Читать онлайн "Ошибка"

По какой-то причине жизнь нуждается в движении, а следовало бы остановиться и полюбоваться морем. Очередное ветряное утро ошарашило жителей триста тридцать четвёртой Александровки. Все, от мала до велика, повторяли, кто с радостью, кто с горечью, кто с ужасом, кто с равнодушием: «Тимура Мартышкина нашли без сознания. Тимур Мартышкин упал в обморок».

Разве знавал Дальний Восток лоб более крепкий, чем этот, скрытый под копной выжженных волос? Шкодливый старшеклассник привычно ассоциировался с чем-то крайне шумным, неприятным и занимающим предельное количество пространства. И теперь, видя его беспомощность, многим казалось, что мир не станет прежним.

Кто ж этакую громадину уделал? Какая тварь бездушная бросила его валяться на пляже? На нём ведь чайки могли гнездо свить, его могли тюлени раздавить!

Старшеклассники и старшеклассницы пускали слух один другого хуже, гадая кто же их приморского злодея на лопатки уложил. Быть может то Агат Тигров? Всем известна их вражда, хотя и мало кому известны её корни. Но нет, Агат Тигров, себе в убыток, благородный парень. Он бы не бросил Мартышкина валяться, а многострадально потащил бы в ближайшую ветклинику.

Быть может то Зоя Драконова? Они с Мартышкиным похожи. Идентичные маньяки. Неизвестно у кого из них двоих характер хуже, но ясно одно –сцепись Мартышкин с Драконовой – никто бы не отделался простым обмороком, а оба на новые носы копил.

Странно было, что не голосил Мартышкин, когда у кипящего моря из него дух выбивали. Обычно из-за его голоса уши не спасали никакие стены и расстояния. Когда Мартышкин пел на вокзале – цыгане ему платили лишь бы он умолк. А тут глухая ночь и ничего. Собаки ему не подвывали, бакланы не гоготали. Мистика, и только.

Устроили допрос. Всех предполагаемых подозреваемых и свидетелей к директору школы и классному руководителю поочерёдно вызывали. И тот, и другой были необычайно злы. Можно подумать медалиста в песок втоптали, а не того, кто двойки лишь на физкультуре не видал.

Первым вошел в кабинет Агат Тигров. Вплыл бесшумно, сел беззвучно, будто это он позвал педагогов на допрос, а не педагоги его. Внешней суровостью Тигров мог посоперничать с японскими наёмниками, а врождённой невозмутимостью с объевшимся кашалотами. Сел и знай себе в окошко на ветки азалии поглядывает.

Не глядит он, что директор будто помидор алеет. Не смотрит, что классный руководитель, как шампиньон бледнеет.

– Мартышкин был таким, как и всегда, – коротко ответил Тигров, не проявив эмоций в ответ на обвинения.

***

– Ну что там?! Что там?! – спрашивали девчонки, обступив Тигрова, как волны маяк.

– Было очень страшно, – успокоил их Тигров.

***

Второй вошла Зоя Драконова. Ну как сказать вошла… Едва ли не вышибла дверь коленом, но тут же присела, как дрессированный попугай, когда директор раздраженно хлопнул по столу.

– Да если бы это была бы я – он бы не отделался так просто! – воскликнула Зоя Драконова, тем самым оставив своё имя первым в списке подозреваемых. – Но это не я! На этот раз это не я! Если бы это была я – его бы в горах искали, а не у моря! Я ненавижу море!

***

Выводили Драконову из директорского кабинета всем педагогическим составом.

– Ну что там?! Как там?! – спрашивали парни из другого конца коридора, на всякий случай, не приближаясь ближе.

– Эти взрослые… Они… Они пытаются меня запутать детективными штучками! – рассказывала Драконова, отряхивая руки так, точно ей пришлось сразиться с дюжиной контрабандистов. – Я не дура, я смотрела детективные дорамы. Я не буду ни в чём признаваться. Вы все… Зоя Драконова не совершала этого преступления! Хотя теперь жалею… Нужно было Мартышкина отделать и так, и эдак!.. Тогда бы было не так противно всё это выслушивать!

