Читать онлайн "Графиня Справедливая"

1789 год

Радость моя, Суворочка, целую тебя!

У нас покамест тихо, я сейчас в Кинбурне и здесь пребуду. Чует душа, как весна придет, так и турок вернется. Опамятует за зиму, негодяй, да и решит, что мало мы его гоняли.

Придется мне здесь зимовать, а уж как разобьем негодяя, так сразу же я домой! Вею, что будем мы жить вместе, буду я на детишек твоих радоваться и о походах им рассказывать. А пока даже и вырваться не могу.

Прости душа моя.

Учись прилежно и матушку Софью Ивановну не огорчай.

Господь с тобою.

***

Батюшка, Александр Васильевич!

Как ваши дела? Как здоровье Ваше?

Мы недавно справляли Рождество, ходили в церковь, к заутрене, молились. Я о Вас господа просила, чтобы сохранил и помог вернуться.

Мадемуазель Мари тоже, мне кажется, за Вас молилась.

Мы с ней часто о Вас разговариваем, вот бы и мне такую матушку, как она! Она уже совсем-совсем как русская, и православие приняла!

Батюшка, прошу, пишите мне чаще, я так хочу знать о вас! И буду молиться за вас!

Любящая Ваша дочь.

Наташа!

Мадемуазель Мари перечитала оба письма, поморщилась.

Ее бы воля, она бы давно плюнула, отписали бы Суворову, что чадушко его от какой-то хвори померло, да и ладно! И пропади он пропадом, как в России говорят!

Только вот…

Словно проклятие какое!

В любовницы-то ее много кто звал, а замуж – нет. Ангелика ее знакомить пыталась, Софья Ивановна жениха для дочери искала – и все не так! Все не получается!

А в полюбовницы не хотела уже сама Мари. Не так.

И хотела бы, но потом выгодно замуж точно не выйдешь. Это кажется, не узнают! Ан нет, на самом-то деле, не успеешь глазом моргнуть, один второму скажет, третий четвертому, так и пойдет сплетня. От человека, к человеку, а ей и так нельзя… она ж бесприданница!

Странно так…

Гулять можно, а показывать это нельзя.

Выход Мари нашла, и несколько раз в месяц ходила в бордель. Да-да, есть в столице и такие. Дорогие, элитные, и предоставляющие самые разные услуги. И частенько бывают там знатные дамы, которым дома сладенького не достается, или себе нервы пощекотать хочется. Мари нравилось туда приходить, надевать маску, и становиться на пару часов просто одной из «девочек».

Кто ее тут знает?

Никто!

Тело получало свое. А вот для души…

Если война закончится хорошо, Мари может стать генеральшей Суворовой. А что? Ей пойдет!

И огромным плюсом идут деньги. Много денег!

Она корыстна? Пусть так, называйте, как пожелаете, но жить в нищете Мари не хотела!

Деньги, много денег, еще больше денег!

Так что…

Потерпим до конца войны! Но если ты потом на мне не женишься… отравлю! Ей-ей, отравлю!

И мадемуазель обмакнула перо в чернила.

***

Любезный друг мой, Александр Васильевич!

С Рождеством Вас!

Да сохранит Вас Бог!

Я знаю, страна сейчас ведет тяжелую и многотрудную войну! И буду молиться, чтобы Вы победили, чтобы как можно скорее пришла Победа, чтобы были повержены враги и остались живы друзья!

Прошу Вас, пишите Наташе чаще, девочка хоть и довольна своей жизнью, но ей так не хватает отцовского внимания! Никто не сможет заменить ей тепло родных и близких, Наташа – очень нежная девочка.

А я буду каждый раз радоваться, получая от Вас весточку. И за Наташу порадуюсь!

Да благословит Вас Бог!

А я буду молиться за Вас ежедневно и ежечасно, и пусть Он услышит мои молитвы!

М-ль Мари.

***

Роджер Уэбб пил.

Яростно и методично, как могут только англичане.

Заливал в себя виски, лакировал джином и ромом, накачивался на ночь и повторял с утра пораньше.

А что еще может делать благородный человек на этом идиотском корабле? Только пить!

И раз за разом перечитывать драгоценное письмо, которое хранилось у сердца.

Дорогой Роджер!

Простите, что не сказала Вам этого лично.

Не успела. И слишком много было вокруг посторонних ушей. Особенно тех, которым я не склонна доверять.

Прошу Вас отправиться в Америку, помочь там нашим друзьям начать дело, а потом – по Вашему желанию. Я постараюсь приехать в ближайшее время, если чуточку задержусь – не волнуйтесь. Где меня найти – Вы знаете. Возвращайтесь.

Я Вас буду ждать.

Леди Барбара.

Варя долго думала, что написать.

Положа руку на сердце… ей этот Роджер нужен? Как специалист по фальшивым бумагам – безусловно. Но такого специалиста можно и поближе найти. И подешевле встанет.

