Читать онлайн "Под чужим солнцем"

Очень часто по ночам Максим приходил в этот дальний угол городского парка — старый, почти заброшенный, заросший густым кустарником и высокими травами. Здесь редко гуляли люди. Лишь ветер осторожно шевелил ветви старых клёнов да стрекотали невидимые в темноте ночные насекомые. Максиму нравилось это место. Старая деревянная лавочка стояла почти у самого обрыва, за которым открывался вид на ночной город. Где-то далеко мерцали огни магистралей, медленно двигались транспортные потоки, а над всем этим огромным куполом раскинулось летнее звёздное небо. Именно ради него Максим сюда и приходил. Он мог часами сидеть неподвижно, запрокинув голову вверх, и смотреть на звёзды. Наверное, каждый человек хотя бы раз в жизни чувствовал этот странный зов ночного неба. Смутное ощущение, будто там — среди холодного сияния далёких миров — скрыто нечто бесконечно важное. Нечто такое, чего невозможно объяснить словами.

В детстве Максим был уверен, что однажды обязательно полетит к звёздам. Не просто полетит. Он хотел увидеть то, чего ещё никто никогда не видел. Хотел первым ступить на неизвестные планеты, заглянуть за край изученной Вселенной, прикоснуться к тайнам, перед которыми человеческий разум бессилен уже тысячи лет. Но у мечты есть одна жестокая особенность. Очень часто она так и остаётся мечтой. И сколько бы человек ни сопротивлялся судьбе, как бы отчаянно ни пытался изменить свою жизнь — иногда всё оказывается предрешено задолго до того, как он сделал первый шаг. Нет, я вовсе не предлагаю опустить руки. Напротив. Иногда человек обязан идти вперёд даже тогда, когда заранее знает: победить невозможно. Наверное, именно так и рождаются настоящие романтики. Люди, которые боятся сильнее остальных — но всё равно идут к звёздам. Что такое страх? Для одних — повод остановиться. Для других — причина сделать ещё один шаг вперёд. Именно поэтому человечество всё ещё живо. Именно поэтому оно продолжает тянуться вверх — к научным открытиям, к далёким мирам, к собственным богам и собственным безумиям. Потому что истина, возможно, вовсе не предназначена человеку. И, может быть, самая страшная катастрофа во Вселенной случится именно в тот момент, когда человечество наконец получит ответы на все вопросы.

Но давайте не будем слишком глубоко уходить в философию. Этот рассказ — о человеке, в котором каким-то невероятным образом уживались две совершенно противоположные черты: почти пугающий интеллект и абсолютная неспособность подчиняться дисциплине. Хотя, если честно… именно такие люди обычно и меняют историю.

Ночное небо медленно переливалось мириадами звёзд. Сегодня их было особенно много. Казалось, сама Вселенная смотрит вниз. И зовёт. Проснись… Пора вставать… Максим резко приподнял голову с подушки и раздражённо простонал:

— Да заткнись ты уже… Я встаю.

Но голос не унимался. Спокойный, слегка насмешливый женский голос продолжал звучать где-то под потолком:

— Господин капитан, через один час двадцать семь минут вам необходимо заступить на ночное патрулирование.

Максим сел на кровати, взъерошив волосы.

— Ну хорошо… хорошо… — недовольно пробормотал он. — Ты довольна, железная зараза?

— Чрезвычайно довольна, — тут же отозвался голос. — И напоминаю: согласно статистике, вероятность вашего повторного опоздания на службу составляет сорок два процента.

Максим тяжело вздохнул.

— Лея, ты ведь домашняя система поддержки, а не центр психологического давления.

— Ошибаетесь, господин капитан. Я бытовой нейроадаптивный комплекс серии «ЛИРА-7». Психологическое давление входит в базовый пакет обслуживания. — Максим невольно усмехнулся.

Вот уже три года он жил с этой системой, но до сих пор не мог понять: то ли инженеры действительно наделили её подобием характера, то ли Лея просто слишком хорошо изучила своего хозяина.

— Завтрак сделай. И душ включи… тёплый.

— Тупая железяка уже всё сделала, — с нескрываемым ехидством ответила Лея.

В ванной сразу зажёгся мягкий свет, а по квартире поплыл запах свежего кофе и горячего хлеба. Максим быстро натянул форму патрульного офицера и почти бегом направился на кухню. На ходу дожёвывая завтрак, он схватил куртку и уже у самой двери бросил:

— Лея, не забудь запереть квартиру.

— Ты бы лучше побеспокоился о том, чтобы я не забыла открыть её, когда ты снова вернёшься пьяным до неузнаваемости.

Максим остановился. Медленно повернул голову к потолку.

— Иногда мне кажется, что ты слишком много себе позволяешь.

— А иногда мне кажется, — невозмутимо ответила Лея, — что единственный взрослый в этой квартире — это я.
— Это было всего один раз.
— Лиха беда — начало.
— Заткнись.
— И вам тоже хорошего дня.

На службу капитан Алегров прибыл без опоздания, хотя для этого пришлось пропустить традиционный заход в офицерский сектор и сразу направиться в оружейный модуль.

— Привет, Вадим, — бросил Максим дежурному офицеру.

— Ты сегодня почти впритык.

— Проспал.

— Твоя Лея снова плохо старается.

— Нет. Это я слишком хорошо умею игнорировать её угрозы.

Получив маршрут патрулирования и обновлённый пакет допусков, Максим направился к транспортному шлюзу. Служил он в Управлении охраны стратегических комплексов — структуре, отвечавшей за безопасность объектов особой государственной важности. Если говорить проще — за всеми секретами, которые человечество предпочитало держать подальше от чужих глаз. Сегодня Алегрову выпал северный промышленный сектор. Территория была огромной: десятки исследовательских центров, хранилища редких материалов, орбитальные коммуникационные узлы, ангары беспилотных платформ и экспериментальные полигоны, разбросанные на сотни километров.

Максим занял место в вагоне экспресса. Состав плавно оторвалась от магнитной платформы и бесшумно набирал скорость. В салоне находились специалисты разных служб — инженеры, техники, аналитики, сотрудники безопасности. У каждого — собственный уровень допуска, собственные задачи и собственные тайны.

За прозрачной панелью салона медленно проплывал ночной технополис. Гигантские ангары из композитного стекла, башни энергетических реакторов, автоматические грузовые линии, стартовые шахты орбитальных челноков, автономные турельные комплексы охраны. Всё это напоминало не город, а огромный живой механизм. И этот механизм никогда не спал. Для Максима подобные пейзажи давно стали привычными. Он вообще быстро привыкал ко многим вещам: к службе, к ответственности, к постоянным ночным дежурствам и даже к стремительному карьерному росту. В этом не было ничего удивительного. Алегров окончил Академию Звёздного флота — одно из самых престижных учебных заведений Земного Союза. Выпускники академии получали универсальную подготовку: пилотирование, тактика, инженерия, кибербезопасность, управление автономными системами, работа в космосе и на планетарных объектах. Таких специалистов всегда не хватало. Особенно в приграничных секторах. Через месяц Максиму должны были присвоить звание майора оперативного корпуса. Если бы не события этой ночи, его жизнь, вероятно, так и текла бы дальше — спокойно, предсказуемо и вполне благополучно. Но иногда судьбе достаточно нескольких минут, чтобы полностью изменить человеческую жизнь.

Время тянулось мучительно медленно. Максим лениво следил за показаниями навигационной панели и время от времени недовольно ворчал вслух. Он прекрасно знал, что кроме бортового ИИ его никто не слышит. Одноместный патрульный флаер мягко скользил над сервисной трассой, автоматически повторяя рельеф дороги. Система полуавтономного пилотирования корректировала курс быстрее человеческой реакции, а стабилизационные поля практически полностью убирали вибрацию. Всё было спокойно. Слишком спокойно. Именно поэтому Максим сразу насторожился, когда передний лидар внезапно подсветил несколько быстро движущихся силуэтов. Кто-то перебегал охраняемую зону.

— Подтверждаю визуальный контакт, — мгновенно отозвался бортовой ИИ.

Максим резко выпрямился. На тактическом экране появились пять целей. Двое несли крупный контейнер.

— Перехват, — коротко приказал Алегров.

Флаер мгновенно увеличил тягу. Инерционные компенсаторы мягко погасили ускорение, но даже сквозь них Максим почувствовал, как машина буквально рванулась вперёд.

— Не успею… — сквозь зубы процедил он.

Нарушители были слишком близко к челноку. Компактный корабль уже стоял в предстартовом режиме. Вокруг сопел дрожало голубоватое свечение плазменных контуров — двигатели выходили на полную мощность.

— Неопознанный борт, это служба охраны сектора. Немедленно и отключите двигатели. Ответа не последовало.

— Предупредительный импульс.

В нижней части флаера развернулась турель. Короткая вспышка. Энергетический заряд ударил в ствол дерева рядом с беглецами. В воздух взметнулись раскалённые щепки, а верхняя часть дерева вспыхнула ярким огнём. Нарушители даже не сбавили скорость.

— Ну конечно… — мрачно выдохнул Максим.

Он резко посадил флаер прямо на трассу и выскочил наружу. Автоматический прожектор тут же взял цели на сопровождение, вырывая фигуры беглецов из темноты ослепительно белым светом. Максим бежал быстро. Очень быстро. Но челнок был уже совсем близко. Нарушители пересекали площадку возле огромного промышленного реактора биомассы — старого перерабатывающего комплекса, вокруг которого после дождей всегда собиралась вязкая чёрная жижа. Максим резко опустился на одно колено. Прицел стабилизировался. Выстрел. Один из беглецов дёрнулся и рухнул лицом в грязь. Второй споткнулся, едва не упал рядом, но всё-таки удержался на ногах. Контейнер выскользнул из рук раненого. Уцелевший схватил его и из последних сил швырнул вверх — на техническую платформу перерабатывающего комплекса. Контейнер зацепился за край конструкции и повис. Максим уже понимал: второго он не догонит. На челноке начал закрываться шлюз. Секунда спустя корабль рванул вверх, оставляя за собой яркий плазменный след. Максим лишь проводил его взглядом.

— Отлично… просто замечательно.

Он быстро проверил пульс подстреленного нарушителя. Пусто.

— Готов, — раздражённо пробормотал Алегров.

Подняв голову, он посмотрел на повисший контейнер. Несколько секунд поколебался. Потом полез наверх. Через минуту Максим уже стащил контейнер вниз и поставил его на землю. Защитная оболочка оказалась необычной. Без маркировки. Без серийных номеров. Без каких-либо опознавательных знаков. Это насторожило сильнее всего. Максим активировал внешний интерфейс. И замер. Внутри находилась автономная медицинская капсула. Детская. А в ней… Ребёнок. Младенец спокойно лежал внутри прозрачного кокона и совершенно невозмутимо смотрел вверх большими тёмными глазами, иногда лениво шевеля руками. Максим несколько секунд просто молчал.

— Это ещё что за детский сад?.. Он попытался открыть капсулу, но быстро понял, что лучше этого не делать. Технология была незнакомой. Слишком незнакомой. Интерфейс не реагировал ни на стандартные протоколы доступа, ни на универсальные сервисные ключи. Максим нахмурился. Потом внимательно осмотрел систему жизнеобеспечения. Автономный реактор. Климат-контроль. Медицинский мониторинг. Полная герметизация. И всё это — на уровне технологий, которых он никогда раньше не видел.

— Ладно… медики сами разберутся, — пробормотал он.

Подняв контейнер, Максим направился обратно к флаеру.

По пути он несколько раз отправлял запрос в центральную инфосеть сектора, требуя определить точку нарушения охраняемого периметра. Ответ приходил один и тот же: «Нарушений охраняемой зоны не зафиксировано». Это было невозможно. Именно это пугало сильнее всего. Максим доложил о происшествии и запросил группу оперативной медицины. До самого рассвета специальные подразделения прочёсывали сектор, но поиски ничего не дали. Ни следов проникновения. Ни маршрута отхода Ни информации о челноке. Будто нарушители просто появились из ниоткуда. К рассвету над равниной начал стелиться туман. Небо медленно светлело. Влажный прохладный воздух приятно наполнял лёгкие. После напряжённой ночи эта тишина казалась почти нереальной. Максим ещё несколько секунд смотрел на просыпающийся горизонт, потом устало сел в кабину. Дверь плавно закрылась. Флаер мягко поднялся над трассой и взял курс на базу. Дежурство подходило к концу. Но Алегров уже чувствовал: именно этой ночью в его жизни что-то изменилось окончательно.

Вернувшись на базу, Максим сдал флаер техникам и отправился в кабинет начальника смены.

— Разрешите?

— Заходи, Максим. Ну и ночка у тебя выдалась.

— Бывало и скучнее.

Он поставил на стол два стакана с крепким синтетическим кофе.

— Предлагаю отметить моё первое официальное столкновение с космическими контрабандистами младенцев.

Начальник смены невольно усмехнулся.

— Звучит тревожно.

— Мне тоже так показалось.

Они молча выпили.

— Заключение экспертов уже пришло? — спросил Максим.

— Да. Твой подстреленный нарушитель мёртв.

— Личность?

— Пока нет.

— А ребёнок?

Начальник смены нахмурился.

— Вот тут начинается самое странное.

Максим сразу насторожился.

— В смысле?

— Медики не смогли определить происхождение капсулы. Ни одна база данных не распознаёт технологию.

Несколько секунд оба молчали.

— Отлично… — тихо сказал Максим. — Просто отлично.

Когда Алегров вернулся домой, уснуть он так и не смог. Слишком многое напоминало ему собственное детство. Станцию «Дуглас-20». Длинные коридоры исследовательского комплекса. Запах технических отсеков. Панорамные окна, за которыми медленно плыли звёзды. И родителей. Максим вырос на орбитальном научном комплексе. Его мать руководила крупным исследовательским проектом и отказалась покидать станцию до завершения основной фазы экспериментов. В итоге мальчик фактически стал частью экипажа. Техники, инженеры, пилоты, учёные — все давно считали его своим. Так прошло детство Максима. Среди космоса, научных лабораторий и бесконечного гула станционных систем. А потом, в день двенадцатилетия, родители отправили его на Землю — поступать в Академию Звёздного флота. Больше он их никогда не видел. Через три месяца связь с «Дугласом-20» внезапно оборвалась. Когда спасательная экспедиция добралась до станции, было уже поздно. Комплекс оказался мёртв. Большинство систем жизнеобеспечения были уничтожены. Часть экипажа погибла во время нападения. Остальные задохнулись в герметичных отсеках, пытаясь дождаться помощи. Внутри комплекса царил настоящий хаос. Перевёрнутые контейнеры, вскрытые серверные модули, разбитые терминалы, выжженные панели управления — нападавшие явно что-то искали. Причём искали быстро. Жёстко. Профессионально. Что именно — выяснить так и не удалось. После гибели родителей Максим остался в Академии Звёздного флота и полностью ушёл в учёбу. Со временем он стал одним из лучших курсантов навигационного факультета, специализируясь на тактической навигации и сопровождении дальних экспедиций.

Глухой стук дождя по панорамному стеклу вырвал Алегрова из тяжёлых воспоминаний. Он медленно поднялся с кресла, налил себе воды и несколько минут молча ходил по комнате. Что-то в этой ночной истории не давало ему покоя. Слишком многое не сходилось. Нарушители каким-то образом пересекли несколько охраняемых периметров, прошли через три сектора наблюдения и при этом не оставили ни единого цифрового следа. Так не бывает. И этот ребёнок… Максим снова вспомнил спокойный взгляд младенца внутри незнакомой капсулы. Словно тот вообще не понимал, что происходит вокруг. Или наоборот — понимал слишком много. Алегров тяжело опустился в кресло. Усталость постепенно брала своё. Глаза начали слипаться. Но сон всё равно не приходил.

— Лея… свяжи меня с Вадимом.

— Хотела бы обратить ваше внимание, что сейчас четыре часа семнадцать минут утра.

— Не твоё дело. Соединяй.

— Когда-нибудь вас всё-таки убьют за любовь к ночным разговорам.

Через секунду над столом развернулась полупрозрачная голограмма. На ней появился заспанный Вадим с бокалом в руке.

— Доброй ночи, — хрипло произнёс Максим. — Надеюсь, я тебя разбудил.

— А вот и нет. Я ещё даже не ложился.

— Есть что-нибудь по ребёнку?

Вадим сразу помрачнел.

— Есть.

— Ну?

— Ничего.

— В смысле?

— В прямом. Его будто не существует. Ни биометрии, ни регистрации, ни генетических совпадений, ни архивных следов. Ребёнок-призрак.

Максим нахмурился.

— А капсула?

Вадим устало потёр лицо.

— Ещё хуже. Ни один промышленный концерн Земного Союза не производит ничего подобного. Инженеры вообще в шоке от конструкции. Там половину технологий они даже идентифицировать не смогли. Несколько секунд оба молчали.

— А почему ты так заинтересовался? — наконец спросил Вадим. — Это уже не наша зона ответственности.

Максим задумчиво покрутил стакан в руках.

— Вадим… твоя сестра ведь всё ещё работает в детском центре?

— Да.

— Она может забрать мальчишку?

Вадим удивлённо посмотрел на друга.

— Думаю, да. А что?

— Пусть забирает.

— Максим…

— Просто сделай это.

Вадим некоторое время молча смотрел на него. Потом коротко кивнул:

— Хорошо.

Именно так в жизни Максима появился человек, которому в будущем предстояло изменить судьбу целых миров. К десяти годам Евгений Алегров успел довести до нервного срыва половину преподавателей образовательного центра. Правда, директор комплекса, Мария Фёдоровна, к их числу не относилась. В отличие от большинства воспитателей, она не считала мальчика хулиганом или потенциальной проблемой общества. Хотя проблем он создавал действительно много. Женя рос удивительно живым ребёнком. Слишком живым. Светлые волосы почти всегда находились в полном беспорядке и упрямо спадали на глаза. Подстригаться он категорически отказывался, из-за чего волосы давно доросли до плеч. Голубые глаза смотрели слишком внимательно для ребёнка его возраста. Иногда — даже слишком взросло. Особенно когда он молчал. А ещё у Жени был характер. Тяжёлый. Упрямый. Совершенно не терпящий давления. Любая попытка жёсткого контроля мгновенно вызывала у него внутренний протест. Именно поэтому большая часть преподавателей считала его кошмаром воспитательной системы. Особенно не любил Женю отец Анисим — куратор курса истории религий и культурных традиций Земли. Нет, сам Женя не испытывал к нему ненависти. Скорее — стойкое раздражение. Толстый, медлительный, вечно потеющий наставник с привычкой читать нравоучения вызывал у мальчика исключительно желание поскорее закончить занятие и сбежать домой. Тем более сегодня была пятница. А значит — впереди два свободных дня.

Евгений сидел за партой и напряжённо размышлял вовсе не о религии, а о том, как бы незаметно уйти с последнего занятия пораньше.

— Воспитанник Алегров, — неожиданно прогремел голос Анисима, — не поделитесь ли с нами, о чём вы размышляете во время лекции?

Женя медленно поднял взгляд.

— Вспоминаю ваш прошлый урок.

По аудитории пробежали смешки.

Отец Анисим заметно покраснел.

— Очень сомневаюсь. Что ж… тогда выключаем учебные панели.

Класс моментально затих.

— А воспитанник Алегров без подсказок перечислит нам десять заповедей.

Андрей Фролов, сидевший через ряд, сразу напрягся. Он слишком хорошо знал этот взгляд Жени. Сейчас обязательно случится катастрофа. Евгений спокойно поднялся из-за стола. Прищурился. Задумчиво посмотрел в потолок. И совершенно серьёзным голосом начал:

— Запинай ближнего своего. Пинай долго и усердно. Не открывай сердца своего для жалости. Не слушай мольбы его о пощаде, ибо, поднявшись, он сам запинает тебя, а запинав возрадуется.

В аудитории воцарилась мёртвая тишина. Отец Анисим попытался резко сесть, но промахнулся мимо кресла и тяжело рухнул на пол. Кто-то из учеников закашлялся, пытаясь скрыть смех.

— Я что-то перепутал? — невинно уточнил Женя.

Подскочив к преподавателю, он молниеносно схватил со стола стакан и плеснул туда густое ароматическое масло из лампады.

— Вот, святой отец. Вам нужно успокоиться.

Анисим машинально сделал глоток. И тут же побагровел.

Схватившись за рот, он мелкими торопливыми шагами устремился к умывальнику. Класс взорвался хохотом. Через десять минут в аудиторию вошла Мария Фёдоровна. Одного взгляда на происходящее ей хватило, чтобы всё понять.

— Итак, — спокойно произнесла она, — вместо истории религий у вас сейчас будет литература.

Потом перевела взгляд на Женю.

— А вы, молодой человек, пойдёте со мной.

Андрей сочувствующе посмотрел на друга.

Кабинет директора встретил их тишиной. Мария Фёдоровна устало сняла очки и посмотрела на мальчика.

— И какая причина была на этот раз?

— А чего он ко мне пристаёт?

— Женя, он не пристаёт. Он требует от тебя элементарных знаний.

— Да? А Валентин Николаевич говорит, что все религиозные системы нужно рассматривать исключительно как культурно-исторический феномен.

— Это не повод устраивать цирк на уроке.

— Тогда зачем заставлять нас зубрить молитвы?

— Хотя бы затем, чтобы ты научился уважать старших! — неожиданно сорвалась Мария Фёдоровна. И тут же пожалела об этом. С Женей нельзя было разговаривать жёстко. Никогда. Мальчик мгновенно замкнулся. Лицо стало спокойным. Слишком спокойным. Теперь добиться от него хоть слова было практически невозможно. Мария Фёдоровна тяжело выдохнула.

— Ладно… иди.

Женя молча развернулся и вышел.

Директор ещё долго сидела у окна, задумчиво глядя на вечерний двор образовательного центра. Вот уже больше двухсот лет человечество не знало войн. Но сирот меньше не становилось. Хотя Женя был особенным случаем. Совершенно особенным. Иногда Марии Фёдоровне казалось, что этот мальчик — своеобразный экзамен для любого воспитателя. Проверка на терпение. На человечность. На профессионализм. Потому что детей вроде Евгения невозможно воспитывать силой. Их можно только направлять. Очень осторожно. Так, чтобы они сами однажды решили пойти в нужную сторону. А потом… Потом отпустить. И остаться где-то далеко позади их жизни.

Не успев окончательно остыть после разговора с Марией Фёдоровной, Евгений быстро шагал по длинному коридору жилого сектора. Вечерний центр гудел привычной жизнью. Где-то хлопали двери учебных модулей, слышались голоса воспитанников, приглушённый смех, сигналы персональных коммуникаторов. Дверь комнаты автоматически распахнулась, распознав владельца по биометрии. Женя даже не стал включать свет. Не раздеваясь, он рухнул на кровать лицом вниз и накрыл голову подушкой. Сон пришёл почти мгновенно. Спал Евгений всегда беспокойно: постоянно ворочался, что-то бормотал во сне, иногда резко вздрагивал, словно спорил с кем-то невидимым. Мария Фёдоровна давно заметила — внутри этого мальчишки словно непрерывно работал какой-то скрытый двигатель, не дававший ему по-настоящему расслабиться даже ночью. Когда занятия закончились и по коридорам прокатился шум освобождённых от уроков воспитанников, дверь комнаты приоткрылась. Внутрь заглянул Андрей.

— Женька… подъём.

Он осторожно толкнул друга в плечо. Евгений нехотя отбросил подушку, лениво потянулся и прищурился от света.

— Уже всё?

— Да. А ты куда исчез?

— Сначала получил воспитательный сеанс от Марии Фёдоровны… потом пришёл сюда и уснул. Причём совершенно официально заявляю — я бы ещё поспал.

Андрей усмехнулся.

— Есть вариант получше.

— Ну давай. Я сейчас готов рассматривать любые предложения, кроме учёбы.

— Пошли к озеру.

Женя оживился.

— А вот это уже похоже на разумную мысль.

Он резко сел.

— Может, удочки прихватим?

Через десять минут друзья уже шли через парк образовательного центра.

Вечер медленно опускался на город. Между деревьями загорались мягкие дорожные огни, а над прозрачными куполами жилых кварталов постепенно проступали первые звёзды. Озеро находилось в дальнем секторе парка — тихом, почти безлюдном месте. Там всегда было спокойно. Ребята устроились на небольшом каменном выступе под низким деревом с длинными серебристыми листьями, свисающими почти до самой воды. Поверхность озера едва заметно колыхалась, отражая огни вечернего города. Некоторое время оба молчали.

Андрей сосредоточенно возился с удочкой, а Женя просто смотрел на воду.

— Жень…

— М?

— А кем ты вообще хочешь стать?

Евгений тут же оживился.

— О, у меня много вариантов.

Он резко развернулся к другу.

— Сначала я хотел стать актёром. Самым знаменитым. Чтобы сниматься в дорогущих фильмах и жить на собственной орбитальной яхте.

— Скромно.

— Подожди, это ещё не всё. Потом я решил стать музыкантом. Чтобы гастроли, концерты, другие планеты, толпы поклонников…

Женя уже размахивал руками, полностью увлёкшись собственными фантазиями.

— А потом я подумал: нет, всё это скучно. Лучше стать капитаном исследовательского крейсера.

— Подожди, — засмеялся Андрей, — пять секунд назад ты собирался быть музыкантом.

— Я передумал.

— Очень неожиданно.

— Вообще, — продолжил Женя, — я бы полетел исследовать дальние сектора. Неизвестные системы, новые миры… как капитан Тим или Буран.

— Они вообще-то не музыкантами были.

— Ну и что? Тогда просто буду капитаном.

Андрей задумчиво посмотрел на друга.

— А давай поступим в Институт космических технологий? Представляешь: будем проектировать корабли, станции, двигатели нового поколения…

Женя моментально скривился.

— Нет уж. Учёба у меня уже вот где сидит.

Он выразительно провёл ладонью по горлу.

— Формулы, тесты, преподаватели… особенно преподаватели.

— Тогда тебе идеально подходит профессия профессионального болтуна.

— Это почему ещё?

— Потому что ты способен разговаривать даже быстрее, чем думаешь.

Андрей рассмеялся. Женя обиженно фыркнул. Потом встал, отряхнул брюки и, заложив руки за спину, начал раскачиваться с пятки на носок.

— Ладно. Пошли ужинать, философ.

Евгений ничего не ответил, но по его улыбке Андрей сразу понял — обида уже прошла.

Когда Максим Семёнович вернулся домой после расширенного заседания Верховной палаты, его особняк встретил хозяина настоящим акустическим бедствием. Музыка гремела с такой мощностью, что даже огромная хрустальная люстра под потолком издавала мелодичный звон. По гостиной были разбросаны учебные планшеты, спортивные браслеты, одежда и ещё какие-то детали непонятного происхождения.

Максим Семёнович тяжело вздохнул.

— Дома, значит…

Он медленно прошёл по длинному коридору. За дверью спортивного зала слышались удары, смех и глухой скрип батутной сетки. Приоткрыв дверь, Максим увидел Евгения и соседского мальчишку, прыгающих на огромном спортивном батуте под оглушительную музыку. Женя настолько увлёкся, что даже не заметил отца. Максим тихо закрыл дверь и направился в кабинет.

— Есаул, — обратился он к своему адъютанту, — когда Евгений вернулся домой?

— Около шестнадцати часов, господин командующий.

— Попросите его зайти ко мне.

— Слушаюсь.

Максим уже собирался сесть за стол, но вдруг остановился.

— И ещё… почему не работают фонтаны?

— Идёт профилактика гидромагистралей.

— Понятно.

Адъютант коротко кивнул и направился в спортивный сектор. Он прекрасно знал, где искать сына командующего. Войдя в зал, офицер привычно заложил руки за спину.

— Евгений Максимович, ваш отец просит вас незамедлительно прибыть в кабинет.

Женя сделал вид, будто вообще ничего не слышит, продолжая подпрыгивать на батуте. Адъютант спокойно наблюдал за этим секунд десять. Потом произнёс: — В таком случае мне придётся лично доставить вас к командующему.

Женя мгновенно остановился.

— Нет-нет. Я прекрасно умею ходить самостоятельно.

— А я прекрасно умею носить особо непослушных воспитанников.

Не прошло и секунды, как Евгений уже слетел с батута и молнией промчался мимо офицера, скрывшись в душевой.

— Надеюсь, через пять минут вы будете в кабинете отца?

— Буду, — донеслось из-за двери.

— Я могу на это рассчитывать?

— Можете… наверное.

Через десять минут Женя всё-таки вошёл в кабинет. Как всегда, без стука. И как всегда — сразу забрался отцу на подлокотник кресла и поцеловал его в щёку. Максим Семёнович только покачал головой.

— Не подлизывайся. Ты прекрасно знаешь, что виноват.

Женя немедленно изобразил искреннее удивление.

— В чём именно?

— Ты сегодня ушёл домой без сопровождения.

— Ну пап… я просто хотел пройтись по городу.

— Пожалуйста. Сколько угодно. Но только с господином Покровским.

— Я уже взрослый.

— Нет. Ты ещё слишком маленький.

Максим внимательно посмотрел сыну в глаза.

— И кроме того, моё положение не позволяет тебе разгуливать по городу одному.

Женя молча слушал отца, слегка склонив голову набок. Голубые глаза смотрели внимательно и очень спокойно. Максим не выдержал и усмехнулся.

