Читать онлайн "Борозда. Часть 3. Гл.27-34"

27. Койоты

Если бы мне в Поднебесной не корячился конкретный срок за убийство Ли Сина, ей-богу пешком бы ушёл домой от этих лупатых, до того они пустой и бестолковый народ: глазищи выпучат и пялятся на не понятную им действительность, и им, наверное, нравится даже, что всё не в фокусе, типа такой прикол... Многие, вероятно, даже не знают, что если прищуриться, то всё видится резко, остро - как оно и есть на самом деле в мироздании. Да что говорить... кто не живёт по Конфуцию, всё равно живёт зря, только попусту переводит ресурсы. И дело с Ли Сином обошлось бы, может, причинением вреда по неосторожности, но Ю Ань жив, и случись делу дойти до суда, как он тут же явится, чтобы настучать на меня по полной за то что я увёл у него Синь Бу... хотя когда это было? седые уж оба, а всё таит на меня злость, стручок, и доказательства умысла наверняка у него собраны в особой сохранной папке, маймуно виришвило... А что умысел? Ли Сину тогда по всему раскладу было не жить - влез своим скользким носом куда не просили, пронюхал до него не касающееся и тут же попытался надавить на ливер: дескать, все вы теперь у меня в руках, разбойники, да я вам... и так далее в том же духе. В общем, попутал берега китаец, такое у нас тоже случается.

И вот теперь я по заданию лупоглазых бреду по лесной тропинке на встречу с койотами, и что из этой встречи выйдет - знает один Аллах, если он вообще существует, поскольку в наших летописях есть упоминания о Магомете, а вот об Аллахе как раз ничего и нет, такой удивительный исторический факт.

Конечно, с собой у меня оружие... - но вдруг они уже всё пронюхали и следят за мной из-за кустов? Как кинутся - и пальнуть не успеешь как следует, как раз объедят ляжки, как раньше сомы во впадинах, не к ночи будь помянуты.

...Вспомни говно - вот и оно. Стоят... целая свора. Или даже стая... Потом допишу, не до того сейчас...

С койотами в целом всё получилось. Едва их завидев, я выстрелил в воздух для острастки, животные тут же поджали свои хвосты и принялись рычать с подвывом, как простые собаки.

- Спокойно... - проговорил я вежливо. - Есть один вопросик перетереть.

Честно говоря, у меня вообще не было уверенности, что койоты окажутся говорящими: народ они заокеанский, кто их знает, как там у них пошло дело с инопланетными и с цивилизацией. Да и как они добрались до наших мест, тоже загадка: не на плоту же приплыли через океан, как исторический скандинав Тур Хейердал? Наверняка тут без речек и их козней не обошлось.

Но опасения мои оказались напрасными.

Едва я вкратце изложил животным расклад, пообещав в качестве награды поставки из Трёхгородья списанных беглых кенгуру, как какой-то зверь покрупнее выступил вперёд.

- Койоты народ беспонтовый, - начал он с заметным испанским акцентом. - Койот сказал - койот сделал. Хвосты как у бобров нам без надобности, мы и своими довольны. Конечно прижмём вам куниц, да и с контролем территории что-то придумаем. А за кенгуру от души благодарочка - это питательное мясо, диетическое. И ничего что некоторые среди них вампиры - на качестве мяса это не сказывается.

"А они молодцы, - подумалось мне. - Едва появились у нас в регионе, а уже навели справки про кенгуру".

- Тогда желаю здравствовать, - завершил я наши тёрки.

- Доброго здоровья, - хором ответили животные. - От души, братишка...

И я, поглядывая то и дело через плечо на стаю наших новых союзников, отправился восвояси.

28. Письмо

"Дорогая мама, посылаю тебе это письмо с водяной крысой ондатрой по имени Песяндра, но это неважно - не очень уверена, что она до тебя доберётся, поскольку бассейны здешних рек связи с твоим бассейном не имеют, и если речная связь действует и через океан, то как в твой бассейн будет добираться крыса, я не представляю, в океане она вероятно сдохнет от холода, если, конечно, ничего не придумает и не передаст моё письмо через кого-то еще, через какую-нибудь селёдку... а всё это оттого, что у меня подозрения насчёт кодов Инзера, правильно ли она передает сигналы или же мутит, извиняюсь, воду, мне это достоверно не известно, не знаю даже, в курсе ли ты, что она при всей своей незначимости, маловодности и бесперспективности, как ты всегда про нее говорила, перепоясалась теперь еще и плотиной, причём по ее полному собственному согласию - уж не знаю, это какие-то у нее особые чувства в папе или же заговор и ренегатство.

Электричества она вырабатывает на удивление много, хватает на весь регион, так что правление даже велело заглушить пока что реактор пришельцев - видимо, желают сохранить ядерное топливо на чёрный день, поскольку патронов атома у дяди Фаддея осталось разве что дюжина, все мужские руководители региона любят промчаться на штрафовозке с ветерком, а без атомного патрона на ней не разгонишься...

В общем, тока от Инзерки выходит столько, что порой они опускают концы с током в воду и делают пар, не знаю уж, насколько это полезно и безопасно - хотя бы для их допотопной техники, которую они теперь всю мастерят сами, полагаясь на мудрость куниц и своих учёных, которые все сидят у них в подвале под поселковой управой и охраняются шайкой местных головорезов с пилами в руках, готовых в любой момент оттяпать любому голову или что-то еще, что попадётся им под ножовку. Одна надежда, что пилы свои они скоро, наверное, растеряют или же приведут в негодность каким-то иным способом, а пил больше на складе нет, это я знаю точно.

Я очень скучаю и брожу всё время по чаще. Матильду арестовали свои же, якобы за связь с котами, что, конечно, в большой мере правда, и держит ее взаперти в своём подземном книгохранилище.

Остальные куницы обнаглели до больше некуда, особенно некие Понтекорва и Монтекарла, которых папа даже пускает на заседания правления, якобы у них теперь биократия.

От папы вообще толку нету, он мало что понимает, а новых событий я, по правде сказать, боюсь и больше всего хочу опять к тебе, в твоё русло, или по крайней мере к тебе в бассейн. Ну что я забыла тут с Симом и Белой, не говоря уже о бесперспективной Инзерке, в которую погружаюсь, честно говоря, с отвращением?