И не так опасно, и о ее делах знать уже не будут, и лишнего не расскажут. По-хорошему, Роджера бы под лед спустить. Но Варя не могла так поступить. В восемнадцатом веке это не вызвало бы ни вопроса, ни заминки.

Убили?

Тело в воду, и забыть. Много их там плавает.

Варя не могла приговорить человека.

Ругала себя за мягкотелость, шипела, но… и язык не поворачивался. Случайное убийство, как с послом – одно. Это просто случилось, никто ж дурного не хотел! Целенаправленное, по ее приказу, это немножко другое, правильно? Вот так хладнокровно, рассудочно, безжалостно… нет!

Не могла.

Сама бы не убила, и приказать никак.

Второе соображение было, кстати, не менее веским.

А КОМУ она прикажет?

Что потом о ней подумают ее люди? Что от них могут избавиться так же безжалостно? Когда они перестанут быть необходимыми?

А могут.

Объясняй, не объясняй, что это – англичанин, то есть природный враг, что вреда от него может быть много, что дешевле убить сейчас, чем плакать потом.

Нет. Все равно не получится.

Приличные люди и в Англии водятся, а проблемы… они еще могут и не наступить. Потому Варя поступила иначе.

Отправила всю компанию «прохвостов» в Америку, написала лично Роджеру, и заодно – оплатила капитану небольшую дополнительную услугу. Чтобы наливали англичанину, вот этому, конкретному, каждый день, и побольше, побольше…

Капитан и спорить не стал. Клиент всегда прав, пока платит. Желает леди, чтобы наливали? Будем!

Одному или всем? Ах, всем, кто пожелает, а этому в особенности? Как прикажете.

Расчет оказался верным.

Роджер запил. Крепился он целых два или даже два с половиной дня, а потом хлопнул стаканчик, залакировал вторым, и жизнь стала уже не столь яростно безнадежной. Его примеру последовали Джеймс и Аллен, Пол и Брайан… да что там!

На халяву пьют все. И англичане в этом ничем не отличаются от прочих национальностей.

Наверное, не пили только трое. Брайан Хьюстон, Дональд Картер и Том Холт.

Том – по уважительной причине. Он возился с собаками, к которым прикипел всей душой. И думал про себя, что пропади она пропадом, та затея.

Вот приедут они в Америку, возьмет он свои деньги, да и займется делом.

Найдет пару сучек, откроет питомник и будет собак разводить. Вот эту породу!

Найдутся покупатели! Если правильно это дело представить, еще как пойдут люди!
Косяком! Только вот если они будут вот это все с Аляской устраивать… надо будет посмотреть. Но собаки-то – золото!

Так что переедет Том куда поближе к Аляске, и примется за дело.

И не надо ему ничего больше, кусок земли, собаки, может, женится, дети пойдут. А что?

Деньги есть, все решаемо.

Но так думал только Том.

Остальные собирались и вправду попробовать все провернуть без Вари. Брайан Хьюстон сидел над бумагами и документами, прикидывал, думал, сравнивал…

Выходило так, что шансы есть.

Леди Барбара ничего не скрыла, не утаила, денег тоже хватит на первый этап, конечно, им придется вкладываться, но тут уж все справедливо. Раньше вкладывалась только она, потому и распределение долей было таким… чуточку неправильным.

А вот если делить по-честному, то это поровну на всех. Теперь и так уже можно, основную работу ведь они проделают, а леди Барбара приедет на готовое.

Не приедет?

Глупости! Обязательно приедет! Ни один здравомыслящий человек от ТАКИХ денег не откажется. Брайан не смог бы! Да что там!

Он бы и им десять процентов не стал выплачивать на месте леди Барбары, а она выплатила, даже чуточку побольше получилось.

И это вернее всего говорило о ее честности. Или глупости?

Брайан не знал. Не мог пока определиться.

Дура такое не придумает. Но можно ли назвать умной женщину, которая могла получить все, но вместо этого поделилась с сообщниками?

Хотя бабы…

Можно ли их вообще назвать умными? Вечно у них то истерики, то чувства, то еще какие глупости… ладно! Умная, но не совсем. Не до конца.

Так что у Брайана будет возможность обернуть все к своей личной выгоде. Просто – не сразу. А пока – планируем и тщательно расписываем этапы.

Что публиковать, где, когда…

***

Дональд тоже не пил.

Профессия у него такая, поневоле трезвенником быть приходится.

Так вот, хлопнешь рюмочку, потом вторую, да и выложишь очередной страшилине, что ты о ней думаешь. А она обидится и денег не даст.

Или так вот примешь для храбрости, а организм и подведет в решительный момент! Скажет хозяину – это без меня, мне страшно, и грустно капитулирует.

Запросто!

О леди Барбаре он тоже думал, кстати говоря.

Выходило так, что надо в порту договариваться с капитаном судна, разворачиваться и плыть обратно. Если он хочет ее найти. В силу профессии, в женщинах Дональд разбирался лучше, чем Брайан, и понимал, не для всех деньги – смысл жизни. Для Барбары точно нет.

