Читать онлайн "Пионерский чат"

Июнь 1983 года. Сева.

Мама обернулась в последний раз и исчезла в дверях проходной завода.

Сева остался стоять с чемоданом возле автобуса с большой цифрой шесть на переднем стекле. Длинная цепочка белых ЛАЗов с красной полосой и табличками «Заказной» тянулась вдоль всей дороги справа от ЦУМа, напротив проходной. Возле каждого толпились дети с чемоданами. Рядом с младшими суетились родители, в основном мамы, то и дело поглядывающие на часы. На заводе действовала строгая пропускная система, и опаздывать категорически запрещалось.

К таким автобусам Сева привык с раннего детства. Когда-то он ездил в заводской детский сад. Мама приводила его утром, усаживала в автобус и торопливо перебегала дорогу, чтобы скрыться в недрах огромного завода.

Как же тогда всё было просто. Нет, лагерь он любил. Даже очень. Всегда просил брать любую путёвку, какую выдаст профком, на любую смену. Но только начиная со второй недели.

Дело в том, что Сева не очень умел знакомиться и заводить друзей. Точнее — совсем не умел. Невысокий, щуплый, круглый отличник и большой любитель книг, он редко вызывал интерес у сверстников, особенно у девочек. А ещё эти очки...

Вожатая уточнила его фамилию и велела ждать. Ждать было скучно. Сева вертелся на месте, выискивая знакомые лица если не возле своего автобуса, то хотя бы у соседних отрядов. Иногда ребята, с которыми он раньше отдыхал в лагере, попадали в другой отряд, всё зависело от возраста и месяца рождения.

Июньское солнце уже вовсю припекало, несмотря на ранний час. Сева щурился, прикрывал глаза ладонью, но знакомых лиц не видел. Ну конечно. В прошлом году он в лагерь не ездил. Раз в три года маме давали отпуск летом, и тогда они всей семьёй отправлялись в Феодосию. Море, южное солнце, двадцать четыре счастливых дня — ради этого можно было пропустить даже любимый лагерь. .

А теперь оказалось, что он почти никого не знает. Огорчённый, Сева пересчитал раскидистые каштаны вдоль аллеи. Потом принялся считать чемоданы. Такие же коричневые, как у него. На четырнадцатом его неожиданно хлопнули по спине.

— Севка-бурка, синяя каурка!

Перед ним стоял высокий крепкий парнишка с выгоревшими слегка вьющимися волосами и круглыми щеками. Помимо чемодана он тащил неизменную гитару.

— Вовка!

На душе сразу отлегло, и Сева впервые за всё утро широко улыбнулся. Ну всё. Теперь можно не переживать. Вовка Короленко. Они вместе отдыхали ещё позапрошлым летом в старом лагере на берегу Минского моря и тогда крепко сдружились. Сейчас все впервые ехали в новый «Юный ленинец», только что построенный заводской лагерь. Но главное — он теперь был не один.

Вожатые начали ещё раз зачитывать фамилии, и те, кто стоял подальше в тени каштанов, подтянулись ближе. И тогда Сева увидел её. Стройная девочка, на голову выше его, в нарядном светлом платье подошла к вожатой пятого отряда. Лёгкий ветерок всколыхнул копну светлых кудрявых волос.

— Ого, какая краля! — аж присвистнул за спиной Вовка. — Чего-то я её не помню.

— Это Таня... Фамилию не помню.

Сева смотрел на неё так внимательно, что очки начали запотевать.

— Ты откуда знаешь? Раньше в лагере были вместе?

— Не. Наши мамы в одном цеху работают. На Первомайской демонстрации виделись. После был пикник в лесу, мы с ней тогда носились по лесу и картошку в костре пекли.

На самом деле он помнил даже больше. Как Таня перепрыгнула через ручей, а он соскользнул в воду и потерял сапог. Как она потом смеялась и помогала его искать. Но рассказывать об этом Вовке почему-то не хотелось.

— Пошли, познакомишь!

Вовка привык сразу брать быка за рога, и робкий с девочками Сева в этом вопросе отчаянно ему завидовал.

— Не, ты что! Она меня и не вспомнит. Давно это было. Я тогда малой был.

— А сейчас старый дед, дед-бородед!

— Отстань.

Сева упёрся ногами в бордюр, не давая более сильному Вовке утащить себя за собой.