***

После на ковёр к директору отправились ребята тихие, не конфликтные или попросту обладающие такой поразительной физической хилостью, что подозревать их было просто странно. Однако, мало ли… Каждый из них так или иначе пострадал от дерзости Мартышкина.

Робко постучалась Лизочка Ласточкина. Вошла. Глаз не подымает, без приглашения не присаживается.

– Мартышкин… То есть Тимур… То есть он велел называть себя Тим… Он был беспокойным… – тихо заметила Ласточкина, теребя кружевные рукава.

Очаровательная пышка со взглядом ярким и пленительным, как северное сияние над реками Медвежьегорска. Ласточкина была человеком приезжим, ещё не привыкшим к несмолкаемому шуму волн и туманам, которые сходил с гор. Мартышкин любил смеяться над бедной одноклассницей, называя ту кучерявой пампушкой.

Вид у Ласточкиной был подозрительно-виноватый. Впрочем, Ласточкина была из тех людей, которые вне зависимости от ситуации выглядят виновато. В какой-то неуловимый момент девушка и вовсе разрыдалась. Остаток беседы директор и классный руководитель занимались тем, что утешал бедняжку.

***

Явился Хан Батан. Потенциальный медалист, чьего истинного имени не помнил даже классный руководитель. Личность исключительно занудная и безбожно авторитетная.

Присел напротив директора, очки поправил. Не будь Хан Батан существом болезненно-субтильным – его бы непременно причислили к злым гениям. Ему бы в руки силу – трепетала бы вся школа, а то и весь Дальний Восток! Но, увы. Хан Батан – злодей лишь в снах. Он быть может и хотел, да не мог ничего с ловким и габаритным Мартышкиным поделать.

– Этого стоило ожидать, – с видом незыблемой истины молвил Хан Батан. – Он же потенциальный уголовник и несомненно извращенец. Говорят, у него даже на ягодичной области татуировка есть. Лично я не видел, но Зигмунд Фрейд как-то сказал…

Далее директор и классный руководитель тщетно пытались угомонить занозу, что знал слишком много неприличного и психоаналитического.

***

– К сожалению, это не я, – сказал Феликс Ромашкин самым что ни на есть трагичным голосом. – Тот, кто это сделал – герой. Настоящий, благородный, храбрый человек. Ах, как жаль, что это не я…

Красивым парнем был Ромашкин. Светлым и утончённым, как какой-нибудь нынче уже карикатурный принц из голливудской сказки. Природа наградила его мягкими чертами пригожего лица, но не наделила ни ловкостью, ни наглостью, ни хитрость. Ромашкин бы мог на Мартышкина натравить трёх своих старших опекающих сестёр. В былые времена те влиятельные женщины славилась в юридических кругах. Теперь же три сестрицы занимались цветоводством, а сам Ромашкин был столь старомоден, что никак не приходил к мысли воспользоваться связями.

– Да, это не я. Но я стану воспевать его имя в граффити на заборах! – вдруг заявил Ромашкин. – Кем бы он ни был, но он настоящий герой Дальнего Востока! Слава ему… Слава!

Директору и классному руководителю Ромашкин всегда казался парнем вполне разумным, хоть и романтичным. Однако, теперь школьное руководство убедилось, что он так же, как все ученики 11-В класса, совершенно чокнутый. Молодец парень. От коллектива не отбивается.

***

Последней явилась Ольга Туманная. Внешне неприметная, по характеру немногословная, но в тоже время незаменимая староста 11-В класса. Не вошла, а вплыла, как призрак, замерла в тени, напугав директора и классного руководителя бледностью лица. Мартышкин и над ней смеялся (а над кем он право не смеялся?!), и её задирал. Но никто никогда не видел, чтоб она словом или жестом ему отвечала. Тихоня. Терпила.

– Не знаю, – коротко ответила она.

Непривычно слышать от круглой отличницы Туманной подобные слова.

***

Допрос не дал ощутимых результатов. Самой подозрительной была и оставалась Драконова. Но в тоже время, её кандидатура, как будто была слишком очевидна. Подобная развязка – как-то слишком пошло для истории такого необъятного масштаба.