Ей приятно быть богатой, ей это нравится, но… не более того. А чтобы сидеть на деньгах, копить их, пресмыкаться пред золотым тельцом…

Деньги для нее только средство. Способ обеспечить себе комфорт и уют. Безопасность и независимость. Поэтому она к ним и относится легко.

Потому и поделилась честно, как обещала.

И потому… она – не приедет.

Дональд это понимал со всей отчетливостью.

Он еще раз перечитал ее письмо, вспомнил все разговоры…

Митчелл оказался быстрее и умнее. Но Митчелл видел, с каким лицом Варя наклонялась над трупом, он видел ее в момент кризиса, без маски. Дональду этого не досталось.

Она не вернется.

И вот тут Дональд оказался на распутье.

Хотелось денег.

И хотелось ЭТУ женщину.

Именно эту, не другую, а вот леди Барбару. Умную, красивую, загадочную…

И все отчетливее он понимал, что и то и другое сразу – не получится.

Если он сейчас берет деньги и возвращается, то… примет ли его леди? Или нет? Может и выгнать. Так-то она энтузиазма не проявляла. Была, была у нее возможность, и поговорить с ним, и предупредить, и словечко шепнуть, мол, остаюсь я, ты со мной. Остался бы он?

Остался!

С ТАКОЙ женщиной, и с такими деньгами, да грех не остаться. Но леди Барбара не предложила. Она в нем ТАК не заинтересована. Как это ни печально, по-настоящему он ее не зацепил.

Но Митчелл-то остался? Сам догадался или ему предложили? Остался он во Франции – или с леди?

Нет ответа.

Значит, надо задавать другие вопросы.

Как можно найти леди Барбару Севере? Если имя… да, возможно, оно и настоящее, но мир-то большой! Русская? Или полячка? Или откуда-то оттуда?

Вполне возможно. Откуда угодно, и Российская империя, она большая. Громадная.

Искать леди там можно долго, безумно долго. Даже если он сейчас вернется во Францию, это не гарантия их встречи. Париж?

Так он тоже большой… поди, найди!

Тут он точно все потеряет. Там может ничего не найти. А КТО может найти?

Хмммм… а ведь этот человек плывет с ними на одном корабле. И зовут его Роджер Уэбб.

Что он знает о леди Барбаре? Что может рассказать?

С этим вопросом Дональд и отправился к Роджеру в каюту.

Роджер как раз находился в состоянии «бревна». Дональд подумал, и направился к Аллену. Ему нужна будет помощь.

***

С похмелья жить грустно.

Роджер это ощутил в полной мере. Проснулся, похмелиться дали, но мало. Сидят Дональд и Аллен, смотрят на него внимательно.

- Где леди?

- Чего? – не понял Роджер.

- Это ТЫ приехал нас приглашать. Значит, должен знать о ней немного больше. Что именно ты о ней знаешь?

Роджер соображал медленно, но достаточно неплохо. Если сейчас он расскажет все этим двоим… смогут они найти леди?

Смогут.

Но зачем тогда им нужен он?

И вообще, лучше не рисковать. Сам он к леди вернуться может. А ЭТИ ему зачем?

Конкуренты!? Злость всколыхнулась алой волной.

- Она живет в Париже. Там она меня нашла, и я поехал к вам.

Дональд и Аллен переглянулись.

- Врет, - жестко сказал Дональд.

- Подумай еще раз, - Аллен не улыбался, а скалился, словно большая голодная собака. – Хорошо подумай.

- Чего тебе думать? Я сказал, в Париже она живет!

Дональд кивнул Аллену.

- Давай…

Аллен прыгнул вперед, навалился сверху, прижал Роджера.

Дональд вытащил нож.

- Я тебе сейчас пару пальцев отрежу. А может, и что-то еще… понимаешь? Ухо, или нос, или…

Роджер задергался.

Сволочи!

Какое сволочи!!!

Он набрал в грудь воздух, чтобы закричать, но одна рука Аллена легла ему на горло.

- Придавлю!

Только вот Аллен отпустил левую руку Роджера. Он же не осьминог, одна рука держит Роджера за правую руку, вторая прижимает горло, а левая-то рука Роджера освободилась, ладонь упала вниз, и вдруг нащупала горлышко бутылки.

Спасение?!

Загнанная в угол крыса кидается на всех. Роджер дернул рукой вверх, бутылка врезалась в стол – и жалобно хрупнула. В руке у Роджера осталась «розочка», которой тот и полоснул Аллена куда пришлось.

Получилось – по уху, по щеке, шее, немного и по глазу проехалось – Аллен взвыл, отшатнулся, и Роджер дернулся из кресла.

И тут Дональд пробил ему ногой по руке.

Нет, целился-то он в руку. Но Роджер как раз дернулся вперед, и удар пришелся ему в подбородок. А много ли было бедняге надо?

От сильного удара его занесло вбок – и приложило головой о край матросского сундука.

- Б…!!!

