Читать онлайн "Еще один месяц лета"

По дороге, ведущей от деревни через луг до самой реки, задевая потрепанными кедами стебли цветущего Иван-Чая, торопливо шел светловолосый конопатый юноша лет 16 на вид. Перекинутые через плечо бамбуковые удочки постукивали в унисон со скрипом цинкового ведерка с находящимся в нем скудной провизией и наживкой. Старая рубашка слегка развевалась по ветру, обнажая когда-то белую майку, заправленную в штаны на размер больше и перетянутые солдатским ремнем.

Из-за небольшого холма и чуть поодаль растущего кустарника, скрывавший берег реки от взора, юноша увидел выцветший зеленый картуз с торчащей из-под него копной седых волос.

- Вот старый черт, - вполголоса ругнулся подросток, – живет он на реке, что ли.

Спустившись к реке, юноша уже неторопливо подошел к сидящему на коротком бревне старику.

- Доброе утро, Назарыч.

- ЗдорОво, Сашка.

Дед Назарыч даже не обернулся, следя за слегка погуливающим поплавком. Он приглашающе махнул рукой.

- Садись давай. Весь клев утренний почти пропустил.

- Да я мамке помогал по хозяйству. Лучше на пирс пойду.

- Занят пирс, - усмехнулся Назарыч, закидывая снасть под камыш отточенным движением.

- Кем это? – удивился Сашка, и привстав на цыпочки, попытался разглядеть сквозь покачивающиеся от ветра и течения камыши, находящийся недалеко пирс.

Ему показалось что он увидел платье и белые ноги в босоножках. Или не показалось?

- Та к соседке же сын приехал! Марфа которая. Внучка это еёная, получается. Городская. Неделю маялась от безделья в доме, и вот решилась со мной на речку. С книжкой пришла… На речку-то!

Назарыч довольно хохотнул и восторженно хлопнул себя по карманам старого галифе, заправленного в разбитые хромовые сапоги.

Сашка, недовольно озираясь, искал куда бы приткнуться. Назарыч то уже занял самое хорошее место. Конечно, на пирсе было бы удобней, но…

Старик добродушно кивнул на место рядом с собой. Сашка вздохнул и принялся разматывать снасти. Наживив червя и закинув удочки, он встал на колени на краю берега закрепить кукан.

Назарыч неторопливо достал из своего кармана блестящий портсигар с выгравированным орлом. Нежно погладил и, немного повертев в руке, со вздохом засунул обратно.

- Назарыч, ты же вроде как не куришь, - заметил Сашка.

Старик открыл было рот ответить подростку, но в это врем я со стороны пирса раздался приглушенный девичий вскрик и спустя пару секунд послышались всплески и яростный бубнеж.

Назарыч встревоженно привстал со своего бревна.

- В воду что ли свалилась?.. Ан нет! - Тут же потеряв интерес к «городской», сел обратно и опять уставился на покачивающийся поплавок.

Сашке не видно было, что происходит на пирсе. А, впрочем, даже не интересно. Он старался устроиться на берегу, присев на перевернутое ведро, скользя подошвами по сырой прибрежной траве.

Краем глаза Сашка увидел, как с пирса в сторону растущих по берегу ив, метнулась худенькая девичья фигурка, облаченная в легкое платье до колен. Придерживая широкополую соломенную шляпку, тень от которой мешала рассмотреть лицо, «городская» смешно ступая между зарослями репейника, высматривала что-то в траве рядом с сухим поваленным деревом. Вот она нагнулась, что-то подергала на земле и, наконец, вытащила кривую длинную ветку. Опираясь на нее, словно на посох, спешным шагом двинулась обратно к пирсу. На мгновенье остановившись, будто в нерешительности, она кинула взгляд на озадаченного Сашку и скрылась за зарослями камыша.

Через некоторое время со стороны пирса опять послышалось бульканье и всплески, но на этот раз более громкие и интенсивные.

Назарыч недовольно засопел, чертыхнулся и сплюнул в воду.