Вожатая скомандовала загружаться в автобус.

— Занимай места, я сейчас! — заявил Вовка, впихивая ему в руки гитару.

Сева с досадой протиснулся в узкие двери и плюхнулся на свободное сиденье. И надо было ему глазеть и болтать.

Теперь Вовка точно познакомится. Девочки к нему липли пачками, особенно когда он пел под гитару у костра. Краем глаза Сева заметил через несколько рядов темноволосую девочку с короткой стрижкой в синей юбке и бежевой майке с рукавами-крылышками. Ну вот. Света Капуста. Вовкина прошлогодняя пассия.

А теперь они делают вид, что друг друга вообще не знают. Севу всегда удивляло это в лагере. В одну смену за руки ходят и на танцах вместе, а через год будто впервые увиделись.

У самого Севы девочек никогда не было. Да и на дискотеку в прошлый раз он не ходил — ему тогда было всего десять. Зато сейчас уже целых двенадцать.Пора бы.

Хотя вряд ли.

— Эй, очкастый! Свалил отсюда! Это наши места!

Напротив стоял невысокий, даже ниже Севы, но очень крепкий мальчишка в серых штанах и серой куртке, несмотря на жару. Одну руку он держал в кармане. За его спиной стояли ещё двое. Сева попытался высмотреть через окно так некстати исчезнувшего Вовку, но шторки были задёрнуты.

— И дрынькалку свою забирай.

Мальчишка пнул гитару, и она жалобно зазвенела.

— Где написано, что ваши? Леща давно получал?

Спасительный голос Вовки придал Севе уверенности, и он не двинулся с места, крепко вцепившись в гитару.

Парнишка в сером вынул руку из кармана. На ладони лежал кастет. Сева почувствовал, как внутри неприятно похолодело. Но в драку тот лезть не стал. Только цыкнул сквозь зубы и двинулся в конец автобуса.

Кто-то из девочек возмущённо взвизгнул, пообещав пожаловаться вожатой. Вожатая ещё три раза пересчитала детей, проверяя список. Наконец автобус тронулся. Мимо окна медленно проехала милицейская машина. Сева знал, что сейчас она возглавит колонну.

За окном мелькали дома с крышами из шифера, деревья, ёлки, аккуратные прямоугольники колхозных полей. Обычный белорусский пейзаж, стоило выехать за пределы Минска.

Под жужжание голосов в автобусе невыспавшийся Сева почти задремал где-то через час после отъезда, но неугомонный Вовка пнул его плечом.

— Тоже не знаешь? Интересно, там в палате сколько человек будет? По двенадцать, как в старом лагере? И далеко ли до туалетов с умывальниками?

Сева понял, что речь идёт о новом лагере. Вообще-то они были самой первой сменой, которая туда заезжала.

— Там меньше человек в комнате. Когда я там был, кроватей ещё не поставили, но четыре или пять точно поместится. А туалеты и умывальники прямо в корпусе, на каждом этаже. Для мальчиков и девочек отдельно. Даже ноги мыть там специальные ванночки есть. Ну, желоба такие, плиткой выложенные. И горячая вода.

— Прямо в корпусе? Да ну! А ты откуда знаешь? Или сочиняешь?

— Сочиняет, конечно, балабол очкастый! — донеслось с галёрки.

Половина автобуса засмеялась.

Севе стало обидно. Он ведь действительно видел новый лагерь своими глазами ещё в марте. Ездил туда вместе с мамой и другими работниками завода готовить корпуса к первой смене. Они мыли окна, выносили мусор. Мужчины убирали остатки строительного хлама. Сева тоже старался помогать и успел облазить почти всю территорию.

Но рассказывать об этом почему-то не хотелось.

— Сами увидите, — только и сказал он. — А я уже видел.

И отвернулся к окну.

— А вот кто сомневается, и окажется, что Сева прав, отдаст ему свой банан в конце смены! — объявил Вовка. — Поднимайте руки!

К счастью, Вовка доверял ему безоговорочно. Что там кричали с галёрки, его совершенно не интересовало. Руку подняли только трое.

Спор спором, а банан в конце смены в лагере давали всегда. Как же Сева любил бананы. Зелёные, твёрдые, но пахли так, что невозможно было удержаться. От одной мысли о них захотелось есть.

