Читать онлайн "Желтым по синему"

Татьяна Минасян

Желтым по синему

– Мам, – спрашиваю я, заглядывая в кухню, – ты Димку Шустрикова давно видела? Не знаешь, куда он делся?

В кухне пахнет папиросным дымом и вчерашней пригоревшей картошкой. Мама неохотно отрывается от залитой мыльной пеной плиты:

– Зачем он тебе? Я тебе сто раз говорила, чтоб ты за ним не бегала! Не можешь его найти – и хорошо, тебе об учебе думать надо, а не о мальчиках!

– Ма-ам!.. – знаю, что пытаться ей что-то объяснить бесполезно, но все-таки, уже не помню, в который раз, пытаюсь. – Я ж тебе тоже сто раз говорила: ни за кем я не бегаю! Я у него просто книжки брала читать, а потом мы о них разговаривали. И все!

– Книжки! – возмущается мама и начинает еще яростнее натирать губкой закопченную плиту. – Знаю я, как вы книжки читаете! Сначала книжки, потом стихи друг другу пишете, потом этот городской тебе голову задурит, а потом нам с отцом твоего ребенка нянчить!

Громко вздыхаю и закатываю глаза:

– Мам, ну ты что, какой еще ребенок?! Мне тринадцать лет! Димка просто мой друг, с ним болтать интересно, он знает много! И книжек у него...

– А если вы и правда только книжки дурацкие читаете, то это еще хуже! – мать отрывается от плиты, взмахивает рукой, в которой у нее зажата губка, и на пол летит несколько белых мыльных капель. – У всех дочери – нормальные девки, знакомятся с парнями, замуж выходят, рожают, а ты так всю жизнь за книжками и просидишь и одна останешься!!!

– Мама, так ты не знаешь, где Димка? Дома у него никого нет, и на дверях замок – может, ты слышала, куда он уехал?

– Нет! Не знаю и знать не хочу!!! Некогда мне сплетни про твоих ухажёров слушать, я на вас с отцом, как лошадь, как служанка пашу, всю жизнь на вас положила, а от тебя никакой благодарности!

– Ну, давай я плиту домою или еще что-нибудь...

– Еще не хватало! Ты же ничего не умеешь, мне после тебя потом все перемывать придется! Иди лучше к своему Димке!!!

– Да не знаю я, где он, три дня уже его не видела!!!

Мама смотрит мне в глаза и словно бы чуть-чуть смягчается:

– Кажется, папаша твой с Димкиной матерью недавно о чем-то разговаривал в магазине. О чем – не знаю, не слышала, в другом отделе в очереди стояла. Спроси у него, может, он знает, куда они могли деться.

– Спасибо! Спрошу! – я нагибаюсь за валяющейся в углу скомканной половой тряпкой, чтобы вытереть накапавшее с плиты мыло, но мама снова хмурится и возвращается к своей обычной манере разговора:

– Иди-иди, сама вытру, нечего тут! После тебя на полу одни разводы!

* * *

– Пап! – зову я, вбегая в комнату родителей. – Ты случайно не знаешь, где...

Тьфу ты, блин, знала бы, что у отца опять «разговорчивое настроение», ни за что бы сюда не сунулась! И зачем мама меня к нему послала, неужели специально?!

Но бежать назад поздно, отец уже поднялся со стула и, покачиваясь, лезет ко мне обниматься:

– Дочка, Олечка, посиди со мной, не уходи, хоть ты меня выслушай!..

Ну почему отцу хочется со мной поговорить только в такие моменты?! А в обычные дни всегда меня гонит, чтобы я ему не мешала!..

– Пап, – пытаюсь я от него отстраниться, – папа, я только спросить, ты не знаешь, куда уехала семья Димки Шустрикова? Димка, помнишь такого, я его в гости один раз привела, а ты его выгнал! Да отпусти ты меня, больно же!

– Димка... – кажется, отец пытается вспомнить, о ком я говорю, но получается у него плохо. – Что еще за Димка? Родного отца променяла на мальчишек, да?! Ну и шла бы к ним, и живи с ними, тварь малолетняя... – он громко икает и добавляет к этим словам несколько матюгов, за которые, услышь он их от меня в обычное время, мог бы и побить, наверное...

– Папа! – рявкаю я как можно громче и отпихиваю его от себя. – Ты недавно о чем-то говорил с Димкиной мамой! Вспомни, пожалуйста, что она тебе сказала! Она не говорила, что они уезжают куда-нибудь? А если говорила, то куда?

– Не знаю я никаких Димок, отстань от меня! – отец снова пошатывается и падает на стул, который от такого обращения пронзительно скрипит. Скоро, наверно, развалится...

– Мне мама сказала, что ты говорил с его мамой, – ну чего я мучаюсь, вижу же, что ничего от отца сейчас не добьюсь? – Неделю назад, в магазине, ты с ней в очереди рядом стоял. Вспомни, пожалуйста!

– Ни с кем я ни в какой гребанной очереди не говорил!