- Да она нам всю рыбу распугает! Сашка, сходи посмотри, что там творится то? Я за твоими удочками пригляжу.

Сашка скривил недовольную мину и нехотя поднялся. Оглядываясь на поплавки он быстрым шагом пошел в сторону пирса.

На деревянном настиле стояла «городская» девчонка. Возле ее ног лежала закрытая книжка и надкусанное яблоко. Не замечая идущего к ней возмущенного рыбака, она усердно болтала подобранной веткой в воде, изредка ругаясь неразборчивым громким шепотом. Русые косички выглядывали из-под шляпки, намеревавшуюся сорваться с головы и которую постоянно приходилось поправлять.

«Вот дура, положить же можно на доски, и книжкой сверху прижать» - подумал про непослушную шляпку юноша.

- Эй! Чего воду мутишь и рыб пугаешь? – как можно более сурово сказал Сашка, остановившись у края деревянных подмостков, выходящих на берег.

Девчонка «ойкнула» от неожиданности и, прижав шляпку рукой, обернулась. Тут уже Сашка более внимательно ее разглядел. Лет 14 – не больше. На полголовы ниже Сашки. Тонкие черты лица, курносый чуть вздернутый носик, глубокий зеленый взгляд широко раскрытых глаз, обижено подрагивающие губы…

- Я? – тонким голосом спросила она.

- Ну не я же!

Сашка нахмурился еще больше и затопал по деревянному настилу. Он подошел к девчонке вплотную. Еще раз взглянул на нее сверху-вниз. Ее виноватый взгляд исподлобья и нервно подергивающаяся рука, сжимающая ветку, почему-то сбили весь настрой поскандалить.

- Ну и? – уже более мягко вопросил Сашка.

Девчонка, казалось, облегченно вздохнула. В зеленых глазах задребезжали искорки надежды.

- У меня браслет в воду упал. Я достать не могла.

- Золотой что ли? – присвистнул Сашка.

- Нет, просто… Он старый и случайно расстегнулся… Мне его мама подарила. Давно.

- Ну еще один подарит – вот горе то!

Девчонка сжала губы. На лицо словно пала серая тень.

- Не подарит… Нет больше мамы…

«Городская» отвернулась. Сашка почувствовал неловкость.

- Где он упал? – мягко спросил юноша.

- Вот здесь! – зеленоглазая прислонила ветку к пирсу, встала на колени и очертила пальцем круг, обозначая где может быть браслет.

Сашка подошел к краю пирса и посмотрел в взбаламученную воду. На поверхности мутной воды плавали водоросли и какие-то листья.

- И как ты собиралась его достать?

- Вода прозрачная была – я же его видела на дне. Хотела палкой подцепить. – Лицо «городской» выражало отчаянье.

- Ну вот и жди теперь, пока муть осядет. Может и найдешь свою цацку. Если, конечно, не забоишься нырнуть. – Злорадно сказал Сашка, глядя на оседающую муть. – Не дрейфь, тут неглубоко.

Он развернулся, чтобы уйти. Под ногой что-то хрустнуло. Сашка чуть не потерял равновесие – ступня ощутимо заныла в соскользнувшей кеде. Полу раздавленное яблоко полетело в воду.

- Да че ты тут раскидала все, - опять закипая начал он, поворачиваясь к девчонке. И осекся.

Зеленоглазая продолжала стоять на коленях. Руки сжали непослушную шляпку. Искорки надежды превратились в большие капли слез, готовых вот-вот брызнуть из глаз. Сашка почувствовал себя настолько неловко, что даже дернулся было утешительно погладить ее по голове, как это делала ему в детстве мать. Девчонка чуть сжалась и отпрянула.

- Да подожди ты, - нерешительно промямлил Сашка.