Бананы появлялись всего раз или два в году — смотря сколько путёвок мама сумеет достать через профком. Судя по тому, как мало нашлось желающих спорить, любил их не только он. Жаль всё-таки, что бананы у нас не растут.

Автобусы въехали на территорию лагеря, и ребята шумно выгрузились на асфальтовую площадку, мгновенно превратившуюся в кричащий муравейник.

— Шестой отряд!

Их вожатая помахала скрученным в трубочку списком.

— Первый корпус! Все берём вещи и идём за мной. Ничего в автобусе не забываем! Первый корпус слева! Трёхэтажный, слева!

Сева подхватил чемодан и быстро зашагал по асфальтированной дорожке. Где находится первый корпус, он отлично знал. Жаль только, что весной они убирали второй.

Именно туда сейчас тянулась цепочка ребят из пятого отряда. Ну вот. Они с Таней ещё и в разных корпусах. Почему так несправедливо? Пятый и шестой отряды почти ровесники, идут друг за другом, а корпуса разные. Сева покосился на удаляющуюся светлую макушку среди девчонок пятого отряда и тяжело вздохнул. Смена ещё даже не началась, а всё уже складывалось как-то не так.

Палаты действительно были новенькими, чистыми, пахли свежей краской и чем-то ещё — то ли стройкой, то ли соснами. Лагерь стоял прямо посреди леса, и Сева даже споткнулся о корни, когда срезал путь и сошёл с дорожки.

Хотя, может, это просто сосновые иголки, прилипшие к подошвам кед. Он глянул вниз и незаметно смахнул несколько иголок под кровать.

Вовка занял место у окна, а Сева не стал толкаться с двумя другими ребятами, которых поселили с ними, и устроился с краю, возле встроенного в стену шкафа.

Зато выбрал себе полку первым.

— Ты чего там? Давай меняйся! — Вовка остался недоволен.

Но Сева махнул рукой:

— Нормально. Пусть они в центре. Мне без разницы, я тут спать особо не собираюсь.

— Тоже верно. Тебя ждать?

Вовка быстро застелил кровать и уже собирался осматривать корпус.

— Иди, я сейчас. Выложу всё.

На самом деле Сева заметил пятно на матрасе и прикрыл его сумкой. Всё новое вокруг, а матрасы, похоже, ещё старые, из прошлого лагеря. Могли бы и заменить. Он подумал, что надо бы перевернуть его и накрыть простынёй, чтобы никто не увидел. А то потом будут дразнить. Неважно, что ему уже такой достался.

Сева дождался, пока все выйдут, быстро застелил кровать, но застрял с пододеяльником. Пока возился, едва не опоздал на обед.

Столовая оказалась просторной — не такой, как в старом лагере, где ели в три захода. Новые столики блестели на солнце. За каждым сидело по четыре человека — ровно на одну палату.

Сева быстро сориентировался, нашёл своих и вклинился прямо в обсуждение, на ходу поглощая невероятно вкусные щи.

— И умываться прямо здесь, не надо ночью идти в этот большой сарай. А то страшно было. Я давно был, правда, маленький ещё… — Петя, их товарищ по палате, покраснел, сообразив, что ляпнул лишнего.

— Зато девчонок пугать было здорово, — добавил кто-то. — Но горячая вода — это, конечно, круто.

Сева вспомнил, как в старом лагере они гурьбой бежали в огромное деревянное здание и ежились, не решаясь открыть краны: из них текла ледяная вода, уходившая в длинный жестяной желоб. Здесь всё было иначе. Нормальные умывальники. И это было здорово.

— Зато здесь моря нет, а бассейн будут только в следующем году строить. Я спрашивал, — сказал Сева, вздохнув. Плавать он умел и любил.

— Ничего, и без моря проживём, — Вовка лихо затолкал в рот котлету почти целиком, так что слова его стали почти неразборчивы.

Сева усмехнулся про себя. На этом они и сдружились два года назад. Центр вселенной — Вовка Короленко — не умел плавать. И легко отшучивался на берегу, не рискуя заходить в воду. Он быстро заметил, что щуплый ботаник Сева чувствует себя в воде как рыба. И вот однажды они сбежали во время тихого часа, и Сева, одновременно радуясь и пугаясь, учил нового друга плавать.

Бах! Вова лихо скрутил шарик из хлеба и точным броском угодил Тане прямо в тарелку. Благо их отряд сидел на соседнем ряду.

