Читать онлайн "Пироги у Смерти, или Как не-спасти Дракона"

Дракон рода Теней исчез внезапно, что, в целом, свойственно теням. Впрочем… кто бы удивился, что Тень уходит словно… тень, особенно если речь идёт о безлунной ночи, когда даже привычная собственная… тень старательно прячется за занавесками? Его исчезновение не вызвало бурного обсуждения на рынке, не попало на первую страницу "Города и Монстров", и даже самые болтливые сороки предпочли говорить о погоде. Тень укутала всё так густо, что даже сама Тайна не сразу поняла, с кем она имеет дело.

Исчезновение не вызвало всплеска слухов, не довело до драки ни на одном базаре, не стало поводом для ставшего модным жанра песен “С кем исчез последний Дракон…”. Его бы забыли вовсе, если бы не Солнечная Дева-Воительница, известная среди друзей как человек, что влюбился неразделённо, и среди врагов как та, что может раздать люлей даже собственной тени, почувствовала пропажу Дракона всем сердцем и частью печени. Она поклялась вернуть его, несмотря ни на что: ни на отсутствие следов, ни на отсутствие ожидаемого рыцарского взаимного чувства. Проблема была в том, что Дракон отвечал ей взаимностью примерно так же, как мороз отвечает на просьбы о тепле: холодно и с чешуйчатым равнодушием. Но Дева-Воительница относилась к этой привязанности как к эпическим походам: они не должны угасать до тех пор, пока не наступит счастливый конец. На кого он должен наступить – оставалось загадкой даже для Солнечной Девы, но она верила, что рано или поздно все закончится хорошо: то есть, так, как она хочет.

Дева-Воительница, конечно, была уверена, что Дракон нашел себе очередную принцессу, увлекся ею, и влюбился, и именно поэтому исчез. Но он в который раз будет отвергнут (чудовище этакое!), а она его героически простит и примет. Это, разумеется, звучало вполне логично. Драконы исчезают - королевства волнуются, девы страдают, а где-то в глубине души всегда есть надежда, что всё закончится как в сказке.

Солнечная Дева-Воительница - героиня с заглавной буквы (и ещё одной маленькой внутри, но об этом она никому не говорит), с доспехами, блестящими днём и зловеще отражающими свет луны по ночам, была девушкой упрямой, страстной и совершенно неприспособленной к разочарованиям. Влюбиться в Дракона рода Теней ей казалось правильным примерно так же, как брать кредит для покупки катапульты на распродаже - опасно, мило и, в конечном счёте, нерационально. По крайней мере, она всем так говорила, устало закатывая глаза. И это в ее глазах выглядело еще более героично.

Всем известно, что исчезновение главного Дракона Девы опустошает ее сердце не хуже экономических реформ в деревнях. Сначала, впрочем, она повела себя почти как типичная принцесса (что по меркам Девавоительниц выглядело сродни походу в розовом платье на встречу с драконом без меча). Видимо, она подумала, что раз Дракон исчезает ради принцесс, надо соответствовать. Она обиделась. Решительно и гордо. Она не стала закатывать сцен (это оставила театралам), зато устроила мелкую персональную драму: несколько дней не выходила на балкон, выказывала городу своё презрение и всячески демонстрировала, что игнорирует Дракона. Всё это было не столько по наитию, сколько по учебникам по поведению идеальной Принцессы (на стр. 13: «Принцесса должна обижаться (см. рис. 4 «Несколько способов страдать эффектно и эффективно»), которых она начиталась. Возможно, Дева думала, что если вести себя как принцесса (а значит обижаться, игнорировать и теребить носовой платок), то Дракон обязательно это оценит. Тут надо заметить: воительницы редко игнорируют кого-то всерьёз, а если и делают, то обычно это выглядит как размахивание гигантским мечом у окна с надписью “Я тебя не вижу!”. Именно так и происходило: Дева подчёркнуто не замечала отсутствие Дракона, решительно не читала его письма (хотя он их и не посылал), и разучивала и репетировала страдальчески-принцессий вздох для драматизма, когда он вернется. Вернется ведь, да?

