Читать онлайн "Роман с продолжением"

С гардеробом для завтрашней поездки на дачу к Владу Вера решила не мудрить. Конец мая выдался капризным - то тропическая жара под тридцать, то резкий холод, поэтому джинсы и любимая футболка виделись самым надежным вариантом. Надеяться на прогнозы синоптиков, которые вечно обещают одно, а по факту случается противоположное, было глупо. В общем, в этот пятничный вечер все шло своим чередом - душ, теплая постель, книжка и полная определенность, пока мирно лежащий рядом смартфон не издал короткий, до боли знакомый звук и на экране высветилось оповещение из социальной сети. В груди неприятно екнуло. Здесь у Веры на все контакты стоял беззвучный режим, кроме одного-единственного аккаунта её бывшего. Она и в соцсети-то зарегистрировалась только ради него, чтобы быть на связи, а потом как-то даже не подумала его удалить.

- Вот это интересно, - пронеслось в голове Веры. - Год ни слуху ни духу, и надо же было ему объявиться именно сейчас, аккурат под годовщину её новых отношений.

Первой мыслью было перевернуть телефон экраном вниз и забыть, но женское любопытство штука страшная и абсолютно неуправляемая. Она шумно выдохнула и открыла сообщение.

«Вера, здравствуй. Прости, что вот так пропал из твоей жизни. Сейчас даже не хочу ничего объяснять, но, поверь, здесь нет моей вины. Я не знаю, кого еще просить, но мне нужна помощь. Ответь. пожалуйста. Я буду ждать».

«Не поздно ли ты вспомнил, что я существую?» - одним решительным движением Вера отправила аккаунт в жесткий бан и отшвырнула телефон на другой конец кровати.

Снова уткнулась в книгу, пытаясь сосредоточиться на строчках, но бесполезно. Буквы плыли перед глазами, а в голове, нагло игнорируя команду «стоп», начали прокручиваться кадры того самого дня, когда они только познакомились.

***

В тот вечер Вера возвращалась домой в Москву от родителей. Еще с утра светило солнце и на улицах было сухо и по-весеннему тепло, но к вечеру непредсказуемый апрель «одарил» всех порывистым ветром. Небо прорвалось мокрым снегом, который впивался в шею ледяными иглами, выискивая малейшую брешь в её легкой куртке. Под ногами хлюпало месиво из грязи и несбывшихся надежд на то, что зима уже не вернется. Кроссовки Веры, оказались совершенно не готовы к капризам апреля и промокли насквозь. Она стояла на продуваемой платформе, ожидая поезд, который задержится здесь всего на четыре минуты и за это время нужно не только поймать свой вагон, но и успеть в него запрыгнуть.

Настроение было под стать погоде. Визиты в родительский дом всегда оставляли после себя горьковатый осадок раздражения. Вера любила их - и взбалмошную мать, чей характер напоминал внезапный шторм, и отца, чье спокойствие порой граничило с отрешенностью буддийского монаха. Они были загадкой, которую Вере до сих пор так и не удалось разгадать: как две столь разные стихии могли сосуществовать четверть века?

Отец, человек безупречного интеллекта, посвятил жизнь кафедре местного Политеха. Мама познакомилась с ним еще на первом курсе, а к тому моменту, как он поступил в аспирантуру, уже родилась Вера. А еще спустя три года появилась Надя. Семейная легенда гласила, что имя младшей сестры, было его маленькой победой. Это отец убедил маму, что дому, где уже есть их взаимная любовь и Вера обязательно нужна Надежда.

Вскоре отец защитил диссертацию, но, при всем при этом, его преподавательская деятельность не особо хорошо конвертировалась в рубли и пока одноклассники Веры отрывались на шумных вечеринках, ей, своё убежище, предлагали книги. Она жила «воображаясь героиней своих возлюбленных творцов», предпочитая чтение участию в сомнительных забавах сверстников. Именно эта жажда иных миров и заставила её когда-то променять предсказуемые стены родительской альма-матер на туманные перспективы московского Литинститута.