– Придурок! – Таня встала и демонстративно ушла, оставив часть обеда на тарелке. Но жаловаться вожатой не стала.

А через час она уже играла с Вовкой в настольный теннис перед их корпусом, и, надо сказать, весьма уверенно. Сева, к его огромному сожалению, играть в теннис не умел вообще, поэтому даже не стал вставать в очередь. Игра шла на выбывание: проигравший уступал место следующему. Но ему там ловить было нечего, и он с досадой наблюдал.

— Эй, Сева, в «плюсы-минусы» будешь? — окликнули его ребята из палаты. Они уже где-то раздобыли мяч.

— Да!

Он поднялся и пошёл с ними. Смотреть, как Таня злится, прикусывая губу, когда проигрывает Вовке, но всё равно не сводит с него глаз, было притягательно и невыносимо одновременно. Хотя, скорее притягательно. Она раскраснелась, волосы растрепались по плечам, длинные ноги в коротких шортах мелькали перед глазами. Но всё-таки лучше «плюсы-минусы». Наверное.

Но не успели они сделать и пары ударов, как вожатая собрала весь отряд в корпусе и объявила первую организационную рутину — в большом холле по центру этажа.

— Как отряд назовём? За лучшие варианты проголосуем.

— «Орлёнок»! «Алые паруса»! «Бригантина»! «Товарищ»! — посыпалось со всех сторон.

— «Сороконожка»! — брякнул кто-то, и все засмеялись.

— Серьёзнее, ребята. Нам надо до ужина всё выбрать.

— «Искатели», — негромко сказал Сева.

Но его услышали.

— Точно! А девиз: «Бороться и искать, найти и не сдаваться!»

Глаза у вожатой блеснули, и Сева сделал вывод, что не только он недавно прочитал «Два капитана» Каверина.

Отбой был в десять. Но как только вожатая закончила обход, Вовка вскочил на кровати:

— А теперь страшилки, Севка! Давай, чтоб все описались от страха!

Ребята заулыбались, но Вовка зловеще сдвинул брови:

— Ну-ну… это вы ещё его не слушали.

Справедливости ради, Севе действительно в этом не было равных. Он уселся поудобнее на кровати. В палате постепенно стихали разговоры. Где-то хлопнула дверца шкафа, кто-то шепнул “тише”, и всё затихло — так, как затихает лагерь перед первой настоящей ночью.

— Ладно, — сказал Сева негромко. — Только не перебивайте.

Ребята притихли. Он помолчал секунду, как будто вспоминая.

— Это было в одном лагере… не здесь. Старом. Ещё до того, как его закрыли.

— Там рядом был лес. И в лесу старая радиомачта. Её не демонтировали, потому что никто не мог понять, кому она вообще принадлежит. Говорили, что по ночам она иногда работает сама по себе.

Кто-то фыркнул, но уже тише, чем раньше. Сева продолжил:

— Один мальчик из отряда поспорил, что дойдёт до неё ночью и вернётся с доказательством. Ну, как всегда в лагерях бывает.

Он чуть наклонился вперёд.

— Он дошёл. Даже вернулся. Только потом никто не мог понять, почему он начал говорить странно. Как будто слушает кого-то, кого больше никто не слышит.

Вовка тихо хмыкнул:

— И что, съели его? Там пауки были инопланетные?

Сева покачал головой.

— Нет. Он просто иногда сидел ночью у окна и что-то записывал. Не на бумаге даже, прямо в воздухе, пальцем.

— А утром говорил, что ему “передают сигналы”.

Ребята переглянулись. Сева пожал плечами:

— Потом его забрали. Сказали, что в город, на обследование. Но через неделю в лагере стали ловить странные помехи на радиоприёмниках.

Он замолчал. И добавил тише:

— А ещё… иногда в эфире слышали детский голос. Он повторял номера палат. И называл тех, кто не спит.

В палате стало совсем тихо. Где-то за окном скрипнули деревья. И уже невозможно было понять — это просто ветер… или что-то, что слушает в ответ.

— …и если долго всматриваться в этот шум, — добавил Сева почти шёпотом, — он начинает отвечать.

Но в этот раз он не был уверен, что это сказал сам. Слова будто появились между паузами, как помеха на старой частоте. И где-то очень далеко, на границе слуха, на мгновение возникло чувство, что кто-то действительно слушает эту историю и узнаёт её.