Нава рассказывает, что на правлении наконец решили прижать куниц к ногтю силами койотов и дядя Ю отправился с ними договариваться. Платить койотам собираются беглыми кенгуру.

На этом писать кончаю. Надеюсь, до скорой встречи - твоя любящая дочь Ручеек".

29. Шнапс

Со своей картофельной самогонкой куницы справились на удивление быстро - не то что с карбидом.

- Где вы взяли оборудование? - строго спросил Фаддей Корву и Карлу, когда те доложили о своих успехах. - Ну... все эти змеевики, реторты, дистилляторы? И нет ли в вашем продукте опасного метанола?

- Метанола нету, откуда... - уверенно ответили оба животных.

- В общем так... - поднялась с места Евпраксинья. - Продукт этот обещает большие перспективы, но качество его должно быть стабильно и на высоте.

- То есть без контроля химика из ученых, - продолжил Фаддей, - ни капли самогонки не должно уйти в массы.

- А значит следует пристроить к конторе цех по производству шнапса, - подхватил я, любуясь внутренне на вытягивающиеся мордочки куниц, - и сделать отпуск напитка населению монопольным, как было при царе Горохе.

- Каком горохе? - забеспокоилась Понтекорва.

- Был такой царь в древности... - пояснил Мин Ю. - Придумал спаивать население монопольной водкой.

- И шнапс отпускать жителям только по талонам, - заключила начальница женских гражданок, снова усаживаясь на место. - И только за хорошее поведение.

- Правильно, - закрыл я дебаты. - Нава! Всё это пиши в протокол...

- А как же мы? - совсем скисли куницы-изобретательницы.

- У нас биократия, - пояснил я снисходительно. - Ваша свобода предпринимательства не должна портить свободу сограждан оставаться трезвыми и мыслить ясно.

- И не наносить себе травм и повреждений в пьяном угаре, - прибавил китаец. - Лечить теперь некому, инопланетное иго кончилось...

- И это не говоря о том, что от пьяных родителей родятся дети-дебилы, - насупился Фаддей. - Вы об этом подумали?

- Нет, - сознались куницы.

- Ну, то-то же, - примирительно произнёс я. - Можете пока быть свободны. И да... готовьтесь сдать в общее пользование своё книгохранилище. Завтра Мин Ю с двумя учёными отправится к вам на инвентаризацию.

На куниц было больно смотреть.

- Слушайте... - вдруг обратилась к ним Евпраксинья, обычно игнорировавшая фауну. - А у вас мальчики-то хоть есть какие-то в вашей породе? Ни разу еще не встречала куницу-мужчину.

- Есть конечно, - скривилась Понтекорва. - Куда же без этого?

- Но они у нас все какие-то дохленькие, так что толку от них никакого, - поддержала ее Монтекарла.

- Понятно, - закивала головой женская начальница.

Мрачные и понурые, звери неуклюже сползли со стульев и подались вон из комнаты заседаний.

- Тишина, сограждане... - произнёс я зловещим шёпотом, едва дверь за ними закрылась, и поднял кверху ладонь. - Слушаем в окошко про что они там будут тереть...

Откровенный разговор не заставил себя ждать. Едва выйдя на крыльцо конторы, Корва с Карлой принялись шипеть и лаять.

- Козлы! - протявкала одна. - А я еще хотела пригласить к ним выступить актрису Меми Дур из столицы...

- Неблагодарные! - согласилась вторая. - Хотя где эта столица и есть ли она вообще? Или врут всё, как обычно, чтобы похвастать своей значимостью.

Дальше разговора стало не слышно - животные удалились от конторы на заметное расстояние, направляясь по своим дневным делам.

- Небось помчатся теперь прятать самые важные книги, - процедила им вслед Евпраксинья.

- С койотами связь следует оживить, - обратился я к китайцу. - Куницы деморализованы, самое время напустить на них еще одно горе.

- Будет исполнено, Троша, - бодро ответил Мин Ю. - Поедем на периметр, чтобы без лишних глаз, явимся с охраной на штрафовозке и привезём им авансом пару кенгуру, как обещали. Раз у них мясо диетическое, как они выразились.

- Пошли тогда к ним кого-нибудь прямо сегодня, - проговорил я. - Договорись о скорой стрелке. И надо посадить штрафников-гусарцев плести клетки - это тоже сегодня. Посадим в клетки с десяток самых активных из куничьего племени - и сломим возможное сопротивление.

- То есть предотвратим, - поправил меня Фаддей. - А койоты проследят за дальнейшим.

- Членам правления без оружия не ходить, - объявил я, поднимаясь. - Тебя это тоже касается, Евпраксинья.

- Слушаюсь, батюшка, - закивала женская начальница, тоже вставая, и мы, попрощавшись на крыльце до вечера, побрели каждый в свою сторону.

...На вечерней планёрке ничего нового не обсуждалось, мы даже поболтали с коллегами о прошлых временах, немного пошутили и посмеялись.

- Может, выслать Синь Бу кого-то навстречу? - заботливо поинтересовался я у китайца, когда все поднялись, собираясь уходить.

- Кого, Троша? - с какой-то грустью спросил он. - А главное - куда? Мы же без понятия, какой дорогой она идёт. А посылать навстречу куниц было бы сейчас политической близорукостью.

- Это факт, - согласился я. - Эх, пропала Матильда! Она бы не подвела...

Домой я добрался в этот вечер засветло.

Девчонки, очевидно, были еще на речке, Мурзик сидел столбом на крыльце - но что-то странное было сегодня и в его позе, и в повадке: он вытягивал шею, поводил лопатками... в общем...

- Ты что, подавился, животное? - насмешливо спросил я его. - Опять жрал запрещённую утку?

Мурзик нахмурился и затряс головой.

- Такое впечатление, что ты сейчас снова заговоришь... - предположил я.

- И заговорю, - вдруг ответил кот не своим голосом.

- О! - хлопнул я себя ладонями по ляжкам. - Чудо, граждане! Говорящий кот!

- Напрасно радуешься, - проговорил кот со знакомой мне с прежних времён презрительной интонацией. - Пришельцы приближаются. Через неделю максимум будут здесь. Два парсека осталось лететь всего-то...

- Каких еще парсека? - удивился я. - Парсек - это год лёту для света. Они что же, преодолели Эйнштейна?

- Задрали вы уже, двуногие, со своим Эйнштейном... Тоже мне фигура...