— Ну ладно… посмотрим, какие сюрпризы ты приготовил мне сегодня. Он взял со стола тонкий прозрачный планшет. Через несколько секунд на поверхности вспыхнул отчёт службы безопасности. Максим быстро пробежал текст глазами. Потом тяжело выдохнул.

— Спасибо, что хотя бы без пострадавших.

Женя осторожно посмотрел на отца.

— Там почти случайно получилось…

— В этом я даже не сомневаюсь.

Несколько секунд Максим молчал. Потом махнул рукой.

— Иди уже. У меня работы полно.

Женя мгновенно соскочил с кресла.

— Ты лучший!

— Я знаю.

Когда дверь закрылась, Максим снова вызвал адъютанта.

— По-моему, у моего сына слишком много свободного времени.

Офицер задумчиво посмотрел на планшет.

— Судя по расписанию, нагрузка у него достаточно высокая.

— Значит, недостаточно высокая, если у него остаются силы на все эти приключения.

Он передал планшет адъютанту. Тот быстро просмотрел отчёт и едва заметно усмехнулся.

— Предлагаю увеличить количество часов по иностранным языкам.

— Отлично. Так и сделайте.

Получив ещё несколько распоряжений, адъютант покинул кабинет.

А довольный собственной дипломатической победой Женя уже бултыхался в открытом бассейне. Это место он любил больше всего. Огромный бассейн уходил глубоко вниз, а его стены были выложены голубоватым полупрозрачным камнем, мягко светящимся в сумерках. С высокой мраморной террасы стекал широкий поток воды, образуя настоящий искусственный водопад. Тёплый вечерний воздух пах влажной зеленью и цветами. Наплававшись до полного изнеможения, Евгений перебрался в парк и уснул в гамаке, натянутом между двумя деревьями. Он спал, лениво свесив руку вниз, и время от времени что-то тихо бормотал во сне.

Когда Максим Семёнович закончил работу, мысли о сыне снова вернулись к нему.

Несколько минут он молча сидел в кресле, глядя на огни ночного города за панорамным окном кабинета. Где-то далеко между башнями магистральных трасс медленно двигались потоки аэромобилей, а над верхними уровнями мегаполиса мерцали огни орбитального лифта.

Максим устало провёл рукой по лицу, затем перевёл кресло в полулежачее положение и негромко произнёс:

— Централь, соедините меня с начальником Академии.

— Канал защищённой связи открыт, — мгновенно отозвался домашний ИИ.

Над столом вспыхнула объёмная голограмма. Через секунду в кабинете уже «стоял» плотный черноволосый мужчина лет сорока пяти с характерными грузинскими чертами лица и тяжёлым внимательным взглядом.

— Гамарджоба, Гивий Павлович.

— О-о-о! — радостно всплеснул руками тот. — Кто решил вспомнить старика!

— Времени катастрофически не хватает.

— Ты это говоришь последние лет пятнадцать. Зашёл бы хоть раз нормально: коньяк, шахматы, разговоры… А то живёшь как бортовой компьютер Максим невольно усмехнулся.

— Иногда мне кажется, что бортовым компьютерам проще.

— Ну рассказывай. Как сам? Как твой маленький ураган — Максим тяжело вздохнул.

— Вот о нём я и хотел поговорить.

Гивий Павлович сразу посерьёзнел.

— Так-так… интересно.

— У парня проблемы с дисциплиной.

— Умный?

— Слишком.

— Упрямый?

— Хуже.

— Значит, живой, — спокойно заключил Гивий.

Он устроился поудобнее в кресле и задумчиво прищурился.

— Если доверишь его Академии — вопрос дисциплины мы постепенно решим.

— Боюсь, «постепенно» — слишком оптимистично.

— Не переживай. Мы умеем работать с трудными характерами.

— Вот это меня как раз и пугает.

Гивий громко рассмеялся.

— Решайся, Сергей. Такому мальчишке нужна правильная среда.

Максим несколько секунд молчал.Потом коротко кивнул:

— Хорошо. Завтра встретимся и всё обсудим.

— Вот это уже разговор. — Связь отключилась.

Некоторое время Максим сидел неподвижно, словно пытаясь окончательно убедить самого себя в правильности решения. Потом снова вызвал адъютанта.

— Как подготовка к приёму?

— Основная сервировка завершена. Система обслуживания заканчивает настройку климатических зон.

— Сильвия уже приехала?

— Да. Сейчас пытается одеть Евгения.

Максим устало прикрыл глаза.

— Передайте ей мою искреннюю поддержку.

— Боюсь, ей сейчас больше пригодится боевая группа быстрого реагирования.

Максим невольно усмехнулся.

Тем временем на втором этаже особняка действительно разворачивалась настоящая спецоперация. Уже минут десять Сильвия пыталась заставить Евгения надеть официальный костюм для вечернего приёма. Безуспешно.

Женя носился по этажу босиком и в одних плавательных шортах, ловко уворачиваясь от воспитательницы.

— Евгений! Немедленно остановитесь!

— Не хочу этот ужасный чёрный костюм!

— Это не ужасный костюм, а официальный фрак!

— Вот именно! Поэтому он ужасный!

Сильвия уже начала терять терпение, когда в коридоре появился адъютант. Высокий офицер молча дождался, пока Женя в очередной раз промчится мимо, после чего спокойно поймал его за талию и поставил на стеклянный журнальный столик.

— Держите его! — победно воскликнула Сильвия.

Женя моментально попытался спрыгнуть обратно. Но офицер удержал его одной рукой.

— Мой юный друг, — совершенно серьёзно произнёс адъютант, — через двадцать минут начнут прибывать гости. В таком виде вы присутствовать не можете.

— Почему это?

— Потому что это дипломатический приём, а не пиратский рейд.

— Я всё равно не надену чёрный фрак.

— Тогда у вас есть выбор.

Женя подозрительно прищурился.

— Какой ещё выбор?

— Либо вы добровольно переодеваетесь… либо я запираю вас в техническом шкафу до окончания вечера.

— Это незаконно!

— Возможно. Но очень эффективно.

По опыту Евгений прекрасно знал: этот офицер никогда не шутит подобным тоном. Мальчик уже приготовился пустить в ход главное оружие — обиженное молчание и слёзы, — но адъютант неожиданно добавил:

— Впрочем… можно не надевать чёрный костюм.

Женя мгновенно насторожился.

— А какой тогда?

— Белый. Тот самый, который вам вчера подарили.

Секунда. И выражение лица Жени изменилось полностью.

— Правда?

— Слово офицера.

Ещё через минуту адъютант уже нёс довольного Евгения в его комнату. Теперь оставалось только совершить невозможное — заставить мальчика спокойно одеться. Но это была уже проблема Сильвии.

После официальной части приёма в зале заиграла музыка. Гости постепенно расселись за столами, а огромные панорамные окна особняка открывали потрясающий вид на ночной город. Женя сидел на коленях у Гивия Павловича и буквально засыпал его вопросами.

— А правда, что в Академии есть настоящие учебные крейсеры?

— Правда.

— А боевые симуляторы?

— Конечно.

— А орбитальные полигоны?

— Есть и полигоны.

Гивий хитро улыбнулся.

— Знаешь что, малыш? Уговори отца отправить тебя в Академию. Там ты найдёшь ответы почти на все свои вопросы. Женя сразу насторожился.

— А в Академии есть режим дня?

— Есть.

— И расписание?

— Обязательно.

— Ну тогда нет. Военным я точно быть не хочу.

Он мгновенно соскочил с колен начальника Академии, схватил с фруктового стола огромный апельсин и направился к выходу. Гивий проводил его взглядом и довольно усмехнулся.

— А мне нравится этот паренёк.

Максим покачал головой.

— Даже не думай.

— Почему?

— Потому что характер у него — катастрофа.

Гивий неторопливо сделал несколько глотков коньяка.

— Сергей… знаешь, что самое важное в воспитании таких детей?

— Что?

— Коллектив.

Он поднял палец.

— Именно правильный коллектив формирует характер. Особенно коллектив будущих офицеров.

Максим задумчиво посмотрел в сторону двери, за которой исчез Евгений.

— Не знаю, Гивий… очень сложный вопрос.

— Дети — это всегда сложно.

Гивий говорил уже совершенно серьёзно.

— Но плохих детей не бывает. Бывают взрослые, которые не сумели понять ребёнка вовремя. — Он поставил бокал на стол.

— А Евгению Академия нужна. Я это чувствую.

А сам Евгений в этот момент уже слонялся по дому, откровенно скучая среди взрослых разговоров. В конце концов он выскользнул в парк. Забрался в самый дальний угол сада и устроился на подвесных качелях, терпеливо ожидая своего друга. Не Андрея. Приют находился слишком далеко отсюда. Сейчас Женя ждал Артёма. Для Евгения Артём был почти легендой. Потому что позволял себе всё то, что самому Жене категорически запрещали. Артём был старше на пять лет. Высокий, худой, с постоянно растрёпанными волосами и внимательными серыми глазами. Он вырос в приюте и родителей своих никогда не знал. Но главное — Артём обладал удивительным талантом к системам и сетям. Он мог взломать практически что угодно. Именно это вызывало у Жени почти детское восхищение. Со стороны их дружба выглядела странно. Но между ними очень быстро возникла та редкая внутренняя связь, которая иногда появляется между людьми вопреки возрасту, обстоятельствам и здравому смыслу.

Со стороны забора раздался знакомый свист. Женя мгновенно вскочил на ноги. Через несколько секунд он уже ловко карабкался наверх.

— Прыгай, — тихо сказал Артём, готовясь поймать друга. Евгений ни секунды не колебался. Он раскинул руки и спрыгнул с трёхметрового забора прямо вниз. Артём едва удержал его на ногах.

— Отлично. Вырастешь — точно станешь пилотом.

— Не стану.

— Почему?

— Не хочу.

— А кем хочешь?

Женя задумался. Потом совершенно серьёзно ответил:

— Оболтусом.

Артём даже присел от неожиданности.

— Это ещё что за профессия?

— Очень полезная профессия.

Женя важно заложил руки за спину.

— Если не хочешь, чтобы из тебя сделали астронавта, учёного или ещё какого-нибудь замученного гения — надо стать оболтусом.

Артём тихо рассмеялся.

— Боюсь, малыш… всё будет наоборот.

— Почему?

— Подрастёшь — поймёшь.

В кабинет командующего вошёл дежурный офицер:

— Господин командующий, Евгений покинул охраняемую территорию, — доложил дежурный офицер, выводя перед собой полупрозрачную тактическую панель.

Максим Семёнович даже не поднял головы от документов.

— Он снова с Артёмом?

— Так точно.

Командующий тяжело выдохнул и медленно откинулся на спинку кресла. За панорамным окном кабинета уже сгущались сумерки, а над городом одна за другой зажигались линии воздушных трасс.

— Передайте распоряжение двум моим офицерам сопровождения, — спокойно произнёс он. — Пусть действуют скрытно, как обычно. Никаких контактов с мальчиками.

— Слушаюсь.

Максим ненадолго задумался. Потом добавил уже гораздо жёстче:

— После того как Евгений вернётся домой, задержите Артёма и доставьте его в Академию к Гивию Павловичу.

Офицер едва заметно напрягся.

— В принудительный подготовительный корпус?

— Именно.

— Вас понял.

— И передайте Гивию, что в понедельник утром я лично заеду к нему.

— Будет исполнено.

Некоторое время Максим Семёнович молча смотрел в окно Он прекрасно понимал: дружба Евгения с Артёмом становится слишком .неконтролируемой. Необходим более предсказуемый формат их общения, контролируемый, безопасный. Звёздная академия, как нельзя лучше подходила для этой задачи. Артём талантлив. Чересчур талантлив для своего возраста. Именно такие подростки чаще всего либо становятся выдающимися специалистами… либо крупной проблемой.

Тем временем сами друзья уже мчались через вечерний город. Вместо обычного общественного транспорта Артём вызвал автономное такси — небольшой аэрокар без пилота с панорамной крышей и мягкой адаптивной подсветкой салона. Машина бесшумно скользила между потоками транспорта, автоматически перестраиваясь в воздушных коридорах. Внизу переливался огнями ночной мегаполис. Гигантские голографические панели медленно плыли между башнями, рекламные дроны проецировали световые изображения прямо в воздух, а над верхними уровнями города сияли трассы орбитального лифта.

— Люблю ночной город, — тихо сказал Женя, прилипнув к прозрачной панели.

— Особенно когда тебя ищет половина службы безопасности, — усмехнулся Артём.

— Это делает прогулку интереснее.

Один из старых приятелей Артёма устраивал вечеринку — родители улетели в двухнедельное турне по внешним секторам, и квартира временно осталась в полном распоряжении хозяина. Все гости уже собрались и теперь ждали только Артёма с Евгением. Надо сказать, дружба этих двоих действительно выглядела странно. Слишком разными они были. Артём — спокойный, внимательный, замкнутый, с почти взрослым взглядом человека, слишком рано научившегося рассчитывать только на себя. И Евгений — живой ураган, эмоциональный, упрямый, невозможный. Но при этом они каким-то удивительным образом идеально понимали друг друга. Артём обладал настоящим талантом к сетевым системам и кибертехнологиям. Он легко разбирался в архитектуре нейросетей, защитных протоколах и интеллектуальных интерфейсах. А Евгений схватывал любую информацию буквально на лету. Причём с пугающей скоростью. Женя полностью доверял Артёму. Но почему-то предпочитал держать эту дружбу в секрете от отца. Наверное, у каждого ребёнка должна быть своя маленькая тайна. Даже если эта тайна способна однажды перевернуть половину мира.

Квартира встретила их музыкой, смехом и запахом сладостей. Для Евгения здесь давно всё было подготовлено отдельно: огромная игровая зона, проекторы виртуальной реальности, сладости, фруктовые коктейли и даже персональная консоль с симуляторами. В общем, вечер получился замечательный. Время летело незаметно. Постепенно гости начали расходиться. Кто-то вызывал транспорт, кто-то лениво прощался в коридоре. И только Жанна по-прежнему сидела рядом с Артёмом на диване и что-то тихо ему рассказывала. В противоположном углу комнаты, забравшись с ногами в кресло, сидел Евгений. Молча. И очень внимательно наблюдал за ними. О чём именно он думал — сказать трудно. Но ревновал он Артёма совершенно очевидно. По детски но, совершенно искренне. Причём настолько явно, что это было заметно даже со стороны. Жанну Женя знал с раннего детства. Дочь начальника Звёздной академии часто бывала в доме Максима Семёновича, и именно Евгений когда-то познакомил её с Артёмом. Теперь же эта идея казалась ему не такой уж удачной. Наблюдая за ними ещё несколько минут, Женя наконец резко спрыгнул с кресла, подошёл к Артёму и дёрнул его за рукав.

— Я хочу домой.

На самом деле домой он совершенно не спешил. Просто очень хотелось испортить Жанне настроение. Артём сразу понял это по интонации.

— Жень, подожди ещё немного. Посмотри фильм, поиграй в симулятор.

— Все фильмы уже закончились. И симуляторы мне надоели. Он демонстративно покосился на Жанну.

— И вообще… сколько можно разговаривать с этой курносой? Она даже некрасивая. Завтра я тебя познакомлю с десятком девчонок в сто раз лучше.

Жанна медленно повернула голову. Взгляд у неё был примерно такой, каким люди обычно смотрят на скорпиона возле собственной ноги. Артём едва сдержал улыбку.

— Мне кажется, малыша всё-таки придётся отвезти домой.

— Да, конечно, — холодно согласилась Жанна. — Малышу давно пора спать.

Евгений мгновенно вспыхнул.

— Я не малыш!

— Конечно-конечно.

— И вообще, ты вредная.

— А ты невыносимый.

— Не запаривайся, — усмехнулась Жанна, уже обращаясь к Артёму. — Я давно привыкла к этому маленькому террористу и уничтожителю нервных клеток.

— Он просто ещё маленький, — попытался оправдать друга Артём.

— Вот именно, — тут же буркнул Женя. — Зато я хотя бы не курносый.

Жанна сделала обиженное выражение лица и показала Евгению язык.

Всю дорогу друзья громко смеялись и перебивали друг друга, поэтому почти час пути пролетел совершенно незаметно. Ночной город жил своей жизнью Над улицами медленно скользили транспортные платформы, по верхним воздушным магистралям бесшумно проносились аэрокары, а огромные рекламные голограммы мягко переливались над крышами домов.

— Ты зайдёшь? — Спросил Евгений, и хитро прищурился.

— Конечно зайду но, в понедельник.

— Ты обещал показать, как пользоваться волновым адаптером. Еще в прошлый раз обещал, — недовольно пробубнил Евгений.

— В понедельник. Я тебе всё объясню и покажу, а сейчас беги домой.

Попрощавшись с Артёмом, Женя быстро пошёл по парковой аллее, ведущей прямо к дому. С этой минуты Евгению и Артёму суждено расстаться на долгие месяцы.

На следующее утро Евгений проснулся раньше обычного. Умывшись кое-как и даже забыв одеться, он босиком, в одних плавательных шортах, слетел по лестнице на первый этаж и выскочил во двор. Максим Семёнович как раз разговаривал с садовником возле системы автоматического полива. Вдоль дорожек тихо шипели аэрозольные распылители, а над клумбами медленно двигались миниатюрные дроны-опылители.

— Пап! — радостно крикнул Женя. — Давай поедем в горы! Кататься!

Максим даже не сразу ответил. Он внимательно посмотрел на сына сверху вниз.

— Сколько раз я тебе говорил: старших перебивать нельзя.— Потом прищурился. — И почему ты опять полураздетый? На улице прохладно.

Женя демонстративно развёл руками.

— Да нормально тут.

— Сначала иди оденься. Потом поговорим о поездке.

Но Евгений уже понял главное — отец согласен. Довольный собой, он сделал прямо на дорожке гимнастическое колесо и вместо того, чтобы одеваться, умчался к открытому бассейну.

Поездка в горы получилась великолепной. Скоростные трассы, магнитные лыжи, сноуборды с гиростабилизацией, прогулки по заснеженному лесу, прозрачные смотровые платформы над ущельями — всё это приводило Женю в настоящий восторг. Но хорошие дни всегда заканчиваются слишком быстро.

И вот уже утреннее солнце отражалось в стеклянных фасадах детского образовательного комплекса, когда серебристый флайер Максима мягко опустился возле главного входа.

— Вечером тебя заберёт мой пилот, — сказал отец, отключая двигатель. — И постарайся хотя бы эту неделю прожить без чрезвычайных происшествий.

— Постараюсь, — с преувеличенно грустным видом пообещал Женя.

Ещё несколько стандартных наставлений — и флайер плавно поднялся вверх, растворяясь в ярком утреннем небе. Постояв немного у входа, Евгений глубоко вдохнул и вошёл в учебный корпус. Внутри было прохладно и тихо. По прозрачным стенам мягко текли информационные панели, а под потолком двигались миниатюрные сервисные дроны.

— Доброе утро, Евгений, — раздался знакомый голос центральной системы.

— Привет, Кэпи.

Кэпи был управляющим ИИ комплекса — мощной нейросетевой системой серии«Капелла». Но воспитанники давно сократили официальное название до короткого прозвища.

— Ты опять не синхронизировал своё расписание на неделю, — с укором сообщил Кэпи.

— Ну начинается… с самого утра.

— Через семь минут у тебя физика.

— Спасибо, ты невероятно заботлив.

— Было бы прекрасно, если бы ты проявлял такую же заботу к нервной системе преподавателей.

— Какой же ты зануда, Кэпи…

Женя со вздохом направился к лифтовому модулю — прозрачной сферической капсуле, плавно двигавшейся внутри вертикальной шахты. Физика, как обычно, прошла спокойно. Этот предмет Евгений действительно любил. Ему нравились расчёты, моделирование полей, энергетические схемы, эксперименты с гравитационными контурами и квантовыми реакторами. А вот урок искусствоведения закончился катастрофой. Причём довольно быстро. Женя болтал без остановки, комментировал всё подряд, перебивал преподавательницу и абсолютно игнорировал замечания. Через двадцать минут учительница окончательно потеряла самообладание. Резко сняв очки дополненной реальности, она швырнула их на пол и буквально вылетела из аудитории. А ещё через десять минут Евгений уже стоял в кабинете Марии Фёдоровны.

— Женя… ну разве так можно? — устало произнесла директор.

Она активировала голографическую панель. Перед ней тут же вспыхнул список последних «достижений» Евгения.

— Отец Онисий после твоих экспериментов с ароматическими маслами попал в медицинский блок. Электрик Савелий пересчитал все ступеньки технической лестницы. А теперь ещё и преподаватель искусствоведения осталась без очков.

— Она сама их разбила.

— Я очень надеюсь, что сама.

Мария Фёдоровна устало потёрла виски.

— Скажи мне честно: до каких пор это будет продолжаться?

Женя виновато опустил голову.

— Я постараюсь исправиться.

И что самое удивительное — в этот момент он действительно так думал. Проблема заключалась лишь в том, что хорошие намерения у Евгения редко жили дольше нескольких часов. Поэтому, выходя из кабинета он уже думал совсем о другом.

На лестнице Женя встретил Андрея Фролова. Они сразу о чём-то оживлённо заговорили и вместе отправились на математику. Оставшиеся занятия действительно прошли на удивление спокойно. Евгений отвечал идеально. Как всегда. Надо сказать, он признавал только высший балл. Всё остальное автоматически считалось личным провалом. Именно это странное сочетание — блестящий интеллект и абсолютно неуправляемый характер — одновременно раздражало и восхищало преподавателей. После уроков друзья отправились в медиазал. Но фильм Женю явно не интересовал. Он постоянно ёрзал в кресле и то и дело толкал Андрея локтем.

— Ну ладно, выкладывай, что ты там опять задумал?

Женя мгновенно оживился

— Маленькая месть монашкам, за , что постоянно пытаются сплавить нас в спецуху?

Андрей откинулся на спинку кресла и, отрицательно покачав головой, сказал:

— У нас опять будут неприятности.

— Не будет никаких неприятностей.

— Я в этом очень сомневаюсь но, выкладывай.

— Наш электрик, дядя Савва, прилично подвыпил.

— Это вообще не новость.

— В мужском бассейне нет света и он, конечно, пойдёт его чинить.

— Ну и что?

— Мы поменяем в холле таблички, он с пьяна не разберётся и вместо правого прохода пойдёт по левому. Представляешь: пьяный, бородатый мужичище, да ещё с полным ящиком инструментов, завалится в бассейн к голым монашкам. Они как раз сейчас там купаются. Для них эту будет, как последний «день Попаи».

— Помпеи. — Поправил своего друга Андрей.

— Зато весело.

— Нас просто убьют. Это буден наш — «Последний день Помпеи» — удручённо произнёс Андрей.

Но план был хорош, как всё гениальное. И, даже не став досматривать фильм, друзья помчались его осуществлять.

— Высоковато висят, — заметил Андрей, посмотрев сначала на таблички, а потом на Евгения.

— Нет уж, ты опять своими ботинками выпачкаешь мне форму. Давай лучше подтащим стойку? Сказано — сделано. Через минуту Женя уже откручивал правую табличку. Но в этот самый неподходящий момент в холле появился дядя Савва. Как всегда небритый и как всегда подвыпивший. Заметив Евгения, увлечённо откручивающего табличку, дядя Савва мгновенно, насколько это возможно в его состоянии, всё понял.

— Ах вы разбойники, вот я вам уши-то сейчас надеру! — закричал дядя Савва своим раскатистым басом.

Испугавшись, Евгений слишком резко выпрямил ноги, и неустойчивая стойка, предательски покачнувшись, буквально отпрыгнула в сторону. Евгений перевернулся в воздухе и смачно плюхнулся на пол. Однако, невзирая на боль от ушибов, вскочил и помчался вслед за своим удирающим со всех ног другом. А тем временем, не совсем трезвый дядя Савва, а надо правду сказать — совсем не трезвый дядя Савва, поменял местами таблички и, с чувством выполненного долга, отряхнул ладони. Внезапно появившийся завхоз поинтересовался, в чём дело.

— Да вот сорванцы поменяли местами таблички, пришлось вернуть их на место.

— Ну да ладно, бог с ними, пойдёмте посмотрим, что со светом в мужском бассейне.

Подхватив свой ящик с инструментами, дядя Савва по привычке сначала шагнул в сторону правого прохода, но потом, посмотрев на таблички, многозначительно крякнув, двинулся по левому проходу. А завхозу, всего второй день работавшему в приюте, и в голову не могло прийти подобное коварство. Резко распахнув дверь, они вошли в помещение бассейна, удивлённо заглядывая на потолок. Вот в этот-то самый момент помещение бассейна буквально взорвалось дикими воплями, и на непрошеных гостей обрушились десятки литров воды. Потом в них полетели тапочки и всё, что попадалось монашкам под руки. От такого шока дядя Савва выронил свой ящик с инструментами и, извиняясь, пятился назад. Завхоз тоже пятился назад, но всё время натыкался на дядю Савву и нервно подпихивал его локтем в живот. Невзирая на дикие крики и миномётный обстрел, нашим героям всё-таки удалось выбраться из помещения бассейна.

— Вот незадача-то, — растерянно бубнил Савелий. Завхоз, ещё явно не успевший оправиться от шока, повторял только одну букву:

— Я… я…

— Вы что-то хотите сказать?

— Нет, не хочу, я ничего не хочу сказать! — закричал завхоз и набросился на Савелия с дикими ругательствами.

— Теперь опять попадёт, — сделал вывод Андрей, наблюдавший всю эту сцену из-за угла.

— За что это нам должно попасть? — удивлённо спросил Евгений.

— Да, действительно, мы ведь только хотели поправить таблички.

— Вот именно, а поменял их местами дядя Сава, — иронически согласился Евгений, надкусывая большое яблоко. После чего друзья отправились в парк.

А в это время в кабинете директора учебного комплекса шёл крайне неприятный разговор. За огромными панорамными окнами медленно сгущались вечерние сумерки. На территории центра уже включилось мягкое парковое освещение, а по стеклянным галереям неспешно двигались последние воспитанники. В кабинете же атмосфера становилась всё напряжённее.

— Я говорила об этом и раньше, — сухо произнесла настоятельница, поправляя серебристую мантию, — а теперь уже настаиваю: Фролова и Алегрова необходимо перевести в специализированный интернат закрытого типа.

Учитель физкультуры тяжело выдохнул и раздражённо откинулся на спинку кресла.

— Простите, но вы говорите так, словно речь идёт о несовершеннолетних преступниках.

— А вы полагаете, что всё к этому не идёт? — холодно парировала настоятельница. — Эти мальчики абсолютно неуправляемы.

— Неуправляемы — не значит безнадёжны, — неожиданно вмешался преподаватель литературы. — Кроме того, у Алегрова есть официальный опекун. Мы не можем принимать подобные решения без согласования с Максимом Семёновичем.

— При желании вопрос опекунства тоже можно пересмотреть, — с ледяным спокойствием заметила настоятельница.

Мария Фёдоровна, до этого молча слушавшая спор, едва заметно улыбнулась.

Улыбка получилась усталой.

И немного ироничной.

— Думаю, мы пока не будем обсуждать настолько радикальные меры, — спокойно, но твёрдо произнесла она. — Предлагаю перейти к остальным вопросам.

После этого педагогический совет быстро утратил прежний накал. Оставшиеся темы заняли не более получаса, и вскоре преподаватели начали расходиться по своим кафедрам и кабинетам.

В помещении остались только Мария Фёдоровна и преподаватель физики Валентин Александрович. Он по-прежнему сидел в кресле, задумчиво вращая в пальцах электронное перо.

— Вас что-то беспокоит? — мягко спросила директор.

Физик тяжело усмехнулся.

— Если честно… да. Меня очень беспокоит эта старая ведьма.

Мария Фёдоровна приподняла бровь.

— Валентин Александрович…

— Ну а как ещё её назвать? — проворчал тот. — Она слишком уж настроена против Фролова и Алегрова. Особенно против Жени. Он ненадолго задумался.

— Может, стоит посоветовать Максиму Семёновичу официально усыновить мальчика? При его нынешнем положении это не составит никаких проблем. Мария Фёдоровна покачала головой.

— Поверьте, служебное положение Максима Семёновича позволяет ему не переживать из-за подобных угроз.

Она спокойно сложила руки на столе.

— Ни вопрос специнтерната, ни вопрос опекунства никто не сможет решить без его согласия

Физик медленно кивнул.

— Ну что ж… вам, конечно, виднее.

Тем временем дома Евгений уже несколько часов безуспешно пытался выбраться в парк. Он то и дело поглядывал на настенные часы и терпеливо ждал, когда отец наконец уйдёт работать в кабинет. Но Максим Семёнович сегодня словно нарочно оставался в большом зале. Устроившись в кресле, он просматривал аналитические сводки и новостные ленты на полупрозрачном голографическом экране. Чтобы выйти в холл, Жене необходимо было пройти именно через этот зал. А сделать это незаметно было практически невозможно. Наконец терпение мальчика закончилось. Он осторожно снял кроссовки, спрятал их за спину и на цыпочках двинулся через комнату.

— Почти получилось. Ты решил прогуляться по парку? — неожиданно спросил отец, даже не поднимая глаз от экрана.

Женя вздрогнул.

— А… да. Просто хотел подышать воздухом перед сном.

Максим спокойно перелистнул очередную страницу отчёта.

— Это правильно. Свежий воздух действительно полезен.