Поколебавшись еще несколько секунд, он скинул одежду, оставшись в одних трусах и майке. Смущаясь непонимающего взгляда, ухватился за край доски и медленно стал опускаться в воду. Вода дошла ему до груди, когда он уперся ногами в дно. Над досками пирса появилась голова «городской». Она силилась что-то сказать, но комок в горле мешал это сделать. Слезы еще текли, хотя взгляд был уже полон восхищения и благодарности. Сашке даже стало неуютно. Он отвернулся, делая вид, что сосредоточен на поиске.

Сашка почти час бродил, щупая ступнями дно. Холодная речная вода начала сводить судорогой одну из ног. Губы посинели, а подбородок дрожал, заставляя клацать зубы. Сашка сжимал челюсти, стараясь не показывать насколько он замерз.

- Вылезай уже. Бесполезно это… - прозвучал сверху грустный надломленный голос «городской».

Над головой Сашки появилось заплаканное лицо. Девчонка усиленно терла глаза ладонью.

- Я только начал, - бодро начал было Сашка, но зубы предательски стучали.

- Домой пора, - пусто и безучастно повторила «городская», – Спасибо за помощь...

- Не за что, - Сашка приноровился вылезти из воды, - Мне бы одеться надо!

Непонимающий взгляд зеленых глаз упал на Сашкину одежду. Девчонка тряхнула русыми косичками и встала.

- Спасибо еще раз, - она подобрала книгу.

Послышался удаляющийся стук босоножек.

На следующий день Сашка встал чуть свет, желая обогнать Назарыча и торопясь занять рыбное место. Однако, хитрый старик, как в воду глядел – пришел на несколько минут раньше. Усмехаясь он разматывал удилище, наблюдая как Сашка с разочарованным лицом понуро спускается с пригорка.

- Кто рано встает, тому… рыба клюет! – сострил Назарыч.

Сашка хмуро оглядел берег.

- На пирс пойду, - заявил он.

- Иди, иди. Герой. – Старик заулыбался. – Танька то рассказала, как ты еёную безделушку искал. Говорит ты там с самим водяным дрался!

Старик довольно расхохотался. Сашка махнул на него рукой – что со старого возьмешь?

- Кстати, прийти обещала сегодня, - хитро прищурился Назарыч.

У Сашки перехватило дыхание.

Приняв равнодушный вид спросил неожиданно надломленным голосом:

- И когда?

Прокашлялся.

- Опять воду мутить будет? Да кто ж ее знает «когда», - старик, искоса поглядывая на Сашку, проверил грузило и крючок. – Она же городская. Дрыхнет, небось, часов до десяти! А что вы там мутить будете – Бог его знает.

Назарыч опять рассмеялся над своей шуткой и закинул первую удочку.

- Да ну тебя, Назарыч, - Сашка раздраженно подхватил свои снасти и ведро, двинулся в сторону пирса.

- Гляди ж ты! Не спит! Вон с горы катится!

Голос Назарыча заставил Сашку остановиться и взглянуть на пригорок. По склону с холма осторожно спускалась «городская». Скользкая от росы трава изредка заставляла ее приседать и, осторожно нащупывая опору, делать аккуратные шажки. Увидев, что на нее смотрят, девчонка радостно помахала рыбакам рукой с зажатой в ней книгой. Другая рука придерживала неизменную шляпку.

Сашка насупился, слегка сгорбился и перешел на быстрый шаг.

Стоя босыми ногами на скользких от росы досок пирса, Сашка раскачивал снасть.

- Привет, - прозвучало за спиной.

Сашка махнул удилищем, засылая снасть прямиком под камыш. Аккуратно положил удочку к ногам и обернулся.

Зеленоглазая с интересом смотрела на него, заложив руки за спину.

- Меня Татьяна… Таня зовут.

- А я Александр. Можно Сашкой.

Таня осторожно ступила на пирс и протянула руку для пожатия. Сашка вытер руку об рубашку и мягко пожал протянутую ладонь. Глядя друг-другу в глаза, они держались за руки. Ладонь Татьяны была тонкой, но в то же время мягкой и Сашка словно боялся раздавить ее своей - грубой и мозолистой.