- И чего теперь делать? - расстроился я.

- Тебе, наверное, ничего, ты только руководил, - ответил кот. - Да и те ли это пришельцы, что были раньше, я пока не соображу.

- Ты уж как-нибудь напрягись, животное, - подбодрил я его. - А то старые оккупанты, небось, Фаддея начисто распылят за его подрывную работу.

- Это факт, - важно согласился Мурзик. - Или отправят жить в Кузьмолово. - И он грозно шлёпнул хвостом по крыльцу.

- ...Ты слышал, что беглые кенгуру якобы перевозят теперь в желудках горох? - спросил меня утром китаец, с которым мы первыми подошли к зданию конторы.

- Куда перевозят? - удивился я.

- За холмы, - пояснил китаец. - Там запрет на горох еще действует, якобы некому было его снять. Или просто руки не дошли...

- Теперь и не дойдут, - невольно проболтался я.

- В каком смысле не дойдут? - тут же прищурился Мин Ю.

- Инопланетные на подходе, - хмуро ответил я. - Мне Мурзик сказал.

- Снова заговорил наш боевой товарищ? - улыбнулся китаец. - Ну тогда и впрямь скоро следует ждать гостей.

- Захватчиков, Ю, захватчиков, - тут же рассердился я.

- Кто знает... - продолжал, улыбаясь, он. - Может быть, это наш единственный шанс... оказаться среди разумных.

Ю поднял вдруг ладонь козырьком к глазам и стал всматриваться вдаль, на дорогу, идущую с холмов.

- Это кто еще там?

Я тоже прищурился. По дороге в сторону Трёхгородья неторопливой китайской походкой двигалась Синь Бу, переодетая мужчиной.

30. Донг фанг фан хонг

- Донг фанг фан хонг, - произнёс наконец Мин Ю, разглядев и узнав свою боевую подругу. - Мазл тов! Алеет Восток...

- Чего? - из вежливости поинтересовался я.

- Всё, Троша, совсем не так просто, как оно кажется, - печально проговорил китаец. - Поднебесная - многотысячелетняя цивилизация, там накопилось столько шлаков, что их уже не вычистишь...

- Ну, например, какие? - поддержал я беседу. Мы неторопливо шагали по дороге к холмам навстречу Синь Бу.

- Я с младых ногтей был на партийной работе, затыкал грудью дыры в бесконечном партийном строительстве, - продолжал он. - И родители мои из деревни, мелкие крестьяне-собственники, плодили всю жизнь каких-то кур, карпов в пруду, садовых улиток... Настрогали мне дюжину сестёр и братьев, которые все тоже в конце концов оказались в партии.

- А Синь Бу? - поинтересовался я.

- Она из наследников мандаринов, голубая кровь, - пояснил Ю. - И увёл я ее в своё время у конкретного мажора из министерских деток, до которых мне было как до Луны. Ты думаешь, она сидела сейчас за какие-то ужасные преступления? Или за активную оппозицию? Нет, это он мстит ей за ее тогдашнее пренебрежение.

- Жесть... - проговорил я.

- И всё это прекрасно укладывается в наши философские схемы, наработанные тысячелетиями. Никому не придёт в голову осуждать его, он как бы реализует философию действием, этакая достоевщинка - преступление и наказание.

- То есть выбрать себе другого - это у вас преступление? - удивился я.

- В какой-то мере да, - кивнул он. - Сделать движение в ущерб статусу своего страта - это практически преступление. За которым следует наказание...

- Так ты поэтому здесь?! - догадался я. - Чтобы не вариться в этой сомнительной философии?

- Ты догадлив, - грустно улыбнулся китаец и тут же продолжил: - Не скажу, что мне здесь у вас - или уже у нас - что-либо особенно нравится... скорее наоборот. Но это всё-таки лучше, чем всю жизнь озираться на наши социальные догмы.

- Давай наберём ей по ходу немного цветочков, - предложил я.

И мы разбрелись в траву по обе стороны дороги собрать Синь Бу по букету полевых цветов.

- ...Здравствуйте, Степаныч, - радушно поздоровалась революционерка, когда мы наконец сошлись втроём на полдороге к холмам. - Привет, Ю... - И она что-то зачирикала по-китайски.

- ...Ну и как вы тут? - улыбнулась Бу, снова обращаясь ко мне. Мин Ю отошёл чуть в сторону и шагал теперь рядом, погруженный в свои мысли.

- Вегетируем, матушка, - ёрничая ответил я. - Граждане, как обычно, буянят и дерутся, детки растут, кенгуру в основном разбежались, а по округе теперь бродят койоты.

- Романтично, - скептически заметила Бу.

- Они тут как в прошлом три братских народа, - непонятно пояснил китаец. - Уланы - великоуды, кирасиры - малоуды, а гусары - белоуды. - И он захихикал, сощурившись, своей китайской шутке.

- Не выдумывай, - одёрнула Ю его боевая подруга.

- И да... - вспомнил я. - Мурзик обещает скорое прибытие пришельцев.

- Жив еще курилка! - тепло улыбнулась Бу.

Так, болтая о том и о сём, мы вскоре добрели до Трёхгородья. Китайцы вдвоем отправились к новой избушке Ю, которую выделило ему правление в связи с возвращением боевой подруги, а я зашагал прямиком в контору, чтобы не упустить что-нибудь важное из наших текущих событий.

31. Пришельцы

Наутро на летучку в контору помимо обычного состава правления явились и Бу, и Мурзик. Мы все расселись по местам, немного похихикали о пустяках для разгона, а затем я велел Наве найти протокол о куничьих клетках и о новом статусе койотов и зачитать его вслух, чтобы освежить в памяти правления эту щекотливую проблематику.

- Щас явятся... - вдруг на полуслове перебил Мурзик начавшую чтение протокола Наву.

И тут действительно что-то страшно загрохотало, облачную дымку в небе прорвало яркое светящееся пятно, а еще через пару минут у нас на выгоне, напустив вокруг огня, дыма и вони, приземлился на крепкие лапы, выдвинувшиеся из боков, закопченный космический корабль.

- Это не те пришельцы, - с видом знатока процедил Мурзик. - Радуйтесь.

Люк возле обгорелой кормы корабля отхлопнулся, и наружу из межпланетного судна полезли какие-то белые черви толщиной с руку.

