Читать онлайн "Ворожея"

Богдан терпеть не мог большие города. Толпы неизменно куда-то спешащих людей, берущие в тиски бетонные здания, грязный тяжёлый воздух – всё это было противно его натуре. Хотя несомненным плюсом таких городов была возможность незаметно затеряться в случае чего. Но до этого «случая» он никак не хотел доводить ситуацию.

Сидящая рядом на пассажирском месте Леля нетерпеливо поёрзала, выглядывая в окно арендованного автомобиля. Ей не терпелось как можно скорее самой влиться в этот бушующий на улице поток людей и машин.

Богдан чуть поморщился, кинув на неё взгляд. Тоже вот, навязали. Как будто если Богдан не справится с заданием, то эта пигалица чем-нибудь поможет. Девчушке едва только исполнилось шестнадцать, куда её посылать на такое важное задание? Но её старшие выбора не оставили. И теперь ему нужно нянчиться с Лелей, и даже оставить её в гостинице нельзя: присутствие девчонки обязательно при выполнении задания.

Мужчина остановил автомобиль на очередном длинном светофоре и достал смартфон. На всякий случай сверился с навигатором, хотя надобности в этом не было: картинка маршрута в его памяти отпечаталась намертво. Листнул ленту мессенджера – ничего важного. Жаль. Он надеялся узнать новости из дома.

Наконец пробка сдвинулась с мёртвого места, и получилось шмыгануть в незаметный поворот, а оттуда дворами обогнуть царящий на дорогах хаос. Ещё пара объездов, и вот Богдан припарковался у высокого офисного здания. Леля тут же поспешила выскочить из машины, и Богдану тоже пришлось последовать за ней.

– Нам сюда, – позвал он Лелю, увлекшуюся разглядыванием витрины магазина напротив. Девушка неохотно последовала за мужчиной ко входу в здание.

Уже на самом входе он тихо ей напомнил:

– Держишься позади, основные переговоры веду я. Если она что-то спросит лично, только тогда ответишь, сама не лезешь. Поняла?

Леля неохотно кивнула. Важность задания она явно недооценивала и считала, что Богдан просто нудит.

Ну-ну. Впрочем, он и сам был бы не против оказаться неправ. Но интуиция, которой он доверял безоговорочно, шептала, что грядущая встреча простой совсем не будет.

Для того, чтобы пройти в холл, пришлось сообщить охраннику цель визита:

– Мы в Мастерскую будущего по записи.

Перед лифтами они притормозили, читая надписи на табличках-указателях. Наконец на двадцать втором этаже обнаружился нужный офис. Под названием «Мастерская будущего» был более мелким шрифтом приписан слоган: «Лайф-коучинг для создания вашего лучшего будущего». Богдан ухмыльнулся: он не сомневался, что именно этот специалист способен помочь создать идеальное будущее.

Подъём на нужный этаж не занял много времени: в таком современном здании все лифты работали быстро и бесшумно. Наконец они очутились перед нужными дверьми.

Богдан глубоко вздохнул и нажал на звонок. Либо он оказался сломан, либо шумоизоляция в офисе была на высоте, потому что даже со своим острым слухом он не услышал и отголоска звука в помещении.

Что они будут делать, если нужного человека не окажется на месте (пусть он и успел забронировать время на сайте Мастерской и даже получить подтверждение записи, веры особой к таким вещам он не испытывал), Богдан думать не хотел. Точнее, он понимал, что в таком случае придётся взять здание под наблюдение, которое может продлиться и не один день… В общем, думать об этом категорически не хотелось. Лучше надеяться, что люди действительно соблюдают договорённости из интернета.

Им повезло: спустя какие-то двадцать секунд после звонка дверь щёлкнула замком, отпираясь, и Богдан послушно потянул её на себя. Леля тут же попыталась прошмыгнуть вперёд, но мужчина ловко её перехватил и зашёл первым. Хорошие манеры – это не то, что его волновало в такой важной ситуации, как сейчас. Да и кто его знает, что там впереди их ждёт.

Впрочем, видимой опасности не наблюдалось. Богдан оказался в просторном светлом помещении квадратов на пятьдесят. При этом мебели в нём почти не было, зато в избытке присутствовали комнатные растения, расставленные преимущественно на полу, хотя несколько этажерок Богдан всё же заметил. И где-то в глубине этого зелёного царства у самого окна стоял простой белый стол. Чуть в отдалении от него стояли два удобных белых кресла вокруг низкого кофейного столика.

Но самое главное, что за столом в белом офисном кресле чуть прикрывшись тонким ноутбуком сидела женщина. Она подняла взгляд на вошедших, и тонкая смоляная бровь изящно выгнулась. Женщина окинула вошедших каким-то ироничным взглядом с ног до головы, тихо хмыкнула и грациозно вышла из-за стола.

Богдан невольно залюбовался движениями женщины. Сейчас все куда-то вечно торопятся, бегут, от того и движения по большей части у людей быстрые, резкие, часто дёрганые. Но не у неё: она несёт себя с достоинством, позволяя себе не торопиться и не боясь задержать окружающих.

Да и вообще, женщина была более, чем просто красива. Высокая, тонкая, как берёза, фигурка затянута в белый брючный костюм. За прямой спиной длинные чёрные, как ночь, волосы ниже талии. Светлая кожа, не тронутая загаром, лучилась здоровьем и отсутствием изъянов. А личико словно лучшие скульпторы древности вылепили, и на нём ярко горят, словно изумруды, зелёные глаза.

Богдан внутренне облегчённо выдохнул: это точно она, сомнений быть не может.

– Здравствуйте, – первый нарушил он тишину спокойным голосом. – Меня зовут Богдан. Мы к вам пришли по поручению жрецов-руян. Это же вы… ворожея?

Женщина, не отвечая, ещё раз осмотрела подробно сначала Богдана, а потом и Лелю, которая от такого внимания чуть задвинулась назад за спину мужчины. Ей настолько острый интерес был непривычен.

– Как вы меня нашли? – наконец спросила женщина глубоким бархатным голосом, упираясь в Богдана пристальным взглядом. Того им словно пронзило.

– Н-не могу сказать, – чуть тише, чем хотел, ответил он. Но потом взял себя в руки и продолжил: – Нам это не известно. Но жрецы передали нам координаты именно этого места.

Губы женщины искривились в презрительной усмешке. Затем она плавно отвернулась от пришедших и кинула через плечо:

– Уходите. Я не собираюсь иметь никаких дел с руянами.

Богдан внутренне чертыхнулся.

– Но нам нужна ваша помощь!

Женщина усмехнулась, направляясь обратно в своё кресло.

– Тем более. Последние, кому я буду помогать, – это руяне.

У Богдана от её слов внутри аж всё сжалось, но он стиснул зубы и выпалил главный свой аргумент:

– Корни Мирового древа начали гнить!

Почти севшая обратно в кресло женщина застыла. Несколько мгновений она была недвижна, уперев свой взгляд в столешницу. Но затем плавно села и перевела взгляд обратно на Богдана.

– Знаете, а я даже не удивлена. Что-то подобное рано или поздно должно было случиться.

Мужчина стиснул кулаки и, всё-таки не выдержав, быстро подошёл к столу. У него в голове не укладывалось, как эта женщина может так спокойно реагировать на такие новости.

– Неужели вы не понимаете, чем это может обернуться для всех нас? Да что уж говорить, это повлияет на весь мир, даже на обычных людей!

Брюнетка откинулась на спинку кресла, сложив тонкие руки на груди. Взглядом она продолжала буравить Богдана, впрочем, он ей отвечал таким же пристальным вниманием.

– Вы не задумывались, – вкрадчиво начала она, – что это закономерный итог? Всё в этом мире конечно. Видимо, пришёл конец и руянам да и всей магии в принципе. Морана и так уже заждалась.

Богдан от услышанного даже отпрянул от стола. Сдаться? Вот так просто? Это было совсем не в его натуре. Бороться, вгрызаться в жизнь, уничтожить препятствия – это больше ему подходило. А эта женщина предлагает просто… смириться?

Ну уж нет!

– Но вы же тоже умрёте! – выдал он аргумент, который, как ему казалось, тронет эту холодную змею напротив.

– Всё в этом мире конечно, – спокойно повторила она свои слова, не выказывая ни тени страха или злости.

Мужчина смотрел на эту бесстрастную стерву и никак не мог поверить, что именно к ней жрецы послали за помощью. Как такое существо вообще может им помочь? Если она спокойно говорит, что готова умереть. Даже не попытавшись спастись и спасти.

Богдан резко развернулся на выход.

Когда ехал сюда, он и подумать не мог, что она так отреагирует на новости, поэтому даже и не готовил никаких других аргументов. В его понимании, уже после слов про корни Мирового древа она должна была сама потребовать от него знать, чем может помочь. Ведь это же касается всех!

Наставник бы сказал, что это из-за его излишнего прямодушия и привычки судить окружающих по себе.

Богдан целеустремлённо зашагал на выход, судорожно соображая, что теперь делать. Надо будет в первую очередь связаться со жрецами – может быть, они подскажут подход к ворожее. И он вернётся к ней ещё раз, уже с другими предложением… или угрозами. Кто знает, на что придётся пойти в этой безвыходной ситуации.

Взгляд наткнулся на навязанную девчонку, и он кинул ей:

– Леля, уходим.

Бледная девчушка кинула взгляд ему за спину, сглотнула и торопливо кивнула.

Богдан уже взялся за ручку двери, когда сзади раздалось тихое, но властное:

– Стойте.

Мужчина замер. Неужели передумала? Он стремительно развернулся и уставился на снова вышедшую из-за стола женщину. Впрочем, та на него уже не смотрела, сосредоточив всё внимание на Леле. Её же она и спросила:

– Тебя зовут Леля?

Девчушка судорожно кивнула, во все свои большущие голубые глаза глядя на женщину. Та же поманила её рукой, и Леля даже пошла ей навстречу, но хватило её только на четыре неуверенных шага, после которых она опять замерла.

Впрочем, женщина никакого недовольства не выказала, а сама подошла к Леле и остановилась напротив, на расстоянии вытянутой руки. Девчушка оказалась на голову ниже, поэтому этот взгляд «свыше» напрягал Лелю ещё сильнее, чем прошлый издали.

– Так похожа… – наконец тихо выдохнула женщина и приподняла правую руку, словно хотела дотронуться до девушки, но так и не решилась. – Ты… потомок ворожеи Лели?

Девушка сглотнула и снова судорожно кивнула.

– Даже имя то же дали, – с какой-то горькой усмешкой выдохнула брюнетка, скользя взглядом по лицу Лели.

– Это традиция, – шепнула девушка, глядя в пол, – вторую дочь в нашем роду называют Лелей. Хотя девочки у нас редко рождаются, поэтому такое случалось нечасто…

– Да, традиция, – тихо повторила женщина, всё так же глядя на Лелю. Потом тяжело вздохнула и обратилась к Богдану: – Чего хотят жрецы?

Мужчина тут же воспрял и быстро ответил:

– Чтобы вы осмотрели Древо. Мы пытались своими силами узнать, в чём проблема, но безуспешно. Они надеются, что вы сможете что-то увидеть. Всё же вы… единственная ворожея.

На последних словах Богдан замялся и решил ещё раз переспросить:

– Ведь вы же ворожея? Вы унаследовали дар?

Женщина наградила его странным взглядом и теперь сама переспросила:

– Унаследовала?

– Ну да. Вы же потомок ворожеи Ярославы? И единственная, кто унаследовал дар. Дары Лели и Божены канули в лету, ворожей с их даром больше не рождалось.

– Вот как, – задумчиво произнесла женщина, глядя куда-то в переплетение растений. – Что ж, – она снова посмотрела поочерёдно на Лелю и Богдана, – тогда приятно познакомиться. Меня зовут Ярослава. Я действительно ворожея.

– О, вас тоже назвали в честь предка, – чуть криво улыбнулась Леля, мысленно сочувствуя женщине, что та тоже стала жертвой скупой фантазии родителей.

– Нет, Лелечка. Я первая с своём роду Ярослава, – спокойно ответила женщина, разворачиваясь на каблуках и направляясь к своему столу. И, не обращая внимания на шок собеседников, спросила: – Когда мы возвращаемся на остров?

***

Аркона встретила прибывших летней прохладой и морским воздухом.

Их перенесло не в центр града и даже не на окраину – на подступы, за пределы обрамляющих Аркону каменных стен. Ярослава этому даже немного порадовалась: есть повод рассмотреть некогда родной город.

Впрочем, не то чтобы град и сильно изменился. Каменные стены с воротами те же, а выглядывающие из-за них здания... Если что-то и изменилось, то Ярослава не могла определить, что именно. В целом, город остался тех же размеров, а так любимых сейчас в человеческом мире высоток за оградой не появилось – остались всё те же резные деревянные и каменные дома не выше четырёх этажей. Значит, и плотность населения осталась той же.

Когда-то Ярослава очень любила этот град. Он стал для неё вторым домом после Ретры, из которой ей пришлось переехать, когда раскрылся дар. Аркона была крупнейшим городом в округе, к тому же центром ведической силы. Не удивительно, что именно Аркона стала домом для трёх ворожей – самых сильных чаровниц, способных предсказывать будущее.

Ярослава спокойно шагала рядом с Богданом и Лелей, стараясь не обращать внимания на их взгляды. Кажется, они всё ещё не могли переварить новостей о ней, хотя с того их разговора уже прошли почти сутки.

Ярослава не захотела сразу бегом кидаться на остров: она предпочла закончить запланированные на сегодня дела, вечером отменила все встречи на ближайшие три дня и договорилась с женщиной из обслуживающего персонала офиса, чтобы та присмотрела за растениями. И уже на следующий день в десять утра они встретились с Богданом и Лелей на окраине города, где Ярослава доверила своим путникам самостоятельно открывать врата в Ирий. Она с интересом пронаблюдала, как в центре безлюдного перекрёстка двух дорог Богдан положил карманное зеркало отражающей стороной вверх, а затем вытащил из кармана баночку с мёдом и щедро полил им зеркальную поверхность. После этого он приказал встать вокруг зеркала и закрыть глаза. Ярослава, не сопротивляясь, подчинилась и после короткого момента головокружения открыла глаза уже на острове Руяне, то бишь Буяне – кому как нравится называть.

Лёгкий путь, которым они прошли, был доступен лишь тем, кого здесь ждут. Раньше Ярослава в одиночку бы не смогла им воспользоваться. Впрочем, если бы захотела, она могла попасть в Ирий и по-другому, на то она и ворожея. Вот только раньше не хотела. Хотя и сейчас… Вот и зачем она сюда явилась?

…Она прекрасно помнила, как впервые вступила в Аркону.

Ей едва исполнилось семнадцать, и тут этот дар. И любимая бабушка так хитро улыбается, мол, я о тебе всё с самого начала знала. Потому с детства и учила всяким непонятным премудростям, о которых соседские девчонки и мальчишки и знать не знали. А она себя уже тогда словно избранной бы чувствовала: вот я знаю, а вы – бестолочи.

Да только с избранностью и одиночество зачастую приходит. К девчонкам вон уже и свататься бегают, а к ней… Русик вон пытался ухаживать, всё цветы да вкусности носил, так бабушка его один раз по двору так погоняла, что он потом её и просто на улице стал за три версты обходить… А бабушка всё одно твердит: не по тебе такая жизнь, всё будет, не беги вперёд клубка.

А потом Аркона. И она так радовалась в душе: Русик бы за ней точно сюда не пошёл, кишка тонка для такого. А она теперь здесь!

И город одновременно похож на родную Ретру, и не похож. Вроде дома всё те же, мостовые один в один, а вот расположение улочек всё же другое. И ни одного знакомого лица вокруг, кроме бабушкиного. И кажется вдруг, что все смотрят, разглядывают, кто-то вон даже хихикнул… Но она расправляет плечи и гордо шагает вслед за бабушкой. Она-то своё место знает. И никогда его не смущалась и не боялась. И будет время, и будут и другой Русик, и новые подруги, и город узнается, и люди поверят в неё.

Она же рождена быть ворожеей…

Уже входя в услужливо распахнутые стражами ворота, Ярослава окинула ближайшие дома неприязненным взглядом. Некогда родной город давно перестал быть таковым. Потому что родные не предают. А её предали.

Однако полностью уйти в грустные думы Ярославе не дали: навстречу троице уже спешили четверо. Двое из них явно были жрецами Белобога и Чернобога, ещё один мужчина, судя по стати и выправке, – богатырь, а последним оказался змей в человеческом обличии, не иначе.

Последнему Ярослава несколько удивилась, но потом решила, что времена идут, нравы меняются, и, видимо, к змеям тоже наконец поменялось отношение.

Вперёд поспешили выступить жрецы, одетые, соответственно покровителю, в белые и чёрные одеяния, и, поясно поклонившись, хором поприветствовали:

– Здравы будьте, путники!

Ярослава тихо фыркнула: да уж, те ещё путники. Она хорошо если с километр сегодня прошла: к месту встречи она приехала на такси, а тут от места переноса до ворот было не так уж и далеко.

Но ладно, путники так путники.

Женщина увидела, что Богдан уже собирается им ответить, а она никак не планировала передавать в этом общении ему инициативу, поэтому сама весело ответила:

– И вам не хворать, честной народ! Однако ж в чём надобность болтать на улице, чай в дом проведёте?

Ярослава многие лета уже так не разговаривала, хотя периодически в речи какое-нибудь словечко да проскакивало. В голове уже давно смешалась речь разных времён да мест, а посему иногда у неё всплывали в голове такие несочетающиеся конструкции, что она сама диву давалась. Но хранить информацию о том, что, где да когда звучало, было для её головушки уже перебором. Хотя, с другой стороны, откуда ж молодёжи хорошо знать старую речь? Не будут же они, в самом деле, специально учиться так говорить. Это уже, простите, клиника.

Жрецы растерялись, однако наперебой стали приглашать пройти в «дом» (поначалу показывая на разные дома, но потом, синхронизировавшись, вообще на другой, третий).

Процессия двинулась вперёд, а Богдан, чуть задержавшись, дождался наставника и пристроился к нему сбоку. Тот неторопливо продолжил идти, будто и не заметив появившейся компании. Впрочем, Богдан уже давно не вёлся на такие невербальные посылы и ничуть не растерялся.

– Вы знали? – зашипел он наставнику.

– Что? – благодушно спросил тот, всё так же не глядя на бывшего ученика. Это Богдан продолжал считать Витана своим наставником, а тот уже лет пять как сбросил с себя это бремя, лишь изредка щёлкая бывшего непутёвого ученика каким-нибудь мудрым изречением.

– Что она – та самая ворожея! – надрывно зашипел Богдан, всё ещё до конца сам в это не поверивший. – В смысле, она не потомок, а и есть та самая Ярослава!

Наставник на короткое мгновение сбился с шага, но тут же выровнялся и продолжил твёрдо шагать вперёд.

– Ты шутишь? – нахмурившись, наконец вопросил Витан.

Богдан мысленно ухмыльнулся: ну надо же, в кои-то веки и наставника проняло. Да и не знал он, похоже. Осталось только понять, известно ли это было жрецам, и, если да, на кой ляд было выставлять Богдана полным кретином?

– А разве похоже, что я мог бы с таким шутить?

Наставник какое-то время молча шёл, а потом едва слышно выдохнул:

– Это ж сколько ей лет…

Много. Богдан не захотел даже пытаться посчитать. Если порыться в записях, то наверняка найдёт дату рождения одной из последних ворожей… Вот только заниматься этим совсем не хотелось. Потому что в голове билась мысль: столько не живут!!!

Но она жила. Ещё и вон как бодренько шла за жрецами.

Впрочем, у Богдана ещё оставалась призрачная надежда, что Ярослава просто их разыграла, и на самом деле ей сейчас лет тридцать. Ладно, пусть не тридцать – хоть пятьдесят или шестьдесят, всё же сильные ведьмы долго живут и не стареют. Но не… сколько там сотен? Четыре, пять?..

Богдан потряс головой, выбрасывая эти мысли.

Послушаем, что она ещё жрецам скажет. Хотя зайдёт ли вообще об этом разговор?

В доме-контине они разместились в малом зале. Похоже, гостью решили не напрягать большим количеством незнакомых людей, и созывать никого больше не будут. Вот и хорошо. Ближним кругом оно как-то поспокойнее. Ещё б Лелю куда сбагрить… Но девчушка продолжала упорно идти вслед за процессией, и никто-то не попробовал даже прогнать её. Вот ведь, нашлась – потомок ворожеи… И толку от этого? Хотя, похоже, для Ярославы это было важно. Не совсем понятно, почему, но важно.

В зале они сели за небольшой круглый стол, но несколько мест всё же остались пустыми. Из чёрной двери шмыгнула прислужница Надя и быстро обнесла всех присутствующих напитками – свежим холодненьким квасом. Как по Ярославе, погода в Арконе стояла не такая, чтобы стремиться охладиться, однако для руян сейчас стоял пик жары. Хотя в городе, где Ярослава сейчас жила, 20°С – это благословенная летняя прохлада.

Привередничать Ярослава не стала: бокал приняла, девушке благодарно кивнула и выжидательно уставилась на жрецов. Те под её взглядом сначала несколько смутились, но быстро взяли себя в руки, и жрец Белобога традиционно заговорил первым:

– Рады приветствовать в Арконе ворожею! Мы очень ждали вас. Я – главный жрец Радегаста, Лучезар. Рядом со мной – главный жрец Велеса, Ратибор. Также здесь присутствуют Витан, главенствующий над стрелковым войском, Богдан – предводитель конного войска и Велимир – представитель ведающих, – поочерёдно представил он всех присутствующих за исключением Лели. Хотя та и не села за стол – осталась стоять позади севших рядом Богдана и Велимира.

Ярослава, не подавая внешне виду, внутренне очень удивилась званию Богдана. И вот этот паренёк командует конным войском? Нет, справедливости ради, он ей не казался каким-то молокососом или что-то вроде того. Но и такого звания она от него не ожидала. Больно уж молод. Хотя… Она пригляделась к нему повнимательнее. Всё-таки не показалось: двуликий. Только вторую свою ипостась скрывает намного лучше, чем тот же Велимир. Значит, не такой уж и простой паренёк, и звание командира конников получил не за красивые глаза. Хотя те были, что уж греха таить, красивущие: очерченные длинными тёмными ресницами серо-голубые очи смотрели, казалось, прямиком в душу. Явно не одна девица была ими покорена.

Тем времен в разговор вступил второй жрец, Ратибор:

– Мы очень благодарны, что вы явились на наш зов. Позвольте узнать ваше имя, ворожея?

Ярослава едва слышно вздохнула. Ну да, конечно, адрес они как-то выяснили, а вот забить в интернете его или название фирмы не догадались. Похоже, зря она думала, что руяне шагают в ногу со временем. Впрочем, вполне могло оказаться, что в тот момент им было абсолютно всё равно, кто она такая. И да, надо всё-таки не забыть разузнать, где они взяли её адрес.

– Ярослава, – ровно ответила женщина и, не желая разводить пустую болтовню, тут же спросила: – Что с Мировым древом?

Оба жреца тут же покосились на змея, видимо, передавая слово ему.

– Здравствуйте, ворожея Ярослава, – кашлянув, произнёс Велимир довольно высоким для мужчины его комплекции голосом. – Точной информацией, что именно произошло, мы не обладаем. Месяц назад несколько ведьм и ведьмаков со своим учителем во время урока обнаружили первые следы гниения корней. Мы тут же обследовали всё Древо, но никаких причин не обнаружили. Землю также осмотрели, брали пробы, проводили сканирование заклинаниями, однако же ничего вредоносного обнаружено не было.

– А Алатырь? Что с ним?

– Ничего. Всё по-старому, никаких изменений.

– То есть вы хотите сказать, что Камень никак не отреагировал на изменение Древа, которое стоит на нём? – иронично выгнула смоляную бровь Ярослава.

Змей развёл руками.

Ярослава задумчиво побарабанила наманикюренными пальчиками по столу. И задала неожиданный для всех присутствующих вопрос:

– Что я получу за решение этой проблемы?

Все опешили и только в тишине переглядывались между собой. Наконец Лучезар подал голос:

– Простите?..

– Ну неужели вы думали, что я буду решать вашу проблему просто так, по доброте душевной? – не удержалась от сарказма Ярослава.

– Это не наша проблема, а общая, – возразил ей Ратибор. – От Древа зависит всё живое в этом мире!

– Как я уже говорила Богдану, всё в этом мире конечно. И если живому настала пора умереть, значит, так тому и быть. Ежели только… мне предложат достойную плату. И тогда я попробую решить эту проблему. И да, не пытайтесь усовестить меня словами про мою же смерть. Я её давно перестала бояться. Ну, лет триста уже точно как. Итак? – Ярослава обвела взглядом сидящих за столом.

В зале опять повисла тишина. Наконец прервало её скептическое бормотание Велимира под нос:

– Ума не приложу, что же может быть интересно великой ворожее…

Богдан, не сдержавшись, согласно хмыкнул. Вот уж точно, что можно предложить чёрт знает сколько прожившей могущественной ворожее? Явно уж не денег. Этого, учитывая её дар предвидения, у неё и так должно быть сполна.

– Может быть, – вкрадчиво предложил Витан, – ворожея хотела бы вернуться в Аркону?

За что тут же был награждён этой самой ворожеей скептическим взглядом.

– К вашему сведению, меня отсюда никто и не изгонял. Я сама ушла в своё время. И если бы захотела, то вернулась бы в любой момент, и никто этого мне бы не запретил.

– Тогда чего вы хотите? – прямо спросил Велимир. – Назовите сами цену своей помощи.

Ярослава откинулась на спинку стула и задумчиво пригубила кваса. Не то чтобы она специально тянула время… хотя отчасти да, специально.

– Леля, – наконец произнесла женщина.

Всё так же стоящая позади девушка вздрогнула. Взгляды присутствующих тут же скрестились на ней, и она поёжилась от общего внимания.

– Что «Леля»? – впервые в этом зале подал голос Богдан, который подсознательно всё ещё продолжал присматривать за вверенной ему девчушкой.

– Отдайте мне Лелю, – пояснила Ярослава, хотя от её реплики окружающим понятнее ничего не стало.

– В смысле отдать? – нахмурился Велимир, под ведомством которого, похоже, находилась Леля, являвшаяся пусть и слабенькой, но ведьмой.

– На съедение, – насмешливо фыркнула Ярослава. И, увидев, что никто шутки не оценил, закатила глаза. – Отдайте Лелю мне в ученицы.

Все в зале снова запереглядывались, одна только Леля немигающим взглядом продолжала смотреть на ворожею. Взять… её… в ученицы? Это что, шутка?

– И в чём подвох? – наконец озвучил общие мысли Богдан.

– А разве обязательно должен быть подвох? – состроила Ярослава невинное лицо.

– Как-то слишком хорошо тогда получается. Ворожея решит проблему да ещё и ученицу возьмёт. Никто и не мечтал, что вы захотите остаться и кого-то из руян чему-то обучать, – объяснил Велимир.

– Кто сказал, что я здесь останусь? – удивилась Ярослава. – Я заберу Лелю с собой.

В зале снова повисла тишина. «Подвох» стал ясен.

Леля стояла, боясь вздохнуть или шевельнуться. В голове её крутилась куча мыслей. С одной стороны, обучаться у настоящей ворожеи – это огромная честь, тем более с её-то крохами сил. А с другой… уехать из дома? Леле был очень интересен обычный человеческий мир, и она бы даже хотела когда-нибудь взрослой пожить там полгодика… ну год. Но уйти туда сейчас неизвестно на сколько… А как же родители? Друзья? Да и как это вообще – жить не в Арконе? Точнее, жить в мире, где нужно скрывать магию и свою суть?

Но ведь если она откажется, то ворожея уйдёт и не станет помогать Мировому древу. И тогда уже точно ни о какой магии думать не придётся. Что уж там – некому думать будет.

– Я согласна, – как можно твёрже произнесла Леля.

Велимир кинул на неё недовольный взгляд, но промолчал.

– Мы, – Лучезар стрельнул глазами по сторонами, словно бы мысленно общаясь со всеми присутствующими, – тоже согласны.

– Вот и отлично! – хлопнула в ладоши Ярослава и поднялась со своего места. – А теперь, если вы не против, я бы хотела осмотреть Древо.

***

Однако попасть к Мировому древу не так-то просто. Путь туда закрыт обычному смертному, да и из необычных мало кто допускается в это место. Самый простой путь из Арконы – это пройти через храмы Белобога и Чернобога.

Мало кому стороннему известно, что помимо храма Радегаста в Арконе есть ещё и храм Велеса, который стоит прямиком за местом поклонения Белобога и смотрит в сторону моря. И это правильно: две силы, на чьём противоборстве и единении держится мир, должны быть рядом.

Храм Белобога находился на главной площади Арконы и представлял из себя высокое здание светлого и красного дерева, всячески украшенное резьбой, в которой везде явственно прослеживались мотивы солнца и света. Вместо двери на входе ступившего в храм ждало множество покровов-ковров.

Ярослава, не удержавшись, провела рукой по нескольким коврам. Она разглядела некоторые изображения на них: знаки и символы солнца, грома и молнии, вола, пчелы, ясеня, дуба, перуники, орла и даже кукушки. Знакомые с самого детства рисунки…

Вслед за жрецом Лучезаром Ярослава вошла в главное помещение храма. Как и всегда, она ничего не увидела вокруг, только мельком заметила всё тот же красный потолок. Всё её внимание приковал тут же идол: трёхметровая деревянная фигура в центре зала в богатых бело-красных одеждах. Кумир имел четыре бородатые головы, обращённые на все стороны света, стопы его утопали в чёрной земле, в одной руке он держал рог, в другой – лук. Возле идола лежали узда, седло и огромный драгоценный меч.

Ярослава подошла к идолу на расстояние двух метров и совершила земной поклон. Губы её невольно зашептали молитву, которую она, казалось, давно забыла и, стоит только вслушаться в смысл слов, как тут же собьётся. Ворожея завершила молитву – из почтения к божеству, а не из традиции и надобности.

Боги её не предавали, только люди, служившие им.

Ярослава подняла голову и вгляделась в один из ликов Белобога. Каких только имён ему не давали: Сварог, Сварожич, Перун, Свантовит, Радегаст, Яровит, Ругиевит, Поревит, Поренут… А суть всё одна. Бог молний, солнца, света и в то же время победоносной войны. Ярослава всегда называла его просто Белобогом: ей казалось так проще и… всеобъемлюще что ли?

Ворожея сняла с плеч неприметный рюкзак, с которым так и не расставалась с прибытия на остров, и вытащила из него небольшую серебристую фляжку.

Лучезар, видимо, поняв, что она собирается сделать, поспешил её остановить:

– Ворожея, стойте! Это нельзя делать в обычный день, да и тем более не жрецу!..

Он прервал свою речь под её насмешливо-презрительным взглядом.

– Это вам можно делать только по особым дням. А у ворожей вообще особые отношения с богами.

Жрец поджал губы, но промолчал. Отрицать последнее было более, чем глупо.

Ярослава подошла к идолу ближе, а затем, привстав на цыпочки, медленно, тонкой струёй наполнила кубок бога красным вином из фляжки. А затем выжидательно посмотрела на ближайший лик.

Сначала ничего не происходило, но затем в свете живого огня храма на губах идола что-то едва заметно блеснуло. Постепенно эффект усилился, и стало видно, что белые губы идола блестят тем самым красным вином.

Ярослава знала, что если заглянуть в кубок, он окажется пустым. И это правильно.

Подношение принято.

Особых традиций о том, каким вином стоит потчевать богов, не было. В разные времена жрецы отдавали предпочтение разным вариантам. Когда-то жертвовали местное вино, связанное с каким-нибудь источником или особой лозой. В другие времена – непременно заморское, якобы, побаловать божество. Ещё один вариант – случайное вино, выбранное священным животным либо пророком.

У ворожей было принято лить собственное вино, о чём они никогда никому стороннему не говорили. Ягоды для него собирались собственноручно, а затем готовились по личному рецепту. Ведь любая ведьма знает, что приготовленное своими руками и с участием своей силы имеет потрясающие свойства.

И Ярослава была рада, что не утратила этих навыков: сама она почти не пила, а потчевать кого-то собственным вином… Не было в её окружении достаточно близких и дорогих людей, которым она бы оказала такую честь. Вот и уходило всё вино только домашним маленьким идолам… Но всё же это не одно и то же.

Ярослава ещё раз, теперь уже поясно поклонилась идолу Белобога и, не дожидаясь указаний Лучезара, обошла кумира и направилась в противоположную входу сторону ко второму входу-выходу. Жрец оставил её на пороге, а сама же ворожея упёрлась взглядом в заднюю часть храма Чернобога. Ухмыльнувшись, она обошла здание до центрального входа, где её уже ждал Ратибор.

Сам храм Чернобога отличался, по сути, только цветом: как не сложно догадаться, он был сложен из чёрного дерева. Ну и символы, конечно, в резьбе и на коврах при входе отличались: наиболее частыми были символы хлеба и колоса, ворона и филина, медведя и волка, яблони, сосны, мха и лишайника, и, конечно, полоза и ужа. Тоже до боли знакомые знаки…

Идол Велеса в храме был той же высоты – под три метра. Лик у него был один, тоже бородатый, но более изящно вырезанный, чтобы продемонстрировать старческие морщины. Голову его венчал огромный рогатый череп, а облачён кумир в роскошные меха. Одной ногой он стоял на муравейнике, второй – на множестве разных птиц. Конечно, и то, и то было искусно вырезано по дереву. В руках же Чернобог держал несколько срезанных колосьев и свирель, которой управлял погодой.

Ярослава поклонилась ему до земли, но молитву шептать не начала: она и так каждый день жила с ней. Воплощение сил земли, воды, ночи, холода и смерти, Хозяин Леса, «скотий», звериный бог-оборотень – Чернобог являлся ещё и ведающим богом, хранителем мудрости и всего сокровенного, а значит и магии. Все ведающие: ведьмы и ведьмаки, волхвы и ворожеи считали его своим покровителем.

Ярослава достала из рюкзака ещё одно подношение – собственноручно приготовленный хлеб. Она сама давно ничего не пекла, поэтому вечер накануне пришлось провести, вспоминая правильный рецепт и перемазавшись в тесте. Но результат ей понравился, и сейчас она с должным почтением положила небольшой каравай прямо под ноги идола. Долго тот, впрочем, там не пролежал: почти сразу провалился в чёрную землю.

Ворожея ухмыльнулась: в любви своего покровителя она и не сомневалась. Она снова поклонилась, подхватила рюкзак и, как и в прошлом храме, проследовала ко второму входу-выходу.

Самое интересное, что теперь картинка изменилась: она вышла не к проходу между храмами, а в чащу леса. И стоило только Ярославе перешагнуть порог храма, как он тут же исчез за её спиной. Она глубоко вдохнула свежий лесной запах и огляделась в поисках дороги.

Однако и тут оставлять её одну никто не собирался: из чащобы к Ярославе неожиданно вынырнул Богдан, а вслед за ним – прекрасный белый конь.

Ярослава тут же поняла, что это за конь, и, не сдержавшись, потянулась к нему и погладила по морде. Тот всхрапнул и тут же уткнулся ей в ладонь.

– Похоже, вы ему понравились, – тихо фыркнул Богдан.

– Конечно. Да и он же меня помнит, – ответила Ярослава, продолжая ласкать коня.

– В смысле помнит? – обомлел Богдан. – Ему не так и много лет! Я его ещё жеребёнком помню!

– Это лишь тело. Кони Белобога обладают памятью своих предшественников. На то они и божественные кони. А ты, я так понимаю, проводник от Чернобога? – ворожея окинула мужчину насмешливым взглядом.

– Можно и так сказать, – немного недовольно буркнул тот, уязвлённый её насмешкой.

– Я-я-ясно… – протянула Ярослава, оглядывая его теперь с оценкой. – И кто же ты? Медведь? Волк? Или всё же змей? А может, теперь и другие оборотни стали близкими слугами Велеса?

– Откуда… – изумлённо начал Богдан, но сам себя оборвал: уж кому, как не ворожее, видеть тайную суть людей. Никто из живущих в Арконе ведающих, правда, ни разу не угадал в нём оборотня: так он хорошо маскировал свою суть. Нет, не таился и не скрывал ни от кого; просто лишний раз об этом не упоминал, и многие узнавали об этом спустя многие года знакомства. А сплетничать в Арконе о таких личных вещах было не принято.

Поэтому Богдан чуть нахмурился, но всё же признал за ворожеей право узнать зверя и ответил:

– Волк.

Ярослава довольно дружелюбно улыбнулась в ответ.

– Волколак. Это хорошо. С вашим племенем мы обычно ладили, надеюсь, и сейчас не будем грызться. А теперь ведите.

И Богдан вместе с конём повёл ворожею вглубь чащи, к Мировому древу.

***

Ярослава не раз бывала у Мирового древа, но всё равно каждый раз при виде него у неё захватывало дух. Огромный дуб, чья крона накрывала весь лес, по которому они до этого шагали, с необъятным стволом и корнями – это зрелище никого не оставило бы равнодушным.

Богдан привёл ворожею непосредственно к очагу гниения, и, к облегчению Ярославы, это место оказалось далеко от истока и русел живой и мертвой воды. Если бы пострадали и источники, дело оказалось бы ещё более сложным.

Женщина осматривала корни Древа, с каждой минутой всё мрачнея. Огромные корни, которые человек не мог и надеяться обхватить полностью руками, тут и там были в обширных тёмных пятнах. Когда Ярослава надавила на них ладонью, то почувствовала под ней рыхлую влажную древесину, в которую от чуть большего нажима рука начала потихоньку проваливаться. Ещё и этот затхлый запах…

Ярослава встряхнула грязной рукой, достала влажные салфетки из кармана и тщательно вытерла руки.

– Ну что? – нарушил молчание Богдан.

– Ничего, – с сожалением признала ворожея, запихивая грязную салфетку в карман рюкзака. – Ничего хорошего. Было бы намного проще, окажись это наведённое кем-то проклятие или болезнь. Увы, это не так.

– Тогда в чём проблема?

– Это хороший вопрос. Но ответа на него у меня пока нет.

Богдан нахмурился. Конечно, он и не думал, что ворожея тут же всё решит и исцелит Древо, но… Да, всё же в душе он ждал чуда. И сейчас почувствовал себя каким-то по-детски обманутым.

Мужчина тряхнул головой, избавляясь от глупых мыслей. В конце концов, жрецы сразу говорили, что ворожея может увидеть причины проблемы, но никто не говорил, что она её решит. Она сама это сказала сегодня. А стоит ли верить её словам, Богдан ещё не решил.

– И что тогда делать? – задал он закономерный, на его взгляд, вопрос.

– Есть у меня пара идей… – задумчиво пробормотала ворожея, задрав голову, чтобы вглядеться в высокую крону Древа.

Она постояла так немного, неизвестно что разглядывая, и решительно обернулась к Богдану.

– Выводи меня. Пока что здесь больше делать нечего.

***

Богдан шёл вслед за ворожеей, сам до конца не понимая, зачем это делает. Вроде и приказа никакого ему не давали, а как-то вот боязно оставлять её одну. Ещё удумает что натворить… Возьмёт да похитит ту же Лелю и сбежит, не оказав помощи. Зачем-то же ей она нужна, значит, и поступить так может. Нет уж, лучше присмотреть за Ярославой. Если и не остановит сильнейшую чародейку, так хоть знать будет, что случилось и как.

Они вышли из леса Мирового древа, оставив там коня, которого Ярослава на прощание потрепала по холке и угостила краюшкой хлеба, вытащенной из рюкзака. Затем они вышли далеко за пределы ворот Арконы и оказались в какой-то неприметной рощице.

Там Ярослава подошла к подножию холма, на котором стоял огромный тополь и, начав неторопливый, словно бы она растягивала каждое движение, подъём, вдруг затянула красивую жалобную песню своим глубоким бархатным голосом:

Ой, да удалилыся сестриченька любимая

Да за тёмные леса дремучие-колючие,

Да за высокие горы, за облака ходячие,

Да Морена усыпила её в чёрной ночи.

Ой, поведайте мне, буйные ветрушки,

Да открой мне травонька-муравушка,

Разойдитесь, камешёчки да цветочеки,

Покажите ёйну вековечно колыбельку.

С ужасом Богдан осознал, что никакая это не песня, а плач. То самое древнее причитание по умершим, в котором плакальщица высказывала своё горе. Поминальная песнь, у которой не было каких-то обязательных слов и форм, а лишь особая плачевая мелодика и рождающийся в моменте текст.

Богдан слушал, как женщина выводит своим голосом невероятные, протяжные плачевные конструкции, как они буквально отдаются вибрациями во всём его существе.

Он не раз слышал похоронные плачи, ведь традиция оплакивать и по сей день сохранилась. Но ни один до этого не пронзал его одновременно потрясающей красотой и невыразимой скорбью. Может быть, потому что до этого он не слышал, чтобы пел кто-то близкий оплакиваемому, ведь сейчас этим занимаются специальные люди.

И Богдан вдруг понял разницу: для Ярославы этот плач не был обычной традицией. Она в нём действительно выражала своё горе, и этот плач один из немногих способов облегчить душу. В этом и есть великая разница: делать что-то, потому что принято и надо, или вкладывать свою душу, может быть, даже и нарушив обычаи.

Богдан вслед за Ярославой поднялся на холм. Женщина дотянула последнюю строку: «Ой, ойли-лелё, моя лебёдушка, лелё». Воздух после конечного звука словно бы беззвучно продолжил вибрировать и звенеть, настолько пронзительны были слова.

Ярослава медленно, едва двигаясь, подошла к тополю, положила свою ладонь на кору и негромко произнесла:

– Здравствуй, Леля.

***

Богдан настолько чувствовал себя не в своей тарелке, что едва только удерживался от того, чтобы сбежать.

Ярослава всё так же стояла, приложив ладонь к стволу, только теперь ещё и лбом в него уткнулась. И Богдан видел в этом нечто очень глубоко личное, из-за чего и казалось ему находиться здесь совсем неуместно. Вот зачем только пошёл за ней? И почему сама ворожея его не прогнала? Она же знала, куда идёт! И неужели ей нужны были зрители?..

Волколак переступил с ноги на ногу, беззвучно, как и всегда, однако ж под ногой всё же что-то едва слышно шелестнуло. И ворожея – Богдан и представить не мог, как она услышала – тут же отреагировала едва заметным поворотом головы. И сразу за этим отстранилась от дерева.

Ярослава неторопливо села прямо на траву, по-турецки сложив ноги, и похлопала рядом с собой, приглашая Богдана присоединиться. Тот, всё ещё чувствуя себя неловко, осторожно опустился рядом с ней.

– Познакомься, это и есть ворожея Леля.

Богдан с большим сомнением посмотрел на тополь. Потом перевёл подозрительный с ноткой сочувствия взгляд обратно на ворожею. Неужто совсем умом повредилась?..

Женщина, словно прочитав его мысли, усмехнулась и попыталась ему объяснить:

– Это было очень давно. Леля… очень любила одного человека. И, когда его не стало, с горя превратилась в тополь. Не смотри ты так на меня, неужто совсем историю вам никто не рассказывал? Такое и раньше случалось. Сильные колдуны и ведьмы и не такое могут.

– Такого давно не происходило, – осторожно ответил Богдан, – и сейчас это больше принято считать мифом… ну или аллегорией…

– Да уж, аллегория, ничего не скажешь, – фыркнула Ярослава, всё так же не отрывая взгляда от дерева. – Это действительно случалось. Редко, но всё же. Чаще, правда, колдуны других заклинали.

– Неужели кто-то сам по доброй воле захочет превратиться… в дерево?

– А что, ежели жизнь становится не мила? Не все решают просто покончить с собой. Кто-то хочет вместо этого продолжить существование в другом виде. И что-то в этом есть, не находишь?

– И вы хотите сказать, что этот тополь сохранил что-то от вашей Лели? Я, конечно, не эксперт, но, по-моему, тополи столько не живут…

– Обычные – да. Но это действительно она. Точнее, гм, частично. Ты сам говорил, что дары Божены и Лели никому боле не передавались, верно?

– Да. После Божены, Ярославы и Лели в Ирие ворожей больше не было, – уверено ответил Богдан, всё ещё не понимая, к чему ведёт женщина.

Та задумчиво кивнула и выдала новую абсурдную в понимании волколака информацию:

– Это не-воз-мож-но.

Богдан нахмурился и уже открыл рот, чтобы доказать Ярославе, что он не может ошибаться, но ворожея продолжила сама:

– Уж не знаю, сохранилось ли в вашей истории знание о том, что ворожеи – людские хранительницы Мирового древа. Слышал такое, а?

– Слышал, – неуверенно ответил Богдан.

– Во-о-от, – довольно протянула Ярослава, – в этом и кроется загадка того, что ворожей всегда будет три. Понимаешь, так изначально было определено. А чтобы порядок не нарушался, дары ворожей передаются: если не по прямому наследству, то по боковым ветвям рода. Если ворожея умирает, её дар тут же переходит следующей «избранной». Если рождается подходящая девочка и вступает в нужный возраст, то дар тоже сам передаётся. Всегда. Это непреложный закон. Что бы ни происходило, ворожей всегда будет три.

– И… что вы хотите этим сказать?

– Если бы один из даров исчез полностью из Ирия, то Древу было бы худо. Нет, не так, как сейчас, намного хуже. А раз такого не произошло, значит, все дары живы.

– Может ли быть, – задумчиво спросил Богдан, наконец разобравшись в словах Ярославы, – что две ворожеи с дарами Божены и Лели живут где-то в другом месте?

– М-м-м… Может быть. С даром Божены, возможно, всё так и обстоит. А вот дар Лели… Он так и не перешёл никому.

– Почему вы так решили?

– Потому что иначе он бы уже перешёл к Леле. В смысле к этой девочке, с которой ты ко мне пришёл.

Богдан непонимающе посмотрел на Ярославу. Что такого особенного в Леле? И с чего вообще Ярослава это решила?

Женщина тяжело вздохнула и нехотя ответила на невысказанный вопрос:

– Это тяжело объяснить. Можно сказать, это наше особое чутьё. Ворожеи всегда узнают «своих».

Богдан осторожно кивнул. Кто их знает, этих могущественных ведьм – может, действительно просто узнала.

– Тогда где сейчас дар Лели?

Ярослава усмехнулась и подбородком указала на дерево.

Богдан в изумлении уставился на тополь. Она это серьёзно? Как такое вообще возможно – чародейский дар в дереве?! Бред!

– Да, – согласилась ворожея, увидев реакцию волколака, – я тоже раньше и подумать о таком не могла. У Лели была дочь, и дар должен был передаться ей, уснув на время её взросления. Но ты говоришь, что ворожеи после Лели не было. Почему тогда Цветана не стала ворожеей? Я знаю, что она должна была стать наследницей дара, с первого взгляда на неё это поняла.

– Может быть, она как раз и уехала куда-то? – логично предположил Богдан.

– Может, – спокойно согласилась Ярослава. И так же спокойно опровергла это предположение: – Но я больше поверю, что дар остался у Лели, учитывая, что я чувствую его в дереве.

Богдан снова вгляделся в дерево. Нет, он почуять ничего не мог, хоть и попытался: магией он владел едва-едва, и уж до вершин ворожей ему точно было далеко. Но тут каждому своё: он воин-оборотень, а не колдун.

Дар в дереве. Возможно ли такое? А с другой стороны… почему бы и нет? Зачем ворожее врать об этом? Она же сама завела разговор, никто её не просил решить ещё и эту загадку.

Мужчина тряхнул головой.

Почему он вообще подозревает Ярославу во лжи? За их короткое знакомство она ни одним словом не соврала. Другое дело, конечно, что и проверить правдивость некоторых её слов довольно затруднительно, если не невозможно. И всё же, почему он постоянно ей не верит? Наверное… потому что эти вещи не соотносятся с его привычной реальностью? А людям всегда проще сказать, что человек врёт или сошёл с ума, чем поверить.

Тогда Богдан решил спросить ворожею прямо:

– Как это всё относится к гниению корней Мирового древа?

Ярослава какое-то время молчала, и Богдан уже решил, что она не собирается ему отвечать на глупые, по её мнению, вопросы. Но потом всё же начала неторопливо объяснять:

– На самом деле, цепочка довольно проста. Древо ничем не болеет, проклятий на него никто не насылал, с почвой всё в порядке, да и в целом никаких причин болезни не нашли ни ваши ведающие, ни я сама. И дальше возникает вопрос: из-за чего ещё Древу может стать плохо? Первое, что пришло мне на ум: случилось что-то с одной из ворожей, точнее, с самим даром. Со мной всё в порядке, дар Божены проверить я пока не могу. Тогда я решила проведать Лелю, и… и оказалась права.

– Вы хотите сказать, что Древу стало плохо от того, что дар «застрял» в тополе? Но почему именно сейчас? Ведь столько лет это никак на него не влияло!

– Нет, – покачала головой ворожея, – Древу всё равно на то, что дар, как ты выразился, «застрял» в тополе. Проблема в самом тополе: он начал умирать, а с ним и запертый там дар.

Теперь уже Богдан с сочувствием посмотрел на тополь. Ну да, столько лет простоять… Даже такое магическое дерево рано или поздно умирает. Жаль, конечно, но таков закон жизни и смерти…

– Знаешь, что очень плохо в этой ситуации? – неожиданно спросила Ярослава и, не дожидаясь ответа, продолжила: – Что умирает он не по своей воле.

– В смысле?

– Я чувствую проклятие на дереве. Ещё не разобралась, что это и как работает, но определённо что-то вредоносное.

До Богдана наконец дошло, что некая заторможенность и медлительность в речи Ярославы вызвана тем, что она параллельно занималась другим делом.

– Зачем кому-то губить тополь? – недоумевал Богдан. – Вряд ли кто-то знает, что это тополь, в который превратилась Леля. Я вообще впервые услышал такую историю о ней. Если бы кто-то и узнал об этом, как определить, в какой именно тополь? Да и в любом случае, зачем кому-то губить Лелю?

– Мало ли причин, – пожала плечами Ярослава и медленно поднялась на ноги. – Может, кто-то другой догадался, что дар тут заперт, и таким способом решил его освободить. Вот только сейчас дар гибнет вместе с деревом, слишком уж крепко они оказались связаны. Или я преувеличиваю, и кто-то из ведающих решил попрактиковаться в проклятиях и случайно выбрал этот тополь. Вот только дело это всё равно дурное, за него можно и самому сглаз схлопотать от лешего или кого покрупнее и посильнее.

Богдан тоже поднялся и осторожно прикоснулся к стволу тополя. Надо же, ворожея Леля… Он не почувствовал признаков гибели в дереве, но волколак знал, что не всегда они внешне заметны.

– Вы верите, что кто-то случайно выбрал именно это дерево?

– Знал бы ты, сколько всего в мире происходит случайно. Однако все эти случайности зачастую приводят к чему-то большему. Кто знает, может быть, они произошли, чтобы привести меня обратно на Руян.

Ярослава подошла к тополю ближе и небольшим ножичком отрезала маленький кусочек коры со ствола, который тут же завернула во что-то белое и убрала в рюкзак.

– Разве вы не должны знать? Вы же можете видеть будущее.

Ярослава от слов Богдана замерла на несколько мгновений, одни лишь глаза лихорадочно стрельнули несколько раз по сторонам.

…Сестрица нашла её в лесу – неглубоко, но и не на самой окраине. Лес всегда был к ней приветлив, защищал от напастей и давал укрытие – неудивительно, что именно сюда она пришла погоревать.

Она сидела, сжавшись в комочек и впившись пальцами в чёрные волосы. По щекам тонкими струйками текли слёзы, а остекленевший взгляд был направлен в никуда.

– Почто, вынега ты моя, убегла? – ласково спросила сестрица, присаживаясь рядом и приобнимая её.

Она судорожно всхлипнула, но ничего не ответила – горло сдавил страх. А перед глазами всё всплывала та вереница картинок. Всё вперемешку сразу: и горестные, и радостные, и сугубо личные, и явные для всех… Всё крутится-вертится перед глазами, как тот самый клубок ниток в руках бабушки, да только это всё в её голове происходит. И вторят этим картинкам голоса – все такие разные, который тише, который громче, да всё одно: вгрызаются в неё, как соседский злючий пёс Черныш в ногу поздно вернувшегося подвыпившего соседушки…

Сестрица ещё что-то то ли спросила, то ли просто сказала, а её вдруг накрыла ещё одна волна картинок. В голове стало будто бы тесно, и от этого очень-очень больно, а ещё страшно! Как же ей страшно! Она не хочет больше видеть этих картинок! Да и кто же в здравом уме голоса слышит в голове?! Скажут, совсем сбрендила девка! Как же страшно! И бабушка, как назло, уехала!

– Погляди ж на меня! – вдруг прорвался голос сестрицы сквозь картинки да голоса. И она от окрика чуть пришла в себя и наконец увидела лицо сестрицы, близко-близко, так, что даже крапинки можно разглядеть в её светло-карих глазах.

– От и добре! А теперичи слухай…

Ворожея всё же сбросила оцепенение и как-то криво улыбнулась мужчине.

– Провидение – это не та вещь, которой ты можешь пользоваться по любому поводу. Пойдём в город, мне нужно подумать и поработать.

***

Ярославу разместили в небольшом доме – нежилом, но поддерживаемом в хорошем состоянии. Скорее всего, как раз для гостей из других городов, которым общий гостевой дом не по статусу.

От прислуги ворожея отказалась: вот ещё, только лишних ушей в доме не хватало. Она и так понимала, что домовой будет слушать и передавать всё ведающим, но договориться с ним намного проще, чем с человеком. Да и привыкла она жить одна.

О еде для неё позаботились заранее: в холодильнике, в который женщина заглянула, чтобы положить туда бутылку воды, обнаружилась куча снеди. В основном овощи и молочные продукты, хотя и мяса немного она увидела. Что ж, значит, об этом тоже беспокоиться пока не стоит.

По возвращении в город Ярослава спихнула на Богдана все объяснения со жрецами и Велимиром, поджидавших их у того же дома, где они до этого общались. Так и сказала, ткнув в сторону Богдана: «Все вопросы к нему», а сама потребовала себе место для размещения и ночлега. И вот оказалась здесь.

После инспекции всего домика Ярослава остановилась в центре небольшой, но опрятной кухоньки, упёрла руки в боки и громко спросила:

– Хозяин, выйдешь поздороваться?

Ответом ворожее была лишь тишина. Она несколько минут постояла, давая шанс «хозяину» одуматься, потом хмыкнула и так же громко предупредила:

– Ты, мил друг, зазря не хочешь мне показаться. Я ж и по-скверному могу потребовать. Али думаешь, не способна или права не имею?

В этот раз ответа Ярослава дождалась: сначала за печью послышался шорох, потом он начал усиливаться и неожиданно полностью стих. Зато через пару мгновений внизу, у самого пола, из-за края печи выглянула маленькая сморщенная мордочка с торчащей соломенной бородкой.