– Но мама точно это видела!

– А что еще твоя мамаша видела?! Чего она вообще за мной следит, какое ей дело, с кем я и где разговариваю?..

– Да не следила она за тобой, вы с ней вместе в магазине были! Сосредоточься!

Но отец уже окончательно перестает меня слышать.

– Всю жизнь за мной следила, тварь! Проверяла, что делаю да с кем встречаюсь! – кричит он на весь дом и лупит кулаком по столу, на котором по заштопанной скатерти прыгает пустой стакан. – Если бы не она… если бы не эта стерва… Да я бы сейчас такие бабки зарабатывал!.. Так ведь нет, не дала твоя мать! Всю жизнь мне переломала…

– Папа! – я пытаюсь его перекричать, но он орет так громко, что я почти не слышу собственного голоса. – Перестань!

– И ты такой же дрянью вырастешь, и ты какому-нибудь таланту голову задуришь! Превратишь его в ничтожество, наплюешь на него, деньги из него тянуть будешь! – отец снова вскакивает, опрокидывает стул и бросается ко мне, но я успеваю отпрыгнуть в сторону, и пока он пытается сориентироваться, чтобы накинуться на меня еще раз, выбегаю за дверь.

– Вы все такие! – вопит он мне вслед. – Все бабы – жадные твари, вам только и нужно от мужиков, что деньги, вы только деньги и любите, мрази, вы все нам портите!..

Под шум его матюгов, выбегаю во двор, несусь к калитке и выскакиваю на улицу. Все, отец завелся, сейчас мама побежит его успокаивать и... в общем, до вечера домой лучше не возвращаться. Хотя я и так собиралась еще раз сходить к дому Димки и попробовать отловить кого-нибудь из его соседей – наверняка они что-нибудь знают.

* * *

На улице жарко и пыльно – хоть бы ночью дождь пошел, а то надоело уже каждый день таскать в огород воду! По дороге мне почти никто не встречается: все или на речке, или в лесу. А возле Димкиного дома я обнаруживаю не соседей, а Лариску с подругами: она сидит на заборе с пакетиком семечек в руках, Анька и Лиза – рядом с ней, а остальные – на спинке стоящей у забора скамейки. Пройти мимо? Но ведь и они могут быть в курсе насчет Димки...

– Девчонки! – подхожу я к ним. – Никто не знает, куда Шустриковы подевались?

– Дык вроде уехали! – пожимает плечами Лариска и кивает на скамейку под забором – присаживайся, мол.

– Насовсем уехали или еще вернутся? – уточняю я.

– Фиг знает, – Анька повторяет Ларискин жест, точно так же пожимая плечами. – Они нам не докладывали.

– Но, может, вы что-нибудь слышали?

– Не-а, – Лариска ерзает на заборе, и он начинает скрипеть и слегка раскачиваться. Анька и Лиза визжат и вцепляются в доски обеими руками. Лариска хохочет и уже специально, еще сильнее раскачивает забор. Девчонки, сидящие на скамейке, опасливо отодвигаются от этой троицы подальше – боятся, что те свалятся им на головы.

Мне становится противно, но уходить я все-таки не спешу. Если девчонки сейчас начнут болтать про Шустриковых, кто-нибудь из них может случайно вспомнить, куда Димка мог уехать. Надо только не мешать их болтовне.

– А ты без Димки уже скучаешь, да? – хихикает Лариска. – Или он тебе чего-нибудь пообещал, а теперь смылся? Хо-хо, да его, наверное, шнурки специально от тебя увезли, чтобы не увлекался деревенщиной!

– Да нет, девки, Олька у нас девочка приличная, маму слушается, а с Димкой они только про звезды и про цветочки разговаривали, а больше ничего и не было! – смеется Лиза, и вся компания принимается гыгыкать и высказывать разные предположения о том, что у меня с Димкой было, а чего не было и быть не могло.

А ведь когда-то мне с ними было интересно, когда-то я точно так же гыгыкала и обсуждала личную жизнь других девчонок и пацанов! И не так уж давно это было, всего месяц назад, до того, как в поселок приехала Димкина семья. Они сняли дачу в доме Яковлевых, который до этого два года стоял пустым, потому что хозяева переехали в город, и Димка сразу начал со всеми знакомиться. Но другим нашим парням с девчонками он не понравился – умный слишком, ботаник. А мне понравилось, как он про город рассказывал, и про другие страны, и про зверей всяких необычных... Ну и про цветы тоже, их его мать везде сажала, и у себя во дворе, и на клумбе около магазина, хотя там их быстро все оборвали... И вроде бы пообщались мы с Димкой совсем немного, но почему-то после этого мне с Лариской и ее подпевалами стало скучно. А потом так и вовсе отвратительно.

– Ну так что, – спрашиваю я девчонок, дождавшись, когда они выскажут все свои глупости и отсмеются, – никто про Шустриковых не в курсе?