Затянувшееся рукопожатие прервал громкий всплеск и гневные восклицания Никитича: видимо крупный карась решил сегодня не попадаться. Таня, словно спохватившись вздрогнула и отдернула руку. Продолжая улыбаться, она кивнула за спину Сашки.

- Заядлый рыбак?

Сашка, словно очнувшись, рассеянно посмотрел через плечо на разложенные удочки.

- Да так. Помаленьку. Когда по дому особо делать нечего – выхожу порыбачить. Это Назарыч у нас тут торчит постоянно – что ему еще делать на пенсии?

Сашка неловко переступил ногами по скрипучим доскам, встав в пол-оборота – то ли пропуская Татьяну на пирс, то ли собираясь идти к своим снастям.

- Я тут место твое занял.

- Мое? – Таня удивленно расширила глаза, - Это я твое место вчера заняла!

Сашка сделал приглашающий жест.

- Ну мы вдвоем поместимся тут. Пирс широкий.

Таня было сделала шаг вперед, но снова замерла на месте. Мотнула головой.

- Я лучше на берегу почитаю. Вдруг опять уроню что-то. Или помешаю тебе рыбу таскать.

- Ну как хочешь, - с толикой разочарования протянул Сашка. И, словно что-то вспомнив, улыбнулся.

- А у меня яблок полведра. Скороспелки. Медовые… А то я вчера твое немного… раздавил…

Июльское солнце было уже высоко и клева уже час как не было. Назарыч, неторопливо смотал удочки, вытащил из воды мешок из-под картошки, в которой вяло плескалась рыба и направился в сторону дороги, ведущей через луг к деревне. Взобравшись на холм, он оглянулся.

На краю пирса, свесив ноги к воде, сидели Сашка и Таня. Таня держала в одной руке раскрытую книгу, а другой оживленно жестикулировала, зажав пальчиками надкушенное яблоко. Сашка изредка мотал или кивал головой, держа двумя руками удочку. Старик некоторое время постоял, наблюдая за этой картиной. И усмехаясь побрел в сторону деревни.

Весь оставшийся июль Сашка и Таня периодически встречались воле пирса. Юноша ловил рыбу, а девочка читала ему в слух очередную книгу. Они вместе радовались как пойманной красноперке или карасику, так и предавались переживаниям за Ассоль, радовались побегу Ихтиандра, путешествовали вместе с Роберт и Мери Грант, окунались в миры Бредбери, Лема, Айзимова. Сашка притаскивал отборные фрукты и овощи, а Таня радовала конфетами и бутербродами.

Рассвет только занялся. По реке небольшой рябью гулял утренний ветерок, раскачивая камыши и склонившиеся к воде ивы. Назарыч распутывал снасти, предвкушая разочарованное лицо опоздавшего Сашки. И даже загодя шутку придумал. Он уселся на поваленное бревно, с кряхтением вытянул ноги и пододвинул к себе банку с червями.

Стук со стороны пирса заставил Назарыча вздрогнуть. Привстав со своего места, он вытянул шею, вглядываясь между колышущимися стеблями камышей на скрытую серым рассветом фигуру. Человек натянул на себя штаны и рубаху. Закинул на плечо удочки и грабли…

Грабли?

Человек прошлепал босыми ногами по пирсу на берег.

- Сашка, ты что ль? – удивился Назарыч, присаживаясь обратно.

- Я, Назарыч. Доброго утра! – поспешно поздоровался Сашка. Вид у него был весьма довольный.

- Рыбы так много, что ты ее нонче граблями сгребаешь? То-то я думаю не клюет у меня в последнее время. Вот оно как… И сияешь вон как самовар начищенный… Что там у тебя?

Сашка аккуратно держал в свободной руке сложенный в несколько слоев влажный платок. Он поспешно сунул свое богатство в карман.

- Много будешь знать – скоро состаришься.

Солнце стояло высоко, тени были короткими и резкими. Назарыч стоял на берегу, всматриваясь в одиноко стоящий поплавок. Остальные удочки уже были смотаны. Клева не было.