Личико пару раз беззвучно пошамкало широким ртом, но потом всё же негромко изрекло скрипучим старческим голосом:

– Та ты уж не серчай, ворожеюшка… Та уж больно лютая о тебе молва идёт. Я и того… испужався маленько…

Ярослава приподняла брови. Ну здрасьте! Кто это уже слухи принялся распускать? Она ж и ничего «лютого» сделать не успела. Пока.

– Выходи, хозяин, разговор есть, – позвала она, присаживаясь на стул, и хлопая по столу.

Домовой опять что-то беззвучно пошамкал, вздохнул тяжело с подвывом и пропал за печью, а в следующий момент уже оказался на краю стола – максимально подальше от ворожеи.

Ярослава окинула домовичка опытным взглядом. Не старый, кто-то из новых. Хотя домовые все выглядели как старички либо старушечки. Но ведающие могут определить настоящий возраст.

Этот домовой был ростом с крупную кошку. Соломенная бородёнка стояла торчком, а такие же соломенные волосы частично выглядывали из-за большой красной шапки. Одет домовой был в кожаные сапоги, красные штаны да синий зипун, из под которого немного выглядывала белая рубаха.

Богато одет, ничего не скажешь. Значит, и кормят его хорошо.

– Чего надыть-то, ворожеюшка? – первым не выдержал домовой молчания.

Ярослава встрепенулась. Что-то она и вправду задумалась.

– «Надыть» мне, чтобы ты, хозяин, поменьше трепался о том, что в доме происходить будет.

– Та я бы никогда… – тут же запричитал домовой, но Ярослава отмахнулась, не слушая.

– Дедушка, – ласково, но с явной насмешкой протянула она, – ты пойми: мне твоё имя узнать – раз плюнуть, а уж потом сделать своим верным слугой и того проще. Оно тебе надо, злить и без того «лютую» ворожею? Поэтому помалкивай лучше перед другими ведающими. Ты меня понял, хозяин? – последнее слово она специально выделила, чтобы показать своё отношение.

Домовой громко сглотнул, а потом быстро-быстро закивал.

– Добре, ворожеюшка!

И тут же исчез со стола.

Ярослава вслед ему только хмыкнула. Страх – одна из немногих вещей, что может заткнуть рот этим сплетникам. Обычные люди их по большей части стараются всячески ублажить, и это хороший вариант: они будут верно служить, отрабатывая угощение и ласковое обращение. Вот только плоха та ведьма, что не может уболтать или заговорить домового. Поэтому эти «хозяева» либо служат ведающим, либо боятся их. Ибо только это заставляет домовых ничего не выбалтывать ни по глупости своей, ни под чарами.

Ворожея сладко потянулась, посмотрела на закат за окном и пошла за своим рюкзаком. Нужно было ещё многое сделать.

***

Вечером состоялось собрание малого веча в одном из трёх домов-контин. Собралось всего человек сорок, на то это и было малое вече.

Богдана уже успели замучить вопросами и просьбами пересказать слово в слово речи ворожеи. Ещё днём, по пути от тополя в город, он прямо её спросил, может ли он рассказать руянам её догадки. Ярослава пожала плечами и высказалась в том ключе, что будь по-иному, она бы и слова ему не сказала.

Сейчас присутствующие в который раз обмусоливали слова Ярославы, пытаясь найти в них какие-то скрытые смыслы или же прийти к решению возникших загадок. Велимир, сидевший рядом, был чересчур уж задумчив и молчалив. Богдан не выдержал и негромко обратился к негласному публичному представителю ведающих:

– Тебе что-то не понравилось в её словах?

– «Что-то»? – переспросил друг с какой-то грустной усмешкой. – Ворожея почти прямым текстом сказала, что мы проморгали двух других ворожей. Я и представить не могу, где они да и как такое могло произойти. И теперь нужно поднять все наши сведения о ворожеях. Ведь многое из того, что мы сейчас о них знаем, считается преувеличением или сказкой. Поди разбери, что действительно правда, а что выдумка…

Богдан задумчиво кивнул. Да уж, ведающим и конкретно Велимиру предстояла нелёгкая работа…

– Мне кажется, Ярославе тоже потребуется доступ к вашим архивам. Ты дашь ей допуск?

Велимир закусил палец на сгибе, но потом спохватился, что давно избавился от юношеской привычки, и поспешно убрал руку.

– Только в моём присутствии. Другого ей просто не позволят.

Богдан пожал плечами, соглашаясь и с таким вариантом. Всё равно за Ярославой нужно присматривать, так какая разница, кто это будет.

Тем временем градус обсуждения в контине уже накалился, и какие-то жрецы даже ожесточённо о чём-то спорили.

– Добрые люди, – громогласно обратился ко всем Богдан, и присутствующие тут же попритихли, – хочет ли кто-то сообщить какую важную информацию?

Тут и там раздались шепотки, кто-то покачал головой, а один из жрецов Свентовита вдруг возьми да и во всеуслышание заяви:

– Надобно ворожею-то…того… как-то удержать в Арконе.

Все взгляды тут же обратились на жреца Михаила. Тот под ними несколько скуксился, но головы не опустил.

– Надобно, – неожиданно согласился Витан, но потом ехидно продолжил: – Только как её ж удержать-то? Кто-то знает способ совладать с могущественной чародейкой, которая живёт на белом свете уже не первый век? Или как её можно уговорить?

– А на что ворожея так зла на руян? – подал голос молодой, но уже завоевавший почтение жрец Велеса Ждан. – Поведайте эту историю, если кто в курсе. Про обиду её все знают, а на что обиделась-то? Может, если исправить ту старую ошибку, она остынет да потом и останется.

В зале контины повисло молчание.

Богдан поочередно всех оглядел и, не найдя ни единого отклика, спросил:

– Неужто совсем никто не знает? – Богдан невольно перевёл взгляд на Велимира, и ничего не оставалось, как задать вопрос ему: – Велимир, в наших архивах не осталось сведений об этом?

Друг поморщился, но вряд ли от того, что Богдан перевёл стрелки на него. Скорее его раздражала собственная беспомощность в этом вопросе.

– Я не находил таких сведений. Но, учитывая, что мы и так сейчас будем поднимать все записи тех времён… Я попытаюсь найти ответ.

Богдан кивнул змею и ободряюще улыбнулся.

– Либо можно спросить у самой ворожеи Ярославы, – предложил Витан. – Богдан, похоже, она идёт с тобой на контакт, может быть, у тебя получится узнать напрямую?

Взгляд Богдана столкнулся со взглядом бывшего наставника. Умеет же он иногда делать такие вот подставы… Вроде и ничего особенного, да только теперь ему точно придётся постоянно следить за Ярославой самому. Иначе ж как завоевать её доверие для таких вопросов?

– Если будет повод, я постараюсь спросить, – коротко ответил волколак. Затем опять оглядел быстрым взглядом присутствующих. – Есть ещё кому что сказать?

Засим малое вечевое собрание и завершилось.

***

Велимир устроился в библиотеке за привычным столом. Не то чтобы он не мог поработать и в своём личном кабинете, взяв отсюда необходимые книги и свитки… Но, во-первых, бегать туда-сюда за внезапно понадобившимися материалами не хотелось, а во-вторых, особая атмосфера книгохранилища настраивала на нужный лад. Да и взяться он сегодня собирался за архивы, где один леший знает, что творится.

Эх, найти бы того лешего, что знает…

Велимир разложил перед собой кипу разных документов, книг и записей и привычно углубился в старые времена. И, как и всегда, потерял счёт времени.

– Извините, мы можем поговорить?.. – раздался голос, от которого чародей подскочил и заполошно поднял голову.

Перед его столом стояла Леля: всё такая же хрупкая девочка-подросток, которая ещё только на пути превращения во взрослую девушку. Светлые волосы, как всегда, полурастрёпаны, кукольные черты лица всё ещё по-детски округлы, а в голубых глазах тот же страх раненой лани.

– Леля? Что такое? – спохватился Велимир.

Девчушка тяжело вздохнула, потупившись, и повторила:

– Я хотела поговорить о том, что сегодня произошло… Наставник, вы же не в обиде на меня за согласие на обучение у ворожеи?

Велимир приподнял бровь, удивлённо глядя на мнущуюся ведьмочку.

– А должен?

Леля попала в учение к Велимиру случайно. Ей было восемь, но дар, пусть и слабенький, уже проявился, и было решено принять её в обучение. Сам змей в то время только начинал становиться самостоятельно на ноги и не был каким-то особенным учителем. Просто так совпало, что ему нужны были ученики, а ей – учитель. Только за прошедшие восемь лет Велимир превратился в одну из значимых фигур Руяна, и теперь в учение к нему стремились попасть, а он мог выбирать и перебирать. Впрочем, в последний год он вообще никого в учение не принял – не до того было.

А вот Леля, как и была, так и осталась ведьмочкой со слабеньким даром. Чудесного превращения, как надеялись её родители, не произошло. Оттого Леля постоянно чувствовала себя по умолчанию… виноватой что ли? Это иногда можно было прочесть в её глазах и жестах. Она так боялась не оправдать чужих ожиданий, и… не оправдала. Но вместо того, чтобы озлобиться, она теперь каждым действием пыталась извиниться перед окружающими, мол «да, вот такая я бесполезная получилась, извините и не гневайтесь на меня».

Вот и сейчас она скуксилась ещё больше и, как и всегда, приняла его слова на свой счёт:

– И-…извините, я не имела в виду ничего…

Сам Велимир очень ценил Лелю. Пусть и не обладающая огромными силами или особым благоволением богов, она тем не менее была поразительно усердна и усидчива. Жаль, что только иногда этого не бывает достаточно.

Поэтому сейчас он решительно прервал её комканные извинения:

– Леля, я рад, что ты попадёшь в учение к ворожее. Для тебя это отличный шанс. Мы понятия не имеем, какими знаниями она обладает. И если ты получишь хотя бы часть из них, это будет замечательно!

Леля понуро кивнула. Головой-то она и так всё это понимала, только на душе всё равно тошно и кошки скребут. И, помявшись, она всё же решила задать ещё один сильно мучающий её вопрос:

– Наставник, разве это честно? Ведь ворожея хочет меня взять в ученицы, похоже, из-за того, что я похожа на ту самую ворожею Лелю…

Велимир крутанул в пальцах карандаш, задумчиво глядя на ученицу. Богдан упоминал на вече, что Ярослава считает, что Леле должен был передаться дар. И… что, если она каким-то образом сможет, кхм, «изъять» дар из тополя? Станет ли Леля тогда ворожеей?

Но озвучивать свои мысли змей не стал. Его ученице точно сейчас не стоит об этом беспокоиться: напридумывает себе невесть что, а в итоге ещё всё обернётся по-другому. Нет уж, лучше лишний раз промолчать о таких вещах.

– Так ли важно, почему именно она этого хочет? – ровно произнёс он. – Тебе предоставился отличный шанс, и ты должна им воспользоваться. Ты не нарушаешь тем самым ни земных, ни моральных законов. Поэтому на твоём месте я ни капли об этом бы не беспокоился.

Леля снова кивнула. Велимир видел, что её ещё что-то беспокоило, и даже догадывался, что именно, но помогать наводящими вопросами не спешил. Либо пусть решается, либо варится сама в этом.

А варилась Леля, как и обычно, в своих страхах. Что, ежели она не оправдает надежд ворожеи, и та с позором вернёт её обратно в Аркону? Леля ведь на самом деле ничего особенного из себя не представляет. Вдруг ворожея разочаруется в ней?..

Но озвучить эти мысли Леля так и не решилась: так с ними и покинула наставника и библиотеку.

***

Ночь не задалась с самого начала.

Сначала Богдану было жарко. Потом стало холодно, когда он открыл окно в комнате настежь. А потом опять жарко. И всё это сопровождалось постоянным верчением с бока на бок, перекладыванием подушки то так, то эдак и перемещением в пространстве простыни, которой он укрывался.

Но это было пустяком по сравнению с одолевающими его мыслями. Он раз за разом непроизвольно прокручивал в голове весь день, сам не понимая, что он там ищет.

В конце концов, Богдан не выдержал, встал с кровати и зажёг свет. Если уж не получается уснуть, смысл себя мучить. Хотя, конечно, такое было для него редкостью: обычно он спокойно засыпал, особенно если день был насыщен событиями.

Богдан с некоторым сожалением посмотрел в окно. Он сегодня так и не заглянул к Снежане. По возвращении в город было некогда: решал текучку, потом с ворожеей провозился, после – вечевое собрание, а там уж и поздний вечер, когда в гости ходить негоже. Нет, Снежа бы его приняла, ещё как, вот только отец её… Скажем так, он не был бы в восторге. А портить отношения с ним Богдану совсем не хотелось.

Но увидеться со Снежей очень хотелось. Чтобы просто заглянуть в её васильковые глаза и убедиться, что всё, как прежде. Что он всё так же млеет от её улыбки, а прикосновения нежных рук сладки.

Но идти к ней теперь точно невозможно. Куда, если уже ночь-полночь на дворе! Вот если только…

Богдан взял с тумбы у стола охотничий нож и в задумчивости подкинул его на ладони.

Если только одним глазком. Ничего страшного же не будет?

Мужчина быстрым привычным движением воткнул нож в деревянный пол и ловко кувыркнулся через него, приземлившись уже на четыре лапы в волчьей шкуре.

Волколак встряхнулся, обмахнул морду длинным языком и ловко выпрыгнул в окно.

Волчья суть так обрадовалась свободе, что Богдан себя даже мысленно обругал: нельзя запирать зверя, надо чаще давать ему волю. А он в последнее время постоянно в делах Арконы, как будто совсем и забывает о своих желаниях и потребностях. Что вот со зверем, что со Снежаной.

Путь к дому девушки Богдан знал прекрасно, однако всё же не удержался: поплутал по пути по улочкам и чужим садам-огородам, чтобы размять лапы. Хотя полноценной пробежки по лесу это, конечно, никак не заменит, но и то хлеб.

Шкура серого волка пусть и не полностью, но всё же хорошо сливалась с тенями. Полностью серым, вопреки негласному названию породы, Богдан не был. Лапы и брюхо у него светлые, а вот спина – серо-бурая с охристым оттенком. Надо сказать, что от обычных представителей среднерусского лесного волка Богдана отличал ещё и более крупный размер: во вторую ипостась переходили и его почти сто кило веса, за счёт чего волк получался значительно крупнее среднего. Поэтому перекидываться за пределами Ирия Богдан бы опасался: кто заметит такую махину или помрёт от страха, или объявит сезон охоты открытым.

Луна сверху маняще улыбалась, но волколак сдерживал себя всеми силами. Не сейчас. Хотя бы за пределами Арконы. Сейчас он заглянет к Снеже, а затем даст волю заскучавшему в неволе зверю: и быстрым лапам, и сильным мышцам, и уже саднящему горло из-за невозможности вырваться вою.

Приблизившись наконец к нужному дому, волколак притаился ещё более обычного. Отец Снежи – охотник, и очень хороший, глядишь, ещё почует что. Богдан прокрался к нужному окну – распахнутому, к его счастью – и осторожно в него заглянул, привстав передними лапами на раму.

Снежана спала, разметавшись по постели и отбросив лёгкое одеяло. Лунный свет падал как раз на её тело, облачённое в кружевную сорочку, засеребрив его и сделав кожу непривычно бледной. Зато в светлых волосах он затерялся, словно заблудившись в своём отражении. Отбрасываемые на лице тени заострили его больше обычного, создав иллюзию резкого графичного рисунка.

Богдан жадно оглядел любимую и… осторожно опустившись на четыре лапы, потрусил прочь.

Как прежде не было.

***

На следующее утро Богдан поймал Ярославу уже на выходе из гостевого дома, буквально в самых дверях. На закономерный вопрос, куда это она собралась, волколак получил ответ: «К Леле» и вслед за ним вопрос: «А что?»

Богдан несколько смутился: говорить женщине в лоб, мол, одной ей шастать не разрешено, было как-то уж слишком неловко. Судорожно перебрав в голове возможные варианты ответа, он выбрал наименее обидный и при этом довольно близкий к действительности:

– Не стоит вам ходить одной по Арконе, мало ли что кому в голову взбредёт.

Да, и в первую очередь ей самой.

Ярослава фыркнула, показывая, что прекрасно поняла скрытый смысл этого сопровождения, и махнула рукой:

– Тогда топай за мной.

И целеустремлённо двинулась за пределы Арконы в сторону нужного ей тополя. Богдану ничего не оставалось, как послушно последовать за ней.

Идя за спиной Ярославы, мужчина уцепился глазами за её блестящие чёрные волосы, которые были намного длиннее, чем ему казалось до этого. Похоже, раньше Ярослава как-то хитро их закалывала, а сейчас, когда они были заплетены в обычную косу, кончик её почти касался колен женщины. Мало того, что коса длиннющая, так ещё и толстенная! Тяжело, наверное, такое богатство носить, как только такая тонкая шейка это всё держит. Но вот уж точно коса – девичья краса!

Богдан и сам не заметил, как они дошли до тополя. Тот внешне ничем не изменился, его окружение – тоже. Мужчина не смог сдержать любопытства и всё же спросил у Ярославы:

– Мы просто так пришли, или вы будете что-то делать с деревом?

– Буду снимать проклятие, конечно, – как-то просто и буднично ответила ворожея.

Богдан недоверчиво покосился на неё. Вот так сразу? Почему-то ему казалось, что проклятие, которое повлияло и на Мировое древо так просто будет не снять.

Ярослава, видя его скептицизм, решила объяснить:

– Снять-то его не так уж сложно. Я хотела найти следы того, кто это сделал, но, увы, не получилось. Поэтому лучше всё-таки вылечить тополь, а затем посмотреть, что произойдёт дальше.

Богдан кивнул. Откровенно говоря, его несколько удивляло и, что уж греха таить, радовало, что ворожея спокойно объясняет ему происходящее, не таится и не ругается. Хотя её чуть покровительственное отношение, свойственное старшему по отношению к младшему, его несколько раздражало. Впрочем, учитывая её возраст, она, наверное, ко всем так относится…

Волколак присел на землю чуть в отдалении от ворожеи и тополя и принялся с интересом наблюдать за происходящим. Он не раз видел, как колдуют другие ведающие, но ему всегда было интересно наблюдать за процессом: колдуны либо чётко следовали каждой букве инструкции, либо, напротив, привносили что-то своё, и это всё отлично отражало саму суть колдующего.

Ситуация с Ярославой была несколько иной: Богдан в принципе никогда не видел, чтобы кто-то накладывал чары на дерево (если это не касалось его урожайности), поэтому ему и было так интересно происходящее.

Ярослава скинула на землю рюкзак – всё тот же, с которым она вчера прибыла в Аркону, – и, неторопливо подойдя вплотную к дереву, прижалась к нему всем телом. Какое-то время она так и стояла с закрытыми глазами, но потом её губы зашевелились в едва слышном шёпоте. Богдан уже хотел разочароваться, мол, даже заговора не услышит, но тут ворожея отстранилась от дерева, оставив на его стволе лишь одну ладонь. Глаза её загорелись зелёным колдовским огнём, и властным голосом она чётко и громко произнесла:

– Отговариваю Лелю от колдуна, от ведуна, от колдуньи, от ведуньи, от исподлобья глядящего и во след зрящего, от наговорщика и заговорщика, от всякой птицы и от всякого зверя, от мужиков и от женщин, от старого и от молодого и от всякого злого находа человека! Может ли злой лихой человек заговорить гром и громовую стрелу, огненную молнию, может ли испортить, изурочить древо живое? He может злой лихой человек, колдун, колдуница, ведун, ведуница заговорить гром, громовую стрелу и огненную молнию, не может испортить, изурочить древо живое. Аще вновь брал бы злой лихой человек колдун, колдуница, ведун, ведуница своими руками свой булатный нож, резал бы он своё бело тело его белыми зубами. Уста и зубы мои – замок. Слово моё крепко, да будет так.

На последних словах заговора глаза ворожеи вспыхнули ярче, и затем погасли, а самого Богдана окатило жаром, и он даже слегка отпрянул назад от неожиданности.

Кроме этого волколак больше ничего не почувствовал, не учуял и не увидел. И кто ж вот разберёт теперь, подействовали чары ворожеи или нет? Сама она продолжала всё так же стоять, не шелохнувшись, с рукой на стволе.

Выждав ещё минутку, Богдан уже хотел окликнуть Ярославу или хотя бы просто активнее пошевелиться, но тут женщина сама отмерла, убрала руку и удовлетворённо выдохнула:

– Вот и всё!

Богдан перевёл взгляд на ничуть не изменившееся дерево и осторожно переспросил:

– Проклятие снято?

А то вдруг она в целом просто про заговор говорила.

– Ага, – усмехнулась ворожея и сладко-сладко потянулась.

– И… что теперь?

– А теперь только ждать следующего хода того, кто это сделал. Ну ещё и понаблюдаем, конечно, за корнями Мирового древа – будут ли они восстанавливаться.

В плане Ярославы Богданы не нравилось одно, и он поспешил спросить об этом у неё:

– И сколько придётся ждать?

– Понятия не имею.

Богдан уставился на ворожею с чётким подозрением в издевательствах с её стороны, однако та широко улыбнулась, снова потянулась и насмешливо выдала:

– Ты, волчок, не беги вперёд заговорённого клубка. Будет время, и будут вести. А теперь давай возвращаться, я хочу ещё в архивы залезть.

Богдан тяжело вздохнул, смиряясь с этим «будет время», и нехотя пошёл за ворожеей обратно в Аркону.

***

Ярослава шла по Арконе и удивлялась пустующим улочкам. Не то чтобы люди совсем повымирали, да уж больно мало что-то… Не желая ломать лишний раз попусту голову, она обратилась к Богдану:

– Что-то людей на улице маловато. Неужто все по домам сидят?

– Так жатва же. Почти все на полях.

Женщина едва удержалась, чтобы не хлопнуть себя по лбу. Вот что значит – привыкла к городской жизни. Совсем забыла, что сейчас самая горячая пора для таких дел. Не зря на дворе стоит серпень, жнивень, то бишь август.

– Но уже конец, сегодня последний день, – добавил задумчиво Богдан.

О, так значит, уже Обжинки? Ярослава невольно предалась ностальгии, но тут же попыталась встряхнуться.

– Я тут подумал, – всё так же задумчиво произнёс волколак, глядя куда-то вперёд, – Велимир может быть уже на полях, сегодня же завершающие обряды проводятся. Надо узнать, в городе ещё он или нет.

Ярослава не совсем поняла, зачем им нужен Велимир, но послушно приостановилась, когда мужчина достал из кармана смартфон и, быстро в нём что-то выбрав, приложил к уху. Последовавший разговор был краток:

– Ты ещё в городе? Ага. Пара минут есть? Сейчас будем.

Богдан убрал смартфон и поманил ворожею в сторону главной площади. Там они зашли в изящные непокоевые хоромы с богатым убранством. Ярослава усмехнулась: некоторые вещи неизменны – книгохранилище, похоже, осталось там же да почти и в неизменном виде. Она удивилась, как сильно её это обрадовало.

Поплутав внутри, они наконец зашли в светлую горницу, в которой, осмотревшись, Ярослава признала кабинет. И судя по тому, что навстречу им встал Велимир, кабинет был его.

Хм, значит, и это осталось по-старому. В этих хоромах всё так же учатся и частично работают ведающие.

Мужчины обменялись рукопожатиями, Ярославе же Велимир поклонился в пояс, на что ворожея лишь ответила:

– Здравствуй, Велимир, – и тут же перешла к делу, поняв, для чего её сюда привёл Богдан: – Мне нужно в архивы.

Змей чуть недовольно поджал тонкие губы и нехотя выдавил:

– А до завтра это никак не терпит, сударыня?

Ярослава чуть не расплевалась от этого «сударыня». Последний раз её так называли… один леший уже ведает когда. И, откровенно говоря, что тогда ей не нравилось это обращение, что сейчас.

– Не терпит, – припечатала она.

Змей замялся. Ворожея видела чуть ли не воочию, как ему не хочется давать ей разрешение. Вот только проблема в том, что и разрешение-то его ей толком и не нужно. Не создали ещё тех чар, какие бы смогли закрыть ей доступ в залы книгохранилища. Для этого нужно, чтоб от неё не иначе как сам Велес отвернулся, а случись такое, и самой Ярославы уж не стало б. Поэтому и разрешения она сейчас спрашивала только формально.

– Сударыня, давайте вы сегодня днём поработаете в общем зале? А завтра я вместе с вами окунусь в архивы, благо, и сам заинтересован не меньше вашего.

Ярослава нахмурилась.

– «Днём»? Я до ночи планировала пробыть тут.

– Да как же! – не сдержавшись, воскликнул змей и на удивление открыто и радостно улыбнулся. – Неужто вы пропустите Обжинки? Сейчас как вернутся все с полей, такой праздник будет! Вы обязательно должны там быть!

Ярослава чуть поморщилась. Праздник… В пору юности она обожала летние праздники. Божена вечно строила из себя взрослую мудрую ведьму, а Леля часто смущалась да пряталась за её юбкой. Зато сама Ярослава гуляла за троих. Правда, сколько уже минуло лет с того времени… Но всё же почему бы не тряхнуть стариной, раз всё равно на Руяне?

– Хорошо, – после паузы всё же согласилась ворожея, на что мужчины радостно переглянулись.

– Вы только не забудьте заглянуть в едальню на обед, а то ж столы только ближе к вечеру накроют, – предупредил Велимир, выходя вместе с посетителями из кабинета.

Ярослава ничего не ответила, только махнула рукой, сама, без указания Богдана, поворачиваясь в нужную сторону.

***

Долго в общем зале Ярослава не высидела.

Во-первых, большая часть лежащих здесь книг, свитков и записей была либо современным пересказом, либо не имела к нужным ей сведениям никакого отношения. А во-вторых, перед её глазами постоянно вставали картинки прошлого.

Ворожеи делили между собой большую часть обрядов, но иногда и вовсе уступали место обычным ведающим, не вмешиваясь в повседневные дела, которые не требовали их особых сил. Но всё же на Обжинки пару лет Ярослава проводила кое-какие обряды. Те самые, которые наверняка сейчас проводит Велимир… У неё перед глазами так и стояло воспоминание о том, как она брала колосья, обвязывала из красной ниткой да зарывала в землю, куда уже заботливые руки Божены и Лели положили хлеб с солью. И в три голоса над полем звучали такие важные для последующих урожаев слова: «Дай, батюшко Велес, чтоб на друго лето был добре урожай».

И он обязательно был. Ни в один год в Арконе не было неурожая. Ведь батюшка Велес слышит искренние просьбы, принимая подношения, идущие от самого сердца.

Просидев в книгохранилище несколько часов, Ярослава не выдержала – громко захлопнула книгу и поднялась.

– Пойдём что ли в вашу едальню, – немного недовольно буркнула она волколаку, который всё это время в полной тишине просидел за какой-то книгой.

Богдан бодро подскочил и увёл ворожею прочь от книжных знаний.

Едальня оказалась просторной, чистой, светлой и абсолютно пустой. Тут и там свисали обереги и, что тут же расположило Ярославу, находились они в верных местах да и изображены более чем правдиво. Видать, либо ведающие постарались ради любимого места, либо сами хозяева из них.

Богдан расположил Ярославу за столом у окна, а сам же ловко проскользнул на кухню. Там между несколькими плитами, печью и разделочным столом метались несколько девиц, среди которых, как он и думал, была и Снежана. Не успел он её окликнуть, как девушка сама обернулась, явно желая прогнать нахала, заглянувшего в священное место, но, увидев мужчину, расплылась в улыбке.

– Богдан! – радостно воскликнула Снежа, отирая руки краем фартука, и подалась к нему вперёд.

Мужчина улыбнулся в ответ и окинул девушку взглядом. Невысокая стройная девушка была облачена в тёмно-синее платье с цветастым фартуком поверх, которое каким-то образом скрывало её аппетитные формы. Светлые волосы заплетены в строгую причёску да ещё и убраны под косынку. В общем, типичная Снежана на работе. Она обожала готовить и целенаправленно устроилась сюда, чтобы одаривать всех своей действительно очень вкусной стряпнёй.

Вот только оглядывал её Богдан совсем для других целей… И, к его ужасу, пробежавшему холодом по спине, ночные выводы оказались верными.

Больше не цепляет.

И вот леший бы побрал эту его дрянную суть! Не иначе как действительно проклятие на их роду: не иметь личного семейного счастья. Он так надеялся, что его это миновало, что Снежа – та, с которой он проживёт долгую благополучную жизнь. Да чего уж говорить, он ей предложение уже собирался делать…

И тут оборвалось. Опять.

Что ж он за пакость-то такая?..

– Здравствуйте, девицы-красавицы, – наконец поздоровался Богдан со всеми девушками и затем обратился персонально к одной: – Здравствуй, Снежа. Я сейчас сопровождаю ворожею, вечером поговорим, хорошо?

Снежана удивлённо захлопала светлыми ресницами, сбитая с толку некоторой холодностью, но тут же взяла себя в руки и снова улыбнулась.

– Да, конечно! Сударыне ворожее нужно накрыть стол? Я мигом!

Богдан, сдержанно улыбнувшись, кивнул и вернулся в зал. Ярослава с интересом рассматривала один из оберегов и, стоило волколаку присесть за стол, спросила:

– Не знаешь, чья работа?

– Либо Людмилы, либо Снежаны. Они в этой едальне единственные ведающие. Я спрошу, когда еду подавать будут, если нужно.

Ворожея в ответ рассеянно кивнула и продолжила рассматривать обстановку.

Вскоре из кухни выпорхнула Снежана, неся в руках поднос с кувшином кваса и стаканами, и ловко переставила всё на стол, сопровождая это бодрой речью:

– Здравы будьте, сударыня ворожея да воеводушка! Меня Снежаной звать, я вас сегодня обслуживать буду. Жаль, не предупредили нас, что вы зайдёте, сударыня, уж мы бы вас и хлебом с солью встретили да стол накрыли, чтоб ломился от угощений! Право слово, даже неловко!.. Но сейчас непременно соберём для вас кушаний!..

Ярослава улыбнулась и прервала поток излияний девушки:

– Не стоит. Если есть похлёбка или щи какие, то этого и хватит.

Снежа всплеснула руками и тут же уверила дорогую сударыню, что у них в едальне может не быть чего угодно, кроме щей, и она непременно тут же их принесёт. Богдан проследил взглядом за скрывшейся на кухне Снежей.

– Ишь какая бойкая! – одобрительно хмыкнула Ярослава. – Хороша девчуля, ничего не скажешь. А уж ведьма какая – м-м-м!.. – ворожея закатила глаза и покачала головой.

– У Снежаны не очень сильный дар, – осторожно возразил мужчина.

Ярослава выгнула смоляную бровь и скептически на него посмотрела.

– Да неужели? Больно ты разбираешься в таких делах, волчок. А с этой девчулей я бы ещё пообщалась.

Богдан прикусил язык. Ну их, кто этих ведающих разберёт (а особенно Ярославу) – кто у них сильным считается, а кто нет…

Спустя пару минут Снежа выпорхнула с подносом, на котором стояли две большие тарелки с горячими наваристыми щами и ещё уйма разных мисочек. Богдан, чуть покачав головой, наблюдал, как на столе помимо тарелок с щами появляются хлебная корзинка, пяток плошек с разносолами, пиала со сметаной и небольшое блюдо со свежими овощами.

– На второе чего изволите, сударыня? – бодро вопросила Снежана, не сводя взгляда с Ярославы. Та покачала головой:

– Второе в меня точно не поместится. Ты вон скорее сопровождающего моего накорми получше, а то так совсем исхудает, волнуясь обо мне.

Богдан закатил глаза, когда Снежа тут же после слов ворожеи посмотрела выжидательно на него.

– Ничего больше не нужно, Снежана. Спасибо, – ответил он на немой вопрос.

– Только чаю горячего принеси после. Лучше травяного какого-нибудь, и не эту современную пакетированную дрянь. В общем, хорошего чаю, – попросила с улыбкой ворожея, склонив голову набок и глядя на Снежу. Девушка несколько неуверенно кивнула, но умчалась на кухню.

Обедали в тишине. У Богдана особого аппетита не было: он уже предвкушал вечерний разговор со Снежаной, отчего настроение его было препакостным. О чём думала ворожея, он не знал, но, судя по благостному выражению лица, о чём-то более приятном, чем он.

Стоило им закончить, как Снежа быстро убрала грязную посуду и мигом водрузила на стол непрозрачный чайник, чашки с блюдцами, несколько корзин с баранками, печеньем и конфетами да несколько пиал с мёдом и вареньем. Богдан только и успевал удивляться, как у неё так быстро и ловко всё получается делать. Он бытовым инвалидом не был, но такой прыти ему явно было не достичь в этой жизни.

Снежа уже собиралась удалиться, но тут Ярослава подманила её и предложила:

– Выпей-ка с нами чаю.

– Что вы, – тут же занервничала девушка, – мне не положено…

– Ну так положи, – индифферентно фыркнула ворожея и чуть прикрикнула в сторону кухни: – Валенька, подай ещё одну чашку, пожалуйста.

Снежа сглотнула и медленно опустилась на лавку рядом с Богданом, чтобы видеть ворожею. Из кухни мышкой шмыгнула Валя и поставила перед ней ещё одну чашку с блюдцем. Запоздало Богдан удивился: откуда Ярослава знает, как её зовут? Услышала что ли их разговоры на кухне? Но зачем ей надо было их слушать?

Ярослава потянулась к чайнику, и Снежана да и чуть запоздало Богдан тут же потянулись к нему, чтобы поухаживать за гостьей. Ворожея в ответ цыкнула на обоих, и им удивлённо пришлось отпрянуть.

Тем временем женщина неторопливо, с какой-то особой грацией разлила чай по чашкам, а затем, взяв свою и прикрыв глаза, глубоко вдохнула аромат напитка. На выдохе она открыла глаза, и они на миг полыхнули колдовским огнём.

– Славный чай, – наконец постановила она, правда, так и не отпив из чашки. – Сама травы собирала?

Снежа быстро кивнула.

– Молодец. И хорошо подобрала сочетание… Правда, на мой вкус, вместо купены сошла бы и полынь.

– Она б горчила, – тихо ответила Снежа.

– В этом и прелесть. Да вы пейте, очень хороший чай, – и Ярослава наконец сделала глоток.

Богдан не любил горячие жидкости, поэтому перелил часть чая в блюдечко, оставив остывать. Снежана только обхватила чашку руками, но так и не отпила.

– Ты делала обереги в зале? – спросила Ярослава.

– Большую часть.

Ворожея довольно улыбнулась, отпивая ещё чая и зачерпывая ложечкой ежевичного варенья. Затем, глядя на Снежу, посидела какое-то время прямо с ложкой во рту, но наконец её вытащила и без всякой насмешки и улыбок изрекла:

– Не быть тебе женою лет пять ещё точно. А потом, ежели и станешь, то не быть тебе счастливой в том браке. Ты бежишь от своей сути, а жизнь этого ой как не любит. Пока не примиришься с собой, не видать тебе счастья.

Глаза у Богдана невольно округлились от таких речей.

– Вы что, её прокляли?! – потрясённо-возмущённо выдохнул он. Да, пусть им со Снежей теперь и не по пути, но то, что говорила Ярослава… просто немыслимо!

– Нет, – спокойно ответила та, не сводя глаз с будто бы окаменевшей Снежаны, – это слова ворожеи. Предсказание.

Час от часу не легче!

– Это не звучало как предсказание, – возразил Богдан, правда, всё же чуть поумерив пыл.

– Ну да, давай, расскажи мне, какими должны быть предсказания! Я с большим интересом послушаю! – снова расфыркалась Ярослава, сводя наконец взгляд со Снежи. Та резко выдохнула, чуть осела и сделала огромный глоток чая. Богдан обеспокоено смотрел на неё: как бы не обожглась. Но Снежана поставила чашку на стол, судорожно вздохнула и, словно пересилив себя, сказала:

– Благодарю, сударыня ворожея, за предсказание! Какова плата за него?

Ярослава чуть качнула в её сторону почти пустой чашкой.

– Уже заплатила.

Снежа кивнула, затем встала, но хорошее воспитание всё же пересилило, и она выдавила:

– Извините, могу я идти? Очень много работы перед вечерним праздником…

Ярослава кивнула, и когда девушка уже была на полпути к кухне, сказала ей в спину:

– Когда устанешь бегать от себя, приходи ко мне.

Снежана на мгновение застыла, но потом скрылась за занавесками в кухне.

Ярослава допила чай, полюбовалась оставшейся на дне частичкой былинки и налила себе ещё травяного напитка.

…Убежать, уйти прочь, никогда больше ничего и никого не видеть! Это всё не для неё, она не справляется! Самонадеянная девчонка, вот кто она!

Перед глазами мелькает лес, но она, не разбирая дороги, просто мчится куда глаза глядят.

Выбежав к ручью, при виде воды она понимает, что попросту тут же и помрёт, если не выпьет хотя бы глоточек этой живительной холодной влаги. Она плюхается рядом с водой, протягивает руку в слабенький поток, делает жадно глоток из горсти… а затем с визгом отлетает от ручья.

Из ручья поднимается небольшой водяной бугор, вот только вид у него… уж больно человеческий. В бугре прорезывается провал-рот и звучит журчаще-вкрадчивое:

– От себя не убежиш-ш-шь…

Она вскакивает и снова бежит вглубь чащи.

Но в душе она знает: ей не убежать…

Она придёт.

***

После обеда Ярослава выразила желание проведать Мировое древо.

– Вы думаете, если снятие проклятия ему помогло, то это уже заметно? – с сомнением спросил Богдан.

– А кто ж его знает, – легкомысленно пожала плечами ворожея. Богдан в ответ тяжело вздохнул и всё же повёл её к Древу. Длинным путём. Поскольку не живущий в Арконе только так мог добраться в зачарованный лес.

Им снова пришлось с поклонами пройти насквозь храмы Белобога и Чернобога (благо, главные жрецы были на жатве, и им никто не попытался воспрепятствовать, да и не затянулось это дело надолго).

Конь Свентовита сам выскочил из чащи навстречу Ярославе и тут же потянулся за лаской к её руке. Богдан с некоторым неодобрением наблюдал за тем, как ворожея перебирает гриву коня. Он и сам не понимал, почему его так раздражает, что всё-то у неё здесь идёт как по маслу. И признают её все сразу, и проклятие она сходу разрушила, и видит в живущих здесь людях суть их…

Задумавшись об этом, Богдан шагал по лесу за Ярославой и конём. В чём же может быть причина его такого отношения? Может ли быть… что он ревнует? Сам город к этой пришлой. Да нет, бред какой-то! А может, завидует?.. Вот это уже ближе, наверное. Хотя и глупо с его стороны – она же могущественная ворожея с многовековым опытом, логично же, что она так хорошо всё умеет да научилась понимать людей. Наоборот радоваться надо, что она помогает им.

И всё равно что-то его кололо в её присутствии. Помнится, когда-то давно Велимир, особо интересующийся древностью, рассказывал ему о такой вещи в античном театре… как же она там называлась… Бог из машины, вот! Люди с помощью каких-то механизмов создавали необычное появление бога, который решал проблемы героев. Эдакое чудесное спасение. И в приходе Ярославы в Аркону ему словно бы виделось то же самое. Только вот он сам её привёл сюда, сам был той самой «машиной». И без неё руяне вряд ли бы справились с угрозой Мировому древу, если даже боги отказались помогать. Точнее, их помощь ограничилась лишь одним словом: ворожея.

Так какой теперь смысл раздражаться из-за всемогущества Ярославы? Она выполняет свою работу. Вот только это отчасти была и работа Богдана… Сколько лет он уже негласно следит за порядком Арконы?

Ай, леший бы побрал этих ворожей с их колдовством!

Богдан решительно тряхнул головой и вернулся в реальность, благо, они уже дошли до гниющих корней Древа. На миг волколаку показалось, что атмосфера здесь несколько улучшилось, хотя видимых изменений он не обнаружил.

Ворожея же снова обследовала очаги поражения гнили, потом хмыкнула и объявила:

– Работает.

На душе Богдана немного отлегло. Безопасность и целостность Мирового древа превыше всего. Без Древа вовсе не будет привычного мира, и там уж точно будет не до зависти и уязвлённой гордости.

– Вы уверены? – на всякий случай всё же поинтересовался он.

– Более-менее, – пожала плечами Ярослава. – Завтра ещё раз проверим, и тогда точно скажу. Ну или пригони сюда кого из ведающих, что они зазря свой хлеб едят. Почему здесь, кстати, никого из них нет?

– А смысл им тут толпиться, если они ничего сделать не могут? Сейчас выйдем из леса – кликну, соберутся. Будут отслеживать состояние Древа.

Ярослава согласно кивнула, и они стали возвращаться обратно в город. Перед самой границей конь Белобога легонько ущипнул ворожею за руку и тоненько заржал. Женщина потрепала его по холке и пообещала:

– Завтра ещё зайду, касатик, не переживай.

Вернувшись в город, Ярослава сообщила, что вместо книгохранилища отправится в своей временный дом. Мол, всё равно без доступа к, как она выразилась, «нормальным» записям она там ничего не найдёт.

– Но на праздник вы же придёте? – нахмурился Богдан. Если она откажется, ему, скорее всего, придётся проторчать под её окнами весь вечер. На всякий случай, так сказать, вдруг она под прикрытием всеобщего веселья соберётся куда шмыгануть. Не то чтобы он сильно хотел на сам праздник… но это всяко лучше, чем сидеть в волчьем виде под окнами и караулить кое-кого!

– Да куда я денусь, – вздохнула Ярослава. – Зайди за мной, когда там уже будет всё начинаться. Хорошо, волчок?

Богдан нехотя кивнул, проглатывая в очередной раз это «волчок». Ворожея, не глядя на него, махнула рукой и свернула в улочку, где находился её дом. Богдан прислушался, дождался звуков открываемой и запираемой двери, и только затем отправился по своим делам.

***

Богдан всё же не сдержался и кликнул одного из своей дружины, чтобы тот проследил за домом ворожеи, пока сам он отлучится. По ночам следить почти за любой ведьмой абсолютно бесполезно, но хотя бы днём волколак хотел создать некоторую иллюзию контроля.

Сплавив заботы о ворожее, Богдан наконец сообщил жрецам радостную весть о Древе, а затем то же самое продублировал сообщениями Витану и Велимиру. Последнему ещё добавил послание о необходимости обследования Древа ведающими.

Пусть всё ещё пока было не точно, но сжимающая сердце тревога чуть отступила, и он уже был рад, что сегодня будет праздник, на котором можно теперь открыто радоваться, не оглядываясь не приближающуюся трагедию. Ворожея действительно помогла! Какое же облегчение!

После Богдан отправился в свой кабинет в ратуше. Урвать хотя бы пару часов работы. Он с некоторым внутренним удовлетворением (здесь всё знакомо, и не надо ждать сюрпризов, как от общения с ворожеей) погрузился в бумажные вопросы.

Однако стоило ему только впиться когтями покрепче в работу, как в дверь постучали. Пришлось отрываться, кричать «Войдите» и обращать внимание на нежданного гостя.

А гостем тем временем оказалась не кто иная, как Снежана.

Богдан тут же поднялся ей на встречу.

– Снежа? Что-то случилось?

– Нет, ничего такого, – замахала на него руками девушка, а затем грустно улыбнулась и объяснила свой приход: – Я хотела поговорить. Увидела в окно, что ты в ратушу направляешься, вот и… Есть у тебя минутка для меня?

– Конечно, – согласился Богдан и, когда Снежа опустилась на стул для посетителей, вернулся на свой.

Мужчина думал, что Снежана сейчас будет поглощена приготовлениями к празднику, поэтому планировал либо на нём с ней поговорить, либо после. Конечно, портить ей Обжинки не хотелось, но и затягивать с такими делами не стоит.

А она вдруг сама пришла.

С минуту в комнате царило молчание. Снежана смотрела куда-то в окно, а Богдан боялся её торопить. Наконец девушка резко сморгнула и посмотрела на мужчину.

– Ты ведь собирался со мной расстаться, верно?

Богдан нахмурился и… кивнул.

– Я знала, что рано или поздно это случится, – грустно улыбнулась Снежа. – Всё и так уже слишком… затянулось.

– Снеж, мне очень жаль, что так получилось, – нахмурился Богдан, мысленно костеря себя всеми правдами и неправдами. – Ты потрясающая девушка! А вот я…

– А ты предназначен для другой, – решительно перебила его Снежа. И, видя недоумевающий взгляд Богдана, продолжила: – Я не знаю, кому. Но точно не мне. Я всегда это знала. Но… но когда ты посмотрел на меня, не сдержалась и пожелала тебя. И всё бы быстро закончилось и так, вот только… – она тяжело вздохнула и потёрла лицо руками. – Ох, как же паршиво… Я… Я!.. Я калиновым отваром твою дорожку поливала! – выдала вдруг Снежа с лихорадочно заблестевшими глазами. – И обратим-траву на зеркало клала с заговором, чтобы ты глаз с меня не сводил! Знала, что всё это бесполезно, и ты всё одно уйдёшь, но… но так хотелось хоть на минутку поверить!..

Снежана замолкла, скорбно глядя в пол. Богдан, поражённый её откровениями, какое-то время просто сидел, переваривая услышанное. Наконец он отмер.

– Снежа, на меня не действуют привороты.

– Алхимические да на травах – да, – хмуро согласилась девушка. – Но такие… Не знаю, как у других, но мои на любого подействуют, коли я так захочу.

Мужчина откинулся на спинку кресла. Не то чтобы он сильно ей поверил… В конце концов, он знал, что при привороте объект воздействия вспыхивает резко любовными чувствами. В их со Снежей случае такого не было.

Богдан знал Снежу с самого детства той. Не сильно обращал внимания на неё, тем более что в подростковом возрасте она жила в Ретре, а когда вернулась сюда, то тоже не проявлял интереса. Ну очередная девица, ничего нового. Заинтересовала она его только в прошлом году, когда в едальне с ней случайно разговорился – она оказалась намного умнее и языкастее, чем он думал до этого. Тогда-то и начал с ней потихоньку общаться. Но так, чтобы резко влюбиться – не было такого.

– Снежа, я тебе говорю, не подействовали на меня никакие привороты. И расстаться я с тобой захотел тоже не из-за прекращения их действия, или что ты там себе придумала.

– Я знаю. Как и то знаю, что в любом случае была не права. Прости меня, пожалуйста, – девушка наконец подняла на него грустные глаза. – Я люблю тебя. Но сейчас я понимаю, что скорее как брата. Слова ворожеи… это было, словно ушат воды за шиворот. Такое резкое осознание. Хотя и так же сама всё знала и понимала. Но всё равно надеялась на что-то… Прости, Богдан…

– Подожди, Снежа, тебе не за что извиняться! Это я должен просить прощения…

Девушка резко замотала головой, а затем быстро встала и перебила его:

– Нет, Богдан, даже не вздумай!

И быстро направилась к двери. Богдан вскочил, желая её остановить, чтобы хоть что-то ещё сказать, но тут девушка у распахнутой двери полуобернулась и вымолвила:

– Попроси предсказание у ворожеи. Уверена, это многое тебе прояснит.

И убежала.

***

Уже ближе к вечеру хмурый Богдан зашёл за Ярославой и пригласил на праздник. Женщина несколько удивилась его настроению: не то чтобы он и до этого лучился жизнерадостностью, но сейчас что-то уж совсем погрустнел. Видать, думу горькую думает, хе-хе.

На Обжинках Ярослава решила не быть белой вороной хотя бы внешне и вылезла из оверсайзных футболок и джинсов с кедами, принарядившись в красное платье. Специально из обширного домашнего гардероба выбрала несколько подобных вещей, чтоб и нарядные вроде, и простые, и без указания принадлежности к эпохе.

В Ирее, похоже, царила своя мода. Как сказали бы в обычном мире, переплетение стилей эко и кантри. То бишь ткани натуральные, фасоны относительно сдержанные, да и цветовая гамма не самая широкая. Поэтому она, шастая до этого в джинсах, несколько выделялась, но не то чтобы сильно. Скорее всего, какие-то кумушки посудили меж собой, что тащить из обычного мира такие вещички – варварство, но они бы и без этого нашли тогда другой способ придраться, ибо Ярослава – пришлая, которая по умолчанию не будет нормальной.

Поэтому приталенное льняное красное платье было некоторым компромиссом с её стороны, если так можно выразиться. На минутку, так сказать, слиться с толпой.

На главной площади Арконы молодёжь уже начала отплясывать. Тут там и слышались смех, обрывки песен, шутки да прибаутки. Чуть в отдалении от этой суеты женщины постарше накрывали столы, и, судя по уже имеющейся снеди и той, которую они планировали вынести, уйти голодным с Обжинок никто бы категорично не смог.

Ярослава нырнула в этот бушующий поток энергии и чуть не задохнулась от, казалось, давно забытых эмоций и чувств. Это же всё её, родное! Все эти песенки, доносящиеся до её слуха, пляски, пожелания, знакомая с детства еда и даже (она на секунду в это снова поверила) люди!

И тут же словно жаром окатило: может быть, и так, да только люди в своё время сами от неё отвернулись.

Ворожея тряхнула головой, сбрасывая остатки наваждения, и уже с трезвой головой отправилась вслед за Богданом. А тот привёл её к отдельному столу, где уже частично собралась своя компания: Ярослава заметила Витана и Велимира, которые наградили её полупоклонами с приложенной к сердцу рукой, и нескольких незнакомых женщин. Видать, эти сударышки – птицы высокого полёта, раз не участвуют во всеобщей подготовке да плясках. Одна постарше и в одежде побогаче (если судить по старым меркам, когда Ярослава ещё здесь жила), да и держится так… величественно что ли. А вторая как будто больше в себя погружена, на окружающее мало внимания обращает. Но красива, бесовка! И чем-то неуловимо на Велимира похожа – что-то общее в чертах лица. Да и оттенок волос – иссиня-чёрный – схож, хоть и не уникален.

– Ворожея, позвольте познакомить вас, – подойдя ко столу, начал Богдан и повёл рукой сперва на старшую женщину, – Смиляна, жена Витана, – затем на вторую, – Дарья, сестра Велимира.

Обе женщины почтительно кивнули, Ярослава – куда деваться – тоже.

– Если вы не против, мы бы могли устроиться за этим столом, – предложил волколак, всё так же хмурясь.

Ярослава пожала плечами и, не дожидаясь больше приглашений, села на ближайшую лавку. Богдан тоже устроился на лавке, только чуть в отдалении, тут же заведя тихий разговор с Витаном и Смиляной.

Оказалось, что Ярослава села прямо напротив Дарьи. Хм, и правда родственница Велимира. Вот только не змеица, не-е-ет. Змеиный дар вообще редко передавался женщинам, это было скорее исключением, чем правилом. Но если какая и рождалась со змеиной сутью, то быть той женщине такой колдовкой сильной, что нескольких змеев зараз победить может. Хотя зачастую их дар специфичен и развивается только в какую-нибудь одну сторону.

Но Дарья была обычной женщиной. Из возраста девицы она уже вышла, а вот выйти замуж, похоже, не удосужилась. Ох уж ей, поди, местные кумушки и поперемывают косточки! Ярослава и сама в своё время за спиной наслушалась (это они думали, что она не слышит их разговоров!), а уж она-то вообще ворожея, коя, по преданиям, была замужем за колдовством (вот уж где бред; но, надо признать, порой удобный, чтоб отбиваться от всяких).

И как-то вот прониклась ворожея к Дарье сопереживанием!

Та заметила её взгляд и несколько смутилась.

– Вы, может, – несколько запинаясь произнесла Дарья красивым певучим голосом, – потанцевать бы хотели, сударыня? Так вы не стесняйтесь, там как раз самое веселье начинается.

На таких праздниках, как Обжинки, танцевали все, вне зависимости от возрастов. Просто молодёжь традиционно зачинала, будучи по своей натуре нетерпеливой.

…Волосы уже совсем растрепались из хитро заплетённой косы, и теперь постоянно лезли в глаза да рот. Она нетерпеливо пятернёй откинула их на макушку и снова крутанулась, взмахнув юбкой. И тут же её ладони поймали другие – по-мужски крупные, смуглые да изрытые мозолями.

Ну сколько уж раз она ему приносила настойку, чтобы руки протирать от мозолей – всё бестолку, забывает!

Но это она отмечает походя – всё её нутро устремлено вперёд, к нему, в этот танец жизни и огня! И она сама огонь, жизнь во всём её ярком, горящем воплощении! И в то же время она птица – свобода, воля, несущаяся вперёд по полям и лесам, сквозь горы и моря, навстречу самому Ярило-солнышку и в то же время вглубь подземного царства!

И глаза напротив ещё больше распаляют её огонь, заставляя его полыхать по всему её телу.

Лишь бы эта пляска никогда не кончалась. Она мечтает провести в ней все оставшиеся ей лета. И только бы с ним.

…Так глупо желать счастья себе, когда ты рождён дарить его другим, не оставив ни капли для себя.

А он ушёл. Наверное, к той, кто не таскала ему глупые настойки от мозолей…

– А вы пойдёте со мной?

Дарья опешила от вопроса Ярославы и тут же потупила взгляд с неловкой улыбкой.

– Что вы, куда мне…

Ворожея фыркнула, подскочила с места, не обращая внимания на окружающих, быстро перебежала на ту сторону стола и подхватила Дарью за руку.

– Как «куда»? – воскликнула Ярослава. – А вот туда! – и утащила Дарью в центр площади, где уже вовсю кутила молодёжь.

***

– По-моему, ты уже чересчур за ней следишь.

Богдан чуть дёрнул плечом в ответ на реплику Витана и отпил из бокала со сбитнем. Но потом всё же решил ответить и словами:

– Я в ответе за неё, пока она здесь. Кто знает, что может случиться.

– Богдан, ворожея всего лишь пляшет, – усмехнулся Витан в усы. – Что там может случиться?

Богдан на секунду перевёл хмурый взгляд на наставника, но промолчал. Его беспокойства здесь, похоже, никто не разделял. Впрочем… он и сам до конца не понимал, чем оно вызвано. Ну в самом деле, что могут сделать могущественной ворожее? А если она захочет, то как её Богдан-то остановит? И всё равно на сердце спокойнее, если следить за ней.

А Ярослава тем временем отплясывала по полной. Ещё и Дарью утащила туда да как-то заставила ту танцевать. Он её на плясках последний раз лет… десять назад, наверное, видел. А посмотри ж, и её ворожея как-то закрутила, что та теперь, раскрасневшись, тоже в танце поводит белыми руками да взмахивает тёмной юбкой.

Красива всё же Дашка, ничего не скажешь. Они с Велимиром были погодками, а сам Богдан был на два года старше своего друга. Поэтому в детстве они часто играли вместе. А когда уж взрослеть начали, Богдан даже задумывался, не жениться ли на Дарье. А что? Род достойный, сама она хороша, что глаз не оторвать, да и характером покладиста и мила. Но быстро понял, что не по нему девица. А Даша, наверное, даже и не подозревала о его мыслях тогда. Она была красавицей, к которой женихи толпами ходили, где уж тут заметить интерес друга детства.

Впрочем, эти мысли Богдана не отпускали и до сих пор. Только теперь уже с другой примесью: и она, и он несчастны, может, вместе хоть чуточку легче будет. Хотя и понимал, что оба на такое решатся не раньше, чем ещё лет через десять, когда окончательно потеряют волю к жизни.

