Читать онлайн "Умение и труд - всё перетрут или подробные хроники вселенца"

Борискин Александр Алексеевич

Фантастическая история.

Умение и труд - всё перетрут или подробные хроники вселенца

Оглавление.

Пролог.

Часть первая. Покорение Ленинграда.

Часть вторая. Умение и труд – всё перетрут.

Часть третья. Прорыв в будущее.

Аннотация.

Подробный рассказ о жизни вселенца, который, пользуясь своим трудом, умением и удачей сумел за короткий срок в десять лет добиться больших успехов в своей второй жизни.

2026

Пролог.

«Вот живёшь, и не знаешь: что ещё будущее тебе готовит! И вроде, уже старик, много пережил, ещё больше повидал, а всё неймётся. Хочется узнать: а что дальше будет, как жизнь дальше повернётся? А ещё больше интересует: а вот, если бы заново начать свою жизнь проживать, удастся ли наделать новых ошибок или избежать старых? Да не с грудного возраста, а лет так с пятнадцати – семнадцати: когда вся жизнь впереди, и ты можешь многое изменить»,- раздумывал Алексей Григорьевич Борецкий просматривая один из первых семейных альбомов с фотографиями, сохранившихся стараниями покойной супруги, покинувшей его пять лет назад.

Редко он занимался этим делом. Но вот, сподобился: решил небольшую уборку в кабинете сделать, пыль протереть и наткнулся на пять альбомов с фотографиями, лежащими на самой верхней полке стенки с книгами, куда он не добирался последние несколько лет.

Стоять на верхней ступеньке небольшой стремянки и разглядывать фотографии было не очень удобно, поэтому он решил спуститься вниз, прихватив с собой все найденные альбомы. А чтобы не насиловать свои уже довольно старые ноги: недавно восемьдесят лет стукнуло! – решил, прихватив все альбомы, сразу их и снять, не спускаясь/поднимаясь вниз-вверх несколько раз. Но, как говорят: «поспешишь – людей насмешишь». Вот и он, неудачно поставив ногу на ступеньку стремянки, загремел всеми костями вниз. Ему на голову посыпались прихваченные им фотоальбомы. И всё бы хорошо обошлось: высота-то, с которой он упал, не превышала семидесяти сантиметров, но голова Алексея Григорьевича неудачно ударилась виском в угол нижней ступеньки. Это и решило всё: душа покинула тело и, благодаря помощи Ангела-хранителя, выполнившего последнее желание бывшего своего хозяина о реинкарнации, решило это дело должным образом.

Ангел-хранитель, больше восьмидесяти лет отлично выполнявший свои обязанности, и здесь подсуетился: всё же не сумел до конца исполнить свой долг перед подопечным, и Алексей Григорьевич реинкарнировался в себя самого, но семнадцатилетнего, только что окончившего одиннадцатый класс и стоящего на распутье: куда пойти? То ли в институт, то ли в техникум, то ли в военное училище? Выбор был большой. Школьные друзья Алексея уже давно выбрали свой дальнейший путь в жизни, а вот он всё никак не мог сделать этот очень важный выбор.

Аттестат зрелости был уже получен. Правда, оценки в нём были не отличные, но троек не было, как и большого количества пятёрок. Всю школьную жизнь Алексей был хорошистом, звёзд с неба не хватал и «был себе на уме»: вперёд никогда не лез, проповедуя заповедь, вбитую ему ещё в детстве отцом: «Первых бьют по голове, последних – по заднице. Лучше всего быть посередине.» Поэтому никогда до конца ни перед кем не открывался ни с какой стороны, сохраняя свой потенциал не растраченным. Что часто помогало ему в жизни.

* * *

В прошлой жизни он окончил в Ленинграде ЛЭТИ по специальности «телемеханика» и всю жизнь проработал в филиале НИИ электронной промышленности в Гатчине, куда распределился после института. В этой организации проработал всю жизнь и ушёл на пенсию с должности начальника отдела стандартизации. Самым большим его достижением была защита диссертации кандидата технических наук в пятьдесят лет.

Женился Алексей Михайлович спустя три года после окончания института: в двадцать шесть лет. На жительнице Гатчины, имеющей двухкомнатную квартиру и после окончания техникума работавшей вместе с ним в НИИ. Имел двух дочерей. Обе вышли замуж и уехали в середине девяностых годов с мужьями из Санкт-Петербурга. Старшая, окончив местный политех и поработав на атомной электростанции в Сосновом Бору три года по распределению, уехала за границу во Францию, где вышла замуж за француза, родила двух детей и работала инженером также на АЭС, а вторая – в Иорданию с мужем-арабом, вместе с которым окончила Первый медицинский институт. Также родила двух детей и возвращаться в Россию не собиралась.

Так что проснувшись утром в своей постели после реинкарнации он сразу сообразил, что уже является не восьмидесятилетним стариком, а семнадцатилетним пареньком, которому третьего октября должно исполниться восемнадцать лет. Тем более, что отлично помнил своё последнее желание. Сразу поблагодарил своего ангела-хранителя, пообещав посетить церковь и поставить за него свечку, и быстро поднявшись с постели убедился, что в квартире он один. Родители были на работе.

Проживал Алексей в городе Боровичи Новгородской области. Его отец и мать работали на местном комбинате огнеупоров мастером цеха и бухгалтером соответственно. Ни братьев, ни сестёр у него не было. Жила семья в двухкомнатной квартире, полученной от комбината. Город был небольшим, хоть и районным центром. Оставаться в нём Алексею совершенно не хотелось, тем более, что сами родители подталкивали его уезжать в большой город и получать высшее образование, которого сами не имели.

«Опять поступать в Ленинграде в ЛЭТИ и всю жизнь проработать с бумагами, проверяя и разрабатывая стандарты, мне совершенно не хочется. Тем более прожить в Гатчине тридцать лет и только в конце девяностых перебраться в Санкт-Петербург, купив квартиру уже после отъезда дочерей за границу. Хоть ничего плохого не могу сказать о своём образовании и работе в НИИ, но я давно уже понял, что это был не лучший выбор. Прожитая жизнь была тусклой, однообразной и неинтересной, хотя среди своих сокурсников в ЛЭТИ и считался удачливым. И распределился под Ленинград в Гатчину в НИИ, а не на производство и не в какую-нибудь Тмутаракань, и квартиру там получил, удачно женившись, и кандидатскую диссертацию защитил хоть и поздно, но был одним из немногих выпускников своего курса, сделавших это.»

А хорошо подумать Алексею было о чём: в первую очередь о том, чем он может воспользоваться в этой новой жизни, чтобы она опять не превратилась в только что прожитую.

«Надо подумать, каким «багажом» я располагаю, чтобы сознательно попытаться сделать выбор своей дальнейшей жизни. Единственное, что я лично сейчас имею, получив в виде бонуса от прошлой жизни: это довольно приличное знание английского языка. И не только специального технического, с которым мне приходилось сталкиваться по работе, но и с бытовым и литературным. Всё же не зря я почитывал детективы и фантастику в оригинале в последние годы, присылаемые мне старшей дочерью из Франции, да постоянно слушал радио на английском языке. Кроме того, мы с супругой раз десять ездили за границу на отдых в Египет, Турцию, в гости к дочерям в Иорданию и Францию, где приходилось говорить по-английски. И меня там вполне понимали, и я всех понимал.

Думаю, что и инженерные знания, полученные в ЛЭТИ, и опыт работы со стандартами, какое-никакое умение руководить коллективом у меня тоже имеется. Буду считать и их своим багажом.

Ещё я умел играть на гитаре, и довольно неплохо. Имел приятный бархатный баритон, который очень нравился моим знакомым девицам. В музыкальной школе проучился всего три года по классу гитары, знаю ноты и хорошо подбирал мелодии по слуху. Но в последние годы жизни после переезда в Питер забросил гитару. Так что едва ли она мне может помочь в дальнейшей жизни. Также не знаю, есть ли слух и голос у моего реципиента.

Конечно, никаких финансовых заначек и накоплений, как и знания местонахождения кладов, у меня не имеется. Хотя, знаю я про один клад. Но сам на месте этого клада не бывал, и даже точное время его изъятия мне неизвестно. Однако мой сослуживец по работе в НИИ, случайно встреченный в магазине в Питере перед Новым годом уже после моего отъезда из Гатчины, с восторгом рассказывал об этом событии и сокрушался, что этот дом, где находился клад, стоял рядом с его домом, а он ничего об этом кладе не знал. И случилось это событие где-то в конце двадцатого века в одном из старых двухэтажных домов в Гатчине недалеко от вокзала. При его сносе на чердаке около печной трубы в торце дома под слоем утеплителя: смеси стружек с песком, строители нашли металлический ящик с кладом из золотой посуды, золотых царских империалов, ювелирных украшений и нескольких старинных орденов, якобы спрятанных там в конце НЭПа местным богатеем, сбежавшим от ареста чекистами да так и не вернувшимся за своим кладом. Дом, где проживал этот человек, мне известен. Так что можно будет попробовать поискать этот клад лет так через несколько, а пока надо съездить в Гатчину и определиться с местонахождением этого дома. Но дело это не горит, времени ещё вагон и маленькая тележка.

Могу также пользоваться ежемесячными денежными переводами в размере пятидесяти рублей во время учёбы в институте вплоть до осени 1968 года, присылаемыми мне родителями до их смерти в том году от несчастного случая: угорели в баньке на нашем участке в садовом товариществе. Да ещё их небольшими накоплениями в размере полутора тысяч рублей, полученными мною в наследство. Возможно и небольшими деньгами от продажи этого садового участка, если смогу вступить в наследство им.

Вот, похоже, и весь мой «багаж», с которым я «въезжаю» в свою новую жизнь.

В отношении дальнейшей моей жизни: обязательно буду поступать на учёбу в институт, но не в технический. А вот в какой – тут хорошо подумать надо. Спешить не стоит.

Жаль, все мои накопления после пенсии для меня сгорели, хоть они и невелики были. Как наследство - дочерям достанутся. Да и как я ими смог бы воспользоваться в прошлом веке, если помер в 2026 году? Даже, если бы закладки с валютой в схроны сделал. Пустые эти мои мечтания: ничем своим материальным, оставшимся от прошлой жизни, я воспользоваться не смогу.»

Часть первая. Покорение Ленинграда.

Глава первая.

За две недели до начала приёмных экзаменов в Финансово-экономическом институте в Ленинграде Алексей сдал документы на «финансово-экономический факультет» на специальность «финансы и кредит» и получил направление на устройство в общежитие. Однако, там мест не оказалось и пришлось «снимать угол» на время экзаменов в частном секторе, благо родители снабдили его деньгами: он получил от них сто двадцать рублей и наказ: не шиковать, расходовать деньги только на пользу дела, а потом отчитаться об их расходовании.

Для Алексея сдача вступительных экзаменов особого труда не составила. Получив общий балл 23 за пять экзаменов, он был уверен в своём поступлении.

Однако приёмная комиссия руководствовалась «своими правилами». На специальность «бухгалтерский учёт и аудит» проходной балл был такой же, но из абитуриентов мужского пола прошли по конкурсу всего два человека. Поэтому было решено несколько «поиграть» с демографическим составом на этой специальности: сделать так, чтобы на десять женщин на факультете приходился бы хоть один парень. Для этого перебросить трёх абитуриентов с необходимым проходным баллом со специальности «финансы и кредит» мужского пола на эту специальность, а трёх абитуриентов женского пола с этой специальности на «финансы и кредит». Таким образом студентов мужского пола на первом курсе по этим двум специальностям оказалось поровну: по пять человек.

В число этих «неудачников» попал и Алексей. Конечно, никто никому ничего не объяснял, просто было объявлено, что «или так, или никак». При этом студенты могли выбирать специальность при поступлении на первый курс, а на третьем курсе распределялись по факультетам в зависимости от выбранной специальности. Однако, что там будет через два года никто точно не знал и ничего никому не гарантировал. Вот так и стал Алексей не по своей воле в 1964 году студентом первого курса ЛФЭИ им. Вознесенского, обучаясь по специальности «бухгалтерский учёт и аудит».

«Интересно, почему мои сокурсники-мужчины, попавшие вместе со мной на бухгалтерскую специальность, так расстраиваются? Да, сейчас эта специальность для мужчин не престижна, и многие из них даже её стесняются. Но пройдёт всего пятнадцать лет после окончания института и с этой специальностью можно будет устроиться очень неплохо в жизни! А за эти годы накопить необходимый опыт и постичь все нюансы профессии. Ведь тогда мне стукнет всего сорок лет и меня с этой моей специальностью «с руками оторвут», приглашая на работу в очень приличные фирмы, тем более, с моим-то знанием английского языка!»

* * *

Общежитие Алексею так и не дали. Его получили два парня, поступившие после армии на одну с Алексеем специальность. Девушки тоже оказались в пролёте: свободных мест не было: старались их предоставить старшекурсникам.

В группе Алексея было всего 25 студентов. Трое парней остальные девушки. В соседней – тоже двадцать пять человек, только парней – на одного меньше. Иногородние - все, кто поступил в институт, срочно разъехались по домам. Надо было покрасоваться перед родителями и друзьями-неудачниками, не прошедших по конкурсу в ВУЗы в этом году.

Алексей, прекрасно знавший, что буквально через неделю будет бум на пятачке на Сенной площади, где сдавалось жильё студентам, и чем дальше, тем выбор будет хуже. Поэтому, убедившись в своём поступлении, он сразу пешочком прошёлся до Сенной площади и вступил в переговоры с бабками, предлагающими студентам в аренду жильё. Вволю наторговавшись и выслушав в свой адрес много всего хорошего: типа: «самый умный, что ли?» или «молодой, да ранний» - это были самые адекватные эпитеты в его адрес, он договорился об аренде отдельной комнаты в двухкомнатной квартире, где проживала старуха со своим внуком шести лет, недалеко от пересечения Садовой и Дзержинского улиц в одном из старых домов на втором этаже в глубине квартала за двадцать пять рублей в месяц на год. Пришлось сразу оплатить аренду вперёд за три месяца, благо родительские деньги ещё оставались, и выбивать расписку: старуха боялась фининспекторов и, со своей стороны, поставила условие: никто из соседей не должен знать, что Алексей снимает у неё комнату. Для всех – он её внук от старшего сына, приехавший на учёбу в институт и которого она бесплатно поселила у себя, причём без прописки.

Комната стоила тех двадцати пяти рублей, что он платил старухе в месяц: хоть и небольшая, всего двенадцать квадратных метров. Но в ней имелся письменный стол, два стула, металлическая кровать с сеткой, ватным матрацем, подушкой и ватным одеялом, сшитым из «кусочков», и ещё платяной шкаф. Всё, конечно, старое, но не совсем «убитое». Матрац, конечно, провисал в сетке чуть ли не до пола, так что Алексей поставил себе на заметку в скорейшее время приобрести лист фанеры, чтобы положить его между сеткой и матрацем.

Кроме того, имелась возможность пользоваться кухней для готовки и ванной не реже раза в неделю для принятия душа и стирки белья. Также он договорился, что возьмёт в прокат маленький холодильник и поставит его в комнате, причём старуха сможет хранить в нём некоторые продукты, так как своего холодильника у неё не было. Это за то, что старуха будет менять ему постельное бельё раз в неделю на чистое. Убирать комнату он должен самостоятельно. Договорился он и о возможности приглашать друзей к себе в гости независимо от пола, но не чаще двух раз в месяц, и не оставлять их на ночь.

Также пришлось Алексею потратить ещё день, чтобы договориться в хозчасти института о прописке его в общежитии без предоставления места. Сейчас это ещё можно было решить за «толИку малую», а вот позже – только по большому блату.

Так что Алексей вернулся в Боровичи только после того, как выполнил всё задуманное для благоустройства своего быта. Дома его, конечно, встретили с радостью. Чтобы не омрачать хорошее настроение родителей, он не стал сообщать им, что будет учиться на бухгалтера, а сообщил, что будущая его специальность называется «финансы и кредит». На что отец не преминул заметить, что вот и в их семье наконец-то появится свой финансист.

Также сообщил, что уже снял комнату для проживания на первом курсе за четвертной в месяц и уже оплатил своё трёхмесячное в ней проживание, взял в прокат маленький холодильник и немного благоустроил свой быт. На что были потрачены все выданные родителями деньги.

Перед отъездом на учёбу в Ленинград получил заверения родителей, что ежемесячно после получки, то есть двенадцатого числа они будут посылать ему пятьдесят рублей на проживание и рассчитывают, что он будет учиться хорошо и постоянно получать стипендию в размере тридцать рублей в месяц. Тогда денег на жизнь с учётом платы за комнату, ему вполне хватит. В том числе и на мелкие хозяйственные покупки: не везти же всё это добро из дома?

Собрал в дорогу чемодан, куда спрятал новый костюм, пару белых рубашек, два галстука, новые выходные туфли – всё приобретённое родителями сыну – студенту, а также загрузил рюкзак другими необходимыми вещами, не забыв прихватить и резиновые сапоги, и старую одежду для отбытия трудовой повинности в сельском хозяйстве, и уехал в Ленинград, обещав писать письма не реже раза в месяц и приехать на зимние каникулы в конце января следующего года.

Гитару с собой забирать не стал: рук не хватало. Тем более, что отец его иногда в компании тоже любил сыграть и спеть парочку романсов. Учиться надо, а не на гитаре играть!

* * *

Побывал на собрании своей группы тридцатого августа, где ещё раз убедился, что за прошедшие шестьдесят с лишним лет ничего не изменилось: первого сентября их курс в полном составе обязательно участвует в мероприятии, называемом «посвящение в студенты», а второго числа отбывает на сельхозработы. Причём все «задохлики», кто не имеет сил копать картошку, которую, однако, любит «намять с сольцой», обязан принести от врача соответствующую справку об освобождении от физического труда. На этом знакомство группы с их куратором закончилось, но только после того, как были выбраны староста, профорг и комсорг, конечно, предложенные куратором.

Первым поручением старосте от куратора было: обеспечение наличия их группы в полном составе в шесть тридцать утра у пригородных касс в рабочей одежде на Балтийском вокзале для поездки на месяц на сельхозработы.

* * *

Праздник «посвящения в студенты» в ЛФЭИ им. Вознесенского прошёл не то, что вяло, но как-то скованно. Первокурсники пытались веселиться, петь песни, много смеялись и т.п. Но особой поддержки от остальных студентов не нашли: те стремились как можно скорее разбежаться по своим делам. Им-то праздновать было нечего! Так что спустя час после начала праздника куратор собрала свою группу в аудитории и ещё раз предупредила всех первокурсников о завтрашнем сборе на вокзале, прояснила вопрос с формой одежды, правилами поведения на сельхозработах и ответственности за их нарушение. После чего пожелала всем отлично провести сегодняшний день и ушла.

На предложение старосты пойти в ближайшее кафе и отпраздновать начало студенческой жизни ответом было общее молчание, которое нарушил профорг – демобилизованный этой весной из армии парень – предложивший скинуться по трёшке.

- Нам же надо познакомится, узнать, кто, есть кто, как живёт, чем дышит. Впереди пять лет учёбы и их надо прожить так, чтобы не было мучительно больно за бесцельно прожитые годы. И начинать их проживать надо прямо сегодня!

Его поддержала староста, сказав, что нечего сидеть здесь бирюками и пора уже идти в кафе.

- А если у нас нет денег на кафе? – выскочила комсорг. – Да и неправильно политически в этот день распивать спиртные напитки. Вот окажемся в колхозе завтра – тогда и познакомимся, а заодно и отметим это событие с «небывалым» размахом. Только не забудьте, студенты, прихватить с собой спиртное какое кто может, и закусь. Мой старший брат, будучи студентом, всегда на такие поездки затаривался полным рюкзаком.

- Тогда надо заранее распределить кто и что возьмёт с собой. А то наберёте с собой одной «белой», а я сладенькое цимлянское люблю! – сказала одна из девушек.

- Это хорошее предложение! Заодно и сразу ясно будет, сколько человек завтра в колхоз поедут, - проговорил профорг.

После небольшой перепалки, оказалось, что треть студенток-ленинградок имеют медицинские справки и в колхоз не поедут. Они тут же встали и покинули аудиторию.

Оставшиеся немного погалдели, но так ни до чего и не договорились. После чего все разошлись по своим делам.

«Да, с таким коллективом каши не сваришь! То ли дело у нас в ЛЭТИ было: только подали команду – как уже разливаем!» - думал Алексей, направляясь в магазин покупать бутылку водки для поездки в колхоз.

* * *

Остаток дня Алексей посвятил сборам на сельхозработы. Собрал плохонькую одежонку в отдельный пакет, взял с собой пару чистого белья, кусок хозяйственного мыла, мочалку.

«Стоит ли брать с собой бритвенный прибор: бородёнка только-только расти начала. Обойдусь без него.»

Зубную пасту и щётку с туалетным мылом также засунул в отдельный пакет, присовокупив к ним маленькое вафельное полотенце.

В магазине прикупил килограмм кускового сахара, три банки рыбных консервов, две палки твердокопчёной колбасы: повезло, только что выбросили на прилавок, килограмм конфет-сосулек и пять пачек грузинского чёрного чая. Не забыл буханку чёрного хлеба и белый батон. Все продукты сложил также в отдельный пакет, куда поместил ложку, вилку, эмалированные кружку и плошку. Свой раскладной охотничий нож, хорошо заточенный, с открывалками пробок из бутылок и консервных банок он всегда носил с собой.

Сверху рюкзака привязал свою брезентовую штормовку, побывавшую с ним неоднократно в лесу, и резиновые сапоги с засунутыми в них портянками и войлочными стельками.

«Одеться в дорогу надо прилично: в колхозе придётся не только в грязи возиться, копая картошку, но по вечерам и на танцы сходить. Поэтому в поездку надену уже старый, но вполне приличный костюм, в котором заканчивал одиннадцатый класс, также возьму две чистые рубашки, шерстяной свитер, две пары носков, плащ и туфли.»

Оглядел себя в зеркало: на него смотрел молодой симпатичный парень ростом под метр восемьдесят, с каштановыми коротко остриженными волосами, прямым носом и широким подбородком с впадинкой посередине.

Не забыл взять с собой четвертной, паспорт и студенческий билет: могут пригодиться, мало ли что случится.

* * *

Перед сном обсудил с хозяйкой квартиры своё отсутствие в течение сентября. Договорились, что попусту заходить в его комнату ни она, ни её внук не будут. Тем более рыться в его вещах: не дай Бог, что пропадёт! Алексей разрешил входить в комнату только при пользовании холодильником и для поливки двух цветков, стоящих на подоконнике.

* * *

Утром на следующий день встал рано, позавтракал на кухне и, не будя хозяйку, отправился на вокзал. двадцати пяти студентов группы Алексея на вокзале собралось всего семнадцать человек. Да ещё и из соседней группы – шестнадцать. Итого к отправке на сельхозработы были готовы тридцать три человека плюс куратор от института из деканата старший преподаватель Мырзина Софья Ивановна. Купили билеты на электричку и за два часа доехали до Елизаветино, где их поджидал старенький автобус, ещё за полтора часа довёзший студентов до деревни, где они должны были жить и работать весь сентябрь.

Разместили студентов по домам колхозников в деревнях, около которых они будут работать. Группа Алексея попала в Кочкино – маленькую деревушку около которой были большие картофельные поля. Все трое парней разместились в доме у старухи – пенсионерки, которая доживала свой век в одиночестве: дети разъехались кто куда и навещали старуху не часто. Дом требовал ремонта, крыша текла. Так что первый день был посвящён ремонтным работам. Алексей занимался накренившимся забором, который зимой, убирая снег на дороге, задел тракторист отвалом трактора. Также колол дрова для дома и бани, расположенной на огороде. Двое остальных парней ремонтировали крышу, благо старухе колхоз выделил на это дело стройматериалы: горбыль и три рулона рубероида. Инструменты: ножовка, топоры, молоток и гвозди хранились в сарае старухи.

За день крыша и забор были отремонтированы и в доме можно было худо-бедно жить. Парням была выделена горница, отапливаемая общей печкой, расположенной посередине дома, которая топилась со стороны кухни. В горнице стояли три топчана с матрацами, набитыми соломой. Постельное бельё, одеяла и подушки выделил колхоз. Так что теперь можно было ночевать в доме, не то, что первую ночь.

К концу дня куратор побывала в их деревне, посмотрела, как устроились студенты и, назначив старосту ответственной за работу студентов, отправилась в центральную усадьбу колхоза, где ей было выделено жильё. Следующий день в колхозе должен был стать первым рабочим днём для студентов. С утра должен был приехать в деревню бригадир с трактором с прицепленными к нему копалками, пригнать три тракторных прицепа, куда студенты должны были грузить мешки с убранной картошкой, и вёдра и мешки для её сбора. Также планировалось ежедневно привозить в бидонах обед студентам и продукты для самостоятельной готовки завтрака и ужина в домах, где они проживали.

«Что-то мне не нравится такой порядок кормёжки: а сломается машина, на которой должны привезти обед и продукты? Нам что, голодными сидеть и ждать, когда её отремонтируют? Куратор, конечно, заверяла, что всё будет в порядке, но я-то знаю, какой порядок в колхозе. Тем более, что магазин находится на центральной усадьбе, до которой десять километров разбитой лесной дороги. Не находишься! Ладно, посмотрим, что будет. А то у нашей старухи лишних запасов продуктов для нас явно не найдётся.»

* * *

Однако, все опасения Алексея оказались напрасными: машина с обедом и продуктами приходила ежедневно в согласованное время. В первый рабочий день вместе с бригадиром опять приехала куратор и проверила, держит ли колхоз данное слово. Также поговорила со старостой и по секрету сказала ей, что, если её группа уберёт все картофельные поля в этой деревне раньше срока и не будет нареканий со стороны бригадира на качество уборки и поведение студентов, их отпустят домой досрочно, выдав справку о выполнении плана работ и отсутствии замечаний.

Конечно, этот секрет продержался только до отъезда куратора из деревни. А потом староста и три её помощника - мужчины стали рассчитывать график уборки полей с расчётом всё закончить к двадцать пятому сентября, то есть почти на неделю раньше срока. Расчёты показали, что если техника: картофелекопалки и автомобили, увозящие убранный картофель не подведут, а студенты сделают себе всего один выходной через десять дней работы, то вполне реально оказаться в Ленинграде двадцать шестого сентября днём не позже пополудни. При этом один день оставили в запасе: на авось. После чего собрали всех студентов и сообщили им о своём предложении.

После бурных дебатов предложение старосты было единогласно принято.

И начались рабочие будни. Подъём в семь часов тридцать минут. Выход в поле в восемь тридцать. Обед, включая отдых, с часа до двух. Далее опять работа в поле до семи часов вечера: пока не начнёт темнеть. Таким образом, рабочий день продолжался десять с половиной часов с часовым перерывом на обед и отдых.

Осень в этом году была поздняя и почти без дождей. Из-за дождей был потерян всего один рабочий день – тот самый, оставленный «на авось».

Через десять дней был назначен день отдыха. Это был как раз понедельник 13 сентября. Сидеть в колхозе Алексею совершенно не хотелось. Парни топили баню хозяйки через два дня на третий. Одновременно с купанием и стирали своё бельё. Поэтому тратить выходной на хозяйственные нужды им было не нужно. Вечерами и они и девушки приходили с работы достаточно измученными, чтобы ходить ещё на танцы в центральную усадьбу, так как в их деревне такому количеству студентов где-то собираться было невозможно. Частных симпатий между мужской и женской частью их коллектива также не возникло. Так что все студенты спать ложились вовремя. Поэтому, хорошо подумав, Алексей решил съездить в Гатчину и произвести разведку дома, в котором может находиться схрон с кладом.

Он договорился с трактористом, который в их воскресный день должен был с утра приехать и вывезти нагруженный тракторный прицеп с мешками с картошкой, загруженной студентами накануне, и подбросить его до центральной усадьбы к десяти часам на автобусную остановку: в это время как раз проходил рейсовый автобус в сторону Гатчины. До неё было не более тридцати километров.

Оба парня отказались вместе с ним совершить это путешествие, однако наказали привезти из Гатчины пару бутылок водки на отвальную.

Глава вторая.

До Гатчины Алексей добрался в начале двенадцатого дня. Погода стояла пасмурная, но дождя не было. Солнце было закрыто облаками. Был рабочий день и людей на улицах Гатчины было немного.

Алексей обошёл железнодорожный вокзал по кругу пару раз, заходя в соседние улицы и переулки, пытаясь отыскать дом, в котором проживал тот самый его знакомый, сообщивший ему о находке клада строителями в соседнем с ним доме. Он этот дом хорошо знал и очень удивлялся, что не может его найти. Наконец до него дошло, что сейчас ведь 1964 год, а квартиру в том доме его приятель получил только в начале семидесятых годов. Так что этого дома ещё, наверное, и в проекте не существует.

Теперь он внимательно приглядывался к старым двухэтажным домам, расположенным сравнительно недалеко от вокзала. Таких, подходящих по месту расположения, было два.

«Какую бы мне найти причину для посещения чердаков этих домов? А то бабушки, сидящие перед входом в подъезд одного из домов, наверняка заинтересуются моей попыткой пройти на чердак и осмотреть его. Самое лучшее, представиться инспектором пожарной охраны, проверяющим пожарную безопасность дома. А где взять соответствующее удостоверение? Был бы я в Ленинграде, но отпечатать на пишущей машинке такое удостоверение и вырезать из картофелины печать – проблем бы не было. Но сейчас! Ладно, спешить мне некуда. Запишу ка я название улиц и номера этих домов, чтобы заранее подготовить якобы предписания пожарной охраны на осмотр чердаков этих домов. Всё равно рано или поздно они мне понадобятся. Правда, у второго дома у входа и лавочек нет, ни то, что бабушек. Попробую пройти на второй этаж и посмотреть, как организован проход на чердак. И буду считать, что посещение Гатчины прошло успешно!»

Алексей прошёл в этот дом, не встретив никого из жильцов. На первом этаже было четыре квартиры, на втором – столько же. К одной из стен между дверьми в квартиры была вмурована вертикальная металлическая лестница, позволяющая подняться к самому потолку к двери, ведущей на чердак. Она откидывалась на петлях вверх на чердак. К сожалению, на ней висел самый обыкновенный замок. Алексей всё же поднялся по лестнице к самому потолку и убедился, что замок не заперт и легко снимается. Но тут внизу хлопнула дверь и раздались тяжёлые шаги. Поэтому он решил срочно спуститься вниз и выйти из дома. Прямо на лестнице ему встретился мужчина, с подозрением окинувший его взглядом, но ничего не спросивший. Быстро пройдя мимо него, Алексей оказался на улице.

Прикупив две бутылки водки и погуляв ещё по городу, он успел сесть на трёхчасовой автобус, на котором проехал до центральной усадьбы колхоза, и оттуда пешочком через лес к вечеру вернулся в свою деревню.

* * *

План уборки урожая, утверждённый коллективом студентов, успешно выполнялся. Наконец настало двадцать четвёртое сентября, когда были полностью убраны картофельные поля и с трактористом послана весть куратору и бригадиру о досрочном выполнении задания. Студенты наметили на двадцать пятое число провести отвальную, к которой собирались привести себя в надлежащий вид: вымыться в бане, приодеться получше, договориться с транспортом в Елизаветино: ведь не идти же десять километров по лесу, таща свои вещи?

К десяти часам утра приехала их куратор с бригадиром. Поздравили студентов с успешным выполнением производственного задания и выдали старосте соответствующую справку. Заодно и обещали к девяти часам утра завтра прислать автобус, который отвезёт их на станцию в Елизаветино как раз к отправлению электрички в Ленинград. На отвальную куратор не осталась, а вот бригадир «обещал быть!». Подходящего помещения в деревне не было, поэтому бригадир обещал открыть пустой склад для временного хранения картофеля.

- Там надо только немного прибраться, сбить из горбыля большой стол, а лавки забрать из домов, где Вы проживали, - сказал он. – На складе и электричество имеется для подключения вашего магнитофона!

- Что же Вы нам раньше не сказали, что так можно было! – вызверилась на бригадира староста. – Целый месяц по домам по два – три человека просидели вечерами, умирая от скуки.

- А специально, по указанию председателя колхоза. Он сказал, что, если студентам склад открыть, то они работать не будут, только танцульки устроят. Тогда план колхоз не выполнит, как случилось в прошлом году со студентами-железнодорожниками.

В складе за два часа порядок был наведён парнями и двумя студентками, приданными им в помощь. В это время оставшиеся занимались приготовлением из продуктов, специально выделенных председателем колхоза для этого, различных закусок. Несколько старух – хозяек домов, где проживали студенты, тоже решили поучаствовать в отвальной и принесли к столу свои припасы: квашеную капусту, солёные огурцы, яблоки. В итоге стол, сбитый из горбыля парнями, просто ломился от яств. Играла музыка, разливалось вино, закупленное на средства студентов в магазине, а парни и бригадир употребляли беленькую: всего две бутылки на четверых. Танцевали, пели песни, веселились. Даже образовались в конце вечера две парочки из парней, поступивших на учёбу после армии и девушек постарше, окончивших бухгалтерский техникум. Не зря они давно поглядывали друг на друга.

Однако, завтра надо было рано вставать и отправляться домой, поэтому празднество окончилось в одиннадцать часов вечера.

Дорога домой прошла спокойно: студенты как раз успели к приходу электрички и без происшествий доехали до Ленинграда, где разошлись по домам, договорившись не появляться в институте до первого октября.

* * *

Появления Алексея в квартире никто не ожидал. Он тихонько открыл дверь своим ключом и вошёл. Хозяйка возилась на кухне, её внука не было видно. Но его насторожили стоящие в прихожей чужие мужские туфли и висевшая на вешалке тёмная куртка с капюшоном.

Алексей прошёл к двери в свою комнату и прислушался. Оттуда раздавался храп. Тихо приоткрыв дверь и пока не входя в комнату просунул голову в образовавшийся проход. Перед ним предстала следующая картина: на его кровати навзничь лежал здоровенный мужик в одних трусах, запрокинув голову на подушку. Простыня сползла с его тела и валялась на полу. Застарелый запах сивухи наполнял комнату. Это именно его храп услышал Алексей, войдя в квартиру. Раскрытый чемодан мужика лежал под столом. Одёжный шкаф также был раскрыт настежь. Часть одежды Алексея была перевешана с его пяти вешалок на две, а освобождённые мужиком три вешалки были заняты чужими шмотками.

«Да, вот и договаривайся с хозяйкой хоть о чём-нибудь! Один постоялец, предупредив о своём отсутствие в течение месяца, получает обещание, что никто из посторонних в его комнату – ни ногой, а на деле: в его кровати оказывается пьяный мужик. И сколько дней он здесь ночевал – правды от хозяйки не дождёшься. Был бы здесь её внук – он бы всё выложил как на духу!»

Тихонько, не будя мужика, Алексей вышел в коридор, потом на кухню, где устроил хозяйке форменный допрос. По её словам, этот мужик был соседом их семьи из деревни, где она раньше жила, только в пятницу приехавший из Луги, где работал, в командировку. Вчера немного погулял с приятелями где-то в ресторане, а сегодня в воскресенье отсыпается. Должен уехать из Ленинграда в среду, тридцатого числа.

- Уважаемая, позвольте Вам напомнить, что Вы мне обещали перед моим отъездом на сельхозработы: никто, слышите, никто не войдёт в мою комнату в моё отсутствие! Даже Ваш внук, не говоря о каком-то знакомом из Вашей деревни под Лугой. И что мы теперь будем делать?

- Что делать, что делать: снимать штаны и вокруг стола бегать!

Таких слов от своей хозяйки Алексей не ожидал.

- Хорошо, снимайте штаны и бегайте, а я посмотрю! Только когда будете бегать подумайте, как рассчитываться со мной будете за нарушение наших договорённостей!

- Ты что, не понимаешь, я же не могла не пустить соседа из деревни на недельку пожить у меня? Он меня так в деревне ославит, что и приехать туда я не смогу. Тем более, гостинцев привёз: не с пустыми руками явился.

- Не понимаю! А если бы я никуда не уехал, что бы Вы делали? Отправили его бы восвояси?

- Почему? Я бы тебя попросила приютить его в своей комнате на недельку. Думаю, мы бы договорились.

- А если бы не договорились? Комната мною оплачена за три месяца вперёд, мне были гарантированы определённые условия проживания. С какой стати я пустил бы к себе в комнату незнакомого мужика на неделю? За просто так?

- А что ты хочешь?

- Хочу, чтобы такой произвол с Вашей стороны творился в первый и последний раз! И в виде компенсации за причинённые мне неудобства хочу получить отступные в размере четвертного с Вашего знакомца. И чтобы он немедленно удалился из моей комнаты, забрав все свои вещи! А то, ишь разгулялся: перерыл весь мой одёжный шкаф, перевесил мою одежду, а свою – повесил на освобождённые им вешалки!

- Да не может такого быть! Не выдумывай!

- Пойдём, поглядите сами.

В это время как раз появился с прогулки на улице внук хозяйки, который, не успев войти в квартиру, сразу закричал:

- Дядя Вова! Уже Вы у нас больше недели живёте, а всё никак меня в кино не сводите, как обещали! Вставайте и пошли в кино!

- Ко как! Живёт этот дядя Вова здесь уже больше недели, а Вы говорили, что только позавчера в пятницу приехал! Соврали, значит?

- Да что Вы этого Витьку слушаете? Мало ли что он говорит. Мал ещё, чтобы поперёд бабки со взрослыми разговаривать! Витька! Подлец! Я о чём тебя предупреждала? Что можно говорить, а чего нельзя? Ты совсем дурной, что ли?

В это время в дверях кухни показался дядя Вова, разбуженный криками Витьки и бабки.

- Что за шум, а драки нет?

Алексей, бабка и Витька стояли молча и смотрели на дядю Вову, который стоял в дверях кухни и почёсывал левой рукой свой живот.

- Случилось то что, спрашиваю! – опять подал голос дядя Вова.

- Да вот, вернулся нежданно-негаданно мой жилец и требует освободить свою комнату! – проговорила бабка. – И ещё оплатить денежную компенсацию за причинённые ему неудобства!

- Да ...? Какие неудобства? И сколько? – поинтересовался дядя Вова.

- Четвертной! И чтобы ты немедленно уходил из снимаемой им у меня комнаты!

Дядя Вова ростом был с Алексея, но шире его раза в два. И возрастом – лет около пятидесяти. Он подтянул трусы на пузе и сказал:

- Требовать – не значит получить! Я тоже очень недоволен удобствами проживания у тебя, баба Дуся! Горячей воды в ванной нет! Кормишь меня – плохо! Моих гостей вчера выставила за порог ещё двенадцати часов ночи не было! Это разве удобства? Как тебя звать-то, паренёк?

- Меня не зовут, я сам прихожу!

- Да, Алексей это, мой постоялец, - влезла бабка.

- Ой, какой ершистый! Студентик, что ли? Это тебя в твоём институте что ли научили так разговаривать со старшими? Пойдём лучше достанем из холодильничка бутылёк белой, закуси какой да мировую выпьем! Всё лучше, чем попусту лаяться! Тем более, что я тебя ну совершенно не боюсь! И не ругай бабу Дусю! Она не виновата, что я в Ленинград в командировку приехал, и остановиться мне негде. В гостиницах мест нет. А в каком клоповнике за рубль – ночь я жить и сам не хочу. А мне баба Дуся отказать в гостеприимстве не может: соседи мы, в одной деревне жили наши родители лет сорок вместе. Да не волнуйся ты так. Я уже в среду уеду в Лугу, вот только выбью в совнаркоме фонды на материалы. Без них мне возвращаться домой нельзя – наш завод встанет! Рабочие без зарплаты останутся. Меня клясть в хвост и гриву будут. Придётся тебе, Лёха, меня немного ещё потерпеть. Так и быть, я уж кровать твою освобожу: сам на матраце на полу посплю. Согласен?

- С чем согласен? Вы знаете, как таких людей, как Вы, в народе называют?

- Ну, и как?

- Такой гость хуже татарина! Вот как! Очень уж Вы бесцеремонный человек. Свои удобства блюдёте, а об удобствах других людей забываете. И о правах тоже!

- Да ладно тебе! Всё об одном и том же талдычишь. Ещё раз предлагаю: «сядем рядком да поговорим ладком». И беленькую разопьём. И мне и тебе хорошо станет!

- А вот, Вам, Вова, не понятно, что ли, что человек вернулся с сельхозработ, усталый, грязный. Ему помыться, отдохнуть требуется, а не белую жрать. Так что забирайте свои шмотки из моей комнаты и «чемодан-вокзал-Луга». Или куда в другое место. А уж компенсацию за доставленные мне неудобства я с бабы Дуси стребую – это она во всём виновата, что бы Вы там не говорили.

- Ну, вот «опять за рыбу деньги». Я же хорошее предложение тебе сделал, а ты как пацан, упираешься. Я ведь и по-плохому могу поступить!

- Это как же, по-плохому?

- Да в морду тебе засвечу пару раз: как раз в институт разукрашенным в понедельник явишься.

- Ага, и на пятнадцать суток в милицию загремите. Там Вам никакие наряды на материалы не выдадут. И бабу Дусю под монастырь подведёте: за незаконную сдачу не принадлежащей по праву собственности жилой площади, даже без договора об подаренде, зарегистрированного где положено, и не оплате налогов. Нервы ей все промотает фининспектор. Или думаете, что если драка случится, то никто в ней разбираться не будет? Очень ошибаетесь.

- Уж не на юриста ли ты, Лёха, часом учишься? Слишком умный ты для своих лет. Ладно, уговорил. Ухожу я от тебя. И компенсацию, назначенную тобой, выплачу.

- Я только свои вещички проверю: на месте ли они остались. А то вы в моём шкафу порылись, не знаю, что там осталось после недельного пребывания в моей комнате.

Дядя Вова только зубами заскрипел, но в бутылку лезть не стал, быстро собрал свой чемодан и удалился на кухню, забрав из холодильника бутылку белой и другие свои продукты. Не забыл положить на стол и четвертной «за доставленные неудобства». А вечером и совсем покинул это ставшее не гостеприимным жильё.

«Такие люди только силу и понимают. С ними по-другому поступать нельзя. И бабе Дуси урок на будущее будет хороший: пусть знает, что мимо меня на «кривой кобыле не проедешь». Я и сдачи дать смогу. Выгнать меня она раньше нашей договорённости из квартиры не сможет: расписку за оплату за три месяца проживания я с неё получил, а вот не продлить срок аренды – это да. «Не было печали, да черти накачали». Теперь и об этом думать надо.»

Спустя два дня баба Дуся, оставшись вдвоём с Алексеем в кухне, сказала ему следующее:

- Знаешь, Алексей, а я ведь тебе очень благодарна за то, что ты прогнал Вовку из моей квартиры. Надоел он мне очень. Как банный лист приклеился ко мне: как приедет в командировку в Ленинград – сразу ко мне, просится на постой. И не платит ничего, да и гостинцы копеечные даёт. А мне отношения выяснять с постояльцами приходится. И ведь в последнее время чуть не каждый месяц приходит ко мне: как поставили его на должность начальника отдела снабжения завода, так и зачастил. Теперь, наверное, не захочет нарываться, пока ты у меня квартируешь.»

Глава третья.

Первого октября вся группа Алексея собралась на первое учебное занятие в институте. Алексей всегда любил учиться, узнавать что-то новое, полезное. Поэтому без нужды старался не пропускать как лекции, так и практические занятия. Тем более, что порядки в институте были строгие: староста вёл учёт посещаемости в специальном кондуите, а куратор время от времени проверял правильность его заполнения.

И потянулись учебные будни. Проскочило третье октября – день, когда ему исполнилось восемнадцать лет. Это была суббота, день занятий в институте. Староста подсуетилась, и вся группа коллективно его поздравила с днём рождения, подарив ему трёхцветную шариковую ручку с набором цветных стержней на замену. В то время это была редкость: такие ручки продавались только в комиссионках и стоили до десяти рублей штука.

«Пришлось старосте поработать, собирая со студентов по полтиннику мне на подарок! Хорошо, что к моему возвращению из колхоза меня ждал перевод от родителей на тридцать рублей. Это был их подарок к моему восемнадцатилетию. Хоть было на что купить торт и конфеты и угостить студентов, поблагодарив за поздравление. А то денег совсем не осталось: стипендию обещали выплатить только десятого октября.»

Было и ещё одно важное дело, которое также не требовало отлагательства: это регистрация в ГАИ его прав на вождение автомобиля, полученных по окончании специальных курсов в одиннадцатом классе школы. Полученное после школы свидетельство механика-водителя также позволяло Алексею заниматься ремонтом автомобилей, так как ему был присвоен второй рабочий разряд. Необходимую отметку в правах он получил после того, как выстоял длиннющую очередь в ГАИ района, где был прописан. Теперь Алексей мог управлять грузовым и легковым автомобилем совершенно законно: восемнадцать лет уже исполнилось. Значит можно было искать официальный приработок механика и водителя. По крайней мере его коллеги – студенты, поступившие на учёбу после армии, собирались этим заняться и ему предлагали войти к ним в компанию. У одного из них дядя имел какое-то отношение к такой работе и предлагал племяннику пойти на ночную подработку в автобусном гараже, где необходимо было заниматься подготовкой автобусов к рейсу.

«Отказываться я не буду, посмотрю, что у ребят получится с ночной работой в гараже и учёбой в институте. Не тяжело ли им будет совмещать эту деятельность. Тем более, у меня пока имелась отговорка, что надо было получить отметку в ГАИ, а о том, что я её уже получил – им не известно. Как бы то ни было, думать о подработке придётся. Не всё же каждый месяц гадать: придёт обещанный перевод от родителей, или нет. И если на первом курсе это не критично, то со второго курса это станет просто необходимо.

Ещё ведь я не задействовал свой важный резерв: знание английского языка. Может быть мне лучше пойти на курсы экскурсоводов и начать водить группы иностранцев по городу на экскурсии? Надо узнать, насколько это выгодное дело и не заставят ли меня работники Большого дома с Литейного стать их внештатным сотрудником? А вот это мне совершенно не надо. Может быть имеются и другие возможности подзаработать на знании языка?»

* * *

К концу октября Алексей вошёл в рабочий учебный ритм: он уже прекрасно знал длительность перехода из жилья до института, из одной аудитории в другую, требования и особенности отдельных преподавателей и т.п.

Убедился, что его приятели бросили подработку ночью в гараже – очень тяжёлая работа, после которой хочется не учиться, а спать, спать, спать.

Сходил на кафедру английского языка где поговорил с секретарём кафедры Мариной – студенткой вечерницей педагогического института им. А.И. Герцена. Она ему подробно рассказала о всех плюсах и минусах подработки в качестве гида по городу у иностранных гостей Ленинграда. Он сделал вывод, что этим делом вполне может заняться, но предстоит прослушать специальные платные курсы по тематике экскурсий по Ленинграду, сдать экзамены не только по языку, но и после окончания курсов по изученному на них материалу, и только после этого он будет допущен к проведению экскурсий. Самое «хлебное» время для этой подработки: май – сентябрь. Тут гидов с «языком» как правило не хватает, часто требуются срочные подмены. В остальное время года вполне справляются штатные работники.

Курсы организует ЛЭБ - ленинградское экскурсионное бюро. Там сейчас идёт набор слушателей и, если он подсуетится, то реально может на них поступить. Занятия будут проходить в нерабочее время и выходные дни, начиная с середины октября и заканчивая апрелем. Стоимость обучения невелика. Такие же курсы имеются и при известных музеях: Эрмитаже, Русском музее и т.п. Но они больше ориентированы на проведение экскурсий в этих музеях. Причём, там ставки выше.