У Нади же была совсем иная судьба - яркая, шумная и, по мнению Веры, пустая. Пока старшая сестра искала истину в книжных томах, младшая постигала искусство, «как жить и не париться». Пропадать по вечерам в компании ребят постарше она начала, едва достигнув возраста тинейджера и в отличие от Веры деньги на развлечения у неё были всегда. С самого её рождения Надю начали откровенно баловать бабушка и дедушка по линии отца. Её дед Владимир Михайлович к 90-м годам стал директором небольшой местной швейной фабрики, а когда началась приватизация, то автоматически оказался её владельцем. Конечно, конкурировать с местными «кооператорами» и нахлынувшими китайскими товарами ему было сложно, но он нашел свою нишу, начав шить спецодежду со светоотражающими лентами. Фабрика помогла пережить семье лихие 90-е и неплохо чувствовать себя в нулевые, а когда пришло время уйти на покой, продал её каким-то армянским бизнесменам. Бабушка Ираида Викторовна была заведующей детским садом и постоянно жаловалась на нищенскую зарплату, но при этом могла позволить себе все атрибуты успешной женщины того времени: норковую шубу, золотые украшения и полный сервант хрусталя. Так вот, если на свой день рождения Вера получала от них очередную дежурную куклу, играть в которые она особо никогда не любила, то Наде доставалось то, что было среди её сверстников самым трендовым на тот момент. Вера всегда списывала это на то, что Надя просто младшая и старалась не завидовать, но сестра так хвасталась своими подарками, что порой становилось реально обидно.

По окончании школы отец пристроил Надю учиться к себе в институт, но она быстро поняла, что это не её, завела себе аккаунт в социальной сети и с тех пор под ником Надин Орлинская пыталась стать фэшн-блогером. Самым неприятным, как раз и было общение с ней. Постоянное выслушивание издевок сестры о том, что она непонятно, как одевается, что она душная и из-за своего характера никогда не встретит нормального парня и так и останется на всю жизнь Барановой, выводило Веру из себя. Сама-то Надя была уверена в своей неотразимости, а деньги от её сомнительных кавалеров только поднимали самооценку. Вера несколько раз пыталась ей объяснить, что с этими мужчинами она все равно не сможет построить настоящего счастья, но та только смеялась и обвиняла Веру в том, что она ей просто завидует.

Размышления о сестре были прерваны шумом прибывающего состава. Поезд, как обычно, проявил коварство и нужный вагон пролетел мимо, заставив Веру бежать по мокрому перрону.

В это время года железная дорога хоть и не пустовала, но и не была переполнена. Апрель - не июль, когда составы, забитые до отказа жаждущими солнца отпускниками, ежечасно тянутся к Черному морю. Сейчас в вагонах обитали лишь хмурые командировочные да те, кого гнали в путь неотложные семейные дела. Проводница мельком взглянула на документы, и Вера скрылась в пустом купе, которое на одну ночь должно было стать её домом.

Она раздобыла стакан горячего и крепкого чая, а согревшись, сменила джинсы на дорожное платье и залезла под одеяло, пытаясь обмануть бессонницу. Она всегда с недоумением взирала на пассажиров, способных впадать в летаргический сон сразу после отхода поезда, пробуждаясь лишь ради скудной трапезы или перекура на стоянках. Для Веры сон в пути был роскошью. Стоило поезду замедлить бег на крупной станции, как она просыпалась, прислушиваясь к лязгу сцепок и монотонным объявлениям диспетчера о том на какой путь идёт «маневровый» и по какому пути проследует «скорый».

Но тут выбор был невелик: либо этот ночной рваный сон, либо потеря воскресенья в дневном экспрессе. Прибытие в Москву в семь утра давало ей возможность смотаться домой принять душ и почти успеть на работу.

Почему Вера, самонадеянно решила, что купе останется пустым до самой столицы, сказать сложно, но, ложась спать, она защелкнула замок.