Богдан вздрогнул и перевёл взгляд с Дарьи на Ярославу. Да, ему не показалось, это её глубокий голос громко завёл строки старой народной песни «Нива, нива, подай мою силу». Молодёжь сначала немного растерялась, но потом, кто знал слова да мелодию, начали подпевать. Кто постарше неожиданно тоже присоединился и над площадью зазвучало:

Нива, нива,

Ой, подай мою силу!

Ой, нива, нива!

Подай мою силу,

Ой, добру коню гриву,

Ой, нива, нива!

Добру коню гриву,

Ой, пахарю кобылу,

Ой, нива, нива!

Пахарю – кобылу,

Ой, заломщику – килу,

Ой, нива, нива!

Голоса Ярославы в общей песне нельзя было уже вычленить, но Богдану казалось, что он всё равно его слышит. Глупость, конечно.

Пляски постепенно перешли в общее застолье, хотя некоторые успевали совмещать и еду, и танцы. В Арконе жило около тысячи людей (из трёхсот конников и трёхсот стрелков войска Белобога и Чернобога в самой Арконе жила только часть воинов), на площадь все, конечно, не поместились, но так и на соседних улочках шёл пир горой. Поэтому уследить за всеми было сложновато.

К облегчению Богдана, раскрасневшиеся Ярослава и Дарья всё же вернулись за стол, правда, хихикая, сели рядышком и о чём-то оживлённо зашушукались. Волколак всё не мог наудивляться поведению Дарьи, которая до этого и улыбку из себя с трудом выдавливала. Что с ней такого ворожея сделала?

Неожиданно в толпе мелькнуло лицо Снежи – бледнее, чем обычно, но вроде она улыбалась. Богдан хотел вскинуться, чтобы догнать её и… и что? Он обмяк. Что он ей ещё может сказать? Да и надо ли ей это, или он просто сам хочет оправдаться? Вот же ж пакость…

В этот раз Богдан даже толком не следил, что происходит на празднике. Что-то пил, что-то ел и старался не выпускать из виду ворожею. Подходившие друзья и знакомые быстро сворачивали с ним разговор, видя, что мыслями он в другом месте. Велимир и тот не донимал, хотя обычно его отстранённость друга ничем не смущала. Один Витан только периодически пытался как-нибудь поддеть волколака, но безуспешно.

Наконец гулянье перешло в стадию более тихих посиделок, часть людей разошлась по домам, и праздник приобрёл любимую Богданом задушевность. К нему подсела Ярослава, а вот Велимир с Дарьей обнаружились где-то поодаль. Витан со Смиляной ушли то ли вовсе домой, то ли ещё куда.

Ворожея смотрела на мужчину своими пронзительными колдовскими глазами, и он невольно поёжился.

– Ты чего такой хмурый, волчок?

– Неважно, – ровно ответил он, уж точно не желая делиться с ней своими мыслями.

– Важно, – спокойно возразила Ярослава. – Коли уж ты мой надзиратель, то я не хочу, чтобы ты моё поле портил. От тебя же негативом за версту несёт!

Богдан скрипнул зубами.

– Я исправлюсь.

Ворожея вздохнула и снова пронзила его своим взглядом. Теперь у Богдана словно бы во лбу что-то засвербело.

– Хм, ясно. Значит, дело в Снежане.

От этих неожиданных слов ворожеи Богдан аж подпрыгнул и в изумлении уставился на неё.

Откуда она?.. Да как?!

– Откуда… – начал волколак, но Ярослава прервала его, отмахнувшись:

– Посмотрела вероятности будущего. Глянула ту, в которой ты с кем-то делишься своей проблемой.

– Эй! Ну нельзя же в чужое будущее заглядывать ради такой безделицы! – возмутился Богдан.

– Ой, ну да, порассказывай мне давай опять о том, что я могу, а что нет! – закатила глаза Ярослава.

– Но это вторжение в личное пространство!

– А ты до этого портил моё личное пространство своим унылым видом. Поэтому не возникай.

– Разве дар ворожеи работает по таким глупостям да без всяких обрядов? Сами же говорили, что даром нельзя пользоваться по любому поводу, – всё ещё обиженно буркнул Богдан.

– М-м-м… Давай обмен: я тебе про дар, а ты мне про своё плохое настроение? – хитро улыбаясь, предложила Ярослава.

Богдан, поморщившись, кивнул, и женщина тут же указала на него подбородком:

– Ты первый.

Волколак прекрасно понимал, что ворожея теперь от него точно не отстанет. Как-то за эти дни он уже успел немного понять её характер хотя бы в таком. Так стоит ли выставлять себя и дальше на посмешище? Тем более если сама Ярослава предложила сделку, которой так удобно прикрыться в случае чего.

– Мы расстались со Снежаной, – обозначил он свою проблему.

– Из-за моих слов, вестимо, – горько усмехнулась Ярослава. – И кто кого бросил?

– Она – меня. Сказала, что всегда знала, что нам не по пути, а тут ей словно глаза открыли, – Богдан поморщился от того, что за спиной обсуждал Снежу. – Но проблема не в этом.

– А в чём? – поторопила Ярослава замолкшего Богдана.

– Я сам собирался с ней расстаться, – конец выдохнул мужчина. – А она теперь наверняка винит во всём себя… И на душе так гадостно из-за этого…

– Другой бы радовался, что проблема решилась сама собой, – удивилась ворожея.

– Снежа не была проблемой, – вздохнул мужчина и провёл ладонью по лицу. – Проблема всегда во мне… Аргх!.. Как же это объяснить?! – он растрепал свои волосы рукой, но тут же успокоился и спокойно, смирившись, что приходится рассказывать это постороннему, поведал: – В нашем роду почти у всех мужчин так. Кто-то считает, что это родовое проклятие, но мне так не кажется. Я думаю, что это просто дурь, которая передаётся по наследству и не может никак изжиться. Почти никто из нас не может найти себе спутницу на жизнь. Случаются влюблённости, но чувства быстро истлевают. В какой-то момент ты видишь женщину и понимаешь, что она тебе не интересна. И дело ведь не в том, что ты нашёл кого-то лучше и как последний кобель убегаешь к ней! Нет! Просто смотришь, а былых чувств нет. И пытаться строить отношения дальше на дружбе и уважении… Это почти ни у кого из нас не получается. Моя мать продержалась с отцом четыре года после моего рождения, а потом всё же не смогла продолжать наблюдать, как отец ломает себя. Уехала. Хотела забрать меня с собой, да отец не позволил. И такая картина у многих в нашем роду.

Богдан замолк, глядя куда-то в пустоту.

Как же он надеялся, что его минует эта участь… Увы.

– М-да-а-а… – протянула ворожея. – Умеете же вы, волчье племя, портить себе жизнь. И что ж, неужто только в твоём роду такая проблема?

– В смысле? – нахмурился снова Богдан. – Не знаю… Я как-то других не спрашивал…

– Я про других волков. Ты же здесь не единственный волколак. У них нет таких проблем?

Богдан задумчиво пожал плечами. Честно говоря, это была не та тема, которую люди обсуждают за столом или что-то вроде того. Вопрос всё же довольно деликатного характера…

– Ладно, о других потом подумаешь. На самом-то деле, ответ кроется в самой вашей волчьей сути: волки же моногамны.

– И? – скептически спросил Богдан. – Следуя этой логике, мы наоборот должны найти женщину и быть с ней до конца жизни.

– Вот именно! «Найти»! – восклицает Ярослава. – А вы заперлись на своём Руяне и никуда толком не выходите. Ну, в Ретру иногда наведаетесь, да не сильна разница. Твоя волчья суть инстинктивно ищет подходящую самку. Но поскольку выбор подходящих особей у вас тут довольно ограничен, волку приходится подбирать и как-то пытаться ужиться с тем, что есть, чтобы хоть как-то получить потомство. Эдакое самовнушение получается. Но долго зверь так не может. Наверное, обычный, лесной, может. Но волколаки всё же существа посложнее, чем просто волк или просто человек.

Богдан задумчиво слушал ворожею и признавал, что в её теории что-то есть… Немного странно всё это звучит, конечно. Вот только…

– И что теперь? Предлагаете мне отправиться в путешествие по миру, чтобы найти спутницу, которую примет мой волк? – он фыркнул, не сдержавшись. – А где гарантии, что он не провернёт снова фокус с этой «обманной» влюблённостью?

– Хороший вопрос, – одобрила ворожея и задумчиво вытянула губы трубочкой. – Раньше волколаки подобной глупостью не занимались. Может быть, потому что… – она усмехнулась. – Помнишь, я говорила, что мы, ворожеи, с вашим племенем ладили? Так вот, я не шутила. Мы действительно помогали волколакам найти свою пару. К нам приходили за этим волчики и из других поселений, и просто одиночки.

Богдан недоверчиво посмотрел на Ярославу.

– Ворожеи могут помогать в любовных делах?..

– Хех, давай объясню. Как раз и вторую часть нашего уговора выполню: расскажу про дар ворожеи. Уж не знаю, веришь ты в судьбу или нет, да только для меня её вовсе не существует в классическом понимании. Для меня судьба – это скорее сеть из доступных вариантов развития. Всё будущее человека – это цепочка из выборов. Человек может на развилке пойти направо, а может и налево. Я вижу оба этих варианта в будущем, они равнозначны. А вот будь у него, допустим, м-м-м… десять вариантов! Какие-то же более вероятны, а какие-то – нет. Первые пять я ещё чётко, наверное, увижу, а дальше всё хуже и хуже… А ещё на будущее человека влияют и другие люди, животные, природные явления… да куча разных факторов. Предусмотреть всё это одному человеку, то есть ворожее, попросту невозможно. Можно попросту сойти с ума. Наш дар очень опасен, если пользоваться им бестолково. Поэтому обычно ворожеи ещё и делят между собой, так сказать, зоны ответственности за будущее. Так проще справляться с этим огромным потоком информации.

Мужчина осторожно кивнул, переваривая информацию. Надо же, всё оказалось намного проще и в тоже время сложнее, чем он предполагал.

– Значит, никакие обряды для предсказания вам не нужны?

– Как сказать… Представь, стоишь ты под огромным мощным водопадом. Напиться вдоволь из него без помощи рук можно, но долго и неудобно, согласись? А если ты голову под водопроводный кран опустишь под струю, проще же? Обычно мы можем выцепить из «водопада» то, что нам нужно. Но для более точных и взвешенных предсказаний лучше воспользоваться «краном», то бишь обрядом.

– Разве, гм, рыться в этом «водопаде» не сложно? Я хочу сказать, вы же только вот недавно смотрели моё будущее…

– Поначалу – да, сложновато. Первые года нашего обучения уходят почти полностью на это. Но с опытом всё проще и проще становится. У меня же была куча времени в этом поднатореть, – с лёгкой грустью усмехнулась Ярослава. – К тому же, будущее одного человека проще посмотреть, чем, например, города. А мы в своё время и таким занимались. Так что заглянуть недалеко в твоё будущее, волчок, – плёвое дело!

– Получается, ворожеи смотрели в будущее волколаков, которые к ним обращались?

– Ага. Ну, все секреты нашей техники я тебе открывать не буду, сам понимаешь… Но в целом всё так.

– А есть что-то, что вам не доступно? – вдруг спросил Богдан, даже сам удивившийся этой мысли.

– Ишь какой… – Ярослава притворно недовольно скривилась. – У любой силы есть границы. Наши не так явны и пролегают на границах человеческого разума. Иначе, как я и говорила, сумасшествие. И ещё мы не видим своего будущего.

– Почему?

– Кто знает. Может быть, из-за того, что иначе бы пытались построить свою жизнь идеально, опираясь лишь на свои предсказания. Ведь так удобнее жить, чем принимать решение самому. Поэтому ещё мы и не можем чересчур часто вмешиваться предсказаниями в чужие жизни. Нельзя жить чужим умом.

Богдан задумался. Ярослава, кажется, тоже, и между ними повисла тишина. Не напрягающая, какая-то даже уютная и спокойная.

Мужчина покрутил в голове так и так слова ворожеи. И решил, что леший с ним, он ничего не теряет за спрос!

– Сколько стоит ваша помощь в этом вопросе?

Ярослава иронично улыбнулась и выгнула бровь. Надо же, вот так сразу и про цену… Видать, не любит волчок ходить в долгах, привык сразу всё планировать наперёд в таких делах. Похвальный подход.

– Деньги мне не нужны. Сам понимаешь, я в них не нуждаюсь, – ухмыльнулась Ярослава, которая на бирже могла заработать состояние со своими способностями.

– Тогда что?

Если бы Ярослава знала. Ей уже давно в этой жизни ничего не было нужно. Да и сама жизнь, чего уж таить, и та не особо важна. Но помогать бескорыстно тем, кто может заплатить, она зареклась. Во-первых, зачастую эти люди начинали наглеть, а во-вторых, во всём должен быть или материальный, или энергетический обмен, иначе жизнь сама потом заберёт плату за услугу – и, возможно, намного большую. Нет уж, любая услуга должен быть оплачена.

– Ответную услугу в будущем, – и, пронаблюдав, как мужчина скривился, добавила специально равнодушно: – Ну или вдруг ты можешь предложить мне что-то другое?

Богдан уже качнул головой, но в последний момент всё же произнёс:

– Или… живая и мертвая вода?..

Глаза ворожеи заинтересованно блеснули.

Богдан всё же был не последним лицом в Арконе и имел доступ к некоторым благам города. Хапать такие вещи в безмерных количествах он, конечно, не мог да и не хотел, но всё же кое-что в качестве платы получал. Живая и мертвая вода – один из таких даров. Далеко не уникальный, но всё же и не бросовый. Обычный человек был бы счастлив получить такое, а вот ворожея… понравится ли ей такой обмен?

– По небольшой фляжке живой и мертвой воды. Достойная ли цена? – спросил Богдан.

– Вполне, – пожала она плечами. – Только пойми, волчок, такие вещи не делаются мгновенно. Я задержусь в Арконе на какое-то время, но, возможно, его не хватит. Поэтому придётся тебе посетить меня в людском мире. Согласен?

Ярослава протянула ему руку для скрепления договора, и Богдан, чуть поколебавшись, осторожно пожал её. Зря осторожничал – рукопожатие ворожеи оказалось довольно сильным и крепким.

– Договор, – подтвердил Богдан словами договорённости и Ярослава эхом повторила.

***

Вопреки надеждам Богдана Ярослава не захотела пойти домой пораньше, а устроилась около зажжённого в специальной чаше огня в центре площади в окружении таких же «беспокойных» руян. Волколаку совесть не позволила уйти домой, и он тоже пересел на одну из лавок поближе к огню.

У некоторых сидевших за огнём в руках присутствовали различные музыкальные инструменты, и над площадью негромко почти непрерывно текла музыка. Каким-то песням негромко подпевали, на каких-то заслушивались исполнением певца или не хотели портить партию.

Ярослава тут же сговорилась с несколькими, провокационно выспрашивая, обучены ли они нотной грамоте. Тех, кто ей уверенно ответил положительно, она тут же взяла в оборот. И вот в какой-то момент мелодия сменилась на незнакомую Богдану, а затем и ворожея протяжно затянула что-то… на польском что ли? Ого! Нет, ему не показалось, это действительно он. Мужчина внимательнее вслушался, но до конца смысл слов песни он так и не понял, в первую очередь из-за того, что всё же плохо знал язык (письмо ещё с горем пополам он понимал, но на слух уж больно тяжко было что различить). Вместо этого Богдан позволил наконец признать в себе восхищение и насладиться голосом Ярославы. Она явно умела петь, более того – любила это делать. Её поставленный голос так красиво переливался даже на самых простых местах песни, что это не могло не завораживать. И когда песня подошла к концу, Богдан не смог сдержать внутреннего разочарования, что музыкальная сказка продлилась так недолго.

После окончания Ярослава почему-то посчитала нужным прокомментировать Богдану:

– В современной музыке тоже есть стоящие вещи.

– Охотно верю. Это было очень красиво, – признал он вслух, – жаль, я мало что понял по смыслу.

Ярослава улыбнулась – в кои-то веки открыто, без ехидства или насмешки.

– Я спою ещё что-нибудь на русском.

И не соврала: спустя пару чужих песен ворожея дёрнула парочку прошлых исполнителей и зашептала им что-то, попутно показывая на экране смартфона, похоже, ноты.

А затем завела своим глубоким голосом историю про то, как ветер посватался к девице.

Где же ветер мой? Пусто в поле.

Или предал меня мой милый?

Для чего мне краса и воля?

Он крылат, только я бескрыла!

На этих словах оставшаяся у костра женская часть, до этого увлечённо слушавшая историю, заахала и украдкой начала утирать лица. Впрочем, несколько девиц сидели со слезами на глазах довольно открыто. Богдана так сильно не тронул этот поворотный сюжет, но тут Ярослава так надрывно пропела строку о том, на кой она сдалась ветру, что и у него встал ком в горле.

Затихли последние звуки голоса и гуслей, и Богдан тяжело вздохнул. С удивлением он понял, что не один так сделал. Сидевшая рядом Ярослава хихикнула и легонько толкнула его в плечо.

– Эй, волчок, это лишь песня.

– Так уж «лишь»… – пробормотал он. Снежану за этот вечер он больше не видел, но груз на душе всё так же висел, а песня только больше разбередила рану.

Ярослава посмотрела на мужчину и решительно заявила, что ещё споёт что-нибудь весёлое. И спела.

***

Следующим утром Ярослава попыталась сама выскользнуть из дома к Мировому древу, но её снова поймал Богдан. Он за ней вообще непрерывно следит что ли? Хотя, скорее, ставит каких-нибудь соглядатаев, которые ему и докладывают всё. Раньше Ярослава бы без труда определила, кто именно за ней следит, но сейчас, в городе, где она никого не знает, а значит, и абстрагироваться от их присутствия не может, это было трудновато. А уж если это кто-то из волколаков – и тому подавно. Она же не ищейка, а всего лишь человек. Ну, не «всего лишь», конечно, но всё же.

К Древу их опять сопроводил конь Свентовита, и у корней Ярослава подтвердила вчерашний вердикт: проклятие снято, и Древо действительно начало восстанавливаться. Богдан так облегчённо выдохнул и широко улыбнулся, что Ярослава и сама не сдержала ответной улыбки.

Идти в библиотеку пришлось тоже в сопровождении Богдана, а там внутри, в общем зале, их уже поджидал Велимир, который после короткого приветствия начал расспрашивать ворожею более конкретно, что она хочет найти.

Ярослава сама смутно представляла, какие именно записи ей нужны, но даже эту информацию она не захотела выдавать, поэтому пожелания её оказались довольно размытыми. Получив летописи да записи о рождении и смерти всех жителей Арконы за последние пятьсот лет, Ярослава довольно уселась за отдельный стол, достала из рюкзака термокружку с травяным отваром и закопалась в записях.

Велимир украдкой посматривал на увлечённую ворожею, но с разговорами не лез, хотя и очень хотелось. Богдан всё, что знал о действиях Ярославы с Древом, ему передал, но… он же не ведающий. Его рассказ – в самых общих чертах. А вот обсудить всё непосредственно с чародейкой очень хотелось. Велимир и сам уже вчера успел побывать у Древа и подтвердить, что процесс гниения остановился. И теперь его переполняли радость (ну слава всем богам!), любопытство (как она это сделала?) и тревога (а вдруг снова повторится?!). Но любопытство снедало больше всего – мало того, что про Древо хотелось узнать, у него ещё и с самого детства была мечта пообщаться с настоящей ворожеей о его любимом колдовстве.

Но Велимир молча ожидал удобного момента, копаясь в старых записях и втайне надеясь найти что-то грандиозное. Увы, пока безуспешно.

Велимир мог целый день просидеть за работой без еды и воды, даже не заметив этого, но вот волчья суть Богдана в спокойное время не давала ему таких шансов. Потому-то в какой-то момент он что-то быстро написал в смартфоне, а спустя минут десять вышел, а вернулся уже с увесистой корзиной снеди. Так же без всяких разговоров шустро разобрал её на свободном столе и непререкаемым тоном едва ли не приказал ведающим отобедать.

Отчего-то довольная Ярослава сладко потянулась и без возражений пересела за другой стол, тут же соорудив себе огромный бутерброд и впившись в него зубами.

Сперва за столом царила тишина, поскольку все были увлечены едой – даже Велимир уплетал за обе щёки, вспомнив, что утром так толком и не позавтракал. В какой-то момент Богдан довольно равнодушно, словно лишь из вежливости, поинтересовался у ворожеи:

– Ну как, нашли что-нибудь интересное?

Велимир тут же весь обратился в слух, при этом пытаясь не подать виду, что ему любопытно. Хотя у Богдана получалось, наверное, лучше…

– Ага, – довольно ответила Ярослава и вгрызлась в пирожок. Велимир подождал, пока она прожует, но продолжения так и не последовало. Он мысленно чертыхнулся, и уже хотел смириться, но Богдан бывал упрямее барана, поэтому невозмутимо продолжил:

– И что именно?

Ворожея вытянула губы трубочкой и как-то по-детски проканючила, отчего у Велимира глаза на лоб полезли:

– Не скажу-у-у!

Впрочем Богдан своего равнодушия не потерял.

– Почему?

– Только дураки хвастаются половиной информации. Или непроверенной. Вот выясню всё, тогда и расскажу, – тут её губы растянулись в ехидной улыбке. – А что, волчок? Соскучился по моим рассказам, м?

Богдан в ответ лишь закатил глаза и промолчал, не поддавшись на провокацию. Велимир же молча удивлялся стилю их общения. Обычно друг выстраивал более жёсткие границы общения да и прозвищ никаких не любил. Но, видимо, с ворожеей по-другому было нельзя.

Подумав, что ничего не теряет от спроса, Велимир всё же решил попробовать кое-что разузнать:

– Сударыня ворожея, позвольте поинтересоваться: не могли бы вы рассказать, как именно сняли проклятие?

– Слава те, боже, Велес да Свароже! – закатила вдруг женщина глаза. – Ярославой меня звать. И хватит в словесах изгаляться, я, думаете, нормальной речи не пойму?

Велимир смущённо кашлянул, не зная, что ответить. У него логика простая: раз древняя могущественная чаровница, то и обращаться к ней надобно почтительно. Хотя другие ведающие б сказали, что и его текущее обращение недостаточно подобострастное…

– Ничего особенного я не сделала, там был обычный заговор против ведающего. Я тут больше грубой силой действовала – это и проще, и быстрее, и сразу проверила, не сильнее ли меня проклявший колдун.

– А какой именно заговор? – загорелись глаза Велимира.

На полчаса ведающие выпали из жизни. Змей жадно впитывал каждое слово ворожеи, а та довольно охотно делилась своими знаниями. Причём уже на пятой минуте разговора Велимир готов был вместе с Лелей отправиться в людской мир, чтобы обучаться у ворожеи. Одна проблема – его никто не звал.

Прервать общение пришлось, потому что Богдан, убрав стол, ненавязчиво напомнил, зачем они здесь собрались. Ворожея, как показалось Велимиру, как и он, несколько неохотно оторвалась от собеседника и вернулась за стол со своими записями.

Та же самая картина повторилась и вечером, за ужином, но тут Велимир уже решил, что от сложившейся ситуации надо брать всё, и стал расспрашивать Ярославу уже прямо за едой. Та, к его великой радости, не разозлилась и вполне охотно включилась в разговор.

Как их целый день выдержал Богдан, змей и представить не мог.

***

Ярослава просидела в архивах три дня подряд. Всё это время ей составляли компанию Богдан и Велимир.

Волколак на второй день своего вынужденного «заточения» притащил пачку каких-то документов, и два дня увлечённо просидел над ними. Заглянув мельком в них, Ярослава мало что поняла; только то, что они касались городских дел да жителей. Похоже, мужчина действительно был не просто воеводой, а ещё и занимался управлением городом. Похвально.

Змей эти три дня, как и Ярослава, перебирал архивы. Иногда брал что-то из уже прочитанного Ярославой, но чаще корпел над чем-то своим. Собеседником он оказался интересным, и женщина с удовольствием давала себе передышку в чтении да копании для разговора. Она почему-то была уверена, что забыла почти всё спустя столько-то лет, однако же знания неожиданно сами всплывали одно за другим. Не зря, видать, столько лет училась, хех. Но за разговорами с Велимиром Ярослава поняла, что очень хочет передать свои знания, кого-то учить. А значит, надо брать в оборот Лелю и начинать обучение уже сейчас. За эти дни Ярослава видела девчушку лишь раз – на Обжинках, в стайке сверстников. Она тогда не стала смущать и пугать малышку и подходить здороваться.

На четвёртый день Ярослава так же в сопровождении Богдана пришла в книгохранилище, но села не за свой отдельный стол у окна, а за общий, где они обычно трапезничали. Мужчины удивлённо посмотрели сначала на неё, потом переглянулись и робко присели к ней за стол.

Ярослава раскатала большой лист бумаги, взяла карандаш и начала рассказ, параллельно делая записи для самой себя:

– Как я и думала, ни в одной из записей не упоминается о том, что ворожея Леля превратилась в тополь. Считается, что она пропала без вести, точнее, «сгинула в глухом лесу». Бред сивой кобылы, конечно, – чтобы ворожея да вдруг заблудилась, а уж тем более померла в лесу?.. Но леший с ним, видать, на большее фантазии не хватило. Я нашла дневник правнука Лели, в котором он упоминал, что бабушка рассказывала ему сказку о заключённой в тополе девице. Но, мол, от девицы той одни несчастья, потому и надо держаться от этих деревьев подальше. Это единственное упоминание такого сюжета, связанное с их родом.

– Надо ради интереса будет спросить Лелю, знает ли она такую «сказку», – задумчиво потёр подбородок Велимир.

– По записям о рождении детей, – продолжила, кивнув, Ярослава, – я проследила весь род Лели. Цветана, её дочь, никуда не уехала, она так и прожила до самой старости в Арконе. Собственно, никто из её потомков не переехал. Вообще. Представьте себе? У них в роду почти все были ведающими, но ничего особо выдающегося. А потеря дара Лели… все решили, что это кара богов! У меня до сих пор это в голове уложиться не может! Никогда бы боги не покарали нас таким способом! Да и за что?!

– Действительно, – подал голос Богдан, – за что? В смысле, как это объясняется в записях?

– А никак, – скривилась ворожея. – Кара, и всё тут. Хотя в одном месте я нашла упоминание, что это я руян прокляла так.

Лицо Ярославы стало таким скептическим… Она покачала головой и, не сдержавшись, впечатала свободную руку в лицо. Ну какой же бред!

– Надеюсь, вы понимаете, что я такой дури не творила? Да и не смогла бы всё равно.

Велимир осторожно, а Богдан уверенно кивнули.

– В общем, история с Лелей более-менее ясна. Я всё так и предполагала, хотела только найти подтверждение своим мыслям. Дальше про Божену.

И Ярослава замолкла, глядя на бумагу.

– Что-то не так с ней? – осторожно спросил Богдан, прерывая затянувшееся молчание.

– А леший его знает! – фыркнула Ярослава. – По летописи, Божена отправилась на поиски новых ворожей.

– То есть?

– А вот и понимай, как хочешь. Судя по записям, это случилось спустя шесть лет после моего ухода. Насчёт превращения Лели в тополь она вполне могла не знать, потому что её не было в городе, когда это всё случилось. А я… мы перекинулись буквально парой слов перед моим уходом. Но она меня потом точно не искала. Возможно, она отправилась искать ворожею с даром Лели? Но это тоже странно, обычно боги чётко указывают на новую носительницу дара…

– Может быть, боги не дали никаких указаний из-за того, что дар остался в тополе, и Божена от безысходности решила сама отправиться на поиски? – предположил Велимир.

Ярослава пожала плечами. Она вообще не могла представить, что творилось в голове у старшей ворожеи, оставшейся одной без поддержки в подведомственном ей городе. Ярослава всегда знала, что поступила подло по отношению к названной сестре, но тогда она не могла пересилить себя. А сейчас снова сделалось горько.

– Из своего путешествия Божена так и не вернулась, – печально подвела она итог похода. – Она оставила после себя сына, но его ветвь прервалась уже на его единственной дочери, которая умерла, не оставив после себя детей. Казалось бы, тупик, – тяжело вздохнула Ярослава, – но я нашла кое-что интересное в летописи Ретры. Я решила проверить этот город, потому что Божене он очень нравился, да и… – ворожея потёрла переносицу и неохотно выдавила: – Туда в своё время переехала её юношеская любовь. И знаете, Табемысл ко времени возможного приезда Божены был вдовцом и имел двоих детишек – мальчика и девочку. Вот только как-то так получилось, что дальше в людской переписи всплывает ещё одна девочка, числящаяся как дочь Табемысла. Я проверила, других Табемыслов в это время в Ретре не жило и по годам всё вроде как совпадает. Конечно, может показаться, что я это всё притянула за уши…

– Я думаю, пока всё довольно закономерно, – задумчиво произнёс Велимир, сбоку заглядывая в записи Ярославы. – Божена действительно могла задержаться хотя бы на годик в Ретре у этого Табемысла?

– Я не знаю, – пожала плечами Ярослава. – Та Божена, которую я знала, вряд ли бы так поступила. Но… мы оставили её одну. Боги, судя по всему, молчали. Муж её ещё до этих событий умер. Наверное, она могла пожелать для себя хотя бы годик счастья…

– Если принять эту версию, – прервал тяжёлое молчание Богдан, – то что дальше?

– А дальше, вы не поверите, я сумела проследить этот род до наших дней! – вдруг радостно улыбнулась Ярослава и быстро начала выписывать имена из памяти. Большую часть середины она пропустила, впрочем, мужчин интересовали только самые последние имена.

Вера – Мирослава – Ольга.

Богдан почувствовал, как лицо его вытягивается. Быстро облизнув губы, он с опаской спросил:

– А фамилия девичья у Мирославы, случаем, не Османова?

Ярослава потянулась к своему столу, взяла оттуда блокнот и заглянула в него по закладке.

– Да, Османова, – подтвердила она. – А Ольга… сейчас посмотрю, секунду…

– Лозовая, – в три голоса прозвучало в книгохранилище.

Ярослава удивлённо посмотрела на мужчин, те, в свою очередь, пребывали в глубоком потрясении.

– Вы её знаете? – уточнила Ярослава.

Богдан громко и долго выдохнул, высвобождая словно бы весь воздух из лёгких.

– Ещё бы мне её не знать. Оля – моя сестра, в Мирослава – мать, – произнёс он наконец.

– Тесен мир, – хмыкнула Ярослава, не особо-то и удивлённая новостями.

– Но и у Мирославы, и у Ольги самые обычные дары! – нахмурился Велимир. – У Мирославы так вообще крохи, едва-едва хватает на бытовые заговоры. У Ольги дар посильнее, но тоже ничего особенного. Ни одна из них никак не может быть ворожеей!

– Они вполне могут скрывать этот дар, – пожала плечами Ярослава. – Если я захочу, ты тоже сможешь разглядеть только мой природный дар.

– Разве можно такое постоянно скрывать?

– В душе не ведаю. Мне такое редко нужно, поэтому я никогда не проверяла длительность. Я лишь хочу сказать, что почувствовать точно одну ворожею может только другая. Да и кто знает, может, дар всё ещё у старшей, Веры?

– Бабушка Вера два года как умерла, – покачал головой Богдан.

– Ох. Земля ей пухом… Я никак не настаиваю на своей теории, но хотела бы всё равно её проверить. Можно ли как-то пообщаться с Мирославой и Ольгой? – Ярослава вопросительно посмотрела на Богдана.

– Они живут в Ретре, – пожал он плечами.

– Разве Оля не собирается вернуться в Аркону? – удивился Велимир. – Она так скоро в последний раз уехала, что мы толком и не попрощались…

– Вы так говорите, будто Ретра находится на другом континенте, – закатила глаза Ярослава. – Ну в самом деле, тут пешком часов десять. А если через Мировое древо, то и того меньше.

…Она так больше и не побывала в Ретре с тех пор, как стала ворожеей. Сама себе не могла объяснить, почему не хочет туда, и всё одно – продолжала избегать возможностей отправиться туда.

Её-то никто и не заставлял, если так подумать. Матушка сама любила гостить у неё в Арконе, а батюшка… батюшка сгинул, ещё когда ей было десять годков, что стало одной из причин вечных распрей матушки с бабушкой – не могла она простить, что та не уберегла её любимого.

А больше-то она никому и не нужна была в Ретре, как оказалось. Она думала, хоть кто-то прибежит за её милостью: всё же она теперь не абы кто – она теперь будущее видит! Но, как и говорила бабушка, простой люд оказался слишком неразумен да боязлив.

Теперь её не только почитали, но и боялись.

Она могла изменить все их судьбы парой слов. Могла помочь, защитить, спасти, уберечь, предостеречь… Но её неизменно боялись.

И тогда она тоже начала бояться себя…

– Посетить Ретру не проблема, – поморщился Богдан и неохотно продолжил: – На самом деле, я не очень хочу подозревать свою семью в… таком.

– В каком «таком»? Я же не вешаю ни на кого никаких обвинений. Если они действительно скрывают дар ворожеи… кто знает, может быть, у них есть на это свои причины. Я их плохо представляю, правда, но вдруг. И всё равно, пока я не общалась с ними лично, всё сказанное – лишь мои догадки. Я вполне могу ошибаться.

– Честно говоря, в этот раз я надеюсь на это… – тихо пробормотал волколак.

***

Богдан вышел через чёрный выход из хором с книгохранилищем, оставив там Ярославу с Велимиром, который опять вцепился в ворожею с какими-то расспросами о ведьмовстве. Постоял немного, прислонившись спиной к стене здания, подышал свежим воздухом. Дал себе минутку на то, чтобы собраться с мыслями.

Вот какого лешего с приходом этой ворожеи всё пошло по… куда-то не туда, в общем?! Волколак раньше жил спокойно, без всякий тайн, никого не трогал! Не очень счастливо жил, правда, так и сейчас пока ситуация не изменилась. Одна нервотрёпка, вот честное слово! Богдан понимал, конечно, что найти третий дар ворожеи было необходимо, но… он же не думал, что это коснётся его семьи! Малодушно, но он действительно желал, чтобы Ярослава ошиблась. Ну поищет ещё – ничего страшного, подумаешь! Зато его жизнь не потеряет своей стабильности.

Ещё раз глубоко вздохнул, расправляя лёгкие, достал из кармана смартфон и нажал на вызов избранного контакта.

– Ой, Богдан, привет! – раздался тёплый голос из динамика.

– Здравствуй, мам.

– Как твои дела, дорогой? – радостно спросила самая дорогая в его жизни женщина.

– Всё хорошо, мам. На днях вот отпраздновали Обжинки. Как ты?

– У нас тоже недавно они были, – рассмеялась в динамике мама. – Представляешь, Дима вытащил меня танцевать в самый центр площади! Я ему говорю: ты куда меня тащишь, с ума сошёл что ли? Где я, а где эти танцы молодёжи, а он ничего слышать не хочет – всё равно, говорит, Мирка, танцевать будем! Ну что за балбес, а? – в голосе мамы слышится столько нежности и любви, что Богдан сам непроизвольно начинает улыбаться.

В этом вся мама – жизнерадостности и любви к окружающим у неё на десятерых. Да и насчёт танцев она грешит на себя: пусть и справила она в позатом году уже своё шестидесятилетие, да только никто бы не дал ей столько годков. Мирослава и не выглядела на свой возраст, и физически была пободрее многих молодых девиц.

А уж если касалось дело Дмитрия, её второго мужа, то уж там в ней кипел целый фонтан неуёмной энергии. Мама часто говорила, что это из любви всё рождается, мол, она ей лета сбрасывает. И Богдан на самом деле радовался, что хотя бы во втором браке матушка стала действительно счастлива. Ибо Радмир и так достаточно ей жизнь попортил – пять лет она с ним прожила, а уж с батюшкой его, Богдан это точно знал, один год шёл за три, если не боле.

– Я рад, что вы вчера так хорошо повеселились, – искренне сказал Богдан. – Матушка, я тут хотел спросить… Скажи, как у бабушки Веры было дело с колдовством?

– Хм-м-м… – задумчиво протянула Мирослава. – Я даже и не знаю, дорогой. Из меня-то самой ведьма вышла аховая, а матушка вот… Поколдовывала. Что уж говорить, и в общине ведающих состояла, ходила к ним в хоромы – не каждый день, но всё равно частенько. А что такое, Богданушка?

– Да так, интересно стало. А про мать её, бабушку твою, ничего не знаешь?

– Ой, дорогой, да она умерла ещё до моего рождения, я ж поздний ребёнок! Матушка поговаривала, мол, сильна была, но боле ничего не знаю об этом.

Да уж, глупо было надеяться вот такими вопросами что-то выведать у мамы. Хотя Богдан всё же был уверен, что к силам ворожеи она не имела отношения – это же матушка, она бы не сдержалась и рассказала Богдану рано или поздно. Она ведь совсем не умеет хранить секреты! Ведь… не умеет?..

– Мам, я завтра, скорее всего, навещу тебя, – предупредил Богдан.

– Правда?! – радостно воскликнула матушка. – Приготовить тебе комнату? Ты же останешься хотя бы на ночь?

– Не стоит, я буду не один. Со мной будут ещё двое… спутников.

– Ничего страшного, у нас дом вон какой большой! Для всех место найдётся!

– Но…

– Не нокай! Вот ещё, жить в казённом доме, когда тут у матери целое хозяйство! Ничего слышать не хочу – как прибудете, сразу к нам, уж я вас встречу честь по чести!

– Хорошо… Спасибо, мам, – вздохнул Богдан. Спорить с ней в таких вопросах было бесполезно.

Он попрощался с матушкой и задумчиво уставился в журнал контактов. Смахнул список вниз, на середине экрана оказалась строчка «Оля сестра», и он зашёл в контакт. Мужчина с минуту смотрел на призывно подсвеченную кнопку «Вызов», но, так и не решившись, смахнул весь журнал контактов и заблокировал смартфон.

Если в матери Богдан был уверен, то вот Ольга… она была большей плутовкой, нежели открытая Мирослава. Да и у бабушки Веры раньше очень много времени проводила. Нет, Оля – прекрасная девушка, и он искренне любил свою сестру. Но слишком много этих «но».

Богдан встряхнулся и пошёл обратно в книгохранилище. В который уже раз он решил довериться ворожее. Хм, а не слишком уж он стал полагаться на неё? Пока шагал до нужного помещения, волколак прокручивал у себя в голове мысли о своём отношении к ворожее.

В книгохранилище он взглянул на Ярославу и проскользил взглядом по её косе от головы до самого кончика, который едва-едва не касался пола.

Удивительно, но несмотря на то, что эта женщина планомерно переворачивала его жизнь с ног на голову, он не хотел, чтобы ворожея уезжала из Арконы.

***

– В чём проблема отправиться в Ретру сегодня?

– Вы куда-то торопитесь?

– Вообще-то меня ждёт моя Мастерская, – фыркнула недовольно Ярослава и сложила руки на груди.

– Я не могу сегодня отправиться так просто туда, – фыркнул в ответ Богдан. Похоже, он начинал потихоньку уже наглеть в обществе Ярославы, и она ещё не определилась – порадоваться этому или осадить нахала.

– Да я и без няньки справлюсь вообще-то. Уж в родном-то городе как-нибудь да не заблужусь.

– Ну уж нет! Без меня к моей семье не смейте подходить! – тут же вскинулся пуще прежнего Богдан. Ишь ты, едва только не ощерился!

Ярослава откинулась на спинку стула до упора. Спинка впилась в спину, заодно делая своеобразный массаж, а шею Ярослава выгнула ещё сильнее, так что голова оказалась по ту сторону стула, а мир перед глазами перевернулся. Не самая лучшая поза для «великой» ворожеи, но Ярослава никогда из себя такую и не строила. Это людишки вокруг что-то себе понапридумывали.

– Ладно, – выдохнула она наконец, приняв нормальное положение тела касательно стола. А то у Велимира глаза уже и так округлились дальше некуда. – Но тогда мне нужна Дарья!

– Чего? – ошалело выдохнул змей.

– Того! Сестриченьку твою в общество свою хочу. Уж больно приглянулась она мне на Обжинках.

– Даша не в городе, только к вечеру будет, – нахмурившись, сообщил Велимир.

Ярослава застонала. Да что ж за засада такая?

– Ну хоть расскажите мне тогда о ней. Что с ней приключилось, что такая красавица одна-одинёшенька да грустна без меры?

– Ну уж нет! – буркнул Богдан, вставая со своего места. – Я отказываюсь в этом участвовать. Велимир, ты остаёшься с ворожеей, а я пойду работать.

И не успел змей даже рта открыть, как волколак шустро умчался из книгохранилища. Ярослава не сдержала вслед ему ехидного оскала. Вот теперь он больше походит на нормального мужика! А то всё до этого и слова боялся ей поперёк сказать лишний раз. Вот теперь с ним точно будет интересно общаться! Глядишь, ещё и по душе он ей придётся – подружатся. Он, правда, руянин… Но что поделать! У всех свои недостатки.

– Ну так что Дарья? – хищно улыбнулась Ярослава Велимиру.

***

А Дарья тем временем в тёмной чаще леса собирала травы. Бережно и трепетно срывала нужные цветения да стебли и аккуратно клала их в корзину со специальными отделениями для каждого вида трав. Она уже не первый год так собирала, посему знала, что столь ласковое обращение будет вознаграждено. Не зря её травы считаются едва ли не лучшими во всём городе, и ведающие, которые не занимаются самостоятельным сбором, в очередь выстраиваются за её товаром.

Дарья прошла вперёд, увидев чуть поодаль просвет. Там она обнаружила новую полянку и, приглядевшись, нашла нужные ей травы. Дарья поставила корзину на землю и глубоко, до самой земли поклонилась, приложив одну руку к сердцу, а другой широко взмахнув.

– Земля-матушка, помоги рвать травки ради всякого угодья, ради всякого здоровья!

Затем подхватила корзинку и, осторожно ступая, начала собирать травы.

За свою жизнь Дарья здесь вовсе не переживала: лес защитит да укроет. Пусть и не унаследовала она батюшкиных сил, да только всё одно – змиева дева она, а таких лес бережёт. Леший точно не захочет иметь потом дел с полозом-колдуном, а потому прикроет в случае чего да зверя дикого отведёт.

Дарья ходила в лес сколько себя помнит. Всегда-то ей здесь было хорошо и уютно. Сначала бесцельно гуляла, а потом как-то пару раз старшему брату принесла какие-то то ли цветочки, то ли просто нарванной травы. Она сомневалась, что это было что-то стоящее: она тогда плохо что понимала во всей этой растительности. А брат почему-то заинтересовался и предъявил ей картинки из своих книг, мол, не знает ли она, где такое взять. Сестричка-Дашка радостно покивала, а на следующий день принесла то, что брат ей показывал. Так и начала она потихоньку изучать науку о травах, чтобы сначала Велимира порадовать какими-нибудь редкостями из леса, а потом и сама увлеклась.

Оказалось, что от змиева наследства ей досталась чуйка на травы. Другого-то ничего больше не было – дар и тот крохотный. Но на сбор травок хватало, да и приготовить из них потом что-нибудь стоящее она тоже была горазда. Тем и стала жить. В полное ведьмовское учение, хоть и звали, она не пошла – зачем, если и так нашла своё дело жизни.

И всё-то хорошо шло в её жизни, пока в том самом лесу она не встретила Лешека. Он был пришлый, не из местных, да ещё и… из рода Кощеевых! Но он тут же поспешил успокоить Дарью – фамильный дар ему толком не передался, так, что-то по мелочи. И Даша прониклась к Лешеку сочувствием: и сама же ведь такая. Кощеев же оказался здесь случайно, мимо, как говорится, проходил. Но в Аркону заглянул, и даже понравилась она ему – на целый год почти задержался.

И этот год в жизни Дарьи был лучшим.

Лешек никогда ей ничего не обещал, да она и не просила. Но как-то казалось ей, что не случится ничего дурного от их связи. Оно-то вроде и не случилось.

Батюшка с матушкой всё ждали, когда же Лешек явится руки дочери просить, а Велимир, наоборот, хмурым становился, стоило только заговорить о её друге, да твердил всё, мол, допрыгаешься ты, Дашка.

Вот и получилось, как всё брат говорил, хоть и не обладал он даром предвидения. Какая-то классическая история у Дарьи вышла. Вот уж точно: поматросил и бросил. Сегодня был Лешек, а завтра нет его! Хотя письмо после себя оставил: мол, так и так, душенька-Дашенька, не по мне эта оседлая жизнь, нутро в путь-дорогу зовёт.

В первое время Дарья всё понять не могла, почему он её-то с собой не позвал. Ведь она пошла бы за ним, да что там – побежала! А он даже не спросил! Неужто думал, она побоится родителей оставить да город родной?..

Потом постепенно до неё стало доходить, что он и не думал её звать с собой. Зачем? Будет новое место и новая дурочка. Ведь Дарья-то кроме личика красивого больше ничем и не примечательна. Тихая, домашняя мышка, у которой единственное увлечение – бродить по лесу, травы собирать да зелья варить. С ней и поговорить-то толком не о чем, она ж кроме трав этих ничего не знает!

Ко времени, когда она это осознала окончательно, родные успели её уже один раз из петли вытащить да ещё раз от крутого берега море-окияна оттащить. В лес её тогда вообще не пущали – боялись, а тут вот не углядели. Но всё равно оба раза успели. И сейчас Дарья была благодарна батюшке, матушке да братцу, что не оставили её одну наедине с горем. А ведь могли – часто ведь говорят, что надо в одиночестве отгоревать.

Даша оказалась уж больно слабовольна да чересчур подвержена душевным переживаниям. Она сама и подумать раньше не могла, что решится с собой покончить, ан вон нет! Слишком сильно не хотелось жить без Лешека.

С того времени уж десять годков минуло, да только Дарья так и не смогла влиться обратно в нормальную жизнь. Всё казалось, что она в каком-то ватном коконе, и события какие-то мимо идут, да вот действительно – мимо. Будто и не сама она живёт, а лишь имитирует что-то. Нет, о самоубийстве она больше не думала – ещё чего! Но вкуса жизни всё равно не чувствовала.

Единственным свежим глотком были те самые танцы на Обжинках. Дарья никак понять не могла, как и отчего это случилось, но почему-то рядом с ворожеей она вдруг пробилась через окружающий кокон её и взглянула на всё чистыми глазами. И даже воздух вдруг показался таким вкусным! Она всё танцевала, смеялась и не могла надышаться!

Но долго эффект не продлился: стоило вернуться домой, так и кокон на место вернулся. А на Дашу снова на какое-то время навалилась сильнейшая апатия.

Она потом вроде и хотела ещё увидеться с ворожеей, но… но кто она и кто Дарья? Куда уж ей до общения с сударыней Ярославой. Это брат вон один из сильнейших чародеев, ему можно, а она… Так, поскрёбыш, да ещё и сил никаких нет. Нет уж, Дарья тревожить ворожею сама точно не будет.

Вот и бродила она который день по лесу с утра до ночи. Обычно она всё же домашним делам больше времени уделяла, но сейчас сосредоточиться получалось только в родном лесу.

Дарья вгляделась в свет, пробивающийся сквозь листву деревьев. Уже почти закат, надо возвращаться, чтобы не потемну идти.

Когда довольная Дарья уже после заката шагнула в город, неся в руках полную корзину трав, она и думать не могла, что её ждут. Но стоило зайти ей на главную площадь по пути домой, как незаметно для неё откуда-то выскользнула ворожея. Она радостно подскочила к Дарье и тут же ухватила ту за свободную руку.

– А вот и ты! Привет! А я ждала тебя, – с широкой улыбкой пропела сударыня.

Дарья настолько обомлела, что единственное, что смогла выдавить, было:

– З-здравствуйте…

Тут она заметила за спиной ворожеи переминающегося с ноги на ногу встревоженного Велимира. Она приподняла брови, безмолвно спрашивая, что здесь происходит. Брат в ответ лишь мотнул головой. И вот понимай это, как хочешь…

– А… – попыталась выдавить из себя хоть что-то Дарья, но так ничего и не придумала и захлопнула рот.

– Сегодня уже поздновато, а ты, наверное, устала, раз весь день по лесу ходила. Травы собирать так долго тяжело: ты же всё-таки не просто всё подряд дерёшь, у тебя вон в каждую травинку сила вложена, я вижу, – вдруг вылила на неё лавину слов ворожея, всё так же держа за руку. – Давай завтра… Ой, точно, мы же завтра в Ретру собираемся! – тут сударыня Ярослава задумчиво нахмурилась, а затем вдруг разом просияла: – Точно! Давай с нами, а?

Лицо Дарьи невольно вытянулось. В Ретру? С ворожеей? Да что Дарья там забыла? Да и на кой она сдалась вообще ворожее?!

– Ярослава… – попытался вклиниться в разговор Велимир.

– Цыц! – беззлобно бросила ворожея ему. – Тебе что, жалко? Дай и сестрице прогуляться, развеяться.

– Ничего мне не жалко! – возмутился братец. – Да только сама Дарья никуда не хочет, а вы её сейчас заставите!

Взгляд ворожеи сделался задумчивым. И даже хватка на руке Дарьи ослабла. А сама Даша вдруг в душе возмутилась: чего это она вдруг не хочет? Кто так сказал?

И быстрее, пока не успела передумать, ляпнула:

– Я хочу с вами!

Глаза Велимира округлились, а вот ворожея расплылась в довольной улыбке.

– Вот и отлично!

Сударыня Ярослава сжала руку Дарьи на прощание чуть сильнее, а затем так же стремительно, как появилась, исчезла с площади.

Сестра с братом остались стоять на площади. Ошарашенно переглянулись и почти одновременно развели руками.

– Леший знает что… – выдавил Велимир, а затем кинулся за пропавшей из поля зрения ворожеей.

***

Велимир свалился на нерасправленную кровать прямо в одежде. Сил встать и лечь нормально не было. Ему казалось, что он полностью выжат морально, хотя физически чувствовал себя довольно сносно.

А всё эта ворожея! Богдан как утром свалил присмотр за ней на Велимира, так больше за день и не появился. Хотя тот ему и звонил, и писал, намекая, мол, не хочешь ли присоединиться к нам, мил друг? Тот выслушивал или прочитывал отчёт о состоянии дел и с потрясающим равнодушием ответствовал, что безумно занят. Вот же ж подлец!

Первая половина дня прошла довольно мирно, пока Ярослава сидела в книгохранилище. Велимир всеми силами пытался вытащить из неё максимально возможное количество знаний, но, увы, похоже, выдаваемая ей информация была лишь крупицей в море. Сама же Ярослава вроде и рассказывала весьма охотно, но всё же быстро заскучала. Сначала принялась бродить по книгохранилищу в попытках отыскать чего интересного, а потом вдруг заявила, что хочет проведать Мировое древо и Лелю. К последней Велимир только рад был сходить (интересно же!), но вот Древо… там сейчас была куча ведающих, и тревожить их ой как не хотелось. Но Ярослава топнула ножкой (Велимир аж обомлел от этого жеста) и безапелляционно заявила, что идёт туда. Делать нечего, змею пришлось покориться.

Впрочем, визит к Древу оказался более спокойным, чем он ожидал. Ну подумаешь, все ведающие глаз с ворожеи не сводили? Ну и ладно, что малышня, кто в обучении у задействованных у Древа ведающих оказался, едва ли не повисла на Ярославе. И совсем неважно, что парочка старейших наставников чуть не разбила лбы в поклонах перед «могущественнейшей»…

Это Велимир изначально к ворожее довольно просто обращался. Почему-то у него не было уж прям огромного почтения перед ней. (Впрочем, его уже не раз укоряли в недостаточном почтении старших да более высших по чину.) А вот остальные «ту самую ворожею» чуть ли не с богами ровняли. Она ж старейшая, сильнейшая. Да ещё и единственная с таким даром.

Так-то оно так… Но большего почтения, чем уже есть, Велимир из себя выдавить не смог.

Хотя ворожея, похоже, предпочитала вариант Велимира, потому что сама ошарашенно наблюдала за творящейся вокруг неё вакханалией. А уж когда старейшие стали кланяться… Едва не сбежала оттуда.

– Дурдом какой-то, – пробормотала она, стоило им выйти из леса.

Велимир в ответ только развёл руками. И принялся опять вызывать на помощь друга. Увы, тот мольбу о спасении снова проигнорировал.

А тем временем Ярослава и Велимир пришли к тополю. И тут уже змей едва не превратился в фанатика, коими могли показаться ведающие у Древа. Он обследовал и тополь, и всю округу, и даже Ярославу опять попытался порасспрашивать. В общем, тут уже ворожее пришлось его оттаскивать от тополя.

После этого Ярослава отказалась возвращаться в книгохранилище, и Велимиру пришлось проводить экскурсию по городу. Благо, хотя бы с перерывами на поесть и попить – измождённый постоянными просиживаниями в библиотеке и иже с ней организм чародея отказывался подолгу бегать по городу за ворожеей и требовал передышек.

Потом ворожее ударило в голову выйти к морю, где они напоролись на обучение новых богатырей Витаном. Тот сначала удивился их появлению, но охотно превратил обычные учения в показательные.

Ехидная ворожея якобы «тихо» вставляла свои комментарии, но слышали их почти все, и Велимиру пришлось бороться со смехом (комментарии действительно были к месту) и смущением (но не так же громко!). Мало было этого, так она ещё к парочке молодых богатырей потом подошла и шепнула (так, что услышали опять почти все), что один может не ходить на поклон к Любаве, эта дурында всё равно откажет ему, а второму посоветовала переквалифицироваться в кузнецы – больше пользы будет. Витан, обычно чрезмерно благодушный и спокойный, от этих комментариев внутренне окончально закипел и едва не шуганул слишком словоохотливую ворожею, но та и сама уже поспешила смыться с берега. А Велимир опять едва её не потерял.

После этого они снова бродили по городу, ворожея посетила несколько одёжных лавок (благословенные минуты спокойствия!), полюбовалась издали ратушей (как же Велимир надеялся, что она захочет её посетить и испортить настроение Богдану, но увы) и даже зацепилась с кем-то языками на улице (оказались какие-то знакомые с Обжинок – и когда она там успела только завести знакомства?!). Поэтому когда уже впотьмах Ярослава вдруг поймала сестрицу Дарью, змей даже не удивился, только встревожился, что эта ненормальная может ей наплести. Впрочем, посещение Ретры с ними – это ещё довольно малая плата.

Когда Велимир сплавил ворожею в её гостевой дом, то отправился прямиком к себе. Сил не было даже просто на мысли о работе. И теперь вот он кулем лежал и смотрел в стену.

Откуда столько сил у Ярославы? Ей же леший знает сколько веков! Хотя, почему только леший… Он же посмотрел наконец точные года в летописях. Пять сотен с небольшим ей. Всего-то, подумаешь! Ладно, неважно даже, откуда силы. Самый большой вопрос: почему она всё ещё жива? Открыла какой-то секрет бессмертия? Пьёт на досуге кровь дественниц? Продала душу… а кому можно продать душу за такое? Морана вроде не увлекается скупкой душ за бессмертие тела… Ладно! Но почему она выглядит так?.. Больше тридцати ей ни за что не дашь! Так как у неё получилось столько времени прожить-то, сохранив молодость?!