Он сделал небольшую паузу.

— Только для этого совершенно необязательно идти на другую сторону парка.

Евгений мгновенно насторожился. Теперь он уже внимательно следил за каждым движением отца. И вдруг Максим произнёс:

— К тому же Артём сегодня не придёт. Он уехал учиться.

На секунду в комнате стало очень тихо. Женя медленно попятился к двери. Сделал ещё шаг. Потом резко развернулся и бросился бежать. Начальник охраны, стоявший возле выхода, попытался перехватить мальчишку, но не успел. Евгений молниеносно рухнул на пол и буквально проскользнул у него между ног. Однако через секунду его уже поймал адъютант. Легко подхватив мальчика на руки, офицер спокойно вернулся обратно в зал.

— Ты меня обманываешь! Обманываешь! — кричал Женя, отчаянно пытаясь вырваться.

— Прекрати, — жёстко сказал отец. — Ты прекрасно знаешь, что я никогда тебя не обманываю.

Постепенно Евгений перестал вырываться. Только продолжал тихо всхлипывать. Адъютант осторожно поставил мальчика на пол и бесшумно вышел из комнаты.

— Ты всё равно меня обманываешь… — глухо пробормотал Женя, опустив голову.

Максим тяжело вздохнул. Потом встал, подошёл к сыну и осторожно взял его за руку.

— Нет, малыш. Артём действительно уехал учиться.

Он присел перед сыном на корточки.

— Он уже взрослый. Ему нужно получить специальность, устроить свою жизнь.

Евгений молчал.

Только время от времени шмыгал носом.

— Но я обещаю тебе, — тихо добавил Максим, — вы ещё обязательно встретитесь.

Женя поднял глаза.

— Правда?

— Правда.

Максим осторожно прижал сына к себе. И впервые за весь вечер мальчик немного успокоился.

Во вторник после занятий Евгений и Андрей отправились в шоколадный бар, расположенный прямо на территории учебного комплекса. Это место обожали почти все воспитанники. Полутёмный зал с мягкими диванами, огромными голографическими проекторами и сладким запахом горячего шоколада создавал удивительно уютную атмосферу. По центру помещения медленно вращались объёмные рекламные модели фильмов, а вдоль стен бесшумно скользили сервисные роботы. Евгений, как всегда, заказал апельсиновый сок. Андрей тем временем листал виртуальный каталог фильмов, зависший перед ним в воздухе.

— Смотри, какой экземпляр, — оживился он. — Этот я ещё не видел.

— А я видел, — лениво ответил Женя, потягивая сок через длинную гибкую трубочку.

Потом подозвал сервисного робота.

К столику плавно подъехал высокий серебристый андроид модели Р-38М.

— Принеси мне ещё апельсиновый сок и шоколад.

Глаза робота коротко мигнули голубым светом.

— Уточните количество.

— Чего количество? — мгновенно раздражённо переспросил Женя.

— Количество порций сока и шоколада.

— Один сок и одну шоколадку, железный болван.

— Я не болван, — невозмутимо ответил робот. — Я сервисная платформа Р-38М.

Женя хитро прищурился.

— Расскажи это своей бабушке.

Робот на секунду замер, обрабатывая фразу.

— Кто такая бабушка?

Андрей уже начал смеяться. А Женя продолжал совершенно серьёзным голосом:

— Ты не знаешь свою бабушку? Это очень печально. Тогда спрашивай у каждого посетителя — вдруг это она.

— Принято к исполнению.

— Но сначала сок и шоколад.

— Выполняю.

Робот мгновенно укатил выполнять заказ. Через несколько секунд возле входа уже раздался его механический голос:

— Простите, пожалуйста… вы случайно не моя бабушка?

Женя буквально сложился пополам от смеха. Андрей только покачал головой.

— Когда-нибудь тебя всё-таки отключат.

— Зато не скучно.

Пока Евгений издевался над несчастным роботом, Андрей наконец выбрал фильм. Голографические проекторы мягко зажужжали. В центре зала начало формироваться объёмное изображение. Андрей обожал объёмное видео. Он мог часами сидеть неподвижно, полностью погружаясь в происходящее на экране. А вот Женя спокойно усидеть не мог никогда.

Дни пролетали быстро, складываясь в недели, в месяцы. Женя вёл себя на удивление тихо и скромно, не давая повода для нападок на себя со стороны настоятельницы. В такой спокойной обстановке прошёл весь сентябрь, а тридцать первого числа Максим Семёнович сам приехал в учебный комплекс. Женя в этот день не собирался ехать домой — ночью он вместе с Андреем планировал наблюдать за звёздами в обсерватории. Поднявшись на второй этаж, Максим Семёнович не стал искать сына, а сразу прошёл в кабинет Марии Фёдоровны. Она стояла у окна, наблюдая за своими воспитанниками.

— Здравствуй, Мариночка.

— Здравствуй, здравствуй, Максим, заходи, давненько не был.

— Да вот, понимаешь, всё никак дела не бросить, служба.

— Присаживайся в кресло, рассказывай. Поудобнее усевшись в большое кресло, командующий, как всегда, закинул ногу на ногу и, сняв фуражку, внимательно посмотрел на Марину.

— Решил я, Мариночка, перевести Евгения в «Звёздную академию».

— В общем-то, я знала, что в ближайшее время ты решишься на этот шаг. Андрея ты, конечно, тоже попросишь отпустить в академию?

— Мариночка, ты читаешь мои мысли.

— Максим, если вдруг случится так, что академия окажется неприемлемой для Евгения или Андрея, мы всегда будем рады их видеть.

— Не беспокойся, думаю, что учёба в академии пойдёт им на пользу.

— Я очень на это надеюсь. Ну а на службе у тебя как дела?

— Да как тебе сказать… не так чтобы очень уж плохо, но с каждым годом всё сложнее. То ли я старею, то ли эти сложности превосходят наши возможности.

— Раньше ты не жаловался на трудности. Неужели у нас всё так плохо?

— Да я порой и сам не понимаю, плохо это или хорошо.

— Ну тогда поделись со мной своими мыслями.

— Я не думаю, что это будет тебе интересно.

— Нет, отчего же, я с удовольствием тебя выслушаю. Мария Фёдоровна поудобнее устроилась в своём кресле и, вопросительно посмотрев на Максима, приготовилась слушать.

— Да тут рассказывать особо нечего. Просто в последние годы внеземные цивилизации резко активизировали в нашей галактике свою деятельность. Непонятны их намерения и цели. Это вызывает беспокойство.

— А может, напрямую спросить у них?

— Я тоже так считаю, однако разрешения на такие действия пока не дают. Советники предиктора считают, что мы не должны входить в контакт первыми.

— Ну, возможно, это не лишено смысла.

— Возможно. Однако есть и другое мнение, очень влиятельных людей. И эти два мнения начинают, как бы это помягче сказать, деструктивно влиять на управленческие решения. Становится всё сложнее, а иногда и опаснее лавировать между этими группами. Я, наверное, утомил тебя своим нытьём?

— Не говори глупости, я рада тебя видеть.

— Тем не менее, я пойду, пора мне. Завтра я заеду за мальчиками.

Евгений сидел в огромном надувном кресле, стоящем в правом углу его комнаты, и слушал музыку. Неожиданно дверь открылась, и в комнату вошла настоятельница.

— Почему ты находишься здесь, а не на уроке духовности, маленький засранец?

— А почему вы входите в комнату без разрешения?

— Как ты со мной разговариваешь?

— Как и вы со мной.

— Вы забываетесь, молодой человек. Я могу сделать так, что ваш высокопоставленный отец не сможет вам помочь.

— Да… а, — с наигранным удивлением произнёс Евгений, — но я знаю, что сможет мне помочь.

— И что же это?

Евгений встал с кресла и, подойдя к шкафу, достал с полки небольшую коробочку, бросил косой взгляд и небрежно протянул коробочку монахине. Вот тут и свершилось то, чего так долго ожидал Евгений. Ни о чём не подозревавшая настоятельница имела неосторожность резко открыть крышку. В тот же момент из коробки выскочила огромная жаба, угодив прямо на грудь незадачливой воспитательницы и, запутавшись в цепочках, висевших на её толстой шее, задёргалась, повиснув головой вниз. С диким ужасом в глазах настоятельница запрыгала на месте, пытаясь сбросить с себя ужасного зверя, но, поняв, что это у неё не получится, завизжала, как сирена, и бросилась бежать по коридору, ведущему в кабинет директора. Когда настоятельница, как танк, вломилась в кабинет к Марии Фёдоровне, то единственное, на что она была способна — это визжать, как сирена, подпрыгивая на месте и брезгливо размахивая руками. Директор не растерялась, быстро сняла с неё жабу и усадила монахиню в кресло. После того как настоятельница успокоилась, Мария Фёдоровна расспросила её о том, что случилось. Рассказ монахини был эмоциональным, но, к счастью, недолгим.

— Хорошо, что большинство детей не соответствуют вашим стандартам, — сделала неожиданный вывод Мария Фёдоровна.

— Это не мои стандарты, эти правила ниспосланы нам Всевышним.

— Они записаны в Библии?

— Нет. Но…

— Значит, Всевышний сам сообщил вам правила поведения для детей?

— Конечно же нет, но если человеку много раз повторяли правила общепринятого поведения, а он всё равно продолжает безобразничать, значит, этот ребёнок заслуживает наказания.

— Кстати, я неоднократно просила вас не вмешиваться в процесс воспитания некоторых детей.

— Очевидно, у нас с вами разные понятия о процессе воспитания.

— Может быть. Но это не меняет сути поставленного вопроса.

— Мне кажется, что суть здесь в одном: Алегрову и Фролову требуется жёсткая система перевоспитания.

— Иногда мне кажется, что работа воспитателя для спецучреждений подошла бы вам больше, чем нынешняя.

Сделав недовольное выражение лица, настоятельница ушла, даже не закрыв за собой дверь. А Мария Фёдоровна, закончив оформлять документы на перевод Алегрова и Фролова, отправилась искать Евгения. В комнате мальчика не было, зато все его вещи были разбросаны по комнате. Она убрала в стенной шкаф Женину одежду, собрала разбросанные по полу гаджеты, навела порядок на столе и, водрузив на него сброшенный в угол монитор, отправилась к озеру.

Территория парка была довольно большой, и до озера нужно было идти минут десять. Жёлтая опавшая листва робко шуршала под ногами, а свежий осенний воздух приятно вдыхался. Вот уже и озеро заблестело в лучах вечернего солнца. Оглядываясь по сторонам, Мария Фёдоровна пыталась вспомнить, где тут была поляна, со всех сторон окружённая густым кустарником, спускающимся до самой воды.

— Кажется, где-то здесь, — тихонько проговорила Мария Фёдоровна и двинулась в сторону кустарника. — Да, здесь. Мария Фёдоровна раздвинула ветки густого кустарника и на некоторое время замерла. Первый раз в жизни она пожалела, что она не художник. Картина, которую она сейчас наблюдала, могла поразить воображение самого безразличного человека. Вечернее небо отражалось в озере багровыми и золотыми полосами. Озеро, как зеркало, отражающее багровый закат, бросало красноватый оттенок на плавающих вокруг Жени белых лебедей. Он стоял по колено в воде, прямо в одежде, а лебеди подплывали к нему и брали из его детских ладошек белый хлеб. Чарующая картина, но долг воспитателя взял верх над секундной слабостью перед прекрасным. Мария Фёдоровна тихонько вернулась к тропинке и, специально зашуршав листьями, создала впечатление приближающихся шагов. Услышав, что кто-то идёт, Евгений отогнал лебедей и, выбравшись на берег, спешно принялся выливать воду из туфель и вытряхивать озёрный песок.

— Евгений, немедленно выбирайся из кустов. Натянув наспех выжатые носки и кое-как впихнув ноги в промокшие туфли, Евгений как ни в чём не бывало выбежал на тропинку. Через минуту Женя уже стоял перед ней — мокрый, растрёпанный и удивительно невинный на вид. Не сказав ему ни слова упрёка, Мария Фёдоровна взяла за руку своего беспокойного воспитанника и быстрым шагом повела его в сторону спальных корпусов. Приведя Евгения в его комнату, Мария Фёдоровна проконтролировала, чтобы он переоделся в сухую одежду, и строго-настрого запретила выходить. Она, конечно, знала, что Евгений не останется в комнате и сразу после её ухода помчится искать Андрея.

Мария Фёдоровна решила не наказывать Евгения за проступок с настоятельницей, ведь это был его последний день в детском городке. Уже завтра у Евгения и Андрея начнётся другая жизнь. Не менее интересная, но другая. Она не была уверена в правильности принятого решения, но посчитала, что время само расставит всё по своим местам. Однако в одном она была уверена точно: Максим уже давно, хотя, может быть, и подсознательно, принял подобное решение относительно Евгения.

Поиски не заняли много времени, Женя нашёл своего друга там, где и предполагал, в зале систематики.

— Где ты пропадал? — с хитрой улыбкой и соответствующей тому интонацией в голосе спросил Андрей.

— Да так, дышал свежим воздухом.

— Понятно, опять гусей кормил?

— Это лебеди.

— Ты знаешь, завхоз сложил все мои вещи в дорожную сумку.

— Зачем? — удивлённо спросил Евгений.

— Не знаю. Но в анкете я писал, что хочу стать программистом.

— Ты хочешь сказать, что тебя переведут в какую-нибудь специализированную школу!?

— Может быть.

— Может быть!? И ты хочешь перебраться в эту, как там её, спецшколу, а меня бросить здесь? — Женя вскочил со стула, гневно отшвырнув его в сторону. — Вот, значит, как ты решил!

— Да нет, нет, я ничего не решал, я просто так думаю.

— Здорово ты, Андрюшенька, думаешь и придумываешь, — резким размашистым движением Евгений сбросил со стола всё, что там было, и выбежал из зала.

— Женька, стой! Вот псих ненормальный, — буквально себе под нос выругался Андрей и помчался догонять своего беспокойного, но лучшего друга. Он нашёл Евгения в его комнате. Женя лежал на кровати, накрыв голову подушкой. Андрей подошёл к своему другу и, отобрав у него подушку, сказал:

— Слушай, Женька, я так устал от твоих фокусов.

— Они такие же мои, как и твои, — пробубнил Евгений, не поворачиваясь к Андрею.

На следующее утро, как это часто случалось, Евгений вместе с Андреем решили не посещать урок духовности, с которого обычно начинался учебный день. Андрей хоть и был по своему характеру человеком рассудительным, но Евгений, в противовес этому свойству своего друга, имел способность убеждать людей в своей правоте. Так оно произошло и сегодня.

Но давайте ненадолго оставим наших героев и заглянем в кабинет Марии Фёдоровны. Сегодня директор пришла на работу немного раньше обычного, перелистала личные дела Фролова и Алегрова, после чего вызвала к себе коменданта. Некоторое время они обсуждали текущие вопросы, а в окончание беседы Мария Фёдоровна добавила:

— И ещё одно, Виктор Николаевич, пройдите сейчас, пожалуйста, в аудиторию 1113, заберите с занятий Фролова и Алегрова, подготовьте их к отъезду.

— Я могу знать, куда они уезжают?

— Конечно, мы переводим их в «Звёздную академию».

— Мне кажется, это не самое лучшее решение, особенно для Евгения.

— Может, вы и правы, а может и нет, но, тем не менее, в девять часов за ними приедут.

— Будет сделано.

Взяв со стола блокнот, Виктор Николаевич отправился искать своих воспитанников. Идти в указанную аудиторию, конечно же, не было никакого смысла: Виктор Николаевич был абсолютно уверен, что мальчиков там нет. Стоило большого труда отыскать в огромном комплексе двух сорванцов. Но всё-таки ему это удалось — он нашёл их в малом бассейне. Друзья весело плескались, сбросив в бассейн всё, что только могло плавать.

— Вот так вы, значит, повышаете свой духовно-культурный уровень? Значит так, лягушата, быстро вылезайте и марш переодеваться. Мальчики нехотя вылезли из бассейна и с полным сожалением о прерванном веселье пошли одеваться.

Максим Семёнович, как и обещал, заехал за мальчиками в девять часов. У Андрея вещей оказалось две дорожные сумки, а Евгений вообще отказался забирать свои вещи. Максим Семёнович не стал настаивать. Андрей сладко спал на заднем сиденье представительского лимузина, плавно скользившего над ровной, как стрела, дорогой. Женя терроризировал отца расспросами об академии.

— Приедем — сам всё увидишь.

— А ты часто будешь приезжать ко мне?

— Я часто буду приезжать к вам.

— А на звёздолётах мы скоро будем летать?

— Скоро, и оглянуться не успеешь, как помчишься в соседние галактики. Женя резко развернул своё сиденье на сто восемьдесят градусов.

— Андрей, ты слышал?! Мы скоро будем водить звёздолёты.

— Я лучше буду составлять программы для космических полётов, — пробубнил Андрей, лениво потягиваясь на диване.

— Ну и составляй свои программы, а я буду звёздолёты водить.

— Отстань от Андрея, — вмешался в разговор отец.

— Да я и не думал к нему приставать.

— Думал, думал, — поспешил возразить Андрей.

Лимузин командующего, как огромная черепаха, ввалился на стоянку и с большой скоростью приближался к корпусам большого городского комплекса.

— Это Звёздный? — спросил Женя, приоткрыв затемнённое окно.

— Нет, это Аразимас -100.

— А почему сто, их так много?— Нет. Цифра означает род проводимых здесь работ.— А почему тогда… — собрался задать очередной вопрос Евгений, но не успел.

— Хватит вопросов. Приедешь — сам всё увидишь.

Лимузин командующего мягко скользил по центральным магистралям Арзамаса — одного из самых красивых и технологически развитых городов Земного Союза. Лимо-флаер двигался почти бесшумно, плавно удерживаясь в нескольких десятках сантиметров над дорожным полотном благодаря антигравитационным стабилизаторам. Автоматическая система навигации сама выбирала оптимальный маршрут, мягко перестраивая машину между потоками транспорта. За прозрачными панелями салона медленно проплывал город будущего. Огромные здания из стекла, композитной стали и светопроводящих материалов уходили высоко в небо, теряясь где-то среди облаков. Некоторые башни соединялись между собой прозрачными переходами и воздушными платформами, по которым непрерывно двигались люди и сервисные дроны. На фасадах домов мягко переливались гигантские голографические панели. Рекламные изображения возникали прямо в воздухе: объёмные логотипы корпораций, движущиеся карты, информационные ленты, трёхмерные проекции новостей. Но, при всей своей технологичности, Арзамас не выглядел холодным или бездушным. Город буквально утопал в зелени. Между небоскрёбами раскинулись настоящие лесные массивы, а по многоуровневым паркам струились искусственные ручьи и водопады. Вдоль магистралей росли деревья с идеально подстрижёнными кронами, а на крышах многих зданий располагались целые сады и оранжереи.

Осень в этом году пришла удивительно рано. Кроны деревьев уже вспыхнули золотом, багрянцем и медью. Лёгкий ветер время от времени срывал листья, и они кружились между воздушными трассами, отражаясь в зеркальных фасадах зданий. Женя перебрался на среднее сиденье и буквально прилип к окну. Его глаза бегали во все стороны сразу. Высоченные башни. Воздушные платформы. Многоуровневые трассы. Фонтаны, выбрасывающие вверх десятки прозрачных водяных рукавов, которые затем рассыпались в воздухе сверкающим туманом. Огромные транспортные кольца, опоясывающие здания на разных высотах. Грузовые дроны. Патрульные флаеры. Скоростные монорельсовые линии в прозрачных тоннелях. Всё это двигалось, светилось, переливалось и жило собственной сложной жизнью. Иногда над городом медленно проплывали тяжёлые орбитальные платформы — гигантские грузовые лифты, соединяющие Землю с космическими станциями. И тогда их тени ненадолго накрывали целые кварталы.

— Красиво… — почти шёпотом произнёс Женя, не отрывая взгляда от окна.

Максим Семёнович слегка улыбнулся. Он любил наблюдать за тем, как сын смотрит на мир. Словно пытается запомнить каждую мелочь. Каждую деталь. Каждое движение.

Флаер плавно свернул на верхнюю транспортную линию. Отсюда город открывался особенно величественно. Где-то далеко в прозрачной дымке поднималась гигантская башня Центрального орбитального узла — одна из самых высоких конструкций на планете. Её вершина терялась высоко в небе, уходя к стратосферным уровням. Над магистралями медленно двигались сотни машин. Но ни шума двигателей, ни привычного городского гула почти не было слышно. Большая часть транспорта использовала магнитно-полевые системы тяги, поэтому город жил в удивительной тишине — лишь с мягким шелестом воздушных потоков и далёким гулом энергетических магистралей.

— Пап…

— М?

— А когда построят первый настоящий межгалактический корабль?

Максим отвёл взгляд от окна и усмехнулся:

— Судя по твоему тону, ты уже собрался на нём улетать?

— Конечно.

— И куда же?

Женя задумался буквально на секунду.

— Далеко.

Он снова повернулся к окну.

— Туда, где никто ещё не был.Мы скоро приедем? — спросил Евгений, нетерпеливо ёрзая по сиденью.

— Примерно через час.

— Ого, так мы будем уже далеко от Аразимоса.

— Да, к счастью, далеко.

— Почему к счастью? — переспросил Евгений, удивлённо посмотрев на отца.

— Я буду за тебя более спокоен в плане твоих несанкционированных путешествий в город.

Через полчаса, как и сказал Максим Семёнович, показался дорожный указатель, оповещающий о повороте направо. Огромное здание в сорок этажей, построенное буквой «П», поражало своими размерами и даже навевало чувство какой-то робости. За этими могучими стенами всё привычное прекращает своё существование, и для всех воспитанников начинается новый отсчёт времени.

— Приехали, — с лёгкой улыбкой произнёс Максим Семёнович, взглянув на сонно потягивающегося Андрея. Флаер-лимузин плавно опустился на магнитную парковочную платформу перед главным корпусом академии. Антигравитационные контуры мягко погасили инерцию, и огромная машина бесшумно замерла. Прозрачный купол над посадочной площадкой медленно раздвинулся, впуская прохладный осенний воздух. Академия возвышалась над парком гигантским каскадом серебристо-белых башен, соединённых прозрачными переходами и кольцевыми галереями. В солнечном свете композитные панели фасадов отливали голубоватым металлом, а вдоль стен медленно скользили транспортные платформы и сервисные дроны. Огромный комплекс больше напоминал космическую станцию, случайно опустившуюся посреди леса.

Андрей первым выскочил наружу и тут же завертел головой по сторонам, жадно рассматривая всё вокруг.

— Ого…

Он уже собрался самостоятельно рвануть к лестнице, но Максим Семёнович вовремя поймал его за рукав.

— Даже не думай убегать, исследователь.

А вот Евгений повёл себя неожиданно. Выйдя из машины, он несколько секунд молча смотрел на академию, а потом вдруг сам взял отца за руку. Максим слегка удивился. Женя редко так делал. Особенно в присутствии посторонних. И именно в этот момент командующий неожиданно почувствовал странную уверенность в правильности своего решения. Поднявшись по широким ступеням парадного входа, все трое вошли внутрь. Первый уровень академии производил ошеломляющее впечатление. Высоченные своды. Многоуровневые переходы. Прозрачные лифтовые шахты, внутри которых бесшумно скользили кабины. Светящиеся навигационные линии на полу. Голографические панели с расписаниями и тактическими схемами. Воздух был наполнен мягким гулом систем жизнеобеспечения, далёкими голосами курсантов и едва слышным шумом вентиляционных магистралей. Не зря воспитанники называли академию «Звёздным храмом». Это место действительно больше напоминало сердце огромного межзвёздного корабля, чем обычное учебное заведение.

На Максима Семёновича почти сразу нахлынули воспоминания. Запах технических отсеков. Холодноватый металлический блеск переборок. Свет навигационных панелей. Собственная юность. Первый день в академии. Страх. Восторг. И ощущение, будто ты стоишь на пороге чего-то огромного. Андрей, наоборот, выглядел удивительно спокойным. Его глаза внимательно скользили по архитектуре внутренних уровней, по схемам лифтов, по техническим обозначениям на стенах. Он словно уже мысленно изучал устройство академии. А вот Евгений заметно нервничал. Слишком уж чужим и огромным казалось ему это место. Ему не нравились бесконечные коридоры, автоматические шлюзовые двери, прозрачные мосты между секторами и сами внутренние пространства, копирующие отсеки орбитальных станций. Казалось, академия специально создавалась так, чтобы человек постепенно привыкал жить не на планете, а в космосе.

Поднявшись на десятый уровень на скоростном лифте, они оказались в административном секторе. Двери кабинета командующего академией открылись ещё до того, как они подошли. Гивий Павлович уже ждал гостей. Он вышел навстречу сам — высокий, широкоплечий, в тёмной форме с серебристыми знаками различия на воротнике.

— Ну наконец-то! — громко произнёс он, широко улыбаясь.

Старые друзья крепко пожали друг другу руки.

— Всё такой же мрачный, — усмехнулся Гивий.

— А ты всё такой же шумный.

— Кто-то же должен создавать здесь атмосферу жизни.

Кабинет командующего больше напоминал мостик боевого крейсера. Полупрозрачные экраны мягко светились вдоль стен, над центральным столом медленно вращалась объёмная голограмма орбитального сектора Земли, а в дальнем углу мерцали тактические панели академической сети. Даже окна здесь были необычными — адаптивное стекло автоматически затемнялось, выводя поверх городского пейзажа информационные проекции. Гивий жестом пригласил всех присесть. Через несколько секунд сервисный модуль уже бесшумно доставил крепкий кофе и коньяк. Горячий терпкий аромат быстро разлился по комнате. Максим заметно расслабился. А вот Женя с Андреем чувствовали себя иначе. Они сидели за длинным столом для совещаний и откровенно скучали, пока взрослые обсуждали какие-то непонятные вопросы: безопасность внешних секторов, новые протоколы подготовки курсантов, орбитальные учения и очередные конфликты внутри Совета Земного Союза. Женя сначала честно пытался слушать. Потом начал рассматривать потолок. Потом — голографические панели. А затем вообще развалился на стуле, всем видом демонстрируя страдания человека, насильно оказавшегося среди взрослых разговоров. Наконец Гивий Павлович вызвал офицера сопровождения.

— Подготовьте медицинский сектор для двух новых курсантов.

Женя мгновенно насторожился.

— Ну что ж, молодые люди, — бодро произнёс командующий академией, — поздравляю. С этого момента вы курсанты Звёздной академии.

Андрей даже слегка выпрямился от гордости. А вот Евгений посмотрел на отца таким взглядом, будто его только что официально предали.

— Я не курсант, — мрачно пробормотал он, поднимаясь со стула. — И вообще… я поеду домой.

Именно в этот момент между Женей и выходом бесшумно опустилась прозрачная защитная перегородка. Лёгкая голубоватая рябь пробежала по поверхности энергетического поля. По встроенной аудиосистеме тут же раздался спокойный голос Гивия Павловича:

— Боюсь, мой юный друг, в данный момент это технически невозможно.

Женя медленно повернулся.

— Это ещё что такое?!

— Внутренний защитный контур кабинета, — невозмутимо пояснил Гивий. — Очень полезная система при работе с особо эмоциональными курсантами. Евгений сердито плюхнулся обратно на стул и вопросительно посмотрел на Андрея. Но Андрей, словно ничего особенного не происходило, уже листал электронные брошюры академии.

— Предатель, — тихо буркнул Женя.

Буквально через минуту в стене что-то мягко зашипело. Огромная зеркальная панель плавно ушла в сторону, открывая скрытый проход. Из него вышел молодой лейтенант в тёмно-синей форме оперативного корпуса.

— Прошу следовать за мной.

Женя тяжело вздохнул.

Максим Семёнович посмотрел на сына и тихо сказал:

— Вот именно об этом я тебе и говорил.

Гивий тем временем спокойно отпил кофе.

— Поверь мне, Максим. Здесь не ломают характеры.

Он перевёл взгляд на Евгения.

— Здесь учат управлять ими.

— Даже это в отношении Евгения будет крайне непростой задачей, — с усмешкой заметил Максим.

Гивий выдержал небольшую паузу. Потом сцепил пальцы и с абсолютно серьёзным видом произнёс:

— А как ты думаешь, для чего я вообще здесь нахожусь?

Максим усмехнулся.

— Чтобы командовать академией?

— Нет. Чтобы решать самые сложные задачи.

Он многозначительно посмотрел на Женю. Тот мгновенно ответил ему крайне подозрительным взглядом.

— Ну что ж… тебе, наверное, виднее, — вздохнул Максим Семёнович, поднимаясь из кресла. — А мне пора. Служба ждать не любит.

— Езжай спокойно, — кивнул Гивий. — И не переживай.

Максим уже направился к выходу, но перед самой дверью обернулся. Женя всё ещё сидел за столом. Маленький. Растерянный. Старающийся выглядеть взрослым и независимым. И вдруг Максиму стало неожиданно тяжело. Словно он только сейчас окончательно понял: детство его сына закончилось именно сегодня.

А тем временем наши друзья, сопровождаемые лейтенантом, спустились на второй этаж, где находилась большая сауна. Офицер предложил ребятам раздеться и, сказав, что вся сауна в их распоряжении вместе с бассейном, ушёл. Наши герои не заставили себя долго уговаривать: быстро раздевшись, ребята прямиком направились в бассейн.