- Укачало наверное при посадке, поползли на волю блевать, - ядовито заметил грубый Фаддей. - Молодцы, берегут своё космическое имущество.

Мы гурьбой высыпали на крыльцо.

- Я же говорил что не те, - выставил кот трубою свой хвост.

- Приветствуем вас, земляне! - раздался ниоткуда и как бы отовсюду раскатистый механический голос. - Мы пришли с миром...

- Врите, врите, сучары, - вполголоса проворчал десантник. - Так мы вам и поверили.

- Просто у нас кончился водород... - продолжал голос. Черви тем временем расползались от корабля в разные стороны. - И мы решились набрать у вас немного водички. В пределах разумного... Водород от нее сейчас отщепим, а кислород весь вам оставим, не бойтесь. Окислителя у нас еще до жопы.

- До жопы... - эхом повторила Евпраксинья. - Лексика как у гопников.

Открылся еще один люк, и из него сам собой полез к реке внушительных размеров рубчатый шланг.

Инзер обмелел буквально за день, а инопланетные разбойники всё еще сосали из реки воду.

- А ничего что у нас электростанция встала? - поинтересовался Фаддей с утра на летучке. - Может, этих пришельцев тоже следует подорвать?

- Высокий разум это всегда высокая гуманность, - глубокомысленно проговорила в потолок Евпраксинья.

- Зато Инзерке наука, - нашёл в ситуации позитив Мин Ю. - Теперь небось раздумает разливаться...

Синь Бу сидела пока молча, прислушиваясь и присматриваясь к нашей пёстрой жизни.

Эта глава получится, наверное, самой короткой.

Наутро следующего дня мы обнаружили, что шланг от реки в межпланетный корабль снова втянут, а все прочие люки закрыты. Внутри корабля что-то неприятно ворчало.

- Разогревают котёл, - с видом знатока астронавтики проговорил Мурзик.

И действительно, едва мы успели рассесться по местам за столом заседаний, как за окнами грохнуло, задребезжали стёкла и вся округа осветилась, несмотря на ясное утро, ослепительным светом. А еще через секунду корабль пришельцев, напустив пыли, гари и пламени, полез вверх, в голубую даль неба, уверенно набирая скорость.

- Вишь как шикуют на нашем водороде, - процедила Евпраксинья. - И, главное, "здрасьте" формально вроде бы было, а вот "до свидания" зажали.

- Хамы кругом в космосе, - поддакнул Фаддей. - Хороши бы мы сейчас были, если б еще выставили им прощальное угощение: суфле горохового, картофеля жареного, копчёного сома...

- Червям не всё ли равно что жрать? - скривился Мин Ю. - Пусть летят себе с богом и не рассказывают в галактике лишнего о нашем гостеприимстве. - Услышав о боге, Синь Бу чуть отодвинулась от своего боевого товарища.

- Да, некрасиво получилось, - согласился я. - Надеюсь, они никого тут нам не оставили и черви все снова забрались в корабль.

И мы перешли к обсуждению более актуальных событий.

32. Просвещение

- А может, это был знак? - вдруг спросил я Фаддея, когда мы брели с ним вдвоём обратно к конторе, окончив осмотр обгорелого и оплавленного грунта на месте старта пришельцев.

- Какой знак, Троша? - скривился он. - Куницы, кстати, начали доставку книг из своего хранилища.

- Они так по одной штуке год их будут таскать, - нахмурился я. - Надо подогнать им машину и загрузить всё разом.

- А складывать куда? - недовольно проворчал мой товарищ. - У нас вот всегда так: книгохранилище не построили, а книги уже тащат.

- Надо найти какую-нибудь пустую избу, - предложил я.

- Нет у нас пустых изб... - буркнул Фаддей.

- Ну значит следует уплотнить какого-нибудь вредного гражданина. Савраса вон распылили - что с его избой?

- Не знаю, - примирительно проговорил десантник.

- Ну так узнай! - рявкнул я.

- Потише, братишка, - тут же встал в боевую стойку Фаддей. - А то Трёхгородье останется без старосты.

И мы, оба насупившиеся, поднялись на крыльцо конторы, рассчитывая вплотную заняться обустройством книгохранилища.

...После отлёта инопланетных червей у нас на полмесяца зарядили дожди - видимо, червеобразные астронавты что-то нарушили при старте в хрупком равновесии атмосферы нашего региона, причём нарушили нашим же местным водородом, и природа теперь бесновалась: через два дня Инзер полностью набрала свой прежний уровень воды, генераторы на плотине крутились как бешеные, а на четвёртый день к обеду вода из реки уже полезла из берегов, подтапливая всё на своём пути.

- Тренируется, сучка шалавая, - процедила Евпраксинья, глядя из окна управы на разлив Инзерки. - Пусть только попробует до картошки нашей добраться...

- "У природы нет плохой погоо-о-ды, - глумливо затянул Фаддей старинную ковбойскую песню, примечательную и даже, как говорят, гениальную по своей философской глубине. - Каждая погода благодаа-ать..."

- Ага, - скривился китаец. - Мантра для имбецилов. Под нее кенгуру хорошо тренировать - чтобы строем ходили в любую погоду. Надо только еще в конце каждой строчки добавлять "ебёна мать" для убедительности.

Синь Бу снисходительно улыбнулась шутке Ю и шепнула ему что-то по-китайски.

- Э-э... - тут же отреагировала женская начальница. - Попрошу без секретов на заседаниях. Тайная дипломатия под запретом.

- Да мы же так... о своём... - попыталась оправдаться бывшая сиделица.

- О своём дома успеете нашушукаться, - проявила непреклонность Евпраксинья. - А мы тут все в правлении на службе и говорим только о служебном.

"Новое дело, - задумался я. - Евпраксинья - явная антисинитка..."

В дверях, постучав, показался какой-то тарас и, молча положив на край стола почту, тут же удалился.

Я принялся вскрывать конверты. Остальные пока молчали, роясь в лежавших перед ними сводках о местных событиях или попросту пялясь в окно на разлившуюся реку.

- Пишут, что Сим и Белая тоже разлились, - сообщил я собравшимся, пробежав глазами наиболее важные корреспонденции. - Уж разлив ли это по сговору или же просто из-за дождей - сказать трудно.

