Читать онлайн "Бессрочные Даты."

Борзов Константин Борисович.

Бессрочные даты.

Москва.

2024 год. Москва. Сегодня — прекрасный день. Один из самых любимых праздников Константина. У него день рождения — 26 февраля. Да, День защитника Отечества уже позади, и эти две даты были ему особенно близки и дороги. Уходя в 1990 году в армию, он давал присягу Союзу Советских Социалистических Республик. А в 92-м, пройдя службу в морской авиации Тихоокеанского флота, Константин возвратился в Москву — и уже в Россию. Почему-то именно сегодня эти мысли вновь нахлынули на него, и он вдруг понял — почему…

Все прошлые годы и даже десятилетия после службы он постоянно был чем-то занят. То непростые 90-е с их сложностями и крутыми поворотами судьбы. То строительство и укрепление собственной семьи, воспитание дочери, заработок… Теперь — новый виток жизни: внук, который обожает деда Костю, а тот, в свою очередь, не чает души в мальце. И вот приходит время, когда бегство по палубе под названием «Жизнь», уже ближе к корме, невольно заставляет человека задуматься… «А всё ли ты правильно делал? Всем ли уделял достаточно внимания?.. НЕ УПУСТИЛ ЛИ ТЫ ЧЕГО?..»

И тогда на сцену памяти выходят те образы, которые с уверенностью говорят тебе: «Ты многое делал, старался, но этого НЕДОСТАТОЧНО… Подумай ещё раз, вспомни: может быть, остались какие-то незавершённые дела, которые действительно важны…» С такими мыслями Константин и окунулся в проведение одного из самых любимых праздников в своей жизни… Празднование было в самом разгаре. Как всегда — традиционный большой стол, который именинник когда-то собственноручно смастерил на своей даче, жена, дочь, внук и друзья — все те, кто был ему по-настоящему дорог. Застолье шло своим чередом, периодически прерываясь выходами на перекур.

— Пойдём, подышим, — предложил его старинный товарищ и лучший друг Николай.

— Пойдём, только накинь куртку — всё же февраль.

Два друга вышли на балкон. Вечерняя столица переливалась множеством оттенков, свечением витрин, лучами автомобильных фар и блеском снега, лежавшего вдоль улиц… Где-то внизу шумели машины, а в приоткрытую форточку тянуло февральским холодом.

— Мы ведь дружелюбный народ, — задумчиво произнёс Николай.

— Да, но к чему ты это?

— Да просто… Неугомонная Европа… Знаешь… Достали…

— Что это на тебя сегодня нашло?

— Да вот сейчас ехали к тебе на такси, а по радио говорят: мол, сносят в Риге памятники, установленные в честь героев, погибших в Великую Отечественную войну. Знаешь… Обидно и больно…

— Прибалты всегда считали себя «чужаками» ещё при Союзе…

— Конечно, это понятно. Тем более на них постоянно давят… Но всё же… Мы их освобождали, а они…

Константин невольно вспомнил своего деда, в честь которого его и назвали. Ведь дед погиб в 44-м в Латвии. На душе вдруг стало тяжело. Даже горько. Что-то глубоко внутри отозвалось, и между прошлым и настоящим словно возник невидимый мост.

— Ты иди, Коль, поддержи компанию, а я чуть позже.

Оставшись на балконе, Константин медленно провёл ладонью по лицу и вновь посмотрел на ночной город. Он вдруг представил, что всего этого могло бы и не быть… Ни любимой жены, ни дочери, ни внука, которого он так любит… Да и его самого тоже могло бы не быть… Эти мысли неожиданно пробудили в нём желание что-то сделать, как-то отреагировать на услышанное, не промолчать, не остаться в стороне… Празднование постепенно подходило к концу — гости понемногу расходились. И вот они остались вдвоём — Константин и его заботливая, любимая жена. Она заметно устала, и именинник решил взять на себя помывку посуды и наведение порядка.