Уже пошёл второй час, как наши герои плескались в бассейне и грелись в парной. Ребятам показалось удивительным, что всё это время к ним никто не приставал и не торопил. Максим Семёнович давно ушёл, а Гивий Павлович в третий раз перелистывал личное дело Евгения. Перелистывал и удивлялся: только один раз мальчик болел. Причём болел двусторонним воспалением лёгких, полученным в результате сильнейшего переохлаждения — Евгений провалился под лёд и несколько минут находился в ледяной воде. Но болезнь локализовалась в течение двух суток и никаких последствий. Ещё немного поразмышляв, Гивий Павлович позвонил главному врачу и попросил его зайти. Тот пришёл минут через десять, поздоровался и сел в кресло.

— Ну-с, какие-то проблемы? — поинтересовался Герман Степанович.

— Да, есть один заковыристый вопрос, связанный с одним новым курсантом.

— Если вы имеете в виду Евгения Алегрова, то ничего заковыристого я ровным счётом не нахожу.

— Вы уже успели ознакомиться с делами курсантов?

— Конечно.

— И вы не находите ничего странного?

— Ровным счётом ничего.

— А… а…

— А если вы об этой удивительной способности противостоять болезням, то здесь я с вами полностью согласен. Дайте изображение главной сауны. Гивий Павлович, в свою очередь, отдал команду системе показать помещение главной сауны. Через секунду на стене появилось изображение помещения сауны и двух друзей, резво плескавшихся в бассейне, поднимая столбы брызг и беззаботно смеющихся.

— Обратите внимание на прекрасное телосложение ребят. Они просто созданы носить военную форму.

— Да, вы правы, из них получатся прекрасные офицеры.

— Именно поэтому я предлагаю провести не только медицинское обследование, но и специальное тестирование. И я уверен, что команда «А» будет укомплектована. На некоторое время в кабинете воцарилась полная тишина. Не сводя глаз с главного врача, Гивий Павлович медленно опустился в своё кресло.

— Герман Степанович, дорогой, хорошо ли вы прочитали личное дело Алегрова?

— Ну конечно же, я отчётливо понимаю, что Евгений — сын главнокомандующего, но, в конечном итоге, это ничего не меняет. Этим решением мы только обезопасим его. Согласитесь, так даже всем будет спокойнее.

— Ну хорошо, я согласен с вами насчёт Андрея, но Евгений не сирота, он сын командующего.

— Да какая к чёрту разница: сирота, не сирота, сын, не сын. Программа рассчитана на десять лет, всё рассчитано до мелочей.

— Герман Степанович, невозможно до мелочей спланировать программу продолжительностью в десять лет.

— Не горячись, возможно, мы с тобой гоним телегу впереди лошади, а вдруг они не пройдут тестирование.

— Очень я в этом сомневаюсь. Очень.

— А вот я абсолютно не сомневаюсь в успешном результате и очень этому рад. Гивий Павлович ненадолго задумался.

— Ну хорошо, о результатах тестирования доложить мне незамедлительно. Попрощавшись, главный врач вышел из кабинета командующего, а Гивий Павлович ещё некоторое время наблюдал за мальчиками: они бегали то в сауну, то в бассейн, пока за ними не пришла сотрудница медицинского корпуса Таня. Командующий отключил монитор и занялся своими обычными делами.

— Ну, лягушатки, хватит плескаться, вылезайте, — сказала Таня, положив на шезлонги два огромных полотенца. — Выходите, выходите, нечего стесняться.

— Это кто?

— Не знаю, — с не меньшим наигранным удивлением и иронией ответил Андрей и, как будто тут же забыв о её существовании, снова принялся поднимать столбы брызг.

— Да, Герман Степанович был прав, предупреждая меня насчёт вас. Ничего больше не сказав и не настаивая, она развернулась и вошла в техническую комнату.

— Слушай, Женька, кажется, вода уходит.

— Ну и ладно, пошли одеваться. Как только ребята выбрались из бассейна, Таня закутала мальчиков в махровые полотенца и насухо вытерла им головы. Бросив на Таню резкий оценивающий взгляд, Женя весьма ехидно добавил:

— А стесняться действительно нечего. Таня резко сжала Женину ухо, слегка поддёрнув его вверх:

— А вот хамить не нужно, я девушка с характером.

— Ладно, ладно, — заверещал Евгений, вытянувшись буквально в струнку и приподнявшись на цыпочки.

— А теперь быстро марш одеваться, — скомандовала Татьяна, хлопнув ладонями так звонко, будто собиралась строить не двух мальчишек, а целый взвод новобранцев.

Войдя в гардеробную, друзья сразу остановились. Помещение больше напоминало не обычную раздевалку, а небольшой сектор снабжения космического корабля. Вдоль стен тянулись встроенные шкафы с подсвеченными ячейками хранения, над полками мягко мерцали идентификационные панели, а в воздухе ощущался лёгкий запах нового текстиля и стерильной чистоты. Но больше всего ребят удивило другое. Их старой одежды здесь не было. Ни рюкзаков. Ни курток. Ни даже кроссовок. Вместо этого на полках аккуратными стопками лежали герметичные пакеты с новым бельём и базовой формой внутреннего пользования. Белые футболки с серебристо-синей эмблемой Звёздной академии выглядели настолько новыми, что ткань буквально поблёскивала в свете потолочных панелей.

— Так… — настороженно протянул Женя. — А где наши вещи?

— Конфискованы в пользу голодающих курсантов, — совершенно серьёзно ответила Татьяна.

Андрей мгновенно поверил и испуганно посмотрел на неё. Татьяна не выдержала и рассмеялась.

— Да шучу я. Ваши вещи отправлены в санитарный сектор на обработку и маркировку. В академии всё имущество проходит через систему идентификации.

— Даже носки? — подозрительно уточнил Женя.

— Особенно носки. Некоторые курсанты имеют удивительную способность терять их в промышленных масштабах.

Через несколько минут мальчики уже переоделись. Новая одежда приятно облегала тело, ткань была мягкой, лёгкой и совершенно не ощущалась на коже. Женя несколько раз повертелся перед зеркалом.

— Слушай… а это даже красиво.

— Не привыкай любоваться собой, — усмехнулся Андрей.

— Поздно. Я уже начал.

Выйдя из гардеробной, друзья почти одновременно спросили:

— А где вся остальная одежда?

И тут же переглянулись, удивившись одинаковой интонации.

— Остальное получите после медицинского обследования, — спокойно ответила Татьяна.

Услышав слово «обследование», Евгений мгновенно помрачнел. Он ненавидел медосмотры всей душой. Особенно после того случая в детстве, когда автоматический диагност случайно принял его за пациента с редкой формой космической аллергии и три часа не выпускал из капсулы обследования. Но спорить он не стал.

Медицинский сектор академии располагался несколькими уровнями ниже и производил впечатление настоящего научного комплекса. Белоснежные стены. Прозрачные перегородки. Мягкий голубоватый свет. Бесшумно скользящие сервисные платформы. В воздухе едва уловимо пахло озоном и антисептиками. Вдоль коридоров двигались диагностические дроны размером с крупную птицу. Их оптические сенсоры мягко вспыхивали, сканируя проходящих курсантов.

— Ненавижу такие места, — тихо пробормотал Женя.

— А я люблю, — неожиданно признался Андрей, с интересом рассматривая оборудование. — Здесь всё как на исследовательской станции.

— Вот именно поэтому я и ненавижу.

Первым делом ребят провели через биометрический коридор. Тонкие голубые лучи несколько раз скользнули вдоль тела.

— Первичное сканирование завершено, — раздался приятный женский голос системы. — Генетических отклонений не обнаружено.

— А жаль, — вздохнул Женя. — Я надеялся, что я инопланетянин.

— Не исключено, — невозмутимо ответила Татьяна.

Следующий кабинет оказался ещё страннее. В центре стояли две полупрозрачные диагностические капсулы.

— Только не это… — обречённо произнёс Женя.

— Это всего лишь томографы полного цикла, — успокоила его Татьяна. — Они не кусаются.

— Все так говорят.

Капсулы мягко закрылись.

Внутри сразу стало тепло и удивительно тихо.

По поверхности прозрачного материала побежали световые волны, а над головой возникли голографические схемы человеческого организма.

— Сердечный ритм нестабилен, — сообщил искусственный интеллект системы. — У обследуемого наблюдается повышенная тревожность.

— Это потому что вы меня пугаете, — буркнул Женя.

— Зафиксирована склонность к эмоциональным перегрузкам.

— А это потому что вы продолжаете меня пугать.

Татьяна уже откровенно смеялась.

А вот Андрей лежал спокойно и с неподдельным интересом следил за тем, как вокруг него вращаются трёхмерные медицинские модели.

— О, смотри, у меня позвоночник светится.

— Очень за тебя рад, — мрачно ответил Женя.

После томографии были проверки координации, нейронных реакций, зрения, адаптации к перегрузкам и даже тестирование вестибулярной устойчивости. Последнее особенно не понравилось Евгению. Платформа внезапно начала вращаться сразу в нескольких плоскостях.

— Это издевательство, — простонал Женя, хватаясь за поручень.

— Это стандартный тест для будущих пилотов, — пояснил молодой офицер медицинского корпуса.

— Я уже передумал быть пилотом.

— Поздно.

Когда обследование наконец закончилось, Евгений выглядел так, будто пережил небольшую космическую катастрофу.

— Всё? — с надеждой спросил он.

— Почти, — улыбнулась Татьяна. — Осталось самое страшное.

— Что ещё?!

— Подбор формы.

И действительно — соседняя комната выглядела почти опаснее медицинского сектора. На стойках висела новенькая форма курсантов. Тёмно-синяя. Идеально выглаженная. С белыми кантами на воротниках, карманах и манжетах. На отдельном столике лежали пилотки и кокарды с золотисто-синей инкрустацией. В лучах дневного света эмблемы академии мягко переливались, словно были сделаны из настоящего звёздного металла. Несколько секунд мальчики молча смотрели на форму. И впервые за всё время по-настоящему почувствовали себя курсантами.

— Красиво… — тихо сказал Андрей.

Даже Женя ничего не ответил. Только осторожно провёл пальцами по ткани кителя.

Форма сидела на ребятах идеально. Особенно эффектно она смотрелась на Андрее — строгая, подтянутая, словно созданная именно для него. А вот с Евгением возникли проблемы. Нет, сама форма подошла прекрасно. Но обувь…

— Как у тебя вообще может быть такой подъём стопы? — уже почти отчаявшись спросила Татьяна, открывая очередную коробку.

— Я особенный, — невозмутимо ответил Женя, сидя на кушетке.

— Это я уже поняла.

Пришлось перебрать почти два десятка пар обуви, прежде чем удалось найти подходящие туфли. Когда всё наконец закончилось, Татьяна критически осмотрела ребят.

— Ну вот. Теперь хоть на людей похожи.

Женя сразу насторожился:

— А раньше?

— Раньше вы были похожи на стихийное бедствие.

Она загадочно улыбнулась и жестом пригласила мальчиков следовать за ней.

— А теперь, мои дорогие лягушатки… пойдём играть в одну очень интересную игру.

— Мне уже страшно, — честно признался Женя.

— Правильно. Это академия. Тут всегда должно быть немножко страшно.

Гивий Павлович заметно нервничал. Настолько заметно, что уже третий раз подряд наливал себе кофе и каждый раз забывал его выпить. В кабинете стоял полумрак. Огромные обзорные окна были затемнены ночным режимом, и лишь редкие огни города пробивались сквозь защитное стекло. По стенам мягко мерцали тактические панели академической сети, а над рабочим столом медленно вращалась голограмма учебных корпусов. Командующий академией то и дело поглядывал на дверь. Он ждал результаты тестирования. И никак не мог понять, чего боится больше — провала или успеха. С Андреем всё было понятно. Умный, дисциплинированный, устойчивый. Такие курсанты попадаются редко, но всё же попадаются. А вот Евгений… Гивий тяжело вздохнул и потёр переносицу. Сын командующего. Мальчишка с характером стихийного бедствия. Да ещё и с интеллектом, который пугал некоторых преподавателей уже после первых десяти минут разговора. Многолетняя дружба с Максимом Семёновичем только усложняла ситуацию. Гивий прекрасно понимал: если тест даст высокий результат, разговор с Максимом получится очень неприятным. А если результат окажется слишком высоким… Тут уже неприятным разговором дело не ограничится. Наконец дверь кабинета бесшумно открылась. Молодой офицер аналитического отдела молча положил на стол прозрачный планшет и так же бесшумно исчез. Гивий некоторое время просто смотрел на экран. Потом активировал данные. Через несколько секунд он медленно опустился в кресло. И замер. Несколько минут командующий вообще не двигался. Только смотрел в цифры. Будто надеялся, что они сейчас сами передумают. В этот момент на боковом мониторе вспыхнул сигнал входящего вызова. На экране появилось добродушное круглое лицо Германа Степановича — главного врача академии. Тот, как всегда, выглядел так, будто последние лет двадцать живёт исключительно на кофеине, энтузиазме и медицинских скандалах.

— Ну? — с ходу выпалил он. — Ты получил результаты?

— Получил…

— Так чего молчишь? Отправляй!

Герман торопливо нахлобучил очки на свой внушительный нос и буквально прилип к экрану.

Через секунду его лицо озарилось восторгом.

— О-о-о! Восхитительно! Девяносто ответов! Гивий, ты понимаешь? Девяносто! Это успех. Однозначно!

— Да, успех, — без особого энтузиазма подтвердил командующий.

Главврач сразу насторожился.

— Так. Мне уже не нравится твой тон. А результаты Евгения?

Гивий молча отправил второй файл.Герман несколько секунд изучал экран. Потом нахмурился. Потом снова посмотрел. Потом снял очки. Протёр их. Надел обратно. И только после этого медленно произнёс:

— Погоди… ты перепутал документы. Это тест-карта ответов.

— Нет, Герман. Ничего я не перепутал.

Гивий поднял со стола второй прозрачный лист.

— А вот это действительно карта ответов.

Несколько секунд главный врач молчал. Потом осторожно спросил:

— Ты хочешь сказать…

— Да. Именно это я и хочу сказать. Хотя, если быть точным, это говорю не я. Это говорит тестовая система. — Он сделал паузу.— Евгений ответил на сто основных и десять дополнительных вопросов.

В кабинете наступила тишина. Даже системы охлаждения словно начали работать тише. Герман медленно откинулся в кресле.

— Ну… это же прекрасно.

— Прекрасно? — Мрачно переспросил Гивий. — Ты называешь это прекрасно?

— Конечно! Это значит, что мы наконец завершили комплектование подразделения «А».

— Нет.

— Что значит «нет»?

— Это значит — нет, Герман. Я не могу включить туда сына Максима.

— Почему?

— Потому что Максим меня пристрелит.

— Не драматизируй.

— Я серьёзно. Он сначала пристрелит меня, потом тебя, а потом уже начнёт задавать вопросы.

Главврач неожиданно рассмеялся.

— Гивий, до первой фазы операции ещё пять лет. За это время твой драгоценный Максим успеет привыкнуть, смириться, поворчать, снова поворчать и окончательно сдаться.

— Ты толкаешь меня на очень опасную авантюру.

— Я толкаю тебя в историю, дорогой мой.

Герман поднял палец.

— Ты вообще понимаешь, что означает такой результат?

— Прекрасно понимаю.

— Нет, не понимаешь. Такие дети появляются раз в поколение.

Он понизил голос:

— А иногда — раз в несколько поколений.

Гивий молчал.

— Позвони Тарасову, — уже мягче добавил Герман. — И поздравь его с завершением комплектования.

— Терпеть не могу, когда ты оказываешься прав.

— Зато как эффектно это происходит.

После этих слов Герман отключил связь. Гивий ещё некоторое время неподвижно сидел в кресле. Потом медленно повернулся к обзорному монитору внутренней сети. На экране отображался компьютерный зал младшего корпуса. Именно там сейчас находились его новые курсанты. Точнее… Пытались устроить локальный конец света. По всему залу мигали предупреждающие сигналы. Несколько учебных терминалов одновременно перезагружались, сервисный дрон крутился на месте, пытаясь понять, почему ему приказали «арестовать кофейный автомат», а в центре всего этого хаоса стояли Андрей и Евгений. Причём Андрей хотя бы выглядел виноватым. А вот Женя — наоборот. С таким видом обычно люди совершают великие научные открытия или особенно удачные преступления. Гивий тяжело вздохнул. В кабинете царил полумрак, и только маленькие зелёные огоньки на панели жизнеобеспечения мягко мерцали в темноте. Пока ещё во всех корпусах академии всё было в порядке. Пока ещё. Командующий нажал клавишу вызова. Через секунду на экране появился мужчина лет сорока пяти в форме полковника. Вид у него был крайне недовольный и очень сонный.

— Добрый вечер, Сергей Петрович.

Полковник медленно посмотрел сначала на часы, потом обратно на Гивия.

— Какой к чёрту добрый вечер? Ты время видел?

— Ну… ночь действительно уже почти наступила.

— Гивий, если ты звонишь мне после полуночи, значит либо началась война, либо твои курсанты снова кого-то взорвали.

— Ничего они не взорвали.

— Пока.

— Почему ты всегда думаешь обо мне плохо?

— Потому что я знаю тебя двадцать лет.

Гивий сделал оскорблённое лицо.

— А может, я вообще звоню узнать, как здоровье? Как жена? Как дети?

Полковник даже не моргнул.

— Не может.

— Почему не может?

— Потому что ты прекрасно знаешь: жену я выгнал пять лет назад. А чтобы пересчитать всех моих детей, мне не хватит ни пальцев, ни калькулятора.

Гивий всё-таки рассмеялся.

— Ладно, не ворчи. Подключись к монитору компьютерного зала.

Полковник активировал изображение. Несколько секунд молча наблюдал за происходящим. Потом присвистнул.

— Ничего себе экземплярчики…

На экране Евгений как раз пытался объяснить сервисному роботу, почему тот обязан отдавать честь каждому курсанту.

— Я даже спрашивать не буду, где ты их откопал. Заметь — не спрашиваю.

В этот момент на записи один из терминалов внезапно погас, а по залу пробежала волна аварийного света.

— Похоже, они у тебя там сейчас весь сектор на уши поставят.

— Смотри, чтобы они потом у тебя всю академию не поставили, — проворчал Гивий. — И забирай их поскорее.

— Уже отправил людей. — Полковник прищурился. — Слушай… а, вот этот светленький, я его где-то видел.

Гивий мгновенно помрачнел.

— Не знаю.

— Да нет, серьёзно…

— Сергей.

— Что?

— Просто забирай их.

Полковник внимательно посмотрел на друга. Потом медленно кивнул.

— О-о-о… вот теперь мне действительно стало интересно.

На одном из стеллажей Андрей обнаружил старый кристаллический носитель с архивом голографических симуляторов.

— О-о-о… — протянул он с таким видом, будто нашёл древний артефакт исчезнувшей цивилизации. — Смотри, что у них тут есть.

Женя тут же оказался рядом.

— Показывай.

Андрей быстро вставил кристалл в разъём центрального процессорного модуля. По поверхности управляющего стола сразу побежали голубоватые световые линии, а под потолком мягко загудели проекторы пространственной визуализации.

— Отлично! «Звёздная стратегия», — оживился Андрей. — Причём полная тактическая версия.

— Только не говори, что опять будешь сидеть в обороне.

— А ты опять полезешь в лобовую атаку.

— Потому что это красиво.

— Потому что это глупо.

— Зато эффектно.

Андрей усмехнулся.

— Ладно. Ставим по десять кораблей?

— Согласен. Только без твоих занудных минных полей.

— Это называется эшелонированная оборона.

— Это называется трусость.

— А вот сейчас обидно было.

Женя уже тянулся к панели управления.

— Выключай свет!

В ту же секунду потолочные панели начали медленно гаснуть. Зал погрузился в полумрак. А потом пространство буквально ожило. Сначала вспыхнули звёзды. Тысячи. Десятки тысяч холодных огней возникли прямо в воздухе, уходя бесконечной глубиной куда-то за стены помещения. Пол исчез, растворившись в черноте космоса, а сам зал превратился в огромный участок живой Вселенной. Вдоль стен вспыхнули голографические панели тактических центров. Медленно вращались объёмные карты звёздных систем. Сканеры дальнего обнаружения прочёсывали пространство тонкими голубыми импульсами. Где-то далеко вспыхивали сверхновые. Между астероидными поясами лениво вращались гигантские обломки метеоритов. Медленно проплыла хвостатая комета, оставляя за собой серебристый газовый след. А затем появились корабли. Сначала флагманы. Огромные. Тяжёлые. Боевые крейсеры длиной в несколько километров плавно выходили из гиперпространственных воронок, сопровождаемые эскадрами эсминцев и истребителей. По корпусам кораблей пробегали огни энергетических контуров. Вращались защитные кольца генераторов. Открывались стартовые шахты. В глубине космоса глухо загрохотали первые залпы.

— Началось! — азартно выкрикнул Женя.

Теперь они уже не сидели в игровом зале. Теперь они были командующими флотами. Перед каждым из ребят в воздухе развернулся собственный интерфейс управления: тактические схемы, параметры щитов, маршруты истребительных звеньев, энергобалансы реакторов и расчётные траектории залпов. Система реагировала на малейшее движение рук. Достаточно было провести ладонью — и эскадра меняла курс. Сжать пальцы — активировались боевые протоколы. Развернуть кисть — и на тактической карте вспыхивали новые маршруты атаки.

— Истребители на левый фланг! — командовал Андрей. — Перехватить носители!

— Поздно! — торжествующе заорал Женя. — Я уже вывел ударную группу к твоему реакторному сектору!

— Ты псих.

— Это военная хитрость.

— Это клинический диагноз.

По всему залу бушевала настоящая звёздная война. Полыхали повреждённые крейсеры. Взрывались фрегаты, разлетаясь на светящиеся обломки. Торпеды прочерчивали пространство длинными огненными следами. Между астероидов мелькали юркие истребители. Автоматические системы наведения ревели предупреждениями. Сирены тактической тревоги вспыхивали красным светом. Два гигантских флагманских корабля замерли на противоположных флангах звёздной системы, словно два древних хищника, ожидающих момента для решающего удара.

— Сейчас будет красиво… — с опасным восторгом прошептал Женя.

— Нет. Даже не думай.

— Уже думаю.

— Женя…

Но было поздно. Евгений с совершенно счастливым лицом обрушил всю мощность главного калибра своего флагмана прямо сквозь астероидное поле. Гигантские плазменные разряды вспороли пространство. Несколько астероидов взорвались, разлетаясь тысячами раскалённых осколков. Обломки понеслись через весь сектор боя, сметая всё на своём пути.

— Ты идиот! — заорал Андрей.

— Зато эффектно!

— Ты уничтожил половину системы!

— Но твою половину больше.

Именно в этот момент двери компьютерного зала открылись. На пороге появился Сергей Петрович в сопровождении двух офицеров. И замер. Весь огромный зал был превращён в пылающую космическую бойню. С потолка до пола тянулись голографические разряды. Горели корабли. Взрывались станции. А прямо посреди всего этого хаоса стоял Евгений и с видом безумного адмирала орал:

— Добить флагман! Всех добить!

Сергей Петрович медленно посмотрел на Гивия, изображение которого висело на вспомогательном экране.

— Ты знаешь… — очень спокойно произнёс полковник. — Кажется, я начинаю понимать, почему ты хотел так быстро от них избавиться.

Закончить битву титанов нашим друзьям так и не пришлось. Прямо посреди грандиозного космического побоища над залом вспыхнуло сообщение системного приоритета: «внимание игра окончена.» Голографические созвездия начали медленно угасать. Разрушенные крейсеры растворялись в воздухе. Потоки плазмы исчезали. Лишь несколько секунд ещё догорали световые следы уничтоженных эскадр.

— Вот всегда так, — недовольно буркнул Женя. — Как только я начинаю побеждать…

— Ты не побеждал, — спокойно возразил Андрей. — Ты устроил техногенную катастрофу галактического масштаба.

— Это называется нестандартная тактика.

— Это называется психическая атака на здравый смысл.

У входа их уже ожидал капитан Глушанков. Высокий, подтянутый офицер в тёмно-синей форме оперативного корпуса выглядел так, словно родился прямо внутри военного устава. Даже его взгляд казался идеально отрегулированным.

— Курсанты, следуйте за мной.

Друзья вместе вышли в коридор. Внутренние уровни академии всё сильнее напоминали настоящий орбитальный комплекс. Под потолком мягко гудели магистрали жизнеобеспечения, вдоль стен бежали световые линии навигации, а в прозрачных секторах сервисных шахт бесшумно двигались инженерные дроны. Они прошли мимо учебных аудиторий, тренировочных модулей и тактических залов. Через прозрачные перегородки было видно, как старшие курсанты работают с объёмными картами боевых операций, управляют виртуальными эскадрами и тренируются в пилотажных симуляторах полного погружения. Женя буквально вертел головой во все стороны сразу.

— Я здесь жить останусь, — восхищённо прошептал он.

— Это вообще-то и называется академия, — заметил Андрей.

— Нет. Это называется рай.

Вскоре они оказались в жилом секторе. По обе стороны длинного коридора располагались каюты курсантов. Над каждой дверью мягко светились идентификационные панели с личными кодами жильцов и текущими режимами допуска. В конце коридора находился лифтовой модуль. Его массивные двери имели форму вытянутого ромба и выглядели так, будто были изготовлены из цельного куска тёмного металла. Слева располагалась сенсорная панель биометрического доступа. Капитан даже не прикоснулся к ней. Он просто повернул голову.

онкий зелёный луч скользнул по его сетчатке.

— Идентификация подтверждена, — произнёс механический голос системы.

Двери совершенно бесшумно разошлись в стороны.

— Красиво… — тихо пробормотал Женя.

— Привыкайте, курсант, — сухо ответил капитан. — В академии даже двери умнее некоторых первокурсников.

— Тогда мне здесь будет трудно конкурировать.

Андрей тихонько хихикнул.

Внутри лифта всё было ещё необычнее. Стены кабины представляли собой единый интерактивный экран, на котором медленно двигались схемы внутренних уровней академии, маршруты транспортных магистралей и технические параметры станции. Капитан снова подтвердил доступ через внутреннюю панель. Двери закрылись. Лифт плавно тронулся вниз. Но ощущения движения почти не было — инерционные компенсаторы работали идеально.

— Куда мы едем? — спросил Женя.

— На следующий уровень. Первый же вы уже прошли. — Язвительно заметил капитан, явно намекая на побоище устроенное нашими героями в тактическом зале.

Капитан загадочно улыбнулся. Через несколько секунд кабина остановилась. Двери разошлись. И вот тут оба мальчика невольно замерли. Перед ними находилась абсолютно прозрачная галерея. Прозрачный пол. Прозрачные стены. Прозрачный потолок. А вокруг… Космос. Настоящий бесконечный космос. Где-то далеко мерцали звёзды. Медленно вращались туманности. Проплывали астероиды. Вдалеке тянулся светящийся хвост кометы. Под ногами зияла чёрная бездна. Женя мгновенно вцепился в рукав капитана.

— Спокойнее, курсант, — невозмутимо произнёс Глушанков. — Это всего лишь квадроэффект.

— Всего лишь?!

— Внешние панели галереи представляют собой многослойный проекционный монитор с эффектом глубинной голографии. Реального космоса здесь нет.

Конечно, Евгений прекрасно это понимал. Но отпускать рукав капитана всё равно не собирался. Слишком уж реальным выглядела эта бесконечная бездна. Особенно прозрачный пол. Галерея медленно двигалась вперёд по магнитному транспортному контуру. И вдруг справа из темноты начал появляться силуэт огромного корабля. Сначала огни. Потом гигантский корпус. Потом целый посадочный сектор. Перед ребятами медленно вырастал настоящий звездолёт. Боевой. Колоссальный.

С многочисленными уровнями броневых плит, светящимися линиями энергетических контуров и огромными орудийными платформами.

— Ничего себе… — выдохнул Женя.

Андрей же, как назло, вообще почти не смотрел по сторонам.

Он шёл рядом, полностью погрузившись в электронную игру на карманной консоли.

И это немедленно вызвало у Жени приступ острой вредности.

Он тут же попытался выхватить устройство. Но, капитан Глушанков мгновенно перехватил его руку.

— Курсант Алегров. Постарайтесь держать руки по швам ваших брюк.

— Совершенно верно, господин капитан, — моментально поддержал Андрей. — А ещё лучше — выдать ему наручники.

— Но, как же он тогда будет переодеваться? — абсолютно серьёзно спросил капитан.

— А он не будет раздеваться, — с невинным видом ответил Андрей.

Капитан едва заметно усмехнулся.

Женя возмущённо посмотрел сначала на одного, потом на второго.

Тем временем галерея начала плавно стыковаться с посадочным шлюзом корабля.

То, что ещё секунду назад выглядело прозрачной стеной, с тихим шипением разошлось вверх и вниз. В лицо ударил прохладный воздух внутренних систем звездолёта. Перед ними открывался новый мир. Таинственный. Закрытый. Почти недоступный для обычных людей. Но теперь уже принадлежащий и им тоже. Вместе с капитаном мальчики вошли в зону санитарного контроля и дезактивации. По стенам мягко пробежали голубые волны сканеров. Под потолком вспыхнули сенсоры биологического анализа.