– Спроси Петьку, Щеглова! – советует Анька. – Они же с Димкой дружили, может, он что-то знает. Он, кстати, скоро сюда придет, чипсов притащит!

Забираюсь на забор, устраиваюсь рядом с Лизой, и уговариваю себя потерпеть до прихода Щеглова. А девчонки продолжают трепаться, грызть семечки и плеваться кожурой, рассказывать анекдоты и прыскать смехом.

– А тут он мне говорит...

– А она, представляешь, такая дура...

– И тогда эти городские уроды...

Как же скучно!

Почти час я слушаю эту ерунду, а потом вдруг понимаю, что если просижу с девчонками еще хотя бы минуту, отупею окончательно. Спрыгиваю с забора, заявляю, что пойду искать Петьку сама, и удаляюсь в сторону его дома. Лариска кричит мне вслед, чтобы я сказала Петьке идти к ним и нести обещанные чипсы, но я в ответ только отмахиваюсь. Дома Петьки так рано наверняка не окажется, предки его вряд ли знают, где он, так что если мне и посчастливится его найти, то только случайно. Но, с другой стороны, побродить по поселку и повысматривать Петьку или других парней, пожалуй, имеет смысл... Да и не только парней – вон, кажется, впереди старая Ульяна Петровна с ноги на ногу переваливается, из дома напротив Димкиного, у нее тоже можно спросить! Она, конечно, затянет волынку на полчаса о том, какие все наши девки, и я в частности, грубые, да бесстыжие, да невоспитанные, но зато если уж она знает, куда делся Димка, то обязательно скажет правду.

– Ульяна Петровна! – подбегаю я к ней. – Скажите, вы не знаете, Шустриковы из вон того дома, они что, куда-то уехали?

– Здравствуй, Оля, – отвечает она и смотрит на меня укоризненно – ну да, поздороваться-то я забыла! Хотя в последнее время всегда здороваюсь, от Димки научилась, просто сейчас очень уж спешила поскорее ее о нем расспросить.

– Извините, Ульяна Петровна, здравствуйте!

Она смотрит на меня с сочувствием и, что удивительно, отвечает сразу, не спрашивая, с чего это вдруг я интересуюсь этими городскими Шустриковыми:

– Они вернулись в город, Оленька. У них там умер кто-то, то ли родственник, то ли знакомый просто. Кажется, у него дети остались маленькие, и они уехали за ними присматривать, ну и всякие другие дела улаживать.

– Значит, больше они сюда не приедут?

– В это лето уже нет. Может, на следующее...

«Но до следующего лета еще так далеко, целых одиннадцать месяцев!» – хочется мне закричать, и хотя я не кричу, Ульяна Петровна явно догадывается, о чем я думаю.

– Скучаешь по нему? – спрашивает она ласково и, дождавшись моего кивка, вздыхает. – Зря он тебе голову задурил всеми этими своими книжками да умными разговорами, ох, зря. Жила бы себе без него спокойно, как мы все, как мамаша твоя и другие, а теперь будешь про город мечтать, глупости всякие красивые себе придумывать...

– Я не хочу как мама! – вскрикиваю я. – И не буду как она. Им с папой просто не повезло, Димка сказал, что у них брак был неудачный, они друг другу характерами не подходят, а так бы у них у обоих все вышло бы по-другому!

– Дурачок он маленький, твой Димка, хоть и умный, – грустно усмехается Ульяна Петровна и передразнивает меня. – «Брак неудачный», «характерами не сошлись»! Не встретился бы Алине твой папаша – нашла бы другого такого же бездельника! А он бы – другую дуру, на которую можно свои неудачи спихнуть!

Она еще раз вздыхает и проходит мимо меня к своему дому. Я смотрю ей вслед и молчу – не знаю, что ей возразить. В голове крутится только одно: Димка уехал в город. Я его больше не увижу…

Внезапно я обнаруживаю, что быстрым шагом иду по пыльной улице и уже почти дошла до конца поселка. Там, впереди, за поворотом, будет остановка автобуса, идущего в город, автобуса, на котором от нас уехал Димка. Я иду туда, еще больше ускоряя шаг, как будто надеюсь застать там Димкину семью, хотя она уже давно должна быть у себя дома, в городе. Рядом с этой остановкой Димкина мама тоже делала цветочную клумбу – вернее, она посадила какие-то цветы на то место, где раньше уже была клумба, но туда лет десять никто ничего не сажал. А ведь, наверное, сейчас там уже что-то выросло! Ну да, вон она, клумба, издалека видна, по краям вся усажена темно-синими цветами, а в середине этого синего «моря» выделяется несколько ярко-желтых островков. И они как будто бы складываются в какой-то странный, неровный узор...

Я несусь к остановке со всех ног, торможу перед самой клумбой, смотрю на нее и чувствую, как мое лицо становится мокрым и горячим от слез. Это не узор, это желтые буквы на синем фоне, яркие и заметные буквы, из которых составилась простая короткая надпись: «Я вернусь!»