Материться умеют и на туманном Альбионе.

Дональд только зубами скрипнул.

- Аллен!

Поздно.

Так уж неудачно получилось, розочкой-то, что та проехалась и по шее. А на шее – артерия. Кровь лилась неотвратимо… только вот Аллен сразу и не сообразил. Глаз же, и лицо, и боль хлестнула, ослепила на минуту, а больше и не понадобилось.*

*- пара минут – и все. Прим. авт.

Оставалось только материться.

У него два трупа. И… и никаких сведений о леди Барбаре!!!

Да что ж такое?!

И как быть с трупами? Дональд подозревал что это подсудно… хотя... а что – это? Он пришел к Роджеру, а они тут подрались, напились, наверное… что такого?

- ПОМОГИТЕ!!!

Долго орать не пришлось. Прибежали быстро.

Дональду пару пинков отвесили, не разобравшись сразу, но… он даже не в крови! А был бы, если б в драке участвовал!

Да, похоже.

Два англичанина нажрались, как свиньи, поссорились и прикончили друг друга. Бывает.

Скинуть за борт и забыть. Разве что в журнал записать… и то не стали! К чему? Кто там считал этих пассажиров? Леди оптом оплатила, а не за каждого, вот и не мучаемся.

Так и поступили.

***

- Что ищем?

Брайан стоял в дверях каюты Роджера, и выглядел весьма недружелюбно.

Дональд пожал плечами.

- Хотел узнать что-то про леди.

- И как?

- Ничего, - Дональд в раздражении хлопнул стопкой бумаги по столу, - понимаешь, ничего! Ни ее имени, ни страны…

- Страны?

- Судя по акценту, она откуда-то из славянских стран. Но из каких точно? Откуда? Я не знаю…

- Я тоже. Думаешь, Роджер знал?

- Почему нет?

- Это ты его? Только честно, я к капитану не побегу, смысла нет.

Дональд покачал головой.

- Хочешь верь, хочешь не верь, это случайность. Я его рукой не тронул.

Ногой. Но это ж другое, правда? И Дональд не хотел! Оно само так получилось!

- Но ты присутствовал?

- Да. Я хотел его расспросить про леди, он единственный, кто знал – точно. Пришел с Алленом, сам понимаешь, один я бы не справился. Роджер стал ругаться, Аллен прижал его к креслу, я просто хотел его попугать. Сказал, что сейчас свяжем и уши отрежем…

- Он поверил?

Брайан не поверил бы.

На суше – там понятно. И связали бы, и уши отрезали, но на корабле? А куда ты потом с корабля сбежишь? Все равно ж найдется кто-то, кто видел, слышал… убивать?

Можно убить. Но Брайан сильно подозревал, что Дональд не решился бы.

Жиголо и убийца – это две разные профессии, два разных характера. Вот Митчелл – мог. И убить, и в окно выкинуть, и пойти дальше абсолютно спокойно. А Дональд вряд ли, на него это не похоже.

- Поверил. Схватил бутылку, разбил, дернулся, ну и Аллену досталось. А Аллен махнул в ответ рукой, Роджера и снесло. Много ли хиляку надо?

Брайан кивнул.

Не то, чтобы он до конца поверил, но… Дональд был чистым. Не испачканным в крови, это-то Брайан видел. Значит, мог и не соврать. Действительно – глупая случайность.

- Ну и ладно. Ничего пока нет?

- Нет. Рассказы есть, романы, всякая гадость, гравюры эти… но про леди ничего нет. Рисунки, кстати, есть.

Роджер пару раз рисовал леди Барбару, но… самое печальное, что художником он не был. Вот такой выверт! Сделать что-то по образцу, подделать, гравировать, напечатать… но нарисовать – не получалось. Пытался, но выходило совсем не то. Вроде и леди, а вроде и нет.

Кто ж ее знает?

Так что пару портретов мужчины пропустили со спокойной совестью. Как и большинство мужчин, они плохо умели отделять где дама, а где краска. А бумажки типа: «леди такая-сякая, живет там и тут, родственники, друзья, знакомые» у Роджера просто не было.

К чему? Он же и так о ней много знал, писать-то для чего? Что он – мимо Москвы промахнется?

Паспорт?

Да у него этих паспортов было шесть штук! На разные имена, фамилии и подданства, в том числе и русское, и польское, и австрийское… и что?

И ничего.

Он и леди документы сделал, и ее брату, и всем остальным, но поскольку фотографий в то время к паспортам не прилагалось, это тоже ничего мужчинам не дало.

Оставалось только ругаться.

Дональду – так особенно.

Последняя ниточка порвалась и хлестнула по нему с размаху. Да, надо будет ехать в Нью-Йорк и пробовать строить пирамиду в Америке. Там шансы есть.

А вот с леди…

Они есть, но их намного меньше. Так что…

Деньги Дональд любил больше. Америка, жди нас! Мы уже плывем! *

*- Автор сознательно допускает слово «плывем» в отношении этой компании. Прим. авт.

