Читать онлайн "Пятый этаж"

Электричка мерно качалась, разрезая ночную темень тяжёлым стальным телом. За стеклом давно не было ничего, кроме вязкой, почти осязаемой пустоты и редких огней, пролетающих мимо, как искры затухающего костра. Анна сидела неподвижно, прислонившись лбом к холодному стеклу. Она смотрела не в ночь, а в своё отражение — бледное, размытое, наложенное на призрачные тени лесополос. Казалось, она сама превращается в привидение, летящее сквозь пространство и время.

В вагоне пахло старым пластиком, озоном и той особенной затхлостью электрички, которая в детстве была пропитана предвкушением счастья. Тогда этот запах означал: ещё три остановки, и будет станция, а там — пыльная тропинка, стрёкот кузнечиков и бабушкин дом. Теперь этот запах просто констатировал факт её оглушительного одиночества.

Она ехала, чтобы забрать память — четыре тяжёлых альбома в бордовых велюровых обложках. Это было единственное, что она не могла оставить на растерзание времени. Остальное — советский хрусталь, годами копивший пыль в серванте, пузатый телевизор «Рубин», тяжёлые шторы, пахнущие прошлым веком — всё это скоро отправится на свалку или достанется новым хозяевам вместе со стенами. Анна старалась не думать о той, «последней» бабушке, чей взгляд в последние месяцы был направлен в ледяное «никуда», а голос отвечал невпопад. Она искала в сердце ту, настоящую. Хозяйку этого мира.

Станция встретила её тишиной и запахом сырой травы. Двор за эти годы изменился, оброс тенями. Тополь у самого крыльца вырос невероятно, почти закрыв своими клейкими листьями окна пятого этажа, а ряды гаражей в глубине казались припавшими к земле зверями, ждущими рассвета. Фонарь над подъездом не горел, и дом стоял тёмным монолитом.

Анна потянула на себя тяжёлую железную дверь. Резкий, металлический хлопок пружины за спиной ударил по ушам, гулко отозвавшись в пустом бетонном колодце подъезда. Этот звук, не менявшийся десятилетиями, стал детонатором. Он мгновенно сорвал предохранители реальности и запустил механизм памяти.

Перед глазами вспыхнуло яркое, залитое солнцем утро. Она увидела себя семилетней, с растрёпанными косичками и содранной коленкой. Бабушка только что купила в «Гастрономе» продукты — тяжёлые сетки-авоськи оттягивали ей руки, из ячеек выглядывали румяные батоны и запотевшие стеклянные бутылки с молоком, которые позвякивали в такт шагам.

Аня, переполненная первобытной детской энергией, вырывалась вперёд. Она с трудом, всем телом налегала на эту самую дверь, и, едва та поддавалась, пулей неслась вверх.

— Я первая! Я первая! — кричала она, и голос её, звонкий и чистый, взлетал к самому чердаку.

Она перепрыгивала через ступеньку, её маленькая ладошка скользила по холодным деревянным перилам, которые казались ей бесконечными. Сердце колотилось где-то в горле от азарта и высоты. Влетев на площадку пятого этажа, она, задыхаясь, перегибалась через перила и смотрела вниз, в пыльный, пронизанный лучами света пролёт.

И оттуда, с самой глубины, сквозь тяжёлую одышку и неспешный, уютный скрип ступеней, поднимался ответный голос — притворно-строгий, но бесконечно ласковый:

— Иду-иду, скакунья... Не шуми на весь дом, Анютка. Вижу тебя, не упади только.

Бабушка останавливалась пролётом ниже, перекладывала тяжёлую сетку в другую руку и поднимала голову. Она сияла. В её светлых глазах, окружённых сеточкой морщинок, была такая безусловная, всеобъемлющая любовь, будто Аня только что совершила величайший в мире подвиг, просто поднявшись на пятый этаж.

Анна моргнула. Видение рассыпалось пылью. Солнечный свет сменился мутной полутьмой подъезда, где на первом этаже еле теплилась единственная лампочка. Воздух здесь был холодным и неподвижным.

Она начала подниматься. Ноги сами отсчитывали ступени, безошибочно находя знакомые щербины в бетоне. На пятом этаже пахло известкой и старым деревом. Анна подошла к двери сорок седьмой квартиры. Латунная цифра «4», прибитая ещё дедом, чуть покосилась, глядя на неё с немым укором.

Она достала ключ, чувствуя, как мелко дрожат пальцы. Сердце, как и в семь лет, забилось где-то в гортани, но теперь не от радости, а от липкого, необъяснимого предчувствия. Анна вставила ключ в замок. Она ждала сопротивления, ждала, что металл заскрипит, заупрямится, не желая пускать её в опустевший мир. Но замок поддался подозрительно мягко, почти приглашающе, словно дверь не была закрыта на все обороты. Словно её ждали.

Тихий щелчок прозвучал в тишине подъезда как выстрел. Анна толкнула дверь и шагнула в темноту прихожей.