Велимир перевернулся на спину и внутренне решил: за сегодняшние мучения она обязана ответить ему на этот вопрос. Нет, правда. Завтра возьмёт и спросит прямо в лоб её!

Где-то в глубине кармана брюк завибрировал смартфон, и Велимир, кое-как вытащив его, принял звонок, даже не глянув, кто там посягает на его покой.

– Ну как ты? – раздался спокойный голос Богдана.

Велимир много что хотел ответить другу. И кое-где даже нецензурного. Но сдержался и довольно сдержанно поинтересовался в ответ:

– Она всегда такая… активная?

– Не-а, – последовал равнодушный ответ, а затем… смешок! – Но ты так забавно за ней бегал, что я не решился разрушить ваш милый дуэт.

– Вот ты гад! – вырвалось у Велимира из глубин души.

– Увы, гад у нас ты, а я всего лишь волк. Которому хоть немного надо было заняться городскими делами.

Змей напыжился, но… Смысл злиться, когда уже всё случилось? Да и друг это всё не со зла. В конце концов, вече как-то ловко свалило весь присмотр за ворожеей именно на Богдана, и тот даже не посмел возразить. Поэтому по-дружески можно и помочь ему, от Велимира не убудет.

– Завтра сам с ней нянчишься, – всё же недовольно буркнул он.

– Естественно.

– Кстати, Дарья с нами отправится в Ретру, – предупредил змей.

– Зачем?

– Спроси у своей подопечной. Это ей так захотелось.

Из динамика послышался тяжёлый вздох и неясное бормотание с упоминанием богов. Велимир довольно ухмыльнулся, чувствуя, что не один теперь страдает от её выкрутасов.

– Ты со своими родными связывался? – перевёл он тему.

– С мамой говорил, она нас ждёт.

– А Ольга?

– Только если мама скажет. Но вряд ли, Оля в последнее время у них редко появляется.

Велимир поёжился. Значит, Богдан подозревает сестру. Конечно, ничего плохого в том, если она окажется ворожеей, нет, но… почему это хранится в тайне? Ведь Оля знает, как это важно! Или… может ли она вообще не знать о спящем в себе даре? Возможно ли такое? Надо будет спросить у Ярославы.

Они перекинулись с Богданом ещё парой фраз и попрощались. Велимир немного полежал и наконец усилием воли поднял себя с кровати. Пока занимался подготовкой к нормальному сну, пару раз проходил мимо рабочего стола. В последний раз всё же остановился около него и вгляделся в стоящие на нём фоторамки.

На первой фотографии, цветной, но ещё в плохом качестве были запечатлены три ребёнка: он, Дашка и Богдан. Он с другом стоит в обнимку, Богдан при этом строит какую-то забавную рожицу, а сам Велимир смотрит в камеру как-то недоверчиво и немного со страхом – он всё никак не мог понять, как благодаря такой маленькой коробочке потом появятся странные фотоснимки. А сестрица сбоку чуть спряталась за плечо брата, словно бы прикрываясь им и старой куклой, которую держала за одну руку. Кажется, Велимиру на снимке лет восемь, наверное? Надо же, неужто уже двадцать семь лет минуло с того дня?..

Вторая фотография уже более чёткая. На ней Велимиру двадцать шесть, он это точно помнит. Он сидит в библиотеке с каким-то очередным фолиантом, а сзади ему ставит рожки русоволосая девушка со смешливым личиком и пронзительными серо-голубыми глазами – совсем как у матери и брата. Оля. Семнадцатилетняя девчонка, впервые приехавшая в Аркону. Она всегда увлекалась чтением, особенно – старых книг, и когда познакомилась с лучшим другом старшего брата, то тут же определила в нём такого же заядлого книгочея. Несмотря на разницу в девять лет они быстро нашли общий язык и сдружились.

А вот третья фотография… Пять лет как ей. Последнее фото с… ней. Велимир почему-то – он совсем не помнил причин – хмурится, но всё равно обнимает хрупкую невысокую девушку с короткими – выше плеч – светлыми волосами. Руслана смотрит на него своим фирменным взглядом, где смешались нежность, нотки возмущения, небольшая насмешка и её непередаваемое «опять ты за своё». Снимок с главной площади, их здесь плоховато видно, потому что Богдан фотографировал издалека. Он его сделал вообще в шутку, мол, полюбуйтесь на себя со стороны, а оказалось… оказалось, что это будет их последнее совместное фото. И Велимир одновременно печалился, что плохо видно лицо девушки, и в то же время немного радовался: будь её лучше видно, он бы не выдержал такого напоминания о Руслане, всё равно убрал бы в ящик или вообще порвал. Последнее, конечно, преувеличение – каждую вещь Русланы он хранил, как зеницу ока, в отдельном запертом на его крови сундуке. Иногда… когда было совсем невмоготу справляться с тянущей душу во все стороны тоской, открывал его и бережно перебирал каждую дорогую сердцу вещицу. Чтобы уже полностью потонуть в этой тоске на один-единственный вечер, а завтра снова делать вид, что всё в порядке, и можно продолжать пытаться жить эту странную и иногда страшную жизнь.

Велимир хотел дотронуться до стекла фоторамки, рука уже потянулась… Но в последний момент отдернул её. Горько улыбнулся и развернулся к кровати.

Завтра ждёт Ретра.

***

Ярослава настояла, чтобы в Ретру пошли через Мировое древо. Наверняка сейчас появились уже новые способы передвижения между городами кроме лошадей да пешего хода, хотя тех же автомобилей ворожея здесь ещё ни одного не видела. Но не желая лишний раз даже думать об этом, она сразу заявила: идём через Древо. Возразить никто не посмел, один только Богдан буркнул, что тогда поведёт она сама. Ворожея пожала плечами – уж те пути она знала прекрасно.

Утром их компания из четырёх человек прошла через храмы Белобога и Чернобога и очутилась в лесу Мирового древа. Там Ярослава быстренько сориентировалась и бодро пошла по внутреннему указателю.

Пути Мирового древа открывались не каждому. Обычно проход по одному из них был наградой или милостью самого Древа или некоторых богов. Но есть и те люди, которым было даровано ходить в любое время по части путей или, как в случае ворожей, по всем. Добраться же этими путями можно до любого места в мире, на то оно и Мировое древо.

Путь по лесу занял меньше часа неторопливым шагом. Ярослава сначала было рванулась вперёд, но потом вдохнула свежий древесный запах и замедлилась. Она соскучилась по лесу, нетронутому человеческими руками: последний раз она была в таком, когда жила в глубине Сибири. И сейчас женщина поняла, что уже пора возвращаться туда – не может она долго жить в современном бетонном человеческом мире. Да и так уже почти пятнадцать лет просидела на одном месте, пора уходить. Сейчас, правда, с учётом успехов косметологии разница между внешним видом и возрастом по документам сгладилась… Но всё равно – хватит. Хотя Мастерскую жалко… Впрочем, не обязательно её бросать: можно перевести всю деятельность в онлайн-сферу и консультировать людей из маленького уютненького домика посреди тайги. Ну или не совсем посреди, а где ещё ловит интернет…

Ярослава так увлеклась мечтаниями, что чуть не проскочила мимо нужной тропы – в последний момент спохватилась и повернула. А там уже чуть немного вперёд пройти, и вот они уже у выхода в Ретру. Ярослава пропустила вперёд Богдана и Велимира – они договаривались, что она только по пути проведёт, а дальше пусть сами разбираются – и пристроилась рядом с Дарьей. Та несколько скованно улыбнулась ей, явно не зная, что сказать. Да и вообще, похоже, корила себя за то, что решилась-таки пойти с ними.

– Ты ведь бывала в Ретре? – спросила Ярослава, глядя, как Велимир открывает переход в виде мутного вытянутого окна, и Богдан в него шагает.

– Бывала, но давно, – тихо ответила Дарья.

Велимир пропустил в проход женщин, и Ярослава сперва подтолкнула Дарью и лишь затем зашла сама. На выходе в Ретру никто не поджидал компанию, и Ярослава удивилась – неужто ни один из мужчин не сподобился предупредить верхушку об их посещении города?

Выход находился непосредственно в храме Радегаста, прямо напротив главного идола из золота. Прибывшие снова поклонились кумиру, и тут же заозирались по сторонам.

Храм Белобога в Ретре был богаче и крупнее, чем в Арконе. Впрочем, особой важности для бога это не имело: иногда молитва, высказанная у домашнего алтаря, действеннее высказанной здесь. Да и крупнее он был в первую очередь из-за того, что несмотря на название был храмом всех богов разом – просто Радегаст был поставлен выше всех остальных. Спорное решение, конечно… Но Ярослава знала, что обычным людям проще выделять одну главную фигуру во всём пантеоне. Да и саму идею, что свету всегда должна противостоять тьма, ибо на этом зиждется равновесие мира, не каждый хочет принимать – так ведь придётся признавать, что и несчастья – это не козни злого бога, а закономерная, более того, необходимая вещь. Потому и поклоняются люди так усердно Белобогу в надежде на то, что защитник окажет им помощь поболее, отведёт беду да прикроет от гнева Чернобога.

Каждый верит в то, что для него удобнее. У Ярославы, соприкасающейся с богами едва ли не больше жрецов, такого выбора не было. И отчасти она даже была рада этому: зато она не блуждала во тьме загадок и невежества.

…Вокруг одна лишь темнота. Она стояла в этой темени и не видела даже саму себя. А может, она и не стоит? Тела ведь на самом-то деле тоже не чувствует… Ай, да какая разница!

– Велес, батюшко, помоги да направь свою пташку неразумну, – прошептала она жалобно в этой темноте.

Вдруг по этой тьме пронёсся ветерок – она его не почувствовала, но поняла, что он есть. И неожиданно недалеко от неё загорелся огонёк: сначала робко, а потом всё больше и больше, превращаясь в костёр.

И она осознала, что тело у неё есть, и она его чувствует! Робко подошла к костру и опустилась к нему на колени. Пальцы замёрзли, и она протянула их к костру.

В горле образовался ком, а глаза начало жечь, но она плотно сжала губы и часто-часто заморгала. Нет уж, плакать нельзя!

Снова пронёсся ветерок, в этот раз словно бы нежно погладив её по щеке. И от этой неявной ласки она всё же не выдержала, и слёзы крупными горошинами начали течь по её щекам.

– Я не понимаю! – вдруг закричала она. – Почему, почему они должны были умереть?! Я же могла им помочь, я же знала всё это!!! Почему, почему я не смогла их предупредить?!

Она кричала это в темноту, выплёвывала злые обвинительные слова и всё не могла успокоиться. Наконец она захлёбнулась в рыданиях, через которые только иногда могла вытолкнуть одно слово – почему.

Постепенно она начала терять силы и успокаиваться, заплаканными глазами глядя теперь только в костёр. А из огня отделился сгусток, который медленно поплыл в её сторону, постепенно преображаясь и увеличиваясь в размерах… И вот перед самым её лицом зависла крупная птица. Она раззявила клюв в беззвучном крике и распахнула крылья. Едва ли не с ужасом она поняла – это ворон!

И стоило только ей это осознать, как огненная птица сложила крылья и вонзилась ей в грудь, полностью влившись в неё.

А она опять ничего не видела, даже того самого огня. Она сама стала той тьмой. Только из глаз её снова покатились слёзы. Потому что в тот момент она поняла многие горькие вещи.

Из всех птиц именно ворон…

В главном зале храма оказалось лишь несколько жрецов, лица которых удивлённо вытянулись при виде гостей. К ним подошёл Велимир и быстро что-то объяснил – ворожея даже не стала вслушиваться. Наконец змей вернулся, и повёл компанию на выход из храма.

Стоило им выйти, как по запаху ворожея сразу поняла, что она в Ретре. Трудно объяснить, но каждый город пах для неё по-своему, хоть она и не могла словами описать эти различия. Ярослава полной грудью вдохнула запах Ретры, и сердце сжалось от знакомого с детства аромата. Горло перехватило от подступающих слёз, но женщина усилием воли заставила себя успокоиться.

Город, как и Аркона, тоже почти не изменился. Всякие декоративные преобразования Ярослава и за изменения не считала. А так – даже улочки теми же остались, она не удивится, если и зовутся они так же.

На площади их тоже никто не поджидал. Да и в принципе людей не сильно много оказалось на улице. Одинокие прохожие же странно смотрели на прибывших, парочка тихо перешепнулась, особенно глазея на Ярославу. Впрочем, женщина этому ни капли не удивилась, поскольку опять влезла в любимые потёртые джинсы и безразмерную футболку. Откровенно говоря, сейчас для неё такая одежда стала принципиальной: мол, я ж всё равно пришлая, вот и буду выделяться по полной, а вы терпите! Рядом с Дарьей, облачённой в простое и удобное, но всё же платье, соответствующее местной моде, Ярослава ещё больше выделялась, хотя в обычном мире таким сочетанием давно никого уже не удивишь.

В городе их повёл уже Богдан, свернув на до боли знакомую Ярославе улочку. С учащённым сердцебиением она шагала за волколаком, который всё ближе и ближе вёл их к… Но нет, они не дошли до того дома, да и оказался он по другую сторону улицы. Однако издалека женщина его всё же сумела разглядеть, и с горечью поняла, что дом, в котором прошли её детство и юность, похоже, снесли да построили на его месте новый, каменный.

Ярослава, заходя в калитку, окинула взглядом другой дом – тот, в который привёл их Богдан. Тоже что-то из новых построек, похоже, хотя и полностью деревянный. Богатые хоромы, ничего не скажешь! Основная изба на три этажа, да и пристроек немало.

Тут с крыльца дома выскользнула нарядно одетая женщина, внешне как будто лишь немногим старше Дарьи или самой Ярославы и с радостной улыбкой устремилась гостям, на подходе распахнув объятия, в которые тут же заключила Богдана со словами:

– Богданушка, ну как же я рада тебя видеть!

Мужчина осторожно обнял женщину в ответ и расцеловал в обе щёки, тоже расплывшись в улыбке.

– Здравствуй, матушка.

Затем женщина увидела за его спиной Велимира и Дарью и тут же выскользнула из объятий сына.

– Вель! Даша! Неужто вы?! – и тут же по очереди обняла брата и сестру. – От уж не ожидала! Но до чего же рада вас видеть! А то уж совсем забыли старушку, а раньше ведь частенько в гости захаживали!

– Не вижу здесь никакой старушки, – тут же фыркнул с улыбкой Велимир, – только молодую красну девицу!

Мать Богдана рассмеялась и отмахнулась со словами:

– Ну скажешь тоже!

А затем она заметила Ярославу. Та, впрочем, и не таилась, с интересом разглядывая женщину: невысокая, но статная, движения все какие-то ловкие да быстрые, а тонкие ручки с длинными пальцами привычно заправляют за уши выбившиеся пряди из двух свободных русых косиц. Богдан походил на мать лишь отчасти: линия точёных губ схожа да такие же распахнутые серо-голубые глаза. А вот те же волосы у матери уже немного другого оттенка и темнее, в то время как лохматая макушка Богдана была золотисто-русой.

Глаза Мирославы удивлённо округлились, но прежде чем она успела хоть что-то сказать или спросить, вмешался Богдан, представив ворожею:

– Матушка, это ворожея Ярослава. Она прибыла сюда по важным делам, а я… в смысле, мы её сопровождаем. Ярослава, – обратился он к ней, – это моя матушка, Мирослава.

Мать Богдана вдруг охнула и, всплеснув руками, тут же отбила сердечный поклон, а после быстро пробормотала:

– А я ж и без хлеба с солью!.. Сейчас кликну, обождите, сударушка…

– Нет-нет, не стоит! – подняла едва ли не в защитном жесте Ярослава руки. И поклонилась сама поясно. Ей, отвыкшей от этого приветствия, всё ещё дико было и принимать, и отвешивать поклоны. Хотя и знала, что это нормально и правильно. А земной поклон так вообще – доказательство самых чистых намерений, ибо во время него человек более всего беззащитен. Впрочем, такого удостаиваются сейчас лишь боги. – И просто Ярослава, без всяких добавлений.

– Да как же!.. – снова всплеснула руками Мирослава.

Богдан подхватил её за локоток, и чуть ли не поволок в сторону дома.

– Матушка, Ярослава не любит всей этой напыщенности. Идём в дом, там и проявишь своё гостеприимство.

Мирославу всё же удалось увести в дом, а за ней зашли и посмеивающийся Велимир, и растерянная Дарья, и раздосадованная Ярослава.

Внутри дом оказался более современный, чем тот, в который поселили Ярославу. Немного разбирающаяся в стилях интерьера женщина с удивлением обнаружила, что дом оформлен в стиле мидсенчури. Причём, это не из разряда «похоже», а именно дизайнерский ремонт, если так можно выразиться. Гостей устроили в просторной гостиной, где Мирослава и Ксенька, проворная девчушка лет пятнадцати, шустро накрыли стол. И всё у них так споро и ловко получалось, что Ярослава и глазом моргнуть не успела, как оказалась за столом.

С ещё большим удивлением Ярослава поняла, что стол-то накрывают на европейский манер – что касательно сервировки, что еды. Причём, к её несказанной радости, типичного желания закормить гостей до смерти не наблюдалось.

Ого! Ну ничего себе!

Не удержавшись, ворожея сделала небольшой комплимент:

– У вас замечательный дом, Мирослава.

Женщина тут же засмущалась и, ставя тарелку с нарезкой на стол, сказала:

– Благодарю. Правда, ирийцам мало кому нравится…

– Почему?

– Как сказать… У нас не очень поощряются новшества с той стороны мира, которые вроде как «бесполезные». А мне так нравится их культурное многообразие! – глаза Мирославы при этих словах загорелись. – Люди столько всего придумали и усовершенствовали, почему мы какие-то вещи берём, в какие-то отметаем?

– Чтобы не уничтожить собственную культурную идентичность, – вмешался в разговор Велимир, цапая маленький бутерброд с тарелки. Но по мужчине было видно, что он не столько спорит с Мирославой, сколько поясняет принятую позицию. – Например, использование современной электроники действительно упрощает жизнь, это допустимо перенять. А вот, например, внедрять моду с той стороны или, не знаю, пристрастия в еде – это уже опасно.

Ярослава скептически покосилась на бутерброд в руке змея и не смогла сдержать комментария:

– Раньше вон и бутербродов не было: брали ломоть хлеба в одну руку, а во вторую – что боги послали. Однако ж сейчас повсеместно известна именно такая форма подачи блюд с хлебом. Ну и что, сильно это уничтожило твою «культурную идентичность»?

– Я думаю, Велимир имел в виду что-то более… глобальное, – пришёл на выручку Богдан, пока друг пережёвывал откушенный кусок бутерброда и удивлённо смотрел на оставшееся в руке.

– Неужели? – Ярослава оцепила от общей грозди одну виноградинку, но в рот не бросила, а стала задумчиво крутить её в пальцах. – Если уж вы так печётесь об этой вашей «идентичности», то что ж тогда разрешили использование электрических печей вместо каменных? Ведь русская печь – это неотъемлемая часть любой избы, с ней связана, наверное, половина жизни: в ней готовят, она греет, на ней спят. В древности семья без печки не могла выжить. Или скажете, что печь не является частью культурного кода?

Ненадолго в гостиной повисла тишина. Богдан с Велимиром хмурились, а вот Мирослава, которая наконец тоже устроилась за столом, и Дарья удивлённо хлопали глазами, явно не понимая, как безобидный разговор перешёл в плоскость «культурного кода».

– Но русская печь не исчезла из домов, их не уничтожают и продолжают строить, – возразил наконец Богдан.

– Пока, – пожала плечами Ярослава, одним словом убивая аргумент мужчины.

– Не пока, – вернулся в разговор Велимир. – Праздничную еду всё так же предпочитают готовить в печах, да и в зельеварении и многих ритуалах она нужна!

– Да-а-а? – насмешливо протянула ворожея и закинула наконец в рот виноградинку. Пока она неторопливо жевала, присутствующие успели по несколько раз переглянуться друг с другом, не понимая сути её насмешки. – А вы пробовали варить зелья просто на плите? Или сушить травы в духовке или электросушилке? Нет? А я пробовала. И знаете, разницы никакой.

– Но ведь для зелий важен живой огонь… – робко возразила Дарья, более остальных знакомая с этим процессом.

– А откуда у тебя такое знание? Потому что старшие так учили да в книгах написано, да? – Ярослава покачала головой. – Предки наши многое любили домысливать. А если следовать слепо всем их заветам, не включая своей головы, то так и совсем одичать можно.

– Так и что теперь, начать всё подряд от людей перенимать, переделывая под это свой быт? – Велимир едва только не зашипел.

– Ну всё, положим, не надо, но и лицемерить, мол, это можно, а то нельзя – глупо, – снова пожала плечами ворожея.

Богдан понял, что надо срочно сворачивать эту дискуссию.

– Матушка, а Дмитрий где?

Конечно, мужчина и так знал ответ, но ничего другого сходу придумать не сумел.

– Так в мастерской. Заказ у него новый да срочный, на обед даже выманить не могу, а по вечерам уж едва не насильно вывожу оттуда, – покачала головой Мирослава и тут же пояснила для Ярославы: – Столяр он у меня, руки золотые, да уж больно увлекающаяся у него натура…

Все покивали, а Велимир поинтересовался, что за заказ, и Мирослава пустилась в путанные объяснения, мол, она-то в этом ничего не понимает, но муж так да так вот говорит. Затем она начала выспрашивать у гостей новости Арконы, и тем пришлось поднапрячься, вспоминая что поинтереснее, потому что главная новость сидела вон рядом и меланхолично потягивала чай. А обсуждать при ворожее её же прибытие как-то не хотелось никому.

– Матушка, а Ольга где сейчас живёт? Не у вас ведь? – спросил Богдан, когда обсуждение новостей поугасло.

– Ой, да где там! Уж не знаю, чем ей наш дом не угодил… – отмахнулась якобы беззаботно Мирослава, но Богдан намётанным взглядом определил, что это всё её скорее расстраивает. – В старом доме матушки поселилась, представляешь? Говорит, нравится ей атмосфера, в которой жила бабушка Вера. Ну, вкусы у нас с дочкой больно разные, я не сильно удивлена…

– Но расстроены, – как-то просто, но метко дополнила Ярослава.

– Не то чтобы расстроена, – смутилась женщина и опустила взгляд в чашку, о которую грела руки. – Я понимаю, что все дети рано или поздно уходят в свою, взрослую жизнь, – на этих словах она всё же подняла взгляд и, посмотрев на Богдана, ласково ему улыбнулась, – но Оля будто сбежала из дома… Да и ладно б хоть ещё к мужчине! А-то всё одна, моя девочка…

Мирослава горестно вздохнула, но потом спохватилась, поняв, что наболтала лишнего.

– Ой, вы забудьте, сударушка! Это я по-старчески всё ворчу, не слушайте меня!

Ярослава, не сдержавшись, ухмыльнулась и насмешливо посмотрела почему-то на Богдана. Ему же и фыркнула:

– Понял? Буду тебе так же говорить, мол, это я по-старчески ворчу.

Богдан скептически поджал губы, пока Мирослава удивлённо стреляла между ними глазами. Но мужчине так надоело оставлять неотвеченными подколки ворожеи… Поэтому он и ляпнул ей:

– Ещё скажите, что у вас старческий склероз.

– И такое есть, отрицать не буду, – ничуть не растерявшись, согласилась Ярослава. – Глядишь, придёшь как-нибудь за мной утром, а я тебе так и скажу, что ведать не ведаю, пошто ты пришёл, мил друг, ступай-ка отседова…

– Мечтаю, чтобы этот миг наступил поскорее, – буркнул под нос Богдан.

Ворожея, конечно же, всё услышав, тут же расплылась в широкой улыбке. Но продолжить дружескую перепалку не дал Велимир, обратившийся снова к Мирославе:

– Мы вас не сильно обременим, если переночуем у вас?

– Да что ты, касатик! Конечно, всех разместим честь по чести!

***

После этого небольшого застолья гостей разместили в доме. За Богданом и Велимиром оказались уже закреплены комнаты, Дарье предложили расположиться на просторной веранде из светлого дерева, где специально летом Мирослава устраивала этакие «летние покои». Услышавшая об этом Ярослава тут же категорично заявила, что остановится там вместе с Дарьей. Последняя сначала смутилась, предложила ворожее ночевать там одной, но, получив от неё тычок, со вздохом согласилась.

Нет, Дарья не была против компании, просто… странно это. Вот зачем ворожее она ещё и ночью? У неё близких подруг никогда не было, поэтому она только слышала о том, что девицам нравится устраивать совместные ночёвки. Но что там делают, она понятия не имела.

После тонны причитаний Мирославы Дарью и Ярославу всё же разместили на веранде, где уже стояла большая кровать под светлым парчовым балдахином. Мать Богдана очень настаивала, чтобы организовать ещё одно спальное место, но Ярослава только отмахивалась, особенно когда увидела эту громадную кровать, мол, на ней четверо разместятся, не мешая друг другу! Сама Дарья лишь пожала плечами – в самом деле, какая уже разница.

Когда их наконец оставили одних на веранде, Дарья прошлась вдоль окон, которые едва прикрывали невесомые гипюровые занавески. Вид открывался на сад, но был большей частью перекрыт плодовыми деревьями: Дарья узнала несколько яблонь, вишню, сливу и грушу. Тут её внимание привлекла Ярослава, которая открыла окно и, высунувшись в него, сорвала одно из ближайших яблок. И тут же в него смачно вгрызлась.

Хоть Дарья только что поела, да и фруктов разных (в том числе и яблок) на столе было достаточно – чистых, очищенных и порезанных – ешь не хочу… Да только во рту при этом зрелище образовалась слюна, и тут же представился этот кисло-сладкий вкус!

«Дарья, ты взрослая женщина!» – сказала себе Дарья и… распахнув окно, сорвала мозоливший глаза плод. О, с каким же наслаждением она вгрызлась в это зелёное с красно-розовым бочком яблоко! Из уголка губ скользнула тонкая струя сока (ну до чего же сочные яблочки, а!), и Дарья поспешно слизнула его языком, хотя он всё равно потёк дальше к подбородку. И, плюнув на все приличия, женщина утёрла его длинным рукавом платья.

Неожиданно Дарья услышала лёгкий смешок и тут же испуганно перевела взгляд на Ярославу. Та с широкой улыбкой откусила ещё от яблока, прожевала и довольно выдохнула.

– Такие вот яблочки самые вкусные: сорванные украдкой да немытые! Скажи, а?

Дарья посмотрела на надкушенное яблоко в руке, сок от которого в одном месте уже и на пальцы потёк. Улыбнулась ворожее, кивнула и снова вгрызлась в яблоко.

Когда с обоими яблоками было покончено, женщины, воровато оглядываясь, выкинули огрызки прямо под яблони (а что, всё одно, сгниёт и будет удобрение!). Ярослава хитро посмотрела на Дарью, стрельнула глазами опять в сторону окон, облизнулась и заговорчески предложила:

– Пойдём грабить сад? Я там разглядела ещё малину… Сто лет не ела малину с куста!

– И крыжовник! – согласно кивнула Дарья, уже чувствуя его вкус во рту.

***

Богдан с веранды украдкой наблюдал за женщинами. Ну, как сказать «украдкой» – Ярослава его засекла почти сразу, но виду не подала, один раз только стрельнув в его сторону глазами.

Сзади подошёл Велимир и осторожно присел рядом.

– Ты чего здесь делаешь? И где Ярослава?

Богдан усмехнулся: вот уже и друг проникся, что следить надо в первую очередь за Ярославой. А Дарья… что Дарья? Она взрослая самостоятельная женщина со своей головой на плечах.

…Точнее, Богдан раньше так думал. Пока не увидел её полчаса назад в компании Ярославы в саду.

– Ярослава вместе с Дарьей в саду, – негромко ответил он, не сводя оттуда глаз.

– А что они там делают?

– Полагаю, что обворовывают его.

Богдан не удержался и перевёл взгляд на Велимира. Да, как он и ожидал, лицо друга потрясённо вытянулось.

– «Обворовывают»?! – тихим голосом завопил он. – Но зачем?! Если сказать Мирославе, она и так им кучу всякого добра оттуда даст!

– Ага, – согласился Богдан, ни капли не сомневаясь в словах друга. – Но, думаю, так вкуснее.

– Чего?..

Богдан вздохнул. Ну а смысл объяснять? Велимир давно уже повзрослел и по большей части утратил даже в душе те самые частички детства, которые позволяют людям творить такие вот мелкие шалости вроде «кражи» из сада. Он и сам сначала не понял происходящего, пока не услышал, как Ярослава шикает на Дарью, чтобы та не шумела. И только тогда вспомнил, как сам шикал на эту самую Дашку с теми же целями, когда они, будучи ещё мелкими озорниками, лазали в соседский огород или сад. У родителей Веля и Дашки сад был намного больше и разнообразней, но с чужого-то всегда вкуснее!

– Богдан, твоя ворожея учит Дарью всяким глупостям! – недовольно зашипел вдруг Велимир.

– Чего это она сразу моя? – возмутился волколак.

– Ты же за ней присматриваешь, вот и твоя!

Богдан наградил друга скептическим взглядом, прекрасно выражающим его отношение к логике змея.

– Ничего, – наконец ответил он на суть претензии, – Дарье не помешает развеяться. Десять лет ходит, как призрак, пора уже приходить в себя.

Друг недовольно засопел, но промолчал. Ему тоже состояние сестры не нравилось, вот только придумать, что с этим сделать, он не мог. А с ворожеей Даша действительно хотя бы чуть-чуть воспряла духом. Так, может, ну его – пусть и учит всяким глупостям? Если они расшевелят сестру…

– Ты уже разговаривал с ворожеей? – спросил уже по делу Велимир.

– Как раз и пришёл за этим. А они уже вовсю в саду развлекались.

– Ладно, тогда ждём, пока они наиграются, – вздохнул с сожалением змей.

Ждать пришлось не сильно долго: уже спустя минут десять тихо перешушукивающиеся женщины тихо скользнули через крыльцо на веранду. Ярослава ничуть не удивилась мужчинам, а вот на лице Дарьи сначала проступило удивление, а затем она густо покраснела. Ворожея же насмешливо глянула на мужчин, устроившихся на лавке у окна, откуда хорошо просматривалась та часть сада, где они сейчас орудовали, и, подойдя к столу, высыпала на него из подола футболки фрукты вперемешку с ягодами. На светлой одежде остались пятна сока, но женщину это мало заботило.

– Будете яблоки и крыжовник? А, ещё вон груша есть и немного чёрной смородины, – предложила мужчинам Ярослава.

Богдан бы с радостью полакомился крыжовником, наглядевшись, с каким упоением в саду его лопала Дашка, но гордость не позволила, поэтому он только качнул головой. А вот Вель рассудил иначе: всё равно плоды уже собраны, чего теперь нос воротить, поэтому сам цапнул со стола зелёное яблоко – потёр его об рубаху и смачно откусил.

Предатель!..

– Вы что-то хотели? – смущённо спросила Дарья, не зная, куда себя деть: вроде её никто не поймал и ни в чём не укорял, а всё равно стыдно…

– Да. Ярослава, я правильно понял по вашему поведению, что моя матушка не является ворожеей? – спросил в лоб волколак.

Ворожея, копавшаяся в своём неизменном рюкзаке, достала оттуда какую-то сложенную светлую ткань, а затем жестом показала мужчинам отвернуться. Велимир сначала не понял, чего она хочет, и Богдан сам, за плечо его развернул в противоположную сторону.

На спиной послышался шорох ткани и звук молнии, и только тогда волколак сообразил, что надо было вообще выйти, раз Ярослава решила переодеться. И ведь сама ни капли не смущается, чертовка!

– Почему ты так решил? – раздалось из-за их спин, хотя мужчина слышал, что она всё ещё переодевается.

– Вы слишком спокойно ели. Вряд ли бы в доме другой ворожеи, чей настрой вам не понятен, вы бы решились без опаски есть.

– О, хорошее наблюдение! Молодец, – похвалила Ярослава, и Богдану показалось, что она это искренне, без уже привычной насмешки. – Ты прав, Мирослава не ворожея.

Хоть в душе мужчина уже и знал ответ, всё равно невольно выдохнул с облегчением.

– Хотя жаль, конечно. Я бы не отказалась от такой сестрицы-ворожеи, – с сожалением добавила Ярослава, появляясь в поле зрения мужчин. К удивлению Богдана, она сменила уже привычные для него джинсы и футболку на приталенный светло-зелёный сарафан. Для здешних порядков он был довольно откровенен: обычно девицы под такую вещи надевали рубаху или же хотя бы сверху накидывали платок. Но… это же Ярослава. Ей явно плевать, как здесь одеваются, она-то уже привыкла жить в человеческом мире, где, как видел мужчина, такие сарафаны – обычная одежда.

Тут он наконец обратил внимание на слова ворожеи.

– Вот уж нет! Матушка – прекрасный человек, но лучше пусть она будет подальше от всей этой… ворожбы!

Ярослава лишь пожала плечами и, подхватив со стола пару ягодок крыжовника, закинула их в рот.

– Мы пойдём сегодня к Ольге? – спросил Велимир, почти расправившийся со своим яблоком.

– Да хоть сейчас! – согласилась Ярослава.

Мужчины переглянулись и кивнули.

***

Через пятнадцать минут четвёрка уже выходила из дома. Ярослава всё же вняла безмолвным, но при этом каким-то образом всё равно красноречивым намёкам окружающих и накинула сверху полупрозрачную шаль, которая, впрочем, не сильно исправила ситуацию. Но женщина только пожала плечами: прикрылась же. Рюкзак она решила не брать, вытащив предварительно из него плетёную сумку и босоножки под стиль. После этого действия Дарья с круглыми глазами уставилась на маленький рюкзачок, в который максимум могла поместиться только довольно крупная сумка, не оставив места ни для сарафана, ни для босоножек, ни для накидки. Ну неужели никто не додумался из ведающих на Руяне проложить аналогию со скатертью-самобранкой и создать чары расширения пространства? Или, на худой конец, об уменьшении предметов никто не слышал?

…Она принесла сегодня новый заговор, но Божена лишь недовольно покачала головой. Куда, мол, нам новые знания, если мы старые усвоить всё не можем. Так-то оно так… Да только ж она принесла то, что действительно надобно, а не десятый кряду заговор на призыв дождя!

Зато Леля украдкой улыбнулась и кивнула…

Вёл опять Богдан, потому что единственный знал, где жила бабушка Вера. Идти пришлось на другой конец города, но никто не жаловался: Ретра была всё же поменьше Арконы, да и поразглядывать окружающие красоты никто не был против.

Невысокий, не самый богатый деревянный дом несколько удивил Велимира, который, по его словам, не ожидал, что Оля захочет в таком месте жить. Ярослава же повела носом и распахнула глаза шире.

– Оно, – тихо выдохнула она, пристально рассматривая дом и его окружение.

– Что? – не понял Богдан.

– Здесь точно жила или живёт ворожея.

Волколак недовольно засопел, но Ярослава не обратила внимания. Мужчина распахнул калитку, первым вошёл во двор и постучал в дверь кулаком.

Не торопящаяся заходить во двор Ярослава с интересом за ним наблюдала. Дарья осталась рядом с ней, а вот Велимир пошёл к другу, который уже во второй раз принялся стучать в дверь.

Ответа не было.

Велимир попытался заглянуть в одно из окон, но разочарованно покачал головой – ничего не видно.

– А ты чего к ним не идёшь? – спросила ворожея Дарью, всё так же пристально следя за мужчинами.

– Мы с Ольгой не в самых близких отношениях, я не рискну без приглашения заходить к ней, всё же она как колдовка посильнее меня будет, – тихо ответила та.

Ярослава одобрительно ухмыльнулась. Хоть кто-то здесь что-то понимает. Хотя, похоже, и Богдан, и Велимир в достаточно близких отношениях с Ольгой, чтобы не опасаться напороться на защиту дома ведьмы, поэтому им простительно.

Наконец не достучавшиеся мужчины вернулись к ним за калитку дома.

– Похоже, её нет дома, – развёл руками Велимир. – Можем проверить ведовские хоромы, Оля вполне может оказаться сейчас там.

Ворожея подняла руку и осторожно поднесла к видимому, похоже, лишь ей одной своеобразному куполу над домом. Она не стала до него дотрагиваться, провела ладонью вдоль него и восхищённо покачала головой.

– Богдан, дай угадаю – да бабушки Веры её род не одно поколение жил здесь, да?

– М-м-м… Даже не знаю, честно говоря. Скорее всего, – задумался Богдан.

– Скорее всего, – эхом откликнулась Ярослава. – Защита здесь – что надо. Не одно поколение её укрепляло. Ты, Велимир, и не увидишь, наверное, она хорошо замаскирована, чтобы не привлекать к себе внимания. Хочешь посмотреть, что я вижу?

Не ожидавший такого предложения Велимир сначала удивлённо замер, а потом быстро-быстро закивал. Ярослава, не глядя, протянула руку и схватила змея за запястье. Буквально через секунду тот удивлённо охнул, а затем потрясённо замер. Через полминуты ворожея отпустила его руку, встряхнула обеими, будто сбрасывая с них что-то и наконец перевела взгляд с дома на спутников.

– Давайте я ей просто позвоню, – предложил Богдан и быстро набрал звонок в смартфоне. Все выжидательно смотрели на мужчину, однако его лицо всё больше мрачнело с каждой секундой длинных гудков. Когда включился автоответчик, он с раздражением сбросил вызов и снова набрал контакт. Результат был ожидаем.

– Не берёт, – рыкнул он наконец.

– Что ж, пойдёмте тогда в эти ваши ведовские хоромы, – предложила ворожея.

Однако и там их ждало разочарование: Ярослава сразу, глянув на дом, сказала, что Ольги там нет, но Богдан с Велимиром решили в этом удостовериться и зашли, через пару минут выйдя с разочарованными лицами.

– Нам сказали, что её ни сегодня, ни вчера здесь не было, – сообщил хмурый Богдан. – Может, вернуться к дому, и я попробую оттуда взять её след?

– След? Ворожеи? – фыркнула Ярослава. – Не смеши меня. Если уж любой более-менее сильный колдун может скрыть свой след от зверя, то ворожея – тем более.

– Я не просто зверь. Чутьё волколаков намного сильнее и хуже поддаётся блокировке отводом да зельями.

– Это точно, мы проверяли, – поддакнул Велимир.

– Я знаю. Как знаю и то, что ты мой след никогда не учуешь, – тяжело вздохнула Ярослава. – Просто поверьте мне, если Ольга имеет доступ к знаниям прошлых ворожей, то и все эти фокусы она тоже умеет проворачивать.

– И что тогда делать? – раздражённо развёл руками Богдан.

– А леший его знает! – также раздражённо шикнула Ярослава. – Мне никогда не приходилось выслеживать ворожей! Это я ещё могла куда сбежать, а вот Леле бы и в голову не пришло от нас скрываться. Да уж… – неожиданно смущённо кашлянула вдруг она. – Надо было в своё время порасспрашивать Божену, как она меня в любом месте отыскать могла…

В компании повисла тишина: все судорожно обдумывали, что делать, но идей было катастрофически мало.

Ярослава порылась в сумке и достала оттуда небольшой клубок красных шерстяных ниток.

– Я почти полностью уверена, что ничего не получится, но давайте попробуем, – предложила она и положила клубок на землю. – Богдан, лучше ты, всё же ты её брат.

Брови мужчины взлетели вверх.

– А что нужно делать?

– Смотри на него и мысленно проси отыскать свою сестру. Желательно даже образ в голове вызови, вспомни, как она выглядит, её речь, манеры, всякое такое, – проинструктировала ворожея.

Богдан повёл плечами, но всё же пристально всмотрелся в клубок. Несколько минут он вызывал в памяти образ Оли, от усердия на лбу словно бы даже пот выступил. Тут клубок неожиданно дёрнулся, прокатился вперёд где-то на метр и снова застыл.

– Достаточно, – с сожалением выдохнула Ярослава, подхватила с дороги клубок и засунула обратно в сумку. – Всё же слишком сильная у неё защита, не смог клубок пробиться.

– Ну не могла же она просто исчезнуть из города, – нахмурился Велимир. – Да и зачем бы ей это делать?

– Вестимо, чтобы со мной не встретиться. Сомневаюсь, чтобы вы делали тайну из того, что в Аркону прибыла ворожея, – отмахнулась Ярослава.

– Если она скрывается, значит, не хочет с вами встречаться. Но почему? – тихо спросила Дарья.

– Подозреваю, что она всё-так причастна к гниению Древа.

– Давайте без лишних обвинений, пока ничего не доказано! – ещё больше занервничал Богдан.

Ярослава взглянула на него даже немного сочувственно.

– Вернёмся к Мирославе? – предложил Велимир. – Может быть, она подскажет, как отыскать свою дочь.

***

С Мирославой отправили разговаривать Велимира, во-первых, как предложившего этот вариант, а во-вторых, чтобы не вызвать у женщины лишний подозрений, потому что Богдан уж чересчур нервничал.

Впрочем, разговор этот особо ничего не дал: Мирослава не знала ничего о местоположении дочери, и где она может в принципе быть кроме проверенных уже мест, а на её звонки она так же не ответила. Более того, в какой-то момент телефон Оли вообще стал недоступен. У мужчин невольно закралось подозрение, что с ней могло что-то произойти плохое, на что Ярослава только с сомнением повела плечом.

Велимир решил ещё раз прогуляться по городу, но друг не составил ему компанию: он хотел дождаться темноты, чтобы встать на четыре лапы, никого не напугав, и спокойно обследовать город. Зато со змеем решила пойти его сестра.

Надеявшийся вздремнуть часик перед вечерне-ночными поисками Богдан был подло перехвачен Ярославой и её коварным:

– Может быть, поворожим над тобой, пока есть время?

Без особой охоты (Богдану всё ещё их договор казался несколько бредовым, да и как будто бы было не до этого) он последовал за ней на веранду, где ворожея приказала ему сесть в свободной позе прямо на пол. Мужчина сел по-турецки и выжидательно уставился на неё. Ярослава тоже села на пол, но сзади него, потом подтянулась ближе, и Богдан почувствовал, что она прислонилась к его спине своей. Инстинктивно он едва не отпрянул, но всё же сумел удержать себя на месте и только дёрнулся.

– Да не бойся ты, мне просто нужен контакт, а через руки я не люблю работать, – объяснила ворожея, устраиваясь поудобнее. Она упёрлась в его спину, и сам Богдан тоже чуть откинулся на неё, расслабляясь. Ему-то всего и надо было, что небольшую точку опоры, которую Ярослава и обеспечила своим весом. Теперь сидеть стало даже комфортно.

– Мне что-то нужно делать? – осторожно спросил он.

– Пока нет. Я буду потом говорить определённые вещи, которые тебе нужно будет начать планировать. Но не из разряда фантазий «а вот если вдруг», а именно спланировать, то есть беру это, делаю то-то, еду туда-то. Ты действительно хочешь и собираешься делать это, а не просто фантазируешь. Понятно?

Богдан неуверенно угукнул. Ну, посмотрим, что она там потребует представить…

Минут десять ничего не происходило. Мужчина просто сидел, чувствуя спиной приятное тепло тела женщины, и слушал. Несколько окон на веранде было открыто, и оттуда доносился тихий птичий щебет, далёкие-далёкие людские разговоры, лёгкий шелест листьев деревьев, едва слышный скрип качелей… От нюха он постарался полностью абстрагироваться, иначе весь мир начинал пестреть палитрой красок, состоящих из кучи оттенков запахов. Здесь и сейчас ему было достаточно слуха.

Немного неожиданно раздался тихий голос ворожеи:

– Представь, через неделю тебе нужно отправиться в человеческий мир, в любое место. Что ты выберешь? Какую страну, город? Распланируй мысленно свою поездку туда.

В первый момент Богдан даже растерялся. К обычным людям? Зачем ему туда?.. Но потом вспомнил, для чего всё это нужно, и начал думать. Почему-то в голову первым пришёл город ворожеи. Наверное, логично, ведь последний раз он был именно там. Что ж, представим, что ему снова туда нужно. Для этого дома нужно сделать…

Богдан только углубился в планирование своих дел, как Ярослава его прервала:

– Стоп. Почему-то там часть твоего вероятного будущего я не вижу. Хм… Выбери другое место.

Другое? Уф… Богдан не то чтобы силён в человеческой географии, да и мало где бывал и не то чтобы сильно хотел путешествовать по той стороне мира… Ладно, кажется, вот тут ещё довольно неплохо…

– Остановись. Лишь парочка вероятностей, но сильных, закрыта. Не понимаю, что не так, – пробормотала Ярослава. – Богдан, ты же не халтуришь? Ты чётко придумываешь, что будешь делать, не просто фантазируешь, а составляешь план путешествия, верно?

– Настолько чётко, что даже захотелось туда отправиться, – не сдержал насмешки Богдан.

– Хорошо, давай ещё попробуем.

И они попробовали. А потом ещё. И ещё. И каждый раз ворожея почему-то не видела часть вероятностей.

– Странно это, – пробормотала она. – Надо подумать, с чем это может быть связано…

– Хорошо. Вы на сегодня закончили?

Ярослава неожиданно откинула свою голову на плечо Богдана. Она была ниже мужчины, но когда они вот так сидели, разница скрадывалась, и его плечо было как раз на удобной высоте для её затылка.

– Почему ты постоянно мне выкаешь? – задала она вдруг странный вопрос.

– Ну как, – растерялся Богдан, – это вежливость. Тем более вы же старше и выше меня по статусу.

– Какая глупость! – фыркнула ворожея. – Ты знаешь, что раньше вообще к человеку на «вы» не обращались?

– Знаю. Но так и мы не в те времена живём.

– Ве-е-ерно. Хорошо подметил. Хотя странно, что эти изменения в речи от людей вы переняли, а другие стоящие вещи нет… Слушай, волчок, прекращай это выканье, мне уже правда не по себе!

– Гм. Это невежливо…

– Ой, не начинай этот разговор по кругу!.. – Богдан не видел, но ему казалось, что на этих словах женщина закатила глаза.

А он и не начинал. Просто как-то… растерялся. Вот вроде и не первый день знакомы с Ярославой, и общаются более-менее сносно, и сама она говорит не выкать… А как-то всё равно тревожно. Как будто за этим формальным обращением кроется на самом деле какая-то граница, которую Богдан боится переступать. Но какая? Что в этом такого, особенно если она сама просит?

– Хорошо, – тихо выдохнул он.

– Вот и добре! – обрадовалась ворожея.

Богдан хотел было уже встать, но… почему-то задержался. Ярослава тоже не торопилась вставать или отстраняться. Так и сидели они, каждый в своих мыслях. Время, казалось, текло неторопливо, будто бы в кои-то веки не спеша убежать куда-то вдаль. И на душе у Богдана несмотря на всё происходящее стало как-то легко и тепло, словно где-то что-то в нём самом в тот момент поменялось. Как-то и дышать свободнее стало, и сам он будто полегчал.

Тут он почувствовал спиной глубокий вдох Ярославы и уже было решил, что она сейчас встанет и, как и всегда, скажет что-то ехидное. Но вместо этого он услышал её тихий, переливчатый, как колокольчик, голос, который запел красивую сказку:

Жил однажды на свете Дьявол.

По морям-океанам плавал.

А меня никогда не видел,

О тебе никогда не слышал.

Богдан слушал, затаив дыхание, будто боялся, что, не расслышав хотя бы одно слово или звук, волшебство истории и самого голоса неожиданно разобьётся на кусочки. И на последней строчке, на последнем слове про этого «Дьявола» внутри окончательно что-то порвалось.

И почему-то ему подумалось, что это пали оковы.

***

Вечером Богдан всё же умчался на свою прогулку в волчьем облике. Ярослава лишь философски пожала плечами, мол, охота побегать – удачи, но надеяться унюхать что-то важное не стоит. Сама ворожея обратилась к Велимиру и предложила навестить ещё раз ведающих: может, что-то подскажут – вдруг Ольгу всё же по какому-то секретному делу куда отправили, а они тут бегают, ищут её. Не менее сомнительный вариант, чем Богданов, но и сидеть просто так Ярославе не хотелось.

Дарья решила пойти с ними, и втроём они отправились в хоромы ведающих. Внешне они были поменьше да поскромнее, чем в Арконе – да оно и ясно, там ведь центр ведической силы. Главный чародей, Владимир, тут же предложил им отужинать, но гости отказались, и тогда их устроили в небольшом зале. Пришли ещё несколько колдунов да ведьм посильнее, и Велимир окольными путями завёл разговор об Ольге, мол, где она, да чем обычно занимается, да как её успехи… Ожидаемо, никто её никуда не посылал и толком знать не знал о её делах.

Ярослава одним ухом прислушивалась к разговору, больше погружённая в себя. Перед глазами мелькали разные картинки и немного неожиданно даже для себя она произнесла, перебив какого-то колдуна:

– Кваску бы сейчас свежего да холодненького…

Ведающие сначала растерялись, но Владимир тут же подобострастно улыбнулся:

– Так я сейчас пошлю мальчишку в едальню, тут недалеко, он живо принесёт! – и уже начал вставать, чтобы кликнуть этого самого мальчишку, как ворожея предостерегающе подняла руку.

– Не стоит. Дашенька, – обратилась она к молчащей и удивлённо округлившей глаза женщине, – будь любезна, принеси кувшин кваса из едальни. Тебе же не составит труда?

Змиева дочь тут же подхватилась и закивала. Честно говоря, она себя чувствовала здесь не в своей тарелке, поэтому обрадовалась поводу на время улизнуть, пусть даже ненадолго и по такому странному поводу.

Пронаблюдав, как Дарья ушмыгнула из зала, Ярослава ещё несколько минуток молча посидела, задумчиво едва слышно постукивая длинными ногтями по столу. А потом опять так же бесцеремонно вмешалась в разговор:

– А где у вас уборная?

Сбитая с толку ведьма смущённо вывела ворожею из зала, предлагая провести, но та лишь вытребовала путь и ушла одна, сказав женщине возвращаться обратно.

Ярослава прошла по указанному пути и даже зашла в довольно современный туалет, но пользоваться по назначению им не стала, а вместо этого достала из сумки карманное зеркальце и вгляделась в него мимо своего отражения куда-то вдаль…

***

Дарья ничего оскорбительного в просьбе ворожеи не увидела: она же действительно ничего не делала, просто сидела, да и зоркая Ярослава наверняка заметила, что она заскучала, вот и отправила её прогуляться.

В едальне Дарью встретил приветливый хозяин, и женщина споро объяснила ему ситуацию, мол, сама ворожея попросила, уж соберите честь по чести. Хозяин проникся и быстро умчался собирать заказ самолично. Причём Даша не сомневалась, что одним квасом он не ограничится.

В ожидании женщина устроилась за один из пустых столов. Зал был заполнен где-то на треть, и ещё через полчасика, когда уже все окончат свою работу, он наверняка будет полным. Поэтому Дарья даже не удивилась, когда к ней за стол присел статный чернокудрый мужчина, хоть и немного внутренне напряглась.

– Доброго вечера, – с улыбкой поздоровался он бархатным голосом. – Вы не против?

– Здравствуйте, – кивнула женщина. – Не против. Вы не беспокойтесь, я только заказ свой дождусь и тут же уйду.

Густые смоляные брови мужчины взлетели вверх.

– Я вас не прогоняю и совсем не против компании.

Дарья, не зная, что ответить, просто улыбнулась и перевела пристальный взгляд на вход в кухню, где скрылся хозяин едальни.

– Вы ведь не местная? – не пожелал отстать от неё мужчина. Даша снова просто улыбнулась, ничего не ответив. А улыбка на лице невольного компаньона вдруг стала ещё шире. – Да бросьте, ничего я вам не сделаю! Уже и познакомиться с красивой девицей нельзя? Я сразу на вас внимание обратил, как вы зашли сюда.

– Извините, я с некоторых пор не знакомлюсь, – невольно в её словах на секунду промелькнула горечь, которую она поспешила замаскировать усмешкой.

– Что так? Чересчур настойчивые ухажёры попадались?

– Отнюдь. Скорее попадались всякие… Кощеевы, – последнее для Дарьи давно стало эквивалентом ругательства. Она и сама не могла понять, зачем так ответила вместо того, чтобы просто промолчать или вовсе уйти к стойке. Было что-то… располагающее в этом мужчине что ли? Ох, Дашка, упаси боги, опять вляпаешься!..

А вот чернокудрый красавец очень заинтересовался её словами. У него сначала чуть вытянулось лицо, а потом сурово сдвинулись брови.

– Кощеев? А кто именно, сударыня?

– Я пошутила, – попыталась отвертеться Дарья.

– Бросьте, я же вижу, что вы ни капли не шутили. Мне интересно знать, о ком вы говорили. Видите ли… я и сам из рода Кощеевых, посему мне интересно, кто из наших оказался столь… подл.

Женщина подозрительно окинула мужчину ещё раз взглядом. На Лешека он был вовсе не похож, вот ни капельки! Да и рассказывать что-то незнакомцу о своём пропащем возлюбленном совсем не хотелось. Хотя… а что Дарья теряет?

– Лешек, – наконец выдохнула она, – его звали Лешек.

Одна бровь собеседника выгнулась стрелой, а губы он вовсе поджал.

– Боюсь вас расстроить, сударыня, но в нашем роду нет никого с таким именем.

Теперь Дарья посмотрела на мужчину с раздражением.

– Ну как так – нет? Если есть, – только сказав, она поняла, что выдала полную чушь.

Мужчина напротив развёл руками.

– Могу только предположить, что он вам солгал. Мне-то никакой надобности вам врать нет. Как по мне, так родством с Кощеевыми и вовсе не стоит хвастаться, такое лучше скрывать. А посему я наоборот выставил себя перед вами скорее в дурном свете.

Дарья сидела, нахмурившись и уперев взгляд в столешницу. О заказе она теперь вовсе забыла.

– Меня зовут Глеб, – прервал затянувшееся молчание собеседник, видимо, всё же не желая отставать от женщины. – Глеб из рода Кощеевых. А вас, сударыня?

– Дарья, – рефлекторно ответила та, всё ещё переваривая информацию и взвешивая, кому стоит верить. Потом спохватилась, что представилась несмотря на своё нежелание это делать, и как-то немного мстительно добавила: – Змиева дочь.

Сейчас-то молодец и сбежит, сверкая пятками! Со змиевыми дочерьми мало кто желал связываться: во-первых, дар родовой уж больно силён, точно передастся сыновьям, а во-вторых (и в-главных), характер у змеиц препоганейший! На самом деле, последнее больше касалось тех, кто наследовал дар, но и среди остальных частенько встречалось. Правда, Дарья и тут не уродилась: больно уж кротка и смирна она для змиевой дочери. Да откуда ж ему знать об этом?

Но собеседник не устрашился, а разулыбался ещё больше.

– Ну вот мы и познакомились, а вы так этого боялись! Вы, Дарьюшка, по делам в Ретре или отдыхаете?