Старик вздохнул и вытянул последнюю снасть. Мимо протопал Сашка со своим скарбом.

- Тоже не клюет? - Назарыч глянул на Сашку и осекся.

Лицо Сашки выражало предельную тревогу и озабоченность.

- Сашка! Не торопись! Уехала она!

- Как «уехала»?

Сашка остановился и посмотрел на Назарыча непонимающим и в то же время отчаянным взглядом. Тот поежился, чувствуя себя неуютно.

- С вечера еще. За ней отец приехал. И за матерью. Марфа то мне все толдычила, мол сын заберет к себе. А дом продадут. Так вот они все в город и дунули. Чемоданов – полная машина была… Танька тебе что – не говорила?..

Последние слова он уже кричал Сашке в спину – тот торопливо взбирался по покатому берегу.

Следующее утро Назарыч провел на берегу в одиночестве. Рыбалки как таковой не было – старик постоянно оборачивался в сторону дороги, надеясь высмотреть Сашку. И рассказать ему что-то очень важное.

Поплавок дернулся, нырнул раз, другой, лег на воду и неторопливо поплыл вдоль камышей. Назарыч задумчивым взглядом смотрел на игру поплавка, не предпринимая попыток схватить удочку. Резкий порыв ветра пригнул камыши к реке и словно разбудил старика.

Назарыч торопливо дернул снасть и окунь, проделав широкую дугу, упал в воду недалеко от берега. Снасть сильно раскачивалась, поэтому старик не сразу смог подхватить ее за крючок. На горизонте повисла темная дождевая туча. Подгоняемая ветром она неторопливо двигалась в сторону села.

Где-то вдалеке послышался трескучий звук мотоциклетного глушителя. Назарыч повертел головой, прислушиваясь. Звук нарастал – мотоцикл ехал в деревню.

- Из города чтоль, - пробурчал про себя Назарыч.

Не смотря на свой возраст он ловко взобрался по покатому берегу и вышел на дорогу. Старик всматривался в движущуюся темную точку, щуря слезящиеся от ветра глаза.

По дороге в село пылил мотоцикл с коляской с двумя пассажирами. Ведущий мотоцикл участковый лавировал между колдобинами и чертыхался на разбитую дорогу. В коляске восседал недовольный Сашка. Он был прикрыт от ветра тонким одеялом.

Мотоцикл поравнялся с Назарычем и остановился.

- Доброго дня, Наум Назарович!

- Привет-привет, Алексей… И тебе привет, Сашка.

Сашка угрюмо зыркнул на старика и поджал губы. Участковый соскочил с мотоцикла и начал разминать затекшие конечности.

- С линейного передали, - кивнул участковый на Сашку. – На вокзале ночевал. Чего из дома ушел – не говорит.

- Что же ты, Сашка? Тебя вон все село ищет весь день. Мать уже с ног сбилась. А отец ремень готовит – уму разуму научить. – Назарыч строго покачал головой, хотя в глазах мелькали задорные искорки.

- А чего меня искать? Я уже взрослый! Сам по себе! У меня паспорт имеется!

- Ух ты, и даже паспорт! – восхитился Назарыч.

- Наум Назарович, до дому проводите? А то мне назад… Хочу до дождя успеть… - участковый кивнул на приближающуюся тучу. – В сельсовет должны были позвонить и сказать, что нашелся.

- А я опять… Мне надо… - насупился Сашка

- Надо ему… Вылазь давай!

Сашка скидывает с себя одеяло и начинает выкарабкиваться из коляски. На Сашке надеты белая рубаха, помятый костюм и коричневые штиблеты.

- Ишь ты, франт какой! – усмехнулся Назарыч. – Ты как ее в городе собирался найти? Там людей – миллион. А домов – тысячи!

Сашка презрительно смотрит на Старика:

- Все равно найду! Не понимаешь ты, Назарыч ничего… Сидишь тут… со своей рыбой…

Голос Сашки дрожит от негодования, несправедливости и непонимания. На глазах наворачиваются слезы. Конечно, от ветра.