На кухне тихо звенела посуда и шумела вода из крана. Ольга налила себе чаю и с чувством благодарности наблюдала за мужем, который с привычной лёгкостью перемывал посуду на кухне.

— Дорогая, я должен кое-чем с тобой поделиться…

— Как-то загадочно звучит. У тебя опять появилась новая идея по благоустройству дачи?

— Нет. Тут вопрос серьёзный и неотлагательный.

— Ты меня пугаешь…

— Мне нужно поехать в Латвию, на могилу к деду. Хочу побывать там и воздать ему почести. Понимаешь, такие солдаты ценой собственной жизни подарили нам то, что мы имеем сегодня.

Ольга несколько секунд молчала, грея ладони о чашку.

— Да, но… Погоди… Всё так неожиданно… Хотя я тебя понимаю…

Пауза длилась не больше минуты.

— Ты прав… Надо ехать… Я тебя поддержу. Только к чему такая срочность?

— 12 апреля — день его рождения. Хочу успеть к этой дате.

— Тогда нужно срочно заниматься документами.

— Да… Я поеду один, сама понимаешь… Мало ли что…

На следующий день было воскресенье. Созвоны с руководством по личным мобильным телефонам, получение разрешения на отъезд, разговор с дочерью… Теперь все мысли были направлены только на результат. Поход в посольство для получения визы был запланирован на ближайшую неделю. Итак, во вторник в посольстве Латвии решили дать визу только на три дня. Сначала спрашивали о цели поездки, согласовывали, затягивали решение, но всё же в итоге визу утвердили. Разрешение на пребывание с 11 по 13 апреля было получено.

Москва. 11 апреля. Константин вылетел из Шереметьево около шести часов вечера. Прямых авиарейсов до Риги не было, поэтому путь занял около тринадцати часов — с пересадкой в Армении. Самолёт прибыл в Ригу около семи утра.

В аэропорту он показал таксисту адрес села, где был похоронен дед. Тот согласился его отвезти. До места оставалось километров семь-восемь, и тут случилась неприятность — прокололось одно из колёс. Таксист раздражённо хлопнул дверцей и, присев возле машины, принялся осматривать колесо. Таксист заметно нервничал и сетовал на неудачу, объясняя, что замена колеса на запаску займёт минут тридцать-сорок. Константин ответил, что пройдётся оставшийся путь пешком, после чего рассчитался с водителем. Отойдя от такси на приличное расстояние, он почувствовал, что становится жарко. Константин снял свитер, убрал его в дорожную сумку и остался в одной футболке с надписью «С.С.С.Р.» …

Он спокойно шёл вдоль дороги, когда открытый джип, чуть обогнав его, внезапно притормозил. Компания молодых людей явно была недовольна тем, что пешеход идёт в футболке с такой надписью. Константин сразу догадался: сейчас будет разговор… Понимая причину остановки этих бритоголовых лихих отморозков, он уже заранее знал, что именно они ему «предъявят». А подумав ещё дальше, понимал и другое — стерпеть их наглость он не сможет и ударит первым, как когда-то учил его тренер по боксу.

Заслуженный мастер спорта Советского Союза Егор Семёнович Голованов всегда говорил: если драка неизбежна, и ты прав — бей первым. И Константин уже был внутренне готов к этой «схватке». Он даже почувствовал, как непроизвольно сжались кулаки. Стук крови в висках лишь подтверждал, что он всё равно их дожмёт, даже если их окажется вдвое больше, а он будет один… Неизвестно, чем бы всё это могло закончиться, но в этот момент рядом остановился проезжавший патруль — для проверки документов у водителя джипа. Парни вели себя вызывающе и явно нервничали, а потому становилось понятно: с законом у них, скорее всего, были серьёзные проблемы…

Добравшись до села, Константин первым делом зашёл в местный магазин, чтобы купить воды. Во рту пересохло, и после долгой дороги ему необходимо было хоть немного прийти в себя. Внутри находилось несколько покупателей — судя по всему, местных жителей. Об этом говорил и их внешний вид, и тот нехитрый набор продуктов, который они складывали в свои потёртые котомки. Наконец подошла очередь Константина. Он попросил воды. Продавец — женщина лет пятидесяти, даже не пытавшаяся скрыть раздражение, — подняла на него усталый взгляд и сухо ответила:

— Очень извиняюсь, но у нас очень маленький запас продуктов, и мы стараемся в первую очередь обеспечивать местных жителей. Через четыре километра будет супермаркет. Вам лучше туда.