Директор и классный руководитель ещё немного обсудили услышанное и замеченное. Выпили чаю, отведали печенья, конфет Столичных для успокоения и отправились по домам под сумеречной сиренью неба. Оба они уважали сыщиков и детективов, но лишь на страницах захватывающих романов, а не в образовательных уделах.

Подозреваемые же всей толпой помчались в больницу к пострадавшему. Ввалились к нему в палату, кто через дверь, а кто через окно, обступили койку, будто на поминках. Стали рассматривать беспомощного Мартышкина, как законсервированную макаку в анатомическом музее.

Тигров, сложив крепкие руки на широкой груди, взирал на пострадавшего равнодушно. Он так же наблюдал за морем, чайками, дерущимися первоклассникам или пьянствующими моряками.

Эмпатичная Ласточкина отводила от Мартышкина взгляд, точно вид страдальца приносит ей самой физическую боль.

Хан Батан поглядывал на Мартышкина с видом профессионала. То к одному плечу наклонял голову, то к другому. Впрочем, умник так и не понял, какой такой удар сразил одноклассника-верзилу.

Малословная, неконфликтная Ольга казалась неброской тенью в сравнении с яркими и загорелыми детьми приморья. Она стояла чуть поодаль, смотря на Мартышкина через то появляющиеся, то исчезающие зазоры в толпе подозреваемых.

Обворожительный Ромашкин, меж тем как утишать Ласточкину, смотрел на Мартышкина с довольным выражением. Выражением, которое словно говорило: «Вот бы всегда эта бестолочь так валялась».

Напряжённое безмолвие повисло в палате №6. Казалось ещё мгновение и тело, лишенное сознания, задымится под пристальными взглядами изучающих, исследующих, гадающих глаз.

Но вдруг лихо распахнулись двери палаты. В проёме стояла взлохмаченная, раскрасневшаяся, запыхавшаяся Драконова. Какими такими горными тропами добиралась до больницы, что так изнемогла – осталось загадкой. Позади неё виднелась толпа приспешников из её банды с растерянными, обеспокоенными лицами.

– Мартышкин! – вскричала она, нарушая санитарную тишь. – Хватит вести себя так, будто ты в индийском мюзикле! – Драконова зловеще шагала к койке Мартышкина. – Хватит притворяться! Вставай давай! Или я теб…

– Драконова, угомонись, – Тигров ловко перехватил одноклассницу.

– Все говорят будто это я его пришибла! – Тигров получил от Драконовой по колену, но только глазом едва заметно моргнул.– Тигров, ты же знаешь, если бы я это сделала он бы не отделался простым обмороком! Я ведь можно сказать с рождение вышибалой в родительском бизнесе подрабатываю! У меня тяжелая рука! Тигров, ты же знаешь, как злюсь! В прошлом году…

– Знаю-знаю, – согласился Тигров, по-новому перехватив Драконову и получив по второму колену.

– Тогда дай мне его! Я добью его и меня будут обвинять заслужено!

– Потом добьёшь. Не в больнице, здесь нельзя шуметь, – сказал Тигров, с величайшим усилием оттягивая одноклассницу обратно к двери. Вдруг он обратился и к парням из банды Драконовой, и к подозреваемым: – Да помогите мне кто-нибудь! Мартышкин ещё не умер, здесь не мавзолей.

– Пустите меня, и я всё исправлю! – ругалась Драконова, но как бы сильна и лиха она не была, но против десятка рук и ей не устоять. Всем коллективом старшеклассников её выносили, а она всё утверждала: – Я честный человек! Мне не нужно чужой чести! Я её готова заслужить! Пустите! Пустите, упыри!

***

Когда звуки смолкли, а палата, казалось, опустела пострадавший Мартышкин открыл правый глаз, а после левый, поднялся на локтях, а после уронил лицо в ладони. Покраснел, замотал головой, бесшумно ревя от унижения. Лучше бы его Драконова до потери сознания избила! Лучше бы объявился какой-нибудь герой, чем в памяти остался тот нелепейший позор…

– Симулируем значит.

Этот голос из тени, эта приторно безобидная интонация… Мартышкин, резко обернулся, а повыше подтянул плед, как будто привидение приморское увидал. Прислонившись спиной к стене, в углу сидела Ольга Туманная.