Правда, до Америки не доплыл еще один член команды «прохвостов».

Джеймс Берри допился до изумления и совершенно случайно свалился за борт. Но это он уже точно сам.

Остальные англичане унывать или плакать по этому поводу не собирались. Они поделили между собой деньги погибших и отправились покорять Америку.

***

- Спасибо, Прохор Иванович! А это, как договаривались.

Наполеон протянул пожилому мужчине манерку с самогоном. Прохор взял ее, порадовался приятной тяжести, улыбнулся.

- Обращайся, Лев Карлович.

Да-да, так Наполеона и переименовали.

Полного аналога имени русские не нашли, но раз НапоЛЕОН, то Лев, а Лев – это считай, уже и почти родное. Барское, да, так и офицерик из дворян.

Другие офицеры к нему, конечно, обращались правильно, но если нижние чины так сократили? Наполеон, который чуточку уже подучил русский, против не был.

Пусть зовут.

В армию он приехал достаточно подготовленным, отставники у мадемуазель Барбары рассказали ему, и как, и что… было намного проще.

И русские оказались неплохими людьми.

- Можно я еще завтра тогда зайду, Прохор Иванович?

- Заходи, Лев Карлович, посидим, поговорим…

Наполеон кивнул.

Ну, кто с самогоном посидит, а кто и не просто так. Пока Наполеон добирался до России, ему в голову пришла одна идея. И вот сейчас он возился со снарядами, пробовал и так и этак, приспосабливал взрывчатку, взрыватель, заглядывал то в кузницу, то к интендантам…

А что?

Армия все равно стоит на зимних квартирах, и будет покамест стоять. А ему что делать?

Вот появилась идея, как-то совершенно случайно, есть время, есть деньги, ну а повозиться со снарядами, для артиллериста – это ж радость!

И леди Барбаре спасибо.

Его не только собрали, как родного, ему и денег дали, и попробовал бы он отказаться! Наташа так разревелась, когда он сказал, что не может, что сам… и леди ругалась.

Наполеон невольно улыбнулся, направляясь к своей палатке.

Его в два голоса отчитывали, что собирают, как родного, а офицерское жалованье невелико, да пока еще выдадут, да он пока еще приспособится, это ведь другая страна. А если какой неожиданный расход?

Он что – хочет их обидеть? Они б так и брата собирали!

Спорить не получилось, так что Наполеон послушался, и сейчас радовался. Благодаря отставникам, он стал в армии практически своим. Знал, куда и за чем идти, к кому и как обратиться, кому и сколько дать… взятка?

Нет. Дружеский подарок. Ты мне, я тебе, слово за слово…

И благодаря деньгам, постепенно получался новый тип снаряда, который Наполеон и собирался опробовать. Интересно же!

А вдруг получится что-то мощное? Новое?

Надо кстати, написать. И леди, и Наташе. Они-то ему обе пишут, пока они в Швейцарии, но собираются еще съездить в Париж, а потом возвращаться на родину.

Хорошо бы.

Война закончится, увидеться можно будет…

Наполеон мечтал закончить войну генералом.

Конечно, понимал, где реальность, а где мечты, но… вот приехать бы к ним, к родным уже, в генеральском мундире, показать, что не зря в него верят, не зря поддерживают!

Хотя он точно знал. Даже если не получится – ему будут рады. И если его ранят, ему помогут. Не оставят, не бросят, примут, какого есть.

Была у него одна семья, а теперь – две. И вторая – русская.

А ведь хорошо, когда вот так, когда родные и близкие… и Наполеон еще раз коснулся письма в кармане мундира. На груди, рядом с сердцем.

Завтра с утра писать и сядет. А теперь – спать.

***

- Снег идет!

Екатерина Вторая смотрела в окно на снег, и думала совсем о другом снеге.

- Ну, расскажи, Степан Иванович, что новенького? По американцам этим?

Действительный статский советник Шешковский принялся отчитываться без малейшего сомнения.

- Матушка, все, как ты приказала. Шелихов осенью отправился к себе, весной, как снег сойдет, отправятся они, аж на шести кораблях, деньги выделены, и глядя на Григория Ивановича, верю я, что он их не растратит.

Екатерина кивнула.

Есть такие люди… если ими завладела ИДЕЯ, то они всю жизнь ей и будут служить, верно и предано. Вот, Григорий Шелихов таким и был.

АЛЯСКА!

Он бы и сам в лепешку расшибся, чтобы ее освоить, но ежели государыня приказывает, ежели из казны денег выделили и помогают…

Вернее у Екатерины слуги не будет.

Она человеку МЕЧТУ дала в руки. Крылья подарила.

Горы свернет, моря вычерпает, но пройдет! Еще и детям-внукам завещает!

Но это – он.

- Ты уж, Степан Иванович письмецо отпиши, кому надобно, чтобы приглядели. Чтобы и дома у Григория Ивановича все было в порядке. Чинно-благолепно. Негоже это, когда такой человек для России-матушки великое дело делает, а возвращается к разграбленному очагу.