Она была полностью уверена в том, что Дракон заметит её молчание, встревожится и непременно явится просить прощения или хотя бы пришлет открытку с извинениями. Она даже несколько месяцев усиленно игнорировала его, правда, тот не проявил ни малейшего беспокойства, да и каким образом, если исчез? Дракон совершенно не заметил этого высшего пилотажа обиды по понятным причинам: если ты исчезаешь как тень или умеешь сливаться с обоями, запрос на внимание как-то теряется среди бытовых мелочей. Через несколько недель Дева поняла, что её тактика ни к чему не приводит, и что возлюбленная одержимость, судя по всему, не чувствует себя наказанной или даже виноватой в её страданиях. В общем, её игнор никто, кроме мамы (и то по зеркофону), не заметил.

Тогда Дева, махнув на все рукой и оставив ненадежный, не оправдавший себя никак, план “обида и ожидание” принцессам, решила действовать по-своему: а именно, отправиться спасать Дракона самостоятельно от этой гадкой коварной принцессы – похитительницы драконьих сердец. Точнее, одного драконьего сердца. Сердца других драконов Деву мало волновали. Если они не были похожи на того-самого-Дракона.

Действовать в гордом одиночестве для Девы - дело привычное, особенно если никто не препятствует. Абсолютное отсутствие свидетелей бездействию для героини - всегда повод вступить на тропу подвига. Она отложила платочек, сжала кулак так, что стрелки часов на башне попятились назад, схватила свой молот судьбы (“С гарантией до 7-го Пробуждения”, как гласила наклейка на рукояти), двойную порцию кукурузы, амулет от безвременья и запасной шлем (на случай, если встретится настоящий подлый злодей с сугубо буквальным мышлением), список героических реплик (на любой случай), который мог бы покрыть стены самых длинных коридоров и отправилась в путь.

На выходе из замка она на всякий случай показала всем суровую физиономию, чтоб ни один балбес не подумал, что она уходит в рюшках скандалить с Драконом. Нет, она идёт на героический подвиг, и никто, даже ёжики у колодца, не должны думать иначе.

Маршрут Девы-Воительницы был тщательно выбран: сперва через густую Мглу Понедельничного Настроения, где местные жители утрачивали решительность и находили только календарики, потом через Лес Тоскливого Эха, где жалобно кричали все забытые обиды, далее миновала Холодные Холмы и Ещё Холоднее Холмики, ну и вдоль Болот Ниже Среднего пошла вместо следа – по интуиции.

К закату, спустя столько приключений, что хватило бы на отдельную поэму для школьников, Дева-Воительница очутилась у дверей Царства Мёртвых, что немало ее удивило. Двери были выкрашены в модный цвет “гнилая черника” и украшены табличкой “Осторожно! Смерть может быть занятой. Постучите три раза, подпрыгните, спойте балладу или бросьте монетку на Удачу”.

Пару минут она сомневалась между балладой и прыжками, но выбрала балладу, как человек прямого действия, на всякий случай с припевом про вечность, вдруг пригодится. Богиня Смерти открыла двери удивительно быстро (баллады, вообще говоря, страшная мука для загробных обитателей).

- По секрету: баллады ужасно раздражают, а пришедшая воительница - ещё больше, - раздался голос хозяйки, в котором чувствовались тысяча забытых рассветов и чуть меньше одного терпения.

- Требую вернуть мне Дракона! - строго сказала Дева, стоя в позе героической возмущённости

- Вернуть? - лениво переспросила Богиня, слегка приподняв бровь. - Я никого не похищала и не держу здесь в плену.

Из-за занавески выглянул театрально удивленный Дракон. Он был не только живым и ни разу не замученным, но и абсолютно ухоженным: между чешуёй блестели то ли звёзды, то ли следы недавней полировки, в когтях мерцал бокал “Нектара Непредсказуемых Судеб”, а взгляд источал покой существа, успешно избежавшего пяти свадебных приглашений и двух междоусобиц. И выражение лица у него было, как у кота, пойманного на поедании пирога, но решившего притвориться экспертом по астральным десертам. Дракон даже не встал, он лениво крутанул вино в бокале и с неизменным холодком в голосе заметил:

- Привет, - хмыкнул он. - Ты, никак, пришла спасать… Дракона?