- Да куда уж мне! Может Танька поймет. Заждалась, наверное, тебя уже…

Сашка, насупив брови, отворачивается и смотрит на дорогу в сторону грозной тучи. Участковый удивленно смотрит на подростка.

- Так это из-за нее? Что за Танька такая?

Назарыч настороженно поднимает указательный палец, прислушиваясь.

«Сашкааааа!» - ветер уносит слова. Сашка встрепенулся. Он забирается на коляску и смотрит через луг. На другом конце луга видна маленькая фигурка в нелепой соломенной шляпке. Она торопится через луг.

Сашка соскакивает с люльки, поскальзывается и падет в пыль. Вскакивает.

- Вот эта Танька, - указывает Назарыч на фигурку, пробирающуюся через луг. – Ну что стоишь столбом?

Сашка прихрамывая бежит навстречу девушке.

Участковый и Назарыч смотрят вслед удаляющемуся Сашке. Назарыч лезет в карман и вытаскивает блестящий портсигар с выгравированным орлом. Он открывает портсигар и протягивает его участковому. Тот автоматом берет одну сигарету и мнет в пальцах. Назарыч тоже берет сигаретку, нюхает и кладет обратно под удивленный взгляд участкового.

- Помню, в сорок третьем в разведке нас фрицы знатно покрошили. Еле выбрались. В госпиталь попал с ранением легкого. Ну провалялся какое-то время. С санитаркой одной «шуры-муры» закрутил… А потом обратно в строй… Писал ей письма, а полевая говорит, мол нет такой в том госпитале… Я уже всех задействовал – нету говорят и все тут. А что в итоге? А в итоге мы с ней в Берлине встретились. Оказывается, она на передовую попросилась санитаркой. Так до Берлина и дошла… Так вот встретились, значит… А она мне: «вы, товарищ капитан, в госпитале у нас забыли». И протягивает, значит, мне мой трофейный портсигар. И предупреждает, мол курить бросайте, а то легкие беречь нужно. А я ей и говорю: ни в жизть не закурю, если ты, Настюха, за меня замуж пойдешь…

Назарыч осторожно убирает портсигар в карман и внимательно смотрит на участкового:

- Леша, может сегодня у нас дождь переждешь? Заодно поможешь старику до хаты добраться. У нас сегодня уха как раз. Вкусная…

Участковый смотрит на затягивающееся небо, на пригнутую ветром траву.

- А Настасья Филипповна против не будет?

- Да ты что! За радость только… Но… Погоди малость.

Старик и участковый наблюдают за встречей подростков.

Гуляющий по лугу ветер безжалостно хлещет высокой луговой травой стоящих друг на против друга подростков. Оба чувствуют себя неловко.

- Сашка!

- Таня!

- А мне сказали, что ты потерялся… Я как из города вернулась… Ой, а я тебя забыла предупредить… Мы на сентябрь для школы… И вещи бабушки Марфы перевозили…

- А я… А я – вот…

Сашка лезет в карман и достает сложенный платок и аккуратно его разворачивает. На платке лежит небольшой посеребренный браслетик. Глаза Тани широко раскрываются. Она делает шаг к Сашке и тонкими пальчиками касается браслета.

Таня берет браслет, прижимает его к себе.

- Нашел вот, - бубнит Сашка.

Неожиданно Таня крепко обнимает Сашку, пряча лицо в пыльный пиджак.

- Спасибо! – слышится ее приглушенный надломленный голос.

Сашка неловко обнимает девушку за плечи.

- Так ты не уезжаешь пока? – комок подкатил к Сашкиному горлу.

- Еще весь август здесь! А потом школа… Но я приеду. У меня же каникулы… Четыре раза в год!

Первые тяжелые капли дождя начали падать со свинцового неба, ветер гулял, гоняя пыль. Он сорвал с головы Тани шляпку и погнал ее куда-то вдаль… Но подростков не беспокоила начинающая бушевать стихия – ведь впереди их ждал беспечный месяц совместных посиделок на пирсе.