Её тяжёлый акцент и неприязнь словно шли рука об руку с отношением к нам, к русским, и это ощущалось в ней так же отчётливо, как сквозняк из форточки в ветреную погоду… Константин молча кивнул и вышел на улицу. Солнце уже нещадно пекло. Воздух казался сухим и тяжёлым. Он взглянул на часы — было начало первого.

Вдруг его плеча коснулась чья-то рука. Обернувшись, он увидел перед собой пожилого, но ещё крепкого мужчину. Незнакомец молча протянул ему литровую бутыль с водой. Константин жадно пил, чувствуя, как прохладная вода буквально возвращает его к жизни, и одновременно думал: как-то странно… Почему этот старик решил ему помочь? Утолив жажду, он вытер ладонью губы и спросил:

— Спасибо. Сколько я вам должен?

— Пустяки. Вы, видимо, приезжий? Я так понимаю — из России?

Константин сразу обратил внимание, что у нового знакомого почти не было акцента — речь звучала практически по-столичному.

— Да. Я здесь по личному вопросу.

— Возможно, смогу быть полезным.

Вежливость этого местного жителя, с одной стороны, располагала к себе, а с другой — всё же настораживала.

— Меня интересует местное кладбище. Там должен быть похоронен мой дед.

— Я знаю у нас все захоронения. Как звали вашего деда?

— Константин. Константин Яковлевич Лесников.

И тут произошло то, чего внук этого солдата совершенно не ожидал.

Старик вдруг замолчал. Затем медленно смахнул слезу и, пристально вглядываясь в стоящего перед ним человека, тихо спросил:

— А ты, мил человек, из какой российской губернии?

— А с какой целью вы интересуетесь?

— Ты, сынок, не тревожься — от меня плохого не жди…

Он улыбнулся по-доброму, будто увидел в Константине что-то родное.

— Я из Москвы…

— Ладно, садись в коляску, — старик указал на стоявший неподалёку мотоцикл «Урал»…

— Поехали…

— Как? Куда?

— Туда, зачем ты приехал! Я тебе всё покажу… Здесь неподалёку. Надень шлем — и не будем терять время.

Настойчивость и непоколебимость этого человека вызвали у Константина живой интерес. Его настороженность с каждой минутой постепенно таяла, а внутреннее чувство всё сильнее подсказывало, что он находится на правильном пути. Он сел в мотоциклетную коляску, и вскоре они уже мчались туда, где должна была открыться тайна, которую старик, похоже, мечтал рассказать всю свою жизнь… Тёплый ветер бил в лицо, а старенький «Урал», глухо рыча мотором, уверенно подпрыгивал на неровной дороге.

День стоял солнечный. Ясная, безветренная погода словно благоволила им, ведь дорога к кладбищу была грунтовой. В распутицу здесь, на мотоцикле, они бы точно не проехали… Добрались минут за семь-восемь. Провожатый довольно бодро, несмотря на возраст, слез с мотоцикла. Константин старался не отставать, и пока это ему удавалось. Пройдя через центральные ворота, они углубились на территорию кладбища метров на триста. Сельские кладбища практически никогда не охраняются. Да и потом — зачем? Вход свободный, заходи кто хочет.Помимо них, здесь было ещё несколько посетителей, занятых своими делами — каждый у своего участка. Подойдя к одному из захоронений, Кестус — так звали человека, который после смерти родителей стал приглядывать за могилой деда Константина, — молча указал рукой вперёд. Константин невольно замер.