Шешковский только поклонился.

- Все сделаю, государыня-матушка.

- Вот и ладно. А в Париже что?

- А в Париже сложно, государыня. Пишут, что вроде как закрылась эта компания. Оттого среди французов вой и разорение великое… кто стреляется, кто дуэлирует до смерти, главное, нет американцев. И денег тоже нет. Слух пошел, вроде как, посол наш, Симолин-то, навестил их – и все. И посол пропал, и никто его не видел с той поры, и сами американцы пропали. Кучер да лакей, которые в тот день Ивана Матвеевича возили, в тюрьме оказались.

- Как?!

- А вот так. Месяц их там продержали, тюремщик по секрету сказал, что им заплатили, чтобы двоих мужиков подержать. Но не били их, не измывались, даже кормили нормально, и за то тоже заплачено было. Просто не выпускали никуда.

- И это – Франция! – Екатерина аж скривилась.

- Вот, как их отпустили, они в посольство пришли, да и в ноги кинулись. Рассказали, что посла отвезли, он в дом к американцам вошел, а потом – все. Вроде как их чем-то там напоили, и они уже в тюрьме очнулись.

Екатерина побарабанила пальцами по столу.

- Ивана Матвеевича, ненароком в тюрьме нет?

- Откуда ж ему там взяться, государыня?

- А все ж отпиши в посольство… кто там сейчас?

- Новиков, государыня. Михаил Семенович.

- Вот, пусть попробует о Симолине чего разузнать. Может, и не мертв он.

Екатерина рассуждала логично.

Так-то… какая разница душегубам? Одного человека приговорить – или трех? Да хоть бы и десяток, на большой дороге математику плохо знают, и убитых не считают.

Но слуги-то живы!

То есть американцы напрасного душегубства не хотели.

Могли и Симолина так же куда сдать… отчего ж нет?

- Разузнаем, государыня. Сегодня же отпишу.

- Вот, уже хорошо. Ты мне скажи, кто в сети попался? Кто от американцев больше всех пострадал?

- Государыня, так самое интересное, что только благородные. Ну, может, пара миллионщиков, фабриканты, но этих намного меньше. Так уж было поставлено, что это – не для быдла. Это только для избранных, и весьма немногочисленных.

Екатерина опять задумалась.

- Как думаешь, Степанушка, мошенники это – или нет?

Степан Иванович был весьма осторожен в словах.

Что уж, с императрицей он работал давно, и уважал Екатерину за острый и цепкий ум, за характер и решительность, за изворотливость, за решения, которые, порой, ему-то в голову не приходили. А матушка-государыня и не такое измыслить могла!

- Не смогу я точно ответить, государыня. С одной стороны, деньги ж они выплачивали в срок и честно – никто ими за год обманут не был.

- Никто?

- Ни единый человек. Деньги вкладывались, потом, в конце квартала отдавалась прибыль. Конечно, оговорки там были, но это ж дело такое…

- Оговорки?

- Деньги должны были довезти до Америки, вложить в дело, нарыть золото, реализовать его, привезти прибыль обратно… именно потому прибыль только сто процентов, не триста и не пятьсот, это ж Аляска, это сложно, государыня! И пока привезешь, пока увезешь…

Екатерина задумчиво кивнула.

- Да… рассказы я все прочитала. Такое мог написать только человек, побывавший на Аляске. И все описано… как моют золото, какие деревья, какие животные… это писал человек незаурядный! *

*- и кто бы сомневался, что Джек Лондон именно таков? Ему не везло в жизни, но таланта там было отсыпано с лихвой. Мастер. Прим. авт.

- Кто вкладывался в начале квартала, получали прибыль в конце. Кто вкладывался после середины квартала, получили свою прибыль в конце следующего. Но – до монетки, с учетом времени. Если кто-то вкладывал драгоценности, и потом хотел их забрать, их так же возвращали и выплачивали прибыль, полученную от оборота.

- Их не продавали?

- Как объясняли сами американцы, их закладывали, а полученные деньги пускали в оборот. На прибыль драгоценности выкупали из заклада.

- Кому закладывали?

- Неизвестно, государыня.

- Узнать.

Деньги и их путь тоже многое могут сказать о ситуации.

- Слушаюсь, государыня.

Екатерина задумчиво смотрела в окно.

Американцы это или нет?

Авантюристы – или государство?

Вот как тут узнаешь?

Судя по картам, и Шелихов клянется, что они подробнее, чем те, которые есть у него! И реки там обозначены, и горы, и все остальное…*

*- честно, не помню года издания, но мне попадалась книга Д. Лондона с картой в приложении. Может, кто и найдет. Прим. авт.

Как можно нарисовать такое, если там не побывать?