Пришлось признать, что познакомились. Эх, ну и ладно! В конце концов, когда она ещё просто так беззаботно поболтает с красивым мужчиной? Всё равно ж они больше не встретятся.

– Трудно сказать. Скорее по делам. Мой брат и его, гм… спутники кое-кого здесь ищут. А я с ними за компанию.

Да уж, прозвучало как-то жалко…

– Может быть, я могу вам помочь в поисках? Кого вы ищите? – предложил Глеб.

Но Дарья лишь с улыбкой покачала головой. Ну уж нет, она в дела ворожеи лезть точно не будет. Откуда она знает, тайно та ищет Ольгу или нет? Пока они по городу с криками «Оля, ты где? Выходи!» не бегали, и никто Даше не говорил спрашивать окружающих, поэтому она лишний раз лучше уж промолчит.

Глеб, видя её нежелание отвечать, усмехнулся и качнул головой.

– А я вот в гости приехал. Зазвали меня, да только сами своими делами всё занимаются, бросили меня тут одного. Вот и развлекаю себя сам, как умею.

– Ища утешение в девичьих объятиях? – Дарья не смогла сдержать колкости, потому что… да потому что было это уже всё в её жизни! И никакой «любви» к таким вот красавчикам у неё за эти десять лет не прибавилось. Соблазняют девиц, а потом бросают их – вот уж хороши молодцы, ничего не скажешь! Тьфу, аж противно!

Но Глеб не обиделся да и вообще, похоже, не принял близко к сердцу её слова. Как-то простодушно пожал плечами и с обезоруживающей иронией сообщил:

– Да ну, на это больно много сил надо тратить! А я уже староват для таких молодецких глупостей.

– Вы не выглядите «староватым».

– Дарьюшка, ну мне ли вам объяснять, что возраст и внешность в нашем мире редко соотносятся друг с другом. Я, конечно, и не древний старец, но и не мальчишка, чтобы бегать за первой попавшейся юбкой.

– Ещё скажите, что со мной вы познакомились, чтобы обсудить вышивание или сорта пряжи, – фыркнула женщина, но уже как-то беззлобно.

– Хм, каюсь… Вышиванием как-то не увлекался, а про сорта пряжи вообще впервые слышу, – Глеб нахмурился, но притворно, и Дарья не сдержала смеха.

Мужчина с улыбкой наблюдал за весельем Дарьи, и та тут же смутилась под его взглядом, кашлянула и поджала губы.

– У вас замечательный смех, Дарьюшка. Чаще смейтесь и улыбайтесь.

Женщина быстро-быстро заморгала, удивлённая и смущённая такими словами. Надо что-то ответить, но что? Просто поблагодарить? Сделать ответный комплимент? Вот леший!..

Дарьины терзания прервал хозяин едальни, который подошёл к столу и водрузил на него корзину. Помимо кувшина кваса и нескольких бокалов она разглядела в ней каравай свежего хлеба и нарезанный окорок, но дальше вглядываться не стала, быстро поднялась и перехватила за ручку. Заплатила она ещё при заказе (правда, лишь за сам квас, но, думается, ведающие потом отблагодарят хозяина сами), поэтому лишь улыбнулась и кивнула хозяину едальни. Тот тоже подобострастно раскланялся Дарье и удалился.

– Давайте я помогу вам донести, – Глеб встал и перехватил корзину за ручку. Их пальцы чуть соприкоснулись, и Дарья поспешно отдёрнула руку, потеряв свои позиции при возможном перетягивании корзины.

– Не стоит, здесь недалеко! – кинулась она тогда в словесное противостояние.

– Ну и что? Зачем вам надрываться? Пойдёмте, – и Глеб направился на выход, а Дарье не оставалось ничего другого, как последовать за ним.

***

Дарью встретила Ярослава, причём прямо на входе в хоромы ведающих. Только женщина хотела распрощаться перед дверьми с Глебом и забрать у него корзину, как вот они уже распахнулись и из дома споро выпорхнула ворожея.

– Дашенька, вот ты где!

Дарья явно удивилась этим словам – сама же отправила её за квасом. Но ворожея не обратила на это внимание и тут же перевела взгляд на её спутника.

– Здравствуйте! А вы?..

– Глеб, – коротко представился мужчина, тоже пристально глядя на ворожею.

– Сударь помог мне донести корзину и уже уходит, – поспешно вмешалась Дарья, не понимая, отчего, но чувствуя разлившиеся в воздухе напряжение.

– Просто Глеб? – словно бы не услышала её слов Ярослава, продолжая сверлить взглядом мужчину, хотя на лице её при этом сохранялась доброжелательная улыбка.

– Из рода Кощеевых, – спокойно ответствовал тот.

Бровь Ярославы иронично выгнулась.

– Уж не в честь ли вашего досточтимого предка вас назвали? Того самого, что войной пошёл на Аркону.

– В честь или не в честь, а назвали, – пожал плечами Глеб. – Хотя вас, поговаривают, как раз в честь вашей много раз прабабки назвали, ворожея Ярослава.

Ярослава чуть прищурилась, но затем словно что-то сморгнула и перевела взгляд на Дарью. Та же удивлённо косилась на Глеба – и откуда он только узнал, что это ворожея?

Ярослава протянула руку за корзиной.

– Спасибо за помощь, сударь!

Глеб кивнул, неохотно вложил в протянутую ладонь ручку корзину и обратился подчёркнуто к Дарье:

– Рад был познакомиться с вами, Дарьюшка. Надеюсь, ещё получится как-нибудь свидеться.

И, не дожидаясь ответа, развернулся и ушёл.

– Пойдём-ка в зал, – со вздохом позвала Ярослава.

Дарья послушно последовала за ней, но потом всё же не удержалась от вопроса:

– Что-то случилось? Вы так… странно отреагировали на сударя.

– Да так, напомнил он мне кое-кого. Всё же удивительная вещь – гены. Спустя множество поколений вдруг рождается столь похожий человек… Хотя, может быть, в их-то роду и не сильно много поколений минуло, – задумчиво пробормотала себе под нос ворожея, но Дарья всё равно услышала и решила уточнить:

– Вы раньше знали кого-то из рода Кощеевых, кто был сильно похож на сударя Глеба?

– Дашенька, – тяжело вздохнула Ярослава, – да ведь я жила же в Арконе, когда на неё в наступление пошёл Кощеев. Как же мне не знать никого из их рода? Лично-то не встречались, правда, да только видала я его лик, куда ж без этого.

– Ого, – потрясённо выдохнула Дарья. – И неужто так похож?

– Как сказать… Пять сотен минуло, а память у меня всё же человеческая. Но кажется, что да.

Они уже давно стояли у дверей в зал, где остался Велимир да ведающие, но ворожея не спешила туда заходить, послушно отвечая на вопросы Дарьи.

– Так и правда тогда этот сударь из рода Кощеевых?..

– Правда. Уж в этом я точно уверена. Их племя ни с кем не перепутаешь. Эй, ты чего сбледнула как?

Да как тут не сбледнуть! Это ж получается… Получается!..

– Значит, он прав… – тихо выдохнула Дарья, глядя в пустоту.

– В чём прав?

Но Даша не ответила, только как-то вся скуксилась и упёрла взгляд в пол.

А чего удивляться-то? Если Лешек насчёт всего остального наврал ей, то и насчёт своего рода мог соврать. Наверняка для красного словца это и приплёл! Как же – потомок тех самых Кощеевых, который не унаследовал их сил, но всё равно идёт против своей семьи. Отличный героический образ получается, а? Самое то для романтичной наивной дурочки.

Ой, ну какая же она действительно ду-у-ура-а-а!..

Ярослава, не дождавшись ответа, зашла наконец в зал, и Дарья послушно последовала за ней. Там ворожея, кажется, действительно, испробовала кваса, только змиева дочь едва обратила на это внимание. Они пробыли где-то ещё около получаса в хоромах ведающих, а затем стали собираться.

***

Ретра нравилась Богдану. Это более спокойный городок, чем Аркона, да и природа здесь ещё ближе. Но переезжать сюда он, конечно, не планировал: слишком многое его связывало с родным городом. Когда-то в юности он подумывал о переезде в Кореницу – второй город на острове Руяне. Он более укреплённый, но население малочисленнее. Но потом призадумался: а какой смысл менять шило на мыло? Вскоре он получил должность в Арконе и вовсе перестал думать о переезде.

В детстве Богдан часто приезжал в Ретру в гости к маме – обычно на коне, хотя на своих четырёх было интереснее, но матушка слишком переживала, поэтому этим способом он пользовался редко. Бывало, компанию ему составлял Велимир, и даже несколько раз с ними отпустили Дашку.

Поэтому сейчас Богдан пробежался по городу с удовольствием. Конечно, он обходил стороной людей, из-за чего по большей части передвигался в тенях да по кустам. Но даже так это была забавная прогулка.

Следов Ольги он, ожидаемо, не обнаружил, хотя и изрыл носом окрестности её дома (ну точно Ярослава сглазила, колдовка этакая!). Какие-то следы были, но давние и явно не те. Волк расфыркался и едва удержался от того, чтобы не начать загребать лапами – в данном случае от недовольства.

Богдан пробежался ещё раз вдоль города, потом по окрестностям, давая волю внутреннему зверю. И даже позволил себе поваляться на какой-то особо ароматной полянке, в итоге, правда, расчихавшись от каких-то чересчур уж пахучих цветов.

Так ничего и не разведав, Богдан вернулся домой. Перекинуться он ещё не успел, так в волчьем обличии и крался ко входу. Птицы обычно никак не реагировали на его присутствие (максимум – могли начать драпать), поэтому неожиданно громкое и противное «Кар!» сверху заставило его напрячься. Конечно, не факт, что птица отреагировала на него, но почему-то волколаку показалось именно так. Он задрал морду и вгляделся в переплетение веток и листьев. На толстой ветке яблони сидел откормленный, прямо-таки холёный ворон. Весь чёрный, как и полагается, и, конечно же, зловещий. И смотрел чётко на волка.

Это откуда тут взялась такая упитанная тушка? Кто-то из ведающих завёл себе питомца? Это не редкость, да только обычно такие звери не рискуют соваться на территорию других ведающих. Матушка, конечно, слабенькая ведьма, но всё же. Да и в доме сейчас присутствуют Велимир и Ярослава, от которых зверьё бы держалось за версту.

Волколак беззвучно оскалился на наглую птицу. Ворон в ответ опять мерзко каркнул и расправил крылья, но не для того, чтобы взлететь, а, видимо, для демонстрации своего объёма. Богдан впечатлился, и окончательно уверился, что такой зверище никак не может быть диким.

Волк крадучись направился к яблоне. В человечьем виде сподручней было бы, но это ж надо добраться сначала до воткнутого ножа, перекинуться да вернуться. Нет уж, как-нибудь шуганёт наглого ворона и так.

Птица явно что-то заподозрила, подозрительно следя за волком. Тот добрался до дерева, погипнотизировал ворона отнюдь не волчьим взглядом серо-голубых глаз и внезапно беззвучно рявкнул на него. Ворон от неожиданности чуть отпрянул, взмахнул крыльями, но не улетел, зараза такая! Только весь как-то встряхнулся и издал возмущённое «Кар!».

Да какого лешего ему здесь надо?! И почему какая-то жалкая птица смеет противиться волколаку?!

Богдан и сам не мог понять до конца, почему так важно прогнать птицу, но отступать не хотел. А потому бесшумно стал взбираться на дерево. Он умел грамотно распределять свой вес, поэтому не боялся сломать довольно крепкую яблоню. Да и забраться ему на неё – раз плюнуть. Пара движений, и вот он уже скалится на ворона вблизи того. Птица наконец сообразила, что пора линять отседова, и поспешно взмахнула крыльями, срываясь с места. Зубы волколака клацнули вблизи хвоста ворона, не достав пару сантиметров, и волк не сумел сдержать досадливого ворчания.

Ворон упорхнул, и волк уже собрался слезать с яблони, когда снизу раздалось:

– Богдан? Что ты делаешь на яблоне?

М-да, неловко получилось.

Волк бесшумно спрыгнул с дерева и посмотрел на недовольную Ярославу, сложившую руки на груди.

– Яблочек захотелось, – оскалился он в её сторону. Говорить в звериной форме было несколько неудобно, но в целом возможно. Да и он в любом случае не удержался бы от подкола женщины.

Та иронично выгнула бровь, но промолчала. Потом неторопливо прошла к небольшой лавочке под деревьями, где Мирославе нравилось иногда отдыхать, и села.

– Ну и как твоя прогулка по городу?

Волк неохотно подошёл ближе и присел на землю.

– Интересно, но бесполезно.

Ярослава кивнула, явно ожидая такого ответа.

– Скажи, какое сейчас отношение к Кощееву роду?

Волколак, не ожидавший такого вопроса, недоумённо, а главное – непроизвольно склонил голову на бок. Ну как какая-то домашняя шавка, вот честное слово! Но одёргивать себя уже было поздно да и как-то несолидно.

– Да как сказать… Их не то чтобы много. Я кроме того самого проклятого ухажёра Дарьи ни с одним и не был знаком. А так… Ну колдуны, ну сильные. А за грехи своих предков потомки расплачиваться не должны, я так считаю.

– Дарьин «ухажёр», как ты выразился, не был Кощеевым. Но не суть. Такого мнения, как у тебя, большинство придерживается или это твои личные измышления?

Богдан растерялся ещё больше: и от заявления Ярославы, и от нового вопроса.

– Наверное, большинство… Старшее да нынешнее поколения всё больше оценивают людей по их делам. Наверное, потому что многое забылось, да и будто ценность личности выросла, мол, её определяет не только происхождение, но и множество других факторов.

Брови Ярославы удивлённо взлетели вверх, впрочем она быстро справилась с эмоциями. В конце концов, Богдан показывал всё это время себя как образованный и цивилизованный человек – неудивительно, что он выражает свои (и общественные) мысли относительно адекватными словами.

– А тебя не смущает близость Кощеевых к смерти? Они же буквально проводники Мораны.

– Ну и что? Я и сам слуга Велесов, то бишь, как считают обыватели, слуга тьмы. Да и то, что они близки к смерти, не значит, что поголовно всех хотят отправить на тот свет. Мне кажется, они, как никто другой, знают ценность жизни и не будут губить её зазря.

– Угу… Значит, ты не знаешь, кто ныне наследники Кощеевы?

– Получается, нет, – решил Богдан, вычеркнув из своего списка Лешека. Интересно, конечно, почему Ярослава сказала, что он не из этого рода, но это успеется ещё выяснить, а поводов ей не доверять в этом вопросе у него не было.

– Жаль.

– Случилось что?

– Да как тебе сказать…

Ярослава с сомнением покосилась на волка. Разговаривать со зверем для неё было не странно, а как-то, наоборот, даже успокаивающе. Волк почему-то казался проще и даже ближе, как будто размывались какие-то границы в общении. Странно, конечно, – ей казалось, что она их вообще со всеми давно уже блюдёт лишь формально.

Перекинув косу на грудь, она поймала её кончик и всё же пересказала всё, что успела увидеть в зеркале, то бишь знакомство Дарьи с Глебом. И даже о личном разговоре с ним рассказала. Зачем сделала это – и сама не знала. Совета она не ждала, чужое мнение ей тоже было без надобности… Но как будто за все эти года одиночества она соскучилась по общению с теми, кому можно спокойно поведать о своих чародейских делах. Потому, наверное, она ещё и так охотно делилась с Велимиром своими знаниями, и на почти все обращённые к ней вопросы отвечала.

Да и чего греха таить, она попросту привыкла к Богдану, общим обсуждениям проблем с ним да и…

– Ярослава, – волк аж рыкнул, выслушав всю её историю, не перебивая, – нельзя следить через зеркало за людьми без их разрешения!

– Ой, да неужели? – закатила глаза ворожея.

– Это подло по отношению к Дарье!

– Я в первую очередь как раз-таки заботилась о ней. В её будущем появились слепые пятна, и мне это не понравилось, поэтому я решила за ней проследить.

– Слепые пятна? В смысле?

Ярослава тяжело вздохнула и неохотно призналась:

– Будущее Кощеевых ворожеи тоже довольно плохо видят. Иногда, конечно, что-то всплывает, но это всё не так явно, как с обычными людьми.

– Но почему?

– Да почём я знаю, – пожала плечами женщина. – Возможно, из-за их близости к Моране. Может быть, энергия смерти как-то искажает нашу силу… Правда, я не знаю – мы не изучали этот вопрос. В прошлом во многом же из-за этого Кощееву удалось восстать против Арконы: сначала мы ничего толком не видели, потом лишь отголоски видений стали появляться.

– Ясно, – волк лёг на землю, и теперь сверкал глазами на ворожею снизу. – Значит, если кто-то вступает в контакт с Кощеевым или другой ворожеей, ты перестаёшь видеть его будущее.

– Именно. Сначала я не поняла, почему появились пятна в будущем Дарьи, и даже заподозрила, что она может встретиться с Ольгой, но, как видишь, ситуация обратилась по-иному. Кто ж знал, что в Ретре есть настоящий Кощеев!

– Так что ему на самом деле нужно было от Дарьи? Действительно просто познакомиться? – Богдан возмущённо вскинул морду. Был тут уже один поклонник – им и его хватило, едва отходили Дашку.

– Да пёс его знает! – цыкнула ворожея и отбросила измусоленный кончик косы. – Есть у меня подозрения, что он её видел в моём обществе, вот и… Но на мне свет-то клином не сошёлся, я могу и надумывать это. Тем более что продолжить как-то со мной знакомство он не пытался, будто, наоборот, и не рад был нашей встрече.

– Надо держать Дарью подальше от этого щегла! – рыкнул раздражённый волколак.

– Вроде бы ревнивым старшим братом должен быть Велимир, а не ты, – фыркнула на него Ярослава.

– В детстве учителя наши шутили, что у Дашки два брата на самом деле. Так уж повелось, что я о ней тоже всегда пёкся, а привычки так просто не уходят, – нехотя проворчал Богдан.

– Только вы уже не дети, а у Дарьи своя голова на плечах есть.

– Так-то оно так… – ещё более неохотно пробубнил себе под нос мужчина. Только вон в прошлый раз едва не осталась она без той самой головы. Где гарантия, что и в этот раз по-другому всё случится? И поспешил волк перевести тему, ухватившись за мелькнувшую мысль: – Если при контакте с ворожеей в твоих видения образуются слепые пятна, может, стоит поискать Олю через них?

– А ты всё-таки уверился, что она та самая ворожея с даром Божены? – невесело усмехнулась Ярослава. – Была у меня такая мысль… Но охотиться на слепые пятна будет ой как непросто. Это ж сколько вероятностей будущего придётся перелопатить…

– Верю или не верю, а Ольга пропала. И, похоже, вариантов её поиска у нас не так много.

– Хорошо, – с тяжёлым вздохом и явной неохотой согласилась Ярослава. – Но искать буду не в твоих вероятностях будущего, лучше на Велимире или Даше попробую. А то, не дай Велес, опять у тебя часть вероятностей будет закрыта от моего взора…

Волколак пожал плечами. Как оказалось, ему было абсолютно плевать, что ворожея рассматривает его будущее чуть ли не под лупой. В первый момент, когда он это понял, он даже удивился своей реакции, а потом философски решил, что и хорошо – проще жить.

Волк поднялся на лапы, потянулся и встряхнулся.

– Пойду сменю что ли обличье наконец, – немного неловко обозначил он свой уход задумчивой ворожее. Та лишь едва махнула ему рукой и ещё больше погрузилась в свои мысли, а может, и видения.

***

За довольно ранним завтраком собрались все. Накануне на ужин-то созвать никого не получилось: гости отсутствовали по делам, а вернувшись затемно, попросили лишь что-нибудь перекусить прямо у себя в комнатах. Зато на завтрак пришли все и даже муж Мирославы, Дмитрий.

Невысокий коренастый мужчина с окладистой бородой пшеничного цвета сразу расположил гостей своим весёлым нравом. Дмитрий ещё и за словом в карман лишний раз не лез, характеризуя вещи да дела без раздумий, что особо пришлось по душе Ярославе, с которой они, собственно, почти сразу и спелись.

В итоге, когда Дмитрий наконец, извинившись, ретировался в мастерскую, Богдан с облегчением выдохнул. На отчима он давно не обращал внимания и к ворожее более-менее привык, но их ударный дуэт оказался для него чересчур.

После завтрака все четверо, не сговариваясь, снова собрались на веранде. Богдан предусмотрительно забрал со стола под удивлённым взглядом матери полную пиалу крыжовника и теперь беззастенчиво уписывал ягоды, наслаждаясь неимоверно каждой штучкой. Вчера забыл-таки нарвать или спросить у Ксеньки, а охота осталась.

– Мы вчера придумали способ попытаться отыскать Ольгу, – без обиняков, стоило только всем зайти на веранду, сообщила Ярослава.

– Это хорошо! – воспрял духом Велимир.

– Для вас – да, для меня – не очень, – поморщилась ворожея и объяснила суть затеи. – Попробуем на тебе, Велимир. Приготовься много и долго представлять!..

И началась тягомотная процедура просмотра вероятностей будущего. Хотя тут Велимиру, наверное, всё же проще пришлось, чем Богдану накануне: он больше понимал, что ему нужно представлять – какие места обследовать да с кем поговорить.

Богдан уткнулся в смартфон и увлечённо решал там свои дела, а Дарья не нашла ничего лучше, как почитать прихваченный на всякий случай тонкий справочник по лечебным травам. Она его знала едва ли не наизусть, но всё же время от времени освежала в памяти, чтобы не забыть что важное. Да и при каждом прочтении хоть одна да всплывёт где-нибудь интересная или важная деталь, на которую ты раньше не обращал внимания или же каждый раз после прочтения забывал.

Сегодня Дарья чувствовала себя более расслабленно и раскованно. Брат и Богдан и так для неё близкие люди, а Ярослава… Как-то уже посгладилось волнение от общения с ней. Тем более вчера перед сном они проболтали с ней, наверное, часа два. О чём говорили? Да пёс его знает! Обо всём и ни о чём сразу. Ярослава много спрашивала Дарью о детстве да юности, сама делилась какими-то мелкими случаями из жизни – незначительными, но тёплыми или забавными. Ворожея спрашивала ещё, нравится ли змиевой дочери заниматься её делом и об успехах на этом поприще. Она с таким неподдельным интересом слушала Дарьины рассказы о травах, её рассуждения о правильном подходе к этому делу, который мало кто понимает, что и мысли не возникало, что ей это не интересно и не обрывает она её из вежливости. Напротив – женщина ещё и добавляла свои комментарии, из которых Даша поняла, что Ярослава разбирается в травоведении не хуже её самой, если не лучше. Но оно и ясно – ворожея ж да и столько лет прожила! Дарья ни капли не почувствовала себя ущемлённой, напротив, захотела ещё больше изучить своё дело.

Дарье так понравились эти разговоры, что она теперь ни капли не жалела, что отправилась в Ретру. Она наконец-то чувствовала себя живой! Из-за чего только такие изменения? Неужто одно только внимание ворожеи так повлияло? Удивительно, но так. Может быть, если бы кто другой за эти года проявил столь искренний интерес к ней – такой же обезоруживающий и неподдельный, то Дарья откликнулась бы и другому человеку. Но все так привыкли не уделять ей внимания, что она и сама не хотела его уделять ни себе, ни окружающим. Странно, но ведь даже родной брат, к сожалению, так себя вёл. И нет, это не в укор ему или другим окружающим! По большей части она сама была виновата – заперлась когда-то и не пускала к себе никого, кто пытался достучаться. А когда смогла начать воспринимать окружающих, все уже потеряли охоту к ней биться. И вместо того, чтобы потянуться к ним самой, она заперлась в своём тесном мирке, мол, ничего не знаю, никого не вижу.

И неожиданно она вдруг прониклась к Ярославе такой благодарностью, что немедля захотелось что-то для неё сделать! Но… что? Дарья призадумалась. Лучше бы всего, конечно, найти Ольгу, но тут женщина была абсолютно бессильна, поэтому замахиваться на такие большие вещи не стоит.

Неожиданно Дарья вспомнила, как, будучи детьми, они с братом и Богданом бегали в одну пекаренку выше по улице, где всегда можно было разжиться какими-нибудь необычными вкусностями. В доме Мирославы и так всегда было вдоль сладостей, но угоститься чем-то новеньким всё равно хотелось. А какие вкуснющие там были творожные палочки! Кажется, Дарья вчера видела эту пекарню… Точно-точно, они проходили недалеко!

Хм… Может быть, пока Ярослава занята с Велем, быстренько сбегать туда и принести что-то интересное? Наверняка и мальчишки обрадуются такому привету из детства! Конечно, там уже наверняка поменялись все рецепты, а может, и хозяева… но вдруг!

– Что ты собралась сделать? – раздался неожиданно встревоженный голос Ярославы.

Дарья вздрогнула и подняла взгляд от книги. В первый момент она даже не поняла, что это к ней обращаются, поэтому только недоумённо похлопала глазами.

– Куда ты хочешь пойти? – более конкретно спросила ворожея, пристально глядя на Дарью. И Вель, и Богдан непонимающе переводили взгляды с одной женщины на другую.

Тут Дарья вспомнила, что Ярослава вообще-то видит будущее. Она, конечно, и подумать не могла, что та будет смотреть в её будущее по таким вот глупостям…

– В пекарню… – тихо ответила наконец Дарья.

– Что-то случилось? – решил прояснить ситуацию Велимир. Ярослава убрала руку с его плеча и подалась в сторону Дарьи.

– Не случилось. Но случится. Только я не знаю что.

– В смысле?

Ярослава раздражённо покосилась в сторону непонятливого змея. Зато вот Богдан порадовал её своей сообразительностью:

– Ты поймала слепое пятно в будущем Дарьи?

Велимир изумлённо приподнял брови, иронично глядя на друга. Дарья тоже удивилась – и панибратскому общению с ворожеей, и предположению, ведь Дарья ничего особого не собиралась делать, с чего бы её прошлое могло пропасть?

– Да, и мне очень интересно, с чем оно может быть связано.

– Ну так давайте все вместе сходим в эту пекарню и проверим, – пожал плечами Велимир и встал, показывая свою решимость отправиться в путь.

– И всех спугнуть? – возмутилась Ярослава. – Ну уж нет!

– Кого «всех»? Ясно же, что Дарья встретит Олю!

– А вот и не фа-а-акт! Да и ты серьёзно думаешь, что Ольга подойдёт вдруг ко всей нашей компании? Мне кажется, тут дело именно в Даше.

Три взгляда упёрлись в Дарью, и та от такого внимания даже поёжилась.

– Тогда пойду я с сестрой, – упрямился Велимир.

– Нет, у меня есть другой вариант.

***

Дарья шагала по улице и с трудом удерживалась от того, чтобы не сутулиться и постоянно не оглядываться. Ей дали поручение идти как ни в чём не бывало, и надо его выполнить. Вот только всё равно не по себе, бр-р-р-р!..

Дело в том, что, во-первых, за ней послали следить издалека Богдана. Чтобы не подходить чересчур уж близко, он решил перекинуться, и теперь где-то незаметно по кустам да дворам крадётся за ней. Во-вторых, дома за Дарьей остались следить Ярослава и Велимир через зеркало. Новость о том, что ворожея уже так делала с ней несколько смутила, но… Даша ж вроде бы ничего такого предосудительного не сделала, из-за чего можно было бы сгорать со стыда, верно? А вот идти сейчас, зная, что за каждым её шагом наблюдают, было очень неловко. Лучше бы уж и не говорили о слежке, вот честное слово! На душе было бы спокойнее уж точно.

Змиева дочь уже почти дошла до пекарни, которая и в самом деле почти не изменилась, судя по её детским воспоминаниям. Перерасти во что-то большее она, похоже, так и не смогла: всё же большая часть хозяек предпочитала печь самостоятельно. Но были и те, кто предпочитали занять себя чем-то помимо домашних хлопот, например, те же ведающие, половина которых с трудом могли приготовить себе обед да и редко вообще этим заморачивались. По крайней мере, так было в Арконе, но Дарья сомневалась, что в Ретре сильно другие сейчас нравы.

– Дарья! Неужто вы?

Женщина резко развернулась, и глаза её удивлённо расширились. Перед ней с широкой улыбкой стоял Глеб.

– Здравствуйте! Невероятно рад нашей повторной встрече! – радостно сообщил он ей.

– Здравствуйте, – чуть нахмурившись, пробормотала она. Встретить Глеба Дарья… не ожидала, мягко говоря. Как-то она была настроена скорее на встречу с Ольгой. А ведь Ярослава упомянула мельком, что Глеба она тоже не видит в своих предсказаниях… Но в тот момент Даша почему-то совсем не обратила на эти её слова внимания, будучи полностью уверенной, что ей предстоит встреча с Олей.

Да уж, вот это разочарование…

– Вы в пекарню? – бодро спросил её Глеб, подходя ближе.

– Угу, – нехотя выдавила Дарья, чувствуя себя так, словно сама не оправдала ожидания других.

– Пойдёмте вместе. Здесь абсолютно замечательные творожные палочки, вы пробовали?

Дарья неожиданно приободрилась и вскинула голову.

– Они всё ещё продаются здесь? Я в детстве их обожала!

– О, так вы бывали здесь в детстве? Или жили тут раньше?

Они вместе дошли до пекарни, и Глеб галантно пропустил Дарью вперед. Та на входе вдохнула одуряющий запах свежей выпечки всей грудью и не удержала довольной улыбки. Ну до чего же вкусные ароматы!

Приятная женщина в теле приветливо поздоровалась с посетителями и тут же сообщила, что из ассортимента только вот с пылу с жару.

Дарья выслушала женщину, с интересом разглядывая прилавок, и только потом вспомнила о вопросе Глеба:

– Нет, я в Ретру в гости приезжала.

– Может, вы тогда и интересные места какие знаете? – приободрился мужчина, больше глядя на Дарью, чем на прилавок, чем её несказанно смущал. – А то, как я уже говорил, я тут совсем один, от скуки помираю.

– Боюсь, тут я вам не помощник. Нам детьми было интереснее по чужим огородам побегать да в лесу поиграть, чем по достопримечательностям бродить, – извинительно пожала плечами женщина, чувствуя себя виноватой за то, что не смогла помочь хорошему человеку.

– Так, может быть, тогда вместе прогуляемся? Заодно и отыщем вместе эти самые «достопримечательности»? – Глеб всё никак не хотел сдаваться.

Дарья быстро-быстро захлопала ресницами, совсем не понимая, как себя вести и что делать. Она перевела взгляд на прилавок и решила дать себе небольшую передышку, обратившись к женщине за стойкой. Она попросила несколько пирогов с разными начинками и, конечно же, тех самых творожных палочек, от одного вида которых у неё едва не потекли слюнки. Пока женщина собирала заказ, Дарье пришлось повернуться к Глебу (всё же неприлично так долго не отвечать человеку, она и так себя винила за задержку с ответом!) и пробормотать:

– Прошу прощения, меня ожидают, я не смогу с вами прогуляться.

– Может быть, тогда вечером? – тут же предложил мужчина.

Дарья, ещё более смутившись, покачала головой. Она неожиданно вспомнила, что за ней, между прочим, наблюдают Ярослава и брат, и горячая волна стыда окатила её с головы до пят. О боги, что они о ней подумают?! И зачем только Даша отвечала Глебу! Какой же стыд и позор!..

Женщина за прилавком как раз собрала заказ, и Дарья, быстро выложив деньги на стойку, смела выпечку в свою корзину и рванула на выход. Она сама от себя не ожидала такой скорости, видать, и Глеб тоже растерялся, потому что поймал он её только на самом выходе. Причём поймал буквально: схватил за запястье – небольно, но крепко.

– Дарья, ну не будьте так суровы! – нахмурившись, попросил мужчина.

– Я не сурова, – пробормотала женщина. Запястье в месте прикосновения Глеба словно бы горело огнём. Да её всю от его прикосновения сначала бросило в лёд, а затем опалило! – К вечеру я уже покину город.

И не соврала ведь. Они же действительно собирались в Ретру только на два дня! А о новых планах она ещё никого не спрашивала. Да и правда до этого момента полагала, что к вечеру они отбудут, только сейчас задумавшись, что Ольгу они вообще-то не нашли, значит, и уходить из города Ярослава наверняка не захочет. Ох, вот и несообразительная же Дашка!

Дарья кинула жалобный взгляд на Глеба и неловко поджала губы. Тот хотел что-то сказать, но сам себя оборвал. Потом посмотрел на свою руку и словно бы только тогда понял, что удерживает женщину, после чего поспешно разжал пальцы на её запястье.

– Я надеюсь, мы ещё увидимся, Дарьюшка! – сказал Глеб ей вслед, но та уже рванула на выход и быстро-быстро направилась в сторону дома Мирославы.

Вот и сходила за выпечкой, ничего не скажешь.

***

Брат, конечно же, был зол.

Когда Дарья зашла на веранду, он ходил кругами и что-то шипел себе под нос. Ярослава же, напротив, сидела спокойно, задумчиво глядя куда-то в стену. Дарья поставила корзину на небольшой столик и скромно присела на стул. Почти сразу на веранду зашёл и взлохмаченный Богдан. Он озадаченно понаблюдал за метаниями друга и недоумённо спросил:

– Ты чего?

Велимир резко остановился и вперил возмущённый взгляд в волка.

– Этот!.. Этот приставал к ней!

Дарья залилась краской, но всё же тихо возразила:

– Не правда, сударь ко мне не приставал.

Уличённый буквально накануне вечером в подобном же возмущении Богдан философски пожал плечами. Он уже успел обдумать их разговор с Ярославой и прийти к выводу, что по большей части та права. В конце концов, не быть же Дашке всю жизнь одной?

– Он звал тебя «прогуляться»! – возопил Велимир таким обличающим тоном, будто это было преступление века.

– Избави меня, боже, Велес да Свароже, от проявлений братской любви!.. – устало выдохнула Ярослава, одаривая Велимира взглядом из разряда «ну когда ж ты уже поумнеешь, человече». Тот несколько от этого смутился, но всё равно продолжил злиться. – Даш, ты там пирогов принесла ж, давай сюда! А ты, Велимир, лучше бы чая нам организовал вместо своих показательных истерик.

Всё ещё бурчащий Велимир нехотя ушёл в дом.

– Что ж, к цели поисков нас это не приблизило, – подвела итог Ярослава. – Хотя, честно говоря, всё случилось, как я и предполагала, – и, увидев непонимающий взгляд Дарьи, она развела руками: – Да, я просто хотела посмотреть, как Глеб опять будет увиваться вокруг тебя.

Богдан покачал головой и протянул:

– Ну Яросла-а-ава!..

***

Уже в сумерках Ярослава вышла из дома и направилась вверх по улице. Шла она одна, без сопровождения – лишние глаза и уши ей были не нужны. Ускользнуть из-под присмотра Богдана оказалось на самом деле просто, потому что в таких делах она была натренирована. А вот что делать с Дарьей, которая была подле неё постоянно ввиду нахождения на общей веранде? Пришлось за ужином незаметно кое-чего капнуть ей в чай. Благо, Мирослава заваривала ароматный травяной напиток, и зелье ворожеи сумело затеряться там. Ведь столь опытные травницы, как Дарья, вполне могут почувствовать вкус добавленного зелья. Но всё же женщина сейчас мирно придремала, и Ярослава как раз успеет провернуть своё дело.

Ворожея зашла в ту самую едальню, в которую вчера ходила Даша. Она думала обратиться к хозяину с интересующим её вопросом, однако почти сразу она сама обнаружила в зале нужного ей человека – он сидел в одиночестве за столом у окна.

– Добрый вечер, – поздоровалась Ярослава, садясь без приглашения на стул напротив.

– Добрый, – несколько насторожённо ответил Глеб, переводя взгляд с кружки в руке на женщину.

– Есть разговор, – дружелюбно улыбнулась она.

– Я вас слушаю.

Ярослава незаметно скользнула взглядом по окружению и решила, что говорить всё же можно.

– Мы ищем одного человека. Я бы хотела, чтобы вы помогли мне в поисках.

– Я разве похож на поисковую овчарку? – иронично приподнял смоляные брови Глеб, осторожно опуская кружку на стол. Ярослава в который раз поразилась невообразимому сходству с… впрочем, неважно.

– Нет. Однако я знаю, что Кощеевы умеют искать по-особенному. Мне всё равно, как именно это происходит, но я бы хотела воспользоваться вашим умением.

– И вы думаете, я просто так решу вам помогать? Извините, Ярослава, но наш род никогда не славился благотворительностью.

– Что вы, – фыркнула женщина, – я знаю, что за всё должна быть плата. Назовите вашу, и мы заключим сделку.

Глеб откинулся на спинку стула, задумчиво разглядывая Ярославу. Та и ухом не повела, так же прямо и открыто продолжая смотреть в ответ. Она и сама любила прибегать к этому приёму в виде неторопливого рассматривания собеседника – тот обычно начинал больше нервничать, иногда и вовсе терялся. Но Ярославе нервничать было незачем – она уже всё обдумала и была готова к разным вариантам развития ситуации.

– Понятия не имею, чем бы мне могла заплатить ворожея, – наконец вынес вердикт Глеб.

Ярослава на эти слова ухмыльнулась и склонила набок голову – да неужели? Глеб заглянул в кружку, но отпивать не стал, лишь как-то ловко и беззвучно крутанул её по столу.

– Дарью не отдам, – лукаво предупредила женщина. И тут же схлопотала осуждающий взгляд мужчины: только не понятно, возмутился он её предположению или нежеланию.

– Она… интересная женщина, – вдруг произнёс Глеб, снова глядя на кружку. – Одна из немногих, кто невосприимчив к нашей энергии.

Ах вот оно что! Ярослава наконец поняла причины интереса Глеба. Нет, Дарья замечательна, она ни капли не хочет её принизить. Но ведь и Глеб явно не испытывает проблем с женским полом, чего бы ему так впечатлиться их тихоней? А вот выбор из тех, кто хорошо переносит энергию смерти, наверное, действительно невелик. Как-то об этой стороне вопроса Ярослава изначально не подумала.

…Люди поговаривали, мол, нынешний-то Кощеев уже не одну свою жёнку сгубил. Одни, правда, врали, дескать, съедал он их, как охота до женского тела пропадала. Другие шептались, что это девки сами, дурёхи такие, сбегали от этого страхолюдища, да в чаще их настигали верные Кощеевы прихвостни да убивали. А третьи и вовсе странные вещи баяли, мол, мочи не было у светлых девичьих душенек терпеть губительную Кощееву силу, да и гибли лебёдушки в самой своей красе. Четвёртым, правда, должно было добавить, что это сам муженёк и выпивал те силы, не зря его душегубом проклятым кличут!

Она ведала причины возможных смертей жён Кощеевых. Да толку что-то объяснять простому люду? Ещё хуже что помыслят. А об истинных пропавших жёнках Кощеева особо слышно-то и не было. Где те самые, кто пошёл к нему в полон, то бишь в брак да сгинул-то? Ать, нету!

Зато сам Кощеев был. Злющий не в меру да желающий погубить всё живое. И никто ж-то не знал, зачем ему такая пакость надобна! Младшая сестрица даже подтрунила как-то, мол, это бабы у него нет, вот и бесится!

Вот только оказалось всё сложнее…

– Дарья прекрасна, бесспорно. Но она платой в нашей сделке точно не будет. Да и не могу я за неё решить её же судьбу.

– Решить – нет, а вот увидеть… – сверкнул на неё зелёными глазами Глеб.

Теперь уже Ярослава откинулась на спинку стула. Вот только паузу она держала не специально, а действительно призадумавшись.

– Если ваше будущее возможно, то я же его не увижу, – напомнила она.

– В этом и прелесть. Видите ли вы далёкое будущее Дарьи? – искушающе улыбнулся Глеб. Да никакой он не Кощеев, а чистой воды змей!

Ярослава пожевала губами, пытаясь разобраться в путанице видений, что крутилась у неё перед глазами. Перед тем, как соглашаться на такое условие, нужно понять, может ли она вообще его выполнить.

– Это и всё? Таково ваше условие сделки?

– Хм, я, похоже, сегодня добрый, поэтому… Хотя, если получится, сможете ли вы ответить мне на один вопрос касательно событий времён нападения Кощеева на Аркону, а? Любопытство гложет, сами понимаете, – чуть насмешливо развёл руками Глеб.

– Если буду знать ответ, и это знание не будет являться тайной, – настороженно предупредила ворожея, первая протягивая руку.

Мужчина усмехнулся, чуть качнув головой, но всё же пожал протянутую руку.

– Договор, – в один голос подтвердили они сделку, после чего Ярослава снова откинулась на спинку стула и невидящим взглядом уставилась куда-то в стену. Она предпочла первой выполнить условия сделки, чтобы ничто потом не отвлекало.

Разбираться в будущем – та ещё тягомотина. В первую очередь тяжело с далёкими событиями из-за того, что они размыты, неясны. Копаться в них – словно в трёхлитровой банке с мутным рассолом пытаться выудить последний огурчик или, хуже того, чесночинку: попробуй ещё пойми, есть ли там предмет поисков, а если есть, то достать его – та ещё задачка. Бывает, что приходят чёткие видения будущего на многие года вперёд – так, например, было с предсказанием Снежане. Там Ярославе не пришлось даже напрягаться, сразу всё само как-то увиделось. Наверное, потому что переменных в жизни Снежи было поменьше.

Рыться же в будущем Дарьи оказалось ужасно сложно! Причём, ворожея отчасти даже понимала, почему – женщина сейчас находилась в очень шатком положении по жизни: сама же Ярослава растормошила ей, напомнила, что жизнь заключается не только в копании в любимых травках. И вектор своего движения Дарья ещё не определила: она могла как и остаться в своей прежней жизни, так и начать что-то менять. Но что именно – слишком много вариантов…

Ярослава перебирала вероятности её ближайшего будущего, пытаясь за этим вглядеться в более дальнее…

Прошло не менее получаса, прежде чем Ярослава встряхнула головой и потёрла лицо руками. Послышался стук и, посмотрев на стол, она увидела, что Глеб поставил перед ней целую кружку с каким-то напитком. Благодарно кивнув, она махом выпила всё содержимое, даже не обратив внимания, что именно там было. Затем тяжело выдохнула и рассказала о своих видениях:

– Всё чересчур размыто, потому что Дарья, если так можно выразиться, сейчас находится на распутье. Особо затрудняет ситуацию ещё и то, что сейчас с ней общаюсь я, а своё влияние на судьбу человека я предсказать не могу. Я постаралась заглянуть, так сказать «за себя», в более далёкие вероятности. И действительно, большой пласт вероятностей оказался слепым. Причём, не как в ситуации присутствия меня в её жизни, когда только часть событий оказываются не видны. Здесь ситуация полностью наоборот – видна лишь малая часть событий. Я не могу утверждать наверняка, что они связаны именно с вами, но вероятность этого действительно есть. Многое, опять же, зависит от ваших действий и иных внешних факторов, которые сейчас предсказать невозможно.

Глеб медленно кивнул, глядя куда-то в сторону. А потом медленно повторил слова ворожеи:

– Но вероятность этого действительно есть… – затем он широко ухмыльнулся. – Знаете, уже одного этого более чем достаточно.

Ярослава чуть поморщилась и неохотно кивнула. Ей, конечно, не очень хотелось, чтобы Дарья связывала свою судьбу с Кощеевым, но… кто она такая, чтобы решать за ту? Нет уж, пусть сами разбираются.

– Что вы хотите узнать о тех событиях?

– Может быть, в ваших записях это сохранилось, или же у вас в роду это знание передавалось… – задумчиво начал Глеб, а затем весь подался вперёд, с интересом разглядывая Ярославу. – Почему та самая ворожея Ярослава покинула Аркону после победы войска руян над Глебом Кощеевым?

Ворожея замерла, насторожённо глядя на мужчину. Но потом поспешила усмехнуться, пытаясь сгладить свою первую реакцию.

– Трудно сказать наверняка… – медленно начала она, судорожно придумывая в голове подходящий для такой беседы вариант. – Говорят… Кхм… Говорят, что она узнала настоящую причину нападения Кощеева на Аркону.

– И что?

– Она посчитала, что руяне были не правы, спровоцировав его на это нападение.

Брови Глеба взлетели, на лице его отобразилась крайняя степень изумления.

– И какова же была причина его нападения на Аркону?

– Н-н-не могу сказать… – тихо пробормотала Ярослава, отводя глаза.

– Надо же, как странно, – Глеб задумчиво пощипал безбородый подбородок даже без признаков щетины. – Что же так могло тронуть ворожею, что она решила оставить свой дом навсегда да ещё и унести свой дар из Ирия…

Ярослава, будто бы от незнания, чуть пожала плечами. Изливать душу Глебу она не собиралась. В конце концов, она сразу обозначила, что расскажет только то, что не является тайной. А это знание – её личная тайна.

– Теперь я надеюсь на выполнение вашей части сделки, – напомнила она.

– И кого же вы ищите?

Ярослава достала из сумки фотографию, которую незаметно вытащила из одной из фоторамок в доме Мирославы, и положила на стол. Глеб осторожно притянул её ближе и бесстрастно всмотрелся в изображение.

– Её зовут Ольга Лозовая, родом она из Ретры.

Какое-то время Глеб смотрел на фотографию, потом протянул её женщине обратно и, едва заметно улыбнувшись, сообщил:

– Приходите завтра, я проведу вас к ней.

***

– Как вы только могли обратиться к этому подозрительному типу за помощью?! – тихо бурчал себе под нос Велимир, но всё равно покорно шагал за Ярославой.

– А у тебя, я посмотрю, было много других вариантов поиска Ольги, – индифферентно фыркнула женщина.

– А он точно сможет помочь? – уточнил Богдан, больше переживавший как раз за эту сторону вопроса. Его отсутствие Ольги с каждым часом напрягало всё больше. Да и матушка тоже была сама не своя, всё порывалась бежать за помощью или к ведающим, или ещё к кому. Её уже с трудом удавалось успокаивать словами, что лучше них никто с поисками не справится. Тем более что Мирослава напридумывала уже себе кучу страшилок, в которых чего только не происходило с её дочерью, и вот тут уже Богдан не мог с полной уверенностью утешать её, что это выдумки, потому что… Об этом было лучше не думать.

– Сейчас и узнаем.

Они как раз подошли к едальне, возле которой их уже ожидал Глеб. Он довольно приветливо, хоть и без лишних эмоций улыбнулся.

– Доброго утра, – ровно поздоровался он, после чего его взгляд упёрся в Дарью, и ему явно стало плевать на всех остальных. Та же наоборот смущённо отводила глаза.

Четвёрка вразнобой поздоровалась, и все выжидательно уставились на Кощеева.

– Вы знаете, где Ольга? – в лоб спросила Ярослава, решив не ходить вокруг да около.

Глеб спокойно кивнул, кинув на неё короткий взгляд, а затем махнул рукой, зовя с собой и целеустремлённо куда-то направился. Все, конечно, устремились за ним.

Вскоре они вышли из города и направились к лесу. Богдан с Велимиром встревоженно переглянулись, Ярослава же лишь довольно ухмыльнулась – всегда-то лес для ворожей был главным укрытием. Жаль только, что даже если бы она сама его прошерстила вдоль и поперёк, он бы всё равно не выдал ей ту ворожею. Такова уж его натура – укрывать пришедших в поиске помощи.

Глеб вёл в лесу словно бы по невидимой тропинке. Шёл он уверенно, спокойно обходил все препятствия, при этом ни с чем не сравнивая направление, словно бы в голове имел собственный компас.

Они углубились уже в довольно глухую часть леса, куда обычному люду ходу нет. Однако Глеб продолжал вести вперёд. Мужчины да и Дарья уже начали заметно нервничать, но Ярослава была покойней покойника, и, глядя на неё, они немного приободрялись.

Наконец Глеб призамедлил ход, и впереди через плетение веток стало можно разглядеть небольшой, но довольно ладный домик.

Ярослава чуть подалась вперёд, оглядывая окрестности и даже принюхиваясь. Потом чуть усмехнулась и неожиданно тихо пропела:

Зверя здесь не водится,

Не гнездится горлица,

Здесь одна на много вёрст

В тереме невольница.

Глеб странно покосился на ворожею и тихо заметил:

– Сомнительно, что она здесь не по своей воле.

– Да чтоб вы в музыке понимали, – закатила глаза Ярослава и направилась к дому. Но Глеб поспешил нагнать её и выступить чуть вперёд. Видать, и он понимал, что от Ярославы отвод глаз может скрыть дом, а вот если он ведёт, то всё будет в порядке.

Однако вскоре они всё же остановились, причём оба разом, как по команде – дошли до границы защиты дома.

– Оля здесь? – недоумённо спросил Богдан, оглядывая окрестности. Его очень беспокоило, что он совсем не чуял здесь её запаха, да и вообще никаких запахов жилого дома. Будто бы он просто продолжал торчать посреди леса, а стоящая перед ними изба – иллюзия.

– Да, это жильё ворожеи, – подтвердила Ярослава и обратилась к Глебу: – Спасибо за помощь, договор выполнен. Больше не смею вас задерживать.

– Я бы предпочёл остаться, – насмешливо ответил тот, не двигаясь с места к вящему неудовольствию женщины.

И почти вслед за словами Глеба из-за угла дома вышла задумчивая девица с корзиной в руках, глядя куда-то в землю. Но тут она вздрогнула всем телом и резко подняла взгляд на «гостей».

– Оля! – радостно и облегчённо выдохнул Богдан. Ну слава всем богам, жива и здорова! У него словно груз с души упал. Он было попробовал даже двинуться вперёд, но Ярослава преградила ему путь вытянутой рукой.

Две ворожеи застыли, неотрывно глядя друг другу в глаза. В воздухе повисло такое напряжение, что, казалось, его можно начать резать раскалённым тесаком. Словно бы вся природа вокруг застыла, хотя Богдан запоздало сообразил, что тех же птиц не было слышно ещё на подходе к дому, хотя до этого птичьи трели да щебет сопровождали их весь путь сюда. А ведь Ярослава была права в своей песне – звериных запахов рядом тоже не было, никто даже не пробегал близко к этому дому…

– Я уже нашла тебя, – вдруг произнесла Ярослава, разбивая дрожащую тишину. – Может, хватит уже противиться, и просто поговорим?

– Мне не о чем с вами говорить, уходите, – резко выкрикнула Ольга.

– А мне есть о чём. И если ты думаешь, что защита дома сможет укрывать тебя вечно, то ты сильно заблуждаешься. Я могу начать вскрывать её уже сейчас, и, поверь, пройдёт не более нескольких часов, и мы свободно зайдём к тебе в дом. Я сильнее тебя, ты же видишь.

Оля нервно облизнула губы, а взгляд её заметался по территории дома, словно бы она уже начала придумывать, чем будет защищаться от нападающих.

– Оля, – позвал Богдан, – что ты устроила? Сбежала, а теперь ещё и не хочешь разговаривать. Ты хоть понимаешь, что творится с матушкой из-за твоего исчезновения?

Во взгляде Ольги, обращённом на него, вспыхнула злость, и мужчина даже отшатнулся. Это точно его младшая сестрёнка?..

– Оля, что происходит?! – подключился к разговору хмурый Велимир.

А вот во взгляде Оли на него читалась… боль?.. Это ещё что за новости? Но почти сразу девушка отвела взгляд и упёрлась им в… Глеба.

– Предатель! – выплюнула она в его сторону.

Мужчина пожал плечами и спокойно ответил:

– Я к тебе на службу не поступал, да и договоров мы с тобой никаких не заключали. Мы лишь взаимовыгодно… помогли друг другу.

– О, это теперь так называется? – прошипела Ольга. – Я тебе жизнь спасла!

– Спорное утверждение, – всё так же спокойно возразил Глеб.

Ярослава недовольно покосилась на него. Вот же холера, они оказались знакомы! Да и, похоже, Глеб просто знал, где убежище ворожеи, а не воспользовался своими умениями. Впрочем… есть ли разница, каким именно образом он выполнил их уговор? Да и друзьями или кем-то вроде того они не были, чтобы считать себя преданной. Просто пора привыкнуть, что с этими Кощеевыми никогда не бывает всё чисто.

– Впусти, – напомнила Ярослава. Глаза Ольги вспыхнули синим огнём, но затем… она медленно и очень неохотно кивнула.

– Заходите, – тихо прошелестела ворожея, и Ярослава почувствовала, как в преграде перед ней открывается брешь, в которую она поспешно шагнула. Остальные тут же последовали за ней.

Ольга, ни слова ни говоря, зашла в дом, и незваным гостям не оставалось ничего иного, как зайти туда же.

Этот домик оказался поновее да более ухоженным, чем тот, в Ретре. Он буквально пыхал жизнью. Пусть не сильно большой, но при этом очень уютный да ладный.

Вслед за хозяйкой все зашли на просторную кухню. Вся мебель была выполнена из светлого дерева – без лишних украшательств, зато выглядела она добротной и удобной для использования. Тут и там были развешены пучки разных трав для просушки, а ещё кое-где висели обереги – довольно сильные, а главное – старые, а значит, изготовленные прежними ворожеями. Пахло на кухне травами вперемешку с мясным запахом. Оглядевшись, Ярослава увидела, что на небольшой газовой плитке что-то варится в кастрюльке – видать, хозяйка обед готовит.

Ольга кинула на широкий подоконник корзину и с недовольным видом уселась за стол, и Ярослава без спроса уселась напротив. Остальным оставалось лишь устроиться на паре лавок чуть поодаль.

– Я хочу, чтобы ты сама, своими устами подтвердила, что ты ворожея, – после паузы решительно потребовала Ярослава, не сводя пристального взгляда с девушки.

– Великой ворожее нужно подтверждение? – фыркнула Ольга, приподняв тонкие брови.

– Не мне, им, – мотнула головой Ярослава в сторону спутников.

Ольга прожгла женщину долгим тяжёлым взглядом, но потом подчёркнуто холодно подтвердила:

– Да, я ворожея.

Велимир скрежетнул зубами и не сдержал вопроса:

– И почему ты молчала об этом?

– А что, я должна была бегать и кричать об этом налево и направо?

– Нет! Но ты же должна понимать, как важен для всего Ирия дар ворожеи!

– Но что же вы тогда не вините эту ворожею, что она не живёт в Ирии и не помогает вам? – перевела наконец возмущённый взгляд Оля на Велимира, отчего тот даже немного отпрянул.

– Успокойтесь, – спокойно попросила Ярослава. – У меня есть свои причины не возвращаться в Ирий. Как, думаю, и у тебя – не раскрывать свой дар общественности. Я бы хотела знать, какие именно.

Оля неожиданно как-то сдулась и упёрла взгляд в стол. Плечи её поникли, и сама она больше не выглядела злой или возмущённой, а скорее… расстроенной.

– Так было завещано прежними ворожеями, – тихо ответила она.

– Почему? Для чего нужно скрывать дар?

– Божена… – неохотно проговорила Ольга и после тяжёлого вздоха всё же поведала: – Она не хотела для своих потомков такой же судьбы, как у неё. Она понимала, что на всех ворожеях лежит тяжёлое бремя ответственности за Ирий. Но… Божена была уверена, что и без этой силы люди смогут жить, и так даже будет правильнее. Поэтому все её потомки и скрывали свой дар.