Дергание двери и стук начались в районе трех часов ночи и ей пришлось вставать, чтобы впустить еще одного пассажира. Им оказался молодой темноволосый парень в круглых очках, которого Вера быстро окрестила Гарри Поттером. Попутчик сразу начал извиняться, что потревожил её сон, и при этом было видно, что он старается не смотреть на Веру, чтобы не смутить её, а может быть, чтобы не смутиться самому. Парень снял куртку, кроссовки и улегся на соседнюю нижнюю полку.

Несколько минут он лежал молча, а после этого тихонечко прошептал, обращаясь к Вере: «Извините…»

Вера никак не отреагировала и тогда он повторил «Извините, вы спите?», но она вновь промолчала, не желая вступать в разговоры с незнакомцем.

Парень полежал еще несколько минут, а затем, видимо, убедившись, что девушка спит, включил ночник над головой и, достав из рюкзака книгу, начал читать.

Вера, которая и так была несколько взвинчена от разговора с сестрой, погоды и прерванного сна, хотела возмутиться, но пока думала, как бы высказать попутчику своё недовольство наиболее корректно, запал прошел. Вместо этого она стала пытаться разглядеть обложку книги этого парня и вскоре поняла, что он читает «Уроки французского» Валентина Распутина. В детстве Вера и сама читала эту книгу, но детство-то уже прошло, так что его выбор её несколько удивил.

Сон окончательно покинул её и полежав в тишине еще несколько минут, Вера, неожиданно для самой себя, громко спросила - Интересно?

Парень вздрогнул, оторвав взгляд от книги.

- Что? Ах… Да, мне нравится. - Не поздновато ли вы взялись за детскую литературу? - съязвила Вера. - Вовсе нет, - мягко ответил он. - Я читал её в детстве, она была одной из любимых. А сейчас захватил из дома, чтобы что-то почитать в дороге. Знал, что все равно не усну, а так время быстрее пролетит.

- Значит, ваш кумир всё-таки не Гарри Поттер? - пошутила она, намекая на его внешность.

- Шутку оценил, - улыбнулся попутчик, - но мальчишка из рассказа Распутина мне куда ближе, чем всемогущие волшебники. В нем больше правды жизни.

Честно говоря, Вера тоже не особо жаловала этого юношу со шрамом и из книг Роулинг ей больше по душе были те, которые она писала под псевдонимом Роберт Гэлбрейт, так что, если уж и представлять себя в роли литературной героини, то это точно была бы не Гермиона Грейнджер, а скорее помощница частного детектива Корморана Страйка Робин Эллакотт.

Разговор с незнакомцем завязался сам собой и спустя несколько минут Вера уже знала, что молодого человека зовут Рэм, что он рос без отца, что сейчас он ездил в госте к своей матери, которая работает учительницей младших классов, что он архитектор, который снимает квартиру в Москве, что он, как и Вера любит книги и, самое главное, что у него нет девушки.

- Рэм... - повторила Вера, прикидывая, чтобы это могло значить, - это Революция, Электрификация, Мир? Или ваши родители вкладывали какой-то иной смысл в это имя?

- На самом деле, я Роман, а Рэм это только для друзей.

***

В этот момент под окнами Вериной квартиры резко завизжали тормоза и из открывшейся двери подъехавшего автомобиля загрохотала музыка и послышался смех веселой компании. Вера вздрогнула, быстро очнувшись от воспоминаний, которые успели окутать её своим туманом.

Вот уроды, - подумала она, - а тут еще этот Рэм …

После того как он исчез, вычеркнуть его из головы было делом принципа, а он вдруг решил воскреснуть в пятницу вечером. Мало ему было испорченного прошлого, теперь он замахнулся на её настоящее.

- Ладно, спать. Завтра дача, Влад, всё должно быть нормально, - приказала она себе.

Вера вздохнула, повернулась лицом к стене и начала считать: один, два, три… до шести, и потом снова. Монотонный счёт помогал выровнять дыхание, отгоняя прочь непрошеные мысли, будто выметая их из головы метлой.