В любом случае, Америке она больше не доверяет. И не помогает. Даже напротив…

Парижский договор она поддержала, конечно. Но…

Нет, не доверяет она больше этой стране. Неблагодарные они. Подлые.*

*- не припомню, как Америка поблагодарила Англию за вложенные время, силы и средства. И Францию. И проч. Наверное, спасибо сказали? Прим. авт.

Впрочем, это может быть и третий вариант. Американские авантюристы. Почему нет?

- Что там к Аляске примыкает? Канада?

- Да, государыня.

Канада…

Екатерина подумала еще немного.

Бывшая французская колония. Но Франция от нее сама отказалась, войны не будет. И почему бы русским над этим не задуматься? Места там много, людей мало, заселять еще и заселять.

Почему бы и им не прирасти землями за океаном? К примеру, не колония, а протекторат? А из Канады и Аляску осваивать будет еще легче, и плыть туда можно, и есть, где пристать…

Определенно, надо об этом задуматься. И не военным путем, а просто – купить их. Сейчас это не так дорого. Дать денег, кому надо, так сами прибегут и умолять будут, чтобы взяли.

Но об этом она еще подумает. А пока…

- Степанушка, ты давай, поработай, надобно мне точно знать, мошенники это – или нет.

Степан Иванович поклонился.

- Узнаю, государыня.

- И деньги… не нашлись они?

- Нет, государыня. Особняк штурмом взяли, а денег нет. Нигде нет, в банках нет, в закладах нет, люди ж не последние, так что по Парижу розыск проводился.

- Интересно. Может, и правда – Америка? Порты проверили?

- А то как же, матушка! Ходили два судна в Америку, каждый квартал. Каждые три месяца, туда уходило, оттуда возвращалось, что возило – неизвестно, но на борт ящики поднимали исправно, и разгружали – тоже.

- Сейчас?

- Ушли, государыня. Одно еще в начале октября месяца, а второе аккурат в декабре, где-то за дней пять – семь, как в Париже началось.

- Американцы?

- Я, государыня, приказал послать кого…

- Вот что, - решила Екатерина. – А позови-ка ты ко мне Алексея Орлова. Чего это он просто так сидит? В самый раз по его вкусу дело!

Степан Иванович едва не перекрестился.

Ох ты ж…

Алехан Орлов, Балафре, Меченый, а если уж руку на сердце – такую сволочь не пометить бы, а повесить! И желающих много! Сам бы для дорогого дружка и веревочку намылил!

Государыня просто в точку попала. Алехан и в ТОМ деле, с самозванкой не прогадал, и сейчас ему в самый раз будет.

Америка?

Ох, как бы она вся от такого счастья не поразбежалась. Вот уж кого бы врагу не пожелал, так это Алехана! Хотя…

Америка, вроде как, на другом конце света?

Отличное место для Орлова! Вот бы еще государыне надо намекнуть, чтобы она ВСЕХ Орловых туда отправила. Вдруг одного да не хватит?

***

- Мама, когда мы поедем в Париж?

- Наташа, тебе тут уже надоело?

Девочка пожала плечами.

- Нет. Тут хорошо, но скучно.

Рождество и Новый год они встретили в Швейцарии, как следует отметили новогодние праздники.

- Тебе ли жаловаться? Думаешь, не знаю, кто просит Митчелла поучить тебя работать с ножом? – беззлобно поддела Варя.

- И что?

- И ничего. Учись, дочка, себя надо уметь защитить в любой ситуации.

Самая лучшая защита – это не попадать в такие ситуации, но… вряд ли! Варя тоже не расслаблялась, зарядку делала, и результаты видела. И сама бы поучиться не отказалась ножевому бою.

Они отправятся в страну, в которой скоро начнется революция. А революция – это что?

Пра-авильно, все, как в известном фильме. Красные пришли – грабят, белые пришли – грабят. Простите, реквизициями занимаются. Но обе стороны и под метелку. А крестьянину хоть с голоду подыхай. Тут-то за вилы и берутся.

Скажете, в Париже будет тише?

Да ничего подобного!

Ближе к концу весны она вообще все свои проекты прикроет и затаится. Неохота ей было отдавать на разграбление свой магазин? Свою «Клеопатру»?

Перебьются пару месяцев!

А потом Варя откроет «Революционную моду», а в Париж вернется мадам Изида Марэ. Аккурат, когда король станет гражданином Капетом. Или Копытом? Как его там обозвали? Варя точно не помнила. Что ему какую-то фамилию дали, это факт, а результат все равно один – Капут.

Ну и вообще, паршиво там все было.

Варя помнила плохо, но кажется, у короля старший сын умер, его величество в апатию впал, ну и соглашался на все и сразу.

И кажется, там какой-то герцог был, предатель и подонок. Он короля и приговорил.

Потом король с семьей бежать пытался, не получилось, ну и результат.

Королевскую семью казнили, а их второго сына просто уморили. А может, и удавили потом. Если кто думает, что детоубийство во власти – это к варварам, так это зря. Конкурентов давили во все времена и во всех странах, и Франция в этом не оказалась лучше и порядочнее. И уморили мальчишку, ему тогда еще десяти лет не было.

