Посвящение в студенты орало, гудело и сверкало так, словно университет решил доказать: мы не просто альма-матер, мы умеем зажигать. Я, Раяна Соболева, металась по площади вместе с остальными первокурсниками, выполняла дурацкие квесты и орала кричалки. Вокруг стоял шум, гам, а в моих руках каким-то чудом оказался баскетбольный мяч. Нужно было просто закинуть его в кольцо с центра площадки, чтобы заработать баллы для факультета. Всего-то!
— Раяна, может, не надо? — пискнула Ивелина, моя лучшая подруга, которая стояла в сторонке. Даже на уличном посвящении она умудрялась выглядеть как модель: идеальное каре, красная помада, брезгливое выражение лица. — Ты же знаешь, что у тебя с координацией... как у пьяного фламинго.
— Не дрейфь, Иви! — фыркнула я. — Я выросла с тремя братьями. Меня мячом по голове били чаще, чем мама жарила котлеты. Я неуязвима!
Я подбросила мяч, разбежалась и... Да, фламинго из меня действительно так себе. То ли кроссовки скользнули по брусчатке, то ли я перестаралась, но мяч полетел не в кольцо. Он улетел в сторону, словно им выстрелили из пушки, и с оглушительным БА-БАХ! приземлился прямо на лобовое стекло черной BMW, припаркованной у самого входа.
На площади повисла тишина. Стекло пошло паутиной трещин. И вместо того чтобы убежать или сделать вид, что я тут ни при чем, я... рассмеялась. Адреналин, ужас и восторг смешались в гремучий коктейль. Я подпрыгнула, уселась на этот чертов капот и, вскинув руки к небу, прокричала:
— С посвящением, универ!
Вот тут-то я его и увидела. Он стоял у колонны главного корпуса. Высокий, широкоплечий, черные волосы небрежно падали на лоб. Острые скулы, карие глаза — почти черные, и они метали молнии. Смотрел он прямо на меня. И в этом взгляде читался приговор. Парень медленно отлепился от колонны и направился к машине. Толпа расступалась перед ним, как перед королем.
Он подошел к BMW, провел пальцем по трещинам на стекле, словно гладил раненого зверя, и поднял голову.
— Слезь. Сейчас же. — Голос прозвучал негромко, но внутри у меня всё дрогнуло. Холод. Сталь.
Но я же Соболева. Я выросла в семье, где уважают только тех, кто не прогибается.
— Или что? — я скрестила руки на груди и, сидя на капоте как на троне, посмотрела на него сверху вниз. — Могу станцевать в качестве компенсации. У меня есть чувство ритма, хотя координация и хромает.
Он шагнул ближе, и я наконец разглядела его лицо: узкая полоска шрама на нижней губе, легкая небритость. И запах — дорогой парфюм, мята, сандал, опасность.
— С этого момента, — его губы изогнулись в усмешке, не обещавшей ничего хорошего, — твоя жизнь в этих стенах станет кошмаром. Запомни моё имя, чучело. Алан Штормов.
Он уже почти развернулся, чтобы уйти, но вдруг — я даже не поняла, как это произошло, — его пальцы ловко ухватили кончик моего растрепанного рыжего хвоста и слегка потянули вниз, заставляя запрокинуть голову. Я встретилась с его глазами.
— Особенно этот дикий цвет, — тихо добавил он, разглядывая мои волосы. — Пожар на голове. С таким позором только в цирке выступать.
Я выдернула прядь из его пальцев. Сердце колотилось где-то в горле.
— Зато натуральный. Не то что твоя крашеная репутация.
Он усмехнулся — нагло, медленно — и исчез в дверях университета. А я осталась стоять, сжимая в кулаке непослушные волосы и мечтая то ли убить его, то ли... Нет. Только убить.
Ко мне подлетела Ивелина с квадратными глазами:
— Ты хоть знаешь, кто это?! Алан Штормов! Его отец — спонсор всего факультета! И ты разбила его тачку! И он трогал твои волосы! О боже, Раяна, это судьба!
— Это катастрофа, — отрезала я и зашагала к дверям.
Но где-то глубоко внутри всё еще горел огонь от его прикосновения.
ЛитСовет
Только что