– Но это же неправильно!.. – встрял опять Велимир, но Ярослава остановила его поднятой ладонью. Глядя на её серьёзное сосредоточенное лицо, он не посмел возражать.

– Хорошо, коли так. Тогда зачем ты пыталась погубить тополь?

На лице Ольги отразилось удивление.

– Погубить? В смысле?

– То проклятие, что ты наложила на него, убивало дерево, – объяснила Ярослава, стараясь при этом не коситься на Глеба. Выдавать ему эту информацию она не хотела, однако было понятно, что он никуда не уйдёт и говорить придётся при нём.

– Стоп! – подняла руки Ольга. – Да, я действительно наложила проклятие на тополь. И сделала я это для того, чтобы освободить дар, который в нём застрял.

– Да только дар стал гибнуть вместе с деревом, – поджала губы Ярослава, подозрительно глядя на собеседницу. Та же нахмурилась и отвела взгляд.

– Но я не знала, что так получится… Я лишь хотела освободить дар!

– И, конечно же, ты не соотнесла его гибель с гниением корней Мирового древа, – пробормотала Ярослава, но не обвиняюще – она действительно предполагала, что такой вариант возможен. Чего можно ожидать от толком необученной ворожеи?

– Конечно, нет!

– Но зачем ты скрывалась от нас? – встрял в разговор Богдан, который больше всего не понимал именно это.

– Так ведь другая ворожея мигом меня учуяла бы, – хмуро ответила Ольга. – Поэтому я, как узнала, что ты собираешься на поиски ворожеи, потомка Ярославы, покинула Аркону. А когда узнала про ваши планы отправиться в Ретру, поспешила скрыться здесь. Я ведь предупреждала маму, что, возможно, буду недоступна какое-то время, не понимаю, почему она подняла такую панику!

– Да потому что она не придала значения твоим словам! Тем более что ты толком не объяснила ей, где будешь пропадать, а потом и твой телефон стал недоступен! Конечно же, она взволновалась, когда мы не смогли тебя отыскать!

– То есть ты не знала, что мы целенаправленно ищем тебя, и скрылась на всякий случай, чтобы не пересечься со мной? – спросила Ярослава.

– Да откуда бы мне было знать, что вы каким-то образом вычислили, кто я? – снова взъерепенилась Оля.

Ярослава чуть откинулась назад, разглядывая девушку. Довольно привлекательная, хоть и не красавица, как та же Дарья. У Ольги скорее приятная внешность, располагающая, если можно так выразиться. На Мирославу и Дмитрия она похожа поровну, наверное, а вот с Богданом сходство едва улавливается – всё же мужчина больше похож, видимо, на своего отца. Но вот серо-голубые глаза у всех троих одни и те же. Только у женщин они не столь выразительны, как опять же у Богдана – наверное, из-за того, что на мужском лице они как-то ярче выделяются. Хотя, может быть, это Ярослава не объективна…

От Божены в Ольге не было ничего, и это нормально – столько поколений прошло. Это с Лелей боги решили, видимо, пошутить, сделав её столь похожей на её предка. Ничем иным объяснить их сходство Ярослава попросту не могла. Надо признать, что за столько лет образ той Лели мог подзатереться в её памяти, но именно своих названых сестёр Ярослава помнила преотлично.

Ох, Леля… Надо бы браться и за неё. И как поступить в сложившейся ситуации? Лелю-то она заберёт, а что делать с Ольгой? Оставить её – и она опять что-нибудь смертельное наколдует по незнанию? Забрать? Так ты поди её ещё заставь! Леля уйдёт с Ярославой в оплату её услуг, а вот с Ольгой такой финт вряд ли получится провернуть. Но и оставить её здесь одну рискованно.

Так, ладно, нужно дать себе время на раздумья. А пока…

– Ты вернёшься с нами в Аркону, – решительно произнесла Ярослава, вставая.

– Что?! – возмутилась Ольга, тоже вскакивая. – Вот ещё!

– Боюсь, что тут я полностью на стороне ворожеи Ярославы, – подтвердил Велимир, поднимаясь с лавки. – Ты должна будешь предстать перед членами вече, чтобы определить твою дальнейшую судьбу.

– Но… Я не хочу!

– Оль, при всей моей симпатии и нашей старой дружбе, ты – ворожея. Не хотелось бы ни к чему тебя принуждать, но ты же жительница Ирия. Давай обсудим на вече все возможные варианты, хорошо?

Девушка, глядя в пол, подвигала челюстью, а на глазах её даже навернулись слёзы. Но она справилась с эмоциями, сморгнула и быстро кивнула.

– Мне нужно собраться, – глухо бросила она.

Никто возражать не стал, и чтобы не напрягать девушку, все поспешили на выход. Однако, проходя мимо, Ярослава придержала за плечо встававшего Богдана и стрельнула глазами в сторону девушки. Оставлять её совсем уж одну ворожея почему-то не хотела. Богдан недовольно, но всё же кивнул, опускаясь обратно на лавку.

На улице Ярослава обратилась к молчащему Глебу:

– Что ж вы не обратились за помощью к знакомой ворожее?

Она почему-то не сомневалась, что он почувствовал, что Ольга не обычная ведьма.

Тот пожал плечами и беззаботно ответил:

– В тот момент её не было в городе. Да и её силам я так не верю, как вашим. Мне показалось, что вы поопытнее будете, особенно в… таких делах.

– Ясно, – женщина не стала развивать тему во избежание, так сказать. Всё же здесь сама Дарья находится, а ей лучше не знать пока, как именно ворожея расплатилась с Кощеевым.

Наконец из дома вышли Богдан и Ольга с небольшим рюкзачком за плечами.

– Ну что, в путь! – с наигранной бодростью предложил Богдан.

– Ну уж нет, я опять таким дальним путём не пойду, – фыркнула Ярослава и направилась к кромке леса. Там она присела на корточки, приложила ладони к земле и мысленно обратилась в батюшке-лесу. Ей хватило буквально полминутки, чтобы почувствовать отклик. Они влила ещё чуть силы в землю и встала.

– Что-нибудь из одежды переоденьте наизнанку, а то лешие шалить любят, могут и с дороги сбить просто так. Если нечего, то хотя б карманы выверните, и то хлеб, – скомандовала она, сама выворачивая наизнанку лёгкую рубашку, которую накинула утром поверх платья. Её спутники послушно выворачивали наизнанку одежду, одна только Ольга презрительно фыркнула и ничего делать не стала. Ну, уж её-то вряд ли лешии посмеют заморочить: раз в этом лесу дом её стоит, то и «прикормлена» вся нечисть здесь давно.

Теперь вела Ярослава, и на дорогу по лесу потратили не больше пяти минут. Потом ещё какое-то время шли до города. И всё это время все молчали, каждый думая о своём.

В городе на главной площади Ярослава обернулась к Глебу, чтобы попрощаться, но тот опередил её вопросом:

– Вы отбываете сегодня в Аркону?

– Думаю, да, – пожала плечами ворожея.

Глеб кивнул. Глядя на него, Богдан испытал невольное сочувствие. Только понравилась девушка, и та норовит сбежать уже в другой город. Где тут справедливость? И неожиданно даже для самого себя он предложил:

– Не хотите ли тоже Аркону посетить?

Возмущённо посмотрели на него все, кроме собственно Глеба. Тот высоко поднял брови, с недоверием глядя на волколака.

– А что такого? – едва не ощерился на недовольных Богдан. – Я считаю, что все эти распри в прошлом остались. Аркона – мирный город, который рад добрым гостям.

– Ежели они не имеют дурных намерений, – с нажимом добавила Ярослава.

– Вы меня приглашаете в Аркону? – переспросил Глеб, пристально глядя на Богдана.

– Да, – спокойно пожал тот плечами. И тут же получил тычок от Ярославы, которая прожгла его взглядом и бровями просигналила, что нужно ещё кое-что добавить. Богдан вздохнул и покорно добавил (иногда лучше покориться в некоторых простых вещах, чем спорить до хрипу, особенно если есть здравое зерно в этих самых «вещах»): – Если у вас нет дурных намерений.

– Спасибо, – веско уронил Глеб и сердечно поклонился. – Как закончу со своими делами, обязательно воспользуюсь вашим приглашением.

– Вы же говорили, что скучаете в Ретре и заняться вам нечем, – вдруг тихо подала голос молчавшая почти весь день Дарья.

Глеб тепло ей улыбнулся и чуть покачал головой, ничего не ответив на эти слова.

– Что ж, до встречи в Арконе, – кивнула ему Ярослава, разворачиваясь в сторону дома Мирославы.

***

Возвращались в Аркону уже вечером. Богдан не хотел создавать видимость чрезмерной спешки перед матерью, чтобы та не заподозрила ничего лишнего. Поэтому, отсидев ранний ужин, их компания собралась, распрощалась с гостеприимными хозяевами, подхватила под белы рученьки Ольгу и направилась через Мировое древо в Аркону. Вела опять Ярослава, и добрались они и в этот раз быстро и без происшествий.

В городе Богдан с Велимиром бодренько утащили Ольгу в хоромы ведающих. Ярослава даже на секунду обиделась: а как же её караулить? Что они думают, она больше ничего не учудит? Но потом тяжело вздохнула и согласилась – да, не учудит. Голова болела зверски! Всё же она чересчур много за эти два дня копалась в далёких вероятностях – без обрядов да ещё и с кучей слепых пятен.

На площади Ярослава распрощалась с Дарьей и отправилась в свой домик. Там она с наслаждением приняла душ и в одной длинной футболке развалилась на кровати. Спать не хотелось, но и что-то делать мочи не было, так пульсировала голова болью. Тихо простонав, она всё же заставила себя подняться и заварить отвар. Самый простой, без намеренного применения сил (они всё равно сами вольются и без всяких пожеланий), понимая, что он вряд ли поможет от её напасти, однако ж равно не удержалась и шепнула над кружкой:

– На великом океане, на острове Руяне стоит камень Алатырь. На нём сидят девицы, все родные сетрицы, да прядут пряжу. Пряжа – оторвися, а боль – отступися.

На себя воздействовать своей же силой – так себе идея, но хоть так. Выпив залпом отвар, Ярослава снова повалилась на кровать и почти сразу провалилась – нет, не в сон – в тёмное беспамятство.

…свысока мир казался таким маленьким и хрупким. Его хотелось оберегать – укутать в свои тяжёлые плотные крылья и спрятать ото всех невзгод. А ещё тихонько качать в них, как в колыбельке, тихо напевая при этом: «Баю-баи-баиньки, да побаю песенки…».

И она летела, широко раскинув крылья, пытаясь охватить неохватное – понимая это, но всё равно не отступаясь от своего желания. И казалось ей, что мир слышит её, и сам в ответ обнимает свою маленькую неразумную птаху…

А вынырнула она из него от пронзительного стука. Удивлённо поморгав, ворожея поняла, что головная боль прошла, а времени минуло… да не больше двух часов. Потом она вспомнила про стук, похоже, в дверь. В последний момент она сообразила натянуть мягкие домашние штаны и наконец открыла дверь.

На пороге стоял… Богдан.

– Что, волчок, неужто уже соскучился? – не сдержала женщина сарказма, на деле весьма удивлённая его появлением, но не подающая виду.

– Ты же сама сказала вечером зайти, – недоумённо напомнил мужчина и попытался зайти. Ярослава тут же посторонилась, пропуская его. Точно! И как только она забыла об этих мельком брошенных словах!

– Устраивайся, где удобно, – фыркнула она, снова пытаясь скрыть свою растерянность.

Она ж его звала, чтобы провести ещё один сеанс по перерыванию его будущего. Ох… От одной только мысли, что опять придётся копаться в ворохе вероятностей, Ярославу замутило. Ну уж нет, ей только немного полегчало!

– Давай сегодня ограничимся обычной ворожбой, – отрезала ворожея. Богдан, пожав плечами, сел на один из стульев у обеденного стола.

– Тебе виднее.

Ярославе виднее не было, потому что видеть она сегодня больше ничего не хотела. Но всё равно принесла из комнаты свой неизменный рюкзак и задумчиво стала в нём рыться.

Так, свечи – это хорошо, но… А хотя вот эту свечу можно и зажечь на фон, как раз поможет настроиться. Книги? Хм, всё же нет, слишком неясные ответы они дают в таких делах. Та-а-ак, что тут ещё подходящее?.. Блюдце, разное серебро, карты, заговорённые бобы… О! Зеркало! Ну точно же!

Мысленно Ярослава себя обругала: ну ведь самый очевидный же вариант, в нормальном состоянии она бы сразу о нём вспомнила. Эх, нельзя ворожить в плохом самочувствии, уж сколько раз убеждалась!..

Но зеркало Ярослава всё же достала. Старое, в витой окове, на высокой устойчивой ножке. Небольшое – всего сантиметров двадцать в диаметре. Ворожея поставила зеркало на стол напротив Богдана и зажгла обычной зажигалкой в стеклянном подсвечнике свечу, которую достала перед этим. Почти сразу в кухне заклубился странный сладковатый запах.

– Ну что, знаешь самые обычные гадания на зеркале на суженого-ряженого? – спросила Ярослава, присаживаясь за стол так, чтобы оказаться ровно за зеркалом.

– Знаю, – нахмурился Богдан, недоверчиво разглядывая приготовления ворожеи. – Но их же проводят в бане, с двумя зеркалами. Да и женщины в основном…

– Ну, обычным девицам да слабым колдовкам, может, и нужны баня да два зеркала, но я и без такого обхожусь. Да и гадать так можно хоть мужчине, хоть женщине, без разницы. Итак, инструкции: смотришь пристально в зеркало, но стараешься заглянуть как бы за своё изображение. Не за плечо, а… Впрочем, начнёшь и сам поймёшь – зеркало направит. Не торопись разглядеть что-то сразу, это нормально – долго глядеться в зеркальную гладь.

– И… что делать, если я кого-то увижу? – осторожно спросил Богдан.

– Да ничего. Скорее всего, это изображение почти сразу пропадёт. Если же задержится, то просто сморгни, хорошенько так зажмурившись, и всё пропадёт.

– А это точно ворожба?.. Попахивает какими-то фокусами с подсознанием…

– Я тебя сейчас домой отправлю, и будешь там сам в своё зеркало вглядываться! – возмутилась Ярослава. – Тогда и поймёшь разницу между обычными гаданиями и колдовством в присутствии ворожеи да на её заговорном зеркале!

– Извини, – немного смущённо улыбнулся Богдан. – Я понял.

– Не забудь оформить своё пожелание и произнести те самые слова, которые тебе наверняка известны из обычных гаданий, – ядовито добавила Ярослава.

Она кивнула на зеркало, и Богдан послушно всмотрелся в него, мысленно проговаривая своё желание, а затем произнёс вслух:

– Суженая-ряженая, приходи, в зеркало погляди.

Сначала он не совсем понял, как это – «заглянуть за своё изображение», но потом… Взгляд в один момент как будто бы перестроился. Бывает такое, когда уезжаешь из до чёрточек известного места, а потом возвращаешься, и всё кажется каким-то вроде бы знакомым и незнакомым одновременно. А потом – раз! – что-то сдвигается в сознании, и ты снова всё узнаёшь, как и раньше.

Вот и Богдан словно как-то по-другому взглянул на отражение. Себя он больше не замечал, да и окружающая обстановка дома ворожеи как-то поразмылась. Он видел какую-то странно колышущуюся серую хмарь. И что, это он в ней должен что-то разглядеть? Как-то сомнительно…

Но Ярослава сказала не торопиться, значит… значит, будет смотреть.

В какой-то момент Богдан потерял счёт времени. Всё бесконечно вглядывался и вглядывался в эту хмарь. Хотя, может быть, на самом деле прошла лишь пара минут… Он не знал. Но в какой-то момент в этой серости начало что-то оформляться. Богдан вгляделся ещё пристальнее… и ещё… Да что же там такое?!

И словно в ответ на чуть вспыхнувшую в нём злость серая хмарь зашевелилась активнее и наконец вовсе отступила. С удивлением Богдан вгляделся в представшее перед ним лицо.

И чуть ли не отпрянул от этого зрелища!

Это… Как это возможно?!

Но он продолжал смотреть, и глаза напротив так же пристально и неотрывно смотрели на него.

Может быть, это какая-то обманка?..

Понимая, что изображение не торопится исчезать, мужчина поспешно зажмурился. А когда распахнул глаза, всё было, как прежде. Из зеркала на него смотрел он сам, и никакой хмари в нём не было.

– Ну что? – раздался тихий вопрос Ярославы. Она отклонилась чуть вбок и заглянула за зеркало на Богдана.

Тот, пребывая в полном шоке, только хлопал глазами, не в силах произнести ни слова.

– Так ты увидел?

Всё ещё в невольном онемении Богдан только кивнул, круглыми глазами продолжая смотреть на ворожею. Женщина, видя его состояние, встав, налила стакан воды и протянула ему. Мужчина одним глотком опрокинул в себя всё содержимое и потом хриплым голосом смог наконец тихо спросить:

– Насколько точная эта… ворожба?

– Пока никто не жаловался. Только она не особо помогает в поисках, честно говоря. Теперь девицу ж ещё и найти надо будет. Но этим мы займёмся позже, хорошо? – ворожея всё же не сдержала усталого вздоха.

Богдан задумчиво кивнул, ставя стакан на стол. Он понаблюдал, как женщина неторопливо протирает зеркало белым чистым полотенцем, чуть полив его перед этим обычной водой.

– Ярослава, почему ты ушла из Ирия?

Она замерла на середине движения. Пару мгновений молчала, но потом с горькой усмешкой ответила:

– Так ли это важно?

– Да. Ты по тем же самым причинам не хочешь и возвращаться, верно?

Ворожея отложила полотенце и подняла взгляд на волколака.

– Верно. Да только рассказывать я не хочу.

– Почему?

– Это личное.

– Да брось! Ты уже перелопатила всё моё будущее, и даже в делах семейных оказалась замешана. И теперь не хочешь хотя бы немного рассказать о том, что случилось с тобой ещё пятьсот лет назад? – Богдан был раздосадован.

Ярослава снова отвела взгляд. После недолгого, но довольно тягостного молчания она вдруг тихо ответила:

– Я узнала, почему Кощеев напал на Аркону. От нас скрывали это знание, но я случайно узнала. Но, к сожалению, к тому времени уже ничего не могла исправить. А ведь узнай я об этом хотя бы чуточку раньше, всё бы повернулось совсем по-иному! Стольких жертв можно было бы избежать! И наши жизни бы не превратились в сплошное стечение трагических обстоятельств! А всё из-за группки людей, которые решили, что смеют вершить судьбы самих ворожей…

Она усмехнулась и горько добавила:

– Видать, это плата нам за то, что сами вершили чужие судьбы, как нам заблагорассудится…

– Ярослава… Но ведь тех людей уже давно нет в живых, – осторожно заметил Богдан, с сочувствием глядя на женщину. – Какой смысл таить обиду до сих пор?

– Да нет никакой обиды! – в сердцах воскликнула та. – Просто я… я больше не хочу быть игрушкой в чужих руках! И отвечать за судьбу Ирия тоже не желаю. На каждого вырученного или спасённого нашими способностями всегда был один погубленный ими же. Так зачем вмешиваться? Люди могут жить и без нашего дара. Вы пятьсот лет справлялись без нас сами, так зачем мне теперь нарушать ваш мир?

Богдан поджал губы. А ведь правда в её словах действительно была… Столько лет они жили сами, без способностей ворожей. И справлялись ведь…

Ему неожиданно вспомнились свои размышления про то, что Ярослава – это «бог из машины». По сути, так и есть ведь. Она всегда будет чудесным способом решать проблемы Ирия. Но пойдёт ли это на благо их миру?..

– Я понял, – тихо произнёс он, и, сам не веря, что решился, задал новый вопрос: – А… почему ты до сих пор жива?

Он поднял на неё взгляд как раз тогда, как сама Ярослава посмотрела на него. Но отводить глаз не стал – так и смотрел в её серьёзные и, теперь он точно это разглядел, грустные глаза. Женщина тоже продолжала неотрывно смотреть.

Она не хотела отвечать, он это видел. Но…

– Люди столько не живут. Как же у тебя получилось?

– А ты сам как думаешь? – вопросом на вопрос ответила Ярослава, всё так же не отводя глаз. – Кто способен избежать объятий Мораны?

– Тот, кто полностью посвящён ей, – сглотнув, выдал одно из предположений Богдан. – А посвящены ей…

Ярослава склонила голову набок, губы её тронула лёгкая улыбка, веселья в которой не было ни грамма.

– Кощеевы, – наконец выдохнул он.

И Ярослава прикрыла глаза.

Богдан не дождался от неё ни кивка, ни какого другого согласия, но ни капли не сомневался в своей правоте. И только поражался, как не замечал ранее. Невозможно же, чтобы обычная ведьма, пусть даже трижды ворожея, прожила столько лет да и вида молодого не утратила! И если вспомнить Глеба… Ведь есть сходство в их внешнем виде, да ещё какое! А он не обратил внимания. До встречи с ним волколак и не вспоминал про Кощеевых, но уж когда познакомился… Ведь мог и раньше всё соотнести!

В голове завертелись новые мысли, мужчина подался вперёд и выдохнул:

– Так Кощеев напал на Аркону из-за тебя? Но зачем?!

Ярослава потёрла лицо одной рукой и бесцветным голосом начала рассказ о давно минувших событиях:

– Я была его дочерью. Моей биологической матерью на самом деле была не та женщина, которая воспитала меня. У неё была младшая сестра, которая вышла замуж за Кощеева. Но… Моя настоящая мать умерла, а я… Не знаю, как именно так получилось, но я оказалась у родственников матери. Её старшая сестра к тому времени уже уверилась, что бесплодна, поэтому решила с мужем удочерить меня. Мне никто ничего этого не говорил. И сам Кощеев не знал ни где я, ни кто я. Но каким-то образом он узнал, что я связана с Мировым древом, потому и пытался пройти к нему. И если бы я только узнала это всё вовремя!.. – Ярослава резко замолкла, сжала зубы и, стремительно встав, отошла к окну.

– Но почему отец не искал тебя раньше? – тихо спросил Богдан.

– Я не знаю. Я вообще не знаю историю с его стороны. Потому что в тот день, в те минуты, когда я всё это узнала, его убил Владимир, муж Лели, пожертвовав ради этого собой, – холодно ответила ворожея.

Мужчина смотрел на эту взрослую сильную женщину, которая сейчас напоминала ему маленькую брошенную девочку. И несмотря на то, что были люди, которые заменили ей семью, она всё равно страдала от того, что никогда не смогла узнать настоящих родителей. Более того – её войско сражалось против её отца, который хотел… хотел что? Просто обнять хотя бы раз свою дочь?.. Или же у него были другие цели в нападении на Аркону?..

Поддавшись душевному порыву, он быстро встал, подошел к женщине и со спины обнял её. Без каких-то сексуальных подтекстов – просто так хотелось хотя бы таким образом поддержать великую ворожею, за которую уже однажды решили её судьбу.

Ярослава в первый момент напряглась, но потом обмякла и даже чуть откинулась спиной на грудь Богдана.

– Руяне так боялись потерять третью ворожею… – тихо продолжила рассказ женщина. – Впервые случилось, чтобы ворожеей стала девица из Кощеева рода. Служители Мораны всегда стояли наособицу, ни к кому не примыкали да ещё и имели внушительную силу – силу самой смерти. Что было бы, реши ворожея встать на сторону Кощеева? Они боялись. Боялись, что Кощеев захочет захватить весь Ирий с моей помощью. Я… могу понять их страхи. Но не могу простить, сколько бы времени ни прошло! Каково знать, что твоего отца при поддержке одной твоей сестры убил муж второй сестры, погибнув при этом сам, а его жена не смогла этого выдержать и сначала тронулась умом, а затем превратилась в дерево? Каково понимать, что их маленькая дочь из-за этого осталась без родителей? Каково осознавать, что больше не сможешь взглянуть в лицо старшей названной сестре, потому что она виновна в смерти твоего отца? Каково жить, зная, что причина всего этого – ты?..

Богдан крепче сжал руки на плечах Ярославы.

Однажды на её глазах разрушился весь её мир. И в этом столько лет она винила себя. Как ей можно помочь?..

– Нет, ты в этом не виновата, – тихо прошептал он, понимая, что эти слова всё равно ничего не исправят и не заставят думать её иначе.

– Да! Виноват тот, кто скрыл всё это! – резко выкрикнула Ярослава, напрягшись. Но сразу снова обмякла. – И я. Потому что первопричина всего я. Поэтому я и не хочу возвращаться в Ирий – не хочу, чтобы однажды кто-то ещё что-то решил за меня. Или стать такой вот решительницей чужих судеб – выбирать, что лучше для Ирия, а не для конкретного человека.

– Но ты же понимаешь, что такие люди всегда есть и будут…

– Да. Но!.. Но это буду не я! – Ярослава потрясла головой и, резко развернувшись, уткнулась вдруг носом в плечо Богдана. – Давай больше не будем об этом?

Богдан тяжело вздохнул. «Будем» или «не будем», а проблема остаётся прежней.

Он непроизвольно утешающе погладил Ярославу по макушке. Волосы под его рукой были мягкими и гладкими. А ведь ему давно было интересно узнать, какие они на ощупь…

– Что-то я совсем раскисла, – усмехнулась женщина, отстраняясь. – Извини. За эти дни перенапряглась, да и тема разговора не самая простая…

– Это точно, – подтвердил со вздохом волколак, отпуская её из объятий.

– Что с Ольгой?

– Пока ничего. Завтра будет собрание малого веча, там будем решать, что да как. Принудить мы Ольгу, конечно, ни к чему не можем, но и оставить всё, как есть, тоже не в праве, – тут Богдан понял, как в контексте их разговора прозвучали его слова, и поспешно добавил: – В первую очередь, конечно, выслушаем её мнение и пожелания.

Ярослава, будто бы и не заметив сходства в ситуациях, чуть покачала головой.

– Оставлять ворожею одну необученной нельзя. Она может таких дел наворотить… Но и забрать её с собой в обучение вместе с Лелей у меня тоже вряд ли удасться… – женщина снова тяжело вздохнула. – Не представляю, что с этим делать…

– Есть один выход, – спокойно произнёс Богдан, пожав плечами, и, стоило Ярославе перевести на него вопросительный взгляд, продолжил: – Оставайся в Арконе.

Ворожея сначала удивлённо захлопала глазами, но потом нахмурилась и отвернулась.

– Ты же слышал мою историю и причины, по которым я не хочу возвращаться.

– Слышал. И могу гарантировать тебе, что подобного больше не повторится. Да и прибегать к твоим способностям мы будем только в самых крайних случаях. Хочешь – вообще перестань предсказывать будущее. Обучи этому двух других ворожей, и всё, живи спокойно своей жизнью.

– Ты хочешь, чтобы я своими руками воспитала новые орудия для бесчеловечных предсказаний? – резко бросила, повернувшись, Ярослава. Губы её при этом высказывании горько скривились.

– В Арконе или нет – ты всё равно это сделаешь! – попытался вразумить её Богдан. – Ольга уже ворожея, и ты сама понимаешь, что её нужно тебе обучать. А Леля… Я же правильно понимаю, что ты планируешь каким-то образом всё же достать дар из тополя, чтобы тот перешёл к ней? И если так, то ты опять же будешь обучать ворожею! И вот Леля-то точно вернётся в Аркону и станет служить здесь на благо Ирия – она же идеалистка до мозга костей, и тебе этого не исправить! Так зачем бежать от города, где тебе хорошо?

– А мне здесь хорошо? – сдавленно спросила Ярослава, глядя в пол.

– А разве нет? Стала бы ты тогда не только разбираться с Древом и ворожеями, но и помогать окружающим?

На это Ярослава не ответила ничего. Какое-то время они стояли в тишине. Богдан, решив, что разговор окончен, вздохнул и развернулся на выход.

– Могу я поприсутствовать на вече? – тихо спросила женщина.

– Конечно, – криво улыбнулся Богдан, – конечно… Я зайду за тобой перед началом.

***

На малом вече присутствующие с интересом выслушали нехитрый рассказ Ольги и призадумались. Тут и там люди переглядывались, не зная, как реагировать на такие новости да и что можно и допустимо сказать ни много ни мало новой ворожее.

Богдан тоже сидел, призадумавшись. Рядом с ним расположилась Ярослава, стул для которой он поставил самолично. На вече не было столов, все рассаживались как придётся вокруг импровизированного круга в центре зала, кто-то и вовсе предпочитал просто стоять позади всех. «Как придётся» – это, конечно, условное понятие. Основные и, если так можно выразиться, главные члены веча садились на свои привычные места поближе к центру. Богдан с Велимиром уже давненько сидели в «первом ряду», и то, что волколак усадил туда же и Ярославу некоторых несколько напрягло. Хотя, на взгляд Богдана, его решение закономернее некуда – она же ворожея, где ей ещё сидеть, раз уж она решила поприсутствовать на вече?

Затянувшееся молчание пришлось прервать самому Богдану:

– Ольга, мы не имеем права ни к чему тебя принуждать. Поэтому хотелось бы понять, как сама ты видишь своё дальнейшее будущее?

Его сестра сидела так же в первом ряду, но напротив. Выглядела она спокойной, даже равнодушной.

– Предками мне было завещано держать в тайне наличие этого дара. Но… Я понимаю, что теперь не имею права скрывать его от Ирия. Я и так пряталась шесть лет. Конечно же, я готова служить на всеобщее благо.

По залу пронёсся радостный и воодушевлённый галдёж.

– Ну так и проблемы тогда никакой нет! – радостно воскликнул своим громовым басом Лучезар. – Теперь у нас есть ворожея, слава Радегасту!

Богдан радоваться не спешил, понимая, что согласие Ольги не решает всех их проблем. В конце концов, он и не сомневался в сестре – она ж не дура, понимает, что да как.

Радостное воодушевление присутствующих прервала Ярослава не очень громким, но веским замечанием:

– Ольга не обучена делу ворожей.

– Я училась по записям прошлых ворожей, в том числе и самой Божены, – чуть приподняла подбородок Ольга.

– И в них нет и сотой доли того, что должна знать настоящая ворожея. Твои знания обрывочны и опасны. В первую очередь для самой себя, – возразила Ярослава.

– Я не первый год занимаюсь этим делом, – фыркнула новая ворожея. – И, как видите, со мной всё в порядке!

– А с тополем Лели – нет. И погуби ты его, думаешь, на тебе это никак бы не отразилось? Смешно. Да и об опасности сумасшествия забывать не стоит. Я смотрела историю вашего рода, и явно прослеживается, что безумиц было достаточно. Хочешь тоже потерять здравый ум?

Теперь в зале снова повисла тишина – нервная и напряжённая. Все размышляли о том, чем это грозит Ирию и конкретно им.

Богдан же выжидательно смотрел на Ярославу. Она сама завела этот разговор, он её не заставлял поднимать эту тему. Не может же она просто заговорить об этом и как ни в чём не бывало заявить, мол, ну теперь это ваши проблемы.

– И какое решение вы предлагаете? – задал закономерный вопрос Велимир, и Богдан с трудом удержался, чтобы не кинуть недовольный взгляд на друга. Не нужно её торопить!

Ярослава какое-то время молчала, глядя остекленевшим взглядом в пустоту. Неужто в будущее смотрит? Но что она там хочет увидеть, если будущее всех ворожей закрыто перед ними?

– Я займусь обучением Ольги, – бесцветным голосом сообщила Ярослава, смаргивая, и переводя пустой взгляд на девушку. У той удивлённо округлились глаза, и даже рот слегка приоткрылся.

Богдан прикрыл глаза, внутренне облегчённо выдыхая.

– То есть вы останетесь в Арконе? – уточнил Велимир под изумлённое аханье остальных.

– Да.

Дальше кто-то ещё задавал ворожее какие-то вопросы, и Ярослава даже отвечала, но Богдан даже толком не слушал. Какая разница, если главное ворожея уже решила? Об остальном он подумает или узнает позже. А сейчас пока можно облегчённо выдохнуть и расслабиться хотя бы ненадолго.

***

– Наставник, это правда?!

В библиотеку ворвался белокурый вихрь с лихорадочно горящими глазами. Велимир удивлённо посмотрел на девчушку, которая выглядела так, будто выиграла самый большой приз на свете.

– Леля, ты о чём?

– Папа был на вече, и он сказал, что ворожея Ярослава собирается остаться в Арконе для обучения ворожеи Ольги! Это правда?! – девочка едва не подпрыгивала от нетерпения.

Велимир вздохнул, но всё же решил не напоминать Леле о дисциплине. Ладно уж… Но в следующий раз она у него за такое поведение точно получит!

– Правда.

Леля зажмурилась, на лице её растянулась широкая улыбка. В какой-то момент она даже радостно запищала.

– Значит, теперь мне не нужно уходить с ворожеей в людской мир, да?!

Велимир слегка повёл плечами и нерешительно качнул головой. Как-то об этом он не подумал её спросить.

– Наверное, нет… Но точно тебе сможет сказать только сама Ярослава. Спроси у неё сама лучше.

– С-с-сама?.. – икнула девушка, в ужасе отшатываясь от наставника.

– Почему бы и нет? Тебе у неё обучение ещё проходить, вот и учись с ней контактировать. Не бойся, она не кусается. Можешь как раз к ней зайти сейчас, она сегодня отдыхает.

Леля нерешительно посмотрела на Велимира. Тот, видя её страх, лишь подтолкнул её:

– Давай-давай, пора привыкать. Нечего прятаться всё время за наставником. Ступай.

Леля вышла из хором ведающих, пребывая одновременно в радостном и боязливом настроениях. Её кидало из одной эмоции в другую, и ни одна из них не могла одержать верх на другой.

Но стоило девушке только дойти до временного дома Ярославы (наставник же сказал идти, как она ослушается?), как страх и волнение переселили все эмоции. Она стояла на пороге, не решаясь постучать в дверь, и в то же время не в силах уйти отсюда.

Несколько раз глубоко вздохнув, Леля всё же постучала костяшками пальцев: первый удар получился тихим-тихим, второй, наоборот, очень громким, а третий снова тихим, едва слышным. Девушка тут же испуганно отдёрнула руку и вообще завела её за спину, будто это и не она вовсе стучала. В тот момент она одновременно молилась, чтобы ворожеи не было дома и чтобы она, услышав, открыла, и Леле не пришлось набираться смелости стучать ещё раз.

Довольно скоро дверь отворилась, явив взору ведьмочки расстрёпанную ворожею, одетую в бесформенные футболку и штаны. Выглядело так, будто она только вылезла из-под одеяла в кровати, но нет – на лице не было и следа сна. Ворожея Ярослава довольно открыто улыбнулась и поприветствовала:

– Привет, Лелечка. Заходи.

– Доброго вам дня, сударыня! – поспешно поклонилась Леля и осторожно зашла внутрь за женщиной.

– Чай, кофе? – спросила та, проходя в кухню. – Где-то был ещё компот, надо посмотреть… Открыть?

– Н-н-нет, спас… спасибо, ничего не надо! – заикаясь, выпалила Леля, тихонечко заходя на кухню. – Я к вам только по одному вопросу…

– Да? Ну всё равно заходи, присаживайся. Я пока как раз себе кофе намешаю. А ты рассказывай, что хотела.

Леля присела на самый краешек стула, во все глаза разглядывая, как ворожея «намешивает» кофе. У них в доме никто эту чёрную жижу не пил, да и вообще в Ирии этот напиток не сильно прижился, поэтому она редко видела, чтобы кто-то его пил, а уж тем более – готовил.

Ярослава в маленькую белую кружечку опрокинула чайную ложку с большой горкой шоколадного цвета порошка, а затем залила горячей водой из, похоже, только вскипевшего чайника.

Леля одёрнула себя, что засмотрелась, и вспомнила о цели своего визита.

– Я… э… Я узнала, что вы остаётесь в Арконе! – выпалила она и тут же замялась. – Скажите… М-м-м… Вы будете и меня обучать здесь? Или… – она упорно не могла сформулировать мысль. – Или мне потом придётся всё-таки с вами пойти, эм… на ту сторону?

Ярослава, которая в этот момент опрокидывала в чёрный напиток ложечку сахара, удивлённо посмотрела на девушку.

– Зачем мне тебя куда-то забирать, если я сама пока остаюсь здесь? Не знаю, правда, на сколько ещё именно… Но, думаю, достаточно, чтобы обучить и тебя, и Ольгу.

От последних слов Леля нахмурилась.

– Вы говорите так, словно будете обучать нас вместе…

– Конечно, – спокойно ответила ворожея, делая первый глоток из кружечки и закатывая глаза от наслаждения.

– Но она же ворожея! – не сдержала удивлённого вскрика девушка и тут же сама испугалась своего громкого голоса – сжалась и опустила взгляд. – А я обычная ведьма…

– Ну, это мы с тобой в ближайшее время исправим, – бодро ответила Ярослава. Леля подняла на неё изумлённые глаза, и тогда ворожея добавила: – Нужно извлечь дар Лели из тополя.

– Разве это возможно?..

– А почему бы и нет? Кстати, давай-ка и навестим как раз твоего предка. Пора бы тебе уже и познакомиться с ворожеей Лелей.

***

Тотальная слежка с Ярославы, похоже, была снята – иным отсутствие сопровождения она объяснить не могла. Она, конечно, сказала после вече Богдану, что собирается день провести дома… Но, следи за ней кто-то, уже бы сообщили своему начальнику, а Ярослава с Лелей успели в одиночестве дойти до тополя.

Ворожея подвела девушку к дереву и с грустной улыбкой указала:

– Вот, это и есть та самая Леля.

Ведьмочка осторожно погладила ствол дерева, во все глаза глядя на него. Странно, но она испытывала необъяснимую робость, как будто при взгляде на какой-то особо ценный предмет или вообще реликвию. Внутри аж всё подрагивало от волнитетельного трепета.

– Давай присядем рядом, – предложила Ярослава, первая подав пример и сев прямо на траву по-турецки.

Леля медленно опустилась рядом и продолжила рассматривать дерево. И неожиданно для самой себя стала вслух рассказывать свои ощущения, да ещё и складно, что было для неё особенно редко, когда требовалось высказаться о себе:

– Я чувствую какое-то тепло, которое исходит от этого дерева. Не физическое, а именно… душевное. Рядом с ним мне спокойно, всё напряжение, сковывавшее меня, ушло. Хотя внутри что-то всё равно нервно подрагивает, но это будто радостное предвкушение чего-то, что ты давно ждёшь, и оно наконец-то вот-вот произойдёт. И ещё здесь хочется глубоко-глубоко дышать – не так, как обычно. Будто вбирать в себя весь мир через это дыхание.

Замолкнув, девушка неимоверно удивилась, что сказала это. Её же никто ни о чём не спрашивал, да и её ощущения такие странные и до ужаса глупые – наверняка ворожея Ярослава сейчас рассмеётся и скажет, что она дурочка…

Но вместо этого Ярослава произнесла:

– Верно. Я рада, что ты это чувствуешь. Ты молодец.

Лелю похвалили. Нет, это случалось и раньше – тот же наставник Велимир никогда не скупился на похвалу. Но, кажется, её впервые похвалили не за выученный материал или успехи в колдовстве, а за её внутренние ощущения. Это было странно… и приятно.

– Давай поговорим с ней. К ней давно никто не обращался, – предложила Ярослава. Леля согласно кивнула, но тут же растерянно посмотрела на ворожею: а что говорить-то? И та усмехнулась, положила руку на один из выпирающих из земли корней и тихо начала:

– Знаешь, сестрица, а я вернулась в Ирий. Не просто пришла помочь разово, нет. Я остаюсь здесь. Не знаю, надолго ли. Не знаю, смогу ли забыть… нет, отпустить прошлое. Но здесь есть те, кому я готова довериться. А ещё теперь у меня две ученицы – Ольга и Леля. Представляешь? Раньше старшей наставницей для нас была Божена, а теперь это буду я для этих девочек. Ох, дай мне сил вспомнить все наши премудрости… – неожиданно Ярослава после небольшой паузы рассмеялась. – А помнишь, как мы с тобой зубрили все свойства псевдоприворотных трав? Боги, упасите, вот это я точно не заставлю своих учениц делать!

Женщина глубоко вздохнула и с улыбкой подняла голову, уперев взгляд в крону тополя. Листья чуть шевелились на лёгком ветре, и солнечный луч, пытающийся пробиться сквозь них, то пропадал, то мелькал, отбрасывая на земле затейливые узоры.

Впервые за те разы, что Ярослава сюда приходила, по её щеке скатилась прозрачная слеза.

– Столько лет уже утекло, – она шептала, но не от того, что грудь сдавило слезами – нет, она, наоборот, в кои-то веки чувствовала себя свободной и физически, и морально, – но потому, что знала, что её и так услышат, а размениваться на громкие слова не было сил. – Наверное, уже пора и дальше жить, да? Прости меня, Леля. За то, что не уберегла. За то, что стала невольно причиной твоей и его гибели. За то, что решила сдаться и покинуть наш любимый город. За то, что бросила этот мир. Прости меня, моя любимая сестрица. И сама себя я… прощаю.

Несмотря на горькие слова Ярослава больше не проронила ни слезинки – она оплакала всех и вся уже давным-давно. Она лишь улыбалась и смотрела на тополь.

Ярослава, похоже, сказала всё, что хотела, и Леля тоже потянулась к выпирающему из земли корню и приложила свою руку к нему.

– Привет, – тихо шепнула она. Ей совсем не хотелось как-то чересчур формально обращаться, – меня зовут Леля. Я твоя много-много раз внучка, – девушка не смогла сдержать доброго смешка. – И я очень рада наконец с тобой познакомиться.

Конечно, никакого ответа не последовало. Тихо шелестела раздуваемая ветерком листва, тонкие веточки безмятежно качались в такт одной лишь им слышной мелодии. И засмотревшаяся на их движения Леля вдруг как будто бы услышала едва различимый девичий смех, а затем в переплетении ветвей что-то едва заметно мелькнуло… И Леля поняла, что мягко падает на траву.

Она даже не поняла, что случилось. Вот она чувствует, как опускается телом на землю, моргает… и видит над собой встревоженное лицо склонившейся Ярославы.

– Лелечка, ты как?

– …А? – глубокомысленно спросила она сразу обо всём и попыталась подняться с земли. Ярослава её придержала, и хорошо – голова кружилась, и мир вокруг казался нечётким. Кое-как она сформулировала вопрос: – Что случилось?

– Ты упала в обморок. Минут на пять где-то, – от прежней тревоги на лице Ярославы не осталось и следа, теперь она широко улыбалась, глядя на девушку.

– Странно, – пробормотала Леля, придерживая себя рукой за голову, будто бы это могло помочь перестать миру вертеться перед глазами. – С чего это я вдруг?..

– А ты не поняла? – спросила Ярослава, доставая из своего рюкзачка термокружку и протягивая Леле. Девушка тут же жадно отпила из неё, уже поздно спохватившись, что там может быть что-то горячее, и она обожжётся. Но нет, там оказался какой-то освежающий холодный травяной отвар, причём через пару глотков мир перед глазами перестал выделываться, и Леля облегчённо выдохнула.

– Что не поняла? – переспросила девушка, больше сосредоточенная на своих ощущениях, чем на разговоре.

Ярослава забрала термокружку у Лели, сделала сама из неё пару глотков, а затем, выдержав уже достаточную паузу, с широкой улыбкой произнесла:

– Что ты теперь ворожея.

***

День у Дарьи сегодня получился какой-то… странный.

Ещё вчера она находилась в Ретре, была свидетелем странных поисков Ольги, общалась с людьми, а сегодня… Сегодня она проснулась в своей комнате – в такой привычной с самого детства обстановке. Даша жила в родительском доме: в юности не хотела сама разлучаться с ними, а после инцидента с Лешеком уже они не пожелали её отпускать. Но родители ей никогда не докучали – большую часть времени они были на работе, а в свободное время проводили время вдвоём (раньше и дочь пытались привлечь к своим увлечениям, но та успешно отбивалась, и постепенно они окончательно от неё отстали). Поэтому большую часть времени женщина была предоставлена самой себе, а посему была в одиночестве. И раньше-то её ни капли это не напрягало, даже радовали тишина и спокойствие.

Но сегодня она проснулась, и долго не могла понять, почему ей так не хватает на фоне ненавязчивых речей Ярославы, которая любила сопровождать ими свои действия. Первый раз, когда Дарья услышала её странное бормотание над рюкзаком: «Где же вы мои щёточки-расчёсочки, заколочки-листочки, птички-невелички…», она очень удивилась. Но потом, тайком наблюдая за ворожеей, она поняла, что та даже не замечает этот свободно льющийся из неё «фольклор» и не ждёт на него никакой реакции от окружающих. Раньше Дарья слышала такое только от своей старенькой бабушки, которая тоже любила себе что-то такое бормотать под нос, но… А с другой стороны, учитывая возраст Ярославы, её поведение совсем не удивительно, правда ведь?

И вот сегодня, совершая утренние процедуры, Даше было так странно не слышать шебуршания рядом да тихого бормотания. Казалось бы, она всего лишь два утра провела с Ярославой – и когда успела привыкнуть-то?! Но дело словно бы оказалось и не в привычке. Впервые женщина почувствовала, что одиночество её тяготит, а тишина давит со всех сторон.

И всё же Дарья привычно собралась, позавтракала самым любимым с детства сочетанием – молоком с белым хлебом – и прошла в свою мастерскую.

«Мастерская» – это, конечно, громко сказано. Просто отец, когда Дарья начала серьёзно увлекаться зельеварением, сделал уютную пристройку к их дому. Пусть по размеру она была небольшой, но зато имела свою собственную печь и всё оборудование, необходимое для сушки трав и приготовления зелий да отваров.

На одном из рабочих столов Дарья увидела свою тетрадь, в которую записывала все поступающие заказы. Во время её отсутствия матушка, когда была дома, приняла несколько не особо срочных заказов и записала в тетрадь. Женщина вчиталась в содержимое, постаралась как можно бодрее улыбнуться своему отражению в небольшом зеркале напротив и приступила к работе.

Дело спорилось, и вскоре Дарья закончила два заказа на зелья, а третьим был заказ на травы. Она надёжно и ловко упаковала нужный сбор и переложила его к зельям в корзину. Затем накинула поверх платья тонкий тёмный платок, подхватила корзину и направилась раздавать заказы.

Всех троих заказчиков она хорошо знала и, что более важно, понимала, где их можно найти в середине рабочего дня. Поэтому с доставкой заказов и получением оплаты вопросов не возникло.

Выйдя от последнего заказчика, Дарья задрала голову и посмотрела на стоящее в зените солнце. Возвращаться домой жуть как не хотелось. Чуток поразмыслив, женщина направилась в едальню.

В такое время она, конечно, оказалась почти полностью забита, но Людмила, которая часто брала у Дарьи травы и под это дело любила пересказать ей парочку сплетен (хотя та упорно не понимала, почему ей это должно было быть интересно, но всё равно вежливо улыбалась и кивала), споро нашла для неё небольшой свободный столик на двоих. И даже довольно быстро принесла её заказ, хотя за соседними столами были те, кто пришёл раньше, но сидели ещё без еды. Видать, женская солидарность работает…

Дарья успела наполовину отобедать, и бойкая Валюшка даже мимоходом смахнула грязную тарелку со стола на свой поднос. Женщина, слушая окружающий гомон, который раньше её только раздражал бы, а сейчас, наоборот, заставлял себя чувствовать более живой, отпила взвара и откинулась на спинку стула, прикрыв глаза.

А когда она открыла глаза, то обнаружила, что за её столик напротив присаживается… Глеб?!

Дарья тут же напряглась и села ровно, во все глаза глядя на гостя.

– Добрый день! – белозубо улыбнулся мужчина ей. – Увидел вас в окно, не смог удержаться и не подойти поздороваться.

– Здравствуйте… А вы уже в Арконе?.. – как-то бестолково спросила женщина, сама тут же мысленно себя обругав. Ну ясное же дело, что он в Арконе, не чудится же он ей!

– Да, только прибыл вот. Коня поставил на постоялом дворе, да в ратушу сразу зашёл доложиться, что прибыл, – спокойно ответил Глеб и с обезоруживающей улыбкой подозвал тут же зардевшуюся Валюшу: – Здравствуйте, сударыня! А принесите мне что-нибудь отобедать на ваш вкус. И сбитня кружечку, пожалуйста. Дарьюшка, вы что-нибудь будете?

Та тут же помотала головой, упершись взглядом в гречневую кашу с мясом до овощами перед ней. Вот только теперь аппетит окончательно пропал, и Дарья под взглядом Глеба, наверное, и ложки съесть не сможет.

– Зачем вы прибыли в Аркону? – осторожно спросила она, когда Валя отошла от их стола.

– Хм… Решить кое-какие давние дела. Меня порадовало, что сейчас у власти более… гм, лояльные люди.

– В каком смысле?

– Раньше из-за моего рода возникали некоторые трудности с тем, чтобы даже просто войти в город, как вы понимаете, Дарьюшка. Радует, что предрассудки потихоньку изживаются.

– Такое уже давно в Арконе, – пожала плечами женщина, – иначе бы моя семья здесь не жила уже несколько поколений.

– Точно! – сверкнул глазами Глеб. – Вы же из змиева рода, к вам тоже раньше было весьма… напряжённое отношение. Сейчас, как я понимаю, такого нет? Наверняка вы ещё и завидная невеста!

Губы Дарьи невольно скривились при последних, явно льстивых словах.

– Завидные невесты в Арконе – это те, что умеют хорошо себя показать. Гляньте вон на Снежану или Валеньку, – кивнула она в сторону девушек, споро разносящих заказы, – вот кто завидные невесты.

В словах Дарьи не было ни капли зависти – она говорила совершенно искренне, потому что на самом деле так считала. Правда, все считали, что Снежу скоро выдадут за Богдана, но брат недавно проговорился, что они разошлись. Жаль – Дарье нравилась эта пара, и она так хотела, чтобы у друга детства наконец появилась семья. Она как-то подсознательно чувствовала, что Богдан, лишённый настоящей семьи в малолетстве, где-то глубоко внутри нуждается к закрытии этой раны. А что, как не создание собственной семьи, возместит ему эту потерю?

Глеб задумчиво посмотрел на предложенных девиц, но энтузиазмом не воспылал. Только фыркнул и снова повернулся к Дарье.

– Не согласен с вами, но пока лучше не буду спорить, вижу, это бессмысленно.

Тут как раз подоспела Валюша и расставила перед Глебом целую вереницу кушаний. Да уж, судя по скорости выполнения заказа и его объёму, благость женской солидарности распространилась и на Глеба…

А тот отблагодарил честь по чести уже окончательно смутившуюся девицу и перед тем, как приступить к обеду, снова обратился к Дарье:

– Я в Арконе ни разу не бывал. Может быть, вы, дарьюшка, согласитесь провести меня по городу да показать видные места? Сегодня-то вы уж явно в другой город не собираетесь, – с усмешкой напомнил ей Кощеев прошлую причину отказа в аналогичной ситуации.

Дарья насупилась. В голове сразу придумалась куча причин для отказа мужчине… Очень неловко и стыдно, конечно, отказывать, но… А что «но»?

Женщина крепко призадумалась. Действительно, а что останавливает её? Почему она не может прогуляться с Глебом, раз он уже второй раз это предлагает сам? Она же не навязывается ему да и изначально ничего не строила из себя – видно, что собеседник из неё аховый. И если так уж хочется Кощееву Дарьиного общества, может, не стоит отказывать?..

Она пристально посмотрела на Глеба и, пока не передумала, быстро ответила:

– Хорошо.

Кощеев в ответ широко улыбнулся.

***

Поздним вечером Ярослава сидела у окна, ведущего в сад, и просто дышала свежим, чуть прохладным воздухом да глядела на луну, постепенно взбирающуюся на усыпанный звёздами небосвод. Рядом лежала книжка со старым читаным-перечитанным романом, но она к нему так и не притронулась.

В кои-то веки на душе было спокойно и как-то даже свободно. Она сбросила с себя груз, который давил с тем самых пор, как она узнала про утерю даров Божены и Лели. Она даже сама до конца не осознавала, что на неё это так влияло. Зато теперь стало легко.

Ярослава сидела так не первый час, но всё равно вздохнула с сожалением, когда от входной двери раздался стук. Делать нечего – отправилась открывать.

А на пороге оказался Богдан с корзиной в руках. Он чуть приподнял её и вместо приветствия спросил:

– Ты же наверняка не ужинала?

Ворожея тихо фыркнула и запустила мужчину в дом со словами:

– Ну, заходи, волчок.

Богдан прошествовал на кухню и, вымыв руки, принялся накрывать на стол. Похоже, чувствовал он себя в её доме как в своём. По крайней мере, никакого дискомфорта с его стороны Ярослава не заметила.

Самое интересное, что они оба молчали, но их это совсем не тяготило. Богдан, как успела заметить женщина, вообще не особо говорлив – высказывается только по поводу. Зато сама ворожея поболтать любила, да ещё как, но сегодня настроение было более лиричное, поэтому балаболить не хотелось.

…– Ох и трещотка же ты!

Она ничуть не смущённо улыбнулась и согласно кивнула. Она так считала: коли дали боги голос, то надо пользоваться им во всю мощь. А голосину ей дали – о-го-го! Уж до чего крепкий, глубокий да громкий – на зависть многим кумушкам! А уж как она им песни любит горланить!.. А если ещё и соромные, то вдвойне весело!.. Но за такое можно от старшой сестрицы и в лоб получить, посему лучше в лесу одной или с младшенькой сестриченькой сим заниматься.

Зато на всех праздниках она тоже в ряду первых запевал, и вот тогда-то сестрица предовольнучая сидит – аж сияет!

…Правда, оказалось, что таким голосом не одни только соромные песенки сподручно петь. И погребальный плач по муженьку старшей сестрицы лился из её уст по улицам города ничуть не менее проникновенно. А сама она, кроме того плача, за день больше ни словечка не выдавила. Потому что впервые видела, как у несгибаемой старшой не получалось выдать ни одной речи от сдавившего горло горя.

Тогда-то она и поняла цену слов. А ещё надобность их уместности…

Поэтому и ужинали они, можно сказать, в тишине. Уже под конец Богдан довольно равнодушно сообщил:

– Глеб в город прибыл. Заходил днём ко мне.

– Зачем? – не поняла ворожея.

– Зачем прибыл или зачем заходил?

– И то, и то.

– Зачем прибыл – не знаю, – пожал плечами волколак, – он размыто высказался, мол, по чародейским делам. А заходил, чтобы сообщить о прибытии. Ответственный подход, это хорошо.

– А почему именно к тебе пришёл?

– Так я ж и пригласил его, – нахмурился непонимающе мужчина.

– Да это ясно, – отмахнулась Ярослава. – Но откуда у тебя вообще такое право? Князя ведь в Арконе всё так же с давних времён нет, верно? – после кивка Богдана она продолжила: – Значит, правлением занимается вече. Но у тебя словно бы больше прав, чем у обычного члена веча.