— Это сектор полной деконтаминации, — пояснил капитан. — При возвращении из внешних экспедиций здесь проводится очистка от биологических, химических и радиационных загрязнений.

— То есть, нас сейчас не прожарят лазерами? — осторожно уточнил Женя.

— Пока нет.

— Уже радует.

Дальше тянулся длинный коридор с каютами экипажа. Вдоль стен проходили коммуникационные магистрали, а на потолке мерцали аварийные световые линии. Всё здесь выглядело как внутри настоящего боевого корабля. Именно тогда Женя впервые подумал, что, возможно, академия — это уже не игра. Подойдя к прозрачным дверям учебной аудитории, капитан пригласил ребят внутрь. Как только они вошли, все находившиеся в помещении курсанты одновременно поднялись со своих мест. Двадцать восемь человек. Одинаковая форма. Одинаковые движения. Одинаковые взгляды. Два свободных места ждали только их. Капитан коротко представил новеньких. После чего занятия продолжились. Но если Андрей действительно пытался слушать преподавателя, то Евгений почти всё время изучал курсантов. Кто сильнее. Кто опаснее. Кто лидер. Кто может стать другом. А кто — проблемой. После занятий процедура знакомства прошла surprisingly спокойно. Хотя Женя несколько раз был очень близок к тому, чтобы всё испортить.

Через двадцать минут друзья уже осматривали свою новую каюту. Помещение оказалось неожиданно комфортным. Две кровати. Два рабочих стола. Персональные терминалы. Встроенные нейросетевые адаптивные системы. Голографический проектор полного объёма. Автоматический климат-контроль. Санитарный модуль. Гардеробная. Даже интеллектуальная система освещения, самостоятельно подстраивающаяся под эмоциональное состояние жильцов.

— Ну… жить можно, — заключил Женя, плюхаясь на кровать.

— Только почему нельзя свободно ходить по академии? — недовольно спросил Андрей. — Это вообще-то ограничение гражданских прав.

— Нет, курсант, — спокойно ответил капитан Глушанков. — Это называется режим военного объекта.

Тем временем полковник Тарасов сидел в своём кабинете и внимательно изучал личное дело Андрея Фролова.

— Приведите ко мне новых курсантов, — коротко приказал он.

Когда капитан Глушанков вошёл в каюту ребят, там уже царил вполне приличный беспорядок.

Евгений лениво растянулся поверх покрывала прямо в форме.

Андрей увлечённо тестировал возможности компьютерной системы, успев открыть сразу шесть интерфейсных окон.

Вещи были разбросаны по кроватям и креслам так, будто в каюте пережили локальный шторм.

— В форме по постелям не валяются, курсант Алегров, — спокойно заметил капитан.

— А в чём валяются? — моментально отозвался Женя.

Но капитан оказался слишком опытным человеком, чтобы попадаться на подобные провокации.

— В пижаме, в спортивном костюме но, только не в форме. Все эти вещи в вашем гардеробе, пользуйтесь. Так обычно удобнее отдыхать.

Женя даже немного разочаровался. Ему хотелось красивого конфликта. Через несколько минут друзья уже стояли в кабинете полковника Тарасова.

Сергей Петрович по-прежнему сидел за своим рабочим столом, задумчиво перелистывая личное дело Андрея Фролова.

В кабинете стоял густой полумрак.

Только огоньки служебных индикаторов мерцали вдоль стен мягким зелёным светом, а над столом медленно вращалась голографическая схема учебных секторов академии. Полковник курил уже вторую сигарету подряд. Он вообще много курил в те моменты, когда начинал думать слишком глубоко.

— Здравия желаю, господин полковник! — неожиданно громко выпалил Евгений.

Тарасов вздрогнул так резко, что едва не опрокинул пепельницу. Этот голос он узнал мгновенно. Полковник медленно поднял голову. И застыл. Перед ним стоял белокурый мальчишка в идеально сидящей курсантской форме и смотрел на него абсолютно невинным взглядом. Слишком невинным. Именно таким взглядом Женя обычно смотрел перед тем, как устроить какую-нибудь катастрофу.

— Чёртёнок в коротких штанишках… — почти шёпотом выдохнул Тарасов.

От неожиданности сигарета действительно выпала у него из пальцев. Сергей Петрович быстро затушил её ботинком, поднялся из-за стола и подошёл к мальчикам. Несколько секунд он просто молча рассматривал Евгения. Время шло слишком быстро. Совсем недавно этот мальчишка бегал по дому Максима с игрушечным бластером и пытался «арестовать» адмирала флота за отказ покупать мороженое. А теперь перед ним стоял курсант. Будущий офицер.

— Ну здравствуйте… Евгений Максимович. Андрей Михайлович.

Полковник крепко пожал им руки.

— Ну как устроились?

— Отлично, господин полковник.

— Жалобы имеются?

— Никак нет.

— Просьбы?

— Пока тоже нет, — ответил Женя и тут же добавил: — Но список постепенно формируется.

Тарасов невольно усмехнулся. Форма удивительно шла Евгению. Даже слишком. Она словно подчёркивала в мальчишке что-то такое… опасное. Лидерское. Внутренне жёсткое. Именно поэтому полковник не узнал его сразу на мониторах наблюдения. Перед ним был уже не просто ребёнок. Что-то менялось. Причём слишком быстро.

— Ну что ж… тогда идите отдыхайте.

— Есть! — в один голос отчеканили друзья, одновременно отдавая честь.

Когда дверь кабинета закрылась, Тарасов ещё некоторое время стоял неподвижно. Потом медленно вернулся к столу. Снова посмотрел на личное дело Андрея. Потом — на данные тестирования. Потом — на результаты Евгения. И чем дольше он смотрел, тем меньше ему всё это нравилось. Полковник тяжело опустился в кресло. Закурил ещё одну сигарету. После чего активировал защищённый канал связи. Видеоселектор несколько секунд упрямо молчал. Наконец на затемнённом экране появилось недовольное лицо Гивия Павловича.

— Сергей, ты время видел?

— Видел.

— Тогда почему не спишь?

— Потому что ты тоже не спишь.

Гивий поморщился.

— Логично. Чего тебе? — Тарасов некоторое время молчал. Потом негромко произнёс:

— Гивий… я знаю, что ты уже понял то же самое, что и я. Командующий академией сразу перестал улыбаться.

— Продолжай.

— Во-первых… как ты собираешься через пять лет объяснять Максиму, что его сын должен улететь за тридевять галактик участвовать в операции высшего уровня секретности?

— Это проблема будущего.

— Нет. Это наша проблема уже сейчас. — Тарасов медленно выпустил дым. — А во-вторых… если бы ты внимательнее изучил материалы Алегрова и Фролова, то заметил бы одно очень интересное совпадение.

— Какое ещё совпадение?

— Вспомни, как у Максима появился Евгений.

— Я прекрасно это помню.

— А теперь вспомни год, когда профессор Доманский проводил свой эксперимент.

Гивий нахмурился.

— Восемьдесят седьмой.

— Именно. — Сергей Петрович медленно наклонился вперёд. — И именно в этом году профессор загадочно исчез.

На несколько секунд повисла тишина.

— Это тоже всем известно, — осторожно ответил Гивий.

— Нет. Известна только официальная версия.

Тарасов открыл электронный архив и вывел на экран старые материалы расследования. Пожелтевшие фотографии. Медицинские отчёты. Засекреченные протоколы. — После исчезновения Доманского мы изъяли из его клиники двадцать восемь младенцев, которым был введён экспериментальный препарат.

— Я это прекрасно помню.

— А теперь подумай вот о чём, — Полковник сделал паузу. — Почему никому тогда не пришло в голову проверить, все ли дети были внесены в список?

Гивий медленно выпрямился.

— Подожди…

— Именно.

Тарасов увеличил на экране старый график эксперимента.

— Согласно журналам лаборатории, вакцинация тридцати детей должна была завершиться к тридцатому числу. Но, в отчётах фигурировало только двадцать восемь младенцев. А, профессор исчез тридцать первого.

Теперь Гивий уже смотрел на экран совершенно другим взглядом.

— Ты хочешь сказать…

— Да, хочу. На самом деле всё оказалось гораздо проще и гораздо страшнее одновременно. — Тарасов затушил сигарету. — Вот моя версия: — Он медленно сцепил руки перед собой. — Доманский никуда не сбегал. Его не покупали. Не вербовали. Профессора просто ликвидировали. Доманский не успел внести в реестр двух последних детей. Но, вакцинацию они получили.

Гивий молчал.

Полковник говорил всё тише. И от этого его слова звучали ещё тяжелее.

— Один из этих детей остался в клинике.

Он вывел на экран фотографию Андрея.

— И, с чьей то лёгкой руки, получил имя Андрей Фролов.

Гивий медленно опустился в кресло.

— А второй?

Тарасов посмотрел прямо ему в глаза.

— Второго попытались похитить те самые агенты.

Несколько секунд в кабинете стояла абсолютная тишина.

— Но им не свезло.

Полковник открыл архив полицейских сводок. На экране появилась старая запись патрульного отчёта.

— Они наткнулись на патруль капитана Алегрова.

Гивий резко выдохнул.

— Господи…

— Да.

Сергей Петрович устало прикрыл глаза.

— Второй ребёнок — Евгений Алегров.

Командующий академией молчал очень долго. Слишком долго.

— От судьбы действительно не уйдёшь… — наконец тихо произнёс он.

— Именно.

Тарасов снова взглянул на результаты тестов.

— Самые способные дети раньше отвечали максимум на десять — пятнадцать вопросов.

Он постучал пальцем по экрану.

— Мои курсанты дают семьдесят, восемьдесят… а этот чёртёнок вообще прошёл полный цикл.

— Сто десять ответов… — едва слышно произнёс Гивий.

— Вот именно.

Тарасов поднялся из кресла и подошёл к окну.

— И это ещё не всё.

Он говорил уже почти шёпотом.

— Через трое суток после того случая, когда Максим застрелил одного из террористов… внешние границы галактики буквально наводнили разведывательные спутники Терклона.

Гивий резко поднял голову.

— Ты считаешь…

— Они поняли, кого потеряли десять лет назад.

Тишина снова повисла между собеседниками.

Тяжёлая.

Тревожная.

— Версия логичная, — наконец произнёс Гивий. — Нужно немедленно поставить в известность Максима.

— Нет.

— Что значит «нет»?

Тарасов резко развернулся.

— Мы не знаем, насколько глубоко Терклон проник в департамент.

Он выдержал паузу.

— Максим говорил, что за детским центром годами велось скрытое наблюдение.

— Думаешь, у нас крот?

— Я почти в этом уверен.

Полковник снова подошёл к столу.

— Поэтому действовать придётся крайне осторожно.

— Что предлагаешь?

— Провести скрытную проверку персонала.

— И?

— И начать операцию по захвату одного из спутников-разведчиков.

Гивий медленно кивнул.

— А с Максимом?

Тарасов тяжело вздохнул.

— С Максимом всё равно придётся поговорить.

Он невесело усмехнулся.

— Очень надеюсь, что он не попытается убить нас обоих сразу.

Дни сменялись неделями, складывались в месяцы и мчались дальше с пугающей скоростью. Жизнь в Звёздной академии постепенно переставала казаться Евгению и Андрею чем-то чужим и невозможным. Бесконечные коридоры, тревожные сигналы смены режимов, построения, учебные тревоги, тактические занятия, тренировки в невесомости и ночные дежурства — всё это медленно, но уверенно становилось частью их новой жизни. Академия меняла людей. Незаметно. Жёстко. Иногда почти безжалостно. Но при этом в ней было что-то странно притягательное. Особенно по вечерам, когда огромные обзорные галереи погружались в мягкий полумрак, а за прозрачными куполами начинала медленно вращаться Земля. Именно в такие часы курсанты особенно остро чувствовали: детство осталось где-то далеко внизу. За эти месяцы подразделение успело сильно измениться. Кто-то стал серьёзнее. Кто-то — жёстче. Кто-то научился скрывать страх. А кто-то, наоборот, слишком быстро начал считать себя взрослым. Но больше всех изменился, пожалуй, сам Евгений. Нет, внешне он оставался всё тем же невыносимым мальчишкой: спорил с преподавателями, регулярно нарушал дисциплину, умудрялся выводить из себя даже офицеров старшего состава, и с пугающей лёгкостью находил приключения там, где их в принципе не могло быть. Однако теперь за всем этим всё чаще начинали замечать другое. Слишком быструю реакцию. Слишком точные решения. Слишком взрослый взгляд в некоторые моменты. Особенно во время тренировок. Особенно там, где дело касалось тактики. Именно поэтому, капитан Глушанков всё чаще наблюдал за Евгением молча. Очень внимательно. Словно пытался понять нечто такое, что пока ещё невозможно объяснить словами.

В тот вечер всё подразделение находилось в тренировочном секторе после тяжёлых занятий по пилотированию. Курсанты выглядели уставшими. Даже Андрей впервые за долгое время молча сидел в кресле, лениво просматривая тактические сводки на наручном терминале. А вот Женя, наоборот, был подозрительно бодрым. Что уже само по себе выглядело опасным признаком. Капитан Глушанков появился неожиданно. Как всегда.

— Подразделение, внимание.

Курсанты мгновенно оживились.

— Через сорок минут вылетаем.

— Куда? — почти одновременно спросили сразу несколько человек.

Капитан выдержал паузу. И только потом спокойно произнёс:

— На Луну.

В помещении воцарилась тишина.

А потом всё подразделение буквально взорвалось вопросами.

— На настоящую Луну?!

— Зачем?!

— Это учебная тревога?

— А оружие брать?!

— Будет открытый космос?!

— Мы летим на орбитальный сектор?!

— Отставить панику, — невозмутимо произнёс Глушанков. — И приведите форму в порядок. Особенно это касается вас, курсант Алегров.

Женя опустил взгляд на собственный китель.

— А что с ним не так?

— На вас форма выглядит так, будто вы сбежали из аварийного шлюза после кораблекрушения.

— Это стиль.

— Это катастрофа.

Даже Иван Лабызнов тихо хмыкнул.

Через час подразделение уже находилось в стартовом секторе академии. На внешней платформе их ожидал тяжёлый транспортный челнок класса «Гриф». Громадный. Бронированный. С массивными антигравитационными контурами и усиленными маршевыми двигателями. Вдоль корпуса мягко мерцали линии энергетической защиты. Инженерные дроны заканчивали предстартовую диагностику. От корабля веяло мощью. Настоящей. Военной.

— Вот это машина… — восхищённо выдохнул Андрей.

— Да, — кивнул Женя. — На таком даже врезаться во что-нибудь приятно.

Капитан Глушанков медленно повернул голову.

— Иногда мне кажется, что академия слишком рано начала испытывать мою психику.

После старта челнок быстро покинул атмосферу Земли. И вот тогда курсанты окончательно забыли обо всём. Под ними медленно уходила вниз планета. Гигантская. Сияющая. Опутанная сетями орбитальных трасс и светящимися транспортными коридорами. На орбите двигались станции, грузовые платформы, боевые корабли и межпланетные буксиры. А впереди медленно росла Луна. Холодная. Серебристая. Таинственная. Но самое невероятное ожидало их впереди.

Когда челнок начал снижение к одному из крупнейших кратеров, курсанты сначала просто не поняли, что именно видят. А потом кто-то тихо выдохнул:

— Господи…

Внутри кратера находился целый мир. Высокотехнологичный комплекс колоссальных размеров. По внутреннему кольцу кратера поднимались энергетические башни, диспетчерские центры, посадочные платформы и гигантские генераторы гравитационных полей. Между сооружениями тянулись транспортные магистрали, по которым непрерывно двигались платформы и сервисные модули. Всё пространство было пронизано светом, движением и энергией. А над поверхностью Луны… Там уже рождалась игра. Огромные зрительские платформы медленно поднимались над кратером и занимали позиции вокруг игрового сектора. Сотни дисков зависали в пространстве, формируя гигантское кольцо вокруг арены. На каждой платформе располагались трибуны, обзорные купола, рестораны, медиацентры и голографические проекторы размером с небоскрёбы. А далеко впереди сияло само поле Аэроникса. Колоссальная зона над поверхностью Луны, ограниченная энергетическими барьерами и навигационными маяками. В пустоте уже носились стриммеры тренировочных команд. Яркие вспышки двигателей прорезали космическую тьму.

— Лунная арена «Титан», — спокойно произнёс капитан Глушанков. — Самый крупный комплекс Аэроникса в секторе Земного Союза.

Женя даже не заметил, что встал со своего кресла. Он смотрел вперёд так, будто впервые увидел собственную мечту.

Челнок плавно вошёл в посадочный сектор арены и мягко опустился на магнитную платформу. Даже сквозь толстый корпус транспортника ощущался низкий вибрирующи гул энергетических систем комплекса. Лунная арена жила. Дышала. Готовилась к матчу. Как только открылся шлюз, в лицо ударил прохладный сухой воздух внутренних технических уровней. Повсюду двигались люди, сервисные платформы, инженерные дроны и погрузчики. По потолкам тянулись транспортные магистрали, а вдоль стен непрерывно бежали голографические информационные ленты: составы команд, тактические схемы, статистика пилотов, прогнозы ИИ-аналитиков Воздух буквально дрожал от напряжения предстоящей игры. Курсанты вертели головами во все стороны сразу. Даже Иван Лабызнов выглядел впечатлённым. А Женя… Женя вообще шёл как загипнотизированный. Особенно после того, как увидел стриммеры. Они стояли вдоль технических платформ, словно хищники перед прыжком. Некоторые уже находились в предстартовом режиме: светились импульсные контуры, вращались стабилизаторы, шипели системы охлаждения, по корпусам пробегали энергетические разряды.

— Я официально готов продать душу за такую машину, — негромко произнёс Женя.

— Твою душу даже бесплатно возьмут с осторожностью, — сухо заметил Андрей.

Капитан Глушанков едва заметно усмехнулся.

Именно в этот момент к ним быстрым шагом подошёл высокий мужчина в тёмной форме тренерского корпуса. Широкие плечи. Короткие седые виски. Жёсткий внимательный взгляд человека, привыкшего просчитывать ситуацию на несколько ходов вперёд. На рукаве формы сияла эмблема команды «Северный Вектор».

— Капитан Глушанков, — крепко пожал он руку офицеру. — Какими судьбами?

— Привёз молодняк посмотреть настоящий Аэроникс.

Тренер скользнул взглядом по курсантам.

— Давид Рейнар. Тактический тренер.

— Тот самый?! — мгновенно оживился Виктор Кравец.

Рейнар слегка улыбнулся.

— Надеюсь, что не самый страшный.

Курсанты начали оживлённо переговариваться. Один только Женя молчал. Он вообще почти не смотрел на тренера. Всё его внимание было приковано к стриммерам. Рейнар это сразу заметил.

— Похоже, этот уже мысленно угнал половину ангара.

— Не половину, — совершенно серьёзно ответил Женя. — Максимум один.

— Уже радует, — усмехнулся тренер.

Капитан Глушанков неожиданно положил руку Жене на плечо.

— С этим курсантом всё немного сложнее.

— Даже так?

— У него крайне тяжёлый характер. Если выражаться простыми словами — редкостная заноза в заднице.

Курсанты одобрительно захихикали

— Но… — спокойно продолжил капитан, — у мальчишки очень нестандартное мышление. Особенно в вопросах тактики.

Рейнар перевёл взгляд на Евгения уже внимательнее.

— И насколько нестандартное?

— Настолько, что я начинаю переживать за психику преподавательского состава.

— Это уже интересно.

Тренер несколько секунд молча изучал Женю.

— В игры играл?

— В симуляторы Аэроникса? Конечно.

— И как успехи?

— По-разному.

— То есть?

— Иногда выигрываю.

— А иногда?

— Иногда уничтожаю половину сектора.

Рейнар расхохотался.

— Отлично. Тогда приглашаю всех. Посмотрите, как играют юниоры.

Тренировочный сектор располагался на верхнем уровне кратера. Когда курсанты вышли на обзорную платформу, разговоры мгновенно стихли. Под ними бушевал Аэроникс. Настоящий. Без ограничений учебных симуляторов. Над поверхностью Луны на чудовищных скоростях мчались стриммеры. Машины резко уходили в вертикальные манёвры, ныряли в гравитационные потоки, исчезали в энергетических искажениях и снова вырывались в открытое пространство. В центре поля пульсировал раскалённый импульс — энергетическое ядро игры. Плазменные следы разрезали космическую тьму. Навигационные узлы вспыхивали сигнальными огнями. Гравитационные барьеры дрожали от перегрузок. А над всем этим ревели трибуны зрительских платформ.

— Вот это да… — выдохнул Андрей.

— Здесь невозможно думать медленно, — негромко произнёс Рейнар. — В Аэрониксе ошибка длится меньше секунды. Но цена у неё может быть очень большой.

Женя стоял молча. И очень внимательно следил за игрой. Причём взгляд у него был уже не восторженный. Аналитический.

— Что видишь? — неожиданно спросил тренер.

— Они слишком осторожничают.

Рейнар прищурился.

— Кто именно?

— Обе команды.

— Это юниорская лига. Они работают по учебным схемам.

— Вот именно поэтому матч такой медленный.

Тренер усмехнулся.

— А как бы сыграл ты?

Женя некоторое время молчал, наблюдая за движением стриммеров. Потом поднял руку и указал в центр поля.

— Видите внешний турбулентный коридор?

— Красную дугу? Конечно.

— Они её боятся.

— И правильно делают. Там нестабильное поле. На таких скоростях можно потерять управление.

— Или получить преимущество. — Теперь Рейнар слушал уже очень внимательно.

Женя быстро заговорил, сам увлекаясь собственной мыслью:

— Смотрите. Сейчас обе команды пытаются прорваться через центральный поток. Поэтому вся защита сжата в середине сектора. Но если сделать вид, что удар снова пойдёт по центру, — Он быстро провёл рукой по тактическому экрану. В воздухе вспыхнула схема поля. — тогда тяжёлые стриммеры противника начнут перестраиваться сюда. — На карте загорелись маршруты. — В этот момент два лёгких модуля уходят во внешний турбулентный сектор. Не напрямую — это самоубийство. Они входят по касательной, используя срыв поля как ускорение. —Рейнар уже не улыбался. Женя говорил быстро, азартно: — Да, перегрузка получится чудовищная. Почти предельная. Но зато защита не успеет перестроиться. Все будут уверены, что через Красную дугу никто не полезет. — Он увеличил схему. — А потом вот здесь, — на карте вспыхнул узкий сектор возле верхнего гравитационного узла. — резкий сброс скорости и переброс импульса через верхний эшелон.

— Там слишком маленькое окно, — нахмурился Рейнар.

— Три секунды.

— Этого недостаточно.

— Для обычной схемы — недостаточно. —Женя хитро улыбнулся. — А если один из пилотов специально сорвёт стабилизатор на левом контуре…

Тренер резко поднял голову.

— Ты понимаешь, что при таком манёвре машину начнёт крутить?

— Конечно.

— И пилот может потерять сознание.

— Зато его выбросит точно в нужный вектор.

Несколько секунд стояла тишина. Курсанты уже смотрели на Женю совершенно другими глазами. Рейнар медленно выдохнул.

— Капитан… вы уверены, что этот парень не сбежал из военной академии будущего?

— Я уже ни в чём не уверен, — спокойно ответил Глушанков.

Тренер вдруг резко развернулся к помощникам.

— Стоп тренировку.

Через несколько минут вся юниорская команда уже собралась вокруг тактической платформы.

— Сейчас попробуем одну безумную схему, — заявил Рейнар.

Пилоты заметно оживились.

— Чью?

Тренер молча кивнул в сторону Евгения. Несколько секунд юниоры недоверчиво смотрели на мальчишку в курсантской форме. А потом один из пилотов хмыкнул:

— Надеюсь, мы хотя бы выживем.

— Не обещаю, — честно ответил Женя.

Даже Рейнар рассмеялся.

А спустя двадцать минут тренировочный сектор буквально взорвался восторженными криками. Схема сработала. Стриммеры прорвались через Красную дугу, используя нестабильную турбулентность как ускоритель. Один из пилотов действительно едва не потерял управление, но именно это позволило ему выскочить из гравитационного срыва в идеальной позиции. Импульс вспыхнул в страйк-зоне противника.

— В зоне синих, страйк-фул. Позиции равные, тактик-рейдер, плюс один. — Монотонно объявил электронный голос системы.

На обзорных платформах даже зрители начали аплодировать. А, Давид Рейнар всё продолжал смотреть на Евгения каким-то очень странным взглядом. Словно пытался понять, кто именно сейчас стоит перед ним: талантливый мальчишка, будущий гений Аэроникса, или огромная проблема для всей галактики.

— Знаешь, капитан… — негромко произнёс он. — Обычно такие мальчишки либо, становятся легендами, — тренер сделал паузу, — либо, начинают войны. Предлагаю попробовать избежать второго варианта. Я готов с ним по работать.

Максим часто приезжал в академию. И дело было вовсе не в недостатке доверия к преподавателям или офицерам. Просто командующий слишком хорошо знал собственного сына. Свободолюбивый, упрямый, эмоциональный, не признающий давления — Евгений с одинаковой лёгкостью мог как стать лучшим курсантом подразделения, так и превратить жизнь половины академии в непрерывную катастрофу. Максим всерьёз опасался, что жёсткая дисциплина и постоянный контроль рано или поздно вызовут серьёзный конфликт. Однако эти опасения постепенно рассеивались. Тарасов оказался слишком опытным офицером, чтобы пытаться ломать характер мальчишки грубой силой. Да и преподавательский состав был подобран почти идеально: одни умели вовремя осадить Евгения, другие — наоборот, позволяли ему выплеснуть энергию, не превращая каждую мелочь в войну.

Сегодня Максим снова приехал в академию. Как всегда, без предупреждения. Поднявшись на десятый уровень административного сектора, он сразу направился в кабинет командующего. Двери бесшумно разошлись в стороны.

— Добрый день, Гивий Павлович.

— Здравствуй, дорогой, здравствуй! — радушно развёл руками командующий академией. — Проходи, садись. Кофе? Сигару?

— От сигары откажусь, а вот кофе — с удовольствием.

Гивий хитро прищурился:

— А может… по сто грамм коньячка?

Максим усмехнулся:

— Можно и коньячка.

— Вот это уже правильный разговор.

Несмотря на высокий пост, кабинет Гивия Павловича меньше всего напоминал официальный офис. Мягкий полумрак. Старые фотографии на стенах. Коллекционные модели кораблей. Тяжёлый деревянный стол — настоящая редкость в эпоху синтетических материалов. И неизменный запах хорошего кофе, дорогого табака и старых воспоминаний. Не меньше часа друзья сидели за столом, неторопливо разговаривая. Вспоминали юность. Академию. Безумные выходки курсантских лет. Первый полёт. Первую драку. Первый провал. Иногда смеялись так громко, что дежурный секретарь за дверью начинал нервно коситься на индикаторы шумоизоляции. Но постепенно разговор всё-таки вернулся к тому, ради чего Максим сюда приехал. Командующий взглянул на часы и тяжело вздохнул.

— Ну да ладно… теперь о деле.

Гивий сразу стал серьёзнее.

Максим поставил рюмку на стол.

— Нам всё-таки удалось захватить один из разведывательных спутников Терклона.

— Уже хорошо.

— Хорошо было бы, если бы эта жестянка действительно содержала ответы.

Гивий нахмурился.

— Не удалось вскрыть защиту?

— Наоборот. Вскрыли слишком хорошо. Информацию стереть они не успели.

Максим медленно поднялся и подошёл к окну. За прозрачным куполом административного сектора медленно проплывала Земля.

— Только вот пользы от этого оказалось меньше, чем хотелось бы.

— Не тяни, рассказывай.

Командующий некоторое время молчал.

— Мы до сих пор не понимаем главного: зачем Терклон столько лет держит разведывательную сеть у наших внешних границ.

— Но что-то вы всё-таки нашли?

— Нашли.

Максим обернулся.

И впервые за весь разговор в его голосе появилась настоящая тревога.

— Судя по данным спутника, Андорийцы наблюдают за детским центром уже почти десять лет. В кабинете сразу стало тихо.

— Полная база данных, — продолжил Максим. — Биометрия. Поведенческие модели. Психологические характеристики. Медицинские параметры. Даже прогнозы развития личности.

Гивий медленно выпрямился в кресле.

— Значит… Тарасов был прав.

— Похоже на то.

Несколько секунд оба молчали. Каждый думал об одном и том же. Эксперимент профессора Доманского неожиданно переставал быть старой засекреченной историей. Кто-то всё это время продолжал игру. И, возможно, игра только начиналась.

— Это уже многое меняет, — тихо произнёс Гивий.

— Да. И мне это совсем не нравится.

Максим снова сел за стол и устало провёл ладонью по лицу.

— Ладно. Официальную часть обсудим на совещании. Лучше расскажи… как тут мои пацаны?

Гивий невольно усмехнулся.

— С Андреем всё просто. Этот мальчик словно родился внутри устава. Спокойный, собранный, дисциплинированный.

— А Женя?

Командующий академией рассмеялся.

— А вот с Евгением всё… значительно интереснее.

Максим сразу насторожился.

— Насколько интереснее?

— Настолько, что преподаватели уже начали делить дежурства по принципу: «Кто сегодня выдержит Алегрова».

Максим невольно улыбнулся.

— Всё настолько плохо?

— Нет. Всё намного хуже.

Оба рассмеялись.