Алексей посетил ЛЭБ и записался слушателем на эти курсы.

«Похожу, послушаю. И для самообразования полезно.»

Занятия проходили по два часа в день по вторникам и четвергам с 19 до 21 часа и по воскресеньям с 12 до 14 часов во дворце культуры им Ленсовета. Месячная оплата составляла всего двенадцать рублей в месяц. Группы от десяти человек и до двадцати пяти в зависимости от наплыва слушателей.

* * *

Вот и близится Новый, 1965, год. Учебные дни пролетают, как отрывные листки календаря. Алексей отлично знал по своему прошлому опыту: если хочешь успешно сдать сессию – регулярно посещай лекции и практические занятия и, главное, не имей «хвостов». То есть выполняй все предписанные учебные задания вовремя. Поэтому на зачётную неделю вышел со спокойной душой. Когда нет «хвостов», к тебе и со стороны преподавателя нет никаких претензий, и вопросы на зачёте не поражают своей необычностью, и сами преподаватели не выступают в твоих глазах бездушными монстрами.

К сожалению, примерно половина коллег по учёбе Алексея не принимала всерьёз эти правила, хотя куратор неоднократно о них рассказывал, и оказалась в неприятной ситуации: без сдачи «хвостов» зачёты преподаватели принять не хотели, а без сдачи зачётов деканат не давал допуск к экзаменам. Значит впереди грозила не вовремя сданная сессия, тройки, а то и двойки на экзаменах, отсутствие стипендии и «работа над ошибками» в зимние каникулы, когда успешные студенты отдыхают и наслаждаются жизнью. А потом опять хождение в деканат за направлениями на сдачу экзаменов, поиск преподавателей, уговоры принять их экзамены в неурочное время и нервы, нервы, нервы, которые, как всем хорошо известно, не восстанавливаются.

Зимнюю сессию Алексей сдал на «хорошо и отлично», продолжая следовать своему проверенному годами правилу: «не высовываться». Как и обещал родителям, отправился в Боровичи: надо было показать свою зачётку с оценками, рассказать о жизни в Ленинграде. Решил опробовать новый путь из Ленинграда домой: не через Новгород, а сначала доехать на электричке до Окуловки, а там прямым рейсом на автобусе в Боровичи. Оказалось, что так и быстрее, и дешевле.

* * *

Дома родители его встретили застольем. Полистали зачётку, поделились новостями. Главной новостью у них было получение участка в организуемом комбинатом садовом товариществе недалеко от Боровичей, которое они собирались начинать осваивать уже этой весной. Планов было громадьё: построить домик, сарай, баньку. Посадить плодовый сад и разбить огород. За этими разговорами Алексей вспомнил как погибли его родители, угорев в бане летом 1968 года.

- Дорогие мама и папа! Не слишком ли много построек Вы задумали организовать на своих несчастных шести сотках? Так и сажать на таком маленьком участке будет нечего и негде!

- Не считай нас уж такими дураками, - проговорил отец. – Мы получили два участка по шесть соток, я и мать отдельно друг от друга, но расположенные рядом друг с другом. Так как мать перевели в октябре на работу из бухгалтерии комбината на должность главного бухгалтера в только что открытый детский сад, а он относится к гороно. А на двенадцати сотках можно много, чего построить!

«А ведь такого крутого поворота в прошлой жизни у матери не было! Она так и проработала бухгалтером на комбинате до самой смерти. Неужели те изменения, что я внёс в информационном поле Земли своим поступлением на учёбу не в ЛЭТИ, а в ЛФЭИ повлияли настолько сильно, что известное мне будущее стало тоже меняться? Хорошо, что пока только в моей семье. А ну ка эти изменения приобретут более глобальный характер!

Кстати, а может быть это не мой мир? Может это параллельный мир Земли, но очень-очень похожий на мой, отличаясь только в некоторых деталях, которые я вполне могу и не заметить. Наверное, мне необходимо более внимательно приглядываться к деталям этого мира и, если я замечу какие-то явные несоответствия с моим миром – их надо не игнорировать, а разбираться в их природе и делать выводы.

А в отношении моих родителей: может быть и не погибнут они в этой новой жизни, но, предупредить об опасности их надо.»

Поэтому в дальнейшем разговоре он поднял тему необходимости соблюдения осторожности пользования банькой, так как очень много случаев гибели людей от угорания в бане, особенно, после распития беленькой после парилки.

«Говори об этом, или не говори, а как в народе говорят: «если на роду написано, то обязательно совершится». Не в это время, так в другое. Не здесь, так в другом месте. Но мне, по крайней мере, уже стало на душе легче, когда я сказал об этом родителям. Ведь не мог же я открыться и рассказать, что проживаю вторую жизнь после смерти? Сразу бы в дурку угодил.»

Провёл Алексей зимние каникулы весело: встречался с школьными друзьями и подругами, которые остались в Боровичах, ходил на каток, катался на лыжах, читал книжки. Время пролетело быстро и уже спустя неделю отправился обратно в Ленинград.

* * *

В это возвращение Алексея в свою комнату никаких происшествий не случилось. Он привёз из дома и подарил Витьке лично им в детстве сделанный деревянный автомобиль. Тот носился с ним по квартире сначала дергая за привязанную к нему верёвку, а потом – просто подталкивая сзади. Сначала баба Дуся умилялась внуком, но вскоре грохот и гам в квартире ей надоел, и она спрятала игрушку, сказав внуку, что будет её давать ему поиграть только по утрам, когда Алексей будет отсутствовать. Такое решение старухи полностью устроило постояльца: он уже и сам был не рад своему подарку.

Первый день учёбы после зимних каникул принёс первые невероятные события в верхушке власти в России: состоявшийся на днях Пленум ЦК КПСС отправил Хрущёва на пенсию и поставил на его место Брежнева. И чем больше Алексей думал о произошедшем событии, тем больше начинал понимать, что проживает не в своём мире, а в параллельном мире Земли. Он хорошо помнил, что такой же переворот в России в его мире произошёл осенью 1964 года в октябре. В этом же мире он случился в феврале 1965 года. А это уже реальный факт, который как-то по-другому объяснить не удастся.

«Значит я проживаю вторую жизнь в параллельном мире Земли. И моё сознание восьмидесятилетнего человека из моего мира перенеслось в сознание такого же человека, семнадцатилетнего, но уже из параллельного мира. Таким образом, моё знание будущей истории этого параллельного мира Земли под большим вопросом.

Конечно, многие события обоих миров будут совпадать как по времени, так и месту. В них будут участвовать, скорее всего, те же самые люди, но это не точно. Отсюда главный для меня вывод: всецело полагаться на своё знание будущего мира, в котором я сейчас живу – нельзя! Я могу только предполагать с определённой вероятностью наступления тут уже известных мне событий, произошедших в моём мире, не более того.

Это, с одной стороны хорошо: моя самая главная уникальность потерпела крах, а значит я опять становлюсь простым жителем этого мира. Но с другой стороны я лишаюсь огромного преимущества перед другими людьми: сто процентного знания будущего.

Теперь вполне вероятно, что никакого схрона с кладом на чердаке старого дома в Гатчине в этом мире не существует и все ранее выстроенные моим сознанием планы по его изъятию и использованию уже потеряли актуальность. Или клад имеет место быть на самом деле в том самом месте, но будет найден не через тридцать пять лет, а, например, через год. И чтобы его не потерять я должен побывать на месте схрона этого клада как можно раньше, чтобы, если он существует, клад достался мне.»

Эти события в жизни страны и мысли о них сильно подействовали на сознание Алексея, выбив его из привычной жизненной колеи, но не на долго. Вскоре он полностью осознал реальность, перестроился и несколько изменил свои первоначальные планы, поставив на первое место попытку изъятия клада из схрона в Гатчине на первое место.

«Самое главное я должен понимать, что только тщательная подготовка к выполнению изъятия клада из схрона позволит мне достичь успеха. Вполне вероятно, что второй попытки у меня не будет.»

Учёба в институте продолжалась, как продолжались и регулярные посещения занятий гидов в дворце культуры им. Ленсовета, но подготовка к поездке в Гатчину была на первом месте.

* * *

Алексей ещё раз прокрутил в голове первоначальный план изъятия клада из схона. В принципе, он был вполне выполним, но надо было уточнить некоторые детали, связанные со страховкой от неприятностей в случае неудачи.

«Появление работника службы пожнадзора не в форменной одежде и даже с предписанием о проверке чердака дома с точки зрения пожарной безопасности, обязательно вызовет лишние вопросы, а куда могут привести ответы на эти вопросы, данные дилетантом – одному Богу известно. Значит, вопрос с форменной одеждой необходимо обязательно решать. Кстати, может быть будет достаточно одной форменной фуражки на голове? Её всё же проще достать, чем полный комплект одежды для сотрудника пожнадзора.

Далее следующий вопрос: внешняя экипировка работника службы пожнадзора, то есть, что он может нести в руках не противоречащее образу этого служащего? Ведь, если клад будет найден, то его необходимо куда-то убрать, чтобы вынести с места схрона. Например, насколько подходяще смотрится для этих целей чемодан? Наверно, эта картинка вызовет только смех. Может быть рюкзак? Не лучше чемодана. Тогда портфель. Лучше всего фирменный, пошитый из брезента, большого размера. Это уже значительно лучше. В таком портфеле могут храниться какие-либо инструменты, необходимые для проверки пожарной безопасности, защитная одежда и т.п.

Очень важна наполняемость портфеля и его грузоподъёмность. Каков объём клада – не знал ни информатор, ни, тем более, я сам. Как рассказывал информатор: «...строители нашли металлический ящик с кладом из золотой посуды, золотых царских империалов, ювелирных украшений и нескольких старинных орденов...». Тащить с собой металлический ящик я не собираюсь: его габариты и вес наверно таковы, что в портфель он может не поместиться. Проще его опять зарыть в стружку с песком после того, как он останется без клада. А ещё лучше переложить в него то, что находилось в портфеле ранее для придания ему определённой формы и объёмной заполненности. Это могли быть пара кирпичей – для веса, скомканные газеты – для объёма и какая-нибудь железка вроде гвоздодёра: для вскрытия этого ящика, и т.п.

Сам состав клада не предполагал больших объёмов драгоценных вещей, которые просто не поместятся в портфель. Вот вес – это да: золото весит много при небольших объёмах.

Значит, останавливаюсь на большом брезентовом портфеле, набитом всякой ерундой для веса и объёма.

В случае остановки меня при подозрении в мошенничестве милицией или местными органами пожнадзора, хоть это весьма маловероятно, у меня с собой должно быть удостоверение сотрудника пожнадзора, выполненное очень близко к оригиналу, с фотокарточкой, печатью и подписями. И направление от этого заведения для проведения производственного задания: проверки чердаков домов N... по улице ... с написанием соответствующего официального отчёта. Это направление также должно быть оформлено соответствующим образом: с подписями и печатью. Также необходимо предусмотреть хотя бы минимальную маскировку себя любимого: что-то вроде очков с простыми стёклами, усов, теней под глазами для придания возраста. И именно так я должен выглядеть на фото в удостоверении. Мой старенький фотоаппарат «Смена» привезён из Боровичей, так что эту проблему я решу быстро.»

Таким образом, первоначальный план Алексея всё больше приобретал законченный вид.

Осталось только приобрести форменную одежду или хотя бы фуражку, большой брезентовый портфель, узнать адрес и точное название организации, где работают специалисты пожнадзора, познакомиться с их удостоверением, видом печатей и изготовить их. Подобрать подходящий день для посещения Гатчины и осуществить туда вояж.

* * *

Когда Алексей только приступил к подготовке «операции пожар» - такое название получил его план изъятия клада из Гатчины, он потыкался туда-сюда и, кроме покупки на блошином рынке на станции Удельная несколько потёртого брезентового портфеля большой вместимости за семь рублей и также сильно попользованной форменной фуражки пожарника с соответствующей эмблемой, ничего не мог достать. Это был настоящий тупик! Знакомых у него в среде работников пожнадзора не было. А идти и заводить нужные знакомства с нуля ему показалось очень плохой идеей.

Как-то в марте, когда один из его соучеников по группе попросил помочь в переводе текста на английский язык и обратил внимание на его сильную чем-то озабоченность, он поделился с ним своей проблемой, решения которой никак не мог добиться:

- Понимаешь какое дело: в квартире, где я снимаю комнату, у хозяйки часто появляется некий её знакомец по деревни, откуда они оба родом. Сам он живёт в Луге, но в Ленинград часто приезжает по делам со своей работы. Где он работает и чем занимается мне неизвестно. Зато известно, где он живёт в Луге. В своё последние появление у моей хозяйки мы с ним не на шутку поцапались. Слово за слово, чуть не подрались на почве того, что он просто мешал мне готовить домашние задания в институт. Позже от хозяйки я узнал, что он живёт в частном доме. Дом старый, неухоженный, уже один раз горел из-за замыкания проводки. Но этот человек очень боится, что определённые службы надзора запретят ему проживание в таком доме или заставят провести дорогостоящий ремонт. А денег ни на проведение ремонта, ни покупку нового дома у него нет. Вот этим я и хочу воспользоваться, чтобы его поставить на место: если я появлюсь в его доме в форме, например, сотрудника пожнадзора с аналогичным удостоверением личности и предписанием проверки его дома на пожаробезопасность, то я на него такого страха нагоню, что он станет вести себя «ниже травы, тише воды» и все мои проблемы будут решены. Но вот нет у меня таких знакомых в Ленинграде с которыми я мог бы посоветоваться о проведении такой акции: что говорить, что в доме смотреть, чем пугать, да и какие документы при себе надо иметь! Я готов даже заплатить денежку малую за такую консультацию! Но не знаю я такого человека!

- Алексей, дай мне подумать. Мой сослуживец, с которым мы вместе служили и демобилизовались, поступил на учёбу в какую-то организацию, где готовят таких специалистов и должен эту учёбу уже закончить. Я, правда, давно его не видел, но в ближайшее воскресенье могу с ним встретиться и рассказать, что тебе требуется. Тем более я знаю, что деньги ему очень нужны и с ним за них можно много до чего договориться.

- Очень тебе буду благодарен, если сведёшь меня со своим сослуживцем и рекомендуешь меня ему с хорошей стороны.

- Договорились!

Спустя неделю Алексей встретился с этим человеком и изложил свои хотелки. Сначала тот предложил свои услуги в качестве сотрудника пожнадзора и брался сам провести эту «операцию», но на это Алексей не согласился, объяснив своё нежелание тем, что не хочет подводить его в случае, если что-то пойдёт не так и соответствующие службы заинтересуются этим делом.

- Я всё это придумал и сам буду отвечать за свой поступок, если попадусь на «горячем». Мне нужна только консультация о том, как проводятся такие операции в действительности, какие документы требуются для этого и образцы самих документов: на основании образцов я сам такие же сварганю. Если есть, то нужны и чистые незаполненные бланки предписаний на проверку и т.п. Для меня самое главное – напугать этого человека да так, чтобы он больше никаких гадостей мне не делал. А все полученные образцы документов я обязательно верну тебе через неделю, а то и раньше. Так что за это можешь не беспокоиться. И о том, что ты консультировал меня в этом деле – тоже никто не узнает.

В итоге договорились, что спустя неделю в воскресенье 14 марта утром консультант встретится с Алексеем в его квартире и проконсультирует по всем вопросам, а также передаст образцы документов, которыми тот попользуется неделю и в следующую субботу вернёт всё полученное.

При встрече Алексей передаст тому сразу десять рублей, а при возврате образцов документов – ещё десять.

Почему именно 14 марта? Потому что этот человек сообщил Алексею, что через неделю увольняется из этой службы по причине низкой заработной платы и тем самым все связи будут разорваны. Он собирается отправиться в Заполярье, в Мурманскую область в город Полярные зори где строится Кольская АЭС, заработать денег и уехать жить на юг, «в тёплые края» со своей невестой из деревни.

Глава четвёртая.

Встреча Алексея с консультантом прошла в намеченное время и была очень результативна. Все необходимые вопросы были прояснены. Даже приобретённая Алексеем фирменная фуражка была одобрена, и консультант заверил его, что многие сотрудники пожнадзора ограничиваются одной ею, когда идут на проверку. Из образцов документов консультант передал Алексею все основные документы, которые должен иметь сотрудник ведомства, отправляясь на проверку. Также он получил незаполненные бланки предписаний, выдаваемых пожнадзором на устранение недостатков, направлений на проверку, и, что очень ценно, не заполненные чистые «корочки» сотрудника пожнадзора!

Наличие брезентового портфеля у проверяющего оказалось обычным делом: именно в таких хранились документы, спецодежда: перчатки и противогазы, а также спец инструмент.

Получив первую десятку за проведённую консультацию, он предложил Алексею не возвращать переданные ему образцы документов, а просто сейчас заплатить ему вместо оговорённых десяти рублей – пять и на этом расстаться «как в море корабли». Он уезжает из Ленинграда и деньги ему очень нужны уже сейчас, а не через неделю.

На это предложение Алексей, не раздумывая, согласился. Теперь он был хозяином образцов документов и, самое главное, мог известным ему способом «посредством варёного куриного яйца» скатать изображение «синих» печатей и перенести их на уже подготовленные им документы: он уже делал подобные вещи ещё в школе вместе с друзьями, когда играли в «разведчиков». Это же касалось и необходимых подписей.

Алексею потребовалась ещё неделя для подготовки комплекта документов для запланированной операции. Также были приобретены очки с простыми стёклами, малый набор косметики гримёра на Невском за восемь рублей, содержащий три типа усов и тени для гримирования. Когда всё было готово, он решил провести «операцию пожар» в будний день и в конце месяца, рассчитывая, что в этом случает количество свидетелей в домах, которые он собирался посетить, будет минимально.

Датой проведения операции было выбрано 30 марта – вторник. Он заранее предупредил старосту, что будет отсутствовать в этот день на занятиях, так как ему необходимо зарегистрировать имеющиеся у него права на вождение автомобиля, так как начинается весна и очереди в ГАИ будут день ото дня увеличиваться. И так он потратит в ГАИ не менее пяти-шести часов в очередях. А в воскресные дни такие услуги эта организация не оказывает.

Осталось потерпеть ещё неделю, и операция начнётся.

* * *

Во вторник 30 марта он вышел из дома в семь часов утра, надев на себя свою чёрную куртку, обычный не новый костюм, и держа в руках брезентовый портфель. Было тепло, поэтому он пока спрятал форменную фуражку в портфель, собираясь надеть её позже. Да и надевать её в районе своего проживания, где могли увидеть знакомые, ему было некомильфо.

К восьми часам добрался до Балтийского вокзала и успел сесть в ближайшую электричку до Гатчины. На вокзале он посетил туалет, где, воспользовавшись карманным зеркальцем, прилепил себе усы, навёл тени под глазами и надел очки. Уже выходя из туалета надел форменную фуражку и зашагал в сторону домов, предназначенных для проверки.

«Как решил раньше, сначала схожу к дому без скамеечки у входа и любопытных бабушек. Может, на этом всё и окончится.»

При подходе к знакомому дому сразу заметил, что у подъезда появилась скамеечка, на которой рядком сидели две старухи.

- Доброе утро! – поздоровался Алексей.

- И тебе не хворать, - в унисон проговорили старухи. – Ты к кому, мил-человек? В этом доме мы всех жильцов знаем!

- Да я и не сомневался! Пожарная инспекция! Проверка чердаков домов на возгораемость! – и, достав, удостоверение сотрудника пожнадзора, раскрыл его перед лицами изумлённых старух и даже слегка помахал им перед их глазами для убедительности.

- Свят, свят, свят, - проговорила одна старуха, тогда как другая протянула руку, чтобы ухватить мелькающее перед глазами удостоверение.

- Не положено! Руками не хватать! Читать на расстоянии!

- Милок, да я плохо вижу!

- Не положено! – отрабатывал Алексей навыки, полученные на консультации у специалиста пожнадзора. – Кто ответственный за пожаробезопаснось по дому? Где находится ключ от замка на чердак? Мне сопровождающий на чердак не нужен. Сам со всем справлюсь!

- Милок, так у нас чердак на замок не запирается! Мы туда постоянно лазим: там бельё сушим. Почитай раз в неделю там бываем!

«Во, старухи дают! Каждую неделю на чердак забираются по вертикальной металлической лестнице, удерживая таз с мокрым бельём! Только русские бабки способны на такие подвиги!»

- Как это чердак на замок не закрываете? Нарушаем, гражданочки! Ладно, сидите здесь, караульте. А я сейчас на чердак слажу, проверю пожарную безопасность и вскоре вернусь! Никого на чердак не пускайте, чтобы проверку делать не мешали!

После этого Алексей быстро продефилировал мимо старух и по лестнице поднялся на чердак. Света в чердачное окно проникало мало, поэтому он включил фонарик и дополнительно осветил весь чердак.

«Как там рассказывал мой знакомый «...на чердаке около печной трубы в торце дома под слоем утеплителя: смеси стружек с песком, строители нашли металлический ящик с кладом ...». Вот туда и направлюсь. Поскольку тут два торца дома и у от каждого имеется на расстоянии двух метров печная труба, начну с той, что ближе к лазу на чердак.»

Алексей подошёл к выбранной им трубе, открыл портфель и вынул из него сапёрную лопатку, приобретённую на том же рынке у Удельной, и стал осторожно окапывать печную трубу, ссыпая утеплитель в кучу. Неожиданно лопатка задела что-то металлическое и раздался характерный звук. Сердце у Алексея пропустило удар.

«Неужели нашёл клад? Вот так, с первого раза!»

Он осторожно стал окапывать находку: небольшой железный ящик, расположенный на расстоянии полуметра от печной трубы.

«Металлический ящик, закрытый на навесной замок. Замок – хлипкий: я его своим гвоздодёром на раз сорву. Размеры ящика: длина – около сорока сантиметров, ширина – пятнадцать, высота – двенадцать. Вскрываю!»

Вооружившись гвоздодёром, Алексей «на раз» сорвал замок и открыл крышку. В ящике оказались завёрнутые в мешковину пара разных по размеру пистолетов иностранного производства – в них Алексей плохо разбирался: один покрупнее, второй помельче, коробка с приспособлением для их чистки, четыре картонных коробки со ста выстрелами каждая и ещё одна небольшая коробка, открывать которую он не стал. Рассматривать находки времени не было, поэтому быстро вынул из портфеля кирпичи и скомканную бумагу и переложил в портфель всё из металлической коробки. После чего вынутое из портфеля барахло положил в металлическую коробку и опять закопал её утеплителем на старом месте. Разровнял утеплитель и присел на подпорки стропил.

«Похоже, это «привет» от наших партизан ещё из Второй мировой войны. Это что получается? Клад не один, а два? Один с оружием, другой – с золотом?»

Потом приподнял портфель:

«Килограмма четыре потянет, не меньше, а то и все пять.»

Затем направился к другой печной трубе. Там тоже стал окапывать её, удаляя утеплитель. Опять лопата зацепила за металл. Теперь сердце Алексея билось с огромной скоростью: не менее ста пятидесяти ударов в минуту. Он продолжил окапывать ещё один металлический ящик. Но этот был помощнее и закрыт на внутренний замок. Но размером даже меньше, чем первый. С ним пришлось повозиться, пока Алексей не сумел отогнуть одну сторону крышки, а потом и всю её. Здесь лежал настоящий КЛАД!

Всего было четыре разной величины холщовых мешочка, завязанных кожаными вязками. Развязывать их Алексей не стал, только попробовал определить их содержимое прощупыванием. В одном мешочке явно находились монеты, упакованные «колбасками» всего четыре «колбаски». Вес мешочка был не менее двух килограмм. Во втором пересыпались ювелирные украшения. Вес – чуть более полутора килограмм. В третьем лежало что-то вроде стопок или рюмок, вставленных друг в друга. Вес: полтора – два килограмма. И в четвёртом мешочке что-то мелкое, сыпучее, как песок. Вес: грамм двести, не более.

Времени возиться с кладом не было совершенно! Быстро покидав мешочки в портфель и прикрыв его содержимое сверху оставшейся мешковиной из первого ящика, также закопал этот ящик на старом месте и разровнял утеплитель. Пора было уносить ноги. Портфель выглядел несколько раздутым, но в пределах нормы. Алексей приподнял свой портфель.

«Весит килограмм десять. А если я туда засуну ещё и сапёрную лопатку с гвоздодёром, то потянет килограмм на двенадцать! И оставлять их тут нельзя. Улика! Решено, пока положу в портфель, а по пути решу, что с ними делать. Пора уходить.»

Он быстро прошёл к лазу на чердак и, осторожно переступая с одной перекладины лестницы на другую, спустился вниз, держа в одной руке портфель, а другой перехватывая перекладины. Поправил на голове фуражку. Отдышался, и, сделав каменное лицо пошёл к выходу из дома.

Вышел из дома и увидел сидящих на скамейке старух. Проходя мимо них сказал:

- Всё нормально! Пожароопасность на чердаке отсутствует. Я всё проверил. Следующая проверка состоится по плану через три года. До свидания, бабушки!

- И тебе всего хорошего, внучок!

Алексей подхватил правой рукой свой портфель и, стараясь не показывать его веса, поспешил завернуть за угол дома. Там остановился. Огляделся по сторонам. Людей вокруг было мало, а те, что были, не обращали на него никакого внимания. Воспользовавшись этим, снял и спрятал очки, опять засунул фуражку в портфель, осторожно сорвал с губы усы и вытер носовым платком тени под глазами. Глянул на себя в зеркальце: норма! И отправился на вокзал.

Уже спустя десять минут он приобрёл билет на электричку до Ленинграда, а спустя полчаса занял пустующее место в вагоне около окна.

Полвторого он вышел из электрички и сразу отправился к остановке трамвая на Обводном: ехать на метро он опасался.

«Лучше я сделаю пару пересадок на трамвае, чем буду таскаться с таким грузом по метро. Боже! Как я устал за сегодняшнее утро! Скорее домой. Там засунуть портфель под кровать, принять душ, достать из холодильника бутылку столичной и принять сто грамм. Закусить холодцом и лечь в кровать. Разбирать портфель буду ночью, когда все будут крепко спать.»

Спустя пятьдесят минут Алексей вошёл в свою комнату и закрыл её на запор.

- Всё! Я это сделал!

* * *

Бабки сидели молча, дожидаясь, когда Алексей скроется за углом. Только он пропал из виду сразу началось обсуждение сегодняшних новостей:

- Ванька-то мой с Валькой сегодня с работы придут, а я такооое расскажу: про пожаробезопасность чердака!

- Ну, у тебя, Маланья, язык хорошо подвешен. Вон какое слово даже выговорила: пожаробезопасность!

- А скажи, Груня, какой симпатичный проверяющий эту самую безопасность нашего чердака проверял. Жаль, сегодня Машка из четвёртой квартиры на работе: за такого молодца бы уцепилась обоими руками: никому бы не отдала. Бедная, уже месяц без мужика страдает. Одно плохо: этот проверяющий очёчки носит! Хотя ведь говорят бабы: два глаза целы, не косят, нос тоже есть, на бок не свёрнут, зубы – не все выпали – значит – жених!

- Это да. А вот сегодня, я своей Маньке расскажу про пожарную проверку! Она сразу к Тольке из шестой квартиры побежит эту новость передать. Тот-то всё один, бобылём живёт. Такую женщину не замечает!

И такой разговор с разными перепевами продолжался до самого прихода жильцов этого дома с работы.

* * *

Когда Толька из шестой квартиры на следующий день к вечеру узнал новость, что чердак их дома проверяла пожарная инспекция, он не на шутку озаботился. Ещё пять лет назад, когда только «откинулся от хозяина», проведя пять лет в лагере под Кировом, валя лес для народного хозяйства, и вернулся домой в квартиру в Гатчину, где проживала его мать, сразу сделал свой схрон с оружием на чердаке этого дома. Железный ящик с оружием и большей частью общака банды забрал из схрона своей банды, которая была ликвидирована полностью. Так уж сложилось, что в том нападении, где полегла вся банда, он не участвовал: валялся в больнице с воспалением лёгких. И «зацепили» его следаки, распутывая дела банды, на косвенных уликах. Он особо не упирался, считая, что лучше за прошлые дела сесть и по минимуму получить. Поэтому ни в чём серьёзном не признавался и потому легко отделался.

Сразу в тот же вечер посетил чердак и раскопал свой схрон: железный ящик был вскрыт, оружие пропало и, главное, пропали остатки общака в валюте, которую собирал главарь, собираясь уйти с ней за границу. Сразу в голове возникла картинка: где-то прошлой осенью, возвращаясь домой, на лестнице ему встретился незнакомый молодой парень, спускающийся со второго этажа. И чем-то сразу ему не понравившийся. Но встреча эта продолжалась мгновение: один шёл вверх, второй – вниз. Толька даже не запомнил черты лица этого парня, только то, что тот был очень молод. Поэтому и выкинул из головы эту встречу. Тем более, что буквально под этот Новый год посетил свой схрон на чердаке и забрал оттуда остатки общака в рублях. Схрон был не тронут: все «сигналки» - на месте. Но теперь его заначка пропала и оставлять это дело без последствий он не собирался.

Встретился со старухами: Груней и Маланьей. Выспросил всё, что они знали и даже не знали, а только догадывались про инспектора пожарной охраны, посетившего чердак среди бела дня. Больше всего Тольку смущало одно: обе старухи в один голос утверждали, что брезентовый портфель, с которым «пожарник» приходил к ним в дом, совсем внешне не изменился: как был полупустой так таким и остался в тот момент, когда пожарник покинул дом. После долгих раздумий Толик понял причину этого: в сломанном ящике находились два кирпича и несколько скомканных газет. Значит, «пожарник» вынув из схрона оружие и валюту, спрятал в ящик принесённые с собой в портфеле кирпичи и бумагу.

Описание «пожарника» обе старухи дали очень подробное. Парень, но уже взрослый. На вид лет двадцать пять или немного больше. В очках. С усами. На голове форменная фуражка. Больше они ничего не заметили. Да, ещё весёлый, всё пытался шутить.

Очки и усы – это маскировка, сразу решил Толька. А вот фуражка форменная – это определённая зацепка. Конечно, и фуражки разные на барахолке купить можно. И ещё удостоверение с фотографией парня: тоже в очках и с усами. Специально едва ли кто будет делать себе такое рабочее удостоверение. Значит: или это не маскировка - очки и усы – или специальная серьёзная подготовка к проведению операции.

И последнее: этот «пожарник» не случайно обнаружил схрон Тольки на чердаке, а знал про него и специально шёл, чтобы его изъять.

«Где же я мог так сильно проколоться? Пять лет всё было спокойно, даже после Нового года до конца марта – никаких причин для беспокойства! Раньше надо было бабкам скамейку сделать и организовать наблюдательный пункт: посадить на лавочку перед подъездом. Поздно, поздно сообразил это сделать! Но ведь сработало! Иначе узнал бы об этом набеге на мой схрон не ранее лета. Что же теперь мне с этим делать? Оружие: два «вальтера» с боеприпасами пропали, тринадцать тысяч долларов – тоже. Конечно, дело это я так без последствий не оставлю. Но сил у меня его раскрутить тоже мало. Я – одиночка. Бандит, а не следак. Всякие их приёмчики мне неизвестны. Хватит ныть! Думать надо!»

Глава пятая.

Проснулся Алексей после посещения Гатчины в девять часов вечера. Старуха-хозяйка и её внук уже легли спать: телевизора нет, книжки читать – не любят, так что станет темно во дворе – сразу в койку, и сон до утра.

Перекусил, чем Бог послал, и сразу под свою кровать полез: содержимое двух кладов смотреть.

Решил в первую очередь со вторым кладом разобраться, так сказать плановым.

Расстелил на столе пару газет и положил на них четыре холщовых мешочка с кожаными завязками. Попытался завязки развязать – не получилось. Кожа за столько лет лежания в металлическом ящике задубела и гнуться совершенно не хотела. Пришлось Алексею доставать свой острый нож. Да и с его помощью еле удалось разрезать завязку на первом мешочке - с монетами.

Из мешочка достал четыре «колбаски»: по пятьдесят упакованных золотых монет – империалов. Достоинством десять золотых рублей каждая, изготовлены из золота 900 пробы, диаметром 24,384 мм, вес золота11,6135 гр., масса 12,9039, год выпуска 1896.

Полюбовался, распаковывать все упаковки не стал: хватило и одной. Убрал обратно в мешочек, завязав его шнурком от ботинка: такая вот проза жизни.

Разрезал завязку на втором мешочке, из которого высыпал приличную горку ювелирки. Многие изделия были с прицепленными к ним ценниками с указанием характеристик: металл, проба, вес, стоимость (в рублях по курсу 1914 года). Ювелирка, в основном, сборная женская: золотые кольца в том числе ажурные, золотые и серебряные кольца с драгоценными камнями, золотые цепочки, золотые крестики, бусы и ожерелья из драгоценных камней, золотые заколки для волос с драгоценными камнями, различного вида золотые с драгоценными камнями серьги, золотые подвески в том числе с драгоценными камнями, различные золотые браслеты в том числе с драгоценными камнями. Некоторым ювелирным украшениям Алексей даже не мог подобрать названия.

Имелось несколько мужских золотых перстней в том числе с драгоценными камнями, также перстни-печатки, золотые заколки для галстука в том числе с драгоценными камнями, золотые запонки в том числе с драгоценными камнями.

Кроме того, тут имелись четыре ордена, выполненные из золота, украшенные драгоценными камнями. По своей серости Алексей не мог определить им название, поэтому сфотографировал и решил позже определиться.

Всю ювелирку убрал обратно в мешочек и завязал его также шнурком от ботинка.

Разрезал завязку на третьем мешочке, в котором, как он считал, находились или стопки, или рюмки, и вывалил его содержание на стол.

Его взору предстали два комплекта с ажурной гравировкой стопок из двенадцати изделий каждый: один изготовленный из платины, второй – из золота. На каждой стопке имелась проба снизу и на внешней стороне были выгравированы две буквы: К и Л. К сожалению, Алексей не знал, что сие означает, и также запечатлел на фото стопку.

Опять сложил все стопки в мешочек, завязав его уже известным нам способом.

С последним мешочком он поступил очень осторожно: принёс из кухни глубокую тарелку и произвёл разрезание завязки, поместив мешочек в тарелку. В мешочке также оказалось ещё два мешочка: побольше и поменьше размером. Они были завязаны ленточками. Один красной, второй- голубой. В первом мешочке по мнению Алексея находились не обработанные алмазы: сколько их было – он не считал – но много, и размерами разные. От миллиметра до трёх. Во втором мешочке оказались бриллианты. Всего шестьдесят шесть штук. Также разных размеров: от миллиметра до пяти.

После осмотра всё опять оказалось в холщовом мешочке.

Алексей взглянул на часы:

«Уже час ночи! Почти четыре часа я потратил на осмотр только одного клада. А ещё меня ожидает второй.»

Он развернул мешковину, в которую были завёрнуты два пистолета. Оба «вальтера», но один, большего размера, имел модификацию «5», а меньшего – «9». Оба использовали выстрелы калибра 6.35, оба имели магазин на шесть патронов.

Также рассмотрел две кобуры: для модели 5 - обычного размера для ношения на поясном ремне. Для модели 9 – кобура была подмышечного ношения, очень маленькая.

Алексей не был фанатом оружия да, практически никогда не имел с ним никакого дела, но решил:

«Раз оно попало в мои руки я должен его освоить. Оно всегда может пригодиться в жизни, в частности, для самозащиты. Никогда никому я его показывать не буду и рассказывать о его наличии у меня - тоже.»

Разбираться с набором для чистки оружия и с пачками патронов он не стал. Его внимание больше привлекла последняя коробочка, имевшая круглую форму диаметром пять сантиметров и высотой семь и закрытая также круглой крышкой. Сняв крышку, Алексей обнаружил в коробке скрученные в рулон стодолларовые купюры США выпусков от 1932 до 1960 годов. Пересчитав их, он получил приличную цифру: сто тридцать купюр, то есть тринадцать тысяч долларов США.

«А вот это очень интересно! Мало того, что за их хранение могут просто расстрелять, так ещё и всю душу вынут, докапываясь об источнике их приобретения. Надо их спрятать, причём так хорошо, чтобы я мог добраться до них не раньше 1990 года.»

На этом разбор кладов был окончен. Оба клада были убраны в брезентовый портфель, который был заперт на ключ и убран под кровать. До лучших времён!

Ещё не было сделано одно важное дело: по горячим следам проведённой «операции пожар» необходимо было проанализировать её ход, выявить недостатки в подготовке и проведении, чтобы не допускать их в будущем. Всё же в молодом теле Алексея находилось сознание пожилого человека, многое повидавшего и привыкшего всё подвергать анализу, даже такое дело как изъятие чужого клада из схрона, прошедшее, в общем-то, вполне удачно.

«Главное. Ещё при перемещении от места жительства до вокзала и обратно, я отметил следующие моменты: если я с надетой форменной фуражкой «пожарника» и держащий в руках брезентовый портфель явно не бросался в глаза посторонним наблюдателем, то с портфелем и без фуражки сразу начинал «царапать глаза» своим обликом, невольно заставляя обращать на себя внимание. Вывод следующий: больше мне появляться на улице с брезентовым портфелем категорически противопоказано. Мог бы приобрести рюкзак и спрятать в него портфель, а потом в нужный момент поменять их местами, спрятав рюкзак в портфель. И проблема была бы решена.

И второстепенное, которое может в будущем стать главным: неудачное решение по заполнению металлического ящика, в котором ранее хранилось оружие, содержимым портфеля: двумя кирпичами и скомканными газетами. Надо было всё перечисленное положить в металлический ящик, где хранился клад. Клад пролежал не найденным уже десятки лет и этот ящик нашли бы не скоро. А вот ящик с оружием, скорее всего, спрятан был на чердаке значительно позднее. Самое раннее во время войны, а может и ещё позднее, если это была бандитская нычка. И, при его вскрытии именно бандитами даты выпуска газет указали бы точную дату изъятия оружия и долларов из нычки. А это может произойти теперь в любое время и мне необходимо это всё время помнить и принимать во внимание при дальнейших действиях.»

* * *

Опять потекли дни учёбы, которые расцвечивали не частые события, выбивающиеся из ритма отлаженной жизни.

Где-то во второй половине апреля в квартире, где квартировал Алексей, неожиданно для всех, даже для бабы Дуси появилась мать Витьки. Как было известно Алексею, она была дочерью хозяйки квартиры и вместе со своим мужем пять лет назад отправилась на заработки на СеверА: муж её был из-под Москвы и не хотел жить в Ленинграде. Поэтому они рассчитывали заработать денег на квартиру в Москве и туда вернуться. Двухлетнего Витьку оставили на бабку с дедом – тот ещё в то время был жив.

Мать Витьки приехала к бабке не за Витькой, как сначала решил Алексей, а за деньгами к своей матери: заработанных финансов не хватало на решение их квартирного вопроса в Москве. Это понял он по доходящим до него иногда спорам и крикам дочери с матерью. Для приобретения намеченного жилья в Москве денег было достаточно, но на взятки на прописку не хватало полутора тысяч и взять их было негде: все финансовые ресурсы были полностью исчерпаны.

Бабка отбивалась от просьбы дочери как могла: якобы накоплений никаких она не имеет, все её доходы: только пенсия и плата постояльца. Всё, что имела – спустила на Витьку, так как мать на его проживание денег не присылала. Та же аргументировала свою просьбу тем, что, получив полторы тысячи сразу уедет в Москву с Витькой, где надо прописаться в купленном жилье всему семейству, так как в этом году Витьке надо будет пойти в школу. И времени у неё совсем не осталось.

«Судя по тому, как развиваются события, дожмут бабу Дусю и придётся ей отдать дочери просимые ею деньги. Чувствую, загнали уже её в угол. Как бы она ко мне не обратилась с просьбой ссудить её деньгами.»

Алексей «как в воду смотрел». Однажды, оказавшись в квартире только с ним наедине, хозяйка пришла к нему в комнату с желанием поделиться своими трудностями, как она сказала, чтобы «посоветоваться».

- Ты же всё знаешь, что тут у нас творится: и видишь, и слышишь. Посоветуй, что мне делать. Я с тобой уже почти год живу, узнала тебя хорошо, верю тебе. Вот, отвадил от нас Вовку – тот сюда больше глаз не кажет. И новая напасть: где полторы тысячи найти? Дочка обещает вернуть их мне до конца года, да где она их возьмёт? Покупают то они квартиру пустую, без мебели. Сколько ещё в неё денег надо вложить! Если я у кого и смогу такие деньги занять для неё, то отдавать долг мне придётся. Я это знаю. Что мне делать, посоветуй!

- Хозяйка, ну Вы же знаете, что денег у меня своих нет. Живу на те, что родители мне присылают да на стипендию. Только-только на проживание хватает. Просить у родителей? Так не дадут мне их просто так. А под что просить, не знаю. Надо ведь такое пообещать, чтобы дать согласились. Может, Вы подскажете?

- Думала я уже над этим, да не один день. Могу только одно предложить: если дочь Витьку увезёт сейчас в Москву, то они с ним выпишутся из моей квартиры, и я смогу прописать тебя постоянно в этой квартире как своего внука. Придётся двести рублей за это отдать, но это уже мои дела. А уж за постоянную прописку в Ленинграде в квартире, где ещё одна старуха живёт – можно и полторы тысячи отдать. Думаю, это твои родители понимают. Съезди к ним на выходные, поговори, может согласятся? А то ведь не отстанет от меня дочь: она тоже в угол загнана.

«А что, идея неплохая. Получить постоянную прописку в Ленинграде в это время – дорогого стоит. Как говорят торгаши: «Надо брать!» Только всё хорошо обдумать.»

- Хорошо, баба Дуся, в эту субботу-воскресенье съезжу в Боровичи, поговорю с родителями, только ничего обещать не могу, сами понимаете: я этим деньгам не хозяин. Какие условия поставят родители – мне неизвестно.

* * *

В поездку к родителям Алексей подобрал не очень дорогое, на его взгляд, ювелирное украшение: золотой крестик с цепочкой, чтобы представить его как залог со стороны хозяйки того, что сделка между ним и ею будет исполнена. Тем более, что мать Алексея была верующей женщиной, но старалась это не афишировать.

Явился он к родителям неожиданно, сильно перепугав мать своим появлением. Но когда на семейном совете рассказал о предложении хозяйки сделать ему постоянную прописку в своей квартире за полторы тысячи рублей, да ещё и предъявил золотой крестик с цепочкой как залог выполнения сделки, они сразу согласились и мать срочно побежала в сберкассу, договариваться о получении такой суммы денег. Обычно, деньги заказывали за несколько дней.

Отец, конечно поворчал немного: время изъятия денег на прописку очень неудачное: надо дачу строить, но Алексей пообещал всё лето провести у родителей, работая «на стройке века» и тему закрыл.

Деньги всё же хоть и не все, но в сберкассе получили. Пришлось ещё триста рублей занимать у знакомых. Уезжая, Алексей оставил крестик у матери, пообещав узнать его стоимость у хозяйки: может она захочет его продать. Даже, если мать не решится его купить, что скорее всего и случится, то он просто вернёт его хозяйке, если сделка с постоянной пропиской не совершится и она возвратит полученные от него полторы тысячи рублей. При этом, он обещал родителям отдать полторы тысячи рублей хозяйке только после того, как его пропишут.

Теперь родителям предстояло пережить в ближайший месяц много треволнений, ожидая окончания сделки. Они проводили Алексея на автобус до Окуловки и наказали сразу после прибытия в Ленинград отбить им телеграмму, что доехал без происшествий.

* * *

В доме на улице Дзержинского его с нетерпением ожидали: как только Алексей появился, мать Витьки сразу позвала его в гостиную, где проживала её мать с Витькой и попросила рассказать о результатах поездки.

- Деньги мне на получение постоянной прописки выдали, но поставили условие: сначала прописка – потом деньги. Так что быстрее выписывайтесь из квартиры вместе с Витькой, прописывайте меня, тогда и деньги получите.

- Да как я тебя пропишу, если ты не выписан от родителей? – возмутилась баба Дуся.

- Не волнуйтесь так сильно за меня, баба Дуся, а то сердце ещё прихватит. Всё продумано и решено. Как только станет ясно, что вашу дочь и внука выписали, я отправляю телеграмму матери и она за день меня выписывает из квартиры в Боровичах: паспорт свой я ей для этого специально оставил. И с проводником вагона отправляет мой паспорт с штампом о выписке в Ленинград. Уже на следующий день утром я заберу паспорт у проводницы и отдам Вам для прописки. Ни дня не будет потеряно. Как только меня пропишут – я отдаю деньги.

- Тогда немного не так сделаем: как только выпишутся дочь и внук – половину суммы ты сразу отдаёшь, а как тебя пропишут – отдаёшь вторую половину!

- Нет, сделаем совсем не так: согласен отдать пятьсот рублей после выписки вашей дочери и внука и тысячу – после моей прописки! На том и стоять буду!

Так и порешили.

Алексей, войдя в свою комнату, конечно, сразу проверил свои сигналки, установленные на чемодане, брезентовом портфеле и одёжном шкафу. Они оказались нетронутыми. Да Алексей в этом и не сомневался: сразу после того, как клад оказался у него, он врезал в дверь своей комнаты замок, который всегда был закрыт во время его отсутствия.

Также он избавился от всех улик, тем или иным способом связывающих его с событиями в Гатчине. Сжёг все полученные от консультанта бумаги, в том числе и удостоверение работника пожарнадзора, разрезал на кусочки и разбросал по урнам форменную фуражку, сломал и выкинул на помойку очки с простыми стёклами и остатки от гримёрного набора. С брезентовым портфелем он пока расстаться не мог, так как ещё не придумал, где будет хранить свой клад.

* * *

Поскольку обе стороны были заинтересованы в успешном заключении сделки, то двадцать шестого апреля дочь и внук были выписаны из квартиры бабки, а на прописку туда двадцать седьмого апреля были поданы документы «старшего её внука» – Алексея. Баба Дуся была хорошо знакома с паспортистками и другими работниками жилконторы своего дома, поэтому уже тридцатого апреля Алексей получил паспорт с постоянной пропиской в Ленинграде. Баба Дуся отговорила его от идеи вести отдельные счета на коммунальные услуги и тем самым привязать личности квартиросъёмщиков к конкретным комнатам в квартире.

- Неизвестно, как у нас жизнь сложится. Может, помру я скоро. Тогда и квартиру сможешь всю на себя переписать, если с умом к делу подойдёшь. Иначе квартиры тебе не видать.

«Думаю, не этим баба Дуся руководствуется. Просто хочет заставить меня оплачивать большую часть ежемесячных коммунальных платежей, хотя я фактически буду пользоваться меньшей площадью квартиры. Да Бог ей судья! Не обеднею.»

Тем же днём дочь и внук бабы Дуси получили заветную тысячу рублей и отбыли ночным поездом в Москву, на прощанье опять вдрызг разругавшись с бабой Дусей, так как её дочь нашла припрятанную сберкнижку мужа старухи, на которой числился вклад в размере трёх тысяч рублей.

Разволновавшаяся баба Дуся в слух обзывала себя всякими непотребными словами по этому поводу, клянясь всеми святыми, что совершенно забыла про эту сберкнижку, так как она принадлежала её мужу, а баба Дуся имела право только на пользование ею и никогда ранее не пользовалась.