– Я не замечал у себя больших прав. Вот обязанностей – да, – фыркнул Богдан. Он задумчиво отпил компота, немного помолчал и всё же ответил: – Я занимаюсь многими делами помимо тех, что связаны с моей дружиной, верно. Потому что вече – это хорошо, но по каждому поводу его не соберёшь. Да и обмусоливать там, например, вопросы обновления брусчатки или замены фасадов каких-то зданий… да существует куча всяких вещей, которые не вече просто замучаешься решать! А делать надо. Пусть и ответственные есть за те или иные области, а всё одно – контроль нужен.

– И ты занимаешься этим самым контролем? – выгнула бровь Ярослава, склонив голову набок.

– Можно и так сказать.

– Тогда почему тебя не назначили, хм, не знаю… Например, градоначальником?

Богдан аж отпрянул.

– Нет уж, не надо мне такого добра! Да и не было в Арконе никогда такой должности, только князь да вече.

– Что мешает ввести новую должность? Если ты всё равно выполняешь эти обязанности. Но хоть делать это будешь официально и полностью обосновано.

– Мне кажется, всех и так всё устраивает, – пробурчал, нахмурившись, мужчина.

Ярослава тяжело вздохнула и, закатив глаза, решительно произнесла:

– Хорошо, значит, сама подниму этот вопрос на ближайшем малом, а затем и большом вече.

– Эй! – вскинулся Богдан.

– А что? Как член веча (а ворожеи в нём априори состоят) я имею право выдвинуть конструктивные предложения, направленные на улучшение города, – Ярослава нежно-ядовито улыбнулась мужчине. – Поверь, у меня ещё будет куча предложений к вам! В конце концов, не зря я как-то заканчивала обучения по сферам управления, экономики, агрономии и ещё куче всего!

– Зачем? – обомлел Богдан от этой информации.

– Поживи с моё, и не таким займёшься, – снова закатила глаза ворожея.

Мужчина только покачал головой.

Они закончили ужин, и Богдан даже помыл посуду, за что Ярослава была готова его расцеловать – она этого терпеть не могла, и когда изобрели посудомойку, была в неистовом восторге. На Ирии они, похоже, не были популярны (спасибо, что хоть холодильники к себе переняли), но ворожея собиралась это исправить, как минимум, для начала установив эту чудо-машину в своём жилище.

Кстати, нужно будет ещё задуматься и о собственном доме, точно… Этот домик, конечно миленький, но Ярослава всё же хотела свой личный дом, как истинная ведьма.

Богдан после акта дружеской поддержки в виде мытья посуды ушёл. Он словно бы хотел ещё о чём поговорить, но так и не решился… или же счёл неважным. Ярослава с толикой грусти проследила за его уходом, но останавливать мужчину тоже не стала.

«Чёрт-те что, и сбоку бантик», – с раздражением подумала она и пошла готовиться ко сну.

***

Вот только через полтора часа Ярослава опять устроилась у того самого открытого окна, снова глядя на луну. Сна не было ни в одном глазу, хоть она уже и успела полежать в кровати, бесцельно глядя в потолок. Теперь вот в темноте устроилась у окна в одной ночнушке. В качестве ночной рубашки она, правда, давно использовала тонкие хлопковые футболки, поэтому за вид свой особо не переживала – он мало отличался от её дневного.

Сама даже этого не заметив, Ярослава тихо затянула какую-то грустную мелодию. Без слов, просто какой-то напев. Сначала это было что-то неоформленное, но постепенно мелодия сменилась, и ворожея поняла, что затянула мотив старой ирландской песни «Siúil a Rúin». Куплеты её она не очень любила, а вот припев всё же тихо затянула на ирландском:

Siúil, siúil, siúil a rúin

Siúil go socair agus siúil go ciúin

Siúil go doras agus éalaigh liom

Is go dté tú mo mhúirnín slán.

Стоило ей закончить петь, как внизу, в густых зарослях (Ярослава как-то до этого не замечала, что у неё растёт под окном, а сейчас уже было не разглядеть) что-то шевельнулось. Ворожея напрягла свои инстинкты и в первую очередь чутьё, и…

– Богдан?! – тихо ахнула она в темноту.

В зарослях снова что-то шевельнулось, и тогда Ярослава увидела, что к ней направляются две серо-голубые светящиеся точки. Только когда вплотную к окну подошёл волк, ворожея чуть выдохнула, сумев теперь разглядеть ещё хоть что-то помимо этих угрожающих (в темноте да неизвестности почти всё таким кажется) глаз.

– Ты так не пугай! – возмутилась она, невольно прикладывая руку к сердцу.

– Извини, я не специально, – проворчал волк.

– Что ты здесь вообще делаешь? – возмутилась женщина. – Зачем нынче-то за мной следить?! Я теперь жить в городе буду, замучаешься караулить!

– А ты почему не спишь?! – возмутился в ответ волколак.

– А я этим никому не мешаю – сижу в своей комнате, никого не трогаю и по чужим садам не шастаю!

– Ну а я вот решил прогуляться! – зло рыкнул Богдан.

– В моём саду?!

Волк наградил Ярославу таким взглядом… Ей даже на секунду стыдно стало. Ну не спится волколаку, что поделать? Решил размять лапы, вот и…

– Знал бы, что ты не спишь, пришёл бы человеком, – буркнул вдруг волк, отворачиваясь.

– Так недавно вроде ушёл, неужто соскучиться успел? – развела руками ворожея.

Волк снова обжёг её взглядом, но в этот раз каким-то непонятным.

– Я поговорить хотел, но… не получилось.

Ярослава могла бы ехидно напомнить, что они вообще-то разговаривали за ужином, да только прекрасно поняла, что имеет в виду Богдан что-то другое.

– Давай поговорим, – довольно мирно предложила она.

Волк отрицательно мотнул своей огромной головой, уши на секунду напряжённо опустились, но почти сразу вернулись на место.

– Нет, в этом обличии не могу. У тебя ножа рядом тут нет?

Нож, конечно, был, и не один, но зазря что ли Ярослава ворожея?

А потому она тихо и быстро-быстро зашептала, глядя на волка:

– На море-окияне, на острове Руяне, светит месяц на зелен лес, на моё оконце. Около оконца ходит волк мохнатый, в зубах у него весь скот рогатый. Месяц, месяц, золотые рожки! Обернись вокруг волка мохнатого, да перепрыгни через волка серого, да верни волку зубастому лик его людской. Слово мое крепко, покуда клинок заговорной его не прервёт!

Ярослава знала, что может своим чародейством такое творить, но никогда не пробовала. Да и заговора нужного не знала – помнила только часть того, которым обращали в зверя. Но когда её это останавливало? Творить новые заклинания нужно по определённым правилам, ну так она их и не нарушила.

С интересом Ярослава пронаблюдала, как волк перекувыркнулся и вот на земле уже оказался в человечьем виде. Выглядел при этом он абсолютно растерянным.

– Ты и так можешь? – с каким-то священным ужасом посмотрел Богдан на ворожею.

Та развела руками. Знал бы только он, чего она ещё умеет… Это превращение показалось бы ему детским фокусом.

– Позволишь? – указал мужчина на подоконник и, стоило ей отодвинуться, на руках подтянулся и сел на него. – А-то я босиком.

– Зато ближе к природе, – насмешливо рассудила ворожея, разглядывая со спины Богдана. Он оказался облачён только в лёгкую майку и темные свободные штаны. Тут она вспомнила, что сама в одной лишь… Но да ладно – чай, под длинной футболкой не будет видно, что шорты на ней на самом деле отсутствуют… – Так о чём ты хотел поговорить?

Богдан какое-то время молчал, и Ярослава уже было решила, что он опять уйдёт, так и не высказав, что хотел. Но нет – после тяжёлого вздоха он всё же спросил:

– Ты правда остаёшься в Арконе?

– Ну да, – непонимающе нахмурилась Ярослава.

– Надолго?

– Не знаю… Как минимум, пока не обучу Лелю. С Ольгой должно быть меньше трудностей, поэтому буду ориентироваться по младшенькой.

– Наверное, это затянется на пару лет?

– Может, на пару, а может, и дольше. Зависит от их обучаемости, – женщина присела на незанятый край подоконника, так что они теперь с Богданом оказались почти что плечом к плечу, только она лицом в комнату, а он – на улицу. – А что такое? Хочешь, чтобы я побыстрее исчезла из города? Если это связано с тем, что я хотела влезть в дела города, то я пошутила. Ну, большей частью. Не буду я лезть туда, раз не хочешь…

– Нет!.. Не в этом дело. Если хочешь заниматься городскими делами, я не против – пожалуйста. И нет, я не хочу, чтобы ты уходила из города, – и после недолгой паузы добавил: – Никогда.

Теперь уже молчала Ярослава.

– Я не могу так загадывать, – наконец тихо ответила она. – После обучения новых ворожей меня мало что будет здесь удерживать.

– А если тебя буду удерживать я?

Сначала Ярослава подумала, что ослышалась. Но всё же осознала, что нет.

– В каком смысле?.. – тихо шепнула она. – К тому времени мы уже найдём ту твою суженую, не беспокойся. Так что моя помощь тебе больше не потребуется.

– Неужели?..

Ярослава не знала, что на это ответить. Она вообще не понимала всего этого разговора. Только душу бередить – вот честное слово! Ещё и про эту суженую вот вспомнила!..

И неожиданно вырвалось:

– Какая она, твоя суженая? Молодая девица или постарше? Красивая хоть?

Хоть злость и яд успела прикрыть. Незачем пускать такие эмоции в свою речь. Недостойно это великой ворожеи.

– Краше всего мира, – ответил Богдан на удивление спокойно, но только на последний вопрос.

Ну… что ж. Зато красавица.

В тот момент Ярослава точно решила, что уйдёт из Арконы после обучения девочек. Ну его, к лешему! Эдак и сглазить можно чужое счастье, а этого она точно не хотела!

Она слезла с подоконника и хотела уже прогнать Богдана, мол, всё, она спать хочет, а он со своими разговорами к кому-нибудь другому пусть под окно идёт. Ишь, чего удумал, честных деви… э-э-э… женщин разговорами своими смущать!

Богдан неожиданно ловким движением перекинул ноги по другую сторону подоконника, очутившись тем самым в комнате Ярославы. Ох, точно ж – надо ему нож дать, чтобы он перекинулся обратно в волка. И пусть топает отседова!..

Мужчина зачем-то протянул ей руку, а Ярослава… зачем-то взяла и вложила туда свою руку.

Ой, ду-у-ура! Он же наверняка это за ножом руку протянул!..

– Ярослава, – позвал её Богдан спокойным голосом. Она посмотрела на него, и тогда он как-то просто добавил: – А я люблю тебя.

Лицо Ярославы медленно вытянулась, и сама она едва только не отшатнулась.

– Ты… Да ты что! Брось это! Ты просто привязался ко мне за эти дни! Но я найду твою суженую, и всё встанет на свои места! – после потрясённой паузы затараторила ворожея, хотя чувствовала, что пытается убедить в этом в первую очередь скорее себя.

– Ярослава, не нужно никого искать, – покачал головой Богдан и подошёл к ней ближе. – Ты и есть моя суженая.

Кажется, сердце Ярославы на какое-то мгновение перестало биться, чтобы потом затрепыхать пуще прежнего. И через ком в горле она всё же выдавила:

– Ты уверен? Давай поворожим ещё раз, это всё вполне может быть ошибкой...

Она хотела ещё что-нибудь возразить, но Богдан, тяжело вздохнув и отрицательно мотнув головой, склонился к ней и поцеловал её.

И тогда Ярослава решила – ну и ладно! Потом поворожит. Или нет…

***

Когда Богдан, выбравшись из постели, где всё же не сумел заснуть, решил пробежаться на четырёх лапах до дома Ярославы, он и подумать не мог, чем это обернётся. Не предполагал, что, заслушавшись её воистину сладчайшим для него пением, подастся вперёд и тем самым выдаст себя. И уж тем более и помыслить не мог, что так вот в лоб сумеет ей признаться в своих чувствах!

Нет, смущаться и теряться в её присутствии Богдан не собирался. Да только всё думал о том, что Ярослава-то вполне может и не испытывать к нему особых чувств. Мало ли, что она его суженая, – о её сердечных переживаниях в той ворожбе не говорилось ни слова.

Поэтому, когда Ярослава ответила на поцелуй Богдана… Его облегчение и радость было не передать словами. Не оттолкнула, не прогнала! А ведь до последнего и помыслить не мог, что творится в этой темноволосой головушке!

Ворожея обняла мужчину за шею и прижалась к его телу. Богдан и не возражал – нежно, но крепко обхватил её за талию. Тонкая ткань футболки под ладонями словно бы и не скрывала ничего, отчего на мгновение кинуло в жар.

Богдан и не представлял, что от простых поцелуев его так поведёт. Вроде уже и не мальчик… Да всё одно.

Одна.

Он ведь уже давно на неё смотрел. Точнее, смотрел. Да только постоянно себя одёргивал: списывал всё на свою волчью суть, которая опять решила с ним шутки шутить. А вот когда они с Ярославой копались в вероятностях его будущего, он призадумался всерьёз. Ежели не видят ворожеи своего будущего, может ли быть так, что она не могла разглядеть вероятности, связанные с ней? Конечно, возможно, это могла быть и другая ворожея… Но думать об этом не хотелось. Хотелось вместо этого надеяться на то, что его мысли правильны. И тот обряд с зеркалом всё подтвердил, после чего Богдан и потерял покой.

А руки тем временем, словно живя отдельной жизнью, скользнули по телу Ярославы, отчего та чуть выгнулась и, оторвавшись от его губ, судорожно вздохнула, глядя затуманенными глазами словно в душу Богдану.

Мужчина снова впился в её губы долгим пьянящим поцелуем, от которого и его разум уже плотно затуманился. Потому и не заметил он даже, как оказались они на кровати, и стоило одной руке двинуться выше…

По телу пробежала дрожь. Вот только она была далека от дрожи наслаждения.

Богдан резко прояснившимся взглядом упёрся в глаза Ярославы, из которых тоже исчез дурман. Тело словно окатило ледяной водой, а всё нутро «вздыбилось», инстинкты орали, как бешеные.

– Кто-то пытается прорваться к Мировому древу, – смог понять наконец-то причину всех своих чувств и ощущений волколак.

Ярослава судорожно кивнула, нахмурившись.

Мужчина поспешно встал с кровати, осторожно подтянув за руку и ворожею.

– Я к переходу, – обозначил Богдан и двинулся в сторону кухни, чтобы позаимствовать на время нож, но женщина его остановила, взяв за руку.

– Во-первых, заговорной нож, – обозначила она и вытащила из одной тумбочек стола старый, нет, очень старый нож с витой потемневшей от времени ручкой и ярко блестящим в свете луны острейшим лезвием, – а во-вторых, я тоже иду.

Нож Богдан взял, тут же пристроив в руке. Такую вещь не хотелось называть ножом, это был настоящий клинок. И к нему мужчина почти сразу проникся каким-то странным трепетом.

– Но… – попытался он возразить, что, конечно же, Ярослава прервала решительным:

– В твоём распоряжении сильнейшая чародейка, ты серьёзно хочешь отказаться от её помощи?

Он недовольно покосился на женщину, но всё же махнул рукой. И тут же другой рукой метнул клинок в пол, почти сразу перекувыркнувшись, и встал уже на четыре лапы.

– Тогда бери клинок и полезай мне на спину, – рыкнул волколак, решив, что лучше побыть ездовой собакой, чем ещё мешкать.

Ярослава выдернула клинок, засунула его в свой неизменный и откуда-то вдруг появившийся рюкзак и быстро метнулась к шкафу. С недоумением волк смотрел, как женщина натягивает штаны, только поняв… Ох, нет! Об этом лучше сейчас не думать!..

– Я привыкла передвигаться с комфортом, как ты уже успел заметить, – сообщила она, натянув штаны и закинув рюкзак за плечо, – а потому… – ворожея взмахнула руками вверх вдоль своего тела, на миг окуталась тёмной дымкой, а в следующее мгновение на её месте… оказался ворон!

И это был тот самый ворон, которого Богдан гонял у дома матери, он его точно узнал!

Ворон громко и пронзительно каркнул и рванул в окно.

Ну Ярослава!.. Ну!.. З-з-зараза! Вот надо ж было тогда ей издеваться над ним?!

Волк сорвался в окно вслед за птицей, стараясь продолжать держать её в поле своего зрения.

Он знал, что некоторые чародеи могут на какое-то время обращаться в животных. Обычно, конечно, с помощью зелий да обрядов, но чего ещё можно ожидать от колдовки, что его самого, чистокровного оборотня, сумела своей магией обернуть? Ох, чувствовал он, жизнь с ней будет ой как непроста…

Но ворон… Интересно, она сама выбрала эту форму, или же животное определяется каким-то особым способом? Ворон – проводник между жизнью и смертью. Вещая птица, которой боги даровали доступ к живой и мёртвой воде. И если последнее верно, то на кой ляд Ярослава согласилась на их сделку, в которой Богдан предложил плату как раз в виде этой воды?! Может быть, врут тогда поверья, или не относится то к колдунам, обращающимся с помощью чар…

Но ничего спросить сейчас волк не мог. Не из-за того, что неудобно болтать на ходу – насколько он знал, ведуны в животном обличьи говорить не умели. Для Богдана оба его облика являлись истинно верными, потому и с речью проблем не было, а вот у чар другая логика.

На самом деле, за всеми этими размышлениями он пытался скрыть другую, более важную сейчас мысль, но при этом ещё и безумно тревожную: кто пытается так нагло и открыто пробиться к Мировому Древу и зачем?

Расстояние до храмов Белобога и Чернобога они преодолели в мгновение ока. И на самом пороге столкнулись с Велимиром, который тоже торопился войти в первый храм. На ворона друг глянул недоумённо, похоже, не распознав в нём Ярославу, а вот Богдана он узнал и без промедлений кинулся за промелькнувшим мимо волколаком.

Раскланиваться с богами времени не было, чай, сочтут причину стоящей и гневаться не будут. В конце концов, Богдан потом сделает подношение и покается, а сейчас главное – выйти на границу. Он знал и другой способ попасть к Мировому древу, да только с помощью него они бы оказались прямиком в лесу, а сейчас к Древу пытались проникнуть именно через этот вход. Поэтому они промчались через первый храм, обогнали второй снаружи и преодолели его внутри. Вот только вышли прибывшие не в лесу Мирового древа, а снова на небольшом пятачке три на три метра между двумя храмами.

Волк резко затормозил и неверяще уставился в спину… Глебу?!

Да что ж такое, вот нет всё же веры людям!

Кощеев стоял вплотную к мутной границе и водил вдоль неё одной рукой, второй крепко держа за предплечье хмурую и растрёпанную Ольгу. Именно она и заметила первой новоприбывших. И тут же поспешила выкрикнуть в их сторону:

– Я не имею к этому никакого отношения! Он меня насильно сюда притащил!

Отставший от волка и ворона Велимир забежал на её последних словах. Друг тяжёло дышал и раскраснелся, хотя наверняка бежал из хором ведающих, которые находились близёхонько к храмам. В отличие от Богдана, который каждый день начинал с тренировок, змей не любил «истязать себя телесно», что вкупе с постоянным просиживанием в библиотеке и кабинете сказывалось на его физическом состоянии. А вот говорил ему Богдан заняться своим телом, чтобы хотя бы не помереть раньше времени!

– Глеб?! – выдохнул надрывно (скорее всего из-за одышки) Велимир.

Кощеев наконец повернулся к нарушившим его покой. Лицо его было спокойным, но хмурым.

– Пришли уже, – вздохнул он, но без удивления: видать, ожидал гостей.

– Какого лешего ты делаешь на проходе к Мировому древу?! – рявкнул Богдан.

– Наверное, потому что хочу пройти в Мировому древу да Алатырь-камню, – пожал плечами Кощеев. – И советую не мешать, не хотелось бы вас покалечить или, ещё хуже, убить.

Волколак аж обомлел от такой наглости.

– Мы вообще-то охраняем проход! – высказался за друга Велимир.

– Да пожалуйста, мне-то что, – пробормотал Глеб, отворачиваясь обратно к границе, – пройти только дайте и хоть заохраняйтесь.

– Эй! – возмутился Велимир, направляясь к Кощееву. Но стоило только ему сделать два шага, как Глеб резко махнул в его сторону рукой, и змея отбросило в стену. Богдан тоже попал под удар, но лишь краем, поэтому его просто откинуло, но он успел правильно спружинить на лапах. А вот Велимир… Волколак шокировано посмотрел на упавшего наземь после столкновения со стеной друга. Он же не последний чародей, у него столько защит! Как?! Сколько же сил у Кощеева, раз он так легко вырубил одного из сильнейших ведьмаков?!

Тут ворон, который до этого сидел на краешке крыши сбоку и молча наблюдал за происходящим, спорхнул вниз. Не долетев до земли, он превратился в тёмный мутный столб, который почти сразу опал, оставив на своём месте Ярославу.

Воспользовавшись мгновением, Богдан присмотрелся и принюхался к Велимиру. Крови он не почуял, дыхание и услышал, и увидел, а на том пока отвернулся от друга.

Полуобернувшийся Глеб удивлённо выгнул бровь, рассматривая ворожею.

– А я всё понять не мог, что за странный ворон, – прищурился он в её сторону.

Та сдержанно улыбнулась и низким властным голосом потребовала:

– Отойди от границы.

Отойти захотелось даже Богдану, такой силой веяло от этих слов. Но Глеб в ответ только мрачно улыбнулся, не сдвинувшись с места. Ольга, похоже, решила после тех своих слов прикинуться пустым местом и всем видом продолжала делать вид, что её здесь нет. Что ж, похвальная позиция: если она ничем помочь не может – пусть и не мешает.

Вот только о младшей ворожее решил вспомнить сам Глеб: он тряхнул её, привлекая внимание, и рыкнул ей в лицо:

– Открывай проход!

– Я не могу! – истерично взвизгнула та.

– Не придуривайся, все ворожеи умеют открывать вход в лес Мирового древа!

– Я не говорю, что не умею! Я сказала, что не могу! Не получается у меня, ну! – ещё более истерично крикнула Оля.

Богдан низко зарычал, скалясь на Глеба.

– Р-р-руки пр-р-рочь от моей сестр-р-ры! – пророкотал он в его сторону.

– Тем более что она действительно не может открыть проход, – в противовес ему спокойно добавила Ярослава. И, видя недоумение на лице Кощеева, пояснила: – Я её временно заблокировала. Мало ли что можно ожидать от ворожеи, которая столько лет скрывала свой дар.

Глеб на мгновение прикрыл глаза, что-то беззвучно прошептав, а затем резко откинул в сторону Ольгу. Та, упав на землю, тут же отползла к стене храма, уткнувшись в неё спиной.

Одной проблемой меньше – Богдан выдохнул облегчённо.

– Значит, проход откроешь ты, – спокойно сказал Глеб и сделал несколько шагов в сторону Ярославы. Женщина не выказала ни единой эмоции, просто пристально смотрела на него. И третий шаг Кощеев сделать уже не смог.

Они замерли друг напротив друга застывшими изваяниями. И в один момент, словно отзеркалив друг друга, их глаза зажглись зелёным колдовским огнём.

Самое странное, что Богдан тоже попал в это странное «замирание». Он попытался двинуться и не смог – словно что-то невидимое вокруг его сковало. Дышать и то получалось с трудом.

И несмотря на всю неподвижность мира вокруг Ярослава смогла заговорить, задав закономерный, но будто неуместный именно сейчас вопрос:

– Зачем тебе нужно к Древу?

– Не твоё дело, – резко ответил Глеб, напряжённо глядя на ворожею. На его лбу вздыбились вены, ноздри раздулись, а на скулах перекатывались желваки. Похоже, противостояние было для него не самым лёгким.

В Ярославе Богдан чрезмерного усердия не видел. До тех пор, пока не почуял резкий запах крови и, скосив глаза в сторону женщины, не увидел, как из её носа тонкой тёмной струйкой потекла кровь.

– Кощеев пятьсот лет назад тоже зачем-то хотел проникнуть в лес Древа! – вдруг чересчур эмоционально воскликнула Ярослава. – Твоё желание как-то связано с этим?!

– Тебя это не касается! – выдавил Глеб, а затем его глаза вспыхнули на момент ещё ярче, он резко вытянул руку на уровне груди в сторону ворожеи и одним рывком сжал ладонь в кулак.

Ярослава захрипела и упала на колени.

Богдан внутренне метался в этом странном недвижимом состоянии и никак не мог вырваться из него. Он мог только с ужасом наблюдать, как Глеб с каждым шагом всё более уверенной походкой подбирается к Ярославе, которая теперь не хрипела, а застыла с открытым в немом крике ртом.

Кощеев дошёл до неё, за плечо рывком поднял ту на ноги и потащил к границе. Дойдя, он перехватил её за шею и скомандовал:

– Открывай.

Несколько долгих мгновений царила тишина, а потом Глеб уже рявкнул:

– Открывай, я же и заставить могу! – и повернул Ярославу за шею к границе.

Богдан не мог видеть, делает что-то ворожея или нет, но в какой-то момент мутная до этого граница резко прояснилась, и Глеб выдохнул:

– Наконец-то! – затем на миг развернулся в сторону застывших Богдана и Ольги. – Ах да, чтобы не мешались больше.

И Богдана поглотила тьма.

***

Лес Мирового древа встретил Ярославу как родную. Впрочем, почему «как»? Она и была родной всему, что её теперь окружало.

Стоило им только оказаться в лесу, как все чары с ворожеи мгновенно спали. Она облегчённо встряхнула руками и поторопилась утереть раздражающую дорожку крови. И лишь затем взглянула на Кощеева.

А тот потрясённо смотрел на неё.

– Вот уж не думала, что ты притащишь хранительницу Древа непосредственно к нему, – усмехнулась женщина. – Неужто не додумался, что здесь мои силы только возрастут?

– Неважно, – выдохнул Глеб, – главное, что ты меня сюда провела.

– А ты думаешь, я дам пройти тебе дальше?

Они снова застыли друг напротив друга, но уже в битве взглядов. И менее всего Ярослава ожидала, что в один момент Кощеев… резко рванёт в сторону, скрываясь в чаще леса!

В её голове категорично не укладывались образ Кощеева и его драпанье по лесу. Это она ещё могла такое учудить со своим наплевательством на вид в глазах окружающих, а вот служитель Мораны… Ну надо же как-то соответствовать своему смертоносному образу! А удирание от неё по лесу ну никак в него не увязывается!

Ярослава с досады сплюнула и побежала за Глебом. В голове билась тревожная мысль о том, что сделал этот сквернавец с Богданом (ну ладно, и с Ольгой, хотя она упорно продолжала не нравиться Ярославе), но, если она правильно успела заметить, действительно волноваться там не о чем. Поэтому бодро продираемся сквозь лес вдогонку за беглецом!

Как бы странно это ни прозвучало, но ворожея почему-то не боялась, что Глеб причит какой-то вред Древу. Были небольшие опасения касательно его целей, но глобального страха не было. Ей действительно было интересно, зачем он так рвался к нему, и у неё даже мелькала крамольная мысль позволить ему добраться до нужного тому (опять же интересно – какого именно?) места.

Мчаться за Кощеевым на своих двоих Ярославе довольно быстро надоело. Именно быстро бегать она любила в удобных кроссовках, а главное – в спортивном топе, который значительно упрощал женскую жизнь и в особенности – занятия спортом. Сейчас не было ничего из этого, поэтому в один момент она вспорхнула с земли уже вороном. Взлетать над лесом она не стала: слишком высоко, ничего не разглядит, поэтому пришлось лавировать между деревьями и зарослями, благо, лес всё так же послушно расступался перед своей служительницей.

Как ворожея и думала, корни Мирового древа Глебу оказались не нужны. Он мчался дальше, вглубь леса, в его сердце. Туда, где берут свои истоки живая и мёртвая воды, где основание самого Мирового древа. Алатырь-камень.

Неужто цель всех Кощеевых так банальна – захватить Алатырь-камень, а вместе с тем, значит, и подчинить себе весь мир?

Да на кой ляд он им сдался?! Что такого особенного во власти над миром?! Тут с одним-то Ирием иногда не знал, что делать, а уж вся мировая ось…

Вот не понять ей никогда этих злодеев!

…Только у старшой хватало сил безбоязненно глядеть на супостата в зерцало. Она заглянула два разка да тут же поспешила отпрянуть – а ну как учует слежку злодеюка! Младшая и вовсе ни разу не решилась б глянуть, да её и не допустили до сего разговора – тяжёлая она, не надобно её к таким делам покуда приобщать.

– На нас ведь идёт, окаянный! Погубить решил весь белый свет! – распинается, брызжа слюной, главный жрец Радегаста. Она косится на него недовольно – никогда-то между ними тёплой любови не было, а в последние лета так и вовсе…

– Вот уж напасть!.. – ворчит сестрица.

– А на кой ему свет-то белый губить? – никак не может понять она. Ну в самом деле, зачем его губить-то? Какая в том злодеюке надобность да что он с того поимеет? Али от злобы своей великой бесится?..

– Да пошто нам знать, что в его головёнке чёрной вертится! – кричит жрец.

Она морщится, и всё же третий раз заглядывает сестрице за плечо в зерцало. И не зрит она в лице супостата той самой чудовищной злобы, что ему приписывают. А мерещится ей только печать непомерной скорби в его тусклых зелёных очах…

Злодеев ли?..

Но если Мировое древо не хотело впускать Глеба в свой лес, значит, намерения у него не благие. Или… Хм. А если кто-то так же заблокировал доступ Кощееву, как она – Ольге? Ведь сейчас лес ведёт себя очень смирно, не путает мужчину, не заводит куда подальше, то есть не пытается защититься. Из-за чего Ярослава всё же уверилась в своём плане проследить за Глебом, не мешая ему пока что.

Ещё одним доказательством верности своего плана для неё стало то, что вскоре Кощеев выбрался из леса на большую поляну, по краям которой текли два источника. Она бы сказала, что слишком «вскоре». Ну точно сам лес вывел.

Глеб быстро оглянулся на лес, из которого вышел, но замершую в ветвях деревьев Ярославу не разглядел и рванул вперёд, ровнёхонько между источниками. Когда Кощеев достаточно спустился вниз по незаметно берущему склону, перед ним открылся вход в подземелье. И стоило ему приблизиться к нему, Ярослава полетела вслед за беглецом.

«Подземельем» она называла это место условно. Это было природное углубление внутри холма, которое переходило в полое пространство под корнями Древа. Днём в нём было довольно светло, поскольку только первые метров десять над головой была земля, а затем «крышей» становилось переплетение огромных корней, между которыми образовывались природные световые окна, в которые сейчас уже, ночью запускали своё сияние яркие звёзды да огромная луна.

Ярослава специально не торопилась, ускорившись, лишь когда Глеб, пройдя через этот природный коридор, оказался на просторной полупустой площадке. В её центре прямо в воздухе висел камень величиной с человеческую голову. С одной стороны угловатый, с другой – напротив, округлый, он имел полностью природные очертания, нетронутые человеческой рукой. Белоснежный камень светился мягким светом, словно бы согревая им всё вокруг.

Алатырь-камень.

Глеб замер, не дойдя до него десятка шагов, рассматривая представшее перед ним зрелище. Да, те, кто впервые видят Алатырь, всегда в таком вот очаровании и трепете застывают пред ним.

Ярослава за спиной Кощеева опустилась на землю в человеческом виде.

– Может быть, всё же поговорим?

Вздрогнувший мужчина быстро развернулся в её сторону. На лице его промелькнула злость при виде ворожеи.

– Мне нужен ответ лишь на один свой вопрос, – кинул он ей и быстрым шагом направился к Камню.

Ярослава молча наблюдала за этим.

На Алатырь-камне стояло Мировое древо, а значит, и весь мир. Он первооснова, из которой произошёл мир. На нём зиждется гармония и равновесие.

Ещё Алатырь-камень – хранитель мудрости и законов мироздания. И, это мало кто знает, он может даровать знание и ответить на вопросы, коли на то будет его воля.

Кощеев дошёл до камня и потянулся к нему рукой. Короткое мгновение прикосновения, и… Мужчина отшатывается. И, не удержавшись на ногах, падает на землю, тряся головой.

Ярослава медленно подошла к нему и присела рядом на корточки.

– Ну что? – тихо спросила она.

Мужчина, схватившись за голову, начал раскачиваться вперёд-назад. А затем едва слышно простонал:

– Спустя столько лет тот же самый ответ…

Ворожея вздохнула и уже хотела опять предложить поговорить, когда заметила, как с противоположной стороны на площадку вбегают Богдан всё ещё в волчьем обличии и Ольга. У женщины чуть отлегло: значит, она правильно увидела, что Велимир перед их с Глебом уходом начал приходить в себя. Он-то скорее всего и снял Кощеевы чары.

А воспользовались они, видимо, проходом через Калинов мост, перекинутый через реку Смородину, – сюда ближе именно через тот вход. Кстати, почему сам Кощеев не захотел по этому пути пойти? Думал, у Ольги нет пропуска через мост? Так служителю Мораны ничего бы не стоило и самому пройти через границу жизни и смерти. Неужто побоялся не справиться?.. Или всё же дело в том, что закрыт кем-то Кощееву проход?

Новоприбывшие замерли, увидев Кощеева и ворожею на земле рядом с Камнем.

Тем временем Глеб, от которого Ярослава ненадолго отвлеклась, вдруг начал тихонько смеяться. И всё сильнее и сильнее, пока не захохотал, откинув голову назад.

– Глеб, – позвала женщина с тревогой. Неужто тронулся умом с горя?..

Мужчина перестал хохотать в секунду, тут же вскочил, отлетев от ворожеи, которая тоже поспешно поднялась на ноги.

– А если, – вдруг он заорал, задрав голову вверх и обращаясь неясно к кому, – я начну уничтожать это проклятое Древо?! Тогда ответ изменится, а?!

Ярослава обомлела от таких речей и уже сама заорала, только на самого Глеба:

– Ты что, рехнулся?! Не смей трогать Древо!

Но Глеб уже что-то зашептал, вокруг него стал подниматься сильный ветер, а исходящий снаружи небольшой лунный и звёздный свет окончательно исчез. Только Алатырь-камень продолжал светить, и благодаря нему стало видно, как вокруг сгущаются тени, и всё начинает окутывать плотная тьма.

Богдан подскочил к Камню, заслоняя его собой от Кощеева. Сначала Ярослава испугалась за волка – что он сделает против такой мощи, но потом поняла, что того окутывает плотный ореол силы… Велеса? Ох, так всё-таки бог позаботился о своём верном слуге!

– Ольга, помогай сдерживать этого сумасшедшего! – крикнула ворожея своей товарке по ремеслу, которая продолжала стоять, в шоке глядя на Кощеева.

Бороться опять чистой силой с Кощеевым не хотелось – ещё от прошлого раза не отошли. Хотя здесь, конечно, рядом с Мировым древом это далось бы намного проще. И всё равно Ярослава зашептала один из кучи разных и одновременно похожих заговоров от чужих чародейских сил, давая направление своим силам.

А вокруг Кощеева стала подниматься уже настоящая буря, которую не очень успешно получалось сдерживать двум ворожеям. Он что-то кричал, но из-за шума ветра у Ярославы не получалось разобрать слов.

Находящийся ближе чародея Богдан крикнул ей:

– Он на крови уже ворожит!

Точно! Вот откуда такая мощь!

Ярослава быстро извлекла из рюкзака за плечами заговорной нож и резанула себя по левой ладони. На землю тут же побежала кровяная капель. Ворожея воткнула рядом в землю клинок, полив ещё и его кровью, и отошла.

Вот теперь дело пошло веселее. Буря вокруг Глеба поутихла и тьма чуть отступила.

– Глеб! – заорала Ярослава, надеясь, что теперь тот её услышит. – Прошу, давай поговорим! Что ты хотел от Алатырь-камня?!

– Боги мне не могут дать ответ, что ты надеешься изменить?! – заорал тот зло в ответ.

– Да потому что их ответы нужно уметь правильно интерпретировать! – вызверилась женщина. – Что за варварство: не понял ответа – берусь уничтожать?!

– Много ли ты в этом понимаешь!

– Да!!! Я собаку съела на общении с богами! Пятьсот лет уже с ними общаюсь!

В мельтешащей вокруг Глеба буре ворожея кое-как сумела разглядеть изумление на лице того. Похоже, ему так никто и не рассказал, что Ярослава живёт с тех самых пор. В Ретре-то они об этом не распространялись, а в Арконе, похоже, он ни с кем о ней не говорил.

– Так ты жила во время той битвы! – ещё более зло выкрикнул он.

– Жила! – не стала отпираться Ярослава. – И как тогда, так и сейчас считаю, что та война была ошибкой!

– Ошибкой?! Сражение за семью ты считаешь ошибкой?!

Ворожея зарычала, не иначе у Богдана переняла, она раньше таким не занималась.

– Да! Потому что это всё одно огромное недопонимание!!! Ну ещё и намеренное сокрытие правды!..

Итак уже поутихшая буря окончательно опала, оставив только неимоверно злого Глеба. И он резко рванулся к Ярославе в намерении, похоже, вцепиться той в горло руками. Но его планам не суждено было сбыться – сбоку на половине пути к ней его сбил огромный волк. Богдан почти сразу отскочил от Кощеева и встал между ним и Ярославой, злобно оскалившись в его сторону.

– Глеб, я не знаю, почему тебе так важно, что случилось тогда, пятьсот лет назад! Но если это так нужно, мы можем просто поговорить об этом! – снова попыталась образумить его Ярослава.

– Мы с тобой уже говорили, и что ты мне ответила? – рыкнул Кощеев, уже поднявшись с земли и продолжая сверлить Ярославу взглядом. Ольгу он будто вообще во всём это не замечал. Похоже, как только она перестала чаровать в начале разговора Глеба и Ярославы, так он и потерял к ней всяческий интерес. Та и не подавала виду, только слушала в сторонке.

– А что такого особенного ты спросил?!

– О причинах нападения!!!

Ярославе в голову пришла бредовая мысль, что они сейчас попросту сорвут голоса, пытаясь переорать друг друга. Может быть, Глеб подумал о том же (хотя, конечно, вряд ли…), и опять рванулся в сторону ворожеи. Богдан снова преградил ему путь, вот только в последний момент в руке Кощеева мелькнул взявшийся непонятно откуда чёрный клинок…

Резкий удар, и Богдан отлетает в сторону, как-то неловко приземлившись на бок. Он мгновенно попытался подняться на лапы, но они почти сразу предательски подломились, и волк тяжело упал обратно на землю. На левом боку по светлому меху стало разливаться кровавое пятно.

Всё произошло так быстро, что испуганная Ярослава успела сделать лишь шаг к Богдану. А вот Кощеев под прикрытием того, что она отвлеклась, молниеносно подлетел к ней и, перехватив её, приставил черный клинок со следами крови Богдана к её шее.

– Из-за вас, – прошипел зло он ей в ухо, – всё случилось тогда из-за вас! А потом ты мне стала рассказывать, что ушла из Ирия из-за того, что была не согласна с позицией руян?.. Лицемерка!

– Но всё действительно так, – выдавила Ярослава, стараясь лишний раз не шевелиться, чтобы не напороться на клинок. Взгляд её не отрывался от тяжело дышащего волка. Но главное, что дышащего. Она на секунду метнулась глазами в сторону Ольги, но та просто сидела на земле, глядя в ужасе на брата. Бесполезная дура! Она что, заговоров на затворение крови хотя бы не знает?! Могла бы и помочь!

– Тогда почему ты всё не прекратила?!

– Как? – выдохнула она. – Я узнала всё, когда уже ничего было не изменить!

– Да неужели?!

– Ты будешь мне мстить сейчас за своего предка, когда прошло пятьсот лет с тех пор?..

– Почему бы и нет?

Ярослава выдохнула через плотно сцепленные зубы. Всё, надоело.

Она пошевелила пальцами правой руки, почувствовала привычные холод и тяжесть в пальцах… и резко, с коротким замахом воткнула свой заговорённый нож в ногу Глеба. Тот вскрикнул, и, стоило его хватке ослабнуть, женщина ловко выскользнула из его захвата. Ярослава тут же рванулась к Богдану. Времени на что-то стоящее не было, поэтому, подбежав, она быстро протараторила:

– Стань на камень, кровь не канет, нитка рвётся – кровь печётся! – быстро разодрав чуть затянувшуюся на руке рану, она полила своей кровью рану волколака. (В оригинале надо было поплевать, но, во-первых, знакомая с основами асептики и антисептики ворожея уже давно сомневалась в «особых» свойствах своей слюны, а во-вторых, кровь ведьмовская всяко сильнее – в зависимости от надобности может быть как целительной, так и ядовитой, и уж это точно давно проверено на собственном опыте.) Не дожидаясь эффекта, она развернулась в сторону Кощеева.

Тот уже оправился от ранения и теперь медленно шёл в их сторону.

– Да почему нельзя просто поговорить?! – снова заорала неожиданно даже для себя Ярослава. – У тебя что, язык отсох?! Почему все проблемы нужно решать… вот так вот! – она указала быстро на Богдана и клинок в руке Глеба. – Не хочу я тебя убивать, слышишь?! Я хочу помочь тебе!!! А сейчас ты всеми силами настраиваешь меня против себя!

– А с чего ты решила, что я нуждаюсь в твоей помощи? – презрительно кинул Кощеев, но остановился.

– Да потому что тот, кто решил уничтожить Мировое древо, точно нуждается в помощи! Было бы всё у тебя в порядке – захотел бы ты такое сделать?

– Это всё суесловие.

– Конечно! Пока ты не захочешь поговорить, всё так и будет выглядеть!

Глеб замолчал, просто со злобой рассматривая ворожею. Женщина медленно поднялась с корточек, продолжая прикрывать собой волка и держа наизготовку в правой руке свой нож, будучи готовой к нападению в любой момент.

– Если ты знаешь причину того нападения, то… – вдруг тихо произнёс Кощеев с диким напряжением в лице. – Моя причина та же.

Обомлевшая Ярослава выдохнула одно только:

– Что?..

– Мне. Нужна. Моя. Дочь, – раздельно произнёс Глеб.

– Твоя?.. Но подожди!..

– Боги твердили и раньше одно и то же: она принадлежит Мировому древу. Теперь и Алатырь-камень выдал то же самое! – и тут он рявкнул во всю мощь своих лёгких: – Так где она?!

Мир перед глазами Ярославы на секунду поплыл. Ситуация оказалась настолько абсурдной, что она даже поверить в неё не могла.

– Подожди! Хочешь сказать, ты и есть тот самый Глеб Кощеев, что напал на Аркону пятьсот лет назад? – замотала она головой, пытаясь уложить этот факт в голове.

– Ну конечно! Неужели ты только это поняла?! – раздражённо выдохнул тот, от переполнявших эмоций даже бесцельно взмахнув клинком в воздухе.

– Не может быть. Того Кощеева убил Владимир, предводитель нашего войска! Он пожертвовал собой, чтобы убить его! И тому была свидетелем ворожея Божена!

Краем сознания Ярослава отметила, что за спиной раздался удивлённый выдох. Значит, Богдан в сознании, и это хорошо. Не подвели заговор и кровь.

– Убить Кощеева не так-то просто, – скривил губы Глеб. – И этим… тоже не удалось. Только запечатать. А вот она, – он кивнул в сторону безмолвной Ольги, – нашла меня случайно и смогла освободить из заточения. Не зря живую и мёртвую воду воровала…

– Я не воровала! – вдруг вмешалась в разговор Ольга. – Мне и так, как ворожее, положен доступ к ней!

Но потрясённая откровениями Ярослава даже не обратила внимания на её слова. Она остановившимся взглядом смотрела куда-то в сторону. В её картину миру упорно не мог вписаться неожиданно воскресший тот самый Кощеев. А раз тот самый, то…

Ворожея перевела взгляд на Глеба и бесцветным голосом проговорила:

– Я знаю, где твоя дочь.

***

Кощеев с несколько брезгливым любопытством наблюдал, как ворожея роется в рюкзаке. Женщина вытащила своё круглое зеркало, заглянула в него и… на вытянутой руке показала отражение Глебу.

Мужчина с сомнением заглянул в него, забегал глазами, пытаясь что-то рассмотреть…

– И что? – с раздражением рявкнул он. – Здесь только моё отражение!

– Верно, – спокойно ответила Ярослава и чуть отодвинула в сторону руку, так что теперь Кощееву одинаково хорошо было видно и её, и зеркало.

Тот всё так же непонимающе переводил взгляд с неё на зеркало и обратно. С каждым мгновением и так уже взбешённый мужчина вскипал всё сильнее.

И тогда сама Ярослава в один миг резко закипела и рявкнула на него:

– Да всмотрись же в моё лицо и своё отражение!

В первый момент на лице Кощеева снова поступило недоумение, а затем… его лицо медленно вытянулось. И в отражение он больше не смотрел – только жадно вглядывался в лицо Ярославы.

Женщина опустила руку с зеркалом, положив то прямо на землю, и облегчённо перевела дух. В лицо Глеба она больше не всматривалась.

А сам мужчина тем временем тихо прошептал:

– Не может быть… – и осел на землю, всё так же не отводя взгляда – Ярослава так и чувствовала его жжение.

– Может-может, – пробормотала она и провела по лицу рукой, стирая пот, выступивший от напряжения.

Она вдруг в момент стала полностью спокойна. Даже не так – у неё словно бы отрезало часть эмоций. За каким-то невидимым барьером они продолжали существовать – женщина это чувствовала, но сейчас они были отдельно от неё. Она знала, что это один из защитных способов психики при эмоциональных потрясениях, и не сильно волновалась по этому поводу. Просто… чувствовала себя несколько контуженной что ли.

Но потом Ярослава вспомнила о Богдане, и тогда сквозь барьер сумела проскользнуть тревога. Она развернулась к волку: тот продолжал лежать на боку, но был в сознании и смотрел на неё обеспокоенными серо-голубыми глазами.

– Ты как? – шепнула ворожея, приближаясь и рассматривая его бок. Увы, из-за пропитавшей шкуру крови понятно было мало.

– Более-менее нормально, – ответил Богдан довольно обычным голосом, что успокоило женщину гораздо больше самих слов. – Я восстанавливаюсь намного быстрее обычного человека. Мне б перекинуться…

– А ты сможешь? Это не опасно?..

– В любом случае сменить облик придётся. Лечиться у ветеринара мне не очень хочется.

Ярослава отреагировала на шуточку недовольным покачиванием головы, но всё же огляделась вокруг в поисках своего ножа. Он оказался совсем рядом – она положила его на землю, когда рылась в рюкзаке в поисках зеркала. Потом сообразила, что справится можно и без него.

– Давай я через заговор тебя оберну, – предложила Ярослава и уже приготовилась шептать, но волк покачал тяжёлой головой.

– Нет, давай лучше по старинке, – спокойно возразил он и с трудом, но всё же поднялся на лапы. Ярослава неодобрительно покачала головой, но всё же воткнула в землю клинок. Однако оборот Богдан совершил довольно-таки ловко, даже изящно. После превращения он остался сидеть на земле и поспешно зажал рукой раненый бок, но тонкая ткань майки почти сразу пропиталась кровью.

Ярослава обеспокоено посмотрела на это дело, в затем недовольно кинула Ольге:

– За живой водой метнись быстро! – и кинула ей термокружку из сумки. Девушка неуклюже поймала её и недоумённо похлопала глазами. Сорвалась она только после ещё одного окрика: – Быстро, я сказала!

Когда Ольга убежала, Богдан перевёл обеспокоенный взгляд на Глеба. Ярославе тоже пришлось снова уделить внимание Кощееву. Тот продолжал разглядывать её потрясённым взглядом, но теперь ещё и как-то… жадно что ли?

– Ты моя дочь, – произнёс он так, словно пытался через речь в этом увериться. – Но как это возможно?..

– Честно говоря, этот вопрос я хотела бы задать тебе. Каким образом Кощеева дочь оказалась брошена отцом и отдана на воспитание бабушке и тётке?

– Я тебя не бросал! – с жаром воскликнул Глеб, подавшись вперёд. – Всё было совсем не так!

– Да? И как?

Но Богдан опередил Глеба, вмешавшись в разговор:

– Я понимаю, что вам многое хочется обсудить, но как насчёт того, чтобы перенести разговор в более подходящее место? Надобности находиться у Алатырь-камня больше нет, поэтому предлагаю вернуться в Аркону.

– Поддерживаю, – согласилась Ярослава, следя за вернувшейся Ольгой. Девушка протянула ей термокружку, и ворожея тут же принялась за рану Богдана. Под действием живой воды кровь сначала полностью остановилась, а затем рана стала медленно затягиваться. Ярослава ещё на всякий случай заставила Богдана сделать глоток воды из кружки и только затем успокоилась. Она, не глядя на того, предложила воды и Глебу, но он отказался.

– А теперь давайте возвращаться.

***

Из леса их выводил Богдан через Калинов мост. Ярослава ностальгически рассматривала крутые берега реки Смородины, вода в которой казалась чернее ночи, и сам раскалённый железный мост. Сколько было связано воспоминаний с этим местом…

Шагали они вслед за волколаком, который имел «пропуск» для этой границы и возможность проводить за собой других людей, а потому он и его спутники не чувствовали ни пышущего от моста жара, ни смрадного запаха от самой реки. Стоило им перейти широкий мост, как Ярослава с интересом заоглядывалась в поисках трёхглавого змия – хранителя границы, но он, похоже, не захотел показываться им на глаза: она успела лишь увидеть кончик блеснувшего в лунной свете хвоста за каменной насыпью сбоку. Ну ничего, она потом сама заглянет в гости к хранителю, ещё и гостинец какой захватит – он такое дело любит!

Стоило им немного отойти от Калинова моста, как и сам он, и Смородина за их плечами исчезли, а вместо них обнаружился один из входов в Аркону. Спутники развернулись и последовали в приветливо открытые ворота. Навстречу им почти сразу вылетели Велимир, Витан и несколько жрецов в сопровождении четырёх богатырей, но, заметив свободно идущего и чрезмерно задумчивого Кощеева, они замерли.

– Всё в порядке, – успокоил их Богдан, поднимая руки. Хотя встречающим его вид в окровавленной майке вообще ни разу не говорил ни о каком «порядке».

– Я так понимаю, подробности захотят узнать все причастные, – поморщилась Ярослава. – Пойдёмте тогда в какую-нибудь из контин.

Богдан согласно кивнул и повёл всех в тот дом-контину, в котором когда-то (прошло всего ничего времени, а ему казалось, что это было в другой жизни, как минимум) руяне обсуждали условия помощи ворожеи. По пути Велимир заскочил в свой дом и вынес Богдану свою самую просторную рубашку, и в контине волколак отлучился на минутку, чтобы переодеться. Свободная Велимиру рубаха оказалась мужчине в обтяжку, но всяко была лучше окровавленной майки.

В малый зал неприступная ворожея запустила помимо себя с Глебом лишь Богдана, Велимира, Витана да главных жрецов Белобога и Чернобога, решив, что последним тоже не помешает послушать поучительную историю. Почти закрыв дверь в зал, женщина с удивлением заметила, как в контину зашла встревоженная Дарья.

– А ты здесь откуда? – повременив с закрытием двери, спросила ворожея.

– Я с братом хотела поговорить, увидела, он сюда заходит… – пробормотала Дарья, приближаясь.

Ярослава усмехнулась – да у змиевой дочери чуйка прям! – и, подхватив женщину под локоток, завела с собой в зал, после чего непререкаемо захлопнула дверь.

– Присаживайся на любое место, – предложила ворожея, глядя, как Кощеев побледнел при виде Даши. А пусть вот она знает, кто за ней приударивал! И лучше из первых уст слышит, чем потом досужие пересказы собирать.

Дарья тихонько устроилась рядом с братом, а сама Ярослава села ровно напротив Глеба. Богдан, ожидавший её, присел на соседний стул.

– Для тех, кого не было у Алатырь-камня, краткий обзор новой информации: Глеб – мой отец, – сказав это, Ярослава откинулась на спинку стула, явно не желая больше что-либо добавлять. Она заметила ироничную улыбку Богдана, но дополнять её слова он не стал.

К зале повисла потрясённая тишина. Окружающие переводили туда-сюда взгляды между «фигурантами» новой информации, при этом стараясь не таращиться чересчур уж откровенно.

Чувствовавший, похоже, себя не в своей тарелке Глеб повёл плечами и мрачно спросил:

– И это всё, что ты хочешь им рассказать?

– Я бы хотела, чтобы остальное поведал ты.

Глеб развёл ладонями и, глядя в стол, растерянно признался:

– Даже не знаю, с чего начать.

– Хотелось бы знать, как получилось, что ты отдал дочь в семью своей жены, а потом не знал, где её искать, – со вздохом предложила начало Ярослава.

Глеб, нахмурившись, покачал головой.

– Я не отдавал тебя родственникам Марьи. Честно говоря, я и знать-то никого из них не знал… Хорошо, я понял, давай начнём с самого начала, – мужчина сцепил руки на столе и начал свой рассказ.

***

Глеб познакомился с Марьей случайно: он приехал в Кореницу под видом обычного купца на летние празднества, а девица обиталась там как вольнонаёмная чародейка. Она оказала якобы совсем не умеющему колдовать купцу несколько услуг, и Кощеев заинтересовался бойкой девицей. Да и как было не обратить внимание, если она оказалась одной из немногих, кого инстинктивно не отпугивала его сила? Пока суд да дело, очаровал он девицу, и сам очаровался не меньше, потому и ввёл в свой дом полноправной хозяйкой – женой Кощеева.

Три года они были счастливы. Четвёртый год должен был сделать их жизнь ещё краше: Марья носила под сердцем дитя. Беременность протекала хорошо, потому супруги и представить не могли, что для Марьи роды обернутся смертью. Глеб пытался удержать её жизнь до последнего, даже вступил в спор с Мораной, но та оказалась неприступна: Марья должна была уйти. А вслед за ней должно было уйти и их дитя – новорождённая девочка. И за дочку Глеб молил настолько неистово, что Морана не стала забирать её сразу.

Так дитя оказалось на границе между жизнью и смертью.

Что с этим поделать – Глеб и представить не мог. Провожать людей в смерть он умел – на то он и проводник воли Мораны. Но что делать с девочкой, которую надо вытащить на другую сторону? Сама богиня отказалась помогать в деле, противоположном её натуре. Не оставалось ничего иного, как обратиться к её сестре – Живе.

Наверное, это был первый раз, когда кто-то из рода Кощеевых молил Живу о помощи. И, как ни странно, она откликнулась. Только поставила странное условие: она спасёт девочку, но заберёт её в своё услужение на тридцать лет. Глебу ничего не оставалось, как согласиться.

Все эти лета он ни на день не забывал о своей дочери. Отсчитывал день за днём и в назначенный час потребовал у Живы вернуть ему девочку. Однако получил странный ответ, мол, отныне она часть Мирового древа, и на этом всё. Боги вообще немногословны по своей сути.

Сначала Глеб испугался, что Жива подразумевала под этими словами смерть дочери, но Морана, к которой он бросился за ответом, отринула этот вариант: среди мёртвых его дочери точно не было. Вместо внятного пояснения, где его дитя, богиня направила его… ну, к Велесу, например. Или Радегосту. Это как самому Глебу захочется.