Гивий сделал глоток кофе и продолжил уже серьёзнее:

— Понимаешь… у мальчика слишком высокий интеллект и крайне нестандартное мышление. К нему невозможно применять обычные методы.

— То есть?

— Он моментально понимает любую систему контроля. Причём не просто понимает — начинает искать способы обойти её.

— Узнаю сына.

— Но самое забавное даже не это.

Гивий хитро прищурился.

— Попав в непривычную среду, Женя сначала притих. Осматривался. Анализировал. Изучал правила. А потом…

— А потом освоился?

— Именно.

Командующий академией усмехнулся:

— Я называю это «принципом обратной тяги».

— Поясни.

— Всё просто. Пока ситуация для него чужая — он осторожен. Но как только начинает чувствовать себя уверенно, сразу пытается подчинить пространство под себя.

Максим задумчиво кивнул.

— Да… это очень похоже на него.

— И теперь половина курсантов уже считает, что именно Женя должен принимать решения в нестандартных ситуациях.

— А преподаватели?

— Преподаватели пока держатся.

— Пока?

— Пока.

Оба снова рассмеялись.

— И что ты собираешься делать? — спросил Максим.

— Я? Ничего. Это у нас Тарасов главный специалист по сложным случаям.

— То есть ты просто сбросил проблему на него?

— Именно так и поступают опытные руководители.

Максим покачал головой и поднялся.

— Ну что ж… тогда пойду к Тарасову. Хочу услышать подробности от человека, который вынужден это терпеть ежедневно.

Попрощавшись с Гивием, Максим вышел из кабинета и быстрым шагом направился к лифту. И чем дальше он шёл по знакомым коридорам академии, тем сильнее оживали воспоминания. Юность. Учёба. Первый самостоятельный вылет. Первые ошибки. Первые друзья. И первая настоящая война. Но теперь всё это смешивалось с тревогой. Слишком многое сходилось в одну точку. Исчезновение профессора. Эксперимент. Шпионские спутники. Евгений.Максим слишком хорошо знал спецслужбы Андоры.

Если Терклон действительно заинтересовался его сыном, то это уже не просто разведывательная операция. Это начало большой игры. И в этой игре проигрывать нельзя.

Тарасова в кабинете не оказалось. Полковник, как обычно, был занят одновременно десятком дел. Руководитель проекта. Начальник внешней разведки. Координатор специальных программ. Иногда Максиму казалось, что Сергей Петрович вообще никогда не спит. Ждать пришлось недолго. Минут через десять двери кабинета резко распахнулись, и в помещение быстрым шагом вошёл сам Тарасов.

— О, какие люди.

— Добрый день.

— Для кого добрый, а для кого — рабочий.

Полковник быстро подошёл к сейфу, достал тонкую электронную папку и бросил её на стол.

— Последний отчёт комиссии.

Максим даже не посмотрел на документы.

— Нет. Читать не буду. Просто расскажи, к чему вы пришли.

Тарасов тяжело опустился в кресло.

— К тупику.

— Всё настолько плохо?

— Всё намного интереснее.

Он закурил сигарету.

— Утечка информации, скорее всего, действительно существует. Но проблема в другом.

— В чём?

— Мы столкнулись с совершенно новым уровнем разведывательной работы.

Максим нахмурился.

— Объясни.

— Нас не просто слушают. Нас просчитывают.

Полковник выпустил дым и продолжил:

— Любая стандартная проверка бесполезна. Любой очевидный шаг противник заранее ожидает.

— И что ты предлагаешь?

Тарасов вдруг усмехнулся:

— Начать с отпуска.

— Чего?

— Где-нибудь в очень людном месте. Желательно с детьми, туристами и максимальным хаосом вокруг.

Максим наконец улыбнулся.

— Это уже больше похоже на тебя.

— А всё остальное — шпионы, Терклон, заговоры — такие мелочи. Не обращай внимания.

— Конечно. Особенно когда за моим сыном десять лет следят разведслужбы другой цивилизации.

— Вот именно. Не драматизируй.

Несколько секунд оба молчали.

Потом Максим всё-таки спросил:

— Ну а если серьёзно… как там мои пацаны? Не безобразничают?

Тарасов рассмеялся.

— Максим… все дети безобразничают. И твои — не исключение.

Он задумчиво покрутил в пальцах сигарету.

— Знаешь, я в последнее время всё чаще думаю, что нам в жизни всё даётся во искупление грехов.

— Интересная философия.

— Особенно когда речь идёт о воспитании курсантов.

Максим усмехнулся.

— И всё-таки?

— С Андреем никаких проблем. А вот то, что с Евгением они будут… я понял ещё в ту секунду, когда он вошёл в мой кабинет.

Полковник покачал головой.

— Я вообще не понимаю, зачем ты разрешил зачислить этого маленького диверсанта в спецкоманду.

Максим неожиданно стал серьёзным.

— Потому что мне спокойнее, когда он рядом с тобой.

Тарасов посмотрел на него очень внимательно.

— А Гивию ты это говорил?

— Говорил. Я сразу предупредил, что конечная фаза подготовки не для Евгения.

Полковник медленно выдохнул дым.

— Гивию ты это сказал — молодец. А вот как ты собираешься объяснять это самому Евгению через пять лет?

Максим промолчал.

— Он тебе скажет, что он офицер. Что у него здесь друзья. Что это его подразделение.

Тишина повисла тяжёлая и неприятная. Максим задумчиво постукивал ручкой по столу.

— Ну да ладно… — наконец тихо произнёс Тарасов. — Бог не выдаст, свинья не съест. Разберёмся.

Полковник вдруг хитро прищурился:

— Кстати… чем Женя увлекался дома? Я никак не могу понять, что способно по-настоящему захватить его внимание.

Максим усмехнулся:

— Легко. У тебя здесь есть лаборатория неорганической химии и пиротехники?

На несколько секунд в кабинете повисла мрачная тишина. Улыбка медленно сползла с лица Тарасова.

— Эта академия слишком дорога мне как память.

— Да брось ты. Помнишь няню Евгения?

— Конечно.

— Так вот, после того как я отдал Женю в академию, она всем рассказывает, что у неё наконец началась счастливая старость.

Даже Тарасов не выдержал и рассмеялся.

— Тогда не знаю, чем тебе помочь.

Он затушил сигарету.

— С завтрашнего дня группа начинает изучение звёздной лоции.

— Ты ускоряешь программу?

— Немного.

— Мне кажется, ты торопишься.

— Нет. Наоборот. Мы уже начинаем отставать от их возможностей.

Максим медленно кивнул.

— Тебе виднее.

Он посмотрел на часы.

— Не говори мальчикам, что я приезжал.

— Даже не навестишь их?

— Некогда. Через пять часов выходит на связь коммандер Алан. У него срочное сообщение.

Тарасов сразу посерьёзнел.

— Канал?

— Старый.

— Тогда я обязательно буду.

Когда Максим ушёл, Сергей Петрович ещё долго сидел в полумраке кабинета. И думал о Терклоне. Гений? Безумец? Великий правитель? Или опаснейший фанатик эпохи? Нет. Только не безумец. Терклон был слишком умен для этого. Правитель Андоры — не просто человек. Это эпоха. А вступать в открытую игру с целой эпохой — почти самоубийство. Тарасов медленно закурил новую сигарету.

— Значит… — тихо произнёс он, — будем отвечать на логичные хитрости абсолютно непредсказуемой глупостью. — Полковник невесело усмехнулся. — Тем более это полностью в нашем стиле.

На следующее утро командующий академией вместе с полковником Тарасовым прибыли в ставку главнокомандующего. Главный штаб флота располагался на верхних уровнях орбитального комплекса «Гелиос». Сквозь гигантские обзорные панели медленно проплывала Земля — огромная, сияющая, окутанная мерцающими транспортными трассами и орбитальными кольцами станций.

Максим Семёнович ожидал друзей в своём кабинете. Причём ожидал явно не в лучшем расположении духа. Последние несколько часов он провёл на совещании со спецслужбами и теперь выглядел человеком, которому очень хочется кого-нибудь отправить под трибунал. Желательно — прямо сейчас. Работа по выявлению шпионских сетей Андоры практически не продвигалась. Контрразведка топталась на месте. Аналитики спорили между собой. И чем дальше, тем сильнее у Максима возникало ощущение, что противник играет на несколько ходов вперёд. Когда в кабинет вошёл адъютант, командующий даже не оторвался от голографической карты приграничных секторов.

— Господин командующий, прибыли командующий академией и полковник Тарасов.

— Проси, — коротко ответил Максим и наконец выключил карту. — Двери бесшумно разошлись. — Ну наконец-то, — проворчал Максим, поднимаясь из-за стола. — Я уже начал подозревать, что вы по дороге устроили маленький государственный переворот.

— Мы пытались, — невозмутимо ответил Гивий Павлович. — Но Сергей отказался становиться диктатором.

— У меня и без того достаточно проблем, — спокойно заметил Тарасов. — Одна из них недавно увлеклась Аэрониксом.

Максим сразу насторожился.

— Что значит «увлеклась Аэрониксом»?

Тарасов медленно снял фуражку.

— Именно то и значит.

— Сергей…

— Максим, сначала сядь.

— Мне уже не нравится . — Решительно заявил командующий.

— Мне, честно говоря, тоже.

Гивий Павлович едва сдерживал улыбку.

— Только не говорите, что он опять что-то взорвал.

— Пока нет, — ответил Тарасов. — Но спортивная федерация Луны уже проявляет к нему нездоровый интерес.

Максим медленно опустился в кресло.

— Я сейчас очень спокойно спрошу… что именно произошло?

— Мы возили подразделение на лунную арену «Титан».

— Зачем?!

— Культурно-просветительная программа.

— Сергей, культурно-просветительная программа у вас всегда заканчивается катастрофой.

— Не всегда.

— Иногда ещё дисциплинарной комиссией.

Гивий всё-таки рассмеялся.

Тарасов тяжело вздохнул:

— В общем… мальчик посмотрел тренировку юниоров Аэроникса.

— И?

— И начал объяснять тактическому тренеру, что они играют неправильно.

Максим медленно закрыл глаза ладонью.

— Господи…

— Это ещё не всё.

— Даже боюсь спрашивать.

— Тренер решил проверить его идеи.

— И?

— Они сработали.

В кабинете повисла тишина.

— Насколько сработали? — осторожно уточнил Максим.

— Настолько, что теперь главный тренер «Северного Вектора» хочет видеть твоего сына в тренировочном центре каждый выходной.

Максим медленно посмотрел сначала на Гивия, потом на Тарасова.

— То есть… мой сын теперь хочет носиться над Луной в спортивном снаряде с реакторами и нестабильными гравитационными контурами?

— В общих чертах — да.

— Великолепно.

— Я примерно так же отреагировал.

— И что самое ужасное, — спокойно добавил Тарасов, — у него действительно получается.

Максим несколько секунд молчал.

Потом очень тихо произнёс:

— Сергей… Аэроникс — один из самых травмоопасных видов спорта в Союзе.

— Я знаю.

— Там пилоты иногда собирают стриммеры по частям после матчей.

— Тоже знаю.

— Некоторые вообще не собирают.

— Максим…

— Что «Максим»?!

Командующий резко поднялся и начал прохаживаться вдоль панорамного окна.

— Ему двенадцать лет!

— Почти тринадцать, — машинально поправил Гивий.

— Спасибо, Гивий, это радикально меняет ситуацию!

Тарасов неожиданно усмехнулся.

— Если тебя это хоть немного успокоит… Евгений заявил, что пилотировать стриммер проще, чем учиться по некоторым нашим программам.

Максим остановился.

Очень медленно повернулся.

— Он правда так сказал?

— Дословно.

Гивий уже откровенно смеялся.

— А потом, — невозмутимо продолжил Тарасов, — он поинтересовался, можно ли слегка модернизировать юниорские двигатели, потому что «они слишком скучные».

Максим молча сел обратно в кресло.

— Я начинаю понимать, почему у вас обоих такой довольный вид.

— Потому что это уже не наши проблемы, — философски заметил Гивий.

— Это мои проблемы!

— Вот именно.

Несколько секунд все трое молчали. Потом Максим неожиданно рассмеялся. Тихо. Устало.

— Ладно… — выдохнул он. — По крайней мере теперь понятно, почему академия ещё стоит целой.

— Не сглазь, — мгновенно ответил Тарасов.

Гивий поставил на стол бутылку коньяка.

— Вот теперь можно переходить к действительно плохим новостям.

— Это были хорошие? — удивился Максим.

— Конечно. Ребёнок всего лишь решил заняться самым опасным видом спорта в освоенном космосе.

— Спасибо, утешил.

Гивий разлил коньяк по рюмкам.

— Итак, теперь о деле.

Максим мгновенно посерьёзнел. Он активировал центральную голографическую панель. Над столом вспыхнула объёмная схема приграничных секторов.

— Твоя идея с передислокацией соединений одобрена, — обратился он к Тарасову. — Надеюсь, это заставит Андорийскую контрразведку занервничать.

— Уже неплохо.

— Сделаем так: соединение страрегов перебрасываем в резервные сектора, штормы уходят на дальние орбиты, контрольную группу размещаем внутри внутренних транспортных коридоров. Плюс — меняем траектории нескольких станций.

Гивий внимательно посмотрел на схему.

— А «Фантомы»? Их движение будет самым заметным.

— Нежелательно, — сразу ответил Максим. — «Фантомы» прикрывают контрабандные направления. Если снимем их сейчас — половина внешних систем начнёт задавать вопросы.

Тарасов кивнул:

— Предложенных манёвров должно хватить. Андорийцы обязательно заинтересуются такой активностью. А когда разведка начинает нервничать — она начинает ошибаться.

Максим усмехнулся:

— Главное, чтобы раньше них не начали ошибаться мы.

Вечернее совещание в ставке главнокомандующего затянулось далеко за полночь. Большая часть офицеров уже разъехалась по своим секторам, аналитические группы продолжали работу в соседних залах, а в центральном кабинете по-прежнему горел приглушённый свет. Максим Семёнович стоял возле обзорного окна и задумчиво смотрел на Землю. Тарасов сидел в кресле, медленно перелистывая сводки внешней разведки. Гивий Павлович, как всегда, устроился ближе всех к бутылке коньяка. Несколько минут все молчали. Наконец Максим повернулся к друзьям.

— Ну что ж… теперь можно поговорить о самом неприятном.

— Судя по твоему лицу, — пробормотал Гивий, — сейчас будет либо война, либо политика. А может, и всё сразу.

— Пока только дипломатия.

— Это почти одно и то же, — философски заметил Тарасов.

Максим невольно усмехнулся.

Потом активировал защитный контур кабинета. Тонкая голубоватая сетка пробежала по стенам. Системы подавления связи перешли в боевой режим.

— Настолько серьёзно? — сразу насторожился Гивий.

— Более чем.

Максим вернулся к столу.

— Сегодня утром коммандер Алан вышел на первом кодированном.

При упоминании Алана оба офицера сразу стали внимательнее. Командарм Алан представлял Аркерию — одну из старейших союзных цивилизаций внешнего сектора. Аркерийцы сотрудничали с Землёй уже несколько десятилетий, однако крайне осторожно. Никаких военных технологий. Никаких научных прорывов. Никакого вмешательства во внутренние дела. Только ограниченная дипломатия, торговля и обмен культурными программами. При этом сами Аркерийцы были цивилизацией невероятно развитой. Именно поэтому Земля всегда относилась к ним с некоторым настороженным уважением.

— Что-то случилось? — спросил Тарасов.

— Скорее… началось. —Максим выдержал короткую паузу. — Алан передал официальное предложение от верховного правителя Широна.

Гивий медленно поднял голову.

— Широна?..

Даже Тарасов нахмурился.

Название этой планеты слышали все. Но почти никто ничего о ней не знал. Широн находился далеко за пределами освоенных маршрутов. Высокотехнологичная цивилизация. Колоссальное влияние в дальнем космосе. И при этом — практически полная закрытость. За всё время существования межзвёздной дипломатии Широн ни разу не выходил на прямой контакт с Землёй.

— Вот это уже интересно, — тихо произнёс Тарасов.

— Более чем, — подтвердил Максим. — Причём предложение, крайне необычное.

Гивий подозрительно прищурился.

— Нас собираются захватить?

— Если бы. Всё гораздо хуже.

— Тогда наливай, — вздохнул Гивий и потянулся к бутылке.

Максим усмехнулся:

— Верховный правитель Широна предлагает начать официальное сотрудничество с Землёй.

В кабинете сразу стало тихо.

— Подожди, — медленно произнёс Тарасов. — Ты хочешь сказать — полноценные дипломатические отношения?

— Да.

— С Широном?

— Да.

— Добровольно?

— Именно это меня и настораживает.

Гивий задумчиво покрутил рюмку в пальцах.

— Насколько я помню, у них абсолютная монархия.

— Абсолютная, — подтвердил Максим. — Причём одна из самых жёстких систем власти во всём дальнем секторе.

— И вдруг такой интерес к Земле?

— Вот именно.

Максим активировал голографическую панель. Над столом вспыхнуло изображение далёкой звёздной системы.

— Алан сообщил, что правитель Широна лично инициировал контакт.

— Через Аркерию? — уточнил Тарасов.

— Да. Причём именно Алану было поручено вести предварительные переговоры.

Гивий тихо хмыкнул:

— Удобно. Если всё закончится катастрофой — виноваты будут Аркерийцы.

— Очень смешно.

— Я серьёзно.

Максим увеличил изображение.

— Самое странное даже не это.

Он сделал паузу.

— Широн предлагает обмен технологиями.

Теперь даже Гивий перестал улыбаться.

— Какими именно?

— По словам Алана, некоторыми из тех, которые у нас появятся лет через сто пятьдесят. Если вообще появятся.

Тарасов медленно откинулся в кресле.

— Это уже не дипломатия. Это что-то другое.

— Согласен.

Максим продолжил:

— Энергетические системы. Медицинские комплексы. Навигационные технологии. Новые материалы. Частичный доступ к инженерным платформам.

— Частичный? — переспросил Гивий.

— Очень частичный. Но даже этого хватит, чтобы перевернуть половину нашей промышленности.

Гивий тихо присвистнул.

— И всё это просто так?

— Нет.

— Ну наконец-то пошли нормальные новости.

Максим усмехнулся:

— Широн предлагает начать сотрудничество с обмена обучающими группами.

— Уже интереснее.

— Они присылают на Землю группу своих курсантов и технических специалистов.

— А мы?

Максим посмотрел сначала на Тарасова, потом на Гивия.

— А мы отправляем к ним группу курсантов спецподразделения Тарасова.

Несколько секунд стояла тишина. Потом Гивий медленно поставил рюмку на стол.

— Вот теперь мне окончательно перестала нравиться эта история.

— Мне тоже, — спокойно признался Максим.

Тарасов же, наоборот, выглядел удивительно спокойным.

— На самом деле всё логично.

— Что здесь логичного?! — возмутился Гивий. — Закрытая монархия дальнего сектора внезапно предлагает нам технологии, о которых мы пока только мечтаем, и просит прислать именно твоих курсантов!

— Вот именно поэтому всё и логично.

— Сергей, иногда мне кажется, что ты специально разговариваешь загадками.

Тарасов закурил сигарету.

— Утечка информации существует. Причём очень давно. И если Широн действительно заинтересовался программой Доманского…

— То они знают о мальчиках, — тихо договорил Максим.

— Именно.

Гивий тяжело вздохнул.

— Великолепно. В этой галактике уже, наверное, только дворники не знают про наш секретный проект.

— Не факт, — спокойно заметил Тарасов. — Возможно, именно дворники всё это и организовали.

Даже Максим невольно усмехнулся.

Гивий же продолжал мрачно смотреть на голограмму Широна.

— Мне всё это очень не нравится.

— Почему? — спросил Максим.

— Потому что цивилизации вроде Широна ничего не делают просто так.

Он помолчал.

— Особенно монархии.

Тарасов задумчиво выпустил дым.

— Возможно. Но есть и другая сторона.

— Какая?

— Если хотя бы половина обещанных технологий реальна, то через десять лет наш флот станет совершенно другим.

Максим кивнул:

— Именно поэтому совет склоняется к переговорам.

— А ты сам что думаешь? — спросил Гивий.

Главнокомандующий некоторое время молчал.

Потом медленно произнёс:

— Мне кажется, нас очень аккуратно втягивают в какую-то большую игру.

— И?

— И самое неприятное заключается в том, что я пока не понимаю правил.

Тарасов вдруг усмехнулся:

— Зато я почти уверен, кто опять окажется в центре событий.

Все трое одновременно подумали об одном и том же человеке. О белокуром мальчишке с невозможным характером. Который сейчас, скорее всего, либо спорил с преподавателями, либо пытался модернизировать спортивные двигатели Аэроникса.

Два с половиной года сложнейшей учёбы пролетели незаметно. Курсантов буквально напихивали знаниями, заставляя усваивать огромные объёмы информации за минимальное время. Женя по-прежнему схватывал материал с пугающей лёгкостью и так же стабильно создавал проблемы своим непредсказуемым поведением. Его феноменальная успеваемость давно перестала удивлять преподавателей, а вот буйная фантазия и хроническое нежелание подчиняться дисциплине — нет. Любые ограничения вызывали у Евгения внутренний протест, а протесты почти всегда заканчивались изолятором. Мера была жёсткая, но эффективная. Замкнутое пространство размером четыре квадратных метра быстро остужало даже самый строптивый характер.

В изоляторе не было ничего — только белоснежные стены, потолок, пол и слишком яркий свет.

— Курсант Алегров, сдайте знаки отличия и немедленно пройдите в изолятор.

— Не пойду, — упрямо ответил Евгений, наклонив голову так, чтобы лейтенант не видел его глаз.

— Тогда, об участии в турнире можете забыть курсант..

Женя исподлобья посмотрел на офицера. Дверь изолятора резко отъехала в сторону.

— Ваши знаки отличия, курсант.

Евгений медленно отстегнул три значка и протянул их офицеру.

— Входите. Чувствуйте себя как дома. Хотя, думаю, вам не привыкать.

— Когда кажется — креститься надо, — дерзко бросил Женя и шагнул внутрь.

Дверь моментально закрылась.

— Ненавижу белый цвет… и эту академию ненавижу! — выкрикнул он и, опустившись на колени, закрыл лицо ладонями.

Он плакал не от боли, а от обиды, и не на кого-то, а на самого себя. Опять не сумел выдержать правильную линию поведения. Так удачно начатую в начале недели, и с таким оглушительным фиаско рухнувшую в конце. Именно это сводило Женю с ума сильнее любых наказаний. Ведь ни чего не стоило просто промолчать, просто сделать вид, что всё понял, и с улыбкой на лице отдав честь, остаться хорошим мальчиком, ещё на неделю. Впрочем, правильные вывод и самобичевание, это был не Женин вариант. Когда всхлипывания почти стихли, из селектора раздался голос:

— Женька, хватит валять дурака. Ответь.

— Отстань от меня, — глухо пробормотал Женя, вытирая глаза рукавом.

— Ну ладно. Не хочешь слышать последние новости — я пошёл.

— Какие мы обидчивые… — Женя поднялся и нажал кнопку связи. — Иван, вернись. Я как ласковый щенок у твоих ног. Что случилось?

— К тебе сейчас идёт преподаватель по системному программированию.

— Зачем? — искренне удивился Женя.

Повисла короткая пауза.

— А ты вспомни, что вчера загрузил в его железо.

У Жени на секунду перехватило дыхание . Сердце неприятно ухнуло вниз. Он вспомнил. Вчера ночью, после практики, он ради шутки смонтировал короткий ролик: двадцать девчонок танцуют в центральном холле академии абсолютно голыми. Из одежды — только курсантские пилотки. Музыка, мигающий свет, замедленные кадры, наложенные спецэффекты — всё было сделано настолько качественно, что выглядело почти как профессиональный клип. Женя собирался удалить файл сразу после монтажа. Но, что-то отвлекло его тогда. Возможно чьи то шаги в коридоре. Возможно что то ещё. Теперь уже было не важно. Это уже не просто фиаско, это личная катастрофа. О турнире Аэроникса можно забыть. Всё жизнь кончилась.

— Просто убейте меня и развейте мой прах над Луной — тихонько проговорил Евгений. — Вот интересно, хоть кто-нибудь заплачет?

—Да, — уверенно подтвердил Ваня. — Но, если только от счастья.

— Он видел ролик? — тихо спросил Евгений.

— Видел? Да его видели вообще все преподаватели академии. Систематик автоматически внёс файл в реестр последних документов. А утром на совещании кто-то дал команду вывести последний открытый файл на центральный экран. Женя медленно сполз спиной по стене.

— И вот представь себе картину… Огромный зал совещаний. Полковники, преподаватели, офицеры… и внезапно в центре зала для совещаний, появляется твой шедевр, в одних пилотках.

Иван уже едва сдерживал смех.

— Причём знаешь, что добило всех окончательно? В ролике была твоя фирменная заставка в конце.

— Ванька… это не я сделал… — слабо выдавил Женя.

— Ну да. И пилотка там случайно не твоя осталась?

Женя отпустил кнопку селектора и закрыл глаза.

Несколько секунд стояла тишина.

— Женька… это правда ты сделал?

— Прости… — тихо ответил Евгений. — Я соврал. Это мой ролик.

— Ролик зачётный. Но, неприятности ты себе обеспечил.

— Просто великолепная новость… — съехидничал Женя. — Ванечка, выпусти меня отсюда. Пожалуйста.

— Не могу. И ты это знаешь.

— Немедленно выпусти меня!

— Нет.

— Ненавижу это место!

Женя со всей силы ударил кулаком по селектору. Пластиковый корпус разлетелся на куски, осколки больно полоснули руку. В этот момент дверь открылась. В изолятор вошёл пожилой майор.

— Селектор не виноват в ваших проблемах, курсант, — спокойно произнёс он. — Покажите руку. Женя упрямо спрятал её за спину.

— Показывайте. Майор сам взял его за запястье.

— Больно?

— Нет, — процедил Женя.

Майор внимательно посмотрел ему в глаза.

— Вообще-то… очень больно, — нехотя признался Евгений.

— Так-то лучше.

Майор достал платок и аккуратно перевязал ему руку.

— Марш в санчасть, чертёнок.

Евгений уже собирался огрызнуться, но столкнулся с майором взглядом и неожиданно промолчал. В санчасти всё закончилось привычным хаосом: едва медсестра взяла регенерирующий раствор, Женя пулей вылетел из кресла. Ловить его по всей комнате никто не рискнул — слишком дорого стоило оборудование. Поэтому ограничились обычной повязкой.

Когда Женя вышел обратно в холл, майор всё ещё сидел там и ждал его.

— Настырный дядька… — подумал Евгений.

— Ну что, порядок?

— Так точно.

— Тогда у меня вопрос. Стать курсантом «Звёздной академии» было твоим добровольным решением?

— Господин майор, в моём личном деле написано, что я умственно полноценен.

— Даже не сомневаюсь в этом. — Спокойно ответил майор .

Женя едва сдерживал восторг. Подколка получилась идеальной. Правда, о последствиях он в такие моменты никогда не думал. А последствия за такую дерзость могли быть. Как только они свернули к административному сектору, Женя понял — идут к полковнику Тарасову.

— Кажется, сейчас будут неприятности, — подумал Евгений, но тут же поймал себя на мысли, что никогда раньше не видел этого майора. Но больше всего Женю удивило другое: подойдя к офису, майор вошёл в дверь, даже не постучавшись.

— Входи, маленький террорист, — совершенно без всякой злобы и даже улыбаясь пригласил майор. Полковник Тарасов и загадочный майор оказались давними друзьями, да и Максима, майор знал хорошо, судя из разговоров. Они долго беседовали, вспоминали юность, смеялись. Особенно долго смеялись над поведением Евгения в санчасти.

— Они тут свою юность вспоминают, а я должен всё это стоя слушать, — размышлял Евгений, чувствуя, что потихоньку закипает от невыносимого ожидания.

— Знаешь, что ответил мне этот сорванец на мой вопрос о добровольности его решения учиться в академии?

— Знаю, — уверенно ответил Тарасов, сердито посмотрев на Евгения. Майор, в свою очередь, тоже посмотрел на курсанта Алегрова и не смог удержаться от смеха.

— Никто из курсантов мне ещё так не дерзил.

— А ты заходи почаще. У меня таких умников тридцать экземпляров. Палец в рот сунешь, а выгрызут всё до селезёнки.

Ситуация сама по себе была для Евгения непривычна. Обычно после таких проступков следовало строгое наказание. Но в этот раз всё оказалось по-другому. Евгения не наказали, и даже более того — майор подозвал мальчика к себе и протянул ему знаки отличия.

— Можешь забрать. Евгений недоверчиво посмотрел на полковника Тарасова.

— Забирай, — подтвердил Тарасов. Но Евгений не отреагировал на разрешение и по-прежнему стоял, опустив голову. Тарасов посмотрел на майора, развёл руками и откинулся на спинку своего кресла. Тогда майор сам взял руку Евгения и вложил ему в ладонь знаки отличия.

— Иди отдыхай, — разрешил майор, поправив Евгению китель.

— Господин майор, я…

— Не надо ничего говорить, курсант, идите, завтра у вас трудный день.

— У нас здесь каждый день трудный, — поспешил огрызнуться Евгений.

— Евгений, не дерзи, — вспылил Тарасов, хлопнув ладонью по столу.