- Ну и чего они добились? - скривил нос китаец. - Детки все у нас в лагере на холме, лодок, чтобы подобрать возможных пострадавших утопленников, предостаточно, не говоря уже о ковчеге. А разливы, помню, и раньше бывали после сильных дождей.

- Как бы шахту нам не залило... - с опаской произнёс Фаддей. - Вместе с рельсами для узкоколейки.

- Теперь уже не зальёт, - заверил его я. - Дальше разливаться некуда, в смысле над уровнем моря. Выше жопы не прыгнешь, как это говорится. Проиграли речки, даже и котлован против них рыть не пришлось...

- Верно! - согласилась со мной Евпраксинья. - А за картофель мы с них впятеро спросим, если что.

- А-а, вот еще... - продолжал я, перебирая страницы почты. - В Центре объявились откуда-то космические собачки Белка и Целка. Якобы в позапрошлом веке их отправили на орбиту, то есть недалеко от Земли - но, видно, что-то пошло не так и они только совсем недавно вернулись из Галактики в ящике на парашюте, как наш герой-революционер Фаддей...

Десантник тут же набычился и молча одарил меня угрожающим взглядом.

- И еще... - взял я со стола последнее сообщение. - Бобруйск-Удэ достроен, бобры ликуют. На развилке к нему поставили указатель "Вэлкам курва ту Бобер-Суперсити".

- Не могут без понтов животные, - подала наконец голос Синь Бу. - Пора и вправду вводить Просвещение...

- И в первую очередь ввести определённую иерархию видов, - подхватила Евпраксинья. - И снова вернуть индекс социальной значимости, как было при проклятых.

- Правильно, - согласился Фаддей. - Конечно все животные равны, но некоторые... как бы это сказать... более равны чем другие.

- Это как у Джорджа Оруэлла в "Ферме животных", - вдруг влезла в разговор Нава.

- А ты откуда знаешь такие вещи, егоза? - тут же подхватился наш десантник.

- Да уж знаю, - ответила Мофина девочка и лучезарно заулыбалась со своего секретарского места.

- Без неравенства никуда... - согласился Мин Ю. - Один вон таблицей умножения владеет назубок, а второй до семи досчитать без ошибок не может - где же тут равенство?

- Можно всех подтянуть принудительно до определённого уровня, - предложила Синь Бу. - Но потребуется масса времени... годы.

- Да и желают ли они подтягиваться? - внёс я резонную ноту в этот оптимистический трёп. - Давайте вернемся к Просвещению через недельку. Всех попрошу подготовить к этому сроку небольшие письменные цидульки с предложениями.

И мы стали подниматься со своих мест.

- И тебя это тоже касается, Нава... - добавил я. - Писать-то умеешь? - И я по-доброму улыбнулся нашей протоколистке.

- Хахаха, - без улыбки на лице деревянным голосом ответила Нава. - Очень смешно, гражданин староста...

- ...Тебе не бывает порою тоскливо от бессмысленности наших трепыханий? - вдруг безо всякого видимого повода спросил Фаддей. Мы неторопливо брели с ним после вечерней планёрки в сторону плотины, собираясь вдвоём осмотреть на предмет возможного использования помещения на пасеке, на которой вместо моего товарища давно трудился один способный юноша из кирасировских.

- Что ты имеешь в виду? - автоматом переспросил я, не поняв вопроса, да и не расслышав его как следует, ибо пребывал в тот момент в своих собственных мыслях.

- Понимаешь... - продолжал Фаддей, - у нас как будто бы нет плана.

- Ну? - подбодрил его я. - Планов у нас как раз полно.

- Это херня, а не планы, - тут же разозлился десантник. - Такие планы при оккупантах были у каждого: накрутить динаму до нормы, чтобы не попасть на штрафы в шахту к вагонеткам, к примеру. А потом улечься на бок в избушке, ну или максимум сходить ночью в запретку за утками, рискуя попасть под охранное поле и навсегда облысеть.

- Китайцы вроде лечат лысых Луной... - вспомнил я.

- Да знаю я! - фыркнул Фаддей. - Ты что, Троша, вообще не врубаешься в тему?! - он остановился и вдруг схватил меня за плечо. Исподний найк под его лапищей затрещал по шву. - Зачем мы живём?! - Фаддей хмурился и страшно вращал глазами. - Чем мы лучше кенгуру?!

- Ты наелся, что ли, чего-то запретного? - осторожно поинтересовался я, высвобождая плечо. - Что это тебя пробило на философию?

- А то! - грубо ответил мой товарищ. - ...Что если мы живём "низачем", зазря, как тупые животные - то лучше я завтра с утра соберу-ка свои манатки и отправлюсь пешком в Парголово. Небось с Енисея пешедралом сюда дошёл - дойду и дотуда.

- И что ты, Федя, собираешься там обнаружить? - скривил я обидную гримасу. - Неужели смысл жизни находится в Парголово?..

Фаддей снова остановился и перегородил собою тропинку к плотине.

- Вот тут ты прав, братишка... - мрачным голосом проговорил он. - Ничего такого в Парголово, конечно, нет.

- Жить надо, Федя, здесь и сейчас, - спокойно ответил я. - И не заноситься как... - Я на секунду задумался. - ...Как речки. Им, вероятно, тоже что-то такое грезилось, какая-то власть влаги над сушей, а что из этого вышло? Пшик. - Я тоже остановился посреди тропки и принялся жестикулировать. - Это даже океану не удаётся, не то что речкам... Жить надо в текущих реалиях, - продолжал я. - И если вдруг они расширяются - ловить момент и кидаться в этот пролом, чтобы не упустить шанс.

Фаддей стоял, мигая, околдованный моим внезапным красноречием.

- И в этом плане у нас всё более чем в порядке: мелкие спиногрызы растут на холме под присмотром Ирины-Марины, лодок у нас полно, кенгуру ходят строем в любую погоду, койоты следят за порядком...

- Ну? - всё еще не понимал Фаддей куда я клоню.

- То есть в рамках объективных реалий мы сделали почти всё что возможно. Осталось только проложить узкоколейку... - и не по кругу, а в сторону Центра, к Мофе, чтобы в этой стройке были и смысл и перспектива.

- Понял, братишка... - скупо и как-то робко улыбнулся Фаддей.

- А когда Синь Бу введёт Просвещение, наши реалии изменятся, поскольку изменятся люди. И реалии подскажут нам новые задачи.

