут бесконечную массу людей, уткнувшихся в телефоны. Их так много, что Толик растерянно моргает и смотрит, как заворожённый. Люди текут сплошной рекой, бегут мимо, торопясь и толкаясь. Все знают, куда идут. Кроме Толика. Но это не страшно. Потому что Серёга знает.

Незнакомые слова "кросс-платформенная пересадка" вертятся в голове у Толика и странно тревожат его. Доезжают до пересадочной. Три ветки здесь сплетаются в один узел, и воздух просто дрожит от объявлений, шагов и гула поездов. Люди бегут во все стороны сразу. Сергей останавливается у колонны и обводит взглядом лабиринт переходов с видом полководца, оценивающего поле боя.

– Значит так, Толян, – говорит он. – Тут очень сложное место. В первый раз человек может заплутать и до вечера выбираться. Я сейчас быстро гляну, на какую платформу нам надо, а ты постой здесь с вещами. И пакет мой подержи, чтоб я не таскался с ним в толпе.

Он хлопает Толика по плечу и суёт ему свой огромный пакет, который тот прижимает к груди обеими руками. Ныряет в толпу и та проглатывает его в своём водовороте. Толик остаётся, прижавшись спиной к колонне. Люди обтекают его, как вода – камень. Ему вспомнилось кино, виденное в детстве. Там главный герой, Крокодил Данди, приехав из глухомани в большой город, здоровался с каждым встречным и лез на фонарный столб. Толику вдруг захотелось залезть куда-нибудь повыше.

К груди он продолжает прижимать пакет, как утопающий – спасательный круг. Пакет тяжёлый, с логотипом дешёвой торговой сети. Он ждёт минуту. Вторую. Пятую. Что-то внутри начинает зудеть – не паника пока, лишь дальние её отголоски. И только теперь он замечает, что исчезло ощущение крепко сжимаемой ручки чемодана. Он смотрит под ноги и вокруг, пока ещё ничего не понимая. По телу пробегает озноб, а ноги становятся ватными.

Он достаёт телефон и набирает Серёге. Тишина. Набирает снова. Из трубки доносится равнодушное "Абонент недоступен".

Открывает мессенджер. Чат удалён. Ни переписки, ни смешных мужиков в каске и без. Толик растерянно смотрит на контакт в телефоне, и шепчет шевеля губами: "Серёга Земляк".

Он медленно, очень медленно открывает пакет. Внутри старая тёплая рабочая куртка. Синяя, с жёлтыми вставками, из грубой синтетики. Такие выдают на стройках и заводах. На хороших раз в год, а на плохих всего раз. Один рукав надорван. На спине - полустёртая надпись какого-то СМУ. Куртка резко пахнет машинным маслом и цементной пылью. И предательством.

Гулко грохочут поезда, монотонно жужжат эскалаторы. Он смотрит на куртку и пакет. Потом на толпу. На пыльные светильники под потолком. Мимо идут сотни людей. Никто не смотрит на него. А если кто и смотрит – не видит.

Толик судорожно вздыхает, вдруг вспомнив про деньги в чемодане, коротко и пронзительно хихикает. Какая-то женщина оборачивается и, взглянув на него, ускоряет шаг.