– Ты… Ты!.. – беспомощно блеял Мартышкин, тыча дрожащим пальцем.

– Кто же знал, что ты такой впечатлительный, – Туманная пожала плечами.

– Ты! Ты…

– В следующий раз просто закричи и люди тебя спасут, – посоветовала она.

– Ты!.. Что?.. – Мартышкин покраснел, на лбу его замерцала испарина. – В следующий раз?.. Ты собираешься меня опять…так страстно схватить?..

– Не преувеличивай, Мартышкин, – Ольга равнодушно отщипывала высохшие листочки декоративной фиалки, а после, её лазурные глаза встретились с обрамлёнными тёмными кругами глазами Тимура. – Это был всего лишь поцелуй.

– Просто поцелуй?.. – Мартышкин в ужасе прикрыл ладонью рот. – Это был… Это был мой первый поцелуй, воровка! Как ты посмела?! Ты… Ты…

Внезапно Туманная двинулась. Скоро и ловко, склонилась над Мартышкином, как волна над берегом. Теперь-то он видел, теперь он всё понимал… О, она чудовище…

– Если будешь продолжать подкладывать мне лягушек в рюкзак или свистеть со своими дружками в след на улице, я затащу тебя куда-нибудь в горы, и…

– И что будет?.. – едва дышал Мартышкин.

– Похищу, как ты это называешь, твой второй поцелуй, и опять оставлю валяться. В горах тебя найдут немного позже.

– Так… Это!.. Вот… – Мартышкин не знал куда отвести взгляд.

Бесстрашный в драках и соперничествах, он совершенно растерялся теперь, когда угрожали ему так странно. Да и кто угрожал? Девчонка, которую он считал обыкновенной серой мышью! Робкая тихоня… Таких в кино и комиксах полным-полно! Такие не склоняются будто коршуны, такие не смотрят в глаза так холодно и бесстрастно.

Ему следовало раньше догадаться. Туманная никогда не кричала, обнаружив лягушонка, она не прибавляла шага, когда забавы ради Мартышкин освистывал её, она никогда не жаловалась учителям, она никогда не стеснялась и сутулила спину… Она не была тихоней, она была маньячкой, которая просто не любила говорить!

Ох, как порой истина… Мартышкина ввели в заблуждения поганые стереотипы! Будь прокляты ромкомы о молчаливых скромницах и дерзких хулиганах… Как он мог так оплошать? Он, тот кто был исключён из престижной школы в Таиланде за то, что тайком торговал билетами в кабинет старост, как в обычный зоопарк. Разве он не гений? Разве голова его не полна замечательных идей? Он сам – не стереотипный хулиган, так почему решил, что тихоня – обязательно тихоня?

При всём своём солидном росте и ослепляющем блеске глаз Туманная имела особую способность оставаться незамеченной. Однако, всё то не стыд, не застенчивость. Туманная оставалась незаметной лишь потому, что то была её великая и злая воля.

– Но зачем ты так?.. – всё-таки отчаялся спросить Мартышкин. – Ты могла меня пнуть, ударить… Но ты… Ты…

– Ты ведь редкая дубина, – устало объяснила Туманная, но видя, что для Мартышкин это вовсе не новость, вздохнула. Она ненавидела говорить, а недогадливый Мартышкин нуждается в более подробных пояснениях. – Тебя постоянно лупят, но разве от этого есть толк? Тебя это не задевает. О нет, ты человек иного склада…

Мартышкин был в ужасе! Он принял за серую мышку притаившуюся в тени крысу! И теперь эта крыса темнит его в изголовье койки так, как будто через мгновение вцепится в ухо. А после оторвёт и ухо, и нос, и ещё невесть какие необходимые части тела, для того, чтоб смастерить варварские бусы и хвастаться перед другими асоциальными обманщиками.

Она так бессовестно рассказывала о том, как пришла к выводу о слабости Мартышкина, что Мартышкин едва вновь не грохнулся в обморок. Даже он сам о таком не знал и знать не собирался. Ему всегда казалось, что он роковой герой. Был уверен, что, когда придёт время влюбиться, он станет самым завидным женихом. Это из-за него девчонки сознание должны терять, а он из-за девчонок!