- А ты соображаешь, Троша, - совсем заулыбался мой товарищ. - Я думал ты какой-то ограниченный администратор, стручок чернильный...

- Стручки на подлодках не служат, - напомнил я ему, немного выпятив грудь.

- Да ясно, - закивал головой Фаддей. - Короче, из текущих задач актуальные: запрятать в надёжном месте на пасеке все куничьи книги и приставить охрану... - Он загнул на руке один палец.

- Здесь же пристроить самогонный цех... - продолжил я.

- Достать из шахты все рельсы и вагонетки... - наперебой подхватил он.

- И найти помещение для школы Синь Бу, - закончил я. - Но это уже где-нибудь рядом с управой.

Мы перешли Инзер по плотине и приближались теперь к пасеке.

- И приставить к сиделице Бу какую-нибудь шпионку, - решил оставить за собой последнее слово подрывник и десантник. - Вон хотя бы и Наву.

- А вот это верно, - согласился я. - Надо держать руку на пульсе - особенно в вопросах народного просвещения.

...Наутро мы сняли с охранных постов почти всех наших головорезов с пилами, привезли в штрафовозке из шахты целую гору пиломатериалов, и к вечеру в полсотне шагов от управы уже возвышался уютный барак в восемь окон, пускай пока и без крыши. Над дверью с его торца красовалась аккуратно выполненная Навой вывеска "Муниципальное учреждение школа пгт. Трёхгородье им. Синь Бу".

- Красота! - разулыбался Фаддей, и сам изо всех сил поучаствовавший в плотницкой работе. - Только знаешь, Троша, что я выяснил?

- Ну что? - легкомысленно поинтересовался я, довольный нашими строительными успехами.

- Стёкол на складе в шахте осталось два ящика. Ты не знаешь, нет ли у нас поблизости какого-либо стекольного заводика?

- Не шути так, придурошный, - нахмурился я. - Вот это проблема так проблема...

- Придумают небось учёные что-нибудь, - тоже довольно легкомысленно махнул рукой Фаддей. - Полистирол какой-нибудь из атомов, как в старые времена...

- Вот разве что из атомов, - сокрушённо согласился я. - А то будем стеклить окна рыбьими пузырями, как при царе Горохе.

Мы отпустили по домам наших охранников-работяг, сами поболтали еще немного о разных хозяйственных пустяках - и двинулись наконец в наступающих сумерках каждый к своему дому.

Неделя пролетела в обустройстве школьного здания и подготовке классов к занятиям, и вот однажды вечером мы собрались чтобы снова обсудить проблему Просвещения.

Что-то, вероятно, было в этот день не так с погодой - все расхлябанно вертелись на своих местах, обменивались шуточками, а кирасировская фракция даже затеяла плеваться бумажными катышками.

- Оо-осени хочуу-у... - вдруг в голос затянула сидевшая у окна Евпраксинья. - О-осении-и... Когда выпадет белый снег и опадут листыы-ы...

- Глисты? - ядовито переспросила Синь Бу.

- Прошу порядка, сограждане! - проговорил я строгим и громким голосом. - Давайте до того как обмениваться предложениями по Просвещению послушаем сперва нашего специалиста, так сказать узницу совести, женскую гражданку из Поднебесной Бу, филолога по образованию.

- Это чего такое? - негромко, но слышно удивился один из кирасировских слову "филолог".

- Мухоморы-то куничьи им как пришлись ко двору, - шепнул мне Фаддей. - И так-то звёзд не хватали с неба, а под мусцимолом вообще страх потеряли, чистые берсерки, как шведы какие-нибудь при Мазепе.

- При какой еще мазепе? - скривился я.

- Прежде всего следует восстановить календарь, - продолжала, как ни в чём не бывало, дисциплинированная Синь Бу, "сердце войны". - Как это было до апокалипсиса, кто помнит...

- Кто же такое упомнит? - опять послышался голос из недр кирасирской фракции.

- Велеть учёным, - не давала сбить себя с толку Бу, - чтоб измерили Солнце, где там у него перигелий-апогелий... и считать Новый год от самой близкой до Солнца точки.

В комнате заседаний зашумели.

- Год - это триста шестьдесят пять дней, - продолжала китайская революционерка. - Ну, то есть примерно.

- Как это примерно? - забеспокоилась Евпраксинья. - Это что же, будет теперь неполный день?

- Я сама не помню уже, - отмахнулась Синь Бу. - Важно, что в году пятьдесят две недели, хотя это тоже примерно. Названия все эти старые - вторник, четверг - предлагаю оставить. Типа так было еще при царе Горохе, а традиции следует чтить.

Собрание дружно закивало головами.

- Ну а год назначим четыре тысячи восемьсот двадцать третий - от года воцарения Жёлтого Императора... ну, чтобы не путаться. Все согласны?

- Соглаа-асны... - загомонили присутствующие.

- Китай вообще колыбель цивилизации, - сумрачно добавил Фаддей. - Они вон еще когда порох изобрели...

- Десантнику без пороха никуда, - согласился я.

- Ну, раз все согласны, - торжественным голосом возвестила Синь Бу, - то надо велеть учёным вычислить когда у нас был новый год - и тогда станет ясно, Евпраксинья, когда наступит ваша долгожданная осень...

- И опадут листы, - добавил вполголоса кто-то из кирасирских.

- И выпадет белый снег, - вдруг в голос брякнула Нава, оторвавшись от протокола. - Только чтоб непременно белый...

- Дай бог тебе здоровьичка, Синечка, - заохала женская начальница, осторожно касаясь ладони Синь Бу пальцами. - Дай бог здоровья...

- Ну всё, Троша, - шепнул мне на ухо Фаддей. - Вот и началось у нас Просвещение. Сливай воду, как это говорится в Парголово.

- Предлагаю от дебатов сегодня воздержаться, - строго проговорил я поднимаясь, - а собранию полным составом перейти сейчас через улицу в здание школы, чтобы понять что там еще следует доделать до начала занятий.

Все в комнате загомонили и задвигали стульями.

33. Снова будни

Деток школьного возраста при подсчёте голов набралась неполная дюжина - все прочие были еще сплошная мелюзга, познающая жизнь на холме, в лагере за забором, где ими командовала Ирина-Марина.