- Да… - машинально ответила Дева и чуть не подавилась собственной героической репликой.

- О, Солнечная Дева, мне казалось, ты предпочитаешь приключения поопаснее и спасения позрелищнее. А тут всего лишь ужин, пара бокалов вина... и, представь, никто не приковывал меня к подлокотнику. Ну признай, эта сцена сильно уступает твоим мечтам и балладам? Ты, наверное, думала, что меня снова… эээ… «похитила» принцесса? Наверняка уже придумала, как я из последних сил зову тебя по имени из заточения? На самом деле, я пришел сюда… к настоящей тишине. Принцессы - ну их, шумные очень и утомительные! А тут - покой, интеллектуальные беседы, шахматы с вечностью и пироги... - расплывчато поведал Дракон.

Дева-Воительница почувствовала легкое замешательство, ведь именно так она и думала.

- У нас тут по вторникам вечера философских бесед и дегустация новых концепций, - добавила Богиня Смерти с некоторой гордостью.

- Ты... Ты здесь по своей воле? - неуверенно переспросила Дева.

- Представь себе, да, - с неприкрытой иронией отозвался Дракон. - Иногда я предпочитаю компанию уравновешенных бессмертных, а не бешеных безумных принцесс и пылких спасительниц с горящими глазами и мечами наперевес. Мир, тишина и никаких эмоциональных всплесков... Просто отдых. Прошу, не нарушай его. Если не сложно.

Дева перевела взгляд с канделябра из рёбер (стильно!) на меню с описанием странных блюд. В комнате витало ощущение уюта, небывалого для подземного мира: коты дремали на книгах, призраки играли в крестики-нолики, а в углу ворон о чем-то спорил с хроникёром Тайны.

- Ты выбрал... Богиню Смерти? - Дева-Воительница проглотила остатки героического тона.

- Прости, я просто хотел… чего-то нового, - пожал плечами Дракон, - за временем здесь можно не следить, а истории, которые рассказывает Смерть, невозможно дослушать до конца – они бесконечны. С принцессами слишком утомительно! Я захотел немного тишины, искусства душевной мизантропии и игры в шахматы на выбывание. Настоящая Богиня, между прочим. Умеет приготовить запечённого ангела так, что за ушами трещит.

Богиня Смерти слегка усмехнулась краешком губ:

- Если тебе хочется постоять у двери в компании своего разочарования - пожалуйста. Тебя никто отсюда не гонит, но… и никто не станет задерживать, - намекнула она, кивнув на дверь. - Я просто наслаждаюсь ужином, а ты - наверняка новым опытом. Можешь остаться, уйти, поплакать – всё, что твоей душе угодно, есть в нашем меню. Считай, специальное предложение для «особого гостя». Учти: сцены с рыданиями у меня редко проходят эффектно, тут плохая акустика. У нас тут встречи по концам времён, поэзия и дегустация вечной жизни, - сдержанно пояснила Богиня Смерти. - Примерно раз в месяц кто-то забегает с криками “Я пришёл спасти!”, но почти всегда уходит с новым рецептом переосмысления приоритетов.

Дракон и Богиня вернулись к своему разговору за столом, подливая себе вина. В их беседе живыми искрами мелькали темы, то уходящие в тени прошлого, то в загадки будущего. Там, среди вина и вечности, встречались Тьма и Смерть, и между ними рождалось что-то тонкое, неуловимое, чего никогда не знала Солнечная Дева.

Дева-воительница поняла, что битва проиграна без единого удара. В этот момент она поняла: у подвига не всегда есть сценарий, а спасать иногда нужно вовсе не Дракона, а свои собственные заблуждения.

Вечером, возвращаясь домой через Болотце Самоиронии и холмы Трезвого Понимания, Дева-Воительница впервые подумала, что из всех ролей в мире для неё самая правильная - быть собой, а драму, пусть даже очень красивую, лучше оставлять театралам и принцессам. Тем более, что пироги у Богини Смерти действительно великолепны. Жаль, никто не пригласил присоединиться и не предложил попробовать…