«Очень я сомневаюсь, что баба Дуся могла забыть об этой сберкнижке. Она просто в бешенстве от того, что теперь ни перед дочерью, ни передо мной не сможет прикидываться нищей овечкой и вытягивать из нас деньги «на бедность». Тем более, что сумма вклада стала всем известна. И теперь сумма, её пенсии «в размере восемьдесят два рубля вполне позволит ей платить квартплату и оплачивать коммунальные услуги, а также нормально питаться в течение месяца, а сумма на сберкнижке – покрывать потребности в одежде и культурном отдыхе» - именно так ответила ей её дочь на просьбу ежемесячно посылать ей «на старость» двадцать пять рублей, которые она потеряла, переведя меня из категории «арендатора жилья или квартиранта» в категорию официального квартиросъёмщика с постоянной пропиской.»

Алексей отправил телеграмму домой, сообщив о полученной постоянной прописке в Ленинграде.

Ещё одно очень важное дело было сделано. Теперь он ленинградец и его распределение куда-нибудь на периферию после окончания института конечно возможно, но без прописки – было бы обязательным. Теперь же у него имеется серьёзный аргумент остаться работать в Ленинграде после института.

«После майских праздников отнесу свой паспорт в институт, чтобы отметили в моих документах этот факт. Конечно, сразу все сокурсницы об этом узнают, и я из категории «незавидных женихов» немедленно перемещусь в более высокую категорию. Но я это изменение своего реноме постараюсь достойно перенести.»

* * *

Майские праздники быстро пролетели. В связи с большой загруженностью личными делами в последние месяцы Алексей не успел сдать экзамены со своей группой на право работать гидом, поэтому пришлось переносить это важное дело на середину мая и усиленно к ним готовиться. А впереди надвигалась зачётная неделя перед летней экзаменационной сессией в институте. Везде надо было всё успеть сделать. И он успел: удостоверение гида с правом проведения экскурсий на английском языке получил, все зачёты сдал вовремя и получил право участвовать в экзаменационной сессии.

Началась сессия в институте и одновременно агитация студентов на вступление их в строй- и сельхозотряды для работы летом. Алексей, пообещав провести лето дома, посвятив его строительству на садовом участке, с трудом отбивался от ежедневно поступающих предложений.

«Похоже, в этом году с набором студентов дело не задалось и подключились в полный рост административные рычаги. Деканат, комсомол, профсоюз и даже студенческая канцелярия обещали кнут и пряник несговорчивым студентам.»

Алексей пока стойко держался, сдавая летнюю сессию на «хорошо и отлично».

Однако напор рос и надо было предпринимать какие-нибудь неординарные меры. Он связался по телефону с матерью: у неё в бухгалтерии детского садика наконец поставили телефон с выходом в город, и рассказал о ситуации в институте. Мать подумала и предложила следующий выход: раз так сильно давят, то записывайся в самый «никудышный» отряд, который нужен только для галочки, а сам скажи, что надо съездить к родителям на три дня и хоть показаться им на глаза после полугодового отсутствия. Получай разрешение и уезжай домой. А здесь у меня имеются знакомые в местной поликлинике, которые не откажутся «сделать тебе справку на освобождение от физических работ по медицинским показаниям», которую ты и предъявишь в деканате по возвращению с каникул.

Реализовав предложение матери, Алексей уже двадцать восьмого июня уехал из Ленинграда, закрыв сессию тремя «отлично» и двумя «хорошо». Предварительно договорившись с бабой Дусей выставил в кухню свой холодильник и два цветка для полива. Предупредил, что собирается не реже двух раз в месяц появляться в квартире для оплаты коммунальных услуг. Для экстренной связи оставил телефон матери, обещав обязательно оплатить межгород, если он состоится. Закрыл комнату на замок, выставив сигналки на своих вещах, и распрощался, пожелав бабе Дусе хорошего здоровья.

* * *

Алексей два месяца не покладая рук работал на строительстве трёх объектов на садовом участке родителей. Сумел только раз вырваться в Ленинград, да и то на один день.

Вместе с отцом они построили маленький домик 4*4 метра с комнатой и кухней на первом этаже и миниатюрной комнатой в мансарде с отдельным входом по внешней лестнице. Да и какой может быть домик на двенадцати сотках садового участка? Только в нём непогоду переждать, да ночь переночевать. Пристроили к домику туалет с входом как со стороны дома, так и с улицы.

Выкопали глубокий колодец – восемь метров – с хорошей заполняемостью водой и провели воду в домик с помощью насоса, благо садовое товарищество было электрифицировано.

Построили небольшой сарайчик для хранения сельхозинвентаря типа будки 2*2 метра.

Строить баню Алексей отказался, соорудив во дворе душ из бочки с водой, нагреваемой солнцем.

- Не нужна нам баня. Если очень хочется, можно с соседями договориться и у них помыться. Это будет намного безопасней, чем свою собственную баню топить. Места на участке и так нет, а тут ещё и дрова для бани запасать надо!

К приезду Алексея участок уже был обнесён восьмидесятисантиметровым забором из штакетника – как положено по Уставу садового товарищества - стараниями отца. К отъезду сына садовый участок был подготовлен к осенней посадке плодовых деревьев и кустарника, которыми собирались заняться родители в сентябре.

Между делом, не афишируя этих работ, Алексей сумел подготовить схрон под полом в углу сарайчика, закопав туда сваренный по его заказу металлический ящик 50*50*30 см. с крышкой, обмазанный снаружи слоем битума. Он был заглублён на семьдесят сантиметров, сверху завален землёй и приварен к четырём трубам, вбитым глубоко в землю по углам ящика. Так что едва ли его будет выпирать из-под земли и нарушать скрытность места. Ящик предназначался для долговременного хранения вещей и вскрывать часто его не планировалось. Перед отъездом он предупредил отца о наличие схрона и сказал, что осенью привезёт кое-какие вещи, которые там будут спрятаны, возможно, на несколько лет.

Наказал никому, даже матери не открывать тайну наличия схрона на их участке, так как это крайне важно для их безопасности в будущем.

В целом, он был доволен проведённым с родителями летом и, вооружённый медсправкой, уехал в Ленинград.

Глава шестая.

Войдя в квартиру, Алексей прокричал:

- Баба Дуся! Я приехал, тебе гостинцы привёз. Выходи!

Ответом ему была тишина. Алексей заглянул в гостиную, где та квартировала – там было пусто. В кухне тоже никого не было.

«Странно, в девять часов вечера баба Дуся обычно спать ложилась. А сейчас её дома нет. Не случилось ли чего?»

В кухне на подоконнике Алексея ожидало письмо из ЛЭБ, пролежавшее там уже месяц. В письме говорилось, что в любое удобное для него время он может обратиться в ЛЭБ и определиться с наиболее удобным для него расписанием проведения экскурсий как с иностранными гостями города, так и отечественными. Также сообщались часы работы бюро и в табличке представлены действующие расценки для гидов:

Время проведения Отечественные т. Иностранные т.

Город. экскурсия. Расценки в час (руб.)

Суббота, воскресенье. 1.90 3.20

Будние дни 1.60 2.50

«Очень интересно! Завтра объявлен сбор студентов перед учёбой, после него наведаюсь в ЛЭБ и всё разузнаю. Так, куда, всё же девалась моя соседка? Загляну ка я в холодильник, может его содержимое поможет мне определить причину отсутствия соседки в квартире?»

Холодильник был совершенно пуст и даже отключён от электросети.

«Налицо очень нехорошие симптомы. По крайней мере две последние недели баба Дуся в квартире не появлялась. И записки от неё нигде нет. Хотя, я же в свою комнату ещё не заходил. Может она мне записку под дверь подсунула?»

Алексей открыл ключом дверь своей комнаты и сразу обнаружил перед ней на полу записку:

- Я сильно заболела. Скорая увозит меня в больницу Эрисмана. Третье терапевтическое отделение. Баба Дуся.

13 августа. 19=00.

«Вот теперь всё понятно! Как же плохо жить без телефона! Соседка из квартиры рядом говорила, что в очереди на телефон она стоит с момента поселения в квартиру в 1948 году. Уже скоро двадцать лет исполнится. Как бы это дело подтолкнуть. Завтра схожу в больницу, узнаю, что случилось с бабой Дусей. Хотя, я же могу подняться на четвёртый этаж. Там, как раз над нами через этаж проживает её «подружка» Груша - такая же старуха, как и Дуся. Она, наверное, в курсе, что случилось с бабой Дусей.»

Алексей проверил «сигналки» в своей комнате. Всё было в порядке и пошёл на четвёртый этаж к бабе Груше. Позвонил в дверь.

- Кто там? - Раздался испуганный девичий голос из-за закрытой двери. – Взрослых нет, я дверь не открою!

«Да, там же внучка с бабой Грушей живёт, ей лет пятнадцать, кажется.»

- Ваш сосед снизу из третьей квартиры, Алексей. Я только приехал, хотел с бабой Грушей поговорить и узнать новости про бабу Дусю.

- Бабушки Груши дома нет, ещё из деревни не вернулась. Собиралась завтра приехать. А новости про бабу Дусю я Вам сама могу рассказать.

- Так ты что, разговаривать со мной через закрытую дверь собираешься? Открывай, не бойся, я тебя не съем!

- Мне бабушка Груша не разрешает открывать дверь незнакомым людям, когда её дома нет. Если узнает – будет сильно ругаться!

- Так я ей об этом не скажу! Откуда она может узнать?

- Так я сама ей всё расскажу. От неё ничего не скроешь. Так Вам новости про бабу Дусю рассказать или нет?

- Ладно, рассказывай, что с ней случилось.

- Баба Дуся шла от нас из гостей, запнулась ногой и упала с нашей лестничной площадки вниз. Сильно ударилась головой, много синяков. Я по телефону вызывала ей скорую помощь. Они приехали и на носилках унесли её в машину. Бабушка Груша несколько раз ходила к ней в больницу, навещала. Перед отъездом в деревню – три дня назад – тоже. Сказала, что баба Дуся идёт на поправку и в сентябре её уже выпишут. Ключи от её квартиры у меня. Я туда хожу и поливаю цветы. Вот и все новости.

- Спасибо. Ты молодец. Как тебя звать?

- Я – Света, учусь в десятом классе. А Вы учитесь уже в институте. Бабушка Груша мне говорила. А в каком?

- В Государственном финансово-экономическом институте. На втором курсе.

- И на кого хотите выучиться?

- По окончании института получу профессию финансиста. Буду в банке работать. С деньгами.

- Бабушка Груша мне говорила, что Вы откуда-то из Новгородской области в Ленинград на учёбу приехали. А из какого места?

- Света! Всё-то тебе узнать хочется, а дверь не открываешь. Я только приехал, устал с дороги. Скажи своей бабушке, что я завтра после обеда хочу сходить с ней к бабе Дусе в больницу. Приду домой часа в два. Если она пойдёт тоже в больницу, пусть меня предупредит, я ей «на хвост сяду». Вместе будет идти веселей. Заодно и дорогу мне покажет. Ну, будь здорова. До свидания!

- До свидания, дядя Алексей!

«Хм, вот уже в восемнадцать лет меня пятнадцатилетние девчонки дядей называют. Дожил!»

* * *

Куратор группы в институте объявил, что в этом году второкурсники на сельхозработы не поедут, поскольку ещё не все студенты возвратились с летних работ в стройотрядах. Это было заметно по количеству присутствующих студентов: пришла только половина группы. Поэтому занятия начнутся с шестого сентября, а на три рабочих дня до этой даты пришедшие на встречу с куратором студенты будут привлечены в помощь хозотделу института для замены пришедшей в негодность мебели в учебных аудиториях на новую. Поэтому, одетые в рабочую одежду студенты должны подойти к девяти часам в хозотдел, где им будет указан фронт работ на эти три дня. Туда же подойдёт и куратор, чтобы записать пришедших студентов. После чего все быстро разошлись.

Алексей, как и планировал, сдал свою медсправку с освобождением от летнего физического труда куратору и отправился в ЛЭБ. Там его встретили несколько настороженно: всё же начинающаяся осень не лучшее время для работы новичков-гидов, но поговорив с ним заведующая отделом работы с иностранными гостями города поняла, что ни на что особенное этот гид не претендует и готов начать работу подменным. Однако, и этот вариант работы не прошёл: в квартире у Алексея отсутствовал телефон. Однако, работу он всё же получил: прямо в его присутствии позвонила гид и отказалась вести экскурсию, начинающуюся через час: выпила холодной воды и у неё «сел голос».

- Готов провести двухчасовую автобусную экскурсию иностранцам на английском языке, начинающуюся в одиннадцать часов от гостиницы «Октябрьская»? Плату за работу сможешь получить сразу после окончания экскурсии у нашего представителя на ресепшен: пять рублей.

- Смогу. Мне прямо сейчас туда ехать?

- Да, на метро до станции «площадь Восстания». Знаешь, где находится гостиница?

- Знаю.

- Тогда, счастливо! Поздравляю с первой экскурсией для иностранцев. Всё помнишь, что можно, что нельзя?

- Всё помню, не волнуйтесь. Тогда я поехал!

- Хорошо, я позвоню в гостиницу, предупрежу о смене гида. Обратись на ресепшен, если возникнут вопросы.

* * *

На пути к «Октябрьской» Алексей больше всего беспокоился за свой английский. Всё же летом на этом языке в садовом товариществе разговаривать было не с кем. А язык без постоянной поддержки быстро деградирует.

Около гостиницы уже стоял автобус, поджидая пассажиров. Он прошёл на ресепшен, поговорил с представителем ЛЭБ. Туристами оказались англичане-пенсионеры, отправленные каким-то фондом прокатиться по России. Многие из них – бывшие военные, участвовавшие в прошедшей войне.

Как предписывал регламент, он прошёл к автобусу, поговорил с водителем – маршрут экскурсии стандартный. Проверил микрофон – работает. Вышел на улицу и встал около открытой двери автобуса, приветствуя входящих в него туристов. Отправились ровно в одиннадцать часов. Алексей представился, сообщил, что является студентом, но прошёл профессиональные курсы гидов и работает на постоянной основе в ЛЭБ. Далее сказал несколько слов о времени строительства Санкт-Петербурга, его истории за последние века. Далее пояснял проплывающие мимо пейзажи города.

Если первые его слова и вызывали некоторое напряжение, то буквально спустя несколько минут он уже «чесал языком» без остановок, не задумываясь. На коротких остановках, когда туристы выходили на улицу, ему приходилось отвечать на их вопросы, но и с этим делом он хорошо справлялся.

Экскурсия прошла без происшествий и ровно в час дня туристы оказались около гостиницы.

Алексей вместе с ними зашёл в холл и, подойдя к ресепшен расписался, указав время экскурсии и сумму полученного вознаграждения: пять рублей минус удержанный налог. Распрощался с представительницей ЛЭБ и поехал на метро в сторону дома. По пути зашёл в пельменную около метро на Сенной площади.

Ровно в два часа в его дверь позвонили. За дверью оказались баба Груша и её внучка Света, готовые к походу в больницу.

- Я не успел ничего купить вкусного для бабы Дуси. Да и не знаю, что ей можно, а что нельзя. Зайдём по пути в какой-нибудь магазин, - попросил он женщин.

- Если и принести чего, то только печенье мягкое к чаю – пачку и пару пачек грузинского чая. Баба Дуся совсем мало ест – сильно похудела. Говорит: аппетита нет, - поделилась информацией баба Груша.

Зашли в магазин, и Алексей приобрёл продукты, после чего направились в метро: им надо было доехать до станции «Петроградская»

С трёх часов начинался допуск посетителей к болящим. Как раз к этому времени они и подошли к приёмному покою травматического отделения больницы Эрисмана и вошли в больничный холл.

В само отделение их не пустили: баба Дуся была «ходячей». Сообщили по телефону на отделение, что к ней пришли посетители. Вскоре она появилась. Алексей даже сразу её не узнал: бледная с ещё не полностью сошедшими на лице синяками, худая, она медленно спускалась по лестнице, держась правой рукой за перила. Левая рука была у неё на подвесе.

«Ничего себе, «ходячая»! Да в таком виде надо лежать и лежать в палате, а не самостоятельно разгуливать по лестницам», - подумал Алексей.

- Дуся! Ты уже на ногах, - вскричала баба Груша, увидев свою подругу. – Сегодня к тебе мы привели Алексея. Он пришёл с передачей.

Баба Дуся посмотрела на Алексея и тяжело вздохнула:

- Ну, здравствуй сосед! Давно мы с тобой не виделись. Наверно, не узнал меня, - и горько вздохнула. – Обещали на следующей недели выписать: койки нужны для больных. А меня отправят долечиваться в поликлинику. В квартире всё хорошо?

- Всё нормально. Света приходила цветочки поливала. А что может ещё случиться?

- Это да, ничего. Теперь ты дома, хоть за продуктами будет, кому сходить да лекарства из аптеки забрать.

После этого в разговор включилась баба Груша и баба Дуся уже внимания на Алексея не обращала. Разговор зашёл о болячках, болезнях и т.п. Алексей и Света стояли около них молча, слушая разговор старух.

Вскоре приёмный час закончился. Они распрощались, Алексей отдал свою передачу бабе Дусе и пожелал ей скорейшего выздоровления. В ответ она опять горько вздохнула.

- Больше меня навещать не приходите. Как выпишут –сама на такси приеду. Деньги у меня есть. Ключ от квартиры – тоже, - проговорила она на прощанье.

По пути домой баба Груша очень переживала за свою подругу. Похоже, та чего-то ей не очень хорошее рассказала о своём здоровье. По пути к своему дому они разошлись в разные стороны: Алексей в ближайший магазин за продуктами – холодильник был пуст. Баба Груша со Светой – в аптеку за какими-то лекарствами. Общие интересы их не связывали и разговаривать кроме как о бабе Дусе им было не о чём.

* * *

В следующие три дня особой работы в хозотделе института не оказалось. Студенты вполне справлялись со всеми делами до обеда. Алексей по телефону, указанному в ЛЭБ, каждый день справлялся о работе на предстоящий лень, но предложений не было, и он перестал им надоедать.

«Всё же надо установкой телефона серьёзно заняться. Без него в этой жизни как без рук. Вот выйдет из больницы баба Дуся – её подключу. Ей теперь телефон тоже нужен будет.»

С понедельника начались занятия в институте. Жизнь возвращалось на круги своя: лекции, практика.

Единственное, что сделал Алексей в отсутствие бабы Дуси, отобрал вещи, подлежащие отправке в схрон на долговременное хранение в Боровичах и те, что надо оставить при себе. Решил себе оставить только пятьдесят червонцев и пять не очень дорогих золотых вещичек из ювелирки: может быть с квартирой что-то решать придётся: всё же вид бабы Дуси был очень болезненный и последствия её падения с лестницы так просто для неё не закончатся. Надо быть ко всему готовым.

Поэтому срочно подготовил схрон для оставляемых у себя вещей. Для чего снял подоконник и сделал под ним соответствующую выемку, куда и спрятал отобранные вещи. Подоконник сделал съёмным. Чтобы его снять достаточно было вытянуть из-под него четыре гвоздя, и всё. Аккуратно замазал все щели, покрасил раму окна и сам подоконник. И «отмазка» соответствующая была: из под подоконника сильно дуло зимой, вот он и сподобился, сделал мелкий ремонт, устранил сквозняк.

Теперь осталось только перед снегом где-то в середине октября отвезти брезентовый портфель в Боровичи и спрятать его в подготовленном схроне на своём садовом участке до лучших времён. И все намеченные дела на этот год будут выполнены.

* * *

В этом году Алексей записался в стрелковую секцию. Его проверили: зрение прекрасное, руки сильные, «ружжо» удержать сможет, сила воли и характер имеется. Приняли.

Стал он ходить на занятия три раза в неделю, благо тир был рядом. Алексея в первую очередь интересовала стрельба из пистолета. Имел их два, но ни разу в жизни не стрелял. Хотел в секции пулевой стрельбы этому делу подучиться. Попросился у тренера перевести его в группу стрельбы из спортивного пистолета. За первый месяц научился разбирать-собирать спортивный пистолет, даже пострелять пришлось немного. Теперь Алексей хоть знал, как с пистолетом обращаться, хотя имеющиеся у него «вальтеры» мало походили на тот пистолет, с которым он имел дело на тренировках.

Несколько позже чем обещали, выписали из больницы и бабу Дусю. Появилась она в квартире десятого сентября. Тихая, совершенно на себя прежнюю не похожая. Куда делись весёлость, задор, смех и улыбки. Из своей комнаты она почти не выходила, только по естественным надобностям да в кухню. На улицу – ни ногой. Говорила, что боится даже на лестничную площадку выходить. Вдруг опять споткнётся и покатится по ступенькам вниз!

Попробовал ей Алексей намекнуть, чтобы она своими связями воспользовалась да попробовала домашний телефон выбить. В ответ она только рукой махнула:

- Ничего мне больше не надо, - сказала. - Это уж Вы сами, ребятушки, сами.

Так и отстал он неё Алексей со своими просьбами.

Только в конце сентября баба Дуся сказала ему, что получила письмо от дочери. Та хочет приехать и помириться, мол, делить им нечего. Квартиру они в Москве получили, прописались, Витька в школу в первый класс пошёл. В доме пока бедновато: только кровати всем купили, да столы со стульями, да один шкаф для одежды. Но они с мужем устроились на работу на железную дорогу. Зарабатывать стали хорошо. За год думают хорошей мебелью разжиться.

Только баба Дуся думает, что не мириться дочка собирается к матери приехать, а денег опять просить.

Ответила ей, что пока приезжать не стоит: только из больницы выписали. Не будет у неё возможности много времени дочери уделить. Пусть приезжает следующим летом, не раньше. Больше писем от дочери не приходило, поняла дочка, наверно, что делать ей у больной матери нечего. Деньги самой на лечение нужны.

* * *

Как раз в день рождения Алексея третьего октября состоялись стрелковые соревнования, в которых ему тоже пришлось участвовать, выступая за свой факультет. Удивительно, но он даже занял третье место! Мог бы и второе, но не пофартило, нарушил какие-то формальные правила и потерял очки. Однако, по результатам соревнований ему присвоили второй взрослый разряд.

«Надо взять мой «вальтер 9» пару обойм и съездить за город. Хоть немного пострелять. Грибников в лесу уже мало – холодно стало, грибы не растут, но под них можно «закосить» и куда-нибудь в глухомань забраться, с пистолетом поближе познакомиться. Можно и «вальтер 5» с собой взять, но спрятать его будет сложно. Опять же, если в случае чего придётся избавляться от пистолета, то от маленького проще это будет сделать.»

В ближайшее воскресенье 10 октября Алексей съездил за город как бы за грибами. В электричке на него смотрели многие с недоумением: грибы-то уже закончились, а он с пустой корзиной наперевес в лес едет. Вышел на станции в одиночестве и зашагал от неё по просёлочной дороге в направлении, куда указывала табличка «Выселки 7 км.». Встречных людей не было. Ни одна машина мимо не проехала. По тропинке свернул с дороги в лес и неожиданно для себя, пройдя ещё метров триста, оказался у края глубокого оврага, шириной метров пятнадцать.

«Ну чем не место, где можно устроить стрельбы для опробования моего «вальтера 9»? Если стрелять на метр ниже среза противоположной стороны оврага, то все пули будет «ловить» его стенка и ни одна пуля не вылетит из оврага. Тем более, в противоположной стороне в глиняной стене оврага вкраплено много камней. Ну чем не мишени? Поэтому я хорошо буду видеть результаты своих пострелялок.»

Практически, ни одного промаха на пятнадцати метрах до мишени не было. Теперь Алексей мог считать, что достаточно хорошо освоил «вальтер 9» и мог взять его с собой как оружие для защиты от бандитов, если они нападут на него при перевозке брезентового портфеля с большей частью клада в схрон, сделанный в сарайчике на садовом участке под Боровичами. Поездка была намечена на 15, а возвращение в Ленинград на 17 октября.

Однако, необходимо было провести подготовку к этой поездки с точки зрения своей маскировки.

«Обязательно куплю себе туристский рюкзак, в который и спрячу брезентовый портфель от всеобщего обозрения. Далее, необходимо как бы обозначить для окружающих цель моей поездки, чтобы не вызывать особого интереса. Например, последняя моя поездка на «пострелялки в лес с «вальтером 9» ясно показало, что лучшим прикрытием будет, если окружающие люди будут видеть во мне дачника, направляющегося на свой садовый участок для осенней посадки плодовых кустов и саженцев. В электричке я видел десятки людей, везущих в рюкзаках саженцы. Значит, мне надо сходить на рынок и прикупить саженцев, причём приготовить их для перевозки в рюкзаке следующим образом: оббить с корней всю землю – лишний вес таскать мне не надо, рюкзак и так тяжёлый. И расположить саженцы в рюкзаке так, чтобы из его горловины сверху обязательно торчали верхушки этих саженцев. Это будет отличной маскировкой причины моей поездки.»

Глава седьмая.

Как Алексей и планировал, 15 октября в пятницу он выехал ночным пассажирским московским поездом в Окуловку, собираясь успеть на первый автобус из Окуловки в Боровичи, отправляющийся в шесть часов утра. Но выходить он собирался не в Боровичах, а не доезжая их на остановке «по требованию» как раз у своего садового товарищества. От остановки до их участка всего полкилометра ходу по лесной дороге. Снег ещё не выпал, хотя по приметам и должен был. Как раз то время, когда в товариществе все осенние работы закончены, людей мало и можно без помех спрятать брезентовый портфель в схрон.

Алексей повесил подмышку маленькую кобуру, в которую спрятал заранее заряженный «вальтер 9», тепло оделся в дорогу, взял с собой заранее снаряжённый рюкзак с брезентовым портфелем с остатками клада и сапёрной лопаткой, и наполненный саженцами ягодных кустов, торчащих из рюкзака, и отправился на Московский вокзал Ленинграда. Там приобрёл билет до Окуловки в «сидячий» вагон пассажирского ночного поезда до Москвы – тогда ещё такие ходили, и уселся около окна в середине вагона, наблюдая за входящими пассажирами.

Пассажиров было мало. Несколько местных жителей из близлежащих к Ленинграду деревень – вот и все пассажиры. Ничего подозрительного он не заметил.

«Хорошо, что я рано вернулся из института и успел выспаться дома перед этой поездкой. Ни в поезде, ни в автобусе мне спать будет нельзя. А так посижу, почитаю книжку, время пролетит быстро до Окуловки.»

Никаких происшествий в поезде также не случилось. Сойдя с поезда в Окуловке Алексей зашёл в автобусный вокзал, благо они располагались недалеко друг от друга, и приобрёл билет на первый автобус в сторону Боровичей. Уже спустя полчаса он сел в автобус, предупредив водителя, что выйдет перед Боровичами на остановке «по требованию». Отметил, что к их разговору с интересом прислушивались двое молодых парней с синими наколками на руках, стоящие у открытых дверей автобуса.

«Вот ведь, совсем забыл, что в том же направлении находится и колония, а эти парни, наверно, едут туда, чтобы повидаться со своими друзьями или подельниками, отбывающими там срок, и передать им «грев». Но я-то выйду раньше их. Им выходить на следующей остановке после меня.»

Однако, сердце неприятно заныло: парней было двое и лет им было под двадцать пять. Так что «гробануть» его они вполне могли сподобиться.

«Надо удвоить бдительность», - решил Алексей.

Он занял место у прохода в третьем ряду за водителем в полупустом автобусе, поставив рюкзак на свободное сидение около окна. И уже решил, что эти парни поедут не в его автобусе, так как до отправления оставалось всего несколько минут. Однако они заскочили в автобус, показав свои билеты водителю. Прошли назад и сели на два ряда дальше позади Алексея.

Автобус тронулся. Рейс в Боровичи начался.

* * *

Автобус медленно глотал километры дороги, то выпуская, то сажая новых пассажиров, следующих ранним субботним утром через деревеньки в сторону Боровичей.

Алексей готовился к самому худшему, уже рисуя в голове картины возможного нападения этих двух парней, которых он упорно считал бандитами, на себя любимого на лесной дороге по пути от «остановки по требованию» до садового товарищества.

«Вот выйду я на остановке и пойду по лесной дороге. Оба бандита выскочат из автобуса за мной следом. Пойдут, сначала сзади меня метрах в пятидесяти, потом всё приближаясь. Убедятся, что попутчиков у нас нет, навстречу идущих людей – тоже, и резко ко мне приблизятся.

Я, конечно, это всё буду отслеживать, и в нужный момент времени обернусь к ним лицом. Они достанут ножи или кастеты, начнут мне угрожать и потребуют, чтобы я снял рюкзак, поставил его на землю и вывернул карманы. Обязательно предупредят, что если я не буду сопротивляться, они только посмотрят, что я несу с собой, выберут то, что им понравится, а меня даже пальцем не тронут, опустят восвояси.

Я полезу правой рукой как бы во внутренний карман пиджака и, как уже не раз тренировался дома, вытащу из подмышечной кобуры «Вальтер 9» и наведу на них. Предупрежу, что в случае необходимости буду стрелять. Они посмеются, увидев в моих руках такой маленький пистолетик – может быть они о «вальтере 9» раньше не слышали и не видели. Тогда я сделаю выстрел в землю перед ними. Это несколько охладит их пыл, и они остановятся, не зная, как поступить.

Если они не поверят в мою готовность стрелять в них на поражение, то разойдутся по сторонам и сразу бросятся ко мне, стараясь повалить на землю или сразу убить. Я начну стрелять по ним: в пистолете осталось пять зарядов, и я постараюсь их убить или ранить. И вот тут первая развилка. Что буду делать дальше?

Если они будут ранены, то мне придётся их добить. Потом найти какой-нибудь выворотень и оттащить их тела туда и там спрятать, закидав ветками. Потом дойти до садового товарищества, спрятать в схрон брезентовый портфель и отправиться домой в Боровичи. А потом сидеть и дрожать, надеясь, что их трупы найдут не скоро, следствие будет идти медленно и всё само собой рассосётся. И опять развилка.

Следаки сразу будут искать того, кто или приехал на автобусе и вышел на остановке «по требованию» и собирался дойти до садового товарищества, так как эта дорога ведёт только туда, или вышел из садового товарищества и встретил бандитов в лесу. В любом случае в результате такой встречи произошла схватка и налицо два трупа. Кого будут искать следаки? Того, кто прибыл на автобусе, и того, кто вышел из садового товарищества. Обе ниточки рано или поздно приведут ко мне.

Или я всё же буду ранен в результате нападения бандитов, а они убиты. Эта ситуация ещё хуже. Портфель я не смогу спрятать, убитых бандитов тоже, придётся обращаться к врачу – всё закрутится да так, что я не могу даже спрогнозировать конец этой истории.

Значит, надо будет «уболтать» бандитов, чтобы мы разошлись «по-хорошему».»

Пока Алексей прокручивал подобные различные варианты нападения бандитов на себя любимого, сзади из-за его спины раздался голос одного из бандитов, пересевших ему за спину:

- Парень, а ты кто, по жизни?

Алексей обернулся и встретился глазами с бандитом, глядящем на него между спинками кресел.

- С какой целью интересуетесь? – неожиданно вылетела фраза, хорошо известная в двадцать первом веке.

- Выпить хочется, а ни денег, ни спиртного нет. Вот и решил у тебя спросить, не угостишь ли нас?

- Я – студент, учусь в Ленинграде. Сам из Боровичей. Везу родителям, которые меня поджидают в садовом товариществе, полученном от завода, на котором работают, саженцы для посадки: участок только получили, теперь приходится его осваивать. Спортсмен, поэтому спиртное не употребляю и не ношу с собой. Денег тоже нет: еле на билеты наскрёб. Так что ничем помочь не могу.

- Саженцы эти, что торчат из твоего рюкзака? А почему в рюкзаке везёшь, а не в мешке?

- Ну да, эти. Саженцы чёрной и красной смородины, крыжовника и малины. А везу в рюкзаке потому, что так удобнее: корни у саженцев в земле находятся, что лучше для посадки, да и две руки свободны. И рюкзак приличнее выглядит, чем мешок. Тем более, что обратно в общагу, где живу, собираюсь картошки килограмм десять от родителей привести: жизнь у студентов тяжёлая, особенно, если стипендию не получаешь.

- Понятно. Ну, парень, извини за беспокойство, - и бандит вернулся обратно к своему приятелю, с которым опять о чём-то зашушукался.

«Поговорили, и неплохо, на мой взгляд. Интересно, поняли ли они, что с меня прибытку им не будет. Бедный студент, у родителей картошкой побирается. Ладно, посмотрим, что дальше будет. «Остановка по требованию» уже близко: минут десять ещё ехать. Если бандиты выйдут из автобуса со мной вместе, то дело плохо. Если дальше поедут – значит всё обошлось!»

* * *

Водитель автобуса помнил просьбу пассажира и стал подтормаживать заранее, чтобы Алексей успел собраться и подойти в двери.

Он закинул рюкзак на плечи, немного расстегнул сверху куртку и расправил кашне: ничто не должно было помещать выхватыванию «вальтера 9» из подмышечной кобуры. Передние двери автобуса разъехались, и Алексей вышел на дорогу. Никто не спешил следом за ним. Автобус тронулся и в одном из последних окон кто-то помахал ему на прощание рукой.

«Обошлось! Теперь десять раз подумаешь, стоит ли без собственной машины перемещать такие ценности по стране. Но ведь всем известна простая истина: лучшая защита – когда твой противник ничего не знает о твоих действиях. Не имей близких друзей, никого не посвящай в свои секреты – и ты будешь долго коптить небо на берегу лазурного моря.»

Алексей пошёл по лесной дороге, часто вдыхая чистый сосновый воздух. За четверть часа дошёл до ворот садового товарищества, прошёл в калитку и, не встретив ни одного человека, через десять минут был уже на своём участке.

Достав из захоронки ключи от дома и сарайчика, прошёл в дом и, наконец, скинул с плеч тяжёлый рюкзак. В доме ничего не изменилось, только немного прибавилось посуды в шкафу на кухне. Алексей быстро переоделся в рабочую одежду и прошёл к сарайчику. Открыл дверь и вошёл во внутрь. Нужный ему угол, как он и просил отца, был свободен от инструмента и других вещей.

«Отлично. Отец позаботился. Можно приступать к работе, только сначала проверить, заперта ли калитка и не видно ли вокруг кого из любопытствующих.»

Вышел на участок и опять задохнулся чистейшим воздухом. Вокруг никого не видно, нигде не коптят небо печи садовых домиков. Калитка закрыта на засов, который снаружи не откроешь. Хочешь-не хочешь, а придётся звать хозяина.

Тепло. Не ниже плюс десяти градусов. Самое время заняться посадками саженцев. Алексей прошёл в дом и вынул саженцы из рюкзака. Вынес их из дома и сложил у крыльца. Умный сразу поймёт, зачем на садовом участке объявились хозяева, а дураку можно и объяснить.

В сарайчике снял не прибитые половые доски и освободил пространство над зарытым в землю металлическим ящиком. Рядом на свободном месте расстелил заранее отцом приготовленную полиэтиленовую плёнку и стал аккуратно отрывать зарытый в землю железный ящик, ссыпая землю на плёнку.

«Я зарывал ящик в глубину на семьдесят сантиметров, так что потрудиться придётся. Зато и надёжность схрона увеличится: всё же не каждый будет откапывать яму на такую глубину, не зная точного места захоронения схрона. Тем более, если земля будет перемешана с камнями и корнями.»

Спустя час крышка железного ящика была отрыта и откинута. Схрон готов бы принять новый клад.

Алексей опять вышел на воздух. Огляделся по сторонам. Никого видно не было. Сходил в дом и достал пару полиэтиленовых мешков из толстой плёнки, в которой транспортируют удобрения. Аккуратно уложил брезентовый портфель в один из мешков и тут же зажжённой зажигалкой «запаял» стенки мешка. Затем с другой стороны опять надел второй мешок на запаянный первый, и проделал ту же операцию, запаяв и этот мешок. Опять вышел на воздух и огляделся: тишина, не видно никого. После этого перенёс запаянный полиэтиленовый мешок в сарайчик и аккуратно упаковал его в металлический ящик. Закрыл крышку и закрыл её на внутренний замок. Достал заранее приготовленную маслёнку и «пропшикал» маслом отверстие под ключ. После чего соледолом замазал как отверстие под ключ, так и всю щель между металлическим ящиком и его крышкой. Внимательно оглядел проделанную работу и стал опять закапывать ящик вынутой на полиэтиленовую плёнку землёй сверху, добавляя в неё камни и корни деревьев, и слой за слоем трамбуя землю. Когда поверхность земли над схроном сравнялась с поверхностью земли под полом сарайчика, быстро накидал по всей поверхности земли под полом сверху неё битый кирпич, обрезки палок и другие отходы от строительства. Уложил вынутые ранее доски на их место и прибил их гвоздями-сотками. Сверху присыпал пол пылью и оглядел результаты своей работы.

«Всё сделано, как задумывалось. Если его не будут беспокоить, схрон просуществует несколько десятилетий.»

После этого аккуратно расставил хранящиеся в сарае огородные инструменты, вёдра, мешки с удобрениями, шланги и трубы по всей площади сарая и закрыл дверь на внутренний и навесной замки.

Возвратившись в дом, перекусил, попил чаю и принялся высаживать саженцы в оговорённые с отцом места. Как раз к этому времени: к полудню, раздался звук мотора и к соседнему садовому участку подъехал старый «козёл», высадив его хозяев: небольшую семью из трёх человек. Поздоровались.

- А почему один саженцы сажаешь? Где мать с отцом?

- Приедут завтра принимать работу. Сейчас закончу посадки, на автобус и домой, в Боровичи. Я ведь сюда только сегодня приехал прямо из Ленинграда.

Ещё немного поговорив о погоде, ожидающемуся и всё не начинающемуся снегопаду, разошлись по своим делам.

Алексей закончил посадку саженцев, переоделся в свою повседневную одежду, уточнил время прохода автобуса через «остановку по требованию», надел на плечи практически пустой рюкзак и зашагал к остановке.

«Сделал дело – гуляй смело!»

В его душе наступил праздник. Хотелось принять сто грамм водки и лечь спать. Состояние организма полностью соответствовало тому, что было у него после окончания «операции пожар».

Уже в пять вечера он был встречен обеспокоенными родителями в связи с его небольшим опозданием, но он отговорился, что сажал привезённые из Ленинграда саженцы ягодных кустов. Конечно, с отцом сходили в баню, где с чувством и толком попарились, а возвратившись домой приняли сто грамм беленькой «с устатку».

Алексей тут же лёг спать: очень устал за прошедшие сутки, но важное дело было сделано. Завтра ему рано вставать, чтобы успеть на автобус до Окуловки, а потом на поезд до Ленинграда. Отцу успел шепнуть, что сделал всё задуманное: схрон в сарайчике заполнен. Про него забыть и пол там не поднимать. Только в его присутствии возможны какие-то перестройки и ремонтные работы в этом месте.

* * *

Утром встал, позавтракал и бегом на автобус. А родители – тоже бегом и тоже на автобус, но, идущий на их садовый участок, посмотреть, что за саженцы сын привёз из Ленинграда и на тех ли местах их посадил.

Уже вечером после девяти часов Алексей появился в своей квартире в Ленинграде. Баба Дуся уже спала: не появилась из своей комнаты при его приходе. Тихо ополоснулся под душем и улёгся спать. Завтра предстоял очередной учебный день в институте.

Часть вторая. Умение и труд – всё перетрут.

Глава первая.

Алексея всегда смущала народная поговорка: «Терпение и труд всё перетрут!». Почему она на первое место ставила «терпение», а не то, что он считал более правильным: «умение»? Потому, что «терпеть» – намного проще чем «уметь»? Ведь, чтобы уметь надо учиться, а это не такое простое дело как терпеть, рассуждал он.

«Терпеть, что-то делая, можно всю жизнь, а получится ли то, для чего человек «терпел» и делал всю жизнь – неизвестно. А вот если бы он умел делать то, что «терпел и старался сделать», то дело пошло бы явно быстрее и успех он пожинал бы ещё при своей жизни. Конечно, «терпеть» надо уметь тоже. Только при одном «терпении» то, что терпишь, возможно, получится, а возможно и нет.

Поэтому главное не терпение, а умение! Уметь и терпеть – это совершенно разные вещи. Конечно, для «широких народных масс» населения России глагол «терпеть» подходит, как гайка к винту. Люди должны терпеть даже без умения. Когда они терпят - они при деле, заняты, не рассуждают о чём-то таком, недозволенном. Одно слово – терпилы. Не понимают, что если бы они умели, то порученное дело сделали бы в разы лучше и быстрее.

А, если к этим двум словам: умение и труд присоседить ещё и «творить» - получится триада, чётко указывающая путь к успеху. Уметь – творить – трудиться. При этом приведённые слова можно расположить в любом порядке – результат будет наилучший.»

Любил Алексей в свободное время пофилософствовать. Не любил только делиться с кем-либо своими мыслями, так как жизнь научила: «слово – серебро, молчание – золото» и «слово – не воробей, вылетело – не поймаешь».

Чтобы быть отличным финансистом терпеть и стараться мало, надо ещё и уметь. Но, чтобы стать лучшим финансистом надо не только терпеть, стараться и уметь, но и творить, то есть, постичь непознанное и претворить его в жизнь.

Именно так рассуждал Алексей в конце октября, когда принёс своё заявление для поступления в СНО – студенческое научное общество, приглашения вступить в которое студентам были расклеены на всех досках объявлений в институте.

* * *

- Молодой человек, Вы в группу какого преподавателя хотите записаться? – спросила Алексея молодая девушка, принимающая заявления в студенческой канцелярии.

- А какие группы имеются?

- Пока только три:

первая – особенности кредитования предприятий лёгкой промышленности, руководитель доцент Якобсон Арон Моисеевич;

вторая – особенности денежного учёта в розничной торговле, руководитель профессор Аппельбаум Натан Лазаревич;

третья - особенности финансового анализа зарубежных предприятий машиностроения, руководитель доцент Углов Михаил Вольфович. Только в эту группу принимаются студенты, владеющие одним из следующий иностранных языков: немецким, английским или французским.

- В третью, к доценту Углову. Я владею английским языком.

- Отлично, туда Вас и запишем. Только предупреждаю, что Михаил Вольфович лично проводит собеседования со студентами при приёме в свою группу на том языке, который они указали в заявлении.

Собеседование доцентом Угловым будет проводиться послезавтра в пятницу 29 октября в аудитории №313 первого корпуса в 17=00. Он просил не опаздывать.

Собеседование Алексей прошёл успешно. Доцент Углов прекрасно знал английский язык, и Алексей просто упивался тем, что может общаться с ним по широкому спектру вопросов, начиная от специальной экономической терминологии до беседы о прочитанных ранее детективов на английском языке. Разговаривая с Михаилом Вольфовичем ему даже показалось, что тот тоже очень рад возможности поговорить с собеседником, прекрасно знающим язык, поскольку уже давненько тот не имел такой возможности.

- Алексей, Вы можете мне чётко сформулировать, чего Вы хотите добиться в этой жизни, - продолжил их разговор доцент, когда убедился в прекрасном знании языка Шекспира претендентом в кружок СНО. – Я должен понимать, насколько Вы заинтересованы в научной работе под моим руководством и не является ли этот интерес явлением временным.

- Михаил Вольфович, я поставил перед собой задачу стать отличным специалистом в финансах. Прекрасно понимаю: только постигая новое в своей специальности смогу реально сделать неплохую карьеру. Поэтому мой интерес к изучению всего нового, в частности экономики капиталистических стран или экономики свободного рынка: акций, облигаций, прибыли и т.п. меня чрезвычайно интересует. Я даже попытался записаться в научную библиотеку на Фонтанке рядом с Невским, но мне это не удалось. Если я буду членом СНО, то получу на это соответствующее разрешение и смогу знакомиться с западными источниками.

- Мне понятны Ваши настроения и желание учиться. Я принимаю Вас в свою группу. Официально мы начинаем работать с первого февраля 1966 года. За эти три месяца будут оформлены необходимые документы, разрешающие письма в соответствующие инстанции, проведено собеседование с Вами сотрудниками Большого дома на Литейном и т.п. А пока продолжайте совершенствоваться в английском языке – он Вам очень поможет в претворении вашей мечты в жизнь.

* * *

После возвращения из больницы спустя примерно месяца два, перед ноябрьскими праздниками между бабой Дусей и Алексеем состоялся примечательный разговор.

Он сидел на кухне и ужинал, а она пришла туда же с «мерзавчиком», села напротив Алексея, поставила на стол две стопки, умело сковырнула с бутылька головку и разлила всё его содержимое по двум стопкам, да так умело, что они оказались наполнены ровнёхонько-ровнёхонько. Выставила на стол блюдце с тонко нарезанным солёным салом и хлебом.

«И где такой 125 г. бутылёк нашла! В продаже нигде не видел. И разлила его так умело. Большой опыт в этом деле, однако, баба Дуся имеет, - подумал он, с удивлением наблюдая за действиями соседки. – Впервые я понял, что ничего не знаю про её прошлое: кто она, где работала до пенсии, откуда у неё такие связи ...»

- Пришло время нам с тобой серьёзно поговорить, Алексей, - проговорила она, сжимая в руке стопку. – За прошедший месяц я много чего передумала, вспоминала свою непутёвую жизнь и поняла: пора мне определиться. А, если я определюсь, то и тебе придётся хочешь - не хочешь в этом участвовать.

Она подняла свою стопку и сказала:

- Давай выпьем за понимание. Оно нам сейчас очень будет нужно, - и пригубила водку.

Алексей также только пригубил стопку и поставил её на стол, ожидая продолжения диалога.

- Я должна тебе признаться, что за пять прошедших лет, что внук Витька прожил со мной, я настолько к нему привязалась, полюбила, несмотря на его безалаберность, что, прожив без него полгода поняла – жить так, как я сейчас живу - свыше моих сил! – она опять немного пригубила стопку, посидела молча, закрыв глаза, потом добавила:

- На днях я опять получила письмо от дочери. Она пишет, что Витька ходит в школу на продлёнку, так как мать и отец работают. Учится плохо, дерётся, всё время вспоминает меня и свою жизнь со мной. Сильно скучает. Дочь просит у меня прощения и зовёт приехать к ним в Москву и жить с ними, хотя бы до тех пор, пока Витька не окончит школу. Разбередила мне душу своим письмом!

Я человек взрослый, прекрасно понимаю, что проживу с ними не долго: здоровье не позволит. Хорошо, если хоть пять – семь лет. Квартира у них трёхкомнатная. Мебели почти нет. Жить мне придётся в одной комнате с Витькой. Размер её как у гостиной, где мы с ним и жили здесь – 16 м2. Спальная, где мать с отцом живут – 15 м2, гостиная 20 м2, кухня – 8м2. Около дома сквер, зелени много. Дом кирпичный, три года как построен. Рядом магазины, даже кинотеатр.

Но ехать туда приживалкой, бедной родственницей – не хочу! Не будет мне там жизни, если в семью голой войду.

Тащить отсюда всю мою старую мебель – смеху не оберёшься – её выкидывать пора. Деньги со сберкнижки: три тысячи – потрачу на мебель и ни с чем останусь. Решила я, что ехать мне в Москву надо не менее, чем с пятью тысячами. Вот и пришла я к тебе, Алексей посоветоваться. Как мне быть. Давай выпьем!

Теперь уже собутыльники допили стопки до половины налитой водки и закусили салом. Разговор начал принимать интересный оборот.

- Понимаю я, Алексей, прекрасно понимаю, что помочь ты мало чем в моём деле можешь. Однако, ведь помог же весной! Полторы тысячи нашёл и прописался в Ленинграде. И теперь, чувствую всей душой, можешь и мне помочь и себя не обидеть!

Если я от тебя получу две с половиной тысячи рублей, то разобьюсь, но при выписке моей из этой квартиры, ты в ней останешься единственным квартиросъёмщиком и никого к тебе не подселят. Забудут про тебя минимум на десять лет. А к тому времени ты или женишься, или в силу войдёшь и сам такую задачку решить сможешь. И телефон в квартире стоять будет. Обещаю!