- Тогда через день я буду работать здесь, в школе, - быстро решила проблему Синь Бу, - а остальное время в детсадике на холме. И речкиных дочек обеих давайте мне сюда - будут в классах старостами. И кстати... нет ли еще где-то в округе речного приплода? Не спрашивали в Центре?

- Мофа такое уже давно бы нам сообщил, - возразил я. - Нава вообще-то по документам пожизненно его девочка.

- То есть Мофа Навин отец? - строго подняла бровь Бу.

- Нет. Отца распылили, ребёнок рос сиротой, потому и был отдан в услужение хронисту пожизненно.

- Понятно, - закивала китайский филолог. - Тогда это меня не касается.

Ученые, понаблюдав за светилом в особые оптические трубочки, найденные в своё время в инопланетной тарелке, в точности вычислили положение Солнца, справились со своими таблицами в книгах и в один голос заявили, что у нас сейчас приблизительно вторник, четвёртое сентября, то есть осень и самое время приступать к занятиям в школе.

И Просвещение началось!

Женская начальница Евпраксинья, неожиданно скоро дождавшаяся осени, ходила теперь сама не своя от счастья, как будто не замечая, что региональная природа не давала никаких поводов к осеннему настроению: никакие "листы" нигде не опадали, наоборот: уверенно цвели картофель и яблони, всюду через тропинки тащились строем нагруженные разным мусором рабочие муравьи, в небе заливались красняки и еще какие-то непонятные пёстрые птички, сомы плодились в садках как перед апокалипсисом - с нормальной, не кривой осью планета действительно приобрела черты обещанного религией парадиза - или рая, как, наверное, говорят в Парголово.

А затем как-то на утреннюю летучку явились двое койотов и сообщили, что нашли на периметре региона заваленный блиндаж и в нём рулоны какой-то ткани - "габардина и кисеи", сказали они, - а также ящики со вздувшимися банками сгущёнки и тушёнки - "сгухи" и "тухи", как выразились беспонтовые хищники.

- Скормим кенгуру, - тут же нашёлся Фаддей. - А из ткани нашьем наконец одежды, а то инопланетный найк проносился уже до дыр.

- Представляю тебя в кисейном белье, - не удержался я. - И в габардиновом макинтоше.

- На себя посмотри, чучело! - ответил мой грубый товарищ. - И куницы, уверен, знали про этот склад, но конечно же всё утаили.

Я молча кивнул.

- Койоты и впрямь беспонтовый народ, - продолжал Фаддей. - Их кроме мяса вообще ничего не интересует: нажрутся досыта - и лежат себе в тени под кустом, щурятся на солнышко. Полезная фауна...

- А не могут ли они питаться куницами? - подумал я вслух.

- Может уже и питаются, - ответил десантник, поглядывая через окно на улицу. - Последние дни куниц не видно не слышно.

- И ведь они сами назвали сюда этих койотов незнамо откуда... - покрутил я головой.

- Зверь предполагает - а Бог располагает! - назидательно проговорил мой приятель и поднял кверху указательный палец. - В Парголово это знает любой пацан...

После проверки тайного склада членами правления и записи находок в приходную книгу учёным было велено найти выкройки самой необходимой одежды, а Евпраксинье - раздать женским гражданкам иголки с нитками и засадить их за шитьё. Мужскую охрану мы заменили койотами, а мужиков отправили вместо женщин на полевые работы, пообещав послабления в дальнейшей службе.

На следующее утро на летучку в правление снова явились два койота - те ли, что уже приходили, или другие, этого мы пока в точности распознать не умели, - и с порога заявили, что "коллеги" нашли на периметре лесного края каменную соль.

- Вот это отличная новость! - воскликнул Мин Ю. - А то соли на складе осталось буквально полмешка. - Он важно оглядел присутствующих. - Теперь сможем солить кенгуру и сомов впрок. Надоело, признаться, копчёное...

- И да, - продолжили койоты, дождавшись тишины, - куниц мы вытеснили за холмы. Рыскаем теперь везде сами, следим за порядком. Тарасов ваших почтовых охраняем.

- Как вообще получилось, что тарасы теперь разносят почту? - нахмурился я. - Мы же вроде планировали поставить их на охрану красничников?

- А куницы? - забеспокоилась Евпраксинья. - Они не очень возражали против переселения?

- А что возражать? - затрясли головами койоты. - Мы им пообещали тотальный террор - куда им было деваться? Но тявкали они, конечно, при отходе за периметр как скаженные, грозились припомнить и отомстить...

И мы с китайцем, сняв с картофельных грядок пару головорезов с лопатами, уселись в штрафовозку и неспеша покатили следом за койотоми, вызвавшимися указывать нам дорогу к солевому месторождению.

...Домой я вернулся затемно.

На пороге, как уже не раз бывало, сидела верная Евпраксинья и о чём-то беседовала с Мурзиком.

- Приятель-то твой что начудил, батюшка... - поднялась она мне навстречу.

- А что? - тревожно поинтересовался я.

- Нашёл запасы куничьего самогона у них в тайной лаборатории, сам напился до бессознательности и аппаратуру-то всё с пьяных глаз разгромил. Вспыхнуло там даже что-то... хорошо браконьеры с утками мимо шагали, так потушили домишко-то и Фаддея наружу вытащили, да мне-то и донесли. Так он там, видать, и лежит до сих пор нетрезвый...

- Не застудил бы себе чего-нибудь наш герой-революционер на голой земле, - забеспокоился я.

- Али послать кого, может, за ним с тележкой? - сделала озабоченное лицо женская начальница.

- Ладно, я сам схожу, - вызвался я.

- Нет уж, - не согласилась Евпраксинья. - Я тогда тоже с тобой.

Мы скорым ходом добрались до плотины, посвечивая себе фонарём, перешли по ней реку и едва двинулись к пасеке, как наткнулись на Фаддея, усевшегося на берегу у воды и замотанного от вечерней прохлады в какие-то доисторические лохмотья, найденные, очевидно, в его былом пасечном хозяйстве.

- Как же так, Федя? - начал я. - Что это ты бузишь?

Сперва подрывник только мычал, как если бы у него болел зуб, но потом всё же поднялся, и мы с женской начальницей с горем пополам довели его в конце концов до ночлега.

Утром я явился в контору на штрафовозке, ночевавшей возле моего дома, и несколько учёных тут же было выведено из подвала на разгрузку соли, которой мы привезли не менее тонны.