Могила выглядела ухоженной и аккуратной. Свежеокрашенная оградка небесного цвета тихо поблёскивала на солнце, а её наконечники в виде небольших куполов мягко отливали золотом. На могиле лежали свежие цветы. Всё вокруг было тщательно прибрано… На памятнике значилось: «Константин Яковлевич Лесников — 1904–1944». А чуть ниже была выбита надпись: «Тому, кто подарил нам жизнь». Константин медленно провёл взглядом по буквам и только после этого тихо спросил:

— Скажите, а кто всё это время ухаживал за могилой?

— Давай присядем. Ведь лавочка здесь для этого и стоит.

Они присели. Над головой едва слышно шумели кроны деревьев, укрывая их от солнцепёка — день уже был в самом разгаре. Кестус несколько секунд молчал, глядя куда-то перед собой.

— В 44-м моя мать была беременна мной. Тогда у нас в селе остановился полк, и солдат расквартировали по домам местных жителей. Твой дед был прикреплён к нашему дому.

Он тяжело вздохнул и ненадолго замолчал, будто вновь мысленно возвращаясь в те далёкие события.

— В один из дней отступавший немецкий корпус напал на наше село. Завязалась перестрелка. Немцев было значительно больше, и наши солдаты практически все полегли, защищая село.

Голос старика стал тише.

— Как рассказывала мать, шёл уже четвёртый день той страшной и неравной схватки. Один из гитлеровцев прорвался к нам во двор. И тут произошло то, что поражает меня всю жизнь…

Кестус на мгновение опустил глаза.

— Фриц направил автомат на мою мать. А твой дед — Константин — закрыл её собой, спасая тем самым и её жизнь, и мою…

На несколько секунд между ними повисла тишина.

— Меня потом назвали в его честь, дав созвучное имя — Кестус.

— Так вам уже 80 лет?

Старик слабо улыбнулся уголками губ.

— В следующем месяце, если доживу… А твой дед родился ровно 120 лет назад.

Константин задумчиво покачал головой.

— Да… Сплошные круглые даты…

Кестус заметно оживился и продолжил:

— Кстати, сегодня ещё одна круглая дата.

— Какая?

— Ну, братец, ведь сегодня 12 апреля — День космонавтики. Юра совершил свой полёт ровно… сколько лет назад? Посчитай…

— Да, 1961 год… Получается, ровно 63 года назад наш советский парень первым оказался в космосе.

Старик слегка улыбнулся и тихо кивнул.

— Вот, сынок, такие вот дела… Давай-ка помянем твоего деда Константина, в честь которого тебя так же назвали, и воздадим почести русскому солдату, который всё-таки сломал шею этому демону.

Он медленно поднялся со скамейки.

— У меня всё с собой в мотоцикле. Сейчас схожу — принесу…

— Кестус, но ты ведь за рулём…

Старик только махнул рукой.

— Мне уже почти 80 лет, и мне, по большому счёту, нечего терять. А уж после сегодняшнего дня — тем более. Я ведь, наверное, столько и прожил потому, что всё это время ждал этой встречи.

Он ненадолго замолчал.

— Всю жизнь надеялся, что однажды она всё-таки состоится…

После этих слов Кестус ещё несколько секунд сидел молча, глядя куда-то в сторону старых крестов и оградок. А затем спокойно сказал:

— И потом — мы не будем уповать на случай и нарушать закон тоже не станем… Тебе вызовем такси, а ты по пути в аэропорт подбросишь меня до дома. А свой «Урал» я здесь, у кладбища, и оставлю — завтра заберу… Ну как тебе такой план?

— Отличный ход…

Кестус тихо усмехнулся.

— А самое главное — помянуть героев — это не грех, а счастье, дарованное нам. Они отдали собственные жизни ради того, чтобы жили мы…

Он медленно перевёл взгляд на памятник.

— Так что перед русским солдатом я в неоплатном долгу…

«Помянули, горькой — по аортам, нутру, Вспоминая героев былых, Что оставили нам на небе звезду, Чтобы память не гасла в живых…»

14.447- Знаков с пробелами.