А почему две с половиной тысячи мне нужны: расскажу. Две с собой в Москву возьму, а пятьсот рублей потрачу на то, чтобы квартира твоей осталась и с телефоном. Есть у меня ходы, есть. Ну, как тебе моё предложение? Вкусное? Давай водку допьём, а потом ты подумай о моём предложении. Ответ я хочу получить до Нового года. Если он будет отрицательный, то что ж, будешь дальше в этой квартире жить, но не полноценным хозяином, а с соседом, неизвестно каким. И без телефона.

После этого баба Дуся допила стопку, с силой хлопнула ею по столу – хорошо, что не разбила. Встала из-за стола и немного неуверенной походкой отправилась в свою комнату - спать!

«Хорошо посоветовались! Молодец, соседка. Мне первому такое предложение сделала. Это дорогого стоит. Значит ценит и уважает, и, главное, верит, что пойду я на сделку с нею, причём без обмана.»

После этого Алексей тоже отправился спать и, на удивление, очень быстро заснул.

* * *

Прошли ноябрьские праздники. Учёба в институте продолжалась. Но мысли Алексея постоянно крутились вокруг предложения, сделанного соседкой.

«Ведь, самое главное: имелось лично у меня всё, чем можно было расплатиться с бабой Дусей. Правда не деньги, а ювелирка, оставленная мной «на всякий случай» и спрятанная под подоконником. Я прекрасно помнил все пять ювелирных украшений, спрятанных там. Больше всего подходило одно: подвеска в виде золотого солнца, украшенного мелкими бриллиантами, на золотой цепочке. Что-то подобное мне приходилось видеть в ювелирных магазинах в двадцать первом веке, поэтому, прикинув и сравнив цены и их изменение за прошедшие полвека, оценил это ювелирное изделие от двух с половиной до трёх тысяч рублей, не более.

Вот только как мне его превратить в деньги и не попасться ни бандитам, ни власти на заметку? Может быть не торопиться, а постараться больше узнать о прошлом соседки? Может ей ещё и лучше получить от меня ювелирку, которую она сможет кому-надо загнать за большую цену, чем предполагаю я?

И как это можно сделать? Света! Внучка бабы Груши. Тем более, что баба Груша дружит с моей соседкой с 1948 года, когда в этот отремонтированный дом две семьи: Дуси и Груши поселились почти одновременно, как рассказывала мне Света. Это – вариант, который надо попытаться использовать!»

При очередной «случайной» встрече Алексея и Светы на улице, возвращавшихся после учёбы: одна из школы, в которой девочка уже училась в десятом классе и вскоре собиралась отмечать своё совершеннолетие, другой из института, поговорив, как водится, сначала о погоде, потом об оценках, Алексей умело перевёл разговор на прошлое бабы Дуси, посетовав на её тяжёлую жизнь после возвращения домой из больницы. Реакция Светы последовала неожиданно бурная и не однозначная:

- Бабушка Груша рассказывала, что, если бы баба Дуся захотела, то лечилась бы в лучшей КГБшной больнице Ленинграда! Она, знаешь кто? Капитан НКВД! И проработала в нём всю жизнь. Даже жила в Прибалтике до, во время, и после войны. И вернулась в Ленинград после ранения, полученного там при борьбе с бандитами – их ещё «лесными братьями» называли, как мне бабушка рассказывала. И в ленинградском НКВД работала, пока чистки не начались при Хрущёве. Тогда её на пенсию отправили, насильно!

Алексей даже не подозревал о таком прошлом своей соседки: ни квартира, ни одежда, ни быт – ни что не говорило об этом. А тем более эпизод со знакомцем соседки – Вовкой, в котором он принимал активное участие. Как такое могло быть при её-то прошлом? Неужели сама не могла ему дать отпор? Или здесь что-то другое, личное завязано? Да и можно ли верить словам несовершеннолетней девчонки, которой бабка наговорила, неизвестно что, о своей подружке?

«Думаю, если всё правильно объяснить и преподнести соседке, она вполне поймёт мотивы моей матери, которая отдала мне свои драгоценности, якобы сохранившиеся у неё от её родительницы и о которых не знает её муж. Денег нет, но драгоценность ещё с прошлого века сохранилась. Готова она взять подвеску вместо двух с половиной тысяч рублей – прекрасно, нет – на нет и суда нет! Тем более, что продать её может за значительно большие деньги, чем две с половиной тысячи рублей. Тем более в Москве!»

Удачно, что конце ноября спустя некоторое время после разговора соседки с Алексеем, её опять положили в больницу на обследование на три дня, в течение которых он достал из-под подоконника подвеску и спрятал её в своём чемодане. Сделать это в присутствие бабы Дуси в квартире было бы невозможно: стук и грохот во время снятия подоконника обязательно привлеки бы внимание соседки. А так всё прошло тихо и благородно. Даже Алексей успел подмазать нужные места краской и проветрить комнату от запаха краски.

Для подтверждения своей версии Алексей в начале декабря съездил в Боровичи на выходные дни.

А вернувшись, рассказал соседке о результатах поездки.

Та внимательно выслушала его рассказ, посмотрела подвеску, даже примерила её на себя, потом сказала:

- Я должна оценить её. Конечно, лучше бы это сделать в твоём присутствии, но тогда ты будешь засвечен, и как это скажется в дальнейшем на тебе – я не знаю. Поэтому, если ты мне веришь, дай мне её на один день - я заранее предупрежу тебя, на какой. Утром я с ней схожу к ювелиру и оценю её. Если он согласится купить её за две с половиной тысячи рублей – я буду считать, что сделка между нами состоялась и начну действовать, чтобы выполнить все свои обещания. Иначе – возвращу её обратно тебе в тот же день и будем считать сделку не состоявшейся. Согласен?

- А куда мне деваться? Согласен, конечно.

* * *

Евдокия Викторовна Дубцова, получив от Алексея золотую подвеску якобы его матери, отправилась в гости к старому хорошему знакомому ещё по Прибалтике Пельше Гуннару, с котором состояла в одной группе подпольщиков в Риге во время войны. Он работал гравёром в ювелирном отделе ДЛТ, хотя был отличным ювелиром, но не афишировал эту вторую свою специальность: кому надо – тот о ней знал.

Позвонив в квартиру к Гуннару и пройдя в открытую им входную дверь, оказалась в большой трёхкомнатной квартире с прекрасно сделанным ремонтом, обставленной современной мебелью из ГДРовских и румынских гарнитуров.

- Проходи в кабинет, я сейчас подойду, только поставлю чайник. Жена уехала к своей матери навестить племянников, так что нам никто не помешает пообщаться. Чай, кофе?

- Кофе, давно не пробовала.

Спустя минуту Гуннар уже сидел на мягком кресле за журнальным столиком. Напротив, в таком же кресле устроилась Евдокия. На столике стояли две кофейные чашки, банка с гранулированным кофе, сахарница, небольшой сливочник и тарелочка с открытой плиткой шоколада. На кухне раздался свисток чайника и Гуннар его принёс в свой кабинет, поставив на столик.

- Мне за тобой поухаживать? Или сама справишься. Положи в чашку кофе из банки – его только несколько дней назад привезли из Марокко. Имей в виду – это стопроцентный кофе, из которого не выделили в медицинских целях кофеин. Тебе хватит и ложечки. Я же накладываю себе только половину – сердце слишком бурно на него реагирует.

Евдокия положила себе пол ложечки кофе, ложку сахара. Гуннар налил ей в чашку кипяток. В кабинете возник сильный запах кофе.

- Добавь, если хочешь, сливки. Я пью кофе без них.

После этого старые знакомые, не видевшиеся более десятка лет, медленными глотками пили кофе, иногда бросая оценивающие взгляды друг на друга.

- Гуннар, я к тебе пришла как к ювелиру и принесла для оценки одну золотую вещицу. И, если она действительно стоит тех денег, что мне сообщили, мне бы надо найти на неё покупателя. Хорошо бы посредником выступил ты: я не хочу никому светиться.

- Хорошо, я её посмотрю. Перебирайся за приставной столик к моему рабочему столу и достать вещь. Кофе больше не хочешь? Тогда я уберу всё со стола: не люблю беспорядок.

Уже спустя пять минут Гуннар сидел за столом и рассматривал в лупу золотую подвеску. Сначала «золотое солнце», потом брильянты на нём, а в конце – золотую цепочку. Достав ювелирные весы взвесил по отдельности цепочку и «солнце». Записал их вес в блокноте. Какой-то химией проверил золото на «солнце» и цепочке. Ещё посидел, глядя на подвеску и сказал:

- Вещь старинная и дорогая. Изготовлена во Франции не менее двухсот лет назад. Учитывая только стоимость золота и брильянтов, я оцениваю её в три тысячи рублей. Плюс ещё художественная ценность. Я бы заплатил за подвеску три с половиной тысячи рублей. Если подвеску продавать на Западе, то, не представив её «родословную», она стоила бы процентов на пятьдесят дороже названной мною цены.

- Ты можешь найти на неё покупателя за три с половиной тысячи рублей? И сколько ты возьмёшь за комиссию?

- Подвеска не имеет криминальных корней?

- Конечно нет. Её владелица – жительница одного из небольших городков Новгородской области. Это семейная драгоценность, хранилась в семье ещё с дореволюционных времён.

- Я бы купил её себе: дочери скоро день рождения, и я всё равно собирался искать ей подарок. Комиссионные я с тебя не возьму. Рассчитаться могу немедленно.

- Прекрасно! Ты решил мою проблему. Я тебе очень благодарна.

- Посиди три минутки: я принесу деньги.

Гуннар вышел из кабинета и вскоре вернулся с пухлым конвертом.

- Возьми конверт, в нём три с половиной тысячи рублей. Обязательно пересчитай их при мне. Иначе я сам их буду пересчитывать тут на столе на твоих глазах.

Евдокия пересчитала деньги. Убрала их в свою сумочку.

- Ты сейчас домой? Я могу вызвать такси. С такими деньгами я бы тебе не рекомендовал отправляться домой на общественном транспорте.

- Очень хорошо. Конечно, вызови, - и она назвала адрес.

Уже в дверях, когда они прощались, Гуннар сказал:

- Если ещё в твоих руках появится что-нибудь подобное этой подвески, я с удовольствием бы оценил и приобрёл такую вещицу.

* * *

Вечером того же дня соседка встретила Алексея в очень хорошем настроении:

- Я продала твою подвеску и считаю, что мы находимся в сделке: со своей стороны, ты полностью выполнил свои обязательства. Теперь я берусь их выполнять со своей.

Кстати, мне удалось продать вещицу дороже названной тобой цены. За посредничество я беру двадцать процентов превышения продажной цены над указанной тобой. Остаток я поделю пополам. Возьми четыреста рублей. Это твоя доля.

Алексей смотрел на бабу Дусю и не верил своим ушам.

- Спасибо, проговорил он. Значит цена подвески составила три с половиной тысячи?

- Да. Ты быстро считаешь в уме. И покупатель выразил желание продолжить сотрудничество с «таинственным» продавцом, если у него имеются для продажи аналогичные вещи. Такое же желание имеется и у меня: продолжить быть твоим посредником.

* * *

Баба Дуся в декабре резко активизировалась: часто пропадала из дома на несколько часов, перебирала свои вещи, которые собиралась забрать с собой в Москву, приобрела два больших чемодана, новое зимнее пальто и шапку. Прямо помолодела на глазах.

Первым результатом её активности стала установка городского телефона в их квартире. Телефон был спаренным, причём с телефоном бабы Груши, что не слишком удобно для его частого использования обоими абонентами, но он был и работал.

Алексей немедленно позвонил в ЛЭБ и сообщил номер своего домашнего телефона. Уже в январе несмотря на экзаменационную сессию он провёл четыре городские экскурсии: две с отечественными туристами, две – с иностранцами, и заработал пятнадцать рублей – ровно половину своей стипендии за месяц.

Наконец в конце января баба Дуся объявила, что с первого февраля выписывается из квартиры и Алексей остаётся единственным её квартиросъёмщиком со старым расчётным счётом. Перед отъездом она устроили отвальную, на которую кроме Алексея была приглашена баба Груша вместе с её внучкой Светой.

Старушки, конечно, хорошо подпили: много ли им надо! Но и молодые люди им помогали по мере возможностей. Пробавлялись, в основном, крымской мадерой. Алексею потом пришлось выносить три пустые бутылки, а четвёртую, не допитую, но ополовиненную, забрала с собой баба Груша, когда «банкет» закончился.

Были и интересные моменты, когда захмелевшие бабуси, наверное, перепутав что-то или стараясь выдать желаемое за действительное, вдруг закричали: «Горько!», чем ввели в краску в первую очередь Свету, тогда как Алексей немедленно полез к ней с поцелуями. Правда он заметил, что она не очень-то сопротивлялась, умело подставляя ему свои губки.

На следующий день Алексей проводил бывшую соседку на поезд с двумя набитыми чемоданами и посадил в купейный вагон. Обошлось без поцелуев: сегодня Евдокия Викторовна несколько приболела после вчерашнего.

Он вернулся домой и прошёлся по теперь своей квартире.

«А неплохо! Две раздельные комнаты: 16 и 12 м2, прихожая 5 м2, раздельные ванная и туалет, кухня 8 м2, коридор 5 м2. Всего площадь составляет 51 м2. Причём не хрущёвка, дом дореволюционной постройки, второй этаж, стены в три кирпича, потолки под три метра. До метро пройти два квартала. Центр города. Живи и радуйся. Квартира, конечно, запущена, требует ремонта. Вот летом и займусь.»

Глава вторая.

Зимнюю сессию Алексей сдал, как обычно, на хорошем уровне: три «отлично» и две «хорошо». Зимние каникулы заканчивались 7 февраля, а 1 февраля должно было состояться первое занятие СНО у доцента Углова. Поэтому он решил уехать домой 2 февраля, а вернуться в Ленинград 6-го. Надо было рассказать родителям последние новости и показать зачётку.

Заседание СНО очень понравилось Алексею. Всего на первом занятии присутствовало семь студентов – с различных факультетов. Четыре человека владели немецким языком, трое английским. Поэтому вводное сообщение доцент сделал на русском. Он выдал каждому участнику своей группы официальное письмо от имени ректора в библиотеку иностранной литературы, куда поступали научные журналы на различных языках по довольно широкой тематике, в том числе и экономической. Там же находились как учебники, так и монографии известных западных специалистов.

«Немецкая» и «английская» группы получили задание к следующему занятию представить список литературы по заявленной тематике: «Особенности финансового анализа зарубежных предприятий машиностроения», которые им удастся обнаружить в фондах этой библиотеки. Это была большая и кропотливая работа, поэтому доцент отвёл на её выполнение срок в две недели.

Далее, переходя с немецкого языка на английский, объявил, что, начиная со следующего занятия, языковые группы будут собираться в разное время и занятия будут проходить на иностранном языке. Первые два месяца будут посвящены изучению основных монографий иностранных авторов, посвящённых основам рыночной экономики, разъяснению терминологии, понятиям и т.п. Для этого участники его групп должны самостоятельно прочитать эти монографии, попытаться в них разобраться, а потом на совместных семинарах обсудить полученные знания. И, самое главное, попытаться к концу этого периода выбрать для дальнейшего изучения и исследования наиболее близкие им по духу темы будущих научных работ.

Также доцент представил им график занятий групп на ближайшие два месяца, то есть буквально до начала летней экзаменационной сессии.

Также доцент сообщил своим студентам о необходимости обязательно совершенствовать свой иностранный язык, а ещё лучше, начать изучение второго иностранного языка. Это в будущем позволит его группе СНО проводить занятия совместно двум имеющим подгруппам и значительно повысит эффективность исследований.

После ответов на многочисленные вопросы занятие было закончено, и студенты разошлись по своим делам. Алексей же с письмом отправился в библиотеку оформлять пропуск, чтобы не терять время на его оформление позже.

После оформления пропуска, занявшее у него три часа и то только потому, что он догадался взять с собой фотографии, он сходил на вокзал и заранее купил себе билет на поезд до Окуловки. Уже из дома позвонил матери на работу, сообщил, что теперь у него в квартире имеется телефон и продиктовал его номер. Также сообщил о своём приезде завтра на несколько дней, так как начались зимние каникулы.

Алексей решил подарить матери тот самый золотой крестик на золотой цепочке, который якобы его соседка давала ему как гарантию исполнения своего обещания о получении им постоянной прописки. Матери он очень понравился, но денег на его покупку у неё не было. И вот теперь, когда Алексей стал подрабатывать в ЛЭБ, он сумел скопить почти за год около половины его стоимости и отдать соседке. Остальные деньги обязался постепенно отдать до конца года, продолжая работать в ЛЭБ. Такая отмазка должна была сработать, так как он не называл матери настоящую стоимость подарка и свои заработки. Тем более, что вскоре у неё должно быть день рождение – сорок лет – и такой подарок буден сделан вполне к месту.

* * *

На следующий день он уже в два часа был дома в Боровичах, а вечером состоялся семейный ужин, на котором Алексей рассказал о своих успехах в учёбе, также о том, что соседка уехала в Москву к родственникам и выписалась из квартиры. И теперь он – единственный квартиросъёмщик. То есть, квартира фактически «принадлежит» полностью ему, и он оплачивает все счета, приходящие за её пользованием сам.

Только предупредил родителей никому об этом не рассказывать, а то знакомцы замучают своими приездами «на погостить». А раз до сих пор им никто не говорил, что он прописан постоянно в этой квартире в Ленинграде уже больше полугода, то и дальше надо это держать в тайне. Родители же могут приезжать к нему в любое время и жить у него сколько угодно, но не афишировать это.

У некоторых людей, даже родственников, злые языки. Пустят разные слухи, будут выяснять, на какие-такие деньги Алексей сумел прописаться в Ленинграде, а теперь живёт один в двухкомнатной квартире в центре города. Пойдут различные домыслы, которые не только испортят ему жизнь, но и навредят родителям. Родители с ним полностью согласились и сказали, что как станет потеплее приедут смотреть его жильё.

Мать сильно сокрушалась, что теперь приходится сыну много тратить денег на своё проживание в Ленинграде. Одной стипендии и их пятидесяти рублей в месяц ему явно будет не хватать.

- Мама, не волнуйся. У меня имеется не плохой приработок: не менее тридцати рублей в месяц. Я же говорил Вам, что ещё на первом курсе проучился год и закончил курсы гидов. И уже более полугода подрабатываю. Коплю деньги на ремонт квартиры, который хочу сделать этим летом. Так что этим летом я на каникулах буду заниматься ремонтом и к Вам не смогу приехать.

Общаясь с родителями, Алексей понял, что дарить матери сейчас приготовленный подарок – нельзя. Они будут подозревать его в различных криминальных махинациях. Лучше подождать и подготовить более реальную отмазку. Например, выигрыш в лотереи или что-то подобное.

Прожив у родителей до конца недели, он немного отдохнул и вернулся в Ленинград.

* * *

Бывший бандит Толька из Гатчины уже год пытался найти вора, похитившего из его нычки на чердаке дома остатки общака банды. Потратил много времени и денег на поездки в Ленинград, но так и не преуспел в этом деле.

Первым делом он пытался всё выяснить в Гатчине, но почти сразу понял, что «ноги похитителя общака растут из Ленинграда». Наведённые им справки указывали на молодого парня с брезентовым портфелем, приехавшего на электричке из Ленинграда, и уехавшего туда же сразу после похищения. И там следы похитителя терялись. Пообщавшись с бывшими дружками и очень аккуратно наводя справки, Толька понял, что об этом деле никто даже не слышал.

«Скорее всего, это были случайные люди, неким неизвестным мне образом узнавшие о моей нычке, хорошо подготовившиеся к «делу» и быстро без следов, его провернувшие. Ни «вальтеры», ни валюта нигде не всплыли. Да и нельзя мне об этом много выспрашивать: завтра ко мне братки придут и спросят за пропавший общак. Я ведь один из банды в живых остался. От дел криминальных отошёл, как говорят «стал не при делах». А тут хожу, что-то разнюхиваю. Как бы «ссученным» не посчитали! Надо эти поиски сворачивать. Слухи, конечно, надо собирать, вдруг где что выплывет. Тогда и действовать буду. А пока – на дно залечь и не высовываться.

И ещё одна мысль меня гложет: за моей ли нычкой приходили? Может, искали что-то другое, а на мою нычку случайно наткнулись? А как проверить? Ведь не перекапывать весь чердак, ища то, не знаю, что. Но подумать над этой идеей надо.»

* * *

После отъезда соседки в квартире осталось много её вещей. Алексей знал, что баба Дуся приглашала подружку Грушу, чтобы та выбрала, что ей понравится из остающихся вещей. Та приходила, но ничего стоящего не нашла.

«Мне тоже ничего особого из оставшегося барахла соседки не нужно. Надо всё внимательно осмотреть. Оставить только то, что нужно по хозяйству. Остальное постепенно вытащить на помойку. Тогда и место для ремонта освободится. Можно будет составить смету с перечнем необходимых для ремонта материалов. Заодно и решить, какую мебель надо покупать взамен оставшейся рухляди.»

На кухне Алексей решил пока оставить кухонную утварь, а также полки и тумбы, её хранящие. Обеденный стол совершенно «разболтался»: ножки его даже подгибались и требовали ремонта. И, если его отремонтировать, может послужить ещё долго. Столешница была дубовая из монолита. Баба Дуся рассказывала, что стол привёз ещё её муж при заселении в квартиру. Сказал, что выменял его в соседнем доме на несколько банок американской тушёнки. Хозяева хотели стол пустить на дрова своей печки. Зима была холодная, дрова в большом дефиците, а тушёнка оказалась ещё ценнее.

Три табуретки, стоящие у стола, были вполне исправны и нужны на этом месте. Им замена пока не требовалась.

Плотная штора, прикрывающая окно, имела не самый привлекательный вид, но чистая и без дыр.

«Пусть ещё повисит. Некогда мне такой ерундой заниматься», - решил Алексей.

Электролампочка, висящая на проводе в середине кухни, давно потеряла своё обрамление в виде небольшой люстры. Плафон был разбит и отсутствовал. Отсутствие плафона придавало кухне неряшливый вид. Поэтому приобретение или плафона, или люстры было записано Алексеем в тетрадь в первую очередь. Подлежали замене также три электророзетки на стенах кухни. Две из них были разбиты и не работали, а одна работала, но постоянно выпадала из стены. Они тоже оказались в списке.

Осмотр гостиной продолжался дальше и сопровождался сразу избавлением от ненужных вещей. Все шмотки из шкафа, ношеные и потрёпанные, благополучно оказались в двух мешках – на выброс. Сам шкаф, немного покосившийся на одну сторону, еле стоял, качаясь при открывании дверей. Самое ценное в нём было – зеркало, вставленное в среднюю дверцу. Алексей аккуратно его вынул и посмотрел наклейку сзади зеркала. Она была сделана на немецком языке. Он даже умудрился понять, что шкаф изготовлен на фабрике в Киле, а зеркало – на фабрике в Италии в Венеции. 1907 год.

«Венецианское зеркало! То-то оно до сих пор цело и прекрасно отражает действительность. Это зеркало надо будет повесить на стену в прихожей. Интересно, откуда этот шкаф появился в квартире соседки. Она говорила, что муж буквально за два дня сумел обставить пустую квартиру и они втроём с дочерью уже в день заезда ночевали в ней! Очень сокрушалась, что он умер в 1962 году, и всё время что-то пытался ей сказать, но не мог ни говорить, ни писать, разбитый инсультом. Грешным делом, она подумала, что он хочет рассказать ей о своих захоронках, но после его смерти очень тщательно обыскала всю квартиру и ничего на нашла. То, что у него всегда были деньги, она знала, но не могла представить, где он их брал, так как работал снабженцем в артели, выпускающей медную и алюминиевую посуду.»

Большой стол для гостей на шесть персон с шестью стульями с мягкими сиденьями вокруг него, стоял посередине гостиной и на его взгляд сильно загромождал комнату. В ней ещё находилась полутороспальная кровать хозяйки и диванчик, на котором ночевал Витька. Кровать была историческая: с металлическими кружевными дужками и с пружинной сеткой, на которой лежал лист шестислойной фанеры и матрац. Тоже старая и готовая в путь на помойку. Диванчик для Витьки был более-менее новым, эксплуатировался не более трёх лет. Выглядел неплохо и Алексей решил его оставить в гостиной.

Ещё там стояла тумба для хранения постельного белья, в верхнем отделении которой хранились документы на квартиру: квитанции на оплату коммунальных услуг, папочки с документами на технику: четырёх конфорочную газовую плиту и газовый водонагреватель, подающий горячую воду на кухню и ванную, акты их ежегодной проверки и паспорт и описание радиоприёмника «Родина», которого Алексей в квартире ещё не видел.

«Если из гостиной выкинуть кровать соседки и разваливающийся шкаф и немного переставить мебель, установив гостевой стол со стульями около стены, то освободится середина комнаты и станет значительно свободней. Появится хороший проход к двум окнам, на подоконниках которых стояли горшки с цветами.

У другой стены можно поставить небольшую стенку с посудой, которую не стыдно выставить на стол при приходе гостей. Она узкая и не будет мешать проходу по комнате. Так и надо сделать. Необходимо заменить люстры в гостиной, моей комнате, коридоре и прихожей. Там висят одни лампочки на проводах.»

В прихожей находилась вделанная в нишу самодельная вешалка, закрываемая дверцами, и стоял пуфик для удобства снятия/одевания обуви. Внизу вешалки находилась длинная полка для обуви, а наверху – полка для головных уборов. Всё содержимое вешалки было тут же спроважено в мешки, приготовленные для путешествия на помойку. Осматривать туалет и ванную было нечего: необходимо там было делать капитальный ремонт, меняя кафель на полу и стенах и всю сантехнику.

«Хорошо бы сделать кафельный пол и в прихожей, и кухне. Но таких денег у меня пока нет. Пол везде в квартире покрыт линолеумом. Он изрядно потёрт и даже местами имеются дыры. В обоих комнатах и коридоре надо постелить паркет.»

Алексей ещё раз обошёл квартиру. Дел для наведения в ней элементарного удобства для проживания было полно.

«Мне необходимо где-то достать не менее полутора тысяч рублей, чтобы привести квартиру в порядок. И ещё, я почему-то запомнил слова бабы Дуси о моменте смерти мужа: что он хотел до неё донести в свой последний час? Ведь не попросить прощения за те неприятности, что доставлял ей? Похоже, он был «ушлым мужичком» и всё, что можно тянул в дом, а не из дома. Может, и сделал где в квартире нычки с деньгами. Надо, прежде, чем выбрасывать мебель, всю её по досочкам разобрать. Также внимательно осмотреть пол в квартире и встроенный шкаф под потолком при входе в кухню. Туда я ещё не добрался.

Всё же я не понимаю бабу Дусю: жить столько лет в квартире и не осмотреть все её закутки! На это даже история с найденной её дочерью сберкнижкой мужа хозяйки указывает. Да ещё при таком муже – пройдохе. Может тут миллионы спрятаны, а она жила после смерти мужа почти что в нищете.»

* * *

Начал Алексей модернизацию своей квартиры с самого простого - кухни: купил в магазине светильник и новые электророзетки. В свободный выходной заменил их. Переставил из коридора на кухню холодильник. И на кухне стало значительно уютнее, а в коридоре – свободнее.

Далее занялся ремонтом кухонного стола. Поставил его ножками вверх и аккуратно стал их вынимать из него, стараясь не поцарапать. Три ножки вынулись без проблем: они были самыми разболтанными, а последняя никак не хотела выходить из места крепления. Но её всё равно надо было закрепить заново: клей вокруг паза - места крепления, раскрошился и видно было, что долго ножка не продержится. Не хотелось опять заниматься её ремонтом спустя некоторое время.

Аккуратно постукивая, он сумел вынуть ножку из паза, в котором она была закреплена. Внимательно осмотрел её торец: он почему-то был замазан белой краской, тогда как другие ножки – нет. Острым ножом соскоблил краску и под ней обнаружил высверленное отверстие, заткнутое пробкой от винной бутылки, в котором находились скрученные в трубочку десять сторублёвых ассигнаций 1961 года выпуска. Алексей даже не очень удивился этой находке. Что-то подобное он и надеялся отыскать где-нибудь в квартире.

У него только пот на лбу выступил: теперь понятно, почему так волновался муж хозяйки квартиры перед смертью.

«Только-только прошла денежная реформа, муж сделал личную долговременную нычку из на чём-то «сэкономленных» денег, и тут – инсульт, и никак не сообщить супруге о своей нычке! Это именно нычка на долгий срок: каждый день ножку от стола выламывать не будешь. А тут появился в квартире внук Витька. Бегает, за всё хватается, дёргает. Вот стол в кухне и зашатался. И я тут как тут. Его нычку нашёл! Мне даже жалко его стало! - подумал Алексей. – А ещё жальче его семью, жившую в таком безденежье, что даже квартирантам одну комнату приходилось сдавать!»

В одёжном шкафу нычек не было. Его Алексей уже разобрал на досочки быстро и умело.

Нашёл и радиоприёмник «Родина», старинный ламповый, не работающий. Он стоял среди старых вещей, лежащих во встроенном шкафу в коридоре перед входом в кухню над дверью. Там оказался и ящик с инструментом, который всегда имеется у рукастого мужика. Вот в этом ящике среди молотков, напильников, ножовок, плоскогубцев, отвёрток, механической дрели с запасом свёрл, банок с гвоздями и шурупами, нашлась и небольшая баночка с крышечкой, открыв которую Алексей обнаружил ещё одну нычку: сто пятьдесят рублей десятками.

«Ну, это как раз та самая нычка, которой часто пользуются: как наполняют, так и опустошают. Она близко под рукой. А любая женщина никогда в ящик с инструментом не полезет: лежит высоко, снимать его оттуда неудобно.»

Пора было подводить некоторые итоги.

«Больше нычек я в квартире не нашёл. Но и того, что оказалось у меня в руках достаточно, чтобы начать летом ремонт квартиры. Ещё поработаю гидом, кое-какие деньги заработаю. Да и отец на недельку обещал приехать помочь с ремонтом. Тоже денег подкинет. Всё налаживается!»

Мешки с выбрасываемыми вещами и разобранную мебель выносил маленькими порциями в ночное время. Чтобы не привлекать внимание наблюдательных жильцов дома. К апрелю освободил квартиру от всего лишнего и ненужного.

* * *

Бандит Толька из Гатчины всё же придумал способ, как обследовать чердак быстро и надёжно. Он нашёл на работе подходящей длины прут из инструментальной стали, заточил его и приделал к нему удобную деревянную рукоятку. За два вечера прошёлся с ним по чердаку своего дома, протыкая 15 – 20 сантиметровый слой утеплителя из смеси стружки, опилок и песка до набитых снизу досок через каждые десять сантиметров.

У одной из печных труб с другой стороны дома нашёл ещё один вскрытый металлический ящик, но пустой. Также попадались кипричи, обрезки досок – и всё. Больше на чердаке никаких захоронок не было.

«Скорее всего тот неизвестный пожарник искал именно этот вскрытый ящик, но случайно первым наткнулся на мою нычку. Обе нычки располагались около труб в разных торцах дома. А с какого торца у трубы надо искать – пожарник не знал. Значит всё же его находка моей нычки – случайность.

В этот день он в своей квартире напился в хлам. Больше поисками пожарника не занимался. Женился на соседке по дому Маньке, у них родилось двое детей: мальчик и девочка. Толька остепенился. Работал на заводе, иногда с друзьями выпивал после бани по субботам, но никогда и никому про нычки на чердаке дома не рассказывал. Так и уберёгся от больших неприятностей: дожил до самой старости в кругу семьи.

Глава третья.

Весна для Алексея пролетела в одно мгновение: столько дел на него навалилось одновременно: и с квартирой, и с посещением СНО, и с учёбой в институте, и работой гида в ЛЭБ. Однако, всё успевал сделать: даже летнюю экзаменационную сессию опять успешно сдал с заранее запланированным результатом: три оценки «отлично» и две «хорошо». Стипендию на следующее полугодие заработал.

Кроме ремонта квартиры летом Алексей собирался продолжить изучение литературы по современному анализу финансового состояния предприятий, работающих в условиях рыночной экономики, для чего отыскал в библиотеке монографию известного американского экономиста, профессора Принстонского университета Даниила Довганя, наполовину украинца, наполовину еврея, как тот написал в предисловии к своей монографии. Эта книга очень нравилась ему простотой изложения сложных понятий, множеством примеров из практики и, самое главное, своей толстотой, а в ней было 998 страниц, что отпугивало читателей в читальном зале, поэтому она всегда была в свободном доступе.

К концу июня он уже успел прочитать и освоить ровно половину этой монографии и собирался завершить её изучение к концу лета, постоянно посещая читальный зал научной библиотеки зарубежных изданий по вечерам с шести до девяти часов вечера. По заданию доцента Углова на лето он должен был подготовить научный доклад по этой книге и выступить с ним на конференции СНО в конце сентября как на английском, так и на русском языках.

* * *

За прошедшие с зимы месяцы благодаря усилиям, предпринимаемым Алексеем, у него появились нужные знакомства в среде специалистов-отделочников, занимающихся частным бизнесом, одновременно работающих в строительных управлениях города. И началом этому послужило знакомство с начальником хозслужбы института в прошлом сентябре, когда в составе группы второкурсников помогал хозотделу института менять старую мебель на новую.

Тогда ему пришлось походить по складам института и познакомиться с их содержимым, в первую очередь с имеющимися там материалами. За те несколько дней, конечно, многого не узнаешь, но, имеющий глаза – увидит, а желающий слышать – услышит, а потом сделает соответствующие выводы. Так получилось и с Алексеем.

На одном страшно захламлённом складе он заметил двух мужичков, сидящих около горы дубовых паркетных плашек, вручную отбирающих из неё паркет по каким-то только им известным признакам и укладывающих его на поддоны. Работа нудная, неинтересная. Поэтому один мужичок часто отлучался покурить, а второй в это время прекращал работу и просто сидел, о чём-то раздумывая. Не иначе, как о духовном.

Алексей в этот момент подошёл к нему и негромко поинтересовался о смысле выполняемой ими работе.

- Да отбираем паркет для кабинета какого-то начальника в институте. Вот, привезли с фабрики бесплатно как помощь институту якобы брак, а мы отбираем из него качественный материал.

- И много брака?

- Нет, совсем мало. Из десяти штук бракуем не более трёх штук. Да и то, из этого брака мастер-паркетчик отличный пол сложит. Загляденье, а не пол будет.

- А что с бракованным паркетом будут делать?

- Да продадут на дрова кому-нибудь. Тебе что, паркет нужен? Поговори с начальником хозотдела, он эти дела решает. А, если мастер уложить паркет нужен, то к нам обращайся. Мы вечерами этим делом подрабатываем. Не дорого берём: всего пятёрку за квадратный метр, тогда как другие десятку за эту работу просят. Ну ещё рубль за циклевку и рубль за покрытие лаком одного квадратного метра паркета.

Алексей тогда быстро прикинул в уме, сколько паркета надо уложить в его квартире.

«Моя комната – 12 м2, хозяйкина – 16 м2, коридор - 5 м2. Всего: 33 м2. За укладку паркета мастера возьмут 165 рублей. ну, ещё 66 рублей за подготовку пола к сдаче. Итого: максимум 250 рублей мне паркетный пол встанет. Это без стоимости материала.

Да ещё рублей сто вместе с вывозом и погрузкой-разгрузкой паркета да подъёмом на второй этаж. Надо иметь в виду этот вариант на будущее.»

А на третий день работы в хозотделе познакомился и лично с его начальником при весьма пикантных обстоятельствах. Алексей пришёл к начальнику хозотдела отрапортовать, что всё порученное выполнено. Постучал в дверь - нет ответа,

«Как так? Буквально пять минут назад лично видел, как одна молодуха в синем рабочем халате прошла к начальнику в кабинет, и никто оттуда не выходил. Может, что случилось?»

Опять постучал в дверь, посильнее. Вдруг дверь распахнулась и на пороге появилась та самая молодуха, но в «растрёпанных чувствах»: с халатиком в руках и без бюстгальтера.

- Матвей Иванычу с сердцем плохо, - проговорила она и проскочила мимо Алексея прочь из кабинета.

Умудрённый жизнью Алексей быстро прошёл в кабинет и увидел начальника хозотдела лежащим на диване со спущенными брюками и тяжело дышащего. С двумя руками, приложенными к груди.

- В кармане пиджака, нагрудном, блистер с таблетками нитроглицерина. Одну дай мне, её надо под язык положить, - проговорил Матвей Иванович и закрыл глаза.

Алексей быстро достал таблетку из блистера и попытался разжать рот начальника хозотдела чайной ложкой, торчащей из недопитого стакана чая, стоящего на столе. Получилось. Потом засунул её в рот под язык болящего и снизу придавил руками челюсть, чтобы рот не открылся, и таблетка не выпала.

Бывшее ранее совершенно бледным лицо Матвея Ивановича начало постепенно менять цвет в сторону естественного. Он раскрыл глаза и сказал:

- Помоги одеться, а то сейчас люди набегут, неудобно будет.

- Алексей помог болящему натянуть штаны, а рубашку наоборот расстегнул до конца, имитируя тем самым увеличение доступа чистого воздуха к лёгким.

И сделал это вОвремя: в кабинет вбежала медсестра в белом халате и сразу подскочила к начальнику хозотдела с криком:

- Я тебе не раз говорила, что ты с такой работой вместо дома в морг попадёшь! Сердце – ни к чёрту, а он на работе днюет и ночует! – проговаривая эти слова, медсестра сходу пристроила на руке болящего тонометр и стала накачивать его грушу, поглядывая на стрелку манометра.

- Всё уже хорошо, - проговорил Матвей Иванович, подмигивая стоящему рядом Алексею. – Вот. Студент мне помог: и ворот рубашки освободил, и таблетку дал.

Медсестрой оказалась его супруга, работавшая в медпункте института. К ней в медпункт влетела перепуганная работница хозотдела, успевшая по пути натянуть халат и застегнуться, с криком:

- Матвей Иваныч от сердца помирает! Скорее бегите к нему!

Спустя некоторое время Алексей познакомился с Матвеем Ивановичем, испытывавшем к нему большую благодарность в связи со спасением как жизни, так и спасением от семейного скандала, неизбежно намечавшегося в случае, если бы вовремя ему не была бы оказана помощь в наведении порядка в одежде.

- Если тебе, Алексей, что-то от меня потребуется, приходи, всегда помогу! Не стесняйся! – сказал ему на прощание начальник хозяйственного отдела института.

И слова эти Алексей хорошо запомнил.

* * *

В конце июня наступило время, когда надо было начинать заниматься ремонтом квартиры, иначе до конца лета это дело закончить просто не удастся.

Главное, что уже было сделано: это решены вопросы с установкой паркета в двух комнатах квартиры и коридоре. Паркет уже подготовлен, даже выкуплен, складирован на складе хозотдела института и ожидает команды на отправку в квартиру Алексея. Но, эта команда последует только после того, как будут побелены потолки и поклеены обои на стенах – такова практика проведения ремонта в то время.

Со специалистами, которые обещали провести эти работы, имеется железная договорённость, подкреплённая тем, что на них Алексея вывел сам Матвей Иванович. И эти специалисты должны с первого июля по вечерам начать эти работы, чтобы закончить их к двадцатому июля по графику, составленному Алексеем. Материалы уже приобретены и завезены в квартиру: обои в нужном количестве, клей, белила, кисти и т.п.

В одном из строительных управлений города, с которым тесно сотрудничает ЛФЭИ, уже отложены и оплачены наличкой метлахская плитка для пола в прихожей, кухне, ванной и туалете и настенная плитка для части стены над мойкой и длинным пристенным столом для готовки в кухне, также для стен ванной и туалета. Специалисты готовы приступить к этим работам также по команде в соответствие с графиком Алексея.

Стоимость работ со всеми специалистами оговорена. Практически Алексей планировал уложиться в тысячу сто рублей. Страховой запас в двести рублей также имеется на непредвиденный случай.

Наконец подготовительный период окончен и команда на начало ремонта в квартире отдана. И сразу всё закрутилось. Как всегда, «гладко было на бумаге, да забыли про овраги»: Алексею приходилось всё время подключаться к процессу, где-то доставая дополнительные материалы, где-то решая вопросы с транспортом для подвозки материалов, со специалистами, по каким-то причинам не явившимися на работу в назначенное время и т.п.

«Как хорошо было проводить ремонт в двадцать первом веке, когда заключаешь договор с бригадой под ремонт квартиры «под ключ». И твоё дело как хозяина, только контроль за качеством ремонта. В это время такое просто невозможно: работают на разных работах бригады шабашников. Их интересует только выполняемая ими работа, а то что они иногда не укладываются в сроки, мешают другим специалистам работать – это их не волнует. Например, такие проблемы возникли с электриками, которые начали штробить стены для прокладки в них электрических проводов взамен укреплённых на изоляторах проводов поверх стен на три дня позже срока по графику и тем самым задержали начало работ по потолку и наклейке обоев. И такие накладки сплошь и рядом. Хорошо, что я запланировал плюс неделю на эти накладки. Может быть всё же ремонт закончится до первого сентября.

Неделю назад приезжал отец, хотел помочь с ремонтом. Посмотрел, как работают специалисты, покачал головой и уехал домой, сказав: «Мне здесь делать нечего, я – лишний.»

* * *

Как бы трудно Алексею не было, но ремонт проводился в сроки, не значительно отличающие от установленных им в графике. Он уже считал, что отставание в два – три дня – это норма и сильно не расстраивался.

Самое главное было заметно, что квартира преображается прямо на глазах: побелели ранее грязные потолки, пропали на стенах электрические провода, стены стали гладкими и приятными на ощупь от наклеенных на них весёленьких обоев, пол в квартире стал покрываться где паркетом, где плиткой. Стенки в ванной и туалете засияли голубизной от наклеенной на них кафельной плитки.

Было видно, что ремонт подходит к своему окончанию. Пока особых проблем с оплатой работ не возникало: кое-где возникали вопросы с неучтёнными ранее работами, но денежный резерв сразу пускался в дело и вопросы тут же решались.

Наконец, основной объём работ был выполнен. Осталось только доделать мелкие недоделки, устранить мелочёвку, что были в состоянии сделать Алексей и прибывшие к нему за неделю до первого сентября, родители.

- В конце концов, всё сделать, что хочется – невозможно. У нас всего по две руки, и мы не специалисты во всех строительных работах, - проговорил отец Алексея, в очередной раз обходя квартиру и выискивая недоделки. – На мой взгляд то, что я вижу сейчас по сравнению с тем, что было ранее – это небо и земля.

- К сожалению, не на все задумки хватило времени и денег, - подхватил спич отца Алексей. – Не заменена старая сантехника, не везде повешены люстры и светильники, не заменена входная дверь и двери в комнаты – это основное, что не сделано.

- Да хватит Вам хаять ремонт в квартире! Я, похоже, лучшего ремонта квартиры, чем этот, в нашей боровической квартире до конца своей жизни не увижу, - сказала мать. - Вот завтра привезём из мебельного магазина раскладной диван-кровать и новый шкаф для одежды и поставим их в твоей комнате, и небольшую стенку для посуды в гостиную – это наш с отцом тебе подарок в твою квартиру.

Сегодня уже сходили, выбрали, оплатили и доставку заказали на десять часов утра!

- Ну, тогда и я тебе, мама, хочу подарок сделать к уже прошедшему дню рождения, - проговорил Алексей, доставая коробочку с золотым крестиком на цепочке, который очень понравился тогда матери. – Я выкупил его у бабы Дуси перед её отъездом в Москву и полностью за него рассчитался. Носи и радуйся жизни!

Мать Алексея прослезилась и надела золотой крестик на шею. Сходила в прихожую и повертелась перед венецианским зеркалом.

- Сегодня все устали и надо ложиться спать. Завтра расставим купленную мебель и устроим новоселье. Сын, может кого хочешь на новоселье позвать?

- Да пока некого звать. Не хочу людей смущать своими успехами в деле укоренения в Ленинграде. Пусть лучше меньше знают, крепче спать будут. Нам и втроём завтра весело будет!

* * *

Однако, получилось всё не так, как спланировал Алексей. Когда родители вышли встречать грузовую машину с купленной ими мебелью, Алексей также вышел на улицу, чтобы с отцом заняться затаскиванием мебели в свою квартиру. Они прихватили разобранный на части раскладной диван-кровать и понесли его по лестнице наверх. Мать осталась стоять у сгружённой у подъезда мебели. Когда возвратились опять на улицу, то около матери стояла баба Груша со своей внучкой Светой и о чём-то оживлённо беседовали.

Алексей поздоровался с ними. Свету он давно не видел и обратил внимание как она похорошела: округлилась в нужных местах, сменила причёску, в босоножках и летнем сарафане выглядела очень привлекательно.

«Быстро превращаются девочки в интересных девушек!»

Только он хотел прихватить следующий элемент дивана-кровати, чтобы нести опять наверх, как мать обратилась к нему с вопросом:

- Алексей, а почему ты не приглашаешь Грушу и Свету к нам на новоселье сегодня вечером? Они же были на проводах Дуси в Москву. А больше у тебя знакомых в этом доме нет. Нельзя жить таким бирюком. Так вот, я их пригласила, и они с удовольствием согласились прийти к нам на новоселье к семи часам вечера.

Алексей только развёл руками.

«И зачем меня было спрашивать, кого я хочу пригласить на новоселье к себе в квартиру, а мне отвечать – никого, если всё сама решила и пригласила кого захотела?»

Спустя час вся мебель была перенесена в квартиру, а к четырём часам вечера собрана Алексеем и его отцом и расставлена по намеченным местам. В это время мать занималась приготовлением ужина для празднования новоселья. Причём, не одна: ей помогала присланная бабой Грушей в помощь Света. И похоже, что матери Света очень понравилась: они разговаривали о чём-то женском, понижая голоса, чтобы не слышали мужчины, и даже громко смеялись.

Одно, что точно услышал Алексей, было высказанное желание Светы поступать на учёбу в тот же институт, где учился и он сам. Вскоре все запланированные закуски были готовы и Света отправилась в свою квартиру наряжаться.

Мать немедленно переключилась на Алексея. Стала ему расхваливать Свету, говоря, что она очень умная и красивая девушка, вскоре ей исполнится семнадцать лет и в этом году она уже будет учиться в одиннадцатом классе.

Алексею надо обратить внимание на эту девушку и помочь с подготовкой для поступления в институт. Тем более, что Света хочет поступать на специальность бухгалтера, что очень обрадовало мать.

Когда вечером в гости к Алексею пришли баба Груша и Света, они сначала обошли все комнаты, расхваливая на все голоса всё, что увидели на месте старой и запущенной квартиры, а потом стали расхваливать хозяйственность и предприимчивость Алексея, ставшего в одночасье единственным квартиросъёмщиком такой прекрасной квартиры. А после того, как женщины попробовали опять крымскую мадеру, лица у них раскраснелись, а языки развязались, и баба Груша стала нахваливать свою внучку, называя её очень хозяйственной и послушной девушкой, каких немного найдётся в Ленинграде.

Тут даже отец Алексея не выдержал и сказал, что сегодня они празднуют новоселье в квартире сына, а не помолвку, на что мать сказала, что она не против сегодня и помолвку отпраздновать!

- Мать! Ты думай, что говоришь! Ты у сына и Светы спросила, хотят ли они этого или нет?