— Слушаюсь, господин полковник.

— Нет, отчего же, пусть говорит, раз начал.

— Халит, не надо, идите, курсант.

— Слушаюсь. Женя чётко, по-военному развернулся и вышел из офиса.

Он быстро шагал по длинному коридору жилого сектора, направляясь к своей каюте. Под подошвами тихо гудел металл палубы, в вентиляционных шахтах монотонно шумели потоки охлаждённого воздуха, а холодные полосы аварийного освещения скользили по серым стенам технического комплекса. Академия жила своей обычной жизнью — строгой, выверенной, механически точной. Но именно эта стерильная правильность сильнее всего раздражала Евгения. И тут в голове вспыхнула мысль. Дерзкая. Опасная. Чертовски соблазнительная.

— А почему курсантам запрещено посещать нижнюю палубу? — подумал он. — Мы вроде как будущие офицеры, а не декоративные растения в кадках.

Развивать мысль дальше Женя не стал. Потому что если он начинал размышлять — обязательно находил причину нарушить приказ. Через несколько минут он уже быстрым шагом двигался к заветному отсеку технического сектора. Коридоры здесь выглядели иначе. Исчезли яркие панели и декоративная отделка учебных отсеков. Остался только грубый металл, толстые силовые кабели под потолком, тяжёлые переборки и редкие сигнальные лампы. Воздух был тяжелым, пах озоном и горячей электроникой. Именно здесь начиналась настоящая станция. Ещё издалека Евгений заметил главное — код секретности с входной двери был снят. Над шлюзом горело зелёное табло доступа. У Жени даже сердце застучало быстрее. Он почти бегом рванул к двери, опасаясь, что система вот-вот снова уйдёт в режим блокировки. Электронные створки едва успели разойтись перед ним. И уже через секунду Евгений замер. Масштаб увиденного буквально ударил по сознанию. Нижняя палуба представляла собой гигантский ангар, уходящий вниз на десятки метров. Под потолком медленно двигались автоматические платформы обслуживания. Между ярусами скользили транспортные лифты. Сотни прожекторов заливали пространство холодным бело-голубым светом. А главное — там стояли они. Боевые истребители. Чёрные. Хищные. Похожие на застывших космических хищников перед прыжком. На матовых корпусах поблёскивали технические маркировки, а возле двигательных секций мерцали остаточные поля антигравитационных контуров. В первые секунды Евгению стало не по себе. Потому что всё это уже не было учебными симуляторами. Это была настоящая боевая техника. Любопытство победило страх почти мгновенно. Женя пулей метнулся к лифту. Когда платформа опустила его на стартовую площадку, взгляд Евгения сразу прилип к одному из истребителей. Входной шлюз машины был открыт. Теоретически он прекрасно знал устройства подобных кораблей. На тренажёрах курсантов гоняли до полного помешательства. Но теория и настоящее кресло пилота — это две совершенно разные вселенные.

— Просто сяду и посмотрю, — пробормотал Женя. — Что может пойти не так? Хотя… ладно, не надо отвечать.

Он быстро огляделся по сторонам и молнией юркнул внутрь. Кабина встретила его мягким свечением приборов и запахом нагретой электроники. Внутреннее пространство было тесным, но идеально продуманным. Каждый элемент находился ровно там, где должен был быть. Перед креслом пилота полукругом располагались сенсорные панели управления, над головой мерцали голографические индикаторы, а по бокам проходили силовые каналы нейроинтерфейса. Женя осторожно сел в кресло. И замер.

— О-о-о… — выдохнул он. — Теперь я понимаю, почему пилоты смотрят на всех остальных как на людей второго сорта. Он быстро пробежался глазами по приборам. Навигация. Контроль тяги. Боевой вычислитель. Система компенсации перегрузок. Большую часть интерфейсов он узнавал мгновенно. И это было приятно. Очень приятно. Через минуту Евгений уже азартно тестировал системы.

— Ну конечно… — раздражённо буркнул он. — Половину функций засекретили. Видимо, боялись, что курсанты случайно улетят воевать раньше выпуска.

— Зря стараешься.

Женя дёрнулся так резко, что едва не снёс локтем панель управления. Он развернул кресло.

Перед ним стояла молодая женщина лет тридцати в чёрной офицерской форме. Белые знаки отличия капитана резко выделялись на тёмной ткани.

— А я вовсе и не стараюсь, — мгновенно начал оправдываться Евгений, вскакивая с кресла. — Я просто… э-э… проверял эргономику.

— Разумеется, — сухо ответила женщина. — Именно поэтому ты активировал три боевые подсистемы.

В этот момент в кабину вошёл уже знакомый Евгению майор. Он посмотрел на Женю. Потом на капитана. И неожиданно усмехнулся.

— Капитан, проблемы есть?

— Пока нет.

— Прекрасно. Лана, поздравляю. Похоже, это и будет ваш первый стажёр.

— Мы ещё не познакомились.

— Тогда исправляю ситуацию. Перед вами гордость нашего подразделения, ходячая катастрофа и самая большая заноза во всей этой академии — Евгений Алегров.

Лана прищурилась.

— Простите… Алегров?

— Именно. Сын главнокомандующего. Феноменальная память, высочайший интеллект, великолепная обучаемость… и абсолютно катастрофическая дисциплина.

— Ничем я не катастрофический, — тут же возмутился Женя.

— Не дерзи.

— А я и не пытался.

Майор шумно выдохнул.

— Курсант, вы…

— Господин майор, разрешите мне самой, — спокойно перебила Лана.

— Разрешаю. И заранее вам сочувствую.

Женя уже собирался выдать ещё что-нибудь язвительное, но Лана среагировала мгновенно. Одним движением она обхватила его рукой за шею и закрыла ладонью рот.

— Даже не начинай, — тихо произнесла она.

Майор с явным удовольствием посмотрел на происходящее и вышел из кабины. Лана отпустила Евгения и внимательно оглядела его с ног до головы.

— Да-а… действительно.

— Что действительно?

— Через несколько лет девчонки будут совершать из-за тебя массовые глупости.

— Слушайте, госпожа капитан, вы всегда разговариваете загадками или это бонус к званию?

— Забудь. Садись в кресло.

— Вообще-то у меня были планы на вечер.

— Правда? И какие? Снова взломать что-нибудь государственное?

— Я ещё не решил.

Женя демонстративно развернулся к выходу.

Шлюз перед его носом мгновенно закрылся.

— Открой, — резко бросил он.

— Во-первых, ко мне обращаются на «вы». Во-вторых, садитесь в кресло, курсант. Сейчас у вас будет первое занятие.

Евгений несколько секунд сверлил её взглядом.

Любопытство победило. С огромным внутренним страданием он всё-таки вернулся в кресло.

— Вот ведь свалилась на мою голову… — подумал он, надевая шлемофон.

Лана быстро активировала систему. Кабина ожила. Приборные панели вспыхнули мягким зелёным светом. По бокам загорелись красные и синие индикаторы боевых систем. Внутри шлема заработал навигационный помощник. Прозрачное стекло визора медленно опустилось перед глазами Евгения. Мир моментально изменился. Теперь поверх реальности отображались данные о системах корабля, векторах движения, энергетических потоках и состоянии оружия.

— Визор совмещён с системой наведения и боевым монитором, — спокойно пояснила Лана. — Всё понятно?

— Да.

— Да, госпожа капитан.

— Да, госпожа капитан, — сквозь зубы повторил Женя.

— Уже лучше.

— Успех — моё естественное состояние.

— Скромность, вижу, у тебя тоже засекречена.

Евгений не оценил сарказм Ланы но решил больше не дерзить.

А через несколько минут истребитель уже плавно поднимался над стартовой площадкой. И впервые в жизни Женя почувствовал, что такое настоящая машина войны под своими руками.

— Всё. Теперь полностью убери реверсное поле.

Евгений плавно потянул на себя рукоятки манипуляторов. Истребитель резко стал набирать скорость. Женя достаточно уверенно пилотировал.

— Переходи на маршевые.

Евгений перевёл переключатели на манипуляторах в верхнее положение. Истребитель рванулся, как раненый зверь, ещё сильнее вжав Евгения в кресло. Вырвавшись из шлюза, корабль стал резко набирать высоту и уже через несколько секунд, разорвав облака, ворвался в стратосферу. Корабль продолжал набирать скорость и в какой-то момент буквально вырвался в просторы космоса, обрушив на Евгения всю его гнетущую бесконечность. Лана была опытным инструктором и сразу же заметила некоторое беспокойство и растерянность в действиях своего подопечного.

— У вас всё отлично получилось, курсант. Можете дать двигателям полную тягу.

Надо сказать, что подготовкой малолетних курсантов Лане заниматься не доводилось. Но тем интереснее была задача. Необходимо было не только научить мальчиков пилотированию, но и научить их принимать нестандартные решения. Только шесть офицеров, включая Лану, согласились обучать малолетних курсантов пилотированию. Это нежелание большинства пилотов было вполне понятно: кому захочется возиться с этой кричащей-визжащей и разбегающейся во все стороны публикой. Но, как гласит народная мудрость: «Не так страшен чёрт, как его малютки». Однако можно сказать, что первое свидание вслепую прошло как нельзя лучше. Только вот одного пока не могла решить Лана: это она такой прекрасный педагог и наставник или её стажёр действительно всё схватывает на лету. Наверное, и то и другое, решила для себя Лана. Хотя это было совсем не важно. Наш юный астронавт был просто в восторге: столько впечатлений и всё за один день — это превзошло все его ожидания. Но, как гласит всё та же народная мудрость: «Что-то очень-очень плохое или что-то очень-очень хорошее не может длиться очень-очень долго». Через тридцать две минуты полёта Лана приказала Евгению выключить маршевые двигатели.

— Перейди в режим автопилота.

— Режим автопилота включён, — доложил Евгений.

— Теперь, курсант, можете расслабиться и отдохнуть. Женя отпустил рукоятки манипуляторов и наклонил спинку кресла в горизонтальное положение.

— Кстати, шлем можешь снять, — подсказала Лана, но на этот раз без язвительных интонаций.

— Куда мы летим? — спросил Евгений и посмотрел на Лану, окинув её оценивающим взглядом. А взгляд у Евгения был не самый обыкновенный — как говорится, пронизывающий, причём до основания. И Лане только что довелось это ощутить.

— Крайне некорректно так пристально разглядывать собеседника, — попыталась сделать замечание Лана. Однако Евгений не отреагировал на её реплику и продолжал внимательно разглядывать своего инструктора.

— Ну как знаешь, тогда не буду ничего тебе рассказывать. Это возымело своё действие, и наш упрямец перевёл взгляд на приборы.

— Мы приближаемся к орбитальной станции «Везувий». Здесь будет проходить ваше дальнейшее обучение.

— На настоящей космической станции?

— На самой настоящей.

— И мы будем сами пилотировать истребители?

— Поначалу с инструкторами, а потом и самостоятельно.

— А кто будет моим инструктором? — с лёгкой наигранностью в голосе произнёс Евгений, при этом не забыв хитро прищурить глазки.

— Представь себе, это буду я.

— Да, «что теперь будет с паровым отоплением?»

— Прости, не поняла.

— Не обращайте внимания, офицер, это классика.

— Ты что, пытаешься подкалывать меня?

— Нет, что вы, я бы никогда не посмел.

— Отлично, будем считать, что я тебе поверила. Кстати, я тоже умею прикалываться, и у тебя будет возможность в этом убедиться, когда мы прибудем на станцию.

— А что это за станция?

— Это орбитальная боевая крепость Земли. Оснащена мезатропным оружием, системой автоматического огня, ракетами с плазменной боеголовкой. Она перекрывает один их четырёх секторов. Таких станций четыре. Они и есть защитный периметр. Ещё будут вопросы?

— Будут.

— Валяй.

— Когда прибудут все остальные курсанты?

— Завтра.

— А папа знает, где я? Когда мы ещё будем летать? Мне дадут настоящее оружие? Наши каюты будут в одном секторе? Меня пустят на капитанский мостик? И реакторный отсек посмотрим, только сразу, можно? Или не, сначала в столовую, поедим , а потом в реакторный, и на мостик, А…
— Стоп. Остановись. Тебе только палец в рот положи, так ты пол руки откусишь. Твой папа знает, где тебя искать. Остальные вопросы я даже не запоминал, квантовая запутанность какая то.

К тому времени, когда истребитель вошёл в зону видимости станции, её защитные щиты уже были опущены. Голубоватое мерцание энергетического купола медленно растворялось в чёрной бездне космоса. Автопилот уверенно вёл машину к одному из посадочных шлюзов крепости. На обзорном экране всё отчётливее вырастала станция «Везувий». Она казалась исполинским металлическим материком, зависшим над Землёй. Огромные секции корпуса уходили в темноту, вспыхивая холодными огнями навигационных башен и боевых платформ. По внешнему периметру станции медленно двигались патрульные крейсеры, похожие на хищных рыб вокруг древнего морского чудовища. На фоне этой бронированной громады истребитель, в котором находился Евгений, выглядел детской игрушкой. Казалось невероятным, что человеческий разум вообще сумел создать нечто столь огромное, смертоносное и совершенное одновременно. Внизу, далеко под станцией, медленно плыла Земля — тихая, голубая и удивительно беззащитная.

Как только истребитель коснулся посадочной платформы, входной шлюз с лёгким шипением открылся. Не дожидаясь полной остановки систем, Евгений молниеносно отстегнул ремни и, несмотря на запрещающий окрик Ланы, пулей вылетел наружу.

— Курсант! Стоять! Но было уже поздно. Один из офицеров, дежуривших в посадочном блоке, попытался преградить беглецу дорогу, но сделал это крайне неудачно. Через секунду он уже сидел на полу, ошарашенно глядя вслед исчезающему мальчишке и пытаясь оценить масштаб повреждений собственного кителя, разорванного на локте. Когда Лана наконец выбралась из кабины, офицер поспешно поднялся и попытался принять максимально официальный вид.

— Вас просят пройти в командный отсек, капитан.

— Спасибо, лейтенант. Она бросила быстрый взгляд на разодранный рукав.

— Вас проводить?

— Нет, спасибо. Я хорошо ориентируюсь на станции. Лучше скажите, что случилось с вашим кителем? Лейтенант мрачно покосился в сторону коридора, куда умчался Евгений.

— Подарок от вашего подопечного. — Лана многозначительно покачала головой. — Похоже, спокойные дни для «Везувия» закончились. Попробуйте разыскать этого маленького террориста.

— Так точно, капитан.

Двери лифта бесшумно сомкнулись за её спиной. Кабина плавно поднялась на четвёртый уровень станции. Коридоры «Везувия» встретили Лану привычным холодным светом потолочных панелей, гулом вентиляционных шахт и едва уловимым запахом раскалённого металла. Где-то далеко за бронированными стенами жил своей жизнью гигантский военный комплекс. Подойдя к массивной двери с кодовым замком, Лана начала нервно шарить по карманам.

— Чёрт бы всё побрал… Где же карта допуска? И куда опять смылся этот кровопивец?.. В тот момент, когда карта наконец нашлась, дверь неожиданно открылась сама.

— Добро пожаловать на «Везувий». Перед ней стоял высокий мужчина лет сорока пяти в форме офицера звёздного флота. В его взгляде читалась привычная ирония человека, пережившего слишком многое, чтобы удивляться мелочам.

— Привет, Доди. Лана подняла руку, и через секунду их ладони звонко встретились в старом дружеском приветствии. После чего она крепко обняла офицера.

— Ты, как всегда, непредсказуем и неотразим. Доди усмехнулся.

— Стараюсь. Хотя годы, признаться, начинают побеждать. Он оглянулся по сторонам.

— Мне сообщили, что ты прилетела не одна. Где твой маленький кавалер?

Лана тяжело вздохнула.

— Я имела неосторожность слишком рано открыть шлюз. Теперь сама пытаюсь понять, в какой части станции искать этого… маленького диверсанта. Доди рассмеялся:

— Значит, жизнь на «Везувии» официально перестала быть скучной. — Не беспокойся, набегается, проголодается и сам придёт. Дежурный объявит по громкой связи, где столовая.

Попасть в отсек главного вычислительного центра Евгению не удалось. В эту зону имели доступ только лица высшего командного состава. Поэтому, покрутившись возле наглухо закрытых дверей, Женя отправился в командный отсек. Он быстро шагал по длинным коридорам, резво отдавая под козырёк при встрече с офицерами. Они, в свою очередь, тоже не скупились на приветствие, улыбчиво оглядываясь вслед юному астронавту. Войдя в командный отсек, Евгений чётко отдал честь и поздоровался с присутствующими офицерами.

— Явился, проголодался, наверное, — язвительно заметила Лана, подойдя к своему подопечному и, положив свои ладони Евгению на плечи, слегка подтолкнула его в центр зала.

— Знакомьтесь, — обратилась она к сидящим в кают-компании офицерам. — Это и есть мой подопечный. Зовут это чудо природы Евгений. Поверьте, ещё та заноза в… — Лана осеклась на полуслове, но её мысль тут же продолжил офицер Доди:

— В кресле пилота. —Дружный взрыв смеха прорезал тишину каюты.

— Всё успел осмотреть? — поинтересовался Доди, предложив Евгению сесть в кресло.

— Вообще-то нет, — поспешил ответить Евгений.

— Что ж так?

— Не подумайте, что я напрашиваюсь, но очень бы хотелось посмотреть главный вычеслитель.

— Не вижу никаких препятствий. Завтра вместе со всеми остальными курсантами и посмотришь.

— Тогда разрешите идти?

— Разрешаю, курсант.

Покинув командный отсек, Евгений снова отправился исследовать станцию. Надо сказать, что Лана и Доди были давнишними друзьями — они вместе учились, потом долгое время вместе работали. Ещё немного поболтав, Лана ушла, сославшись на усталость и лёгкую головную боль.

В командном отсеке был привычный полумрак и тишина, которую иногда нарушали попискивания датчиков и сенсоров или редкие доклады дежурных по отсекам. На мостик вошёл дежурный офицер и доложил о том, что завтра на станцию прибывает инспекция.

— Доложите об этом первому, пусть займётся этим вопросом.

— Есть один маленький нюанс.

— Какой ещё там нюанс? — раздражённо спросил командир.

— Во главе инспекции прибывает командующий. На несколько секунд командир перевёл взгляд куда-то в пол.

— Спасибо, можете идти. Отдав честь, офицер вышел из отсека.

— Не спроста это, — с лёгким разочарованием в голосе произнёс командир и встал с кресла. У Ланы не болела голова, и она не отправилась отдыхать. Ей поскорее хотелось найти этого маленького террориста. Он был слишком любопытен, чтобы оставлять его без присмотра. Через десять минут поиски Ланы увенчались успехом — ей удалось найти мальчика в комнате отдыха дежурного состава. Как только Лана вошла в помещение, Женя, как ошпаренный, метнулся с кресла и, забежав за стол с обратной стороны, оказался напротив неё.

— Иди сюда, негодный мальчишка.

— И вовсе я не такой, — возразил Евгений, сделав удивлённое выражение лица.

— Курсант Алегров, подойдите немедленно ко мне.

— Слушаюсь — дерзко и с издевательской улыбкой ответил Женя. И чётко отчеканив строевым шагом вплотную подошёл к Лане.

— Умеешь же ты удивить. — буквально в пол голоса произнесла капитан.

— Разрешите обратиться?! — Всё так же чётко, и поставленным голосом отчеканил Евгений.

— Удивите меня снова, курсант.

— Вы прижмёте к груди? У меня мамы нет.

Лана слегка улыбнулась. Она была готова к таким поворотам.

— Конечно курсант но, надо спросить разрешения у Максима Семёновича. У меня есть разрешение связываться в любое время.

В данной ситуации Лана выбрала верную тактику, и это мгновенно возымело действие.

— Прошу прощения капитан, был не прав. — Столь же пафосно но, уже с другой интонацией в голосе произнёс Евгений.

— Так-то лучше. Твой папа прибудет завтра в девять утра. А через семь часов прибудет транспорт «Колумб». На нём будут все твои командиры и остальные курсанты.

— А куда мы сейчас идём?

— В твою каюту. Я уложу тебя спать.

— А сказочку на ночь?

— Не в этот раз.

— А …..?

— Не нарывайтесь, курсант.

Придя в жилой отсек, где располагались каюты курсантов, Лана неожиданно остановилась, пропустив Евгения вперёд. Она стояла, заложив руки, и хитро улыбалась.

— Ну что ещё? — раздражённо спросил Евгений, почувствовав затылком строгий взгляд капитана.

— Ты забыл про обещанный мной сюрприз.

— Нет-нет, на сегодня сюрпризов хватит.

— Возражения не принимаются. Твоя каюта номер 100. Чтобы в неё попасть, нужно последовательно расконсервировать все каюты по правой стороне.

— Что? Вы шутите, капитан?

— Отнюдь. Аккуратно снимаешь с дверей гермоплёнку, вводишь код разблокировки на замках, после чего включаешь в каюте систему климат-контроля. Когда справишься, можешь ложиться спать, а я, может быть, приду и расскажу тебе сказочку.

— А что насчёт груди?

— Нет. Пока.

— Нет — в смысле пока нет? Или просто пока? Евгений понимал, что такая неформальность в общении может ему дорого обойтись, но всё равно не сдержался и сказал то, что сказал.

— Вот же настырный мальчишка, — подумала Лана, однако не стала отвечать Евгению и, закрыв за собой отсек, отправилась отдыхать. Евгений справился за час, после чего буквально упал на свою кровать и тут же уснул.

Разложив вещи по шкафам своей новой каюты, Лана решила, что сегодняшний день уже вполне заслужил право отправиться в прошлое. Станция тихо гудела за тонкими стенами жилого сектора, где-то далеко работали грузовые лифты, а за обзорным иллюминатором медленно проплывали огни орбитальных платформ. Лана устало провела рукой по лицу и легла отдыхать. Некоторое время она ещё прокручивала в памяти события прошедшего дня: нового стажёра, его невозможный характер, наглые ответы, слишком умные глаза и совершенно ненормальную способность за несколько минут разобраться в системах истребителя. Потом мысли начали путаться, становиться мягче и тише, и Лана незаметно уснула, погрузившись в привычный мир своих странных снов.

Этот сон повторялся уже много лет. Под бесконечным ночным небом стояла круглая мраморная сцена. Холодный лунный свет заливал её густым синим серебром. На сцене танцевала маленькая хрупкая девочка в лёгком белом платье. Она исполняла танец белых лебедей — одинокий, печальный и почему-то бесконечно прекрасный. Зрителей не было. Только холодный ветер носил по мрамору стаи сухой листвы. Только далёкие звёзды смотрели вниз тысячами ледяных огней, словно хранили память о чьих-то несбывшихся мечтах. Музыка становилась всё сильнее. Девочка кружилась всё быстрее. Пируэт за пируэтом. С каждым движением звёзды над сценой начинали сливаться в серебряные кольца. Кольца закручивались в гигантские спирали, после чего одна за другой падали с неба, рассыпаясь миллионами мерцающих искр. Именно в этот момент Лана всегда просыпалась. Так произошло и сейчас. Открыв глаза, она сразу поняла, что проспала прибытие транспорта с курсантами.

— Великолепно… — пробормотала Лана. — Просто прекрасно. Осталось только выяснить, какую часть станции уже успел взорвать этот маленький террорист.

Она быстро умылась, наспех привела себя в порядок и спустилась на две палубы ниже. Технический сектор встретил её привычным хаосом. Грузовые платформы двигались между ангарами, сервисные дроны таскали контейнеры, механические манипуляторы выгружали оборудование. Преподаватели и инструкторы пытались контролировать процесс разгрузки, а курсанты, едва побросав вещи по каютам, уже разлетелись по станции как стая голодных воробьёв. Орбитальная крепость всегда производила на новичков одинаковое впечатление. Она казалась не станцией, а отдельным миром — городом из металла, света и бесконечных коридоров, подвешенным посреди чёрной бездны космоса.

Тем временем Евгений никак не мог успокоиться. Андрей умудрился забыть в академии их игровую стратегию, которую они разрабатывали почти полгода.

— Ну всё прекрасно, — ворчал Женя. — Теперь в свободное время будем рисовать квадратики на экране или решать несистемные уравнения. Потому что цивилизация, освоившая межзвёздные перелёты, очевидно, не способна сохранить одну несчастную программу.

— Женька, ты меня уже достал со своей игрой, — не выдержал Андрей. — Сегодня на станцию прилетает твой отец. Вот и попроси его захватить наше железо. А сейчас, будь человеком, перестань ныть хотя бы пять минут. Пойдём лучше осмотрим станцию.

— Это не игра, а гениальный стратегический проект.

— Конечно. Именно поэтому вы вчера полночи спорили, какого цвета будут лазеры у периметра.

— Художественная концепция — основа серьёзной разработки.

— Господи, как же тебе тяжело жить с таким уровнем интеллекта…

Евгений фыркнул, но спорить дальше не стал.

Друзья отправились исследовать огромный орбитальный город. А тем временем крепость готовилась к прибытию корабля командующего.

— Командир, борт ноль-ноль-один на второй площадке.

— Принято.

Джорджу Айтону уже не раз приходилось принимать различные инспекции, комиссии и проверяющих всех рангов. Но визит самого командующего случался впервые. Впрочем, командира это не пугало. Когда Максим Семёнович вошёл в командный отсек, Джордж чётко отдал честь и доложил о готовности станции к инспекции.

— Вольно.

— Вольно, — продублировал Джордж.

— Господа офицеры, оставьте нас с командиром наедине.

Офицеры покинули отсек.

— Присаживайтесь, командир.

— Благодарю. Позвольте вопрос?

— Спрашивайте.

— Во сколько вы планируете начать инспекцию?

Максим Семёнович едва заметно усмехнулся.

— Боюсь вас разочаровать, командир. Я здесь не ради инспекции.

Такой ответ заметно озадачил Джорджа. Именно в этот момент дверь командного отсека открылась. На пороге появился Евгений. Остановился. Упрямо посмотрел на отца.

— У вас проблемы, курсант? — с лёгким раздражением спросил Джордж.

— Так точно, господин полковник.

— Может, мы обсудим их позже?

— Боюсь, дело не терпит отлагательств.

Максим Семёнович тихо усмехнулся, поднялся с кресла и подошёл к сыну.

— Командир, позвольте всё объяснить. Вот этот молодой человек и есть настоящая причина моего визита.

— Чёрт… — выдохнул Джордж. — Как же я сразу не понял.

— Удивительно, что вы ещё вчера не познакомились.

— В том-то и проблема, что познакомились.

— Ну что ж, молодой человек, восхищён вашей скромностью.

Пока Максим и Джордж обсуждали служебные вопросы, Евгений вместе с Андреем продолжал исследовать станцию.

К слову, о самом Джордже Айтоне стоит рассказать отдельно. Свою военную карьеру он начал ещё ребёнком. Родители отдали его в кадетский корпус лет в семь или восемь — в те времена подобные заведения ещё сохранялись на некоторых территориях Земли. Тогда человечество всё ещё любило делить себя на государства, рисовать границы, придумывать флаги и спорить, чья часть планеты важнее.

Потом были Академия космической навигации в Лондоне, флот, патрульные крейсеры и пятнадцать лет службы.

Сам Джордж родился где-то на Американском континенте. В одном из тех старых государств, название которого давно растворилось в истории. То ли Соединённые территории, то ли Объединённые штаты, то ли ещё что-то в таком духе. Человечество тогда вообще обожало громкие названия. Люди столетиями воевали друг с другом, объединялись, снова делились, переименовывали страны, свергали правительства и с невероятной серьёзностью спорили о том, где именно должна проходить линия на карте. Теперь всё это казалось странным. Слишком далёким. Словно детские игры давно исчезнувшей цивилизации. Время стёрло границы быстрее, чем люди когда-то рисовали их на бумаге. Но оставим туман старых веков историкам. Вернёмся в наше время.

С большим трудом Лане удалось собрать курсантов, разлетевшихся по всей станции, словно гайки после аварийного сброса обшивки. Кто-то завис в обзорной галерее, кто-то успел добраться до технического яруса, а двое вообще пытались выяснить у сервисного дроида, где здесь находится «нормальная еда». В конце концов всех удалось согнать в кают-компанию и рассадить по местам. Оставалась последняя проблема — найти Евгения. Без него инструктаж терял смысл примерно так же, как спасательная капсула без двигателя. Вспомнив о прибытии командующего, Лана направилась в командный отсек. Автоматическая дверь с тихим шипением ушла в сторону, выпуская волну прохладного воздуха, пахнущего озоном, пластиком и свежесваренным кофе — стандартный аромат любого места, где люди принимают судьбоносные решения и хронически не спят.

— Разрешите войти?

— Входите, Лана, — отозвался Джордж. — Господин командующий, позвольте представить: Лана Вудбергер, командир группы инструкторов пилотирования. Максим Семёнович внимательно посмотрел на неё, слегка прищурившись.

— Джордж, у вас все инструкторы такие очаровательные?

— О нет, — с самым серьёзным видом ответил тот. — Это экспериментальная модель. Единственный экземпляр. Остальные выглядят так, будто их собирали на грузовой верфи без инструкции.

Лана едва заметно усмехнулась.

— Я рад познакомиться с вами, Лана, — сказал Максим. — Прошу, присаживайтесь.

Он указал на свободное кресло с потёртыми подлокотниками. Судя по состоянию обивки, в нём либо проводили военные совещания, либо регулярно пытались пережить отчёты инженерной службы.