Перед глазами Мартышкина всплыли очертания и запахи того ласкового вечера, когда он, прогуливаясь на берегу, заметил Туманную. Как всегда одна, в бесформенной тельняшке и с полупрозрачным пакетом мороженного. Шагала она медленно, запрокинув голову любовалась облаками.

И какой бездушный чёрт дёрнул его пристать к однокласснице?!

– Эй, тихоня! – натыкаясь на ракушки и скользя по мокрому песку, Мартышкин бросился следом. – Эй, куда идёшь?! Тебя проводить? Одной ходить не безопасно! Я сильный! Я крутой! Я Тим Мартышкин! Со мной тебя никто не тронет! Я покажу тебе лягушку.

Туманная остановилась, а Мартышкин едва не врезался в её спину. Взглянула Туманная на Мартышкина оценивающим взглядом. Подалась навстречу так быстро и ловко, как неуклюжим тихоням не престало! Бросилась Туманная на Мартышкина, с ног его снесла, на песок свалила и, как проклятый утёс, над лицом его склонилась.

Рассмеялся наивный Мартышкин, представив, как через мгновение смутится, покраснеет или ещё больше побледнеет Туманная, слившись с морской пеной. Но она не уходила. Долго рассматривала Мартышкина пустым взглядом, словно смотря сквозь него. А после коснулась его щеки и… Темнота!

Ну и стыд… Ну и ужас…

– И ты… Ты меня бросила там на всю ночь валяться?.. – только и смог возмутиться Мартышкин. – А вдруг я… А вдруг меня?!

– Поправляйся, – Туманная улыбнулась и погладила Мартышкина по крашенному ёжику волос.

Мартышкин был в таком ужасе от пережитого кошмара, что вновь провалился в глубокий обморок, едва за Туманной затворилась дверь.

***

Мартышкина уже выписали из больницы, и он уже к урокам вернулся, а школа всё ещё пухла от сплетен. Все говорили о том, что в Александровке завёлся мститель! Трепетали хулиганы, боясь, то и за ними придёт сеятель справедливости. Отомстит таинственный защитник за всех зубрил и недотёп!

– Тим, ну расскажи! – просили хулиганы всех мастей.

– Ты наверняка его видел! – говорили они, окружая парту Мартышкина, как языческий алтарь.

– Он сделал сальто и вырубил тебя ловкой вертушкой? – предполагали они.

– Возможно, – сквозь зубы отвечал Мартышкин.

– И какой он из себя? – не унимались хулиганы, вереницей разноцветных спортивных курток мелькая перед глазами.

– Он? – взгляд Мартышкина упал на спину Туманной. Как вообще первое впечатление об этой бесстрашной осанке могло быть столь ошибочным? Робкая сутулость? Трижды «ха»! Так же робко сутулятся кровопийцы, таща на горбе очередную жертву в логово. Почему эта психопатка вообще казалась милой?! – Парни, наш мститель он… Он притворщик… Притворялся тихим, как мышь, а наделе оказывается настоящей крысой!

Мартышкин издали видел буддийский храм в Бангкоке, а потому вправе был считать себя просвещённым мудрецом. Спустя долгие недели раздумий и страданий, он решил не раздумывать и не расстраиваться, а из всего изъять урок. Теперь не будет он по первому впечатлению судить, а сперва дважды приглядится прежде чем составить собственное мнение. Больше не попадётся Мартышкин на крючок заблуждений, теперь будет каждого тихоню на всякий случай подозревать. Теперь ни один из них не сможет его напугать, второй такой в ночных кошмарах являться ему уже не посмеет!

Да, так и сделал Мартышкин, изъяв из горького урока бесценный опыт. Пусть теперь он нервно содрогается, краснее и теряет аппетит при виде Туманной, но никакой герой не становится героем, пройдя лишь чаепитие в сиреневом саду. Пещеры чудовищ тоже надо бы миновать. Чудовища укрепляют дух и тело!

Однако, не догадываясь премудрый хулиган, что Туманная не просто ему в ту ночь за лягушек и свист отомстила, но и глаз внезапно положила.