- Так давай и спросим! Алексей, тебе нравится Света? Ведь помолвка только сближает молодого человека с девушкой, разрешает им гулять вместе, ходить на танцы, в кино, театр. Позволяет разговаривать им на различные темы, выясняя мнения, склонности, определяя, что их объединяет и разделяет. Это очень правильный обычай, дошедший до нас из старины глубокой. Алексей, ты хочешь помолвки со Светой?

- Мама, я думаю о помолвке нам ещё рано думать. Свете даже не исполнилось восемнадцать лет! Она ещё будет учиться в одиннадцатом классе! Ей нужно об учёбе думать, подготовке к поступлению в институт, а не о помолвке. Предлагаю сегодня эту тему закрыть, как несвоевременную и продолжить праздновать новоселье.

Давайте поднимем бокалы за то, чтобы в этой квартире всегда царило веселье и хорошая дружеская атмосфера, сюда приходили только люди, желающие хозяину этой квартире счастья и успехов в жизни!

Все поддержали этот тост и больше на тему помолвки не говорили. Вскоре всё вино было выпито, а закуски – съедены и гости разошлись по домам.

Мать после ухода гостей всё удивлялась:

- Куда это меня понесло с этой помолвкой! Сыну ещё и двадцати лет не исполнилось, только второй курс института окончил. И кто меня за язык дёргал! Ничего не понимаю. Или вино так в голову ударило? Ведь раньше и больше пила, а такого со мной никогда не случалось!

Вскоре все легли спать: день был напряжённым и тяжёлым. Все устали. Утром родители отправились на вокзал, чтобы уехать домой. Алексей пошёл в институт. Наступил четверг, первое сентября 1966 года.

Глава четвёртая.

Первым делом, придя в институт, Алексей пошёл искать доцента Углова, чтобы покаяться: толстенную книгу профессора Довганя он прочитал, а вот подготовить доклад по этой монографии – не успел. Просил перенести его выступление на конец сентября. Согласие получил и с чистой совестью пошёл на лекции.

Там от старосты узнал приятную новость: группы студентов третьего курса опять перемешали и сформировали в новом составе: по направлениям, которые они заявили при поступлении в институт. Теперь Алексей официально обучался по специальности «финансы и кредит». За прошедшие два года текучка выбила из рядов студентов до пятнадцати процентов от их первоначальной численности, так что прошедшая реорганизация оказалась очень своевременной.

У Алексея неожиданно оказалось довольно много свободного времени: его хватало и на учёбу, и на подработку гидом, и на работу по программе СНО.

Кстати, его работа в прошлой жизни на поприще разработки и утверждения стандартов в электронной промышленности очень помогала ему как при прочтении и осмыслении монографии, так и написании доклада. Он привык всё очень тщательно анализировать и формулировать довольно сложные понятия достаточно просто, ёмко и точно. Это сказалось и на прочитанном им в конце сентября докладе по линии СНО, когда слушатели хвалили его именно за правильное построение доклада: от простого к сложному, и точные понятные формулировки главных положений доклада, и ясность изложения сложных моментов.

Решением Совета СНО его доклад было рекомендовано использовать как основу научной статьи и под авторством доцента Углова и Алексея опубликовать в научном сборнике работ ЛФЭИ за 1966 год, что было очень почётно.

В основном осенний семестр третьего курса изобиловал специальными дисциплинами, которые будущие финансисты и бухгалтера будут использовать в своей практической работе. Конечно, осталась и марксистско-ленинская философия, и история КПСС, несмотря на то, что на первых двух курсах эти дисциплины также изучались.

Особенно много времени уделялось изучению плановой экономики, её главенствующей роли в управлении народным хозяйством, клеймились буржуазные теории управления экономикой, доказывалась их сугубая непригодность для социалистического хозяйствования. Особенно смешно было изучать эти дисциплины Алексею, который, прочитав книгу американского экономиста, сразу отмечал все натянутости социалистической теории управления народным хозяйством, безапелляционность и во многом бездоказательность правоты этой теории и т.п., особенно после написания совместной статьи с доцентом Угловым, которая была выхолощена рецензентом и опубликована в таком виде, что неизвестно, надо ли её было вообще включать в научный сборник.

Хорошо, что Алексей был «тёртый калач», прошедший уже один раз «огонь и воды», поэтому своё мнение он держал при себе и никого не агитировал «за всё хорошее против всего плохого».

«Как сказал доцент Углов: «лишней никакая публикация не будет». Он также предложил попробовать эту статью в первоначальном виде как самодеятельно подготовленную научную работу опубликовать в научном сборнике университета в Брно, что в Чехословакии. Там работают его хорошие знакомые и, если смогут, то протолкнут её в печать. Сейчас в Чехословакии начинается «оттепель» и стало можно много того, что было нельзя ранее. Не знаю, получится ли это у него сделать без вреда для себя, ну и меня, как соавтора, конечно.»

* * *

Алексей продолжал активно участвовать в работе ЛЭБ, даже завоевал там авторитет, и теперь он проводил не менее десяти – двенадцати экскурсий в месяц, в основном, в выходные дни. Половина этих экскурсий была с иностранцами, и его месячный заработок колебался между 45 и 60 рублями.

Он очень любил приходить в своей квартире в маленькую двенадцатиметровую комнату, которую сделал кабинетом. Выкинул старый обыкновенный стол, заменив на новый письменный, перетащил диван-кровать в гостиную, а небольшой «витькин» диванчик в кабинет. Теперь он работал над заданиями СНО в своём кабинете, там же и готовился к занятиям в институт и от того, что у него всё так хорошо устроилось был просто на «седьмом небе».

«В своей прошлой жизни, учась в ЛЭТИ, я так хорошо не жил, как живу сейчас: в отдельной квартире, сам себе хозяин и имею неплохую подработку на стороне.»

Огорчали его только недоделки, оставшиеся после ремонта: не заменённая сантехника, не поменянные шесть дверей в квартире, включая и входную дверь, отсутствие части люстр и кухонного гарнитура. Причём в магазине он его покупать не собирался, а хотел заказать его изготовить по собственным эскизам и размерам своей кухни частнику- краснодеревцу, с которым познакомился во время проведения ремонта.

Но, чтобы всё задуманное выполнить, необходимы были деньги: по его прикидкам всего не менее 1300 рублей.

Он даже представлял, где их можно найти: предложить начальнику хозотдела института приобрести у него одно из оставшихся трёх ювелирных украшений. Теперь, продав через бабу Дусю подвеску «золотое солнце с алмазами на цепочке», он более-менее точно мог оценить оставшуюся у него ювелирку, но она оказывалась слишком дорогой. В пределах трёх с половиной – четырёх тысяч рублей по отдельности каждое, учитывая их комплектность.

«Предложу я одно их этих изделий Матвею Ивановичу как оставшееся от семейных драгоценностей матери, а у него денег не хватит на его покупку. И мне и ему неудобно будет. Надо как-то похитрее действовать. Можно, конечно, опять к бабе Дусе обратиться, но телефона в её московской квартире нет, как баба Груша говорила. Они только изредка письмами обмениваются. Но письмом про такое дело не сообщишь», - размышлял Алексей. – Может прямо спросить Матвея Ивановича о том, не нужна ли кому из его знакомых ювелирка, не имеющая криминальных корней, но, оценённая знающим ювелиром дорого, не каждому по карману. Вещь от частного лица. Пусть решит, как лучше поступить, но продавец совершенно не заинтересован в том, чтобы о сделке знали лишние люди.»

Он ещё раз залез под подоконник в своём кабинете и внимательно осмотрел три оставшихся ювелирных украшения: золотая подвеска в виде полумесяца с брильянтами на золотой цепочке, две золотые серьги, также выполненные: одна в виде полумесяца с брильянтами, другая в виде солнца с брильянтами, и золотой браслет в виде сантиметровой ширины ажурной золотой ленточки-цепочки с расположенными на нём солнца с брильянтами и полумесяца с брильянтами, причём напротив друг другу. Можно было крутя браслет на руке выставлять на всеобщее обозрение то золотое солнце с брильянтами, то полумесяц с брильянтами. И, только когда он выложил их перед собой, понял, что это – гарнитур из подвески, серег и браслета. И продавать его надо было как единое целое, не разбивая на части. И стоит такой гарнитур не менее пятнадцати – семнадцати тысяч рублей!

«И, скорее всего, проданная ранее через бабу Дусю золотая подвеска с солнцем с брильянтами также входила в этот гарнитур! Надевая, то подвеску с солнцем, то подвеску с полумесяцем и оставляя серьги и браслет, можно было менять конфигурацию гарнитура, появляясь каждый раз как бы с новым украшением! Поэтому не буду торопиться. Через бабу Грушу передам бабе Дусе информацию о том, что у меня появилось желание с ней встретиться и лучше всего в Ленинграде, чтобы якобы «полностью рассчитаться за оказанную ею мне услугу». Если это её заинтересует, то пусть свяжется со мной по телефону. Мы всё оговорим. А, если она приедет, то, прежде, чем ей показывать золотой гарнитур, покажу ей фото этого гарнитура. Всё же, его стоимость, по моему мнению, велика и у того покупателя, который приобрёл золотое солнце, вполне может не хватить средств, чтобы выкупить его оставшуюся часть.

Допустим, что покупатель нашёлся, сделка состоялась и я получил эти деньги. Что дальше? Доведу ремонт квартиры до задуманного варианта и истрачу из полученных от сделки денег, допустим, полторы тысячи. Что делать с оставшимися пятнадцатью? Положить в банк? Сразу те, кому надо и не надо заинтересуются источником их получения. Мне это надо? Совершенно не надо.

Тогда куда их девать? Спрятать в схрон к кладу? Всё же я будущий финансист, и мне, как специалисту известно, что деньги должны работать, а не лежать в схроне, ожидая часа, когда государство решит провести очередную денежную реформу и они «сгорят».

Возможно, тогда прикупить на них недвижимость на юге у моря, с мандариновым садом, например, или автомобиль, или дачу на Заливе. Опять у тех кому надо и не надо возникнет вопрос, откуда у меня появились деньги на такие покупки?

Говорят, что в Прибалтике не так строго с приобретением недвижимости. Можно, конечно, точнее всё разузнать. Но вот вопрос, зачем мне менять местожительство на Прибалтику? Уеду туда – отберут только что отремонтированную квартиру здесь. Она принадлежит не мне, а государству. Мне это надо? Одни вопросы, и, главное, не с кем посоветоваться. Но подать сигнал о желательности встречи с бабой Дусей надо.»

Поднявшись на четвёртый этаж, Алексей передал свою просьбу бабе Груше. Она как раз собиралась написать ответ на полученное из Москвы письмо и обещала вписать в него просьбу Алексея, напомнив в письме и номер его телефона.

* * *

Приближался Новый, 1967, год. Телефонного звонка из Москвы так и не было. Алексей удачно сдал все зачёты, получил допуск к экзаменационной сессии и раздумывал, где и как ему лучше встречать праздник. То ли в студенческой компании, куда он уже получил предложение, в общежитии, но там предполагалась грандиозная пьянка и карнавальное безумство с возможностью свального греха.

То ли в узкой компании своих трёх сокурсниц и двух неизвестных ему молодых людей, их ухажёров, на квартире у одной из них, расположенной также на ул. Дзержинского, но ближе к каналу Грибоедова, недалеко от его квартиры.

В такой компании ему ещё не приходилось бывать, и он очень удивился последнему приглашению, так как со студенткой из его группы Татьяной, пригласившей его, общался мало, только по учёбе. Но она была девушкой видной, хорошо училась и ходили слухи, что её отец работает на высокой должности в Ленинградском обкоме партии.

«И зачем я понадобился этой Татьяне? Никогда не замечал, что она хотя бы в чём-то проявляла интерес в отношении меня. Может приглашение сделано ради своей подруги, Нины? Вот та явно ко мне «неровно дышит», но это не точно. Тем более всем известно, что у неё имеется ухажёр из Военмеха, который часто встречает её после занятий на собственной (или папиной?) «Победе». Или захотела сменить парня, но почему на меня, ведь я к ней всегда был равнодушен и ни разу не высказывал ей никаких симпатий? И её отец также из «небожителей», только крутизной поменьше, чем отец Татьяны. Но это тоже только слухи, случайно дошедшие до меня.»

Он всё ещё раздумывал, где встречать Новый год, как поступило предложение от Светы, на днях встретившей его у входа в подъезд:

- Алексей, ты где собираешься встречать Новый год?

- Пока не решил. Пригласили в два места, но оба мне не очень нравятся. Может быть уеду в Боровичи и встречу праздник там, с родителями. Они тоже меня приглашали.

- А почему бы нам его не встретить вместе в твоей квартире? Я приготовлю закуски, ты купишь шампанское. Я спрашивала у бабушки, разрешит ли она мне встретить Новый год вместе с тобой. Она разрешила. И никуда ходить не надо будет. Тем более, что по прогнозу новогодняя ночь будет морозная: температура ниже двадцати градусов опустится.

Мы потанцуем, послушаем по радио поздравления. Жаль, телевизор нам бабушка не даст – сама его смотреть будет!

«Не хотел я телевизор покупать. Сейчас только и можно купить «Рекорд» чёрно-белый. Цветные не ранее следующего десятилетии появятся. Жил я в двадцать первом веке без телевизора и только радовался: никакие «говорящие головы» на мои мозги не воздействовали. Хотя там это не тут! Там и интернет был, и социальные сети и ещё много чего. А здесь кроме как в кино или в театр и сходить и развлечься негде. Радиоприёмник можно послушать, который я всё же умудрился довольно быстро отремонтировать: не зря в прошлой жизни в ЛЭТИ факультет ФЭТ окончил. Радиолампы поменял он и заработал. Ну, ещё книгу почитать интересную можно. Да поди её достань! До Нового года вполне можно телевизор успеть купить. Деньги то остались. Хоть какие концерты можно посмотреть, спортивные соревнования. Да и приятное Свете сделать. Что-то я не туда в своих мыслях заехал. Какая связь телевизора со Светой?»

Немного подумав, Алексей согласился с предложением Светы вместе встретить Новый год. Чтобы не обижать отказом тех людей, которые пригласили его поучаствовать с ними в этом празднике, он сообщил, что на Новый год к нему неожиданно приезжают родители и он будет его встречать вместе с ними, иначе его просто не поймут.

Поездил по магазинам и удачно попал как раз на привоз в ДЛТ партии телевизоров «Рекорд», который и купил в пятницу 30 декабря. В тот же день его привёз домой, установил в гостиной, подключил антенну, хорошо его настроил и уже был готов к приёму гостьи.

* * *

Пришлось ещё заранее походить по продуктовым магазинам, чтобы затариться необходимыми продуктами, список которых ему передала Света. Но, в магазинах за неделю до Нового года большие очереди, а тут и занятия в институте, и подработка в ЛЭБ. Так что привлёк к этому делу Свету: у неё не было такой загрузки. Дал ей деньги и ключ от своей квартиры, чтобы сносила купленные продукты в его холодильник. Она даже слова против не сказала: приняла это поручение как должное.

«Не зря бабка называла свою внучку послушной девушкой: даже не возмутилась такому распределению обязанностей! Но я прекрасно помню, как такие же хорошие девушки превращались в мегер, выйдя замуж! Откуда только это в них берётся? А откуда у меня такие мысли появились?»

31 декабря, проведя свою последнюю экскурсию для иностранцев, Алексей зашёл в магазин и отоварился там двумя бутылками шампанского и бутылкой пятизвёздочного коньяка. Уже после обеда он был дома и стал помогать Свете, возившейся на его кухне, готовить закуски и мясное блюдо для праздничного стола. Закончив помогать Свете решил заняться украшением гостиной.

Ёлки у него в квартире не было: места для её установки было мало, также не имелось ёлочных игрушек и т.п. Зато было много хвойных лап, которые от принёс с базарчика, где продавали ёлки. Алексей связал из них два пушистых веника и вставил в наполненные водой трёхлитровые банки. Одну установил на столе в гостиной, украсив её сделанными из бумаги игрушками, развесив также какие-то лоскутки разноцветной материи. Получилось очень оригинально и красиво. Вторую псевдо-ёлку поставил на письменный стол в своём кабинете.

Уже через полчаса насыщенный запах свежей хвои заполнил всю квартиру. Даже Света пришла посмотреть, что так приятно пахнет.

Наконец к пяти часам вечера приготовления к встрече Нового года были закончены и Света ушла в свою квартиру отдохнуть и приодеться к празднику. Алексей решил поспать до полдесятого, так как они решили приступать к проводам старого года в десять часов вечера и Света должна прийти к нему в это время. А к её приходу он должен был расставить посуду и рюмки на столе, разложить вилки и ложки по местам на красивые салфетки, подаренные ему матерью специально для приёма гостей. И уже вместе они должны выставить на стол всё, что сумели приготовить для этого праздника и что пока хранилось в холодильнике и за окном на морозе.

С небольшой задержкой на четверть часа они уселись за стол, и Алексей, открыв первую бутылку шампанского и наполнив бокалы предложил их поднять за уходящий год, в течение которого произошли такие огромные изменения в его жизни. Чокнулись бокалами и, поскольку их стулья стояли рядом, Света тут же повернулась к нему вытянув свои красные пухлые губки для поцелуя.

Хоть этого делать так быстро Алексей не планировал, но пришлось ответить на этот призыв поцелуем, после которого бокал с шампанским был выпит до дна.

Немного повозившись с закусками и утолив первый голод молодые люди включили громче телевизор, стремясь найти музыку для танцев, но неудачно. Пришлось Алексею включить отремонтированный радиоприёмник и на какой-то западной волне отыскать отличное танго, под которое на свободном пятачке гостиной они начали свой новогодний танцевальный марафон.

Света танцевала очень хорошо: она посещала в школе танцевальный кружок и знала много бальных танцев, название некоторых было даже неизвестно Алексею. Тот от неё также не отставал: за свою долгую прошлую жизнь он много чему научился, даже танцам.

Поскольку танго – танец медленный, предполагает спокойствие и умиротворение, то партнёры всё ближе и ближе прижимались друг к другу своими телами. Света даже закинула руки на плечи Алексея, почти повиснув на нём.

«Девочка сильно опьянела от одного бокала шампанского. Больше ей пить нельзя. Я тоже не железный: хоть и имею редкие связи с двумя моими гидшами-коллегами, где «спускаю пар», но это происходит не так часто, как хотелось бы. Хорошо, что они не знают о наличие у меня собственной квартиры и до сих пор считают, что я снимаю угол в квартире хозяйки как бедный студент.»

Спустя некоторое время на этой волне танцевальная музыка закончилась и на французском языке дикторша стала рассказывать слушателям как в разных странах мира их жители празднуют Новый год.

Неожиданно для Алексея Света начала бойко переводить её речь: он и не знал, что она отлично знает французский язык. На его вопрос: откуда у неё такое умение, Света ответила:

- Ты разве не знаешь, что бабушка Груша до ухода на пенсию преподавала французский и испанский языки в институте? Она с самого детства учила меня этим языкам. Правда, французским я владею лучше, но и испанский прилично понимаю, когда слушаю радиопередачи из Барселоны. Наш радиоприёмник принимает мало иностранных радиостанций, но Барселону – очень хорошо. Хотя там и говорят не всегда на испанском – часто на каталонском языке, ведь Барселона – столица Каталонии, испанской провинции. А в школе я изучаю французский язык и часто побеждала на школьных языковых районных олимпиадах.

- Откуда я мог это знать? Мне никто об этом не говорил, а я не интересовался. А она-то откуда знает так хорошо эти языки, что даже преподавала в институте?

- Бабушка не разрешает мне про это рассказывать, но тебе, думаю можно. Ты ведь никому не расскажешь?

- Конечно, никому!

- Моя бабушка Груша родилась в 1899 году в семье французов, переехавших в Санкт-Петербург после окончания Сорбонны в 1897 году и преподававших французский язык в Смольном институте. Им, в первое время появления в России, очень помогла одна купчиха по имени Груша и, когда бабушка родилась, её родители назвали Грушей, но на французский лад Лапуа. И она носила это имя до тех пор, пока не вышла замуж в 1918 году за красного командира, который потом долго работал в ЧК Ленинграда, и сменила и фамилию на его и имя на Грушу, так как его звучание на французском ему не нравилось. Она имела диплом, полученный по окончанию Смольного института, где училась с тринадцати лет, и имела право преподавать оба эти языка. Между прочим, у меня имеются родственники во Франции, с которыми постоянно переписывается бабушка. Они даже приглашали меня вместе с ней в гости, но бабушка отказалась.

- А кто твои родители? Ты никогда о них не рассказываешь.

- Они погибли в автомобильной аварии, когда мне был всего годик. Я и баба Груша ездили на их могилку, когда мне исполнилось шесть лет, но я уже даже не помню, где находится это деревенское кладбище, где они похоронены. Да и фотографий от них почти не осталось: только несколько любительских, плохо сделанных.

- Значит фамилия – Зародышева досталась тебе от отца?

- Да, и она мне очень не нравится. Твоя куда лучше звучит и меня вполне устраивает. Давай садиться за стол. Уже через час год сменится, а мы даже не выпили бутылку шампанского. И ещё потанцевать хочется!

- Может быть, тебе уже достаточно?

- Всё равно без четверти полночь придёт к тебе в гости бабушка Груша и больше мне не разрешит наливать шампанское. Она хотела с нами встретить Новый год!

«Как я и ожидал, баба Груша – «ещё та Лапуа», не оставит свою внучку без присмотра. Ладно, хоть нацелуемся до её прихода!»

Во время очередного танго, Света предложила тост:

- Давай выпьем за моё скорейшее восемнадцатилетие!

- Ну, таких тостов не бывает, да и зачем?

- А затем! Сам же говорил, что как только мне исполнится восемнадцать лет мы сможем обручиться!

- Это когда я такое говорил? Тем более, что, пока не окончу институт я жениться не собираюсь!

- Говорил, когда мы отмечали твоё новоселье. А жениться и обручиться – это разные вещи! – опять подставила Света свои губки для поцелуя, допив шампанское из бокала.

И встреча Нового года продолжилась в том же ключе, как и началась, до появления бабы Груши.

С её приходом всё перешло в спокойное сидение за столом, выслушивание поздравления с Новым годом по телевизору, открытие ещё одной бутылки шампанского под бой курантов. Причём, Света ошиблась: ей было разрешено выпить ещё полбокала шампанского именно под бой курантов.

Когда были доедены все закуски, приготовленные Светой, и допито шампанское – Алексей открыл для себя бутылку коньяка и пил его, тогда как баба Груша допивала шампанское, гости покинули квартиру Алексея и ушли спать к себе домой. Вот так и начался Новый 1967 год в жизни Алексея.

Глава пятая.

Оказывается, когда весь год посещал лекции, не пропускал практические занятия в институте, то и совмещать экзаменационную сессию вполне можно с работой в ЛЭБ. Причём, сдавая экзамены, получать отличные и хорошие оценки. По крайней мере именно так получилось в январе у Алексея.

На очередном заседании СНО, доцент Углов сообщил своим студентам, что по своим личным каналам связался с коллегами из университета в Брно в Чехословакии и предложил провести обмен студентами хотя бы на месяц, если на семестр не получается, обучающихся по специальности финансы и кредит и участвующих в деятельности СНО. Предварительно, конечно, согласовал эту инициативу в ректорате ЛФЭИ.

- Если коллеги из университета в Брно поддержат моё предложение, то несколько человек: от семи до десяти во главе со мной пробудут в этом учебном заведении, походят на лекции, познакомятся с жизнью студентов в кампусе, со страной в конце концов. Будет только одно условие: весенняя сессия в ЛФЭИ будет ими сдана успешно, без завалов и переэкзаменовок. Вам никаких послаблений на экзаменах не будет! Если этот эксперимент окажется удачным, то на следующий год и другие группы студентов также могут по обмену поехать в Брно.

Почему выберут именно Вас в первую поездку? Потому, что Вы все владеете иностранными языками и сможете общаться со студентами без переводчика, хотя, многие словаки не только понимают русский язык, но и уделяют много времени изучению иностранных языков, так как их страна расположена в центре Европы, и её жители привыкли даже выезжать на работу в страны, окружающие Чехословакию.

Все члены СНО с восторгом приняли эту новость.

Алексей бывал в Чехословакии в своей прошлой жизни неоднократно как по работе, так и на отдыхе в Карловых Варах, хорошо знал эту страну и, конечно, с удовольствием съездил бы в неё ещё раз. Вот только хорошо помнил своё посещение этой страны будучи в турпоездке в 1968 году, когда восставший народ «во всей красе» показал своё отношение к русским. Им пришлось даже срочно уехать из страны, чтобы не попасть «под раздачу» радикалам. Но это произошло в другом мире, и он не знал, повторится ли та история и в этом мире и в это время тоже.

Также он прекрасно представлял, что с тем жалким количеством крон, которые будут выданы студентам, там даже пива попробовать не удастся. А обменять рубли на кроны там будет едва ли возможно, тогда как доллары на кроны там меняли во всех банках даже без предъявления документов. Ещё имелся вариант: взять с собой золотое кольцо и продать, получив на него кроны. Но провезти через таможню и доллары и золотое кольцо без декларирования – чревато большими неприятностями.

«Если я попаду в эту группу студентов, то мне, всё же проще будет купить в Ленинграде золотое кольцо или какое другое маленькое украшение из золота и провезти его через границу и продать в Чехословакии. Это всё же не так опасно, как связываться с провозом долларов. Например, заколоть галстук золотой застёжкой, сверху покрытой чёрным лаком, чтобы скрыть золото. А затем смыть лак любым растворителем. И, конечно, никому не рассказывать об этой афере: каждый второй студент в группе может быть стукачом. Да и меня также попытаются им сделать как человека, имеющего опыт общения с иностранцами.»

* * *

А пока наступили зимние каникулы, и Алексей чуть не каждый день ездил на электричке к Кавголово или Токсово в компании своих приятелей для катания на лыжах.

Несколько раз на лестнице, направляясь с лыжами за город, он встречал Свету, и она часто просилась в их кампанию «покататься с горы», но не имела практического опыта, и он отказывался её брать с собой. А вот на коньках она каталась хорошо, поэтому их походы на ближайший каток происходили довольно часто. На катке Алексей брал коньки в прокат, а Света каталась на своих. Как правило, там всегда через громкоговорители звучала музыка, народу было много и находиться там было приятно.

Каникулы быстро закончились и, в первый же день после их окончания в институте объявили о получении согласия из университета в Брно об обмене студентами на месяц с первого марта по первое апреля из СНО. В эту группу вошёл и Алексей. Немедленно началась подготовка к поездке. Готовились доклады, с которыми студенты выступят в Брно, проходили собеседования с представителями спецслужб, готовились документы для посещения Чехословакии, определялся стиль одежды командированных студентов и т.п.

В общем, забот было у всех много. А Алексей кроме всего прочего, приобрёл золотую заколку для галстука, с которой собирался отправиться в поездку. В ювелирных магазинах выбор таких заколок был невелик: от весьма изящных, весом от пяти грамм, до массивных, весом десять и более грамм. Причём с различными пробами золота. Деньги у него были: он копил их на завершение ремонта в квартире. Приобрёл он золотую заколку для галстука где-то в средней категории стоимости, упакованную в специальный маленький футлярчик, отделанный внутри бархатом, на котором она очень эффектно выглядела: подарочный вариант. К заколке был прикреплён ценник с указанием даты изготовления, завода-изготовителя, цены и пробы золота. Кроме того, он получил в магазине чек, который тоже уложил в этот футлярчик.

«Если уж вести золотое изделие для продажи заграницу, то хорошо упакованное, со всеми документами о его стоимости, пробе золота и т.п. И продать будет легче, а если это не удастся сделать, то использовать его как дорогой подарок какому-нибудь нужному человеку здесь, в России.»

А сейчас он пытался определить лучший лак, которым можно было покрыть заколку для прохода без помех через таможню. Это оказалось не таким простым делом. Видов лаков в продаже было немного и выбора практически не было. Всё, что он пытался наносить на золото очень плохо на нём держалось. Химиком ведь он ни разу не был, а спросить у специалиста возможности не было: сразу бы начались расспросы зачем это надо, для каких целей и т.п. Неожиданно для него ценный совет дала Света, как-то посетив его по какой-то надобности.

- Прежде, чем наносить лак, надо очень хорошо обработать поверхность сильным растворителем, чтобы смыть с его поверхности жировые пятна от рук. Лучше вообще вымыть поверхность тёплой водой с мылом, хорошо просушить и больше вообще к ней руками не прикасаться. Потом протереть сильным растворителем, опять хорошо просушить и только потом нанести лак. И также дать ему время на просушку, - это нам на уроках химии так советовали делать.

Может быть и Алексея этому же обучали в школе, но это было так давно, что он всё успел забыть, а работать с лаками ему не приходилось. По крайней мере совет Светы помог, и он весьма качественно покрыл заколку чёрным лаком, решив её закрепить галстук только перед самым проходом таможни, чтобы до минимума уменьшить механические воздействия одежды на неё. А до того времени держал заколку в приданном ей футлярчике, который хотел спрятать в отделении дорожной сумки, с которой собирался ехать за границу.

Как бы там ни было, на таможне никого из студентов не «шмонали», и даже не обратили внимание не только на то, во что он одет, а даже не попросили предъявить содержание его портмоне с выданными перед поездкой пятьюдесятью чешскими кронами и находящимися там двумя советскими «десятками», разрешёнными для провоза «на всякий случай» туда и обратно.

Во время пребывания в Чехословакии студенты были на полном обеспечении принимающей стороны: жили в студенческом общежитии, питались в столовой и т.п. Только оплачивали проезд на железнодорожном транспорте от Ленинграда до границы и обратно за свой счёт.

На хозяйстве в своей квартире он оставил Свету, поручив ей следить за чистотой, поливать цветы и оплатить счета, на что оставил необходимые средства и ключи от квартиры. Она с радостью согласилась этим заниматься.

* * *

Подробно описывать пребывание Алексея в Брно нет смысла. Стоит только остановиться на перипетиях, связанных с реализацией золотой заколки для галстука и приобретением подарков на полученные от этой операции деньги.

В общежитии в Брно Алексей поселился в одной комнате со студентом четвёртого курса, отлично владеющим немецким языком Юрием Блоком. Они раньше даже не были знакомы, но как-то сразу сошлись, договорившись вместе посещать все проводимые для гостей мероприятия.

Юрий кроме одной разрешённой бутылки водки провёз с собой две, о чём рассказал Алексею, спросив совета как её лучше реализовать, чтобы выручить дополнительные деньги на подарки родным. Алексей посоветовал ему с этим не торопиться, а присмотреться, что будут делать их коллеги: не он один такой умный, кто провёз с собой лишнюю бутылку водки.

«Не думаю, что русская водка кого-либо здесь сильно заинтересует. Лучше бы бутылку армянского коньяка или шампанского привёз. А реализовать водку проще всего в какой-нибудь пивной: их в Брно на каждом шагу натыкано, хотя предпочтительнее, конечно, в ресторане или баре – там подороже можно продать, но и «стремнее».

Как Алексей и предполагал, большинство студентов быстро «слили» свои запасы лишних бутылок в ближайшие пивные, получив за них сущие мелочи: не более семи - десяти крон, о чём тут же похвалились перед своими коллегами.

В одиночестве идти и предлагать свою бутылку водки в ресторан или бар Юрий почему-то стеснялся, поэтому предложил поучаствовать в этом «безнадёжном» деле своему сокамернику. Алексею было всё равно: почему не помочь коллеге? Как-то вечером они «пошли на дело».

- Идём в бар или в ресторан? – поинтересовался Алексей у Юрия.

- Не знаю. Где должны больше заплатить?

- Думаю, в ресторане. Но проще продать в баре.

- Давай, зайдём в оба этих заведения. Где больше предложат, там и продадим.

- Это как? Зайдём сначала в бар, предложим водку. Там согласятся купить, например, за десять крон. Мы скажем: мало, и уйдём. Потом зайдём в ресторан. Тоже предложим купить водку. Там предложат девять крон. Мы скажем: мало и тоже уйдём. Потом вернёмся в бар и опять предложим купить водку за ту цену, что нам предлагали раньше – десять крон. А они на нас посмотрят и скажут: теперь можем купить только за восемь, надо было соглашаться, когда предлагали десять. Мы опять уйдём, а в баре тоже предложат не девять крон, а семь. Так и будем ходить из бара в ресторан и обратно?

- А как надо делать?

- Знаешь, я думал ты хорошо представляешь процедуру процесса продажи бутылки водки, вот потому и взял её с собой. Я считаю, что сначала ты должен определиться, какая сумма тебя устроит, а потом искать покупателя, способного её заплатить. Это выглядит логично.

- А если такого покупателя мы не найдём?

- Вот тогда и будем снижать цену по кроне, не более. Причём продавать водку надо не в том районе, где её продавали наши коллеги по общежитию, а в другом. Тут цена уже определена, а там, может, нам и подфартит. Так какая цена тебя бы устроила?

- Пятнадцать крон!

- Это примерно два рубля за бутылку на наши деньги. Хорошо, с неё и начнём.

Наши коммерсанты отъехали от района, где они проживали, на трамвае на семь остановок и вышли на довольно оживлённой улице со множеством баров и ресторанов.

- Вести переговоры с покупателем надо на хорошем немецком. Поэтому этим займёшься ты, - проговорил Алексей.

- Почему я?

- Потому что я немецкий язык знаю плохо. Говори уверенно, смотри покупателю в глаза, не стесняйся. Ты продаёшь не краденое, а то, что купил на свои деньги в магазине в другой стране. Покупатели тебе ещё и благодарны должны быть за то, что ты выбрал их! Пошли вон в тот ресторан. Как войдём, сразу к нам подойдёт метрдотель, вот ему и предложишь водку. Что ты будешь говорить?

- Товарищ метрдотель! У меня имеется лишняя бутылка русской водки, только неделю назад привезённая из СССР. Продаю её за пятнадцать чешских крон. Вас это интересует?

- Я бы сказал несколько по-другому, хотя, в целом, всё более-менее нормально.

- А как?

- Господин метрдотель! У меня случайно образовалась лишняя бутылка водки, неделю назад привезённая мною из России. Высшего качества! Всего за пятнадцать крон! Интересует?

- Юрий несколько раз прорепетировал фразу, предложенную Алексеем, после чего они смело прошли мимо вышибалы, стоящего у входа в ресторан, и вошли вовнутрь.

Подошедшего к ним мужчину лет пятидесяти на вид Юрий сразу взял в оборот своей фразой, сказанной на немецком языке с баварским акцентом. Тот даже вначале застыл, как вкопанный, потом широко улыбнулся и ответил также по-немецки:

- Всё спустили на наше пиво? Денег не осталось даже на такси, чтобы доехать до отеля? Покажите бутылку водки, что продаёте!

- Да, Вы правы, отличное пиво в Брно! Не смогли удержаться и оказались без денег, а идти до отеля пешком не хочется. Вот, шли в гости к другу с подарком – бутылкой отличной русской водкой, а того не оказалось дома. Зашли в бар, выпили местного пива, сначала одну кружку, потом вторую. Остановиться не смогли. Пили, пока были кроны. Теперь вот продаём бутылку отличной русской водки, - проговорил на отличном английском языке Алексей.

Метрдотель его отлично понял, заулыбался и пригласил друзей пройти в подсобку. Там внимательно рассмотрел бутылку, даже зачем-то понюхал пробку и, достав портмоне, отсчитал из него пятнадцать крон.

Безнадёжное дело было успешно завершено. Друзья вышли из ресторана и отправились пешком в общежитие, договорившись никому не рассказывать о совершившейся сделке. Юрий сиял от радости: денег на подарки стало больше!

* * *

Посвящать Юрия в свои коммерческие дела Алексей не собирался. Даже в таком его поведении, как продажа собственной бутылки водки он видел неправильность, ощущал подвох, который мог обернуться против него.

«Сколько в нашей группе «стукачей» и кто они – мне неизвестно. Но совершенно точно, что они имеются. И каждый по возвращении домой будет обязан написать обширную справку о поведении коллег в Чехословакии. А потом эта справка неоднократно сыграет решающую роль в выдаче разрешения на поездку за границу или назначении на службу. Конечно, подозревать кого-либо в таком поведении надо только при наличии фактов, но, если их нет, это совсем не говорит о том, что этот человек не «стукачек» поэтому осторожность, во всём осторожность и только.»

Гуляя по Брно, Алексей специально заходил в ювелирные магазины, приценивался к изделиям из золота, обращая внимание на их вес, пробу и стоимость. Заколки для галстука, аналогичные той, которую он покрыл лаком и привёз в Чехословакию, в ювелирных магазинах имелись. В магазине аналогичная заколка продавалась за тысячу восемьсот крон.

«По официальному курсу это примерно 225 рублей. Да, примерно столько я и отдал за эту заколку в ювелирном магазине в России. Значит, реально продать заколку можно минимум за тысячу крон. Этих денег может и не хватить на подарки родителям, Свете и себе любимому. Подарок для себя я уже приглядел: отличные тёмно-коричневые туфли на кожаной подошве фабрики «Sabo» за сто восемьдесят крон, как раз под цвет моего нового выходного костюма. А вот три комплекта ажурного нижнего белья 44 размера, три пары в двух экземплярах колготок по заказу для Светы - это ещё около трёхсот крон. Отцу: отрез модного сейчас кримплена в России на костюм. Примерно четыре метра при ширине в восемьдесят сантиметров тёмно-синего или тёмно-коричневого цвета – по заказу матери – примерно за триста крон. И пряжи мохера, очень дефицитного сейчас в России, примерно килограмм весом для матери, белого цвета – ещё за триста крон. Итого: тысяча восемьдесят крон.

Значит, или количество покупок надо уменьшать, или продавать золотую заколку для галстука минимум за тысячу сто крон. Цель определена, за работу, товарищи!»

Смущало Алексея только одно: поместятся ли все подарки в его дорожную сумку? И как он будет оправдываться перед таможней за их наличие в таком количестве. Но особенно этим зацикливаться не стал: «Бой покажет!»

Посещение нескольких ювелиров в районе общежития показало, что запрашиваемая им цена за золотую заколку для галстука у этих деятелей энтузиазма не вызвала: максимальная цена, предлагаемая ему, не превышала девятисот пятидесяти крон. Но Алексей не унывал. В конце концов, если он даже «урежет осетра», то есть сумму денег на подарки, то стоимость привезённого им добра в ценах комиссионок в Ленинграде будет в два раза выше цены, заплаченной им за золотую заколку для галстука. А если ещё учесть и дефицитность в России привезённых подарков, то в любом случае «сальдо - бульдо» сойдутся в его пользу. Стоило ещё походить по Брно и поискать более сговорчивых покупателей.

Как всегда, Алексею помог случай. Он близко сошёлся с одним студентом - словаком по имени Стефан на почве обсуждения своего доклада на студенческой конференции. У того тоже был подготовлен доклад на аналогичную тему, но доклад Алексея был более продуман и точен в деталях.

Они разговорились. Потом разговор перешёл на родителей: кто они, чем занимаются по жизни, сколько им лет и т.п. Родителями Стефана оказались преподаватели университета, в котором проходили стажировку студенты из России. Буквально в ближайший месяц должен состояться юбилей у отца Стефана – пятьдесят лет, а подарка тот ещё не приготовил.

Тут Алексей подсуетился и сказал, что привёз из России золотую заколку для галстука и хотел продать её местным ювелирам, чтобы на вырученные деньги приобрести подарки родителям, но те предлагают за неё совершенно не устраивающую его цену: почти половину той, за которую он приобрёл её в Ленинграде. Аналогичные золотые заколки стоят в ювелирных магазинах Брно от тысячи восьмисот до двух тысяч с лишком крон. Он же хочет получить за заколку хотя бы тысячу сто крон, но пока не сумел найти покупателя за эту бросовую цену. Похоже, придётся увозить золотую вещицу обратно домой

Стефан заинтересовался заколкой и просил показать её. Алексей вынул из кармана футляр, в котором хранилась золотая заколка и открыл его. К заколке был прикреплён ценник из магазина с указанием цены и пробы золота. И там же имелся счёт из магазина с датой продажи заколки и ценой, совпадающей с ценой на ценнике.

Заколка Стефану очень понравилась, и он поинтересовался, за какую цену Алексей готов продать эту заколку. Цена в тысячу сто крон его полностью устроила. Сделка состоялась. На следующий день Стефан отдал Алексею оговорённую ранее сумму, получив футляр с золотой заколкой, и счёт о продаже её из магазина.

После этого за два дня Алексей купил все насмотренные им подарки и упаковал их в свою дорожную сумку. Делал он это как всегда очень осторожно, без любопытных глаз своих коллег.

При возвращении в Россию таможня опять же не обратила особого внимания на распухшие сумки возвращающихся из поездки в Брно студентов, только выборочно осмотрев их вещи. Алексея не коснулось это счастье: быть осмотренным таможенниками. Он без особых потерь пересёк обе границы и возвратился в Ленинград.

Глава шестая.

Родные и Света подаркам были очень довольны: они получили всё, что хотели и заказывали. Сувениры и жевательная резинка, приобретённые на оставшиеся деньги, быстро разошлись среди студентов его группы в виде подарков. Опять началась учёба, навёрстывание знаний от пропущенных семинаров и невыполненных контрольных работ и сдача курсовиков. Приближалась весенняя сессия за третий курс и студенты, пропустившие занятия, выполняли своё обещание успешно сдать весеннюю экзаменационную сессию.

Неожиданно позвонила баба Дуся из Москвы. Сообщила, что давно собиралась связаться с Алексеем, даже звонила ему несколько раз в марте, но тот не брал трубку. Тот сообщил ей, что готов продолжить так успешно начатое сотрудничество и приготовил несколько очень интересных предложений, о которых расскажет при личной встрече. Баба Дуся обещала приехать на майские праздники в Ленинград на три дня. Раньше никак не получается: некому присматривать за внуком.

«Отлично! У меня всё готово к встрече с бабой Дусей: фото ювелирного гарнитура в полном составе и по отдельности каждой его части, а также сам гарнитур в натуре для показа покупателю. И цена, которую я хочу получить за этот гарнитур тоже определена: двадцать тысяч рублей! Из которых – две тысячи отойдёт посреднику.»

* * *

Баба Дуся, как обещала, приехала в Ленинград 1-го мая.

Поселилась она у бабы Груши, а встретилась с Алексеем тем же вечером у него в квартире. Осмотрела произведённый ремонт, поцокала языком и одобрила увиденное. Затем они разместились в гостиной за столом, где Алексей показал фотоснимки оставшейся «у матери» части полного гарнитура, которую он и собирался продать «с согласия родителей».

- Я и сам не знал, что мои родители обладают таким богатством! И проданная подвеска «солнце» является только меньшей частью гарнитура! Мать решила полностью продать гарнитур и через несколько лет, как отец заработает пенсию как работник «горячего цеха», переехать на жительство на Чёрное море. А пока присмотреть, а может и прикупить заранее домик где-нибудь в районе Анапы или Геленджика. Цена за остатки гарнитура уже определена: двадцать тысяч рублей, причём твоя доля за посредничество составляет две тысячи. Обещано и мне на окончание ремонта квартиры и приобретение мебели выделить три тысячи рублей. Остальные деньги пойдут на домик и автомобиль: на юге без него никак не обойтись, - рассказывал Алексей недавно придуманную им легенду.

Баба Дуся повертела в руках фотографии остатков гарнитура, внимательно их рассматривая, потом взглянула на Алексея и сказала:

- Меньше, чем три тысячи за посредничество я не возьму. Или сам ищи покупателя. Я в жизни в Москве уже устроилась. Хочется подольше с внуком пожить. Мне своих нервов жалко, занимаясь посредничеством в таком опасном деле. Такие деньжищи на кону! Ты же хочешь, чтобы и эта сделка тихо прошла и ни один посторонний человек о ней не узнал? Я берусь за неё при условии, что ты на руки получаешь семнадцать тысяч, а я – три тысячи.

Алексей немного подумал и согласился:

- Хорошо, я из своей доли тебе отдам тысячу рублей.

- Раз согласен, тогда я завтра встречусь с покупателем, а на третье мая, если он согласится, будет назначен расчёт.

- Кстати, будет лучше, если покупатель будет знакомиться с гарнитуром здесь, в моей квартире. И мне спокойней буде, да и тебе, надеюсь.

Уже вечером из квартиры бабы Груши она позвонила Гуннару Пельше, где сообщила, что «наконец-таки получила от автора продолжение рассказа и готова с ним обсудить его окончание, прежде, чем передать на редактирование». Они быстро договорились о встрече завтра утром в десять часов у него дома, тем более, что на праздники его супруга опять уехала к матери и в квартире они будут одни. На встречу с Гуннаром баба Дуся взяла только фотографии гарнитура.

* * *

Встретившись с Гуннаром, баба Дуся рассказала ему легенду, рассказанную ей Алексеем об имеющейся у него оставшейся части гарнитура, которую согласилась продать его мать, и показала имеющиеся у неё фотографии. Гуннар всё внимательно посмотрел, согласился, что они очень похожи на полный гарнитур, если к ним добавить уже приобретённую им часть «подвески солнца» и поинтересовался ценой. Продавец хочет за всё двадцать тысяч рублей, включая и мою долю за посредничество. Посмотреть гарнитур можно будет у него в квартире сегодня вечером или завтра утром. Завтра же завершить сделку у него же в квартире. Я уверена, что никаких неожиданностей не намечается. Он также, как и мы заинтересован в том, чтобы о ней никому не стало известно.

- Не знаешь, на что продавец хочет потратить деньги?

- Он сказал, что через несколько лет его отец выходит на пенсию и они с супругой хотят приобрести домик на Чёрном море, куда и переехать на постоянное местожительство. А за ближайшие два – три года присмотреть, а может и приобрести домик в районе Анапы или Геленджика. Также хотят купить и автомобиль.

- Понятно. Встретиться с продавцом и посмотреть своими глазами гарнитур надо, это не обсуждается. Вот цена ... Конечно, в сборе полный гарнитур стоит и значительно более, чем запрашивает продавец. Но не увидишь – не узнаешь. Давай назначим встречу сегодня на пять часов вечера. Если всё будет путём, завтра проведём сделку. Всё же сумма большая и мне придётся добирать деньги у знакомых. Хотя, у меня имеется вариант с продажей нашего семейного дома в Джанхоте, это недалеко от Геленджика. Место прекрасное. На горе, с видом на море. Проложена дорога к морю. Всего триста метров. Я этой дачей занимался двадцать лет, пока сделал всё так по уму, что даже сам не ожидал.

До Джанхота проложена асфальтированная дорога, а там съезд с неё и грунтовка с подсыпкой гравия двести метров. И автомобиль имеется, конечно не новый, но прошёл всего тридцать тысяч километров. Так называемый «козёл». Как раз предназначен для поездок по горным дорогам. Прикупил на распродаже с армейских складов. В отличном состоянии. Причём не с брезентовым верхом, а с нормальной цельносварной металлической кабиной. Гараж завален запчастями. Хорошо бы обмен сделать: баш на баш. Я дачу и автомобиль, а он только пять тысяч деньгами. И оформить я всё помогу, не привлекая к этому делу покупателя. Кстати, если поможешь эту сделку провернуть – с меня тысяча рублей за помощь.

Я возьму на встречу с продавцом с собой документы на дачу и автомобиль и их фотографии. Сам-то перебираюсь в Прибалтику уже в следующем году и собирался продать свой дом на юге. Моей семье он больше не нужен.

* * *

Когда баба Дуся вернулась домой, она сразу встретилась с Алексеем и сообщила о встрече с покупателем ювелирки в пять часов вечера. Она встретит его у метро и вместе с ним придёт к Алексею.