Обманутый отец явился в Аркону, даже особо не скрывая своей сути, и поочерёдно посетил оба храма богов. И в каждом получил ответ: его дочь – часть Мирового древа. Как-либо объяснять эти слова боги отказывались, а жрецы… развели руками, мол, сами не знаем. И доступа к Мировому древу разозлённому Кощееву не дали – побоялись гнева служителя Мораны, ещё как сделает что Древу.

А Глебу уже хотелось сделать многое. И не только Древу. В тот день он ушёл из Арконы, потому что просто не мог понять, что действительно стоит делать ему дальше. А когда попробовал ещё раз добиться разрешения посетить Мировое древо, оказалось, что ему запретили вход даже в саму Аркону.

Глеб пришёл в бешенство.

Нет, попасть к Мировому древу можно и из других мест. Вот только получить там разрешения на проход ничуть не легче. Он попытался пробиться в одном месте, в другом… Глухо.

И тогда он принял решение – взять силой то, в чём он так нуждался. Тридцать лет он ждал свою дочь – единственное, что у него осталось от Марьи, а какие-то жалкие людишки решили за него, что он не имеет права хотя бы просто увидеть её?! Да ещё и боги с ним шутки шутят!

Ну уж нет. Тогда он возьмёт силой то, что и так по праву его.

***

– И ты пошёл войной на Аркону, – подвела черту Ярослава под неизвестной ей частью рассказа.

– Да. На саму Аркону мне было плевать, я лишь хотел пройти к Мировому древу.

Ярослава задумчиво кивнула. Глеб снова после своей части рассказа не сводил глаз с… дочери. Та же не торопилась продолжать разговор, поэтому Богдан решил, что не будет ничего страшного, если какие-то вопросы задаст и он.

– Получается, доступ к Мировому древу вам закрыли именно жрецы?

– Да, но они прибегли к помощи одной из ворожей, насколько я знаю.

– Верно, – кивнула Ярослава. – Мы с Боженой тогда отсутствовали в городе, и по возвращении Леля поведала нам, что выполнила просьбу жрецов. Мы не очень были довольны этим, но когда Кощеев пошёл в нападение… порадовались предусмотрительности жрецов.

Кощеев тяжело вздохнул и неожиданно признался:

– Поэтому я и предложил Ольге вариант с уничтожением тополя Лели.

– Что?.. – потрясённо выдохнул Богдан.

Глеб поморщился и решил зайти издалека:

– Для начала я поясню, как вообще оказался связан с Ольгой. В той битве пятьсот лет назад я не умер, меня лишь запечатали. Наверное, те, кто это делал, особой разницы не поняли, но для меня она была весьма значительной. Все эти годы я спал под землёй, пока меня пять лет назад не обнаружила Ольга. Я так и не понял, откуда она узнала о месте да о том, что меня можно возродить… Но она воспользовалась живой и мёртвой водой, и так я вернулся к жизни. Первое время я привыкал к нынешней жизни – за пятьсот лет-то немало что изменилось в мире. Речь и та… Я поначалу, наверное, треть слов не понимал, что Ольга говорила. Потом начал потихоньку учиться, всякие современные вещи изучал. Как-то в один из дней я решился спросить Морану, мол, как моя дочь в её объятиях оказалась в итоге. А та ответила, что она так и не пришла в загробный мир. И я… снова воззвал к Живе, – тут Кощеев горько усмехнулся и медленно, с каким-то особым чувством произнёс: – И она снова сказала всё то же: моя дочь – часть Мирового древа.

Глеб замолк, вглядываясь в лицо напротив. Ярослава едва ли не впервые после раскрытия правды открыто смотрела на него в ответ.

– Я и представить не мог, что подразумевали эти слова на самом деле, – продолжил Глеб. – В тот момент я решил снова попробовать добраться до Мирового древа. Но повторять ошибку с прямым нападением на Аркону я не собирался. Тогда я стал приглядываться повнимательнее к Ольге. Открыть мне проход она вряд ли могла – силёнок да опыта маловато. Поскольку запрет наложила на меня ворожея Леля (что я тоже с большим трудом выяснил), я решил попробовать отыскать нынешнюю носительницу её дара. И обнаружил в том самом тополе. Кто бы знал, каково было моё удивление, когда в зеркале я увидел дерево… – мужчина покачал головой. – Тогда я и предложил Ольге уничтожить тополь.

– Прикрывшись, что тем самым вы освободите дар и родится новая ворожея? – скривил губы Богдан. Ему было очень обидно за обманутую сестру.

– Что? – удивился Глеб. – Нет, конечно. Ольга прекрасно знала мои планы. Ей было абсолютно плевать на других ворожей. Точнее, она была даже рада такому исходу: Ольга предполагала, что смерть дара ворожеи как-то скажется на Ирии. И в её розовых мечтах она должна была пафосно выйти в свет и стать ворожеей-спасительницей.

У Богдана даже воздух перехватило от такой клеветы.

– Да быть такого не может! – воскликнул он, подавшись вперёд.

Глеб равнодушно пожал плечами.

– Мне вообще нет смысла врать об этом. Просто не считайте Ольгу невинной овечкой, которая безвольно следовала за мной. Помнится, когда я только воскрес, она уж больно пылала ненавистью к одной девице. Не припомню уж, мужика она у неё увела или ещё что… Да только в благодарность за помощь в оживлении вытребовала она у меня несколько особо… гм, смертельных заговоров. Так и что думаете? Сгубила девчонку ту! Я поначалу даже и не понял этого, да только в один день вернулась она в дом, где я тогда у неё жил, счастливая, глаза сияют. Я и спросил сдуру, чего она так радуется. Ольга тогда ответила, мол, нет больше её соперницы, Руськи. Померла, говорит…

На этих словах страшно побледневший Велимир резко вскочил и выдохнул:

– Что?!

Богдан кинулся к другу и попытался усадить его обратно на место. Даже не обративший на это внимание змей лихорадочно горящим взглядом сверлил Глеба.

– «Руська»? Она так её назвала?! – потребовал он ответа. – Ты видел эту девицу? Как она выглядела?!

Удивлённый Глеб чуть качнул головой.

– Да я один раз её только мельком видел в зеркале ворожеи… Сейчас уже и не припомню… Единственное, что врезалось в память – волосы у неё короткие были. Я ещё тогда по незнанию современных реалий удивился, мол, как это у девицы на выданье волосы по плечи обрезаны…

Больше он ничего не успел сказать, потому что Велимир взревел:

– Я убью её!!!

И попытался вырваться в сторону выхода из хватки Богдана. Тот держал крепко и не собирался отпускать друга. Он был потрясён открывшейся историей, но всеми силами держал себя в руках. С другой стороны Велимира перехватил Витан.

– Вель! Нужно сначала во всём разобраться! – попытался волколак успокоить друга.

– Разобраться?! – заорал тот. – Она убила Руслану!!! Я убью сам эту тварь!!!

Сидевшая рядом Дарья была белее полотна. Невидящий взгляд её округлившихся глаз был упёрт в стену напротив.

– Подожди! – подключился к уговорам Витан. – Может, это просто стечение обстоятельств! Руслана умерла от болезни!

– Которую никто не мог вылечить! – крикнул Велимир, пытаясь безуспешно вырваться из хватки двух крепких мужчин. – Интересно, почему?!

Незаметно для всех очутившаяся рядом Ярослава положила руку на голову Велимиру и быстро что-то прошептала. Почти сразу змей перестал вырываться и как-то обмяк. Мужчины осторожно усадили его на стул, обеспокоенно поглядывая то на него, то на ворожею.

– Это просто заговор для успокоения. На детей хорошо действует, но и на взрослых срабатывает при должном старании, – объяснила Ярослава. Она осторожно погладила мужчину по плечу, ещё что-то шепча, а затем развернулась к Богдану и тихо попросила: – С этим делом нужно обязательно разобраться.

– Конечно, – уверил её мужчина. – Обязательно всё выясним. Дарья, – позвал он женщину, – можешь отвести Велимира в соседние покои? Если снова разбушуется, зови.

Та согласно кивнула и медленно увела под руку заторможенного ведающего.

Пронаблюдавший за этой картиной Глеб с горьким сожалением спросил:

– Его девица была?

– Да, – выдохнул Богдан, возвращаясь на своё место. – Ольга всегда проявляла интерес к Велимиру, но… Никто бы и не подумал, что она может Руслану… – он оборвал себя сам и покачал головой.

– Простите. Я не подумал, что эта информация может касаться кого-то из присутствующих напрямую.

Богдан снова покачал головой, но ничего говорить не стал. Какая Глебу разница, что любая информация об Ольге в любом случае касается и его как её брата?

Боги, а что будет с матушкой…

– Давайте поскорее закончим этот разговор, – попросила Ярослава. – Не хотелось бы надолго оставлять Велимира в такой ситуации, да и заговоры надолго его не сдержат, всё же он сильный ведающий.

– Да я почти всё рассказал. Я предложил Ольге уничтожить тополь, и она согласилась. Я помог ей подобрать заговор, и она его прокляла. Просто рубить дерево мы побоялись – а ну как дар просто перепорхнёт в другое место. Но когда корни Мирового древа начали гнить, мы встревожились – я сразу связал эти события, и… Такого эффекта не предполагалось. К тому же боги неожиданно сказали руянам искать помощи у ворожеи – причём, не той, которая уже была в Ирии, а у пришлой. Ольга взбесилась и поспешила убраться из Арконы во избежание встречи, когда узнала, что её брат отправился за ворожеей к людям.

– Получается, и это всё опять было сделано из желания увидеться со мной, – как-то равнодушно сделала вывод Ярослава.

– Да, – открыто и спокойно согласился Глеб, прямо глядя на неё.

– Ярослава, а что вы из всего поведанного здесь знали? – спросил Витан.

– Хороший вопрос. Почти ничего на самом деле, – Ярослава переплела пальцы и, глядя только на них, начала свой рассказ: – Я узнала, что являюсь Кощеевой дочерью в день той самой битвы. Меня в бой не пустили, мол, Леля на сносях, она за ситуацией издалека не уследит, да и нельзя ей толком ворожить уже. Поэтому вместе с войском отправилась одна Божена. Мы… знали исход боя. К тому времени мы уже перекопали все возможные вероятности грядущего, несмотря на то, что почти не видели будущего самого Кощеева. И всё равно знали, что есть два главных исхода: Владимир победит супостата, погибнув в бою с ним, или же… Владимир вообще не отправится в бой, и тогда наше войско будет разбито. Когда мы с Боженой вынесли на малое вече на обсуждение эти видения, то надеялись, что получится придумать ещё какое-то решение… Но Владимир принял вызов и сказал, что поведёт войско сам. Пусть он и погибнет, но зато все мы будем живы. Мы с Боженой пытались его отговорить. А как иначе? Ведь он был для нас не чужим человеком. Они жили вместе с Лелей к тому времени уже три года, она носила под сердцем его дитя. А мы своими руками отправили его на верную смерть…

Ярослава замолкла, крепко сжав челюсти. Богдан осторожно положил ладонь на её крепко сцепленные пальцы. Женщина, словно бы только заметив, что они уже побелели от напряжения, поспешно их разжала и осторожно обхватила ладонь Богдана.

– Леле было решено ничего не говорить, – продолжила ворожея. – Точнее, так приказала Божена, и я не посмела ослушаться. В тот день я следила за боем через зеркала, пытаясь понять суть всего происходящего. Мне с самого начала казалось странным, что Кощеев решил просто так взять и напасть на Аркону. Ну зачем ему это было нужно? В досужие разговоры о тьме в его сердце я не верила – ну не бывает ничего без причины. Если бы ему так нужна была власть, то почему он не начал захват с той же Кореницы? Но он оставил тот город, хотя его войско и шло мимо. Да и жрецы нам сразу сказали, что пойдёт Кощеев в нападение прямо на Аркону. И я искала ответы. Когда Владимир добрался до Кощеева, я следила за ним и услышала странный обрывок речи, мол, «просто верните мою дочь». Какую дочь? Я ничего не поняла. И кинулась к главному жрецу Чернобога (почти все Радегастовы жрецы были тогда на поле боя). Я схватила его за грудки, почему-то точно уверенная, что он знает правду. И он признался, что да, Кощеев ищет свою дочь, затем ему и нужен доступ к Мировому древу. Получился безобразный разговор, где жрец пытался всеми силами вывернуться, а я уже буквально орала на него, не понимая, в чём проблема выдать дочь Кощеева или хотя бы просто пустить его к Мировому древу. Ведь это спасло бы наше войско! Тогда-то жрец в сердцах и крикнул, мол, я и есть Кощеева дочь. А отдавать они меня ему не собираются, потому что ворожея в руках служителя Мораны – это огромный риск для всего Ирия.

Ярослава неожиданно тихо рассмеялась. Вот только веселья в нём не было ни грамма, одна горечь.

– Как же было весело узнать, что муж моей сестры умирает сейчас на поле боя с моим же отцом только из-за того, что руяне побоялись, что я гипотетически могу навредить Ирию! В один момент мой мир рухнул. Я хотела кинуться туда, в бой, но… Было уже поздно. Погибли и Владимир, и Кощеев. А мне нужно было пойти и сообщить вести Леле. Когда она поняла, что её муж умер – а мне даже не потребовалось этого говорить, она сама почуяла, – у неё начались преждевременные роды. Потом… она сбежала от нас. Я успела только увидеть её последний взгляд, которым она сказала мне, что жизнь без него ей не мила. И на моих глазах она превратилась в тополь. Когда вернулись остатки нашего войска и вместе с ним Божена… Я не смогла даже поговорить с сестрой. Потому что на её руках была кровь моего отца. Конечно, она этого не знала и, конечно, не хотела. Но я не могла. Я смотрела на руины своей жизни и в тот момент решила, что больше не могу там находиться. И я ушла из Ирия, ничего толком даже не объяснив Божене.

Ярослава замолчала.

Богдан, хоть и знал уже часть её истории, всё равно почувствовал, как невольно в горле образовался ком. История Глеба его так сильно не тронула, потому что он был по сути никем ему, а вот Ярослава… её он любил. И её боль казалась ему своей.

– Какое же чудовищное стечение обстоятельств… – прошептал Глеб, закрывая лицо руками.

– Я только одного не могу понять, – осторожно вмешался Витан после длинной паузы, – как вы, Ярослава, оказались в вырастившей вас семье?

– Я предполагаю, что Жива увидела, что я могу стать ворожеей, – пожала женщина плечами. – Ведь моя мать, Марья, была младшей дочерью одной из ворожей. Старшая дочь, Милана, оказалась бездетна, поэтому не могла продолжить род. Не знаю уж, как так вышло, но наш род почти весь выродился к тому времени. Получается, я была единственной наследницей дара. Наверное, поэтому Жива решила отдать меня на воспитание ворожее, моей бабушке.

– Ты думаешь, что Жива не захотела, чтобы будущая ворожея росла как Кощеева дочь? – скривился Глеб.

– Да кто ж разберёт богов и их замыслы… Я могу только предполагать.

– У меня тоже есть вопрос, – добавил Богдан. – Если вы знали, что Ольга не сможет открыть вам проход к Мировому древу, зачем вы пытались сегодня это сделать с её помощью?

– Ольга была просто приманкой, – пожал плечами Глеб. – Я изначально планировал воспользоваться услугами… – мужчина замялся на этом месте и с явным трудом произнёс имя: – Ярославы.

– Ясно, – вздохнул Богдан, искоса поглядывая на женщину.

– Что ж, – равнодушно произнесла та, – на этом, я думаю, можно и закончить разговор.

Глеб тут же вскинулся, даже встал со стула и подался в её сторону:

– Но!..

Ярослава покачала головой.

– Я сейчас не готова с тобой разговаривать наедине. Возможно… позже. Но не сейчас. Надеюсь, ты не надумаешь неожиданно сбежать из города, опасаясь нашей расправы?

– Зачем? – невесело усмехнулся мужчина. – Я столько лет искал свою дочь, а теперь должен сбежать, только обретя её. Ну уж нет!

– Вот и хорошо, – кивнула Ярослава и встала. Она перехватила руку Богдана и кивком указала на дверь, за которую ушли Велимир и Дарья. Мужчина согласно кивнул, и они вместе вышли из зала.

***

На улице занимался рассвет, когда Ярослава с Богданом вышли из контины и, не сговариваясь, остановились, глядя на небо, где тугая тёмная синева с остатками бледных звёзд переходила в нежно-розовый перламутр.

– Пойдём, – позвал наконец Богдан чересчур засмотревшуюся Ярославу, – я провожу тебя.

Женщина перехватила его за руку, сделала несколько шагов вперёд и снова остановилась.

– Не хочу никуда идти, – со вздохом призналась она.

– Тебе нужно поспать после такой насыщенной ночи.

– Намекаешь, что возраст не тот для ночных бодрствований?

Богдан закатил глаза, но отвечать на шуточку не стал.

– Я всё равно не усну, – призналась Ярослава.

– А я вырублюсь, мне кажется, стоит только голове коснуться подушки, – пожаловался Богдан и как раз после своих слов широко зевнул.

–Тогда пойдём, – улыбнулась ворожея.

Неторопливо они дошли до её дома, благо, было недалеко. На пороге Ярослава повернулась и молча обняла Богдана. Тот нежно прижал её к себе в ответ и уткнулся носом в волосы, которые ненавязчиво пахли какой-то удивительной смесью луговых трав.

– Ты не хочешь оставаться одной? – он сам не понял, как ему пришло это в голову.

Ворожея едва заметно кивнула.

– Тогда пойдём ко мне, – спокойно предложил волколак. – У меня хотя бы просторно и много еды.

Ярослава тихо захихикала.

– Я так понимаю, последний аргумент решающий?

Богдан тихо фыркнул ей в волосы и молча повёл её дальше по улице. До него отсюда было тоже недалеко, поэтому добраться не составило труда. Но, зайдя в калитку у крепкого деревянного забора, Ярослава неожиданно замерла и с удивлением вгляделась в представший дом.

– Что такое?

– Ты не поверишь… Но именно на этом месте когда-то стоял мой дом. В смысле, дом бабушки, который достался мне после того, как она вернулась в Ретру.

Богдан приподнял брови и с интересом зачем-то огляделся, хотя и так знал всю округу.

– Надо же, какое совпадение.

– Вот уж точно. Я и думать не думала, что когда-то вернусь на это место.

Ярослава всё-таки пошла вперёд, с ещё большим интересом разглядывая большой бревенчатый дом. Тёмное дерево казалось добротным, да и в целом строение выглядело каким-то внушительным, хотя и не лишённым своего особого изыска. В нём не было излишней вычурной резьбы где только допускается, какую можно было заметить на соседних домах, но в простоте и чёткости линий было своё очарование, которое понравилось Ярославе намного больше. Она почти не помнила свой дом, поэтому сравнить с ним в любом случае не могла, что её даже порадовало.

– А ты купил его или, может, он принадлежал твоему отцу? – спросила она, зайдя в дом и с интересом разглядывая внутреннюю отделку и обстановку, выполненную в тёплых тонах.

– Хм? Нет, отец жил на самой окраине, он вообще не любил центр города. Я купил участок, здесь стоял давно нежилой дом. Тот пришлось разобрать, а этот был отстроен с нуля.

– Хочешь сказать, ты ещё на досуге и дома строишь? – усмехнулась Ярослава, заглядывая в темноту просторной комнаты, ближайшей к выходу. Богдан из-за её плеча потянулся и щёлкнул выключателем. Комнату затопил тёплый свет, и женщина увидела светлую гостиную в бежевых тонах. Мебели было не очень много, но ощущения пустоты не создавалось.

– Конечно, я нанимал людей для строительства, хотя какие-то вещи и самостоятельно делал, – равнодушно ответил мужчина. – Ещё многое здесь делал Дмитрий. Принципиально приезжал, мол, как это, у меня в доме не будет его изделий… Если хочешь, я тебе завтра подробнее расскажу.

Дом у Богдана оказался двухэтажный. На первом располагались просторная прихожая, большая кухня, совмещённая со столовой (это если объяснять на европейский манер), комната без особого назначения и уборная. На втором же были просто три спальные комнаты и длинный ленточный балкон вдоль двух из них.

– Зачем ты строил такой большой дом? – удивлённо спросила женщина, когда Богдан всё это ей пересказал и частично показал.

– Для семьи, – спокойно пожал он плечами.

Женщина подвигала бровями, но ничего на это не ответила. Вместо этого стребовала с мужчины полотенце и какую-нибудь рубаху подлиннее. С последнего пожелания он удивился, но всё же выдал запрашиваемое.

– А ты хочешь, чтобы я с тобой сегодня спала обнажённой? – иронично выгнула бровь ворожея и, не дожидаясь реакции, шмыгнула в ванную.

Фантазия у Богдана была довольно хорошей, и он закашлялся, на вдохе подавившись воздухом. Впрочем… раз уж Ярослава так шутит, почему бы и не поддержать её «шутку»? И Богдан не стал стелить ей в соседней комнате. «С тобой», так, значит, с ним.

Когда Ярослава вышла из душа, мужчина, стараясь особо на неё глядеть (надо было не только длинную рубаху выбирать, но ещё и менее прозрачную!), указал ей на комнату и сам ушёл в ванную.

Он надеялся хотя бы немного взбодриться в душе, но, увы, даже холодная вода не помогла, поэтому он перестал себя мучить. Поднимаясь наверх, Богдан уже предвкушал, как Ярослава выскажется ему о совместной ночёвке, но когда он зашёл в комнату, та пристроилась на кровати с уже настолько сонным видом, что он понял, что все разговоры точно отложены до утра. Ну или обеда, смотря когда они проснутся. Вот тебе и «не усну»!

Богдан осторожно прилёг с другого конца кровати, стараясь не тревожить полууснувшую женщину. Но стоило ему устроиться, как она сама придвинулась ближе, ещё ближе… Успокоилась она, только уложив голову на его плече.

– Спокойной ночи, – пробормотала Ярослава в полусне.

– Доброй ночи, моя яхонтовая, – тихо фыркнул Богдан ей в макушку, приобнимая её одной рукой.

***

Утро началось не утром, и Ярослава этому была неимоверно рада. И ещё больше она обрадовалась тому, что оказалась в постели не одна. Чуть проморгавшись и вдосталь зевнув, она осторожно повернулась на бок и с интересом вгляделась в мирное лицо Богдана. Он с ночи задёрнул шторы, поэтому в комнате царил приятный полумрак, но ей было достаточно света для своего занятия.

Вечно растрёпанные волосы Богдана во сне пребывали в ещё большем хаосе, и некоторые особо назойливые пряди особенно лезли в глаза. Ворожея не удержалась и осторожно их отодвинула. Длинные тёмные ресницы затрепетали, и из-под них на женщину сонно взглянули серо-голубые глаза. И почему-то в тот момент ей это показалось настолько… настолько! Даже слова было не подобрать, но сердце почему-то резко ускорило свой бег. И Ярослава непроизвольно подалась вперёд, прикасаясь губами к его, чуть припухшим со сна.

Но Богдан, похоже, не собирался это оставлять как простой приветственный поцелуй. Его руки скользнули по телу Ярославы, прижимая её ближе, а сам поцелуй стал глубже. Женщина запустила одну руку ему в волосы – давно хотелось так сделать. А затем чуть потянула за них, чтобы он дал ей отстраниться и сделать ещё кое-что, что тоже давно хотелось, – скользнуть губами по шее, вдоль кадыка и ниже, и чувственно поцеловать в основание шеи, а потом ещё, и ещё, но уже чуть прикусив.

И судорожный вздох с его уст как мёд для её ушей.

– Я готов каждую ночь не спать, чтобы вот так просыпаться, – прошептал Богдан тяжёлым шёпотом.

Ярослава тихо рассмеялась, с тайным наслаждением наблюдая, что укус на шее не прошёл даром, и отстранившись, села на кровати. Специально сладко потянулась, видя обжигающий взгляд Богдана, а затем потянула рубашку наверх и стянула её с себя через голову.

– Не спать каждую ночь можно и по другим причинам, – с искушающей улыбкой протянула она, медленно склоняясь к нему. И тут уже терпение кончилось у Богдана – он перехватил Ярославу, опрокидывая её на кровать и нависая сверху над ней.

– Да? И по каким, например? – спросил он, не прерывая зрительного контакта и ведя одной рукой от самой её шеи и ниже, ниже…

– По всяким… Разным… – выдохнула Ярослава, выгибаясь.

– Ну разным – так разным, – согласился Богдан и наконец поцеловал её так и манящие губы.

***

Выйдя на кухню, Ярослава даже почувствовала в себе желание приготовить завтрак, совмещённый сразу с обедом, судя по времени на часах. В последнее время готовкой она занималась очень редко – устала от этого занятия, да и обеспечить себя сбалансированной пищей в современном мире теперь было гораздо проще.

Но сегодня она с интересом провела инспекцию продуктов, удовлтеворённо отметив, что Богдан не соврал – еды действительно много. Конечно, можно собрать завтрак и из имеющихся продуктов, сильно не заморачиваясь. Но если уж появилось желание приготовить что-то, надо воспользоваться им вовсю!

К тому времени, как Богдан пришёл из ванной на кухню, в духовке уже начинал потихоньку подниматься кекс, а на плите одновременно что-то жарилось на сковородке и варилось в небольшой кастрюльке. Мужчина замер, удивлённо глядя на легко порхающую по комнате ворожею.

– О, проходи, – заметила его Ярослава и указала на стол. – Ещё не готово, поэтому придётся подождать.

– Да не стоило, я бы и сам всё приготовил…

– Приготовишь, – согласно кивнула женщина, ловко перемешивая что-то в сковородке. Богдан чувствовал оттуда запах яиц, фарша и смеси специй. – Поверь, этот аттракцион невиданной хозяйственности у меня не так часто случается. Поэтому тебе стоит воспользоваться случаем и восхититься моей чудесной готовкой!

– Я восхищён, – послушно согласился Богдан, доставая из шкафа сервировочную посуду.

– Ты не понял, – насмешливо скосила на него глаза женщина. – Это была не шутка. Я действительно очень вкусно готовлю, и тебе вправду предстоит ещё насладиться моей стряпнёй.

– Охотно верю. Хотя и несколько неожиданно, честно говоря…

– Пф-ф-ф!.. Я профессиональный повар с двадцатипятилетним стажем!

Богдан подавился водой, которую как раз глотнул из стакана.

– Серьёзно?!

– Ну-у-у… Это в целом за всю жизнь. Я в разное время и в разных городах работала на кухне. Когда-то мне это очень нравилось. Но в последний раз я проработала старшим поваром в одном хорошем ресторанчике шесть лет, и меня как отрезало. Встала как-то утром с кровати и поняла, что больше не хочу. Так одним днём и уволилась.

– Ну ничего себе! Я думал, ты всё время занималась только вещами, связанными… ну… с колдовством.

– Ой, нет, ты что! Бывало я годами не прибегала к чарам. Так что тебе предстоит ещё много поудивляться тому, что я умею по жизни!..

…– Ну и кака из тебя жёнка-то, коли ты ничего не умеешь да не деешь в избе?

Она подняла смоляные брови и презрительно посмотрела на соседушку. Уж больно язык долгий стал у неё, как бы укоротить не случися!..

– Тебе, Любка, дела до того быть не достоит. Что надобно, я ведаю, а остальное придётся, коли того захочу. А ты заместо того, чтоб день-деньской обиходить своего муженька, лучши б глянула, у кого он по вечерам так засиживается!

Любка раскраснелась, запыхтела и точно хотела чем-то припечатать языкатую ворожею, да только та не стала дожидаться сего и захлопнула дверь. Вот уж ещё от всяких расщеколд она выслушивать будет! И ладно б хоть за дело, так ведь она ни разу не была какой-то лындой! Где там время заниматься домашними делами, коли, бывает, после какой ворожбы едва ноги домой волочишь? Одно только и думаешь: на печь как ввалюсь и покуда утро не наступит, не встану! Еда и то никакая не люба!..

Вопросили бы её, что она в ворожбе смыслит – да людям тёмным не было до сего дела. Им подавай, чтоб баба всё умела да не уставала николиже!..

Богдан усмехнулся. Он уже разложил посуду и теперь просто присел на стул, наблюдая за тем, как легко и непринуждённо Ярослава двигается по кухне. Наконец она выключила плиту и каким-то абсолютно естественным жестом присела к нему на колени.

– Для комфортной жизни мне здесь не хватает тостера, планетарного миксера, посудомойки и микроволновки, – с милейшим видом сообщила она.

– Ч-что?.. – растерялся Богдан.

– Я обозначила вещи, которых мне не хватает на нашей кухне. Конечно, если, ты хочешь, чтобы я называла её нашей, – Ярослава обезоруживающе улыбнулась, чмокнула его в щёку и, легко соскользнув с колен, отправилась доставать кекс из духовки.

– Я понял, – пришёл в себя Богдан и пообещал: – Значит, скоро эти вещи появятся на нашей кухне.

***

После завтрака, на котором Богдан действительно понял, что Ярослава ни капли не шутила насчёт своего умения готовить, они отправились к ведающим. Именно там сейчас временно находились Ольга и Глеб.

По пути Богдан всё не мог отделаться от одной мысли и хоть понимал, что глупо зацикливаться на ней, всё же спросил у Ярославы, которая и так уже всё равно зорко заметила его задумчивость:

– Неужели за все эти лета ты ни разу не обзавелась семьёй?

Уже задав вопрос, он вдруг подумал, что эта тема могла быть и болезненной для ворожеи. Но та довольно спокойно пожала плечами и без особых эмоций ответила:

– Отношения случались, этого скрывать не буду. Но вот семья… Богдан, я не старею вот уже пятьсот лет. (Об этом, кстати, надо будет переговорить с Кощеевым – что-то меня не прельщает жить вечно.) Но представь, как бы я объяснила это своему мужу лет через двадцать, например? Да и не могла я раньше так долго оставаться на одном месте, постоянно переезжала, чтобы никто не заметил моих особенностей.

– Думаешь, никто бы не согласился последовать за тобой, даже открой ты свой секрет?

– Почему же, наверняка бы кто-то и согласился бы. Но… видеть, как на твоих глазах стареет, а затем и умирает любимый человек? Не знаю, заметил ты или нет, но я чересчур чувствительна для таких испытаний.

– А дети?.. – Богдан жутко корил себя за бесцеремонность, но решил уже прояснить сразу все моменты, чтобы после к ним не возвращаться и не мучить лишний раз любимую.

– Хороший вопрос. Я… не знаю. Не смогла решиться. И боялась, что они не унаследует моей способности. А родители не должны хоронить детей, – Ярослава снова ответила спокойно, но было видно, что особой радости разговор ей не доставляет. Хотя и прерывать или переводить на другую тему (а она это умела мастерски) она не торопилась.

– Наверняка же в людском мире живут и другие ирийцы…

– И почему я ни с кем из них не сошлась? Опять же, не знаю. Не сложилось. Хотя я встречала таких людей, да, – тут Ярослава лукаво улыбнулась и предложила: – Давай я закончу этот разговор пафосной фразой о том, что жизнь вела меня к тебе, а?

Богдан тихо рассмеялся и притянул её к себе поближе.

В хоромах ведающих, стоило зайти внутрь, они столкнулись с Дарьей.

– Даша? Ты разве не с Велем должна быть? – удивился Богдан.

– Я и была с ним, – кивнула та. – Только он два часа сюда как пришёл, делами занимается. Меня вот за едой отправил.

Ярослава с Богданом обеспокоенно преглянулись.

– Работает? И ты его так просто оставляешь одного? – переспросил мужчина.

– Да, он успокоился уже после… вчерашнего, – тяжело вздохнула змиева дочь. – Брат у себя, можете проверить.

Богдан кивнул, и Дарья вышла из хором.

– Ты иди к нему, – предложила Ярослава. – Он всё же твой друг. А я… Не думаю, что он захочет со мной по душам говорить. Я лучше пойду загляну к… – она запнулась, – Глебу.

Богдан согласился, нежно поцеловал Ярославу, и они разошлись по разным сторонам хором.

Ворожея точно не знала, где именно расположили Кощеева, но доверилась своему чутью и вскоре стояла у двери одной из комнат. Пару мгновений просто молча глядела на неё и собиралась с мыслями, но потом всё же постучала.

Дверь открылась почти сразу, и взору Ярославы предстал Кощеев. Судя по его виду, спать он так и не ложился: под глазами пролегли глубокие тёмные тени, а само лицо, напротив, стало ещё бледнее.

– Здравствуй, – выдохнул он, пронзая её взглядом. Она даже не хотела разбираться, что именно в нём сквозило, потому что тогда невольно к горлу подступал ком.

– И тебе не хворать. Поговорим? Только давай выйдем в сад, я проходила мимо, там как раз сейчас пусто.

Глеб с готовностью кивнул и направился за женщиной. Идти было недалеко, а сам сад оказался крохотным, видимо, имея больше декоративное назначение. Когда ведающие хотели уединиться с природой, они предпочитали выбираться за город или в лес Мирового древа.

И всё же в саду обнаружилась парочка скамей, и на одной из них, под небольшой яблонькой устроилась Ярослава и следом за ней Глеб.

Ворожея не знала, с чего начать разговор. Да и о чём говорить в принципе – тоже. Понимала, что надо, но…

– Ярослава, – неожиданно первым заговорил Глеб, – скажи мне одно: ты когда-нибудь простишь меня за то, что я сделал?

Женщина в немом изумлении уставилась на того.

– Что?..

– Я повинен в смертях твоих близких. И из-за меня ты покинула Ирий. И этой ночью я напал на тебя и твоих друзей. Даже ранил Богдана… Я хотел бы знать, возможно ли заслужить твоё прощение? – Кощеев сжал челюсти так, что проступили желваки.

– Да какое прощение?.. – тяжело вздохнула Ярослава и наклонилась вперёд, опершись локтями в колени. У неё словно исчезла её обычная стальная опора, и спина чуть сгорбилась, а плечи поникли. – Ведь всё же было ради меня. Если кого и стоит винить, то саму себя…

– Ты ни в чём не виновата! – тут же горячо воскликнул Глеб. – Если хочешь кого-то винить, то лучше меня, но никак не себя!

– Я вообще не хочу никого винить, – женщина посмотрела на него бесконечно усталым взглядом. – Я пятьсот лет жила в этом. Всё, устала, больше не могу. Можно бесконечно ходить по кругу с обвинениями, перекладывая их с одного на другого, но… какой в этом смысл? Что-то изменится? Нет, абсолютно. И наказывать кого-то… Разве нас с тобой жизнь уже не наказала? Меня – пятьюстами годами одиночества, тебя – нескончаемыми поисками и заточением под землёй. Так, может, перестанем наконец винить и виниться и начнём просто… жить? Как тебе такая мысль?

– Это… – Глеб громко сглотнул и чуть дрогнувшим голосом согласился: – Это отличная идея.

Но Ярослава всё равно боялась снова заглянуть в его глаза. Опять утонуть в чувствах, которые бушевали в его душе, – это слишком тяжело. Поэтому она продолжала сидеть, тяжело склонившись.

– Всё это время я мечтал хотя бы просто увидеть тебя, – тихо проговорил Кощеев, рвя душу Ярославы каждым словом. – Знаешь, даже не забрать, нет… Убедиться, что моя дочь счастлива, что у неё всё хорошо. Я понимал, что за тридцать лет она построила уже свою жизнь, в которой мне, возможно, нет места… Но увидеть, лишь увидеть! Ведь я знал мою девочку ещё такой крохой… И из-за того, что она… то есть ты… сразу после рождения едва не умерла… Я даже ни разу глаз твоих не видел! И мечтал заглянуть в них – всё думал, чьи унаследовала: мои или Марьи?.. А ещё хотелось узнать имя – ведь Жива не позволила мне даже дать тебе имя. И… лишь в самых смелых мечтах я обнимал свою дочь…

Плечи Ярославы дрогнули. И она поняла, что оказалась более чувствительной, чем думала.

Она наконец подняла на Кощеева лицо, по которому катились крупные слёзы. Сквозь застилавшую глаза пелену она почти ничего не видела. Женщина криво улыбнулась и тихо призналась:

– Знаешь, а я в тот день, когда узнала всё… Так хотела выйти к тебе и просто сказать что-то вроде: «Здравствуй, я Ярослава, твоя дочь». И вот… спустя столько лет говорю: здравствуй, папа, я Ярослава.

Глеб притянул к себе Ярославу и крепко обнял. Женщина уткнулась ему в плечо и уже открыто горько расплакалась, сама не понимая, от счастья ли, от горя ли.

– Здравствуй, моя Ярослава, – сдавленно прошептал… отец и поцеловал её в макушку.

***

Богдан смотрел в окно, как Глеб обнимает Ярославу, и внутри у него разжималась одна из напряжённых пружин. Он очень хотел, чтобы любимая примирилась со своим отцом – видел, что она сама этого неимоверно хочет. Но наши желания не всегда соотносятся с реальностью. Хорошо, что в данном случае всё разрешилось в лучшую сторону.

– Что, семейное воссоединение? – прозвучало довольно циничное за спиной.

Богдан обернулся к Велимиру, но одёргивать друга не стал: тот и так находился не в самых лучших чувствах. Хотя и пытался всеми силами продемонстрировать, что у него всё в порядке.

– Да. Они давно к этому шли, буквально через века. Так что, думаю, можно за них и порадоваться.

Велимир кивнул, согласно приподняв брови.

Богдан выжидательно посмотрел на друга, намекая, что те проходные вопросы, которые они до этого обсуждали, не очень его волнуют. Змей подвигал челюстью, и, сам не веря, что это говорит, произнёс:

– Даже если вина Ольги докажется, мы не сможем посадить её в темницу или тем более изгнать. Её дар слишком ценен для всего Ирия.

– Радует, что ты это осознаёшь. Но устраивает ли тебя это?

– Конечно, нет! – воскликнул Велимир, вскакивая из своего кресла. – Но что я могу сделать?! Довериться слепой мести? Руслану это всё равно не вернёт! А легче… я не знаю, станет ли мне после такого легче. Да и как я тебе, своему лучшему другу, взгляну в глаза, причинив вред твоей сестре?..

– Да уж… Я вот сейчас не знаю, как смотреть в глаза тебе, – мрачно усмехнулся Богдан, глядя в пол.

– Вот уж не перетягивай на себя грехи Ольги! – возмутился Велимир. – Ты уж точно не причём! Ты и сам в Руслане души не чаял, а Ольга… Кто бы только мог подумать, что она в себе носит такую злобу!

– Это точно, – тихо согласился волколак.

Они немного помолчали, каждый думая о своём.

– Ты Мирославе с Дмитрием же ничего не говорил?

– Нет, что ты.

– И не говори, пока точно всё не выяснится и приговор не будет вынесен. Хотя… не будет никакого приговора, сам же понимаешь всё.

– Понимаю, – Богдан покачал головой. – Но тут и с Ярославой надо говорить – она вполне может и отказаться учить теперь Ольгу. Надо думать над решением… И ещё много о чём. Знаешь, друг, кажется, нас ждут большие изменения…

Эпилог

Когда Ярославе положили на грудь Раду, она сразу поняла, что девочка унаследует её дар. Но когда рядом пристроили Дару, она обомлела… потому что увидела, как дар ворожеи уже переходит к ней. Нет, не её, а…

Находившийся рядом Богдан мгновенно заметил изменения в настроении жены. За последние три месяца он мастерски научился это делать. В обычной жизни Ярослава была хоть и взбалмошна изредка, но по большей части проста и рассудительна и в общении, и в своих действиях. Начало её беременности протекало легко, её даже толком ничего и не беспокоило, ведические способности и те остались при ней да на том же уровне (хотя обычно ворожеи едва ли не слепли на время беременности). Но последние три месяца… Ярослава дала жару едва ли не всему городу. Во-первых, она сделалась гиперактивной, а при её должности в виде советницы градоначальника это коснулось всех, кто имел какое-то отношение к управлению города. Во-вторых, настроение её менялось настолько стремительно, что уследить за его вывертами не удавалось никому – даже самой Ярославе. И в-третьих, она стала абсолютно нетерпима к чужим недостаткам, из-за чего огребали абсолютно все вокруг. Миновала эта участь только Богдана, который умудрялся каким-то образом балансировать в творящемся беспределе.

Поэтому сейчас, заметив, как глаза Ярославы округлились, он немедленно насторожился, переводя встревоженный взгляд с жены на девочек.

– Яра? Что-то случилось?

Находящиеся рядом акушерки насторожились, быстро осматривая новорождённых и мамочку. Роды прошли спокойно и беспроблемно, но кто его знает, что могло случиться теперь!..

Ярослава смущённо хекнула, осмотрела ещё раз девочек, задержав взгляд на их тонких чёрных волосиках, и загадочно выдала:

– Чувствую, Ольга сейчас в бешенстве… Хотя нет, я даже вижу, что она будет в гневе как минимум всю эту неделю...

Брови Богдана взлетели вверх, и он с таким же изумлением посмотрел на своих дочерей…

***

Почему у них вообще родились близнецы, было непонятно. Поначалу Ярослава едва ли не с пеной у рта всем доказывала, что в её и Богдановом родах не случалось многоплодных беременностей, а все другие факторы, влияющие на возможность появления близнецов, у них отсутствовали. Она даже ради такого обследовалась в нескольких обычных, людских клиниках, где, впрочем, получила тот же результат.

Богдан всё никак не мог понять, в чём проблема, – он-то был безумно счастлив. Ярослава после очередной череды непонимания с его стороны в этом вопросе призналась, что насчёт одного-то ребёнка переживала, а тут сразу двое! Кто знает, как вообще её организм себя поведёт, сможет ли она выносить оба плода? В конце концов, возраст у неё о-го-го!

Но всё прошло отлично (не считая последних месяцев её беременности – хотя тут страдали окружающие, а не сама Ярослава). И после родов все пребывали в организованном хаосе вокруг детей. Организованном – потому что во главе его стояла не теряющая хладнокровия ворожея, твёрдой рукой раздающая указания всем вокруг, сама при этом ничуть не напрягаясь и находясь в полном покое.

Ярослава ко времени рождения дочерей прожила в Арконе два года, и вокруг них с Богданом уже успела сформироваться довольно увесистая группка из близких и друзей, которые, видя двух очаровательных близняшек, были готовы ворковать с ними дни напролёт. Особенно в этом усердствовали Леля и Дарья, и чуть меньше отставали от них Мирослава и Глеб.

Дарья вообще готова была не спускать девочек с рук, так они ей полюбились. Впрочем, дело было не только в их очаровании – женщина всё многозначительно посматривала на Глеба. Они поженились спустя год после знакомства (родители Дарьи ну очень уж насторожённо отнеслись к её ухажёру и устроили тому едва ли не полосу препятствий на пути к руке дочери; а сама Дарья, подумав, решила согласиться с такой их заморочкой и тоже испытать возлюбленного), и теперь змиева дочь настоятельно предлагала подумать о вопросе детей. Но Глеб, помня об исходе первого своего брака, боялся родов как огня – Ярославу и ту замучил во время беременности, а во время её довольно быстрых родов едва не поседел. И уж сколько ему объясняли, что сейчас смертность при родах намного ниже – он стоял на своём. Хотя после рождения внучек Глеб явно посдал оборону, чем Дарья и собиралась коварно воспользоваться.

Леля, повзрослевшая да похорошевшая, к близняшкам прониклась особой любовью из-за того, что в скором времени им предстояло стать сёстрами по дару. Она-то к моменту их взросления точно ещё останется ворожеей, поэтому их ей ещё и обучать придётся! Поэтому она решила быть для них с самого детства милой старшей сестричкой, и теперь с радостью нянчилась с девочками.

Была ещё и обратная ситуация: Велимир не сильно любил детей и довольно спокойно отнёсся к близняшкам. Зато они!.. Они почему-то были без ума от змея и уже с момента ползания начали его буквально терроризировать. К их двум годам Велимир смирился, что является объектом безумной любви девочек, но всё ещё изредка продолжал ругаться на друзей, мол, вы это их специально подучили. Вот и сегодня привычно бурчал, что житья нет от этих двух полазеек.

– Может, они жениха в тебе будущего видят! – насмешливо скалился Богдан, радуясь активности малышек, направленной не на него. Они ещё не обрели второй ипостаси, но волколак чувствовал, что это произойдёт уже совсем скоро – девчонки стали ну уж чересчур шебутными.

– Вот уж спасибо! Упаси боги иметь жену-ворожею! – друг аж отпрянул.

Богдан, спокойно проживший под одной крышей с ворожеей уже четыре года, пожал плечами, мол, ничего особенного в этом нет. Ярослава знала лишь о вещах, которые не касались её напрямую, и в семейной жизни из-за этого на самом деле мало что могла предсказать. Сюрприз, конечно, ей было не устроить, так они оба их не любили.

– Обойдёшься и без ворожеи! – Ярослава вошла на кухню, где мужчины обретались с девочками, равнодушно посмотрела на то, что дочери облепили змея с двух сторон, и спокойно налила себе чая. – Как, кстати, прошло свидание?

Велимир замер, как застигнутый на краже вор.

Близняшки на его руках залепетали, передразнивая слова матери. Особенно их впечатлило слово «обойдёшься» – они раз десять его повторили с разными интонациями, каждый сопровождая хлопками ладонями по разным частям Веля.

Богдан, ничуть не удивлённый, что жена в курсе таких подробностей, но обескураженный ими самими, выдохнул:

– Свида-а-ание? И с кем же?

– Это не ваше дело! – пробурчал змей, поудобнее перехватывая Раду, которая начала сползать с колена.

– Да чего ты злишься? Как мне не заинтересоваться такими новостями?!

После расследования дела о смерти Русланы, где всё же получилось вытрясти с Ольги признание в причастности к гибели девушки, Велимир на полгода ушёл в себя. Даже преподавание забросил и половину, если не больше, своих обязанностей у ведающих переложил на других. Богдан всячески пытался приободрить друга, но всё было без толку. Он бы продолжил и дальше его дёргать, но вмешалась Ярослава, которая настояла, что Велимиру нужно просто дать время. И действительно, спустя полгода тот начал постепенно приходить в себя, вернулся к привычной нагрузке на работе, набрал учеников и даже начал вводить какие-то новые порядки у ведающих.

Понятно, что теперь Богдан, услышав о свидании, был взбудоражен.

Ярослава подхватила на руки начавшую сползать теперь уже с другого колена Велимира Дару и припечатала:

– Со Снежаной.

Богдан вытаращился на неё.

– Да ладно?!

– Если ты и так видела всё в своих видениях, то зачем теперь спрашиваешь?! – возмутился Велимир.

– Да ничего я не видела, больно надо. Мне сама Снежа рассказала, а я с ней сегодня не виделась, вот и решила тебя спросить.

– Вы там учёбой занимаетесь или сплетни собираете?!

– По обстоятельствам, – повела плечом ворожея с нечитаемым выражением лица.

В обучении у Ярославы официально находились Леля, Снежана и двенадцатилетний Макар – мальчишка с сильным даром, которого ворожея сама вызвалась обучать. Неофициально же набегами у неё ещё занимались и сам Велимир, и Дарья. Последняя интересовалась только травоведением, поэтому не так часто посещала уроки Ярославы. Братец же её частенько напрашивался на индивидуальные занятия, за что в последнее время особенно часто расплачивался времяпровождением с близняшками.

Однако бывал Велимир иногда и на общих занятиях для трёх учеников ворожеи. Там-то и обратил внимание на Снежу. Точнее, он и раньше её знал хорошо – как не знать, если она с его лучшим другом в своё время роман крутила. Но сейчас он взглянул на неё по-другому. За четыре года Снежана очень изменилась – не внешне, а внутренне: она перестала пытаться всё плохое в своей жизни засмеять да скрыть за улыбкой, исчезло её постоянное желание быть для всех хорошей да всем угодить, и главное – она стала слышать себя. А ещё не всем, но всё же приоткрыла свою тайну (хотя почему она это скрывала, Велимиру было всё равно не понятно) – Снежа была змеицей. Нет, не как его сестра, а настоящей змиевой дочерью, унаследовавшей дар от почившей вскоре после её рождения матери-змеицы. Последнее было уж настолько редким, что Вель сначала даже не поверил. Но на одном из занятий Снежана приоткрылась сильнее, и тогда-то он точно почувствовал в ней родственную магию.

Долго потом он думал над всем этим, да одним днём вдруг и решил: а что он теряет, если попробует к ней присмотреться ещё ближе? И кто как не другой змей поймёт лучше змеицу? Вот и позвал её провести время вдвоём, а она возьми и согласись…

Богдан, которому надоело ждать ответа от задумавшегося друга, обратился к Ярославе:

– Глеб с Дашей сегодня зайдут, не знаешь?

– Судя по тому, что Лели здесь нет, должны, – пожала та плечами, ссаживая захныкавшую Дару обратно на колено Велимира.

Леля каким-то образом умудрялась довольно неплохо видеть будущее Глеба. Ярослава шутила, мол, она в себе развила эту способность, потому что боялась лишний раз с ним столкнуться. Леля и правда опасалась Кощеева – вызывал он в ней какой-то подсознательный страх (тут уже сама она мрачно шутила, мол, память генов), но чуралась его в доме Богдана и Ярославы в первую очередь из-за того, что не хотела вмешиваться в их семейные отношения. Леля не была частью их семьи, и, как не пыталась её переубедить Ярослава, что кровное родство не всегда решающе, старалась не мешать «семейным посиделкам». Велимира, к слову, вообще не смущало, что он не член семьи – он мог в случае чего нагло заявить, что является им через Дашку. Поэтому если Леля не заходила к ним вечером, значит, должен был зайти Глеб, а где он, там и его жена.

Вскоре действительно в дверь постучались, и Богдан отправился встречать гостей. Близняшки поспешно сползли с колен Велимира и кинулись проверять, кто к ним пожаловал. После кучи восторженных охов-вздохов из прихожей на кухню зашла Дарья, держа обеих девочек на руках (вот уж где силовые тренировки, причём женщина упорно не слушала просьб мужа перестать надрываться). Неспешно накрывавшая на стол Ярослава оторвалась наконец от своего дела, чмокнула мачеху (как же она любила её так называть и смотреть, как та смущается и отнекивается!) и тут же попала в объятия отца.

Пока все рассаживались за столом да перекидывались ничего не значащими словами, Кощеевы чуть в сторонке завели свой коротенький разговор.

– Ну и как? – с интересом спросила Ярослава.

Глеб перекинул через плечо поотросшую за последнее время косицу, доходящую до лопаток, и молча показал один седой волосок там.

– О-о-о! – протянула его дочь. – Ничего себе!

– Я старался, – иронично улыбнулся Кощеев, перекидывая волосы за плечо.

Ярослава хмыкнула и благодарно посмотрела на отца. Вопрос их долголетия беспокоил её очень давно. Жить вечно её вообще ни разу не прельщало, она и так себя периодически чувствовала безумно уставшей от жизни. Семейный быт, конечно, поисправил ситуацию, но продолжать жить с постоянными мыслями о том, что она похоронит всех своих близких, сама ничуть не изменившись и продолжив куковать свои века одна, она считала решительно невозможным. Конечно, всегда оставался вариант с… самостоятельным уходом, но… На помощь пришёл отец: он объяснил Ярославе, что все процессы старения у Кощеевых регулируются ими самостоятельно. Потому-то и считают их в народе бессмертными – они сами решают, когда им уходить (если какой-нибудь ушлый богатырь или кто-то подобный не решит их прикончить раньше…). Только испытать это умение сразу на себе Глеб ей не позволил: решил показать на себе. Он планировал прожить ещё с Дарьей долгую жизнь, поэтому дождался первых итогов их «эксперимента», после чего снова замедлил процессы старения в организме.

Ярослава выдохнула. Кто бы только знал, какой тяжести груз сейчас упал с её души. Она с любовью посмотрела на своих девочек, которые увлечённо пересказывали в рамках небольшого ещё словарного запаса свой день. Потом поймала обеспокоенный взгляд мужа и широко улыбнулась уже ему.

За ужином невольно беседа, как и обычно, коснулась работы. В первую очередь из-за того, что все кроме Даши трудились в одной сфере. Глеб так вообще был вторым советником градоначальника, то бишь Богдана. Волколак сам его припряг к этим обязанностям, мол, раз тот так рвётся как-то искупить свою вину за свои прошлые и нынешние деяния, то вот – пусть разгребает городские дела. Вече сначала было не очень довольно такими делами: мало того, что при поддержке ворожеи была введена сначала должность градоначальника (на которую, правда, безоговорочно был выбран Богдан без единого намёка от Ярославы), так теперь тому ещё вдруг советники понадобились. Теперь, правда, все поняли прелесть нормальной верхушки, тем более что и само вече продолжило функционировать.

– Нет, ну ты видел, что они нарисовали в этом своём проекте? – возмущался Глеб, жестикулируя ложкой в одной руке и куском хлеба в другой. – Я им говорю: не впишется это никак! А они мне опять – мы, мол, всё просчитали, всё тютелька в тютельку будет! Я им: видел я вашу тютельку!..

Богдан с улыбкой слушал тестя как забавную побасенку. Он был неимоверно счастлив, что теперь с такими проектами шли не напрямую к нему, а сначала к Глебу, затем к Ярославе, и если получалось пройти её суровый нормоконтроль, тогда только к нему.

Ворожея встала из-за стола, чтобы выставить ещё один из Дарьиных пирогов, который разогревала в духовке. Стоило ей его вытащить, как Богдан ловко перехватил поднос с ним и сам нарезал, а затем и выставил на стол, попутно ласково чмокнув жену в нос. Ярослава улыбнулась и вместо того, чтобы сесть на своё место, встала позади мужа, обняв его за плечи. Богдан перехватил её руки и поцеловал каждую ладонь.

Завтра у неё частичный выходной – будут только занятия с учениками, где она, конечно же, выведает всё у Снежи насчёт свидания. А ещё обнимет свою маленькую сестричку-ворожею и попытается в который раз утихомирить силу Макара.

А вечером надобно быть дома, да и Богдана не мешает предупредить. Девочки, похоже, завтра впервые ипостась свою сменят – нельзя такое не проконтролировать. Ох и предстоит им весёлая жизнь с двумя ворожееями-волколаками!.. И вот надо ж было дару Ольги перейти от неё сразу к Даре! Не мог дождаться взросления той? Но нет, дар передался и уснул до поры до времени. А лет в семнадцать проснётся, наверняка сразу с тем, как дар самой Ярославы перейдёт к Раде. У неё до сих пор в голове толком не укладывалось, что такое возможно – близняшки, и обе ворожеи. Не иначе как без шуток богов не обошлось…

Ярослава так и не призналась Богдану, почему предложила так назвать дочерей. А всё ведь просто на самом-то деле. Он сам, когда узнал о двойне, воскликнул: «Какая радость нам дарована!». Тогда и подумала сразу ворожея: если родятся девочки, быть им Дарой да Радой – Дарованной Радостью.

Ярослава окинула взглядом свою весело галдящую семью. Глеб с Велимиром уже что-то увлечённо обсуждали из дел ведающих, а Дарья, прислушиваясь одним ухом к их разговору, пыталась накормить расшалившихся близняшек.

Богдан поднял голову и подмигнул жене, чуть сжав ей руку. Ярослава поцеловала его в щёку и улыбнулась.

Она дома.

Конец