Сейчас ему четыре года.

Варя вообще не знала, удастся ли ей помочь. Но хоть попробовать! Только вот неизвестность выводила из себя. Историю надо было учить! Хоть подробности б знала! А то про «вив ле брюмер» она знала, а вот что такое брюмер?

Точно не брюква. Но какая это дата?

И это не о том. Это вроде, когда Наполеон разогнал всю богадельню к лешьей матери! А сейчас разгонять некому. Разве что другой амбициозный герой найдется.

Ладно! Это как раз ее не слишком интересует!

Получится у нее хоть кому-то помочь, так она поможет!

Нет?

Перебьется вся Франция два раза! Варя своими родными и близкими рисковать не будет даже ради целой коллекции королей. Особенно такой… бестолковой!

Вот положа руку на сердце…

Что Людовик Шестнадцатый, что Николай Второй – на редкость бесполезные типы. Стране от них пользы меньше, чем от чучела на огороде, то хоть птиц отгоняет, урожай бережет! А эти?

Деньги на брюлики тратят?

Варя, как ни старалась не могла припомнить великих свершений Людовика Шестнадцатого. С ее точки зрения, он был известен только перестановкой кроватей в борделе. Простите, заменой министров.

А потом пришли злые клиенты, набили ему морду и поменяли бордель-маман. А как это еще охарактеризовать?

Даша смотрела с тоской на маленьких Кешу и Ваню, которые в свои четыре года неплохо говорили и по-русски, и по-французски, и даже по-немецки лепетали.

- Так мало времени прошло, кажется, а они уже так выросли.

Варя обняла подругу и поцеловала ее в щеку.

- Подожди, Дашенька, мы тебя еще замуж выдадим, еще будет возможность детишек понянчить!

- Барыня, я ж от вас никуда.

Варя пожала плечами.

- А мы почти уже все. Вот этот год, да и уезжать надо будет. Может, чуточку от следующего захватим, да не более того. А потом будем дома жить-поживать, добра наживать. Можно будет и тебе по сторонам посмотреть, ты же молодая, у тебя еще все впереди! Замуж тебя выдадим, на свадьбе погуляем.

- Так скоро уже, барыня? Почему?

С мужчинами Варя не откровенничала, потому что вопрос: откуда знаешь, будет логичным. У мужчин вообще иначе мозги устроены. А Даше можно шепнуть по секрету.

- Дашенька, скоро в Париже нехорошее начнется. Бунтовать будут, короля сначала свергнут, а потом и вовсе убьют.

- Ох! Барыня, да как же это?!

Даша уставилась на Варвару с таким священным ужасом, что Варя едва не фыркнула. Но не обижать же девушку.

Как-как!

Как и в родной стране пару десятков лет назад. Что, Екатерина что-то другое сделала? Принцип-то один и тот же! Отнять власть – и пришибить того, у кого отняли.

Ах, во Франции хотят республику?

А получили что?

То-то же!

Интересно, правда, тут кто-то болтунов разгонит пинками и пушками? Впрочем, смотреть на эту картину Варя не собиралась. Смысла нет.

Это пусть французы развлекаются, а Варя собиралась сделать кое-что другое. Нажить денег, немного поплавать в мутной водичке – и свалить из Парижа. Пусть они сами тут разбираются!

Даже с тем, что у нее сейчас есть, она уже состоятельна. Они все богаты до неприличия. Но хватит ли этого на ее проекты? А вот вопрос.

Лучше иметь запас.

- Дашенька, к тебе ведь женщины ходит. Неужели ты их разговоры не слышала? Вот, к мадам Изиде много кто ходил. Я слушала, расспрашивала… ты знаешь, что короля предаст даже его родственник?

- Кошмар какой!

- Король его любит, его долги заплатил, между прочим, семьдесят четыре миллиона ливров, а этот подонок… впрочем, неважно. Спасти мы никого не сумеем, значит, надо просто получить свою выгоду и удрать.

- Совсем никого?

- Кого сможем, - вздохнула Варя. – Конечно, просто так мы сидеть не будем. И кому сможем помочь, тех в беде не оставим. Но не в ущерб нам всем.

- Потому мы и детей тут оставляем?

- Наташа сама не останется. А малышня… нет, я не рискну брать их с собой. Пусть поживут еще немного без нас, потом все сразу и уедем.

- Леди?

- Митчелл?

Варвара развернулась и от души улыбнулась Райту. Тот ответил робкой улыбкой.

- Леди, я бы хотел с вами посоветоваться.

- Слушаю внимательно? Дашенька, ты прости, я пока тебя оставлю. Не переживай из-за нашего разговора, поверь, рано или поздно все образуется.

Даша кивнула.

Барыне она верила. А в остальном…

Революция?

Свержение монархии?

Это ж… для Даши это было дикостью и кошмаром. Чтобы она, на императрицу умышлять начала?! И о ее свержении подумала? А французы это сделать собираются!

Точно – дикари!