— Благодарю вас, господин командующий, но у меня ещё слишком много дел. Если позволите, я заберу Евгения на инструктаж.

— Безусловно.

— Я никуда не пойду, — немедленно заявил Евгений, даже не подняв головы от планшета.

— Тогда каникулы проведёшь у миссис Фрекен Бок, — спокойно произнёс Максим Семёнович.

Евгений медленно поднял взгляд.

— Это запрещённый приём.

— Зато эффективный.

— Это психологическое давление на несовершеннолетнего.

— Нет, Женя. Психологическое давление — это когда она заставляет тебя есть овощное рагу и рассказывает о пользе режима сна.

На несколько секунд в отсеке повисла тишина. Даже Джордж, похоже, проникся масштабом угрозы. Перспектива подобных каникул явно не устраивала Евгения. С тяжёлым вздохом человека, которого предала собственная судьба, он позволил Лане взять себя за руку и направился к выходу. Когда дверь за ними закрылась, Джордж задумчиво произнёс:

— И кто же эта загадочная миссис Фрекен Бок?

— Последняя няня Евгения, — ответил Максим. — Единственный человек, сумевший выдержать рядом с ним целых шесть лет.

— Впечатляет. Может, предложим ей должность старшего инструктора по выживанию?

— Боюсь, она решит, что это месть.

Джордж хмыкнул и откинулся в кресле.

За панорамным иллюминатором медленно проплывали транспортные платформы станции, вспыхивали сигнальные огни доков, а вдалеке тяжёлый буксир неторопливо разворачивал грузовой модуль размером с небольшой квартал.

— Всё-таки я переживаю за станцию, — признался он. — После прибытия ваших курсантов инженерная служба уже запросила дополнительный запас успокоительного.

— Не волнуйтесь, — усмехнулся Максим Семёнович. — Ваша станция — крепкий орешек. Она переживала метеоритные штормы, перебои в реакторе и проверки комиссии Земного Совета. Выдержит и стажировку наших подопечных. После короткой паузы оба командира искренне рассмеялись — как люди, прекрасно понимающие, что только что очень сильно сглазили ситуацию.

Сегодня великий жрец вновь не находил себе места. Медленно ступая по длинным полутёмным галереям дворца, он рассеянно поглаживал лежавшее у него на руках дековенное животное. Существо отдалённо напоминало земную кошку, о которых когда-то рассказывали хранители слов, изучавшие древние миры. Только шерсть у зверя была серебристо-синей, словно сотканной из жидкого света, а за спиной лениво покачивались два длинных пушистых хвоста. Животное тихо урчало, прикрыв янтарные глаза, будто единственное во вселенной умело слушать старика по-настоящему.

— Ты ведь тоже не веришь им, Лиар?.. — тихо произнёс верховный жрец, продолжая медленно идти вдоль прозрачной стены.

За ней бушевало тёмное море. Огромные волны с грохотом разбивались о нижние террасы дворца, а где-то далеко над горизонтом сверкали вспышки атмосферных разрядов. Холодный голубоватый свет энергетических башен отражался в воде, превращая океан в бескрайнюю мерцающую бездну.

Жрец тяжело вздохнул.

— Тринадцать лет прошло… Тринадцать… А они до сих пор повторяют одну и ту же ложь. Навигационный сбой… Астероид… Случайность…

Старик горько усмехнулся.

— Случайность… На императорском звездолёте. На корабле, который сопровождали лучшие системы навигации во всей галактике. На флагмане, который мог самостоятельно просчитывать квинтиллионы траекторий в нано секунду. Нет… Я слишком долго прожил, чтобы верить в подобные сказки.

Дековенное животное лениво шевельнуло хвостами, устраиваясь удобнее у него на руках Жрец медленно продолжал путь через огромный зал. Высокие своды терялись где-то в полумраке, а по прозрачным стенам струились мягкие потоки света от встроенных энергетических контуров. Дворец был величественен и безмолвен, словно древний храм, забытый богами.

— Они думали, что я ничего не замечаю… — тихо произнёс старец. — Все эти улыбки… осторожные речи… поклоны…

Перед его глазами вновь всплывали события тех лет.

Фализиум тогда жил своей обычной жизнью. Великий парящий город на орбите Юдана сиял в космосе, словно искусственная звезда. По многоуровневым транспортным магистралям непрерывно двигались потоки аэрокаров, над прозрачными куполами верхних секторов медленно скользили грузовые платформы, а в небесных садах знать устраивала бесконечные церемонии и приёмы. Город-крепость. Сердце империи. Символ её могущества. Его оборонительные системы могли уничтожить целый флот ещё на подлёте к орбите. Внутренние контуры безопасности контролировали каждый сектор станции, каждую галерею, каждый шлюз. И всё же даже Фализиум не смог уберечь императора от предательства.

— Нет, Лиар… — почти шёпотом произнёс жрец, поглаживая зверя между ушами. — Всё началось гораздо раньше. Ещё до гибели правителя. Они уже тогда делили власть между собой.

Он остановился у огромного обзорного окна. Там, далеко в небе, среди облаков мерцали тонкие световые линии транспортных коридоров. Над морем медленно проплывали грузовые платформы, а на горизонте вспыхивали огни прибрежных энергетических станций.

— Главными претендентами на трон стали представители древнейших династий… — задумчиво продолжал старик. — Все они стремились получить право на руку вдовствующей императрицы. Красивые речи о долге, о стабильности, о будущем Юдана… А за всем этим — страх и жадность.

Старик прикрыл глаза.

— Я видел их взгляды. Они уже тогда ненавидели друг друга. Каждый мечтал увидеть себя императором. Каждый считал себя достойнее остальных.

Дековенное животное тихо мяукнуло, словно соглашаясь с хозяином.

— А потом исчез мальчик…

Жрец тяжело опустился в кресло возле окна.

— До сих пор помню ту ночь. Энергетический шторм над Фализиумом. Перебои связи. Вспышки молний над прозрачными куполами станции… А потом — паника. Крики. Заблокированные сектора дворца.

Старик сжал подлокотник кресла.

— Они отключили внутренние системы безопасности всего на несколько секунд… Несколько секунд, Лиар. Этого хватило, чтобы похитить наследника и скрыться на флагманском корабле императорского флота.

Он медленно покачал головой.

— Нет… Такое невозможно без помощи изнутри. Кто-то открыл им путь. Кто-то из тех, кто потом стоял рядом со мной в зале совета и клялся в верности империи.

В зале снова повисла тишина. Лишь далёкий шум моря и тихое урчание дековенного зверя нарушали безмолвие огромного дворца.

— А знаешь, что было страшнее всего, Лиар?.. — тихо произнёс верховный жрец, продолжая смотреть в темноту за прозрачной стеной. — Даже не само похищение. А то, как быстро после этого все начали делать вид, будто ещё можно что-то исправить.

Дековенное животное лениво приподняло голову и снова улеглось у него на коленях.

— Императрица держалась… О, да. Она была куда сильнее, чем думали эти напыщенные советники. Сумела подавить мятеж. Казнила заговорщиков. Вернула контроль над флотом. Даже заставила Великие дома снова склонить головы перед троном.

Старик горько усмехнулся.

— Хотя многие из них кланялись уже с мыслями о том, как будут делить империю после её смерти.

Он медленно провёл рукой по мягкой шерсти зверя.

— Но пропажа сына сломала её. Не сразу… Нет. Такие люди не ломаются быстро. Это происходило медленно. День за днём. Год за годом.

Жрец тяжело поднялся и вновь побрёл вдоль огромного зала.

— Она почти перестала спать. Всё чаще поднималась в обзорные галереи Фализиума и часами смотрела на звёзды. Будто надеялась увидеть корабль, который вернёт наследника домой. Иногда мне казалось, что она вообще перестала замечать окружающих. Даже на заседаниях совета её взгляд оставался где-то далеко… среди холодной пустоты космоса.

За прозрачными стенами дворца сверкнула молния. Голубоватый свет на мгновение озарил лицо старца, сделав его ещё более усталым и старым.

— А потом однажды утром она просто не проснулась. Без ядов. Без болезней. Лучшие медики Юдана так и не смогли объяснить её смерть. Хотя я-то прекрасно понимал причину.

Он ненадолго замолчал.

— Она умерла вместе со своей надеждой. Она больше не могла ждать.

Лиар тихо зафырчал и ткнулся мордой в ладонь хозяина.

— Да… — едва слышно ответил жрец. — После этого всё изменилось.

Он подошёл к огромному обзорному окну. Где-то далеко внизу, среди ночного океана, мерцали огни прибрежных платформ, а над горизонтом медленно двигались транспортные караваны.

— Согласно древнему закону, власть перешла к Совету Первых. А возглавил его я.

Старик усмехнулся, но в этой усмешке не было ни капли радости.

— Забавно, правда? Всю жизнь я посвятил служению Юдану и мечтал лишь о покое в старости. А получил империю, разваливающуюся у меня на руках.

Он медленно покачал головой.

— И вот уже тринадцать лет я удерживаю эту проклятую систему от распада. Тринадцать лет пытаюсь не дать им сожрать друг друга.

В голосе верховного впервые за долгое время прозвучала настоящая злость.

— Лорды-протекторы… Экзархи… Верховные хранители… Жрецы внутренних миров… Все эти высокородные ублюдки, обвешанные властью, флотами и древними титулами. Каждый из них считает себя достойным высшей власти. Каждый уверен, что именно он способен спасти Юдан.

Жрец раздражённо махнул рукой.

— А на деле они готовы разорвать империю на куски ради собственного величия.

Он вновь зашагал по залу, и длинные полы его тёмного одеяния бесшумно скользили по зеркальному полу.

— Ты бы только видел, Лиар, как они улыбаются друг другу на заседаниях Совета… Как говорят о долге, стабильности, процветании системы… А потом выходят из зала и отправляют шпионов следить друг за другом. Подкупают хранителей. Стравливают между собой приграничные сектора. Скупают неподкупных лордов-протекторов, будто торговцы на базаре.

Старик устало прикрыл глаза.

— Иногда мне кажется, что вся империя держится только на страхе перед большой войной. Все понимают: стоит Юдану расколоться — галактика захлебнётся кровью.

Он посмотрел на тёмное небо за стенами дворца.

— А я стар, Лиар… Слишком стар. И они это чувствуют. Ждут. Терпеливо ждут, когда Совет Первых ослабнет окончательно.

Дековенное животное вдруг насторожило уши и тихо зашипело, будто почувствовав тревогу хозяина.

— Да… — мрачно произнёс верховный жрец. — Они уже начали готовиться к войне. И если наследник не вернётся… Юдану придёт конец.

Сегодня верховный жрец решил оставить государственные дела и удалиться в свои личные покои на Тире. Тира была крошечной планетой на окраине внутреннего сектора Юдана. Здесь не существовало ни городов, ни промышленных комплексов, ни транспортных магистралей, которыми славилась империя. Верховный жрец лично запретил любое вмешательство в природный облик планеты. За многие столетия на Тире не появилось ни одного лишнего сооружения, ни одной искусственной долины, ни одного климатического преобразователя. Вся планета принадлежала тишине, океану и дворцу.

Сам дворец верховного жреца казался не построенным, а рождённым из окружающего мира. Огромный архитектурный ансамбль из голубого полупрозрачного камня органично вырастал прямо из прибрежных скал, словно был частью самой планеты. Здесь невозможно было понять, где заканчивается природа и начинается творение разумных существ. Дворец тянулся вдоль побережья на многие километры. Его высокие башни терялись среди влажных туманов тропических лесов, а нижние террасы уходили глубоко под воду. Голубоватый камень стен обладал странным свойством: днём он впитывал солнечный свет, а ночью начинал мягко светиться изнутри, окрашивая побережье Тиры холодным серебристо-синим сиянием. С высоты орбиты дворец напоминал гигантский светящийся цветок, распустившийся среди изумрудной зелени джунглей и бескрайнего тёмного океана. Могучие волны с грохотом накатывались на нижние уровни дворца и скользили вверх по пологим каменным скатам, словно пытаясь штурмовать древнюю крепость. Но всякий раз бессильно отступали назад, чтобы через несколько мгновений вновь броситься на сверкающие голубые стены. Влажный океанический ветер приносил с собой запах соли, тёплого дождя и цветущих тропических растений. Огромные деревья с серебристыми листьями подступали почти вплотную к внешним террасам дворца, а где-то далеко в густой зелени раздавались протяжные крики невидимых животных. Тира жила своей первозданной жизнью, не замечая величия цивилизации Юдана. Именно поэтому верховный жрец любил это место. После бесконечного шума Фализиума, политических интриг, заседаний Совета Первых и постоянной лжи придворных Тира казалась ему последним уголком мира, где ещё сохранилось что-то настоящее. Внутреннее убранство дворца поражало не меньше внешнего великолепия. Полы, стены и даже потолки были покрыты нежно-розовыми полупрозрачными плитами с тончайшими энергетическими прожилками внутри. Днём солнечный свет, проходя через них, превращался в мягкое тёплое сияние, наполняя огромные залы ощущением уюта и спокойствия. А ночью дворец преображался. Скрытые внутри стен энергетические контуры начинали мерцать приглушённым светом, и тогда казалось, будто всё сооружение живёт собственной жизнью. Словно глубоко внутри голубого камня медленно бьётся сердце древнего исполина.

Верховный жрец стоял на самой верхней площадке центральной башни дворца. Высоко над бушующим океаном ветер был особенно сильным. Тёплый, сырой, пахнущий солью и грозой, он трепал длинные седые волосы старца, забрасывая их за спину и раздувая тяжёлые полы тёмного одеяния. Где-то далеко внизу, у подножия дворца, с глухим рокотом разбивались о каменные террасы огромные волны. Временами океан вспыхивал голубоватым светом — это энергетические жилы, проходившие сквозь стены дворца, уходили глубоко под воду, окрашивая морскую пену холодным сиянием. На вытянутой руке жрец держал прозрачный шар. Внутри него, в самом центре идеально гладкой сферы, неподвижно горела маленькая красная точка. Древний артефакт был связан с биоритмами наследника императорской династии и мог отслеживать его состояние на расстоянии пяти тысяч парсеков. Во всяком случае, так утверждали создатели шара много столетий назад. Сам верховный уже давно подозревал, что половина древних реликвий работает исключительно на упрямстве жрецов и страхе окружающих перед словом «священный». Но вот уже тринадцать лет шар молчал. Красная точка внутри него оставалась до неприличия стабильной, словно насмехаясь над всеми надеждами старика. Жрец медленно провёл пальцами по гладкой поверхности сферы и тихо произнёс:

— О владыка всех стихий, дарующий иллюзию жизни и отнимающий её… Твоя власть бесконечна, как всё духовное и бездушное. Ответь жалкому рабу своему, пленнику времени: доколе продлятся мои страдания?.. Жив ли тот, кого я жду вот уже тринадцать лет?..

Ветер взвыл сильнее. Где-то над океаном вспыхнула молния. И в этот момент красная точка внутри шара неожиданно вспыхнула. Алый свет мгновенно заполнил всю сферу, будто внутри неё на долю секунды зажглась маленькая звезда. От неожиданности старец вздрогнул и выронил шар. Но, артефакт не упал. Он медленно опустился вниз, плавно зависнув над каменным полом, словно какая-то невидимая сила удерживала его от падения. Жрец осторожно поднял сферу дрожащими руками.

— Как понимать твой знак?.. — прошептал он. — Как надежду… или как её насмешку?..

Но, сколько старец ни всматривался в глубину шара, красная точка вновь застыла неподвижно и спокойно, будто ничего не произошло.

— Конечно… — устало усмехнулся верховный. — Сначала дать надежду, а потом снова заставить ждать. Очень по-божественному.

Неожиданно за его спиной послышались осторожные шаги. На площадке появился дворецкий Шиен. Невысокий сухощавый старик с идеально прямой спиной и выражением вечного страдания на лице. За последние двадцать лет Шиен, кажется, окончательно убедился, что его главная обязанность — спасать верховного жреца от него самого.

— Ваше святейшество, вы совсем озябли, — с упрёком произнёс дворецкий. — Пойдёмте в зал. Если вы ещё немного постоите на этом ветру, мне придётся объяснять Совету Первых, почему глава империи превратился в ледяную статую.

— Уходи, Шиен, — отмахнулся жрец. — Я видел знак. Наследник жив.

— Ну конечно жив, — невозмутимо согласился дворецкий. — А ещё наверняка молод, здоров и прямо сейчас собирается постучать в главные ворота дворца. Но всё это совершенно не отменяет того факта, что вы простудитесь.

— Я должен дождаться, когда шар снова подаст сигнал.

— Ваше святейшество, эта красная точка стабильнее, чем налоговая система Юдана. А та не менялась уже восемьсот лет. Пойдёмте. Я приготовил ванну в горячих источниках. С лепестками голубого архигуса.

Жрец недовольно поморщился.

— Ты пытаешься подкупить меня цветами?

— Отчаявшийся человек способен и не на такое.

Спустя некоторое время верховный всё-таки позволил увести себя в нижние залы дворца. Горячие источники Тиры располагались прямо внутри скал. Пар поднимался к высокому своду пещеры, растворяясь в мягком розовом свете энергетических кристаллов. Вода здесь была насыщена редкими минералами и считалась целебной даже по меркам медицины Юдана.

Ещё не успев как следует расслабиться в тёплых водах источника, старец услышал приближающиеся шаги. Тяжёлые. Чёткие. Размеренные. Такими шагами во дворце ходил только один человек — начальник охраны. Через несколько секунд в зал вошёл высокий мужчина в тёмной броне и коротко поклонился:

— Ваше святейшество, прибыл начальник тайной канцелярии, почтенный Ротуш. Просит аудиенции.

Глаза старца мгновенно вспыхнули.

— Ага! — почти выкрикнул он. — Я же говорил! Это было знамение!

— Куда вы?! — трагическим голосом простонал Шиен, увидев, как жрец вылезает из воды. — У вас мокрая голова!

— Да сгинь ты, несчастье ходячее! — раздражённо отмахнулся верховный. — Если наследник нашёлся, мне уже поздно бояться насморка!

— Именно так обычно и говорят люди перед воспалением лёгких.

Ворча что-то себе под нос, жрец набросил длинный халат и быстрым шагом направился в приёмный зал. Увидев появившегося верховного, начальник тайной канцелярии немедленно опустился на левое колено.

— О мудрейший из мудрых, светоч нашей веры и опора Юдана, позволь донести до твоих всеслышащих ушей радостную весть.

— Полно меня расхваливать, Ротуш, — устало перебил его жрец. — Я и без тебя прекрасно знаю, насколько великолепен. Говори.

Начальник канцелярии осторожно поднял голову.

— Обнаружен корабль беглецов.

Старец резко подался вперёд.

— Где?

— На Земле.

На несколько секунд в зале повисла тишина.

— Это та самая маленькая зелёная планета, где наши предки проводили генетический эксперимент?

— Да, ваше святейшество.

Жрец задумчиво сощурился.

— И как поживает этот научный курьёз? Всё ещё пытается уничтожить сам себя?

— Судя по отчётам — весьма активно. Но цивилизация развивается. Правда… их общественное устройство оказалось довольно своеобразным.

— Продолжай.

— Они построили экономику на обмене условных бумажных знаков. Называют их деньгами.

Жрец моргнул.

— Бумажных?

— Иногда цифровых.

— Стало ещё хуже.

Ротуш кашлянул.

— Они производят товары, обменивают их на деньги, а затем на эти же деньги снова приобретают товары.

Старец несколько секунд молча смотрел на него.

— И это работает?

— Судя по всему — да.

— Удивительная цивилизация. Создать межконтинентальные ракеты и при этом добровольно усложнить себе жизнь до состояния психического расстройства.

— Некоторые аналитики называют это гибкой системой распределения ресурсов.

— Некоторые аналитики однажды доведут меня до инсульта.

Жрец медленно опустился в кресло и задумчиво постучал пальцами по подлокотнику.

— План действий?

— Мы можем направить в сектор одну из флотилий, однако…

— Опять «однако». Я начинаю ненавидеть это слово.

— Земля находится под военным покровительством Центавры. Столкновение с их флотом сейчас крайне нежелательно.

Старец мрачно хмыкнул.

— То есть эти дикари каким-то образом умудрились завести себе могущественных друзей. Невероятно.

Некоторое время он молчал, затем медленно вытянул руку. Посреди зала в синеватой дымке величественно поднялся тот самый прозрачный шар с красной точкой внутри.

— Флот посылать не будем, — тихо произнёс верховный. — Возьми это.

Ротуш заметно побледнел.

— Ваше святейшество… Что мне делать с этим священным артефактом?

— Не богохульствуй. Отдай шар своему лучшему агенту. Пусть отправляется на Землю. И не возвращается без наследника.

— Но…

— Никаких «но», Ротуш. Я слишком стар для ваших «но, и однако».

Начальник тайной канцелярии низко поклонился и поспешно покинул зал.

А уже через несколько минут, усаживаясь в роскошный стаерс, раздражённо процедил сквозь зубы:

— Старый сумасшедший…

— Домой? — осторожно спросил пилот.

Ротуш мрачно посмотрел в окно.

— Нет. Возвращаемся в к стратегам.

Стаерс со свистом взмыл в ночное небо Тиры и исчез среди грозовых облаков. А, Ротуш всю дорогу перебирал в памяти имена агентов, способных выполнить подобное задание. И чем дольше он думал, тем сильнее понимал: выбора у него нет.

— Да, пожалуй, больше незачем кипятить себе мозги, — рассуждал Ротуш. — Надо признать, что я всё равно бы не стал его разжаловать. Гадкий мальчишка.

Дело в том, что в силу своего строптивого характера агент Ювиан Алгдомайтис находился под арестом. И на этот раз всё было очень серьёзно. Ему грозило разжалование и ссылка на какую-нибудь богом забытую планетку до конца дней. Но в том-то и дело, что удача улыбается тем, кто рискует, а его величество случай покровительствует удачливым. Ротуш вызвал своего советника и приказал доставить агента Алгдомайтиса. Уже через час в кабинет вошёл высокий юноша в форме офицера императорского флота. На вид ему было не больше двадцати. Большие зелёные глаза ярко подчёркивали его красивую внешность. И очень часто этому молодому человеку всё сходило с рук буквально за красивые глазки. Ротуш к тому моменту уже расположился за своим рабочим столом, приняв важную позу и состроив грозное выражение на лице.

— Так вот, я тут пораскинул мозгами… Ювиан не упустил возможность съехидничать и демонстративно осмотрел полы в кабинете.

— Прекрати идиотничать! — взорвался Ротуш и со всего размаху ударил кулаком по столу. Ювиан вытянулся по струнке и даже немного испугался явной нервозности своего начальника.

— Я решил поручить тебе ещё одно задание. Если ты его выполнишь, то получишь всё, что взбредёт в твою горячую голову, а если не выполнишь, то погубишь не только свою, но и сотни других голов покатятся, как горох. Ты всё понял?

— Нет.

— Это хорошо. Все инструкции будут ждать тебя на борту тактик-разведчика, в твоей каюте. Твой персональный когитор туда уже доставили. Код безопасности для твоего когитор — твой нейроникс, так что не надо его пинать: он сначала должен проверить твой нейрос и только после этого выдаст тебе всю информацию и инструкции. Твой транспорт отправляется через шесть часов. Всё, можешь идти. Нет, постой. Зайди к биотехникам, установи в свой мемос ликвидатор, автономный.

— Слушаюсь. Ювиан сделал поклон головой и, развернувшись, вышел из кабинета.

— Ну, кажется, на этот раз повезло, — облегчённо выдохнул Ювиан и направился на стоянку стаерсов. Пока он шёл на стоянку, то всё время обдумывал, почему Ротуш так нервничал. В таком состоянии Ювиан ещё никогда не видел своего шефа — это совершенно не свойственно этому человеку. И ещё одно показалось ему странным, раньше ни когда агентам его уровня не ставили ликвидаторы в мемос. Да ещё автономные. Этот ликвидатор имеет приоритет над принятием решений. Он сам может ликвидировать модуль хранения информации но, сохранность головного мозга не в приоритете.

Уже подходя к стоянке, Ювиан загадал: «Если в стаерсе отремонтировали бортовой ситамайзер, то задание пройдёт без осложнений, а если эти бездельники до сих пор не произвели ремонт, тогда это будет ещё та поездочка. Да ещё и добираться до старта придётся на транспортнике. А галактические транспортники Ювиан ненавидел всеми клетками своего организма. Конечно, можно долететь до космопорта и с неисправным ситамайзером, а следовательно и без автопилота, но кто даст гарантию, что неисправный ситамайзер не выкинет ещё каких-нибудь фокусов. Перспектива застрять на несколько часов в открытом космосе его не устраивала. Поэтому он прибавил шаг и уже через пять минут достиг зоны стоянки. Летательных аппаратов на стоянке было немного, и Ювиан быстро отыскал свой стаерс. К его великому удивлению, бортовой ситамайзер был исправен. Его отремонтировали пять часов назад, о чём свидетельствовала запись в оперативной памяти.

— Ну что ж, через час узнаю, какое дерьмо мне придётся разгребать на этот раз. Стаерс плавно подпрыгнул на несколько метров вверх и аккуратно вырулил из зоны стоянки. Это не заняло много времени, и уже через две минуты серебристый челнок, сверкнув закрылками в лучах заходящего солнца, бесшумно растаял в редких облаках. Несколькими почти машинальными движениями Ювиан задал нужный курс, а сам откинулся на спинку мягкого кресла и быстро уснул.

Своё первое задание Ювиан получил лет в четырнадцать или пятнадцать — точнее сказать сложно. Летоисчисление в системе Юдан сильно отличалось от земного: периоды обращения планет были длиннее, да и сами планеты двигались по орбитам с разной скоростью. Чтобы окончательно не свихнуться в этой астрономической бюрократии, Совет Первых когда-то ввёл единый межпланетный календарь. Как именно он работал, не понимал никто, включая, по слухам, его создателей. Впрочем, если переводить на земные стандарты, физически Ювиану тогда было около шестнадцати лет Задание оказалось на удивление скучным. Шпионаж. Ювиана внедрили на Альтеру — одну из промышленных планет Андромедского союза. Место отвратительное. Холодное. Агрессивное. Перенаселённое. Даже воздух там пах так, будто кто-то решил смешать металл, химикаты и безысходность. Да и сам Андромедский союз особой дружелюбностью не отличался. Огромные серые мегакомплексы уходили в ядовитые облака, транспортные платформы круглосуточно грохотали над городами, а военные патрули проверяли документы с таким видом, будто мечтали кого-нибудь застрелить исключительно ради разнообразия рабочего дня. Ювиана внедрили в штаб галактических войск. Разумеется, никто не подпустил бы молодого агента к серьёзной информации, поэтому первое время он выполнял различные хозяйственные функции. Следил за роботизированными системами уборки, обслуживал технические сектора и изображал максимально бесполезного человека. Главной целью операции был кванторий в зале стратегических совещаний — защищённый инфопортал, где хранились маршруты флота, коды доступа и архивы военных операций. Проблема заключалась в том, что доступ к залу имел другой сотрудник. Толстый, потный и подозрительный тип по имени Гралт. Он отвечал за технический контроль уборочных дройдов и относился к своей должности с таким фанатизмом, будто лично охранял императорскую сокровищницу. На самом деле работа была предельно идиотской. Никто уже давно не мыл полы вручную. Нужно было просто следить за тем, как это делают машины. Но Гралт ухитрялся превращать даже подобную деятельность в священный ритуал. Ювиан его возненавидел почти сразу. Во-первых, толстяк мешал выполнить задание. Во-вторых, Ювиан смертельно устал от Альтеры и мечтал вернуться домой. Награда за успешную операцию была более чем достойной: собственный дом, персональный стаерс и, самое главное, право жить отдельно от казарм тайной канцелярии. Вот это действительно было важно. Ювиан ненавидел жилые корпуса агентов всеми фибрами души. Бесконечные ряды одинаковых спальных ячеек размером метр на два тянулись вдоль длинных белых коридоров. Ни окон. Ни тишины. Ни личного пространства. Всё вокруг работало идеально и потому вызывало желание кого-нибудь убить. Даже форму с тебя снимали автоматические манипуляторы. Ложишься в ячейку — и через несколько секунд нейросистема уже погружает тебя в сон. Спишь ровно столько, сколько требуется организму для восстановления. Не больше. Не меньше. Потом тебя будит сигнал, и всё начинается заново. Идеальная жизнь. Если ты бытовой прибор. Ювиана так и подмывало пристрелить Гралта прямо в техническом секторе. Но это могло вызвать ненужные подозрения. К тому же до этого момента ему ещё ни разу не приходилось убивать человека лично. Поэтому он поступил иначе. Выждал подходящий момент и подбросил в служебную комнату толстяка несколько украденных голографических модулей с секретными метками. Служба внутренней безопасности сработала быстро и с привычным энтузиазмом. Гралт исчез уже через несколько часов. И, судя по крикам, доносившимся из допросного сектора, дальнейшая его судьба обещал быть крайне познавательной. Теперь путь к ядру логосферы был открыт. Ювиана назначили оператором очистительных дройдов в зале совещаний, и операция наконец вышла на финишную прямую. В тот же вечер он решил закончить задание и убраться с проклятой планеты. На стоянке его уже ждал скоростной челнок, а далеко