Тем временем началась утренняя летучка.

- Соли много, сограждане, - сообщил я о нашей вчерашней разведке. - Тонну примерно мы уже привезли, так там, на месте, ее как будто бы и не убавилось.

В этот момент в комнате заседаний распахнулись двери и в помещение ввалился Фаддей, помятый и хмурый после своих вчерашних приключений.

- А теперь послушаем нашего боевого товарища, - продолжил я, не меняя повествовательного тона, - совершившего вчера акт вандализма, которому наверняка имеется объяснение. Не так ли, Федя?

- Так ли, так ли... - передразнил меня бывший десантник. Одна из гусаровских депутаток принялась крутить носом, принюхиваясь к незнакомому запаху, которым несло от моего товарища.

- Народ у нас неорганизованный и своенравный, - начал он. - А значит, рано или поздно в куничий гадюшник с колбами и ретортами всё равно бы кто-то забрался. Я всего лишь опередил события.

- И что теперь? - удивилась Евпраксинья.

- Сухой закон продолжается, - сурово пояснил революционер. - Куницы за периметр оттеснены, технология производства шнапса считай что снова утеряна... - а мы, выходит, живём себе дальше как и жили, то есть в кристальной трезвости.

Правление согласно закивало.

- А кому охота угара, - продолжал Фаддей, - тем придётся таскаться в Китай-Удэ - там, я слышал, потихонечку гонят "байцзю". Но это их национальный напиток, производство сложное и объемы его невелики, головорезам нашим и на одну попойку не хватит.

- Байцзю - это крепкая китайская водка на зерне и плесневелых грибах, - пояснил Мин Ю, вставая. - Брага бродит в особых земляных ямах... целое дело, короче. А поскольку зерна нету, так она делается на горохе, ну или вот на картофеле некоторые тоже пробуют. - Синь Бу тут же дёрнула Ю за рукав, и он снова уселся на место.

- Хорошо... - подвёл я итог. - С алкоголем закончили и, надеюсь, навсегда. Какие еще есть вопросы на сегодня?

В комнате загалдели.

- В понедельник начинаем занятия в школе, - проговорила Синь Бу.

- Если вопросов больше нет... - откликнулся я, - тогда все по своим рабочим объектам. До вечера!

34. Мяу!

Двуногие всё же ущербный биоматериал, ошибка природы, прости господи. Движения скованные, реакции никакой, выносливости тоже... если ее не тренировать, как делал в своё время этот десантник Фаддей. А главное - это их речь... Они думают, что если кот заговорил, то это для нас типа прогресс, то есть для котов. Да нам речь вообще по барабану! У нас тысяча способов коммуницировать с братьями по биовиду - взять хотя бы метки мочой...

И эти понты... Цари природы! И что, что вы освоили технику и придумали радио? Много оно принесло вам счастья?

Люди мне больше всего напоминают улитку на склоне - та тоже не знает, зачем ей ползти наверх и не стоит ли втянуть свои глазки на палочках и скатиться всё-таки вниз, в воду и сырость.

А эти две речкины дочки! "Власть мокрого над сухим"... - это же надо такое придумать! Какой-то абсурд планетарного уровня и значимости.

Да и наши-то тоже иные хороши - живут как заведённые механизмы: еда, сон, овуляция, котята... и так до смерти. Хорошо, что при конфискации куничьего книгохранилища Матильде удалось вывернуться из оков - живёт теперь втихаря у меня в доме у чёрного хода, то есть в огороде, ловит мне там мышей-полёвок в рамках куничьей благодарности за пристанище. Вот это, я понимаю, революционный дух у животного! Всего Каутского цитирует наизусть, не то что какой-нибудь чегевара. Да и в женском отношении Матильда - огонь, это незачем и скрывать, это объективные факты. Куницы ее травили за связь с котами... ну а наши теперь, понятно, на меня косятся за связь с куницей, но это нам двоим как раз совершенно без разницы, когда есть мечты о прогрессе и высокие цели.

Двуногие недавно нашли какую-то соль - так ликования было в Трёхгородье, мама не горюй! Три дня праздновали - дескать, теперь засолим кенгуру, наделаем запасов - и сам чёрт нам не брат. Чёрт вам как раз таки брат! Вот свалятся с неба опять межпланетные оккупанты - и пойдёт всё у двуногих по-старому: динаму крутить, сок сдавать желудочный для космических целей и тому подобное. Потому что без нажима сверху у двуногих всегда одна и та же тенденция: съездить ближнему своему в морду, отобрать у него жену, а потом и ей тоже съездить в морду... ну, а ночью, естественно, податься браконьерничать в запретку для выработки адреналина. Или вон выясняется, что кирасировцы уже лет что ли пять сидят на мухоморной водичке - и хоть бы что! никто никаких отклонений в поведении даже и не заметил. Теперь им всё это рывком отменили, и что из этого выйдет - неизвестно, как бы не стало от абстиненции еще хуже чем было. В общем, если сознаться честно, то крутимся мы возле двуногих только лишь из-за лёгкой пищи, easy meat, как это говорится у кельтов - а так бы давно перебрались в какой-нибудь Египет, где акценты исторически расставлены верно и кот священен, а не какая-то там игрушка, которую можно без спроса погладить, удовлетворяя свои самые низменные потребности. Вообще сосуществование биовидов на тесном пространстве всегда построено на лжи и корысти - тут не надо быть семи пядей во лбу, чтобы такое сообразить. И этот факт находится в неразрешимых контрах с мечтой о прогрессе и с революционной идеей. Хорошо хоть Фаддей разнёс в пьяном угаре куничью фабрику самогонки, а то этого нам еще тут и не хватало: вечно нетрезвых головорезов, только и думающих о том как бы пнуть проходящего мимо кота или запустить в него какой-нибудь увесистой деревяшкой со школьной стройки. И добро бы еще от этого им выходил какой-нибудь бонус, как-то бы улучшалась жизнь... куда там! Как жили скотами, так и живут скотами до самой смерти. Так что в этой затее с Просвещением есть, наверное, определённая польза... И с детками, кстати, замечательно вышло, что они теперь в школе хотя бы полдня - меньше гама на улицах и всяких жестоких ребячьих забав.

А к мысли о Египте надо будет еще вернуться. Мяу.