Также намекнула, что у покупателя имеется отличный дом под Геленджиком в местечке Джанхот, с садом и гаражом, в котором находится почти новый автомобиль «козёл». Целая усадьба площадью тридцать соток с дорогой до моря в триста метров к пляжу. Причём покупатель подумывает продавать эту усадьбу и автомобиль за смешные деньги: всего пятнадцать тысяч рублей! И даже обещает помочь в оформлении сделки за свой счёт, так как у него всё у местных властей схвачено и не один раз заплачено.

«Не зря мне баба Дуся мозги протирает рассказом об этой даче у Чёрного моря! Думаю, получила она предложение за хорошие комиссионные помочь обменять мою ювелирку на дачу и автомобиль под названием «козёл». С ходу отказываться от такого «шикарного предложения» не стоит, но и покупать «кота в мешке» - тоже. Посмотрю фотографии, «прикину к носу» что и как, даже съезжу с продавцом на место, посмотрю на усадьбу да не один, а с отцом и матерью. Может месяц этим летом мы на этой дачке поживём. Если понравится, только тогда и обмен взаимовыгодный проведём. У меня эта сделка не горит. Но пять тысяч аванс за то, что окончательный срок сделки откладывается до конца лета, взять стоит. И с бабой Дусей рассчитаться надо, и ремонт квартиры закончить. В любом случае: или за деньги или обменом избавляться от ювелирки надо.»

* * *

Гуннар никак не думал, что продавцом гарнитуры такой стоимости является молодой человек двадцати лет с небольшим. Но, пообщавшись с ним, понял, что в столь юном теле скрывается весьма опытный, побитый жизнью человек. Но первым делом он внимательно ознакомился с предложенной к продаже ювелиркой и убедился в её принадлежности к гарнитуру и высокой ценности полного гарнитура. Оценил он полный гарнитур не менее, чем в тридцать тысяч рублей, а то и ещё дороже. Так что проводить сделку имело смысл. А вот если ещё удастся часть оплаты произвести собственной недвижимостью, которая стала обузой и от которой всё равно надо избавляться, то тогда вообще сделку можно считать очень выгодной.

Гуннар сразу предложил два варианта оплаты, учитывая, как он выразился, желание продавца обзавестись уютным домиком на берегу Чёрного моря и автомобилем. Сказал, что оба варианта расчёта по сделке его устраивают: необходимая сумма у него имеется в наличие. Подчеркнул, что на личном опыте хорошо представляет, какие проблемы придётся решать покупателю недвижимости на море: с оформлением усадьбы, с поиском подходящего варианта, с желанием избежать широкой огласки сделки и ещё рядом проблем, которые наверняка возникнут у покупателя.

Показал Алексею фотографии своей усадьбы, документы на неё и на автомобиль. Описал месторасположение усадьбы и все хорошие и не очень стороны проживания в Джанхоте. Хороших было много, а вот плохим было только одно: Джанхот – небольшой посёлок, в котором проживает постоянно не более тысячи жителей. Поэтому в зимнее время там жизнь затихает. Работы для жителей нет. В основном они сдают жильё дачникам в летнее время, выращивают и продают фрукты и овощи, тем и зарабатывают на жизнь. Торговать приходится на базарах близлежащих посёлков и городов, поэтому там без автомобиля не обойтись. Хорошо в Джанхоте живётся пенсионерам, любителям покопаться в огороде или саду. Работу найти тоже можно, например, сторожем в имеющихся там двух домах отдыха и трёх пионерлагерях, которые работают только летом, или бухгалтером, если имеется специальное образование, или шофёром в этих же организациях. Можно устроиться механиком в рыболовецкую артель. Сказал, что даже может посодействовать в устройстве на работу. А также в быстром и правильном оформлении права собственности на усадьбу.

Алексей внимательно выслушал предложения Гуннара, но немедленно принимать решение по приобретению его усадьбы отказался. Мол покупает он её не для себя, а для родителей и только они могут принять окончательное решение. Конечно, он расскажет им о сделанном предложении, но его родители уже люди в возрасте, пока своими глазами усадьбу не увидят, не поживут в ней летом недели две – три, решать ничего не будут. Можно, конечно, отсрочить выполнение сделки до конца лета, но как тогда быть с комиссионными для бабы Дуси? Она-то со своей стороны условия договора выполнила, покупателя нашла, а денег не получила, поскольку сделка откладывается. Нехорошо это. Опять же, если чем-либо усадьба родителям не понравится, тогда что делать? Поэтому он, Алексей, прекрасно понимая все выгоды предложения Гуннара, всё же предпочитает завершить сделку деньгами и завтра.

На том стороны и разошлись.

Правда, на следующий день, отдавая деньги, Гуннар оставил Алексею свой телефон для связи и адрес в Латвии:

- Вдруг твои родители захотят посмотреть дачу этим летом. На ней ещё будут до сентября проживать моя жена с дочерью пока я буду искать покупателя на усадьбу. К ним можно будет обратиться, и они с удовольствием покажут усадьбу и ответят на все вопросы. Я их предупрежу. Также, если у тебя появится что-то интересное для продажи, вроде гарнитура или просто какая-нибудь ценная вещица, можешь со мной связаться. Мы уже познакомились, совершили довольно крупную сделку, причём удачно, без проблем, так что, думаю, и впредь будем работать не менее успешно. Только имей в виду: в этом году до ноября я совершенно точно переберусь в Латвию из Ленинграда.

После чего распрощались.

Алексей рассчитался с бабой Дусей, как и договаривались: передал ей три тысячи рублей. Расставаясь, она намекнула, что и в будущем не против оказывать ему услуги подобного характера.

«Думаю теперь мне услуги бабы Дуси не понадобятся. Я вышел на её клиента и, похоже, больше она никого не знает. Она сделала для меня всё, что могла.»

Алексей отложил две тысячи рублей на завершение ремонта квартиры: уже сделан заказ столяру на изготовление кухонного гарнитура по собственным эскизам и новых дверей в квартиру, включая и входную дверь.

Кстати, входную дверь он заказал сварить из металла по собственному эскизу и передал сваренную металлическую конструкцию столяру для её обшивки снаружи деревом и дерматином с войлочной прокладкой, как было сделано у большинства входных дверей в то время. Ему очень не хотелось, чтобы вид его входной двери сильно отличался от соседских и навевал в их головах нехорошие мысли. Также купил у слесаря, с которым его познакомил Матвей Иванович, пару сейфовых замков, изготавливаемых им на продажу, которые и укрепил этот слесарь на металлической конструкции двери, а также установил эту дверь на месте старой, фанерной. Теперь он был уверен, что не каждый вор сможет проникнуть в его квартиру. Тем более, что теперь ему было, что скрывать в тайнике своей квартиры.

После чего опять вскрыл тайник под подоконником куда спрятал оставшиеся от сделки пятнадцать тысяч рублей: там будут сохраннее, чем где-либо ещё, да и всегда под рукой. Связываться со сберегательной кассой не стал: там бы обязательно поинтересовались откуда такие деньги у него взялись, а потом бы и сообщили куда надо, а, скорее, куда не надо.

Приближались экзаменационная сессия в институте за третий курс и лето, которое он собирался наконец-таки провести в своё удовольствие. Деньги на отдых на море имелись.

* * *

Успешно сдав летнюю экзаменационную сессию и закончив полностью ремонт квартиры как раз к десятому июля, через свою экскурсионную контору, в которой подрабатывал, достал путёвку на два двухнедельных заезда на базу отдыха в Архипо-Осиповке на Чёрном море под Геленджиком с середины июля месяца. Так что он собирался провести на Чёрном море почти полный месяц, а заодно посетить и усадьбу Гуннара в Джанхоте и лично оценить её привлекательность и ценность для себя любимого.

Света, узнав о планируемой им поездке, горько сожалела, что не может составить ему компанию: она должна была сдавать вступительные экзамены в институт в августе и бабушка её конечно никуда бы не отпустила. Однако, получив от Алексея ключи от его квартиры, с большим удовольствием согласилась присматривать за ней в его отсутствие.

* * *

Взяв с собой на юг дорожную сумку, так хорошо послужившую ему в поездке в Брно, Алексей на самолёте долетел до Краснодара, откуда на автобусе добрался до базы отдыха в Архипо-Осиповке, где, немного «забашляв» замдиректора базы, получил в своё полное распоряжение на месяц половину домика, во второй половине которого проживала семейная пара из Москвы.

Он решил до августа не покидать базу, а уже в августе съездить в Джанхот, который находился примерно в тридцати километрах по морю от Архипо-Осиповки. Тем более, что вид у него по приезду из Ленинграда был весьма бледный: под дождливым небом родного города много не позагораешь.

Соседи по домику из Москвы оказались довольно компанейскими: семейная пара работала в одном из НИИ после окончания МФТИ. Они уже прожили здесь неделю и собирались через неделю по окончании срока путёвки перебраться в Геленджик, где ещё дней десять прожить, снимая комнату. Это был их первый отдых на Чёрном море, и они хотели взять от него всё, что только было возможно.

В первый же вечер Алексей после ужина выставил на стол коньяк и бутылку вина «Чёрный лекарь», захваченные из Краснодара. Знакомство с соседями прошло успешно: он узнал о распорядке дня, точках проведения досуга на базе, правилах и местных обычаях, которые не рекомендовалось нарушать.

Дни пролетали один за другим. Вот у него уже новые соседи в домике. Он загорел до черноты, накупался в море, налюбился с симпатичными курортницами вволю, благо их было много, а свободных парней – не очень. Пора было съездить в Джанхот.

Третьего августа он самым ранним автобусом, идущем из Архипо-Осиповки в Геленждик с заездом в Джанхот, отправился в путь. Поездка планировалась на два дня. Алексей взял сухим пайком продукты, которые выдавались отдыхающим, отправляющимся в аналогичные путешествия, предупредил соседей о своём отсутствии, взял с собой необходимый минимум вещей в холщовой сумке и покинул базу отдыха. Уже спустя два часа он вышел на остановке автобуса в пункте назначения и довольно скоро отыскал усадьбу Гуннара.

* * *

Однако, пришлось спросить у молоденькой девушки, спешащей по своим делам, дорогу к усадьбе «Янтарь» - такое название своей усадьбы сообщил Гуннар Алексею.

- Конечно знаю! Это самая лучшая усадьба в Джанхое! Идите по этой дороге вниз к морю и справа, немного в стороне метров через сто на холме увидите кованый забор, скрытый кустарником. Это и есть «Янтарь».

- То есть, я увижу посадки кустарника, которые закрывают кованый забор?

- Да, так будет правильно. Среди кустарника увидите красивую кованую калитку. Там имеется кнопка. Нажмёте её – в доме раздастся звонок. Только Вам никто не откроет: тётя Элен с дочкой Нелькой сейчас на море, купаются. Только к обеду вернутся домой.

- И откуда ты всё знаешь? Даже про то, что их сейчас нет дома?

- Так я у них работаю горничной! У меня был день отдыха вчера, и я ездила в своё село: мать и сестричек повидать. А сегодня возвратилась сюда: на работу. У нас тут с работой плохо. Повезло, что я к тёте Элен на всё лето горничной устроилась.

- Так ты не местная?

- Нет, на хуторе в десяти километрах отсюда живу. А учусь в Краснодаре. В техникуме.

- Так ты может меня проводишь до ворот да во двор пустишь? Я их лучше там подожду!

- Нет! Нельзя посторонних без разрешения хозяев ни в дом, ни во двор пускать! У нас строго! Да и Джек лаять будет. Дядя Гуннар приедет – сразу уволит, если узнает! Вы лучше по этой дороге прямо к морю идите, на пляж. Там сразу тётю Элен и Нельку узнаете! У них купальники такие, особые. Каких ни у кого больше нет.

- Это какие-же особые?

- Очень уж открытые. Если бы я такой надела, то на танцах в нашем селе меня никто приглашать бы не стал, шалавой бы назвали. Ой, не говорите никому, как я Нельку назвала!

- Хорошо! Никому не скажу. Спасибо, что сказала, где твоих хозяев найти можно.

- Не за что!

* * *

Дорога до пляжа у Алексея заняла не более пяти минут.

Пляж был галечный. Галька мелкая. По такой хорошо ходить специально, чтобы воздействовать на все части ступни: для здоровья полезно, говорят врачи.

Народу было много, но не так, чтобы «камню не куда было упасть». Как правило, все отдыхающие лежали на подстилках или полотенцах. Только справа, несколько в отдалении от основной массы отдыхающих, выделялась пара женщин: одна уже в возрасте, но с отличной фигурой, и вторая молодая, лет около двадцати пяти. Они лежали на лежаках, подставив свои загорелые спины под жаркое солнце. Сразу бросались в глаза их почти полностью открытые задницы, лишь чуть-чуть прикрытые посередине небольшим кусочком ткани.

«Что-то между очень открытым купальником и «бикини», которые я наблюдал на пляжах средиземноморья. Да, это очень круто, находиться на пляже в это время в таком купальнике! Значит у них сделаны и интимные стрижки, поскольку такие купальники просто иначе нельзя надевать.»

Алексей сразу направился в сторону этих курортниц и, подойдя, поинтересовался:

- Надеюсь, я не ошибся: супруга Гуннара Элен и дочь Нелли? Здравствуйте!

Глава седьмая.

Женщина, лежащая на лежаке, возрастом лет под сорок повернула голову в сторону Алексея, подняла на лоб чёрные очки иностранного производства и остро взглянула на него.

- Извините, что Вам от нас надо?

- Это Вы меня извините. Я сразу не представился, так как не был уверен, что не ошибся адресом. Алексей из Ленинграда. Ваш супруг, Гуннар, должен был предупредить о моём приезде для знакомства с Вашей усадьбой. Я – потенциальный её покупатель.

Теперь встрепенулась и молодая девица, которая перевернулась на спину, села на лежак, спустив ноги на гальку, и с интересом стала его разглядывать.

- Да, мне Гуннар что-то говорил о возможном приезде покупателей нашей усадьбы в Джанхоте, - проговорила женщина, также садясь на лежак, - только приехать должен был, вроде, мужчина в годах?

- Вы правы, мой отец. Однако, он отправил меня, и вот я тут.

- Как Вы сумели нас отыскать на пляже? – поинтересовалась Нелли.

- Просто счастливый случай. Я спросил дорогу к усадьбе «Янтарь» у проходившей мимо молодой девушки, и она сказала, что сейчас хозяева на пляже и в усадьбе никого нет. Также рассказала, как Вас найти на пляже.

- Это, наверно, Лушка вернулась с выходного. И Вы говорили с ней.

- Не, знаю, я с ней не знакомился.

- Да Вы раздевайтесь, что париться. Вот там раздевалка. И приходите к нам, присаживайтесь на топчан поближе. Поговорим о том, что Вам бы хотелось узнать о нашей усадьбе, - проговорила Элен.

Второго предложения Алексею было не надо, и он сразу пошёл переодеваться, так как в его холщовой сумке кроме полотенца были и плавки.

Как только он появился, Элен сразу подвинулась на топчане и хлопнула по нему ладонью около себя:

- Присаживайтесь! И давайте проще, на «Ты»: я – Элен, это – моя дочь Нелли, ну, это тебе известно. Расскажи немного о себе, всё же ты – возможный покупатель нашей усадьбы. Её хозяин, мой супруг Гуннар, строительству и доведению до ума всего, что входит в усадьбу, потратил много сил и времени.

- Моё имя Алексей Григорьевич Борецкий. Студент. Двадцать два года исполнится этой осенью. Окончил третий курс ЛФЭИ по специальности «Финансы и кредит». Живу в Ленинграде в собственной квартире недалеко от института. С твоим супругом мы связаны партнёрскими отношениями. Знаю в совершенстве английский язык, подрабатываю проводя экскурсии иностранцев по Ленинграду: нельзя терять языковую практику, иначе язык быстро забывается.

После этого Алексей замолчал, не зная, что ещё заинтересует из его биографии этих женщин.

- О себе я ничего рассказывать не буду – это тебе не интересно. А вот Нелли в этом году окончила университет, филологический факультет по специальности «английский язык и литература». Ей двадцать четыре года. Так что можете хотя бы несколько дней разговаривать на английском языке. Это будет полезно Вам обоим. Сходите, ополоснитесь в море. Солнце очень жарит. Кстати, похоже ты, Алексей, уже недели две прожил около моря: хорошо загорел.

- Да, я отдыхаю в Архипо-Осиповке на турбазе и от Вас вернусь туда же. Мне ещё осталось там прожить несколько дней. Нелли, пошли поплаваем! – он поднялся с топчана и отправился к морю. Следом за ним пошла и Нелли.

* * *

Когда они, накупавшись в море, вернулись, Элен уже одетая в сарафан сидела на топчане и ожидала их прихода. Быстро собравшись, они отправились в усадьбу, по пути рассказывая Алексею о своём проживании в Джанхоте.

По словам старожилок, жить здесь можно и неплохо, были бы деньги. Тут имелось два магазина: продуктовый и хозяйственный. Также имелась возможность заказа как особых продуктов, так и хозтоваров, правда по ценам, превышающим государственные. Имелся и базарчик, куда свозили собственную продукцию жители близлежащих хуторов и сёл. Можно было и съездить в ближайшие городки за товарами, посетить там ресторан, кинотеатр, но для этого требовалось наличие собственного автомобиля, поскольку туда на автобусе не наездишься.

Кроме Лушки, занимающейся приборкой в доме, у хозяев имелась приходящие кухарка, дворник и садовник, проживающие в Джанхоте в собственных домах.

- Зачем Вам столько обслуги в усадьбе? И кухарка, и горничная, и садовник, и дворник. И ведь всем приходится платить заработную плату?

- Конечно, без денег никто бесплатно, за так, работать не будет! Но зато мы не знаем никаких забот, отдыхаем как хотим, занимаемся тоже здесь чем хотим. Кроме того, весь этот персонал принимается на работу только максимум на лето, пока мы здесь проживаем. Когда уезжаем остаётся в штате только один дворник, занимающийся охраной усадьбы, - пояснила ситуацию Элен.

- А если на следующий год к Вашему приезду эти люди будут работать в других местах на постоянных работах? И Вы не сможете их уговорить перейти к Вам? Что будете делать?

- Ну, это едва ли. Такого ни разу не случалось. Им выгоднее или уйти в отпуск по месту постоянной работы, или взять отпуск за свой счёт: мы платим им за месяц столько, сколько в другом месте им и за три месяца не заработать. Конечно, и спрашиваем за выполняемую ими работу строго.

- То есть, Вы заключаете с ними официальные договора на работу, в которых прописаны их обязанности и права, а также другие необходимые пункты?

- Да Вы что! Только этого нам ещё не хватало! У нас всё просто: мы приезжаем в усадьбу. Тут же к нам приходит, например, кухарка и просится на работу. Мы договариваемся о её обязанностях, оплате – и всё. Как на базаре. Пока она выполняет всё что положено, она получает оговорённую оплату. Нет – получает от ворот поворот. И всё.

- И что, ни разу не возникало никаких споров или других неприятностей? Как Вы их решали?

- Я не припомню ни одного такого случая. Да зачем спорить, если обязанности заранее оговорены, условия работы тоже. Выполнил свои обязанности – получил деньги. Не выполнил – ничего не получил. Мы честно выполняем свои обязательства. К нам всегда имеются желающие наняться на работу.

Наконец они вошли в калитку и оказались во дворе усадьбы.

- Нелли, проводи Алексея по усадьбе, покажи всё, что у нас имеется и ответь без прикрас на все его вопросы, а я пока дам кухарке указание приготовить обед с учётом приезда гостя.

После этого Алексею показали всё, что ему захотелось, и рассказали о том, в чём у него возникли вопросы. Это продолжалось примерно час, за который Алексей сумел составить себе представление об усадьбе и жизни в ней.

* * *

«Я как будто попал в Россию двадцать первого века! Только там я видел такое устройство жизни. Для этого времени это настолько необычно, что вызывает удивление о возможности такого в реальности. По моим представлениям именно так жили помещики в своих усадьбах до революции в России или состоятельные люди в двадцать первом веке, что я лично наблюдал, проживая в России, но совсем не так, как живут в это время люди при социализме в веке двадцатом! Это какой-то сюр!», - размышлял Алексей, обдумывая увиденное и расположившись на диване в выделенной Элен ему комнате для проживания.

Состоявшийся позднее обед тоже представлял из себя нечто необычное для этого времени. Прислуживала за столом Лушка, одетая в накрахмаленный белый передник с такой же шапочкой на голове. Обед проходил без лишних слов: все всё знали наперёд. После каждой смены блюд появлялась кухарка: женщина лет сорока, которой хозяйка сообщала свою оценку качества съеденной еды. В основном эта оценка всегда была положительной, что соответствовало и ощущениям Алексея.

Всего было четыре смены блюд: сначала закуски в виде трёх разных салатов, затем первое: по желанию или украинский борщ, или лёгкий куриный супчик. Далее мясное блюдо: стек из свинины с несколькими видами гарнира на выбор. И последнее: чай или кофе на выбор с пирогами с начинкой из трёх местных плодов.

На столе было выставлено несколько бутылок спиртного: красное сухое вино, красное креплёное вино, армянский коньяк, водка и даже бутылка ирландского виски. По сигналу Элен Лушка время от времени наполняла бокалы обедающих тем или иным напитком, подходящим для поданного блюда.

«И всё это кухарка успела приготовить за три часа! Да она знатная мастерица своего дела!»

После обеда Алексей спросил Элен о том, откуда в Джанхоте появилась такая умелая кухарка.

- Она здесь проживает уже восемь лет: вышла замуж и переехала к мужу. Ранее она работала поваром в ресторане в Новороссийске, а до этого окончила специальную школу. Я очень довольна кухаркой и её стряпнёй. Даже кухню оборудовала по её просьбе таким оборудованием, какого и в ресторанах не в каждом бывает. Ну, ты же, наверно, заметил, что площадь кухни практически равна гостиной и она заставлена современным оборудованием.

Она уже пять лет держит в Джанхоте маленькое кафе, но, когда я приезжаю сюда отдыхать, с радостью переходит на работу ко мне, поскольку это материально значительно выгоднее для неё, чем работа в кафе. Как тебе уже известно, постоянных жителей здесь немного, поэтому кафе еле-еле себя окупает. А пока она работает у меня, в кафе работает её племянница и дочка.

«Я всё больше начинаю понимать, что Гуннар – очень необычный ювелир, а Элен, так и не назвавшая ни своё образование, ни место работы в Ленинграде – также очень непростая женщина. Да мне, в принципе, всё равно. Я не собираюсь приобретать это поместье. Прекрасно понимаю, что мне с моими будущими доходами его содержать будет просто невозможно. Да и зачем мне оно нужно? Отдать матери с отцом? Да они и так не нарадуются своим двенадцати соткам под Боровичами и переезжать никуда, даже на Чёрное море не собираются.»

* * *

Вечером состоялся ещё более изысканный ужин. Элен и Нелли нарядились в вечерние платья: похоже, не часто к ним приезжают гости, а покрасоваться даже перед таким мужчиной как Алексей им хотелось. Устроили танцы под магнитофон. Алексей даже попросил гитару, висящую на стене и, получив разрешение, под гитару исполнил несколько романсов и песен, привезённых из будущего, чем вызвал взрыв восторга у немного опьяневших женщин. Он предупредил, что завтра утром на автобусе покинет их гостеприимный дом, но запомнит его только с самой лучшей стороны.

Ночью к нему в комнату пришла Нелли, с которой он долго занимался любовью. При этом отметил, что она большая специалистка в этом деле. Покинула она его только в три часа ночи вполне удовлетворённая его ухватками в любви.

Утром Алексей встал в девять часов и был накормлен отличным завтраком, приготовленным кухаркой. Женщины ещё не вставали, поэтому он оставил им записку с благодарностью за заботу, после чего отправился к остановке автобуса, приходящего в Джанхот в десять часов утра. Купил билет у водителя и уже к двенадцати часам дня возвратился в Архипо-Осиповку на свою турбазу догуливать оставшиеся дни отдыха.

«Отлично провёл я время в гостях! Вот только сейчас понял, что мне именно этой «изюминки» - посещения усадьбы Гуннара и не хватало для завершения отпуска.»

* * *

Возвращение Алексея на базу отдыха в Архипо-Осиповку совпало с отъездом его старых соседей по домику, а на следующий день – с приездом новых.

Новые соседи оказались ленинградцами: супружеская пара, работающая в экономических подразделениях облисполкома, но в разных его подразделениях. Он, заместителем начальника инвестиционной политики, она – старшим специалистом в финансовом отделе управления. Оба окончили институт, в котором учился Алексей, десять лет назад. Конечно, познакомились, разговорились. Нашлись знакомые преподаватели, вспоминали весёлые случаи из студенческой жизни.

Вечером собрались за столом в их домике, немного выпили, попели песни, поговорили «за жизнь». Понравились друг другу. Стали вместе ходить по утрам на зарядку на берег моря, загорать и купаться, посещать курзал, ходить на танцы и т.п. Ежедневно собирались за распитием лёгкого сухого местного вина. Так для Алексея пролетели последние дни его отдыха на турбазе.

При расставании обменялись телефонами и адресами. Договорились не теряться, а иногда созваниваться и, по возможности, помогать друг другу, в том числе советами. Жизнь ведь штука сложная: не знаешь, какой стороной она к тебе повернётся завтра.

«Конечно, маловероятно, что это наше знакомство будет продолжено в Ленинграде. И разрыв в возрасте у нас велик, и я ещё студент, а мои знакомые – уже состоявшиеся люди. Но в жизни всё бывает. «Кто-то теряет, а кто-то находит», - как поётся в известной песенке.»

* * *

Алексей прилетел в Ленинград в первой половине августа и сразу поехал в Боровичи к родителям, пожил с ними денёк, съездил на дачу, убедился в сохранности своей захоронки, ещё раз поговорил с матерью, чтобы не увлекались банькой, благо на их участке её не было, полностью отказался от ежемесячных вспомоществований в виде родительских пятидесяти рублей в месяц: деньги есть, зарабатываю проводя экскурсии для иностранцев по городу, и отбыл в Ленинград.

Света передала ему квартиру в полном порядке: чистота в квартире и цветущие домашние цветы говорили о том, что за ними был постоянных уход. Никаких плохих новостей ни от родителей, ни из института, касающихся Алексея, не было.

Алексей сразу включился в экскурсионную работу: этим летом было очень много групп иностранных туристов и экскурсоводов не хватало. Пришлось ежедневно обслуживать до четырёх групп туристов. Зато и денег до начала занятий в институте он заработал прилично.

Света сдала экзамены в институт успешно и была зачислена на специальность «Бухгалтерский учёт и аудит». Это событие было также отмечено в квартире её бабушки в присутствии подружек Светы и Алексея – главного гостя. В подарок в связи с этим событием Алексей подарил ей тоненькое золотое колечко с бирюзой – под цвет её глаз.

У них вошли в привычку ежевечерние прогулки по Ленинграду: погода в августе стояла отличная, без дождей. Было тепло и они часто гуляли по Невскому проспекту, посещали Летний сад и кафе-мороженые. Много разговаривали о жизни, о предстоящей учёбе. Света начала обучать Алексея французскому языку и у него стало это неплохо получаться.

* * *

Побывав в гостях у семейства Гуннара Алексей стал всё чаще задумываться о своём будущем, сравнивая свою жизнь и его семейства. А сравнить было что! Простой скромный гравёр-ювелир создал для своей семьи жизнь, как при капитализме. Невольно в его голове возникали мысли типа: «я чем хуже?».

«Я уже студент-четверокурсник. Ещё два года – и получу диплом финансиста и специалиста по кредитованию. Прекрасно понимаю, что то, чему меня обучают в институте – это отстой, который мало мне пригодится в будущей жизни. Пройдёт семнадцать лет, и я встречу перестройку экономики в России сорокалетним мужчиной в расцвете лет в качестве кого? Никак не специалиста, имеющего знания работы в условиях рыночной экономики, а работающего где-то или на промышленном предприятии, или на государственной службе по канонам плановой экономики, которой в России места уже не будет. А смогу ли я тогда найти достойное место в жизни, которое будет соответствовать моим знаниям и умениям в полной мере?

Я–то знаю, что ожидает нашу страну и должен подготовиться к этому. А как это сделать? Да, я имею приличный начальный капитал, который поможет мне организовать собственный бизнес. Но этого мало. Надо не только его организовать, но и сохранить, преумножить и выйти с ним за пределы России. Тут вести бизнес будет очень опасно и сложно и не только в первое время, но и спустя десятилетия. Значит, надо ориентироваться на такую работу после окончания института, которая в этом мне поможет, а не окажется тормозом в моём развитии.

Лучше всего мне поступить в аспирантуру, спокойно её окончить, защитить кандидатскую диссертацию по вопросам, близким к рыночной экономики, а ещё лучше и докторскую, написать пару монографий и ряд статей в зарубежных научных специальных журналах. Получить определённую известность как в России, так и за рубежом как учёного экономиста-рыночника. Хорошо бы найти работу в государственных учреждениях за границей в качестве консультанта или представителя России в какой-либо международной организации.

Обустроиться в одной из европейских стран: купить квартиру, возможно даже получить ПМЖ, а ещё лучше второе гражданство. Перетащить часть моих капиталов за границу, сделав легальными для открытия собственного бизнеса. Ведь я же финансист, и это должно быть мне по силам.

Организовать собственный бизнес с учётом моего послезнания, что наиболее будет востребовано в то время в мире. Развить его до такого масштаба, чтобы войти в финансовую элиту мира.

Да, это мечты. Но без них нет стимула к развитию. Надо хорошо продумать пришедшие сейчас в мою голову мысли и разработать программу собственного развития на ближайшие годы вплоть до 1985 года, то есть на семнадцать лет. Причём программу совершенно реальную, со сроками выполнения отдельных её этапов, материальными затратами для решения тех или иных проблем, которые безусловно возникнут в процессе её реализации.»

Часть третья. Прорыв в будущее.

Глава первая.

Учёба на четвёртом курсе для Алексея началась с очень важного разговора, состоявшегося с его руководителем отделения СНО в институте бывшем доцентом, а теперь уже исполняющим обязанности профессора Угловым Михаилом Вольфовичем, весной этого года защитившему докторскую диссертацию.

- Алексей! За два года участия в СНО ты добился большого прогресса. Я внимательно наблюдал за тобой и пришёл к выводу, что ты имеешь научный склад ума, можешь доходчиво объяснить довольно сложные понятия, классифицировать по различным признакам весьма сложные вещи, легко разбираешься в научных публикациях как отечественных учёных-экономистов, так и зарубежных специалистов, прекрасно владеешь английским языком, на приличном уровне уже изучил немецкий язык и т.п. Думаю, и на четвёртом курсе ты собираешься продолжить наши занятия в СНО. Кроме того, очень хорошо учишься в институте, получая в экзаменационные сессии только хорошие и отличные оценки.

Поэтому я решил серьёзно поговорить с тобой о твоём будущем. Всё же впереди тебя ожидают два очень важных учебных года, которые и должны его определить. Именно в это время станет ясно насколько твоё представление о своём будущем совпадёт с правильностью выбора твоего дальнейшего жизненного пути.

Я очень хорошо помню наш разговор при вступлении тебя в СНО, когда ты объяснил своё желание заниматься наукой. Я могу почти дословно воспроизвести твою фразу: «Прекрасно понимаю: только постигая новое в своей специальности смогу реально сделать неплохую карьеру. Поэтому мой интерес к изучению всего нового, в частности экономики капиталистических стран или экономики свободного рынка: акций, облигаций, прибыли и т.п. меня чрезвычайно интересует». У тебя не изменились заявленные ранее желания?

- Безусловно нет! Я ещё больше утвердился в своём желании учиться всему новому, интересному и даже сейчас стал дополнительно изучать французский язык, используя для этого занятия у частного преподавателя.

- Это прекрасно! Я хочу предложить тебе стать на ближайшие два года фактически моим учеником и после окончания института поступить в аспирантуру, где под моим руководством подготовить и защитить кандидатскую диссертацию. А за предстоящие два года заняться научными исследованиями, чтобы вполне сознательно выбрать тему диссертации и начать сбор материала для её написания. Это будет для тебя сложное время, когда одновременно ты будешь учиться в институте и готовиться к поступлению в аспирантуру. Однако, это будет не потерянное время: ты сделаешь первый серьёзный шаг навстречу своему будущему.

- Уважаемый Михаил Вольфович! Я Вам очень благодарен за сделанное мне предложение и с радостью его принимаю! Уверяю Вас, что более преданного и благодарного ученика Вы ещё не имели!

После этого состоялся долгий разговор между учителем и учеником о предстоящей работе, трудностях и грандиозных планах, которые должны быть выполнены.

* * *

«Как всё это «идёт в масть» у меня! Совсем недавно я раздумывал о том, что надо предпринять для карьерного роста после окончания института, как удача опять повернулась ко мне лицом и последовало это предложение профессора Углова, полностью меня устраивающее. Теперь только не спугнуть удачу и не оказаться неудачником, который не сумел воспользоваться предоставленным случаем и использовать его в полной мере! - размышлял Алексей после беседы с профессором направляясь домой. – Все текущие дела мною полностью выполнены: квартира оформлена на меня, отлично отремонтирована, найденные драгоценности спрятаны в надёжном месте и в тоже время всегда доступны, имеется большая денежная заначка, составляющая пятнадцать тысяч рублей, позволяющая безбедно прожить предстоящие годы и не думать о «хлебе насущном», посвятив всего себя учёбе в аспирантуре, написанию и защите кандидатской диссертации и, в дальнейшем, выборе подходящей сферы деятельности.»

По пути заскочил в продуктовый магазин и прикупил кое-что для холодильника: тот был пуст. Тут же проскочила коварная мысль:

«Вот не отправили бы первый курс на работу в колхоз на месяц, и Свету, как первокурсницу, не надо бы мне было думать о наполнении холодильника продуктами. Как хорошо раньше было: давал девушке деньги и забот не знал. Купит всё, что надо, даже отчитается за потраченные финансы. Хорошая девушка Света! Может и правда, когда вернётся из колхоза официально с ней обручиться? Вот только я не уверен, люблю ли я её.»

* * *

После начала учёбы в институте началась у Алексея обычная рутина: с утра зарядка: пробежка по беговой дорожке стадиона близлежащей школы, благо вход был свободный, работа на спортивных снарядах там же, завтрак и учёба в институте. Далее посещение библиотеки иностранной научной литературы, где он регулярно проводил не менее двух - трёх часов, возвращение домой, ужин и – на боковую. По воскресеньям – работа экскурсоводом: как правило две – три, редко четыре группы иностранных туристов (немцев и англоязычных). Вечером опять занятия, но уже французским языком. Он обещал Свете не бросать самостоятельные занятия, пока она находилась на сельхозработах.

Как правило, по вторникам в три часа дня он встречался с профессором Угловом на кафедре, и они в течение часа проговаривали все неясности, возникшие у Алексея при выполнении им согласованной программы дополнительного образования в рамках подготовки к поступлению в аспирантуру, разрабатываемой на каждый месяц заранее. Кстати, за каждые прошедшие три месяца Алексей должен был представлять профессору черновик новой статьи, написанной им «по мотивам» изученного за это время нового материала. Это позволяло учителю не только контролировать объём изученного Алексея нового материала, но и оценивать степень его усвоения.

Забегая вперёд скажу, что за время обучения на четвёртом курсе Алексеем было написано четыре статьи, две из них в соавторстве с учителем. Все четыре опубликованы: две в сборнике научных работ их института, одна в межвузовском сборнике, и четвёртая – в сборнике университета в Брно, с которым профессор Углов тесно сотрудничал.

В такой режим учёбы и работы Алексей успешно втянулся и уже он не казался ему особенно запредельным. Конечно, свободного времени у него оставалось очень мало, на что постоянно жаловалась Света, не получающая от него должного, на её взгляд, внимания. В ответ постоянно выслушивала от Алексея известную в узких кругах крылатую фразу: «первые три года ты работаешь на свою репутацию, а затем до конца жизни она работает на тебя». На что всегда возмущалась, считая, что она и так хорошо учится, посещает все лекции, практические занятия, занимается общественной работой, даже обучает его французскому языку! А вот встречается с Алексеем мало, так как он всё время занят.

И на самом деле всё так и было. Света чувствовала, что Алексей и рад бы был уделять ей больше времени, но не мог, так как был связан с профессором Угловым тесным сотрудничеством, конечной целью которого было поступление его в аспирантуру сразу после окончания института и защита диссертации в течение трёх лет. Тем более, что Алексей говорил ей об этом много раз, объясняя своё недостаточное внимание. Умом то она это понимала, но сердце её было постоянно неспокойно: никаких обещаний не давал и действий к их сближению Алексей не проявлял, а та компания студентов, в которой она вращалась, уже вовсю отрывалась по полной, почувствовав свободу от прежних уз, в которых находилась до поступления в институт. Тем более, что Света была очень симпатичной девушкой и многим молодым людям как из её группы, так и их факультета очень нравилась и они старались завязать с ней близкие отношения. Возраст был такой, когда начинают играть гормоны, а душа и тело жаждут любви, а не учёбы и работы. Вот в таких «сложных» отношениях и протекал первый курс учёбы в институте для Светы и четвёртый курс – для Алексея.

* * *

В одну из первых встреч по вторникам профессор объяснил Алексею некоторые правила, которых надо придерживаться, если хочешь стать успешным учёным в социалистической России. Ничего нового в них для Алексея не было, но, как говорят, «повторение – мать ученья».

- Алексей, поверь моему достаточно большому опыту вращения в кругу наших «гуру» от экономической науки, но это люди в большей степени очень самолюбивые, считающие себя «светочами знаний» и, если заподозрят к себе несколько «не то» отношение от кого-нибудь низшего в их иерархии, то предпримут все доступные им меры чтобы покарать негодяя. Очень часто они объединяются в группы понимая, что так намного ловчее изгнать из своей среды отступника. Как правило, это уже пожилые люди, доктора наук, член-корреспонденты и академики, лучшие годы которых в науке уже прошли. Они держатся за старые догмы, выработанные десятилетия назад и категорически отрицают всё новое в социалистической экономике. Прекрасно понимают, что эти новые веяния вполне могут отодвинуть их от государственной кормушки, к которой они приникли очень плотно и уходить от которой не собираются.

Не думай, я не радикал какой-нибудь, критикующий всё и вся, а просто человек, желающий предупредить тебя от возможных необдуманных действий в связи с твоей молодостью и просто недостаточным знанием жизни. Как говорят: «предупреждён, значит вооружён».

Так вот к чему это моё несколько затянувшееся вступление.

Поскольку ты почти самостоятельно выбрал себе научную стезю в экономической науке, связанную со свободным рынком, то есть рыночную экономику, а живёшь в России, где победил социализм, то, чтобы не оказаться там «куда Макар телят гонял» или ещё дальше, ты должен соблюдать некие неписанные правила, которые хорошо известны и многие умные люди ими руководствуются в жизни.

Первое. Никогда ни на словах, ни, тем более в печати не критикуй наших «гуру» от экономики и власть предержащих.

Второе. Во всех выступлениях или статьях обязательно хоть полслова скажи о заслугах этих «гуру» и необходимости опираться на их бесценный опыт и знания в науке.

Третье. Никогда не сравнивай социалистическую экономику с рыночной, проводя между ними идеологическую пропасть. Лучше просто не упоминай о ней.

Четвёртое. В выступлениях или научных статьях упоминай рыночную экономику и все её аспекты только с точки зрения «изучения врага, с которым предстоит бескомпромиссная борьба». И чем лучше будут изучены все стороны и особенности этого врага, тем будет эффективнее борьба с ним.

Вот как-то так.

Может быть тебе не понравились эти правила, но придерживаясь их ты благополучно окончишь институт и аспирантуру и успешно защитишь диссертацию, а также устроишься на неплохую должность в каком-нибудь учебном или научном заведении, или даже на государственной службе.

Да, возможно ты посчитаешь эти правила чистым приспособленчеством, но, как говорят умные люди в оправдание своих компромиссов: «не мы такие, а жизнь такая».

Может быть, ещё даже на нашем веку что-то изменится в нашей жизни, тогда изменятся и правила, по которым мы живём.

Подумай хорошо над моими словами и прими для себя решение как ты будешь жить дальше.

«Хороший человек, этот профессор Углов. Честно расставил все «точки над i». Не старался замутить чистое сознание молодого студента различными рассуждениями, «наводя тень на плетень».

Практически за всю свою прошлую жизнь, включая и двадцать первый век, мне пришлось в той или иной мере подспудно пользоваться этими правилами, ясно сформулированными профессором. И они успешно работали. Так кто я такой, чтобы отвергнуть эти правила и «пойти своим путём»? Обычный человек, выросший в государстве, где всё построено на этих правилах, и не мне их менять.»

Так Алексей уже очередной раз пошёл на компромисс с собственными моральными принципами, хотя в своих действиях уже не единожды попирал их, оправдывая приверженностью к постулату «жизнь такая».

* * *

Как ни пытались различные общественные организации института привлечь такого хорошего студента как Алексей особенно сейчас, на четвёртом курсе к общественной работе, он успешно от этих притязаний отбивался.

- Да я и так только и занимаюсь, что отдаю все силы общественной работе на любимый институт, - объяснял он тупицам, - если бы я ею постоянно не занимался, то был бы круглым отличником! Кто постоянно выступает за команду факультета по пулевой стрельбе из пистолета и занимает призовые места? Да одни только тренировки с пистолетом отнимают у меня половину свободного времени! А кто является активным членом СНО и даже пишет статьи в научный сборник института? А сколько это занимает времени, Вам известно? Кто в выходные дни проводит экскурсии с иностранцами по Ленинграду, показывая им красоты любимого города и рассказывая о местах революционного и военного прошлого наших отцов и дедов? Так что отстаньте от меня по-хорошему, а то мне придётся приналечь на учёбу и стать отличником, так как на одну стипендию мне не прожить, пора заработать и повышенную и перестать тянуть деньги от родителей. Тогда на соревнования по стрельбе ходить придётся Вам, а не мне! И участвовать в СНО тоже!

Дни шли за днями, были сданы успешно экзамены за зимнюю и летнюю сессии и наконец опять настало лето. Ни на какие стройки века Алексей опять не поехал, а подарил золотое колечко с бриллиантом Свете, и они объявили её бабушке о своей помолвке. На это решение молодых людей она ответила полным согласием и даже всплакнула. Написала во Францию своим родственникам об этом событии и выслала им фотографию внучки и её жениха, дарящего ей золотое кольцо. Также отправила письмо и родителям Светы по линии КГБ, также сообщив о важном событии в жизни их дочери.

Родители Алексея также хорошо восприняли это решение сына и дали своё благословение. О женитьбе речь пока не шла: Алексей сказал, что готов будет жениться только после поступления в аспирантуру, то есть через два года. Света, конечно, погоревала немного по этому поводу, но золотое колечко на безымянном пальце правой руки и восхищение подружек по этому поводу быстро восстановили её душевное равновесие. Теперь мысли Светы занимали вопросы благоустройства их будущего семейного жилища – квартиры Алексея.

Баба Груша предупредила Свету, что та даже, если выйдет официально за Алексея замуж, должна остаться прописанной в её квартире: неизвестно, как там жизнь у молодых сложится. Света это предупреждение восприняла положительно и, конечно, согласилась.

Алексей заранее переговорил со своей начальницей из экскурсионного бюро и попросил помочь с путёвкой в Болгарию на отдых на две персоны на лето, конечно, за наличный расчёт. Да ещё и в подарок директриссе бюро преподнёс серебряное колечко с изумрудом, приобретённое в ювелирторге. Его просьба была выполнена и им со Светой выделены две путёвки на август в дом отдыха на солнечном берегу, только в прошлом году преобразованного из военного санатория под Варной. В июле прошло оформление необходимых документов на поездку в Болгарию, но об этом много писать не буду. Главное, что с некоторыми проблемами и затруднениями, которые решились с помощью «небольшого на шестьсот рублей за путёвки оскудения фонда Алексея, спрятанного под подоконником».

* * *

В Варну самолёт из Ленинграда вылетел в десять часов утра и спустя три часа совершил посадку в Болгарии. В этот раз перевозчицей валюты за границу стала Света, которой бабушка выдала сто долларов на поездку. Об этом даже Алексею ничего не было известно. При поездке на отдых разрешалось обменять до двухсот рублей на человека в валюту страны отдыха по курсу ЦБ, что и сделал Алексей. Так что их пара имела на руках ещё и 520 левов.

Выйдя из самолёта их сборная тургруппа из Ленинграда и Ленинградской области сразу погрузилась в поджидавший их автобус, который спустя час домчался до местечка под названием СВ. и СВ. Константин и Елена, где находился дом отдыха, расположенный на возвышенности над морем на высоте метров двести как раз напротив Южен Пляж на берегу Чёрного моря.

Перед расселением по номерам к Алексею подошёл молодой парень из их группы лет двадцати восьми на вид и поинтересовался: не хочет ли он поселиться с ним в одном номере, поскольку туристов расселяют в двухместные номера? Получив согласие спросил, кем ему приходится девушка, рядом с которой он сидел в самолёте и автобусе? Узнав, что это его невеста, он очень обрадовался и предложил устроить так, чтобы Света и его девушка были поселены также в один номер, причём рядом с ними. Получив согласие, тот быстро направился к сопровождающей группу женщине и, переговорив с ней, опять подошёл к Алексею, сказав, что вопрос решён.

Получив ключи от номеров, расположенных на втором этаже здания дома отдыха, Алексей с Димой и Света с Ольгой оказались в соседних номерах. Оба номера имели выход на большую террасу, расположенную на крыше первого этажа с прекрасным видом на Чёрное море. На неё же имелись выходы и из других номеров, расположенных на втором этаже. Как позже узнали отдыхающие, эта терраса была предназначена для устройства на ней культурного отдыха туристами: можно было выносить на неё магнитофон или радиоприёмник и устраивать танцы или организовывать хоровое пение и т.п. Всего свободно могло поместиться на террасе от пятнадцати до двадцати человек.

Номера были оснащены двумя кроватями с тумбочками, небольшим столом с двумя стульями, одежным шкафом и маленьким холодильником. В каждом номере имелся очень скромный санузел с умывальником, унитазом и возможностью использовать душ.

В первый же вечер молодые люди решили устроить вечер знакомств. Мужчины в магазинчике при доме отдыха купили себе бутылку болгарского коньяка, а для женщин – две бутылки сухого вина: красного и белого. Также достали из своих запасов по палке твёрдокопчёной колбасы, по плитке шоколада и полбатона булки. Собраться решили вечером после ужина в мужском номере.

Дима достал из чемодана маленький карманный приёмник, по его словам, сделанный им лично, и проверил его возможности на приём радиостанций на средних и длинных волнах. Радиоприёмник отлично работал на приём, только имел малую громкость и довольно сильно искажал звук. Но, как говорят, у нас есть, а у других и такого нет!

Разместились гости – Света и Ольга - на своих стульях, принесённых из своего номера. Также прихватили и свои стаканы, и блюдца из-под них. Так что стол выглядел неплохо, особенно когда на одно блюдце положили нарезанную колбасу, на второе положили купленные фрукты, на третье – разломанную плитку шоколада. Вилок не было, да и что ими тут было есть?

Первый тост предложил Дима:

- Выпьем за знакомство!

Его тут же дружно все поддержали. Потом по его же предложению каждый стал рассказывать о себе. Начал он рассказ с себя. Ему оказалось двадцать девять лет. Он работал ведущим инженером ОКБ на заводе «Сигнал» в Ленинграде, занимался разработкой радиоаппаратуры. Окончил ЛЭТИ по специальности «Радиотехника». Жил на Васильевском острове в трёхкомнатной квартире вместе с родителями и младшим братом.

После следующего тоста, предложенного Алексеем:

- За хороший отдых на Чёрном море в Болгарии! – также дружно всеми поддержанный, выступила Ольга.

Она окончила четвёртый курс ленинградского политеха по специальности «Промышленное строительство». О своём возрасте скромно умолчала, но по прикидкам Алексея была никак не моложе двадцати пяти лет. Жила в общежитии на Лесном проспекте, а родом была из Выборга, где жили её родители также в трёхкомнатной квартире. Они оба работали на таможне.

Следующий тост произнёс опять Дима:

- Предлагаю выпить за взаимопонимание и дружбу во всех наших начинаниях! – который также с радостью был поддержан присутствующими.

Затем выступил Алексей, сказавший, что также окончил четвёртый курс ЛФЭИ по специальности «Финансы и кредит», живёт в центре в двух комнатной квартире вместе с родителями, ему осенью исполнится двадцать три года. Спортсмен. Имеет первый разряд по стрельбе из спортивного пистолета. Далее выступила Света, представившаяся как студентка ЛФЭИ, окончила первый курс по специальности «Бухгалтерский учёт и аудит». Девятнадцать лет. проживает в центре с бабушкой в двухкомнатной квартире в доме, где живёт и Алексей.

После этого дружно выпили за тост, произнесённый Ольгой:

- За наше хорошее настроение, которое не омрачат никакие неприятности! То есть, предлагаю выпить за отсутствие неприятностей во время нашего отдыха! – несколько изменила она первоначальную формулировку своего тоста.

Это сразу насторожило Алексея, который по своему характеру всегда относился с опаской к людям, которых не понимал. А вот эту пару: Диму и Ольгу – он совершенно не понимал.

«Может и ничего странного в них и нет. Это после принятия на грудь коньячка такое ощущение у меня создалось. Поживём, поближе познакомимся, тогда и определюсь. А пока надо предупредить Свету, чтобы была поаккуратнее в разговорах с Ольгой. Много о нас и наших планах не рассказывала.»

Затем они вышли на террасу, где включили радиоприёмник, поймали какую-то французскую радиостанцию и устроили танцы. Вскоре к ним присоединились ещё две довольно молодые пары, которые также вынесли переносный японский магнитофон и включили свою более громкую музыку.

Так они несколько раз возвращались в свой номер, добавляя спиртного, потом снова танцевали на террасе. В одиннадцать часов вечера появилась руководительница их группы и объявила, что пора заканчивать танцы и надо ложиться спать. Все быстро разошлись по своим номерам: в том числе Света с Ольгой в свой номер.

Отдых на чёрном море в Болгарии начался!

Глава вторая.

Утром все туристы встретились около столовой. Отсутствовали только Дима с Ольгой. Они заранее утром предупредили своих приятелей что на первом автобусе уедут в Варну: якобы заранее договорились встретиться со своими друзьями. Обещали возвратиться к обеду, но, если задержатся, то за них волноваться не стоит: они люди взрослые, знают, что делают. Это опять дало чуйке Алексея пищу для беспокойства: вчера вечером их друзья ничего не говорили о том, что собираются съездить в Варну.

После завтрака отдыхающие загрузились в большой стоместный автобус, которых отвёз их на благоустроенный пляж: там имелись топчаны, зонтики от солнца, душ с пресной водой, которые могли получить туристы с часовой оплатой, и небольшое кафе, торгующее прохладительными напитками и бутербродами с сыром и колбасой.

Кроме того, по пляжу ходил фотограф с обезьянкой, предлагая всем желающим сделать фото на фоне моря, а также предлагались прогулки по морю на катамаранах и катерах.

Этим пляжем пользовались отдыхающие из трёх домов отдыха, расположенных к округе, и «дикие» туристы, купившие входные билеты на пляж. Так что к обеду, когда за нашими туристами прибыл автобус, чтобы отвезти их на обед, пляж был заполнен полностью.

Туристам было объявлено, что автобус подаётся на привоз/отвоз отдыхающих на пляж только утром. После обеда они могут самостоятельно прогуляться до пляжа и вернуться на ужин, что займёт у них не более получаса времени, или могут воспользоваться платным автобусом для этого путешествия, отходящего в 14-30 и забирающего людей на пляже в 18-30. Правда никто не предупредил, что идти к пляжу – это спускаться к морю под гору, а возвращаться обратно – идти пешочком на гору.

Как убедились Света с Алексеем, кормили в доме отдыха туристов отлично с предварительным заказом блюд на три дня вперёд. Кому не хватало, могли дополнительно поесть в небольших частных кафе, как правило расположенных в гаражах, пристроенных к домам, которых во множестве было по пути к морю.

В первый день Света и Алексей решили после обеда немного поспать, так как накупались до одурения в море и прилично устали. Оба хорошо плавали, так что устроили несколько километровых заплывов вдоль буйков, заплывать за которые не разрешалось: там на двух шлюпках плавали спасатели и предупреждали отдыхающих, что заплыв за буйки запрещён и карается штрафом.

Их соседи по номерам так на обед и не появились. Отдохнув до трёх часов пополудни, они решили пешком прогуляться к пляжу и найти более короткую дорогу, так как идти вдоль шоссе было неинтересно. Немного поплутав, они нашли короткий путь к пляжу, на который затратили всего двадцать минут. На обратный путь они затратили столько же времени, так как шли по уже знакомой дороге. Они были молоды, полны сил и здоровья, поэтому решили по возможности самостоятельно добираться до пляжа, не завязываясь на утренний автобус.

К ужину их соседи также не появились в доме отдыха. Руководительница их группы начала сильно беспокоиться и пару раз вечером приходила к ним в номера, пока, наконец, после десяти часов вечера Дима и Ольга не приехали в дом отдыха на такси. После довольно неприятного разговора с руководительницей, которая пообещала написать на их поведение жалобу «куда надо», после чего их вообще никогда не пустят за границу, они покаялись и были отпущены восвояси.

Возвратившись в свои номера, Дима и Ольга как голодные волки набросились на остатки вчерашнего ужина и доели всю колбасу и хлеб, запивая его белым вином.

- Мы так устали, что сейчас немедленно ложимся спать, а все рассказы о нашем путешествии оставим на потом, - сказал Дима, ложась в кровать и тут же засыпая.

По словам Светы, Ольга даже не стала принимать душ на ночь, легла на постель и тут же уснула.

- Похоже, ребятам пришлось походить пешочком не один час по улочкам Варны или там, где они были на самом деле, «не жрамши и не пивши», - предположил Алексей в разговоре со Светой.

- Завтра узнаем о их приключениях, - заметила Света.

- Ага, если только они их нам расскажут, а не придумают какую-нибудь байку, - сказал Алексей.

* * *

Как и предполагал Алексей, на следующий день их сокамерники только отшучивались на задаваемые им вопросы о вчерашних приключениях. Наконец, Дима ответил на очередной вопрос любопытной Светы:

- Не хотите получить неверные ответы, не задавайте правильных вопросов, - чем поставил Свету в тупик.

- Алексей, я не поняла ответ Димы. Что он хотел сказать этой фразой?

- Он хотел сказать, чтобы ты прекратила задавать ему глупые вопросы, так как всё равно не получишь на них верные ответы. То есть послал тебя далеко и надолго.

После завтрака, когда все туристы отправились на море, Дима с Ольгой опять легли спать и встали только на обед, где поели и снова легли в постели. Больше их никто не беспокоил.

Когда Алексей и Света возвратились вечером с пляжа, они увидели вполне отдохнувших соседей, выспавшихся, похоже, на три дня вперёд.

- Алексей, а почему бы мне не поселиться в номере Светы, а ей – в твоём номере? По-моему, это будет очень разумно, и мешать мы друг другу не будем, и смущать своим присутствием. Ты же сказал, что она твоя невеста?

- Я-то согласен, а вот согласится ли Света на это переселение. Она получила очень суровое предупреждение от своей бабушки, которую она привыкла уважать и слушаться с ранних лет, чтобы до свадьбы – ни, ни, ни! Может быть, лучше Ольга с ней поговорит и сумеет уговорить на смену места жительства?

- Хорошо, я дам задание Ольге провести разговор со Светой в таком ключе, чтобы она обязательно согласилась.

Как бы там ни было, эту ночь и все последующие до отъезда Алексей ночевал со Светой на кроватях, сдвинутых вместе. Однако все его притязания на Свету были подавлены одной фразой: «Ты дал обещание моей бабушке, что это произойдёт только после нашей свадьбы! И только после этого она разрешила мне эту поездку!» Она разрешала ему обнимать и целовать её куда он захочет, но и только.

«Света – железная девушка! Вот мне бы иметь такую сильную волю. И никакой гормональный шторм не может её совратить с пути истинного! Я же вижу, как ей хочется заняться со мной любовью. Она настолько возбуждена, что почти теряет сознание, но в итоге, никаких уступок. Я даже не мог представить, что такое может произойти с нами в этом путешествии.»

* * *

Жизнь на берегу Чёрного моря продолжалась ровно две недели. После того, как туристы пресытились морем и отлично загорели, начались предложения поездок по Болгарии: в Софию – двухдневная поездка, в близлежащий винодельческий кооператив – на один день, к памятнику русским воинам, погибшим при защите Болгарии от турецкого ига на Шипке - однодневная и в Варну – тоже однодневная. Практически во всех этих поездках молодые люди приняли участие. Также из каждой поездки они возвращались с подарками для своих близких. Алексей хватался за голову, не представляя, каким образом он сможет их все упаковать.

С Димой и Ольгой отношения разладились, да те и не пытались их поддерживать: очень часто отлучались из дома отдыха, ни разу не пригласив с собой бывших друзей.

Света к концу пребывания в доме отдыха и ночуя с Алексеем в одной постели настолько привыкла к этому, что даже не представляла, как может быть иначе по возвращению домой. Хоть продолжай ночевать у него в квартире в Ленинграде. Она часто просыпалась по утрам в позе, от которой её охватывал стыд: с закинутой на Алексея ногой, или обняв его рукой и лёжа головой на его груди или плече. Пару раз даже оказавших в его объятиях и прижавшись к нему всем своим телом. Часто она думала, что это какое-то извращение: лежать с женихом в кровати и не позволять ему любить себя. Но выстроенный её бабушкой моральный барьер не давал возможности пока его преодолеть.

Подходило к концу их пребывание в Болгарии. И, похоже, оно было им необходимо чтобы ближе узнать друг друга, сильные и слабые стороны друг друга. Света продолжала разговаривать с Алексеем только по-французски, что за двадцать дней очень сильно позволило ему продвинуться в изучении языка. Он даже считал, что французский сейчас знает лучше, чем немецкий, который изучал более двух лет.

* * *

Всё когда-нибудь заканчивается. Пора было собираться домой: срок путёвки в Болгарию заканчивался. Пришлось Алексею прикупить два больших кожаных чемодана последней модели на колёсиках. Даже они, набитые подарками из Болгарии, не смогли все их уместить. Это же самое молодые люди наблюдали и у других туристов. Только Дима и Ольга возвращались домой с небольшими дорожными сумками, с которыми приехали на отдых.

В день отъезда вся группа туристов разместилась в автобусе. Багажник автобуса был забит вещами. Многие держали сумки с вещами на своих коленях, сидя на сидениях автобуса: они просто не поместились в багажнике.

«Похоже, придётся доплачивать за перевозку багажа, так как его вес явно превышает установленный норматив, - размышлял Алексей стоя у весов в аэропорту Варны. – Хорошо, что у меня остались болгарские левы и имеется пара русских десяток. Хотя я думал их использовать при найме такси в Пулково. Ничего, если не хватит, у кого-нибудь из знакомых туристов перехвачу деньжат. Много у меня появилось знакомых из Ленинграда после этой поездки!»

Однако всё обошлось. Доплачивать за багаж конечно пришлось, но левов как раз хватило. Болгарскую таможню и паспортный контроль группа прошла без проблем. В салоне самолёта все заняли места согласно регистрации. Рейс начался. Не обошлось и без небольшой болтанки в воздухе: пришлось пробиваться через грозовой фронт над Украиной. Однако полёт закончился удачным приземлением в Пулково. Предстоял паспортный и таможенный контроль на родной земле.

Тут дело обстояло не так хорошо, как в Болгарии. Таможенники заставляли туристов открывать чемоданы и проверяли все имеющиеся там вещи, сверяя стоимость купленных вещей с количеством выданных на поездку болгарских левов. Некоторым туристам пришлось доплатить пошлину за ввозимые вещи. Однако все претензии таможенников туристами воспринимались спокойно и нарушившие нормы туристы безропотно вносили штрафы.

Алексей с интересом наблюдал за перипетиями своих знакомых: Димы и Ольги, проходящих таможенный досмотр за несколько человек до них. Во-первых, их багаж был очень внимательно досмотрен вплоть до проверки целостности самих сумок и даже проверки их подкладок. Далее, они были отправлены на личный досмотр в специальное помещение таможни, откуда возвратились немного помятые и с испорченными причёсками и настроением. Однако, их так просто не отпустили, а завели в помещение таможни, пока продолжался досмотр остальных туристов.

Алексей отметил, что буквально всех туристов спрашивали о принадлежности им всех ввозимых в Россию вещей. Не выполняют ли они чью-либо просьбу о перевозке тех или иных вещей?

«Похоже, таможня ими занимается не просто так: от кого-то поступил соответствующий сигнал, и проверка этих туристов проводится по специальной программе», решил Алексей.

Буквально перед досмотром молодых людей пара туристов призналась, что по просьбе Димы она согласилась в своих вещах перевезти коробку с коллекционным коньяком. Отказать в этой просьбе им было неудобно, так как Дима помог и им приобрести такой же коньяк, которого они не видели в свободной продаже. Они согласились, поскольку имели свободное место в своём багаже.

Этих туристов попросили показать эту коробку. Они достали из чемодана две коробки, которые почти не отличались друг от друга, но уверенно одну отставили в сторону, сказав, что именно эту они везли в своём багаже по просьбе Димы. После чего эта пара со всеми своими вещами была сопровождена в закрытые помещения таможни и больше туристы их не видели.

С остальными туристами таможенный осмотр пошёл очень быстро и вскоре все они оказались в помещении аэропорта: кто в очереди на такси, как Алексей и Света, кто в очереди на автобус, так как на штрафы ушли имеющиеся у туристов их последние советские рубли.

Уже через полтора часа молодые люди добрались до своего дома, у входа в который их дожидалась взволнованная баба Груша, немедленно обнявшая свою внучку и сопроводившая её в квартиру. Алексею, нагружённому чемоданами, также пришлось поняться на четвёртый этаж, где и занести их в квартиру. Там, получив ключи от своей квартиры от бабы Груши, которая за время его отсутствия смотрела за его квартирой, он, наконец-таки оказался у себя дома. Там он сразу прошёл в кухню, открыл холодильник и, найдя там сыр и колбасу, купленную бабой Грушей по его просьбе перед его возвращением домой, достал бутылку водки и, набулькав себе грамм сто пятьдесят водки, залпом её выпил.

«Наконец эта чрезвычайно нервная, но очень интересная поездка в Болгарию закончилась!»

* * *

Судьба Димы и Ольги, а также пары туристов, перевозивших коробку с коньяком по их просьбе, для большинства туристов оказалась неизвестной. Однако Алексея и Свету на следующей неделе вызывали к следователю, ведущему дело о контрабанде наркотиков в качестве свидетелей, где они давали показания о своих прежних знакомых. Конечно, они мало, что знали, но некто из их группы туристов, похоже назвал их как приятелей людей, арестованных за контрабанду, которые в начале отдыха с ними близко общались. Дав показания, Алексей и Света были отпущены восвояси и никаких претензий к ним предъявлено не было.

Судьба же Димы и Ольги сложилась трагически: они были обвинены в участии контрабандной перевозке новейших химических наркотиков. Состоялся закрытый суд, и они получили по десять и восемь лет соответственно. Пара туристов, привлечённая к перевозке этих наркотиков в своём багаже, также была осуждена на три года каждый условно за нарушение существующих правил перевозки грузов через границу. Об этом, конечно, ни Алексей, ни Света ничего не узнали, но нехороший осадочек от посещения следователя и его вопросов в их сердцах остался.

* * *

Начиналась осень 1968 года – последнего учебного года Алексея в институте. В течение этого года предстояло сделать очень много: всё, что было написано в его планах. Главное, конечно, поступить в аспирантуру. Всё остальное: написание научных статей, работа в СНО, изучение французского и немецкого языков, просто посещение занятий в институте и отличная сдача экзаменов – казалась Алексею рутиной.

Он прекрасно понимал, что только помощь профессора Углова может оказать влияние на успешное выполнение его главного плана. Завтра отец какой-нибудь девахи из их группы, работающий в обкоме или горкоме, придёт в гости к ректору его института и так, между делом, попросит устроить его дочку в аспирантуру. Мол, девочка умненькая, училась все пять лет без троек, спортсменка и красавица. Зачем ей ехать в какой-нибудь колхоз Ленинградской области и работать там экономистом по распределению три года. Лучше за это время под руководством какого-нибудь профессора написать кандидатскую диссертацию и занять неплохую должность в экономическом управлении облисполкома. И помашет Алексею на прощание крылом птица Обломинго, похерившая все его планы на будущее учёного.

Значит остаётся только уповать на лучшее и жёстко выполнять разработанный вместе с профессором Угловым план на пятый курс учёбы в институте. А для этого сжать волю в кулак, отставить в сторону всю лирику, которой и так было больше, чем надо в это лето, и работать, работать и работать.

Пришлось договориться с директором ЛЭБ об уменьшении нагрузки в этом учебном году всего до двух экскурсий с иностранцами по воскресеньям, а с тренером по пулевой стрельбе об участии только в одном соревновании за честь института, так как посещать тренировки регулярно в этом году он не сможет.

«Хоть заранее предупрежу хороших людей, и они не будут учитывать меня в своих планах, что сбережёт им и мне кучу нервов в течение года. Вот поступлю в аспирантуру, тогда с новыми силами займусь подработкой и спортом».

В целом, морально Алексей был готов к большим учебным нагрузкам в этом году, особенно после отдыха в Болгарии.

Глава третья.

Встреча и некоторый пересмотр плана подготовки к аспирантуре в этом учебном году с профессором Угловым позволили Алексею уточнить важные моменты. Они вместе решили, что диссертация Алексея будет посвящена доскональному изучению отдельных элементов работы биржи, а, значит, и знакомству с её деятельностью непосредственно в одной из стран Европы. Сейчас это особенно актуально, так как возник реальный запрос со стороны советских внешнеторговых организаций на освоение и непосредственное участие в биржевой торговле в связи с предстоящим в ближайшее десятилетие расширением экспорно-импортных операций, в первую очередь связанных с ростом объёмов продажи добываемый природных ресурсов: нефти, газа, каменного угля, алмазов, золота и т.п. А это означает, что ему предстоит длительная командировка в эту страну. Это ещё более усложняет задачу Алексея попадания в аспирантуру, так как круг таких желающих значительно расширяется.

Однако профессор Углов пообещал подключить все свои связи для решения этой задачи. Тем более, что с этого года его, как специалиста по рыночной экономики, включили в группу советников при министре внешней торговли СССР Патоличеве Николае Семёновиче и определили курировать биржевую торговлю на Западе. Министра он знает давно, имел честь дать ему несколько рекомендаций, выполнение которых значительно повысили доходы государства в валюте.

- За этот период ты должен написать не менее четырёх статей, анализирующих механизм работы биржи, отдельные детали, связанные с параметрами оценки эффективности её работы, выяснить специфику работы биржевых брокеров и т.п. Конечно, пока только на основании зарубежных источников. Таким образом, ты покажешь себя весьма компетентным человеком в этих вопросах, который готов непосредственно сразу приступить к сбору практического материала при посещении биржи. Причём опять пару статей ты опубликуешь в нашем институтском научном сборнике, одну – в межвузовском, а последнюю я постараюсь пристроить в какой-нибудь научный сборник в одном из зарубежных университетов: во Франции или в Англии, с которыми у меня имеются личные связи. В некоторых статьях я выступлю как твой соавтор для придания им научного веса. Каждые три месяца – одна публикация.

Также продолжай готовиться к сдаче экзаменов в аспирантуру. Языки ты знаешь, экономическую и финансовую теорию – тоже, а вот марксистско-ленинскую философию – не уверен, что знаешь хорошо. Именно этот предмет бывает тем порожком, о который спотыкаются многие. Заранее продумай тему реферата и начинай его писать. Его тема и содержание также сыграют не последнюю роль в оценке за экзамен.

* * *

И началась для Алексея учёба, отнимающая у него всё свободное время. Он с грустью вспоминал о своей учёбе на предыдущих четырёх курсах института: учебные нагрузки на них не шли ни в какое сравнение с теми, что ему приходилось переносить сейчас. Для отдыха оставались только воскресные дни, когда он проводил экскурсии для иностранцев, а вечерами гулял со Светой по Ленинграду. Всё остальное время проводил или в институте, или в научной библиотеке. Да ещё по утрам час времени уделял спортивной усиленной зарядке, не смотря на погоду.

Время за занятиями летело быстро. Вот успешно сдана зимняя сессия, представлены в печать две статьи в институтский сборник, одна из которых в соавторстве с профессором Угловым, ещё одна написана и отправлена в Сорбонну во Францию также в соавторстве, последняя отправлена в Москву в Плешку для включения в межвузовский сборник. План по статьям полностью выполнен! Наконец сдана последняя сессия, написана и защищена дипломная работа по анализу организации биржевой торговли на примере зарубежных стран и получена рекомендация на поступление в аспирантуру от комиссии, принимавшей решение о защите выпускной работы. Получен диплом о высшем образовании, к сожалению, не с красной обложкой: в нём отсутствовали удовлетворительные оценки, но имелось семь хороших оценок, остальные – отличные.

Тут же было подано заявление о приёме в аспирантуру с визой профессора Углова о том, что он согласен руководить учёбой аспиранта Борецкого Алексея Григорьевича в аспирантуре в качестве его наставника. Сдача приёмных экзаменов в аспирантуру ЛФЭИ должно начаться в августе месяце 1969 года.

* * *

Профессор Углов как «в воду смотрел»: все его предположения оправдались на сто процентов. Экзамены по иностранному языку и специальности Алексей сдал на «отлично» достаточно легко, а вот при сдаче экзамена по марксистско-ленинской философии пришлось «поработать мозгами», припоминая цитаты из первоисточников. Доцент кафедры МЛФ товарищ Мерзяев никогда не упускал возможности показать будущим аспирантам убогость их знаний в этом предмете и своё превосходство в цитировании первоисточников марксизма-ленинизма. Однако, и на «старуху бывает поруха». Будущий аспирант Борецкий отвечал на все «заковыристые» вопросы доцента уверенно и правильно, и даже цитировал классиков марксизма-ленинизма без ошибок!

Однако и в этом случае доцент сумел вывернуться и оценить его знания только оценкой «хорошо» объявив, что эту науку даже он, преподаватель с сорокалетним стажем знает только на «хорошо», поэтому не может поставить никому на экзамене оценку «отлично». К этому заявлению будущий аспирант Борецкий отнёсся спокойно, тем более, что все остальные участники экзамена получили тройки.

Как бы там ни было, в конце августа был издан приказ ректора ЛФЭИ о зачислении в аспирантуру бывшего студента этого института Борецкого А.Г. и утверждении его руководителем профессора Углова М.В.

Больше всех радовалась этому событию Света. Наконец-то сбудется мечта всей её жизни: замужество с любимым Лёшенькой! И она с полным правом, даваемым печатью в паспорте сможет назвать себя его супругой и на законном основании занять место в их общей постели! И наконец-то сменить свою нелюбимую фамилию Зародышева на Борецкую.

Поступление в аспирантуру Алексей решил отметить в первых числах сентября, пригласив на торжество своих мать и отца, а также бабу Грушу со Светой. И заодно прилюдно попросить её руки у единственной её родственницы: бабы Груши. Он ещё колебался, надо ли позвать и профессора Углова, но этот вопрос закрылся сам собой: тот уехал с женой в санаторий в Крым в сентябре, так как в этом году ещё не был в отпуске.

«Будет ещё возможность познакомить Михаила Вольфовича с моими родственниками: в конце года состоится моя свадьба со Светой. Так что нечего и переживать по этому поводу.»

* * *

Когда Света узнала о предстоящей свадьбе в ноябре-декабре от Алексея, попросившего её руки у бабы Груши в присутствии своих родителей при праздновании поступления в аспирантуру, она даже расплакалась от полноты чувств. Она уже давно ожидала от него каких-либо конкретных действий, так как при обручении им был назван более-менее точный срок возможной женитьбы.

Теперь её голова была занята подготовкой к свадьбе, составлением списка гостей, определением места её проведения, пошивом свадебного платья и подобными приятными вещами.

Тогда же на праздновании рождения нового аспиранта было решено старшим поколением, что надо избегать какого-либо купеческого размаха: молодым нужны деньги на обустройство новой семьи и большие траты на свадьбу не комильфо. Надо скромно собраться после посещения ЗАГСа в ближайшем кафе и отметить это событие без всякой ажитации. Оплатить свадьбу решили родители Алексея. Договорились, что приглашать надо не всех знакомых, а только близких друзей и подруг брачующихся. Алексей сразу сказал, что с его стороны будут присутствовать кроме родителей только четыре человека: профессор Углов с супругой и два его приятеля, которые проучились вместе с ним все пять лет в одной группе. Причём один из них будет свидетелем в ЗАГСе. Остальные гости будут со стороны невесты. Также было решено, что гостей на свадьбе будет не более двадцати пяти человек.

Баба Груша тоже находилась в большом затруднении: она прекрасно знала, где находились все прошедшие двадцать лет после рождения Светы её родители и никак не могла решить, сообщать ли им о свадьбе их дочери или нет. Ведь все эти годы они хоть и не участвовали в воспитании дочери, но материально постоянно помогали и очень неплохо.

Света из рассказов бабушки считала, что они погибли в автомобильной катастрофе, когда ей исполнился один годик. Баба Груша даже один раз в детстве перед поступлением её в школу возила внучку на кладбище под Ленинградом, где показала ей могилу, в которой якобы были похоронены как бабы Груши родители, так и родители Светы. На ней был установлен большой металлический сварной узорный крест безо всякого надгробия и фотографий на нём. Кладбище было старым, деревенским, практически совсем заброшенным. Больше Света на нём не бывала, да почти и не интересовалась родителями, так как их совершенно не знала, а видела только несколько фотографий в альбоме бабы Груши.

На самом деле родители Светы жили в Лихтенштейне, были сотрудниками Первого управления КГБ и нелегалами. У них родился ещё сын уже в княжестве, на пять лет младше Светы, но умер, не дожив до трёх лет от полиомиелита. Так что Света оставалась их единственным ребёнком.

Легенда о гибели родителей была разработана службой внешней разведки перед их заброской, и баба Груша была предупреждена о необходимости сохранения этой семейной тайны. Однако, при отъезде за границу, дочь дала ей адрес своей ближайшей подруги в Ленинграде, которой верила, как себе, для связи с ней в исключительных случаях. Та могла переправить это письмо по своим каналам, неподвластным всесильному КГБ. Но имелся ещё и официальный канал связи бабы Груши со своей дочерью, которым ей пользоваться не возбранялось, но который контролировался КГБ. Им она пользовалась очень редко, сообщая дочери информацию о жизни и учёбе своей внучки матери.

Она всё же отнесла написанное ею письмо своей дочери для передачи по официальному каналу КГБ с сообщением о предстоящей свадьбе её дочери, где сообщила об Алексее все имеющиеся у неё сведения, в том числе и о его предполагаемой командировке в Женеву для стажировки на бирже. Она считала, если что в письме не понравится цензору, то тот замажет чёрной краской и запрещённая информация не дойдёт до адресата.

В общем, свадьба была назначена, заявление в ЗАГС подано, приглашения разосланы, все, кому надо, оповещены.

* * *

В оставшиеся перед наступлением нового 1970 года месяцы Алексей усиленно готовился к предстоящей ему шестимесячной командировке за границу для практического изучения биржевой работы. Усилиями профессора Углова его аспиранту Борецкому А.Г. целевым назначением было открыто финансирование от Министерства внешней торговли на загранкомандировку сроком на шесть месяцев для подготовки материалов для кандидатской диссертации, выполняемой в интересах этого министерства по тематике, его интересующей. Командировка являлась вполне официальной, оформленной специальным распоряжением МВТ СССР, поэтому Алексею оформлялся синий служебный загранпаспорт, назначались командировочные в размере, как и другим штатным сотрудникам МВТ. Также он проходил проверку по линии КГБ и его женитьба на Свете перед загранкомандировкой была, как говорится, «удачной и в тему». КГБ очень приветствовал загранкомандировки именно женатых специалистов и негативно относился к холостым.

«Срок командировки определялся с 1 февраля по 31 июля 1970 года в Женеву Швейцарской Республики на Женевскую фондовую биржу, считающуюся одной из крупнейших в Европе, для изучения её устройства, системной работы и функционирования её отдельных подразделений для подготовки материалов кандидатской диссертации аспиранта ЛФЭИ Борецкого А.Г.» - как было записано в командировочном предписании, выданным Алексею за неделю перед отъездом вместе с валютой, исходя из норматива в 25 швейцарских франков в день, билетами на самолёт в оба конца на указанные даты и деньгами на жильё. Это были отличные условия для бедного аспиранта, получающего стипендию в семьдесят рублей в месяц.

Кстати, свадьба Алексея и Светы состоялась в канун ноябрьских праздников в кафе «Приморское». Из старших товарищей присутствовал только профессор Углов, да и то без супруги. Он появился на регистрации в ЗАГСе и на часик в кафе. Пожелал молодожёнам крепкого семейного счастья, много детей, но только после защиты кандидатской диссертации, любви и удачи, подняв бокал шампанского. А что ещё желать двадцатилетней невесте и двадцати трёхлетнему жениху? Было много поздравлений и недорогих, но памятных подарков. Отличилась только баба Груша, подарив невесте конверт с долларами. Когда Света хотела полюбопытствовать о сумме, бабушка тут же отобрала конверт и спрятала его, сказав, что это не поздно сделать и попозже.

«Попозже» выяснилось, что в нём находится пять тысяч долларов и официальная справка, разрешающая вывоз долларов за границу. Бабушка, конечно, не сказала, что это – подарок от родителей Светы на свадьбу, переданный через компетентные органы.

«Всё же, у Светы всё не так просто в семье, как она считает. И большая сумма долларов в «подарок на свадьбу», и справка-разрешение на их вывоз за границу. И баба Груша, совершенно не похожая на человека, который может сделать такой подарок своей внучке. Не моё это дело, но погибли ли родители Светы на самом деле? Может живут где-то за границей, возможно и на нелегальном положении, выполняя задание компетентных органов, без права сообщать дочери о себе, и как могут помогают ей и бабе Груше из-за бугра.»

Всё же баба Груша не выдержала и перед отъездом Алексея в Швейцарию рассказа ему о родителях Светы, живущих за границей, их подарке на свадьбу дочери, постоянной их помощи им с момента отъезда за границу по настоящее время. Предупредила, что сообщила им о приезде мужа их дочери на стажировку в Женеву на биржу. Поэтому вполне реально их появление там для знакомства с ним. Так что это не должно стать для него большой неожиданностью.

* * *

Долларовый подарок Свете на свадьбу с разрешением на их вывоз за границу, навёл Алексея на следующую интересную мысль: а не попытаться ли вывезти за границу и валюту, доставшуюся ему из найденного бандитского клада на чердаке дома в Гатчине? Когда разрешённой на вывоз валюты много: это и командировочные расходы, и деньги на жильё, и подарочные пять тысяч, то среди них не очень-то кто будет искать и дополнительные тринадцать тысяч левых долларов.

«Надо, пока снегом не завалило участок в садовом товариществе родителей в Боровичах съездить туда и изъять из захоронки тринадцать тысяч долларов. Даже если я не решусь их взять с собой в Швейцарию, то они вполне полежат и в тайнике под подоконником в моей квартире.»

В ближайшие выходные Алексей выполнил это своё решение: деньги находились у него в квартире.

«Всё же как было бы здорово открыть счёт в швейцарском банке и положить на него все имеющиеся у меня свободные деньги: восемнадцать тысяч долларов! Да ещё и на депозит под три процента годовых. Да лет так на пятнадцать – двадцать, то есть до тех пор, пока не будет в России разрешено свободное обращение валюты. За это время мой счёт увеличится не менее, чем в два раза. Да и сохранность этих денег будет значительно лучше, чем под подоконником или в захоронке у родителей на садовом участке. Всё равно ими раньше, чем лет через двадцать воспользоваться не удастся. Риск перевозки их за границу, конечно, велик, но и результат стоит того. По крайней мере надо подготовить тайник под подкладкой одного из чемоданов на колёсиках, которые я привёз из Болгарии и который я возьму с собой в Швейцарию. Пусть у меня всё будет готово к этой операции заранее.»

За осенние месяцы Алексей также успел сдать все кандидатские экзамены: по английскому языку, по специальности, по МЛФ. Так что у него освободилось время на подготовку материала для диссертации после возвращения из командировки. Он даже успел в черновике написать для диссертации «Вступление» и «Обзор литературы ...» со списком использованной литературы.

* * *

Света очень переживала, ожидая отъезд супруга в заграничную командировку на полгода.

«Опять спать одной в постели, без любовных ласк, без ночных разговоров, без поцелуев, к которым я так привыкла. А что я могу поделать? Ведь он не на гулянку едет, а в командировку. Ничего, как-нибудь перетерплю полгода в одиночестве. Ведь двадцать лет терпела, когда с бабушкой вместе жила! И ещё полгода с ней вместе поживу. И мне и ей веселее будет. А в квартиру Лёши приходить буду, чтобы убраться да цветочки полить.

Да ещё, как он советует, поступлю в СНО. Буду изучать зарубежную систему бухгалтерской отчётности. Правила составления баланса, отчётности, статистику и анализ хозяйственной деятельности. Он говорит, что уже через десять лет, а может и раньше, мне это очень пригодится.»

* * *

Наконец подошло время сборов в командировку. Алексей с помощью Светы наполнил свой дорожный чемодан необходимыми вещами, не забыв спрятать в сделанный ранее тайник тринадцать тысяч нелегальных долларов.

Получил на руки чуть более четырёх с половиной тысяч долларов на командировочные расходы, полторы тысячи на жильё, два билета на авиарейс Ленинград - Москва – Женева и обратно аэрофлота, выполняемый один раз в неделю. И пять тысяч долларов Светы с разрешением на их вывоз заграницу.

Прошёл последнее собеседование и инструктаж в Большом доме на Литейном, где ему ещё раз напомнили о чести и совести советского человека, который будет жить в капиталистическом окружении целых полгода.

Наконец, настал день отлёта. Света проводила его на такси до Пулкова, где поплакала на прощанье и обещала ждать его возвращения живым и здоровым, каждую неделю писать ему письма, хорошо учиться в институте и обязательно вступить в СНО.

Алексей сел на самолёт до Москвы и через час вышел в московском аэропорту. Уже через три часа должна была начаться посадка на рейс до Женевы. Он прошёл регистрацию, таможенный и паспортный контроль, сдал чемодан в багаж и прошёл на посадку.

При проходе таможне, у него спросили, имеется ли разрешение на вывоз валюты? Он тут же предъявил командировочное удостоверение и распоряжение МВТ на выдачу ему командировочных расходов на всё время командировки и средств на жильё. Даже не стал доставать разрешение на вывоз пяти тысяч долларов. Таможенник мельком глянул на его бумаги, потом в какой-то список, где, найдя его фамилию, сразу разрешил пройти на регистрацию.

Задержки рейса не было. Самолёт вовремя взлетел и совершил посадку в аэропорту Женевы. Зарубежная командировка началась удачно!

Как и было запланировано, Алексей на такси доехал до отеля, где ему был забронирован на три дня номер. Зимой рано темнеет, поэтому он сразу туда заселился и решил хорошо выспаться: завтра предстоял тяжёлый день. Поход в посольство и поиск жилья, если сотрудники посольства ему ничего не присоветуют. Ему сразу советовали обратиться к атташе по экономическим и культурным связям, которому сообщено о приезде аспиранта на стажировку на Женевскую биржу и поручено курировать его пребывание в Швейцарии.

Утром Алексей позавтракал в отеле и отправился в посольство, предварительно позвонив по телефону и сообщив о своём благополучном прибытии. Там его уже ожидали.

Встретили его доброжелательно: не часто в Швейцарию приезжали аспиранты стажироваться на местной бирже.

Посоветовали поселиться в так называемой студии площадью 34 м2, которую предпочитают студенты, обучающиеся в местных университетах. Это недорогое жильё со свободной планировкой, но имеющее все условия для нормальной жизни: кухонный уголок, санузел с ванной или душевой кабинкой, жилой комнатой метров двадцать с мебелью.

Как раз один из сотрудников посольства проживал в таком жилье и буквально через пять дней возвращался в Москву. Чем оно оказалось предпочтительным для Алексея – это тем, что располагалось в пятнадцатиминутной шаговой доступности от Женевской биржи и местного университета, библиотеку которого собирался часто посещать Алексей во время пребывания в Женеве.

Отъезжающего в Москву сотрудника посольства познакомили с Алексеем и тот показал ему своё местопребывание в столице Швейцарии, продолжавшееся около трёх лет. Алексея всё устроило и фирма, владеющая им и сдающая его внаём, согласилась поселить в нём нового жильца, сразу предоставив проект договора. Прочитав его и подписав, а также оплатив страховой взнос в размере месячной оплаты в 250 швейцарских франков, Алексей отправился в отель, где продлил своё пребывание ещё на четыре дня. По закону, при смене жильца фирма-владелец жилья обязана в течение дня-двух провести полную санобработку помещения, а иногда выполнить и мелкий косметический ремонт в случае необходимости.

Теперь, когда жильё было найдено, необходимо было посетить биржу и договориться о своей стажировке. Посольство уже провело предварительные переговоры с администрацией биржи и Алексею осталось только прибыть туда для уточнения некоторых деталей стажировки.

Глава четвёртая.

Добравшись до фондовой биржи, Алексей сразу прошёл в её подразделение, занимающееся вопросами обучения, поскольку биржа в том числе занималась и подготовкой работников для аналогичных учреждений других стран. Там быстро нашли его бумаги, отправленные из посольства и оплаченный счёт за обучение. Когда все формальности были закончены, Алексею выписали пропуск и назвали номер группы, в которой он будет проходить обучение. Занятия уже начались, но опоздание в пару дней не было существенным. Он даже успел сегодня посетить занятиях на двух последних часах в своей группе, которая была весьма невелика и состояла из девяти человек, включая и его самого: троих немцев, двух французов, двух шведов и одного датчанина. Причём трое из них были женского пола. Возраст слушателей курсов не превышал тридцати пяти лет. Алексей отметил, что он в группе был самым молодым. С его появлением группа была полностью укомплектована. Занятия велись на английском языке. Он познакомился со своими товарищами по учёбе. Практически все они снимали жильё в городе.

Выяснилось, что только трое из них, включая и его, пройдя двухмесячное теоретическое обучение останутся ещё и на трёхмесячную стажировку на бирже в качестве стажёров – брокеров и ещё на целый месяц будут зачислены в штат биржи в качестве временных работников - брокеров. Им даже будут платить заработную плату как стажёрам, так и временным работникам. Остальные вернутся по домам, где и будут стажироваться на своих биржах.

«Это просто отлично! Хоть немного подзаработаю и познакомлюсь с местным трудовым законодательством.»

Вернувшись в гостиницу, переполненный впечатлениями от первого дня в Женеве и на бирже, он поужинал и улёгся спать: завтра занятия начнутся с одиннадцати часов утра и продолжатся шесть академических часов с перерывом на обед с 14 до 15 часов, а ему надо было успеть переписать конспекты пропущенных двух дней занятий, любезно предоставленных ему соучеником по группе и вернуть перед началом занятий.

День отдыха – воскресенье, в субботу сокращённый день – занятий всего четыре часа.

«Всё как было при учёбе в институте! Занятия, конспекты, пропуски лекций. Куда я попал?»

* * *

Спустя пару недель, уже поселившись в своей студии, Алексей осознал, что теоретически подготовлен не на много хуже преподавателей, проводящих с их группой занятия. Всё, чему их учили эти специалисты, он ранее сумел прочитать и изучить в книгах научной библиотеки в Ленинграде, где ранее проводил много времени за чтением различных учебников на английском и немецком языках. Конечно, были и некоторые новые знания, в частности связанные с листингами кампаний, допущенных к торговле ценными бумагами на бирже, обеспечением прозрачности сделок и соблюдением строгих регуляторных норм и правил работы биржи.

«Похоже, у меня возникают незапланированные перерывы в занятиях, которые я смогу посвятить написанию начерно основного раздела моей диссертации, а также представить его в качестве теоретической части выпускной работы при сдаче экзаменов на этих курсах. Может быть удастся договориться с нашим главным лектором – профессором философии по организации биржевой торговли господином Вальтером Шмидтом, чтобы он стал одним из моих оппонентов при защите диссертации и написал соответствующий отзыв.»

После окончания дневных занятий, по субботам и воскресеньям Алексей обычно гулял по Женеве, посещал музеи и выставки, приобщался к культурной жизни Швейцарии. Письма от Светы приходили регулярно: каждую неделю, поэтому он не оставлял их без ответа. Дома всё было без особых перемен. Она сообщала, что записалась в СНО и стала посещать научную библиотеку, изучая теорию зарубежного бухучёта и анализа. Писала, что очень скучает по нему и ждёт-не дождётся, когда пройдут эти полгода.

У Алексея подходила к концу теоретическая часть курса обучения. Он приводил в порядок свои записи, чтобы представить их в форме выпускной работы. Наконец, состоялись экзамены, и он получил за все четыре раздела курсов отличные оценки, включая и выпускную работу.

Перед расставанием учащиеся собрались в кафе, чтобы попрощаться до лучших времён: никто не знает, кого, куда и когда закинет жизнь завтра или через несколько лет. Обменялись адресами и телефонными номерами. Девушки при расставании даже пусти слезу, хотя ни одна из них не была замечена в близкой связи с кем-либо из учащихся курсов.

Наконец у Алексея появилась возможность и время для решения проблемы открытия депозитного счёта в одном из щвейцарских банков в Женеве и размещения на нём восемнадцати тысяч долларов, о существовании которых, кроме него, в Швейцарии никто не знал. Однако, это оказалось весьма сложной задачей.

* * *

Во-первых, Алексей не имел гражданства не только Швейцарии, но и любой другой западной страны.

Во-вторых, если банк всё же разрешил бы ему открыть счёт с использованием служебного синего паспорта, то этот паспорт отобрали бы у него при возвращении в СССР и больше он бы его никогда не увидел. При следующем выезде за рубеж ему бы выдали новый паспорт. Как же тогда снимать доллары с открытого счёта?

А об открытии анонимного счёта и речь не могла идти: необходимо было подтверждение законности получения им средств, которые он вносил на свой анонимный счёт.

Вот так, помыкавшись среди женевских банков, Алексей везде получал отлуп. Тогда он решил не спешить, а сначала закрепиться на бирже брокером, познакомиться с нужными людьми, получше разобраться в местных законах и только тогда принимать окончательное решение.

* * *

Оставшиеся трое учеников были переведены в категорию брокеров-стажёров и прикреплены к настоящим брокерам биржи для практических занятий.

У Алексея обязанности куратора выполняла Агата Кушнер, перешагнувшая полувековой рубеж и имеющая двадцатилетний стаж работы брокера на Женевской бирже.

Она побеседовала с Алексеем, убедилась, что он вполне владеет теоретическими вопросами, и сразу приступила к выдаче ему практических заданий, с которыми брокер биржи ежечасно сталкивается в своей работе. Уже спустя месяц Алексей самостоятельно вёл примерно треть обслуживаемых Агатой клиентов биржи, конечно, под её неусыпным контролем. А в конце стажировки – более половины. Как отметила Агата в характеристике, выданной Алексею по окончании стажировки:

«... брокер стажёр полностью освоил теорию и практику работы на бирже, ошибок в работе не допускал, все задания всегда выполнял в полном объёме и установленные сроки. Очень ответственен и честен. Может быть допущен до самостоятельной работы в качестве брокера на бирже ...»

После этого он был зачислен в качестве брокера в ту брокерскую контору, в которой работала старшим брокером Агата и принял на себя обязанности брокера, ушедшего в месячный отпуск, выполняя его обязанности перед клиентами.

Теперь Алексей счёл возможным обратиться к Агате с просьбой:

- Уважаемая Агата! Мне необходима консультация, специалиста, так как я попал в ситуацию, из которой сам пока не вижу хорошего выхода.

- Продолжай, Алексей, я тебя внимательно слушаю.

- Перед отъездом на стажировку в Швейцарию я женился. Одним из подарков, сделанных бабушкой моей жены на свадьбу внучки было пять тысяч долларов США. К ним прилагалось официальное разрешение, выданное Госбанком СССР, на вывоз этой суммы за границу. Тем самым подтверждался законный способ её получения.

На семейном совете было решено, что я, будучи в Швейцарии, открою в одном из Швейцарских банков счёт, на который положу эти деньги на депозит лет на двадцать. Как говорят, «до лучших времён».

Одновременно, мои родители также сделали мне подарок на свадьбу, подарив тринадцать тысяч долларов, доставшихся им от их родителей. Свободного хождения валюта в СССР не имеет, поэтому эти доллары пролежали у них со времени окончания ВОВ и так бы и продолжали лежать дальше без движения, так как справки о законном их приобретении у них не было.

Меня уговорили вместе с пятью тысячами долларов от супруги взять с собой в Швейцарию и эти тринадцать тысяч долларов. Итого, я вывез из СССР восемнадцать тысяч долларов и теперь не могу открыть счёт ни в одном банке Женевы и зачислить их на этот счёт. Я лично побывал в пяти банках и везде получил отказ.

Далее Алексей рассказал Агате о причинах, не позволивших ему открыть счёт в банке.

- И теперь я оказался в чрезвычайно затруднительном положении: если я попытаюсь ввезти эти доллары в СССР, то тут же они будут у меня отобраны и зачислены в доход государства, так как они опять окажутся неизвестным образом полученными мною в Швейцарии.

Вопрос у меня такой: нет ли каких-либо лазеек в законодательстве Швейцарии, позволяющих открыть мне анонимный депозитный счёт на предъявителя в одном из женевских банков сроком на двадцать лет?

Агата внимательно выслушала Алексея и глубоко задумалась. Она прекрасно знала ситуацию в СССР с валютой и хорошо представляла положение, в котором оказался Алексей.

«Буквально два года назад мой дядя с женой и дочкой эмигрировал в Израиль и приехал туда «голый и босый»: на таможне у него были изъяты все драгоценности и валюта, принадлежавшая его родителям, и доставшаяся его семье по наследству, что было подтверждено справками от нотариуса и из банка. Тут была несколько другая ситуация, но похожая.

Как помочь Алексею? Есть у меня хороший знакомый, давний клиент, работающий в «Первом коммерческом банке Женевы». Попробую поговорить с ним. Может, что-нибудь и посоветует.»

- Я сходу ничего не могу предложить, но попробую выяснить, имеется ли решение этой проблемы у одного специалиста из женевского банка. Думаю, дня через три я смогу дать тебе ответ на твой вопрос.

Алексей поблагодарил Агату за желание помочь и с надеждой на благополучный исход его «безнадёжного дела» начал работать брокером на бирже.

* * *

Спустя несколько дней Агата сказала Алексею, что ему необходимо встретиться с её знакомым, лично рассказать ситуацию, в которой оказался, показать все имеющиеся у него бумаги, так или иначе связанные с долларами США, и саму валюту. Она готова прийти с этим знакомым в студию, где Алексей проживает, чтобы на месте тот мог всё посмотреть и попытаться предложить выход из ситуации. Таскать такую сумму в долларах и бумаги куда-то в другое место просто не комильфо.

Алексей, конечно, согласился и встреча была назначена на следующий день вечером после работы в его студии.

* * *

Как и было договорено, Агата в сопровождение представительного мужчины лет пятидесяти появилась в студии Алексея в оговорённое ранее время. Мужчина представился Карлом Форбсом, сотрудником отдела «Первого коммерческого банка Женевы», занимающегося вопросами всех видов вкладов, в том числе депозитов этого банка.

Они расселись вокруг стола, благо у Алексея имелось как раз три стула, и под предложенный гостям кофе он рассказал свою историю ещё раз.

После этого господин Форбс повертел в руках официальную бумагу, выданную Госбанком СССР на вывоз пяти тысяч долларов США из СССР, написанную на русском языке и тут же переведённую Агатой, поскольку она прекрасно знала русский язык, так как с родителями покинула Россию ещё перед ВОВ. После чего просмотрел доллары, отметив, что большая их часть выпущена ещё до ВОВ.

Затем посидел, изображая глубокое раздумье, и сделал Алексею следующее предложение:

- Я могу выступить посредником в оказании помощи Вам в открытии депозита на всю сумму имеющейся у Вас валюты на анонимном счёте в «Первом коммерческом банке» под три процента годовых на двадцать лет. Мои посреднические услуги обойдутся Вам в сумме в пять процентов от суммы депозита, переданной мне лично в швейцарских франках.

Алексей тут же в уме высчитал запрашиваемую господином Форбсом сумму с учётом курса доллара на сегодня. Она оказалась равной тысяче швейцарских франков.

Такая сумма, после получения заработной платы от работы стажёром-брокером на бирже в течение трёх месяцев у него имелась в наличие. Конечно, он ранее не собирался её тратить на оплату посреднических услуг, но это была единственная возможность открыть анонимный депозитный счёт в банке Женевы.

- Я согласен, - сказал Алексей и достал портмоне из кармана пиджака. Отсчитал из него десять сто франковых купюр и передал их господину Форбсу из рук в руки.

Тот тут же спрятал их в свой бумажник и указал время, когда Алексей должен подойти к нему завтра в банк с бумагами и долларами США. После чего они вместе с Агатой покинули его студию.

Уходя, Агата сказала на прощание следующую фразу на русском языке:

- Ты всё сделал совершенно правильно. Это была единственная возможность решить твою проблему быстро и успешно.

На следующий день Алексей посетил банк, встретился с господином Форбсом и они в течение двух часов оформили все необходимые бумаги на открытие анонимного депозитного счёта на двадцать лет под три процента годовых. Алексей записал номер счёта, дату его заключения, кодовое слово для доступа к нему и второе кодовое слово для проведения с ним других банковских операций. Бумагу с его записями, не читая их, вложили в конверт из чёрной вощёной бумаги и запечатали специальной печатью банка. Затем в другой отдельный конверт вложили сам договор и запечатанный чёрный конверт с двумя кодовыми словами. Далее запечатали при нём специальной печатью банка. Копию договора передали Алексею.

Теперь Алексей, зная номер договора, дату его заключения имел право потребовать доступ к договору. После чего, назвав правильно два кодовых слова, хранящихся в отдельном чёрном конверте, вложенном в конверт с договором, мог получить право от банка требовать выполнение условий и положений, отражённых в договоре.

* * *

Ещё у Алексея примерно за две недели до отъезда произошла на бирже интересная встреча: к нему подошла супружеская пара в возрасте, лет под пятьдесят, из княжества Лихтенштейн. Интересовались приобретением акций одного цюрихского банка, которые ему поручили срочно реализовать в брокерской конторе.

«Поговорили, обсудили перспективы роста их курса. Потом слово за слово, выяснилось, что эти люди оказались из Прибалтики. Уже двадцать лет живут в Лихтенштейне. Он – наполовину эстонец, она русская. По-русски говорят, но уже с акцентом: даже родной язык забывается, если на нём мало приходится разговаривать. Ленинград их очень интересовал. Когда-то они в нём жили. Спрашивали, полностью ли восстановлен город. Как развивается жилищное строительство. Наверное, они по специальности – строители или архитекторы. К сожалению, ничего из акций не купили, но хоть на русском языке я поговорил – уже соскучился. Домой очень хочется.

Вполне возможно, что именно об этих людях меня предупреждала баба Груша перед отъездом в Швейцарию. Они представились супругами Заровыми, Виктором и Мариной. Правда, со Светой если и имели сходство, то незначительное», - вспоминал эту встречу Алексей.

Почему-то эта пара ему запомнилась.

* * *

Последний месяц работы в качестве брокера на бирже заканчивался. Наступило время подведения итогов пребывания в Женеве.

«На оплате жилья удалось сэкономить всего пятьсот долларов. На командировочных имеется только убыток, небольшой, всего сто семьдесят долларов. Это наша прощальная встреча в кафе нанесла такую брешь в моих финансах. Организация заключения депозитного договора съела большую часть моей заработной платы как стажёра-брокера. Остаток – всего шестьсот швейцарских франков. И заработная плата за работу на должности брокера на бирже, включая премию за три очень успешные сделки, провёрнутые с моей подачи, составляет три тысячи триста швейцарских франков. Если считать, что стоимость швейцарского франка составляет по сегодняшнему курсу плюс-минус доллар США, то итог моего пребывания в Женеве оценивается в три тысячи семьсот семьдесят швейцарских франка. У меня имеется до отлёта из Женевы два дня чтобы приобрести подарки родным по списку, с любовью сохраняемому мною эти полгода.»

При наполнении подарками родным уже имеющегося чемодана и только что приобретённого нового, Алексей потихоньку приходил в ужас:

«Это зачем моей любимой супруге десять пар чёрных колготок и столько же телесного цвета? Причём половина – утеплённых. А нижнее бельё: и кружевное красного цвета – пять пар, телесного – столько же, чёрного – три пары, бежевого – тоже три пары. Причём и бельё, и колготки двух размеров: сорок шестого и сорок восьмого размера. Она же, вроде, всегда носила сорок шестой размер? Неужели думает поправляться?

Ещё трое туфель тридцать седьмого размера: модельных, одни белые, другие чёрные, третьи коричневые. Ещё модный кожаный плащ в пол с капюшоном красно-коричневого цвета. Хорошо хоть один. А сколько косметики: одних больших наборов три штуки. Маникюрный набор за пятьсот франков, похож на большой хирургический: столько в нём различных блестящих «орудий пытки» - смотреть страшно! Духи французские пяти названий, ещё какие-то особые клипсы в уши – еле нашёл. И мать тоже написала много чего. Тоже и колготки, и бельё, и обувь. Хорошо ни мне, ни отцу ничего не надо. Две бутылки «Наполеона» литровых привезу: одну отцу, вторую - мне. И хватит. Ну и по мелочи всяких сувенирчиков для подарков сотрудникам кафедры. Вот для профессора Углова приобрёл набор позолоченных авторучек с золотыми перьями. В футляре. Очень красивый, и стоит под триста франков. Но ему не жалко. Только благодаря ему я в Швейцарию попал.

Чемоданы уже битком набиты, а свою одежду ещё не собрал. Похоже, придётся часть тут оставить. У меня всего две руки, а чемоданов – два. И ещё два подарка себе, любимому, сделал на последние деньги. Если не истрачу, всё равно сдавать придётся. Только на такси до аэропорта и кофе оставил. Купил кожаный портфель. Красивый, на замочках. И имеет ремень, чтобы на плече носить. Иначе бы не покупал. Не в зубах же его нести. И, конечно, часы швейцарские. Квадратные. На сборном металлическом ремешке. Позолоченные. И время, включая секунды, показывают, и дни недели, и год вплоть до 2050. И будильник в них имеется, и компас, и даже термометр.»

* * *

В день отъезда Алексей сдал студию пришедшему на приёмку представителю арендодателя. Всё обошлось без претензий и каких-либо доплат.

«Даже приглашали и дальше с ними иметь дело в следующие приезды в Женеву, - вспоминал позднее Алексей. - Вызвал по телефону такси и отправился со своим багажом в аэропорт. Там сразу поставил чемоданы на тележку и поехал на регистрацию. Перевес багажа оказался небольшим, но за него пришлось доплатить последние швейцарские франки: даже купить кофе было не на что. Прошёл паспортный и таможенный контроль – никаких проблем не было. Как только объявили посадку, сразу встал в очередь и вошёл в самолёт одним из первых – так домой поскорее попасть хотелось.

Самолёт оказался полон: летели как русские домой, так и много иностранцев. Во время полёта хоть немного покормили и кофе дважды предложили. До Москвы долетели без приключений. Приземлились по расписанию. Получили багаж. Сразу очередь на паспортный и таможенный контроль выстроилась. Огромная. Работали всего три кабинки. Пропускали пассажиров медленно, всё паспорта пограничники внимательно изучали. На таможне – тоже очередь. Шмонали всех очень тщательно. Иностранцев особенно не обижали, а вот с соотечественниками не церемонились. Заставляли открывать чемоданы и перерывали все их содержимое. Один таможенник особенно зверствовал: даже сверял стоимость покупок по ценникам на вещах с выданными командировочными на поездку. Конечно, оценивал очень приблизительно, но скандал постоянно устраивал. Я как раз к нему в очередь попал.»

От этого воспоминания даже дрожь пробежала по телу Алексея: настолько было неприятным это воспоминание.

«Придётся и это безобразие пережить! Ведь он явно так просто от меня не отвяжется: чемоданов у меня два и оба большие. Подарков – полно. Отведёт на мне свою мелкую завистливую душонку!»

Как Алексей и ожидал, так всё и получилось. Таможенник, когда чемоданы Алексея увидел, аж встрепенулся весь, стоит, улыбается и руки потирает. Заставил оба открыть и стал вещи из них вынимать, ценники разглядывать. Уже после первого чемодана сумма покупок значительно превысила сумму командировочных, положенных Алексею.

- Как можете объяснить это нарушение закона, - поинтересовался таможенник у Алексея.

- Найдите, пожалуйста, список прохождения таможенного досмотра за первое февраля этого года. В этот день я на этой таможне проходил досмотр. Найдите в нём мою фамилию и у Вас все вопросы ко мне сразу исчезнут! – строго сказал Алексей, глядя таможеннику в глаза.

Тот сразу как-то подобрался. Позвонил кому-то по телефону, переговорил, и уточнил у Алексея, на какую сумму тот имел разрешение на вывоз валюты за границу?

- На пять тысяч долларов США, ответил Алексей.

- Можете проходить! Собирайте вещи в чемодан и побыстрее, не задерживайте очередь! – проговорил таможенник.

«Вот же сволочь! Сам всё из чемодана вынул, раскидал, а теперь ещё и торопит. Очередь против меня настраивает», - размышлял Алексей, убирая вещи в чемодан.

Но вступать в пререкания с таможенником не стал – бесполезно, такой уж тот человек. Аккуратно собрал вещи и потащил свои чемоданы в зал ожидания: тележки для вещей здесь отсутствовали. Это Вам не Швейцария!

Дождался своего рейса до Ленинграда. Загрузился в самолёт и благополучно долетел до места посадки. Там его встретила Света: обняла, расцеловала, поплакала немного от радости, и они тут же отправились к такси, которое заранее она заказала.

Командировка в Швейцарию успешно закончилась!

Глава пятая.

Описывать долго как Алексея встретили дома не вижу особого смысла: и так всем всё понятно. Самое главное, что встретили очень хорошо. Единственное, что хочется отметить, это вопрос об именах отца и матери Светы, заданный им бабе Груше по возвращению из Швейцарии.

- Виктор и Марина, - ответила баба Груша. – А зачем тебе это знать?

- Да так, показалось это важным.

Больше никаких вопросов Алексей не задавал. Ему и так всё стало ясно.

На дворе стоял август. В институте практически преподаватели отсутствовали: все отдыхали. Работала приёмная комиссия, организуя приём новых студентов. Профессор Углов также отсутствовал в институте: где-то отдыхал и обещал появиться только в конце августа.

Терять дорогое время Алексею категорически не хотелось, и он засел за написание диссертации. За полгода в Женеве была собрана масса интересного материала и он требовал обработки и приведения в удобоваримую форму. Вот именно этим и решил заняться Алексей.

Работал в соответствие с ранее установленным графиком ещё до отъезда в командировку: с утра часовая зарядка на стадионе школы, затем завтрак, приготовленный заботливой Светой. Далее три часа работы за письменным столом над диссертацией. После этого часовая прогулка или вместе с супругой, или в одиночестве, если она занята приготовлением обеда. Потом сам обед и часовой отдых. Снова три часа работы за письменным столом, прерываемой чаепитием с пирожками, испечёнными Светой или её бабушкой. Затем перерыв на отдых и опять два часа работы над диссертацией. Ужин, после которого прогулка по городу вместе с женой. В постель ложились не позднее десяти часов вечера, а засыпали –не ранее двенадцати. И так все будние дни. В воскресенье отдыхали, как правило где-нибудь за городом на природе.

За месяц Алексей сумел сделать очень многое. А главное, вчерне написал теоретическую часть диссертации. Осталось подготовить часть, связанную с практическими исследованиями, которые были выполнены в Женеве, и приступить к последнему разделу: выводам и предложениям.

«Если я такими темпами продолжу работать над диссертацией, то вполне смогу спустя год выйти на её защиту. К декабрю этого года закончу полностью черновик, к марту следующего года она будет отпечатана набело и подготовлен автореферат. После чего можно проводить предзащиту на кафедре и оформлять бумаги для защиты: заключения оппонентов, отзывы руководителя и т.п. И представлять все документы в Учёный Совет института, который назначит дату защиты диссертации. Надеюсь, это будет где-то сентябрь или октябрь 1971 года. Кстати, профессор уже должен появиться в институте и надо показать ему черновики двух статей, написанных в Женеве, и организовать их публикацию. Как раз успею включить их в перечень моих учёных публикаций в диссертацию. Тогда их наберётся более пятнадцати штук, что очень прилично.»

Встреча с профессором Угловым прошла в очень дружеской атмосфере. Алексей рассказывал о прохождении практики в Женеве, а профессор с удовольствием его слушал, попутно задавая интересующие его вопросы. В целом, он оценил проведённое время в Швейцарии своим учеником как весьма успешное и был доволен проделанной им работой. Получив презент из Женевы, сначала даже не хотел его принимать, посчитав чрезмерно дорогим, но Алексей всё же сумел его убедить, что подарок от чистого сердца и затраты на его приобретение были не так уж велики.

Они обсудили ход написания диссертации и её содержание. Всё в целом было одобрено профессором, в том числе черновики статей, которые он забрал для редактирования и обещал пристроить в печать.

Названная Алексеем примерная дата представления черновика диссертации на ознакомление профессору даже вызвала у него некоторое недоумение, но после объяснений Алексея, что прошедшие полгода в Швейцарии он не только учился, но и собирал материал, и работал с ним, преобразуя в черновик диссертации объяснила ему такой временной прогресс.

* * *

Всё же между родителями Светы и бабой Грушей существовала ещё какая-то неизвестная никому ниточка связи, кроме той, официальной, по которой поступил подарок на свадьбу дочери и разрешение на вывоз валюты за границу.

Баба Груша как-то узнала, что Алексей очень понравился матери Светы, тогда как её отцу показался слишком озабоченным своей карьерой и, поделилась этой информацией с внучкой, выдав её, конечно, за своё собственное суждение.

Света совершенно была не согласна со своей бабушкой и лаже попыталась ей объяснить её неправоту.

- Ты ничего не понимаешь! Всё, что делает Алексей, направлено в первую очередь на создание достойной жизни для меня, нашей семьи, наших будущих детей. Он поставил перед собой достижение в короткий срок очень важной цели: сначала стать кандидатом наук, затем доктором, так как понимает, что в наших условиях только этот путь безусловно приведёт к его конечной цели: достойной жизни. Но даже не это он считает самым главным! Он хочет жить за границей, организовать там собственный бизнес, может быть даже стать долларовым миллионером. Он мне сам об этом говорил! Причём не просто сбежать за границу, а выехать туда вполне законно, получив работу, позволяющую постоянно перемещаться туда и обратно, выполняя официальную и собственную работу одновременно.

При этом он хочет видеть меня своей помощницей во всех его бизнес-делах, которая может взять в нужный момент на себя определённую часть обязанностей по ведению бизнеса. Для этого он и советовал мне обязательно заняться изучением зарубежной системы бухучёта и анализа хозяйственной деятельности предприятий. Для этого я и пошла в СНО!

Света посещала занятия в СНО, изучала умные книги в научной библиотеке и тоже всё более и более проникалась осознанием того, что в институте их учат одному, а за границей всё происходит совершенно не так. Даже посмотрев на жизнь в Болгарии, довольно бедной аграрной стране, она сделала правильные выводы под влиянием мужа.

«Надо обязательно стать хорошим специалистом в системе бухучёта, принятой за рубежом, и овладеть анализом хозяйственной деятельности капиталистических предприятий чтобы не оказаться на всю жизнь работником бухгалтерии на каком-нибудь мелком заводике на окраине Ленинграда без каких-либо перспектив карьерного роста. Также обязательно изучить статистику деятельности промышленных предприятий, используемую за границей, знать законы налогообложения, принятые там. Только в этом случае, если Алексею удастся попасть на работу за границу, я смогу стать его главной помощницей в нашем общем деле: созданию нашей семье достойной жизни», - рассуждала она, готовясь к очередному выступлению с докладом на СНО.

Она прекрасно понимала, что эти мысли надо держать при себе. Вокруг неё полно людей, которые с радостью сообщат, куда надо, те или иные достаточно спорные суждения о плановой экономике, методам её анализа и т.п. Тем более, что среди её соучеников хватает завистливых и злых людей, которым неймётся, когда другим живётся хорошо. Особенно сейчас, когда Алексей пробыл полгода в заграничной командировке в Швейцарии и уже заканчивает досрочно написание диссертации по «весьма сомнительной теме», как выразилась одна преподавательница, обсуждая с коллегами на кафедре политэкономии работу Алексея, нечаянно услышанную Светланой. От этих слов у неё «захолодело в груди» и потом долго не проходило особое чувство гадливости и ожидания грядущих неприятностей, которое сумел несколько ослабить Алексей, приведя ей вполне разумные доводы о значимости и важности выполняемой им работы.

- Света, ты меньше обращай внимания на разговоры этих «учёных дам». Сами они кроме восхваления плановой экономики и критики рыночной ничего не знают и не понимают. Пройдёт не так и много лет, когда всё станет на своё место. Чёрное будут называть чёрным, белое – белым, а не наоборот. И в нашей стране также произойдут большие изменения в сознании людей.

* * *

Как и планировал Алексей в конце ноября он представил профессору Углову черновик своей кандидатской диссертации. Тот внимательно с ней ознакомился, пройдясь опытной рукой по тексту, где-то смягчая отдельные выражения в угоду старикам из Учёного Совета института, где-то наоборот, усиливая акценты на наиболее значимых для них моментах.

Спустя две недели он вернул Алексею черновик диссертации со своими правками и дал добро на её печать.

- Я всё внимательно просмотрел, немного кое-где отредактировал текст диссертации. Всё же её тема весьма необычна для нашего времени и института. Поэтому «дразнить гусей зазря» мы не будем. Теперь текст стал более удобоварим для ортодоксов и больших возражений у них он не вызовет. Нам главное, чтобы при защите не набросали много чёрных шаров. Я тут набросал список твоих будущих оппонентов, которым надо обязательно послать автореферат на отзыв. С ними я уже провёл соответствующую работу, так что всё должно быть нормально. Действуй спокойно по нашему плану и всё будет хорошо. Кстати, я сделал небольшую рекламу твоей диссертации в той организации, где состою консультантом. Оттуда также будет положительный отзыв, подписанный министром, а на защиту прибудут представители МВТ и Госбанка и выступят по ходу обсуждения диссертации с положительными отзывами.

- Вы думаете нужна такая тщательная внешняя подготовка защиты моей диссертации? Я посмотрел авторефераты диссертаций, начиная с 1970 года, там уже появлялись работы, связанные с рыночной экономикой и защиты их были, в большинстве своём, удачными.

- Никогда не надо жалеть времени и труда для подготовки такого дела, как защита диссертации, особенно по тематике, в той или иной мере затрагивающей многих ортодоксов. Тебе ещё это неизвестно, но вскоре узнаешь, что идёт очень сильная борьба и в Госплане, и Госбанке, и в Академии наук между сторонниками и противниками свободного рынка. Уже многие молодые работники этих ведомств, да и учёные осознали, что нашей стране необходима валюта для затыкания дыр в экономке. Да ты и сам хорошо знаешь, чего нам не хватает! Практически – всего. Дефицит нарастает и становится значимым фактором в развитии страны.

Нехватка товаров народного потребления, продовольствия, машин, механизмов, станков и т.п. требует притока валюты, за которую все эти вещи можно купить на Западе. А для этого надо научиться работать на бирже, сотрудничать с капиталистами, хорошо понимать их сильные и слабые стороны, налаживать контакты и общаться на одном языке. По большому счёту, нам этого нужно больше, чем им, хотя и наш огромный рынок их также сильно интересует.

Мы с тобой всё делаем правильно. Сейчас любая удачная защита диссертации на тематику рыночной экономики – приток сторонников в наши ряды, расширение окна на Запад.

* * *

Отпразднован наступивший новый, 1971 год, отправлены в архив все неприятности прошлого года.

Диссертация Алексея отпечатана набело, подготовлен её автореферат, который отправлен по адресам всех заинтересованных и не очень организаций, собраны все необходимые документы по её защите и объявлена дата защиты: двадцать восьмое мая 1971 года. Место защиты – зал заседаний Учёного Совета ЛФЭИ, время защиты – 15=00.

Поскольку защита была открытая, на неё явилось много студентов. Однако и приглашённых на защиту гостей также было много и им явно не хватало места. Пришлось организаторам просить студентов покинуть зал. Однако, двери в зал были оставлены открытыми, и самые любопытные студенты стояли в проходе и слушали как выступление диссертанта, так и его руководителя, оппонентов, вопросы присутствующих и ответы на них защищавшего свой двухгодичный труд аспиранта. Также были зачитаны отзыва от МВТ, специалистов Госплана, Госбанка и даже одного зарубежного профессора из Женевы, работавшего на местной бирже. Практически все выступающие отмечали, что представленная на защиту диссертация была первой и наиболее полно раскрывающей все практические аспекты работы биржи ценных бумаг. Но были и отрицательные суждения, связанные с неверным толкованием диссертантом преимуществ социалистической системы хозяйствования, попытке принизить основные преимущества плановой экономики, противопоставив ей рыночную.

Выступая с заключительной речью, Алексей поблагодарил всех оппонентов за взвешенные суждения о своей научной работе, согласился учесть все прозвучавшие недостатки диссертации в монографии, которую собирался подготовить и издать в следующем году. Она должна была значительно расширить круг вопросов, связанных с принципами работы фондовой биржи, рассмотрев вопросы работы с деривативами и множеством других ценных бумаг, имевших хождение на биржах за рубежом.

Состоявшееся голосование показало бесспорное мнение большинства членов Учёного совета ЛФЭИ в положительной оценке диссертации Алексея, о чём свидетельствовало только два чёрных шара из пятнадцати поданных при голосовании.

Присутствовавшая на защите диссертации Света всё время просидела, сжав кулаки и болея всем сердцем за успех мужа. После объявления результатов голосования она, не выдержав напряжения, разрыдалась. Находившиеся рядом с ней родители Алексея как могли пытались её успокоить.

Все присутствующие на защите, конечно, имеющие соответствующие письменные приглашения, после окончания защиты прошли в снятый для празднования успешной защиты ресторан «Нева» на Невском проспекте, где в 19=00 состоялось это незабываемое событие, продолжавшееся до одиннадцати часов вечера. Прозвучало много здравиц в честь диссертанта, пожеланий успехов в его научной деятельности и т.п.

* * *

Наконец, очутившись дома, Алексей уселся на диванчик в своём кабинете и тяжело выдохнул: тяжелейший марафон успешно завершился. Теперь можно было отдохнуть. Ему уже поступило предложение из ректората института занять должность преподавателя на его выпускающей кафедре до официального утверждения его диссертации в ВАКе, которое как правило тянулось от трёх месяцев до полугода.

Профессор Углов советовал согласиться с этим предложением и немедленно начать подготовку монографии, на базе которой подготовить докторскую диссертацию. Материалов было много и это было вполне реально. Тем более, что защитить докторскую диссертацию в институте было не в пример проще, чем если бы Алексей работал в какой-нибудь другой организации. Там были свои претенденты на получение докторской степени, годами стоящие в очереди на защиту.

- Вот через два года защитишь докторскую диссертацию в институте – и отправляйся на «вольные хлеба»: хоть в МВТ или в Госбанк. А может и в какое-нибудь союзное министерство, например, министерство электронной промышленности или министерство нефтегазовой промышленности. А может и предложат тебе место в какой-нибудь Международной экономической организации представителем от СССР. Вот только ты, к сожалению, не член партии. Но если что-то предложат – быстро примут в ряды КПСС. А то и оставайся работать в ЛФЭИ, получишь сначала доцента – через пять лет работы, а потом лет через десять – и профессором станешь. Как раз тебе сорок лет исполнится. Чем не успешная карьера?!

Хорошо обдумав предложение ректората и советы профессора Углова, Алексей решил пока остаться на кафедре преподавателем и защитить в кратчайшие сроки докторскую диссертацию. Как раз к этому времени Света должна окончить институт и тогда уже вдвоём проще решать собственную судьбу как говорят «с чистого листа».

Финансовая прокладка в виде захоронки под подоконником в кабинете квартиры была уже несколько опустошена, но ещё обеспечивала достойное существование молодым людям даже несмотря на весьма небольшую заработную плату преподавателя в институте пока не имеющего утверждённого ВАК научного звания.

Также получение звания кандидата наук решало проблему превышения нормы жилой площади в его двухкомнатной квартире, так как Света была прописана в квартире бабы Груши, а Алексей оставался единственным официальным жильцом в своей квартире.

А сейчас молодые супруги размышляли над проблемой проведения летнего отпуска.

Алексей опять обратился к директриссе ЛЭА с просьбой помочь с приобретением двух путёвок куда-нибудь на море: хотелось сбросить с себя груз забот и расслабить нервную систему. К его большому сожалению, он перестал считаться полезным для бюро экскурсоводом, так как в последнее время почти не проводил экскурсий с иностранцами. Поэтому в путёвках ему было отказано.

- А почему бы нам с тобой не отдохнуть на Рижском взморье, сняв квартиру в частном секторе? – спросил он Свету. – Или не отправиться в Друскининкай в Литву и не попытаться купить путёвку в местный санаторий. В прошлом году там отдыхал профессор Углов с женой, и они очень были довольны отдыхом. У них тоже не было путёвки, но, прибыв на место, они купили её в самом санатории, только по коммерческой цене: в полтора раза выше государственной. Деньги у нас имеются так что без крыши над головой мы не останемся.

- Тогда может быть лучше съездить на Чёрное море в Сочи или Ялту? Там и море теплее, чем в Прибалтике, и фруктов больше, и они дешевле.

- Но и грязи больше и бандитов тоже. Конечно, решай сама. Я выполню любое твоё желание. В конце концов, можно уехать на всё лето к родителям в Боровичи и загорать на их садовом участке. Там уже стали плодоносить садовые кусты и деревья, так что бесплатными ягодами и фруктами ты будешь обеспечена.

- Хорошо, я согласна на Рижское взморье в Дубулты. Это такое местечко, в котором в прошлом году отдыхали две девочки из моей группы. Там им очень понравилось. Там каждый день работал Курзал, были танцы, много молодых людей. Я возьму чемодан со шмотками, которые ты привёз мне из Женевы и буду менять ежедневно наряды. Стану «королевой Дубултов». Как тебе такой вариант?

- Любые причуды за Ваши деньги! Мы на всё согласные!

* * *

В итоге, в августе молодая супружеская пара уехала в Литву в Друскининкай и купила две путёвки в местном санатории на три недели. Они много гуляли в сосновом лесу около санатория, купались в озере и даже в Немане на местном пляже. Совершали катание на речном пароходике по Неману. Ходили на танцы и даже прикупили в местном магазине Свете отличную шубу для зимы из искусственного меха стоимостью в семьсот рублей каким-то образом оказавшуюся в Друскининкае из самой Англии. Эта шуба провисела в магазине до самого их отъезда так и не нашедшая на себя покупателя кроме давно положившей на неё глаз Светы.

Конечно, отдых был несколько скучноват, но главную задачу, возложенную на него Алексеем, он решил: нервную систему они укрепили, здоровье – тоже. И приобщил молодых людей к посещению местного православного храма. Они в нём часто бывали, ставя свечки к ликам святых, посещая литургии и беседуя с молодым священником, недавно окончившим духовную академию в Ленинграде. Беседы были весьма познавательны и интересны. Священник тоже скучал в этом небольшом курортном городке, имеющем всего одно крупное предприятие: текстильный комбинат. Православных в городке было немного. Местные литовцы посещали католическую церковь.

Отбыв в санатории три недели Алексей и Света отправились в Вильнюс, где ещё прожили в гостинице неделю и только после этого вернулись в Ленинград на поезде.

В целом, они остались довольны отдыхом в Литве.

* * *

Лето закончилось. Последнюю неделю Алексей вместе со Светой гостили у его родителей. Но прожили в Боровичах всего один день, остальные жили на садовом участке в домике. Света всё удивлялась: как в нём можно жить?

- Всё слышно. Во всех домиках, окружающих нас, шум, гам, крики. В одном семья ругается на детей: играли со щенком и потоптали все грядки.

В соседнем слева: всю ночь занимались любовью. Такие стоны и крики раздавались! Я уж думала, встретились супруги после долгого отсутствия. А с утра – скандал. Приехала законная супруга из Боровичей и «ссаными тряпками» эвакуировала молодую симпатичную деваху из их садового домика. Крику-то было! На весь садовый участок.

А в том, что справа от дороги: приехала группа малолеток на великах. Два пацана лет по пятнадцать, и три девочки, таких же малолетки. Устроились на крыльце с гитарой. Выставили три бутыля портвейна «Три топора». Песни пели всю ночь, спать мешали. А под утро девочки этих пацанов не поделили: кто с кем должен спать? И подрались. Третья, лишняя, аж на наш участок заскочила прятаться. В сарайчик с сельхоз инструментом забралась, благо, что он был открыт. И там спать устроилась. Я её еле утром разбудила! А она ещё на меня ругаться стала: мол, рано я её подняла! Она ещё спать хочет! Вот, что за люди!

- Люди? Наши люди, советские. Других у нас нет. Привыкай. Давно, видать, за город не выезжала. Думаешь, в Ленинградской области люди другие? Или привыкла со студентами-интеллигентами общаться. Главное, не бери в голову! Относись ко всему проще. Ну, мужик любовницу на ночь привёл. Так не в супружескую же постель положил? В садовом домике на топчан. И она согласилась. Или пацаны приехали повеселиться, песни попеть, портфешком залиться. Так это жизнь такая вокруг них. Не они такие. Они смотрят вокруг и повторяют. Пионерская и комсомольская организации плохо их воспитывают.

- Да ну тебя! Всё! Мне здесь не нравится! Возвращаемся в Ленинград! Только заедем в Боровичи и попрощаемся с твоими родителями. Они-то ни в чём не виноваты.

Глава шестая.

С сентября началась для Алексея скучная жизнь преподавателя. Хоть ты и защитил кандидатскую диссертацию, но пока от ВАКа не пришло подтверждение – ты никто. И зарплата у тебя сто рублей, как и у любого инженера, только что окончившего ВУЗ. Выделили тебе ставку преподавателя. Записали учебные часы. Изволь вовремя посещать институт и проводить практические занятия. О лекционных часах пока и разговора нет. Каждую пятницу – пожалуйста, на заседание кафедры: накачка от заведующего. Одно хорошо: не успели ещё куратором к студентам-первокурсникам пристроить и отправить на месяц в колхоз. Но и это счастье не за горами.

Однако, Алексей не унывал. Он приступил к написанию монографии о работе фондовой биржи на примере Женевской фондовой биржи. Материала было много. Осталось только его обработать и изложить понятно и интересно. План монографии был уже им разработан, определены разделы, параграфы и размер монографии. Замахнулся он широко: на шестьсот страниц. Но, как говорил его учитель, профессор Углов, сокращать – не добавлять. Намного проще. Тут же вспомнилась то ли пословица, то ли поговорка: «Когда шили – песни пели, когда пороли сшитое – плакали навзрыд». Так и у него должно было произойти, но Алексей к этому был морально готов.

Планы были гигантские: к новому году закончить написание вчерне монографии, отредактировать текст и к апрелю представить на отзыв. При положительном отзыве исправить все отмеченные недостатки и, получив положительное заключение от кафедры, представить на публикацию в редакционно- издательский отдел института. Тут будет необходимо подсуетиться и поощрить работников этого отдела «хорошими премиями». Чтобы к началу нового учебного года тысяча экземпляров монографии была отпечатана.

К середине октября пришло радостное известие из ВАК: защита диссертация утверждена и Алексей получил официальное подтверждение статуса кандидата экономических наук. Приказом ректора он был с первого ноября утверждён в должности старшего преподавателя и его ставка увеличена, что повлекло увеличена зарплаты почти вдвое.

Это событие было отмечено в кругу семьи небольшим застольем. Были приглашены профессор Углов с супругой и баба Груша. Профессор впервые посетил квартиру Алексея и не переставал удивляться тому, как хорошо она отремонтирована. Однако постеснялся спросить, в какие деньги Алексею обошёлся её ремонт.

Хорошо посидели за столом. Света уговорила Алексея спеть несколько песен под гитару, которую подарила ему на его двадцатипятилетие, состоявшееся в прошлом месяце. Гитара была приобретена в комиссионке, чешская, ранее принадлежащая какому-то известному музыканту из ВИА, окончательно спившемуся и распродававшему своё имущество.

Пение Алексея было принято очень хорошо, особенно две его песни из двадцать первого века.

- Оказывается, ты отлично поёшь и играешь на гитаре! – с восторгом говорил профессор, хлопая в ладоши. – Не очень получится в науке – всегда можешь найти себя в эстраде. Отличные песни ты сочиняешь. Я не знал, что ты так талантлив. Хотя уже то, что ты за последние два года освоил немецкий и французский языки говорит о многом!

- Всё это благодаря поддержки моей супруги: и гитару она мне подарила, и французскому языку выучила. Не знаю, что бы я без неё делал!

- Пора бы, пока молодые, подумать и о детях. А то так в делах рабочих погрязнете, пропустите время, потом жалеть будете, - проговорила жена профессора.

- Да рано им ещё, - встряла в разговор баба Груша. – Алексею всего двадцать пять лет, Свете – двадцать один год. Только на следующий год окончит институт. Пусть сначала поработают, жизни хлебнут, тогда и о детях можно будет подумать.

* * *

Работа над монографией продолжалась ежедневно. Как и было запланировано, к новому 1972 году начерно она была написана. Началась рутинная работа по редактированию текста, составлению таблиц, схем и внесению в текст необходимых рисунков. Алексей уже не раз вспомнил время, когда он подготавливал диссертацию в своей прошлой жизни с помощью компьютера. Насколько этот процесс был проще и быстрее, чем сейчас. Наконец, и эта работа была выполнена.

Он передал свою монографию, отпечатанную набело, своему учителю профессору Углову на рецензию. Тот довольно быстро её просмотрел, сделал несколько непринципиальных замечаний и предложил передать на рецензирование официальным цензорам. Прошло ещё три месяца, потребовавшихся для оформления всех необходимых документов для передачи монографии в печать. В мае 1972 года она поступила в редакционно-издательский отдел института. Выделенная Алексеем тысяча рублей на поощрение работников этого отдела позволила значительно ускорить прохождение монографии по всем стадиям подготовки к печати и самой печати. Осенью в начале октября Алексей уже держал первый экземпляр своей книги в руках. В ней имелось триста двадцать страниц текста, тридцать две таблицы, шестнадцать рисунков и двадцать восемь схем. До конца года монография была распространена по учебным заведениям, библиотекам, научным организациям СССР и поступила в свободную продажу. Было продано четыреста экземпляров, которые разошлись полностью в течение недели несмотря на её довольно высокую стоимость в девять рублей.

* * *

Света успешно защитила дипломную работу по своей специальности и получила диплом «бухгалтера – специалиста по анализу хозяйственной деятельности» в июне 1972 года. Она устроилась на работу недалеко от дома в филиале НИИ электронной промышленности в отделе, занимающемся анализом экспортной деятельности предприятий этого министерства. Тут не обошлось без помощи мужа, который заранее по своим связям договорился об этом.

Конечно, знание французского и английского языков сыграли важную роль при приёме Светы на работу в эту организацию. Вот тут ей и пригодилось знание западных систем бухучёта, поскольку все внешторговые организации представляли отчётность по этим методикам.

По крайней мере Света была всем довольна: работа в шаговой ходьбе от дома, используются все её знания, полученные в институте, включая и СНО, работа интересная и значительно более интеллектуальная, чем та, которую выполняют её одногруппницы, распределившиеся на промышленные предприятия города.

* * *

Теперь ничто не мешало Алексею приступить к написанию докторской диссертации, чем он и занялся.

Одновременно с этой работой он написал ещё три научные статьи, которые были напечатаны в научном сборнике ЛФЭИ, межвузовском научном сборнике, выпущенном Московским университетом, и в сборнике научных работ Сорбонны за 1972 год.

* * *

Защищал Алексей докторскую диссертацию при большом стечении народа в марте 1973 года. Всем хотелось посмотреть на человека, сумевшего за четыре года написать две диссертации: кандидатскую и докторскую, притом на такую тему как «что-то там про биржу и рыночную экономику» и выпустить монографию по этой тематики.

В этот раз защита проходила в том же месте, где и кандидатская: зале Учёного совета института. После выступления Алексея оппоненты отметили новизну и актуальность, большую практическую ценность докторской диссертации. Ответы на многочисленные вопросы присутствующих подчеркнули большой интерес научной общественности к теме диссертации. В этот раз защита продолжалась более трёх часов и ещё голосование и подсчёт голосов полчаса. Опять было только два чёрных шара, остальные тринадцать – белые.

«Похоже, это голосовали те же самые оппоненты, что пытались завалить меня на защите кандидатской диссертации, но безрезультатно», - размышлял позже Алексей.

Выйдя из зала Учёного Совета Алексей походил на выжатый досуха лимон после той нечеловеческой нагрузки, выдержать которую еле хватило сил. Было задано тридцать три вопроса, причём достаточно серьёзных, потребовавших предельного напряжения умственных способностей соискателя степени доктора наук.

Войдя в комнату отдыха при зале Учёного совета, он сразу переоделся в сухую рубашку, заранее приготовленную Светой, которая учла опыт прошлой защиты и тут же выпил литровую бутылку минеральной воды.

Вечером в знакомом ресторане «Нева» на Невском проспекте состоялся банкет по поводу успешной защиты докторской диссертации. Было как всегда: много речей, поздравлений, здравиц и ещё больше затаённой зависти к удачливому человеку, сумевшему добиться очень многого несмотря на свою молодость.

Решение ВАК об утверждении докторской диссертации Алексея поступило в ЛФЭИ только в сентябре. На кафедре, где он работал, этому не особенно были рады: для вновь «испечённого» доктора наук требовалась и более высокая должность, которая отсутствовала в штатном расписании. А проводить выборы на неё, как требовалось по существующему положению было нельзя, пока не будет изменено штатное расписание или не освободится подходящая должность в связи с какими-либо другими причинами. Так что Алексей продолжал работать старшим преподавателем, но уже получал зарплату, в полтора разы выше той, что ранее, то есть триста двадцать рублей в месяц. Даже для того, чтобы стать доцентом ему не хватала стажа преподавательской работы: необходимо было пять лет, а было только четыре года. Однако Алексей не очень расстраивался по этому поводу. Его «финансовая подушка» под подоконником ещё не закончилась, и он с уверенностью смотрел в будущее.

* * *

Алексей продолжал выступать на различных научных конференциях, печатать статьи в научных журналах как отечественных, так и зарубежных, постепенно завоёвывая известность среди своих коллег и в организациях, связанных с экспортом и импортом в СССР. Так как эти организации всё больше нуждались в специалистах, разбирающихся в рыночной экономике, знающих, с какой стороны подойти к бирже, как можно использовать этот инструмент во внешнеторговой деятельности с большей эффективностью, чем это делалось в настоящее время.

Уже во время банкета в честь защиты докторской диссертации Алексеем в ресторане «Нева» на втором этаже здания на Невском проспекте, где располагалось кафе «Север» на первом этаже, к нему обратился с несколько не корректным вопросом один из его оппонентов, присутствовавших на защите, главный специалист министерства газовой промышленности:

- Алексей! Мне очень интересно, что удерживает Вас работать преподавателем в институте при знании трёх иностранных языков, защите докторской диссертации по работе биржи и вообще имидже очень удачливого и умного человека?

Человек, задавший этот вопрос, был в хорошем подпитии, иначе он, безусловно, об этом в таком контексте спрашивать бы Алексея ни о чём не стал. Однако, Алексей ответил:

- Знаете, уважаемый, пока мне ещё поступило недостаточно предложений интересной работы, связанной с моей специальностью и квалификацией, чтобы хвататься за любое предложение. Но предложения поступают и вскоре я начну их систематизировать и изучать. Вы правы в одном: работа преподавателем – это не по мне. Мне нравится живое дело, когда я могу, используя свой опыт и знания, решать большие задачи, обеспечивая удачные торги нашими ресурсами на зарубежных биржах.

Буквально спустя неделю после банкета Алексею начали поступать интересные предложения по новой работе. В течение четырёх месяцев отметились такие министерства как: нефтяной промышленности, газовой промышленности, общего машиностроения, химической и нефтеперерабатывающей промышленности, внешней торговли, министерства финансов и министерство лёгкой и пищевой промышленности.

Света с нескрываемым восторгом смотрела на своего супруга: она никак не ожидала такой его популярности в предложениях работы от таких китов советской индустрии. Однако, при ближайшем рассмотрении Алексею в большинстве случаев предлагалась не самостоятельная работа, а работа в группе, причём не на первых ролях.

Только в министерствах внешней торговли, финансов и химической и нефтеперерабатывающей промышленности предложения были весьма основательные и перспективные.

Однако, и долго раздумывать над ними никто ему не позволял: максимальное время для ответа составляло всего один месяц.

Хорошо всё обдумав и оценив свои желания и возможности, а также посоветовавшись со своим учителем профессором Угловым, Алексей решил принять предложение министерства внешней торговли. Ему предложили возглавить во внешнеэкономическом объединении «Союзное экспортно-импортное объединение», входящем в это министерство, новое подразделение, которое должно было заниматься не только биржевой деятельностью внутри этого министерства, но и оказывать другим министерствам функциональную помощь в налаживании биржевой торговли. Штаб-квартира этого объединения находилась в Бельгии в Брюсселе.

Согласование кандидатуры Алексея, а потом и оформление его в качестве руководителя департамента биржевой торговли продолжалось до конца 1972 года.

«Хорошо, что я по совету учителя сразу после защиты кандидатской диссертации написал заявление о приёме меня кандидатом в члены КПСС. Через год был принят в партию, и именно поэтому теперь благополучно прошёл все многочисленные согласования, в том числе и по партийной линии. Не будучи членом КПСС меня никогда бы не утвердили на этот пост несмотря на мою докторскую степень, написание монографии и многих научных статей на биржевую тематику. Не такой уж я преданный партии человек, но жизнь в СССР - именно такая. Приходится к ней приспосабливаться.»

Уже в начале 1973 года супруги Борецкие уехали в Бельгию. Света в течение месяца после приезда в Брюссель была принята на работу бухгалтером в филиал коммерческой фирмы, занимающейся поставками парфюмерии из Франции в большинство стран Европы. Она прошла собеседование и была зачислена в штат фирмы стажёром на три месяца. Причём, в случае её перевода на постоянную работу, получаемое ею вознаграждение лишь на десять процентов должно быть меньше того, что официально получал Алексей. А до этого важного момента, её заработная плата составляла всего шестьдесят процентов от зарплаты мужа. Правда, ему компенсировалось семьдесят процентов платы за арендуемое им жильё в Брюсселе, предоставлялся служебный автомобиль с полным обслуживанием кроме водителя и ещё ряд небольших, но приятных бонусов согласно заключённому с ним контракту длительностью в пять лет.

С помощью работников посольства СССР в Брюсселе семья Борецких арендовала отличную трёхкомнатную квартиру на юге центрального Брюсселя на улице Пепен. Отсюда был прекрасный доступ в любую точку города. Недалеко была и станция подземки. Работа Светы – в пределах двадцатиминутной шаговой доступности. Работа Алексея – двадцать минут на автомобиле.

Очень быстро молодые люди познакомились с окрестностями своего местожительства и, конечно, обошли его вдоль и поперёк во время вечерних прогулок. Тем самым узнали много нового и интересного. Таким же образом: длительными пешеходными прогулками, они сначала освоили центр Брюсселя, гуляя по нему в воскресные дни, потом и стали осваивать близлежащие районы города.

Света, как и обещала бабе Груше, часто писала ей письма, рассказывая о их жизни в Брюсселе, о своих успехах на новой работе. И город, и жизнь в Брюсселе чете Борецких нравилась.

* * *

Постепенно, всё организовывалось: они притирались к жизни в Бельгии, очень сильно отличающейся от жизни в Ленинграде.

И уже Алексей совершенно не удивился «случайной» встрече в ресторане на Дворцовой площади Брюсселя со своими шапочными знакомыми из Женевы: супругами из княжества Лихштенштейн, приехавшими на воскресные дни посетить Брюссель. Тем более, Света рассказала ему, что она написала бабе Груше примерно за месяц до этого события, что они обязательно посетят Дворцовую площадь в праздник Национального дня Бельгии 21 июля 1973 года, где состоится гражданский и военный парад, на котором будут присутствовать члены королевской семьи Бельгии и даже указала наиболее удобное место, откуда они и будут наблюдать этот парад по совету, опять же, сотрудников посольства. Также сообщила, что они уже заранее заказали места в ресторане «У дворца» после парада, чтобы отдохнуть после многочасового стояния на ногах наблюдая парад. И именно в этом ресторане и произошла эта встреча.

Конечно, знакомые из Лихтенштейна, сами подошли к чете Борецких к их столику в ресторане и потом долго удивлялись такой «случайной» встрече в центре Брюсселя. «Познакомились» со Светой, так как Алексея уже знали, и предложили объединиться за одним столиком в ресторане, где они оказались одновременно.

Во время обеда рассказали, что работают дизайнерами широкого профиля, много ездят по странам Европы, выполняя заказы, живут в Вадуце – столице Лихтенштейна в собственном доме. Детей, к сожалению, не имеют. Много расспрашивали об успехах в работе Светы и её супруга, их жизни в Брюсселе и дальнейших планах.

Сначала Борецкие немного «дичились» от такого неожиданного знакомства и приглашению совместно отобедать в ресторане, но супружеская пара из Лихтенштейна как-то очень быстро и профессионально сумела обаять и Свету, и Алексея.

«Скорее всего они показали своё профессиональное умение, которому обучались в школе КГБ», - решил Алексей.

Обед прошёл в дружеской обстановке. При расставании, Борецкие получили визитки с телефонами и адресом четы Заровых, проживающих в городе Вадуц – столице княжества и приглашением посетить их в любое удобное для этого время.

Приглашение было с радостью принято.

Жизнь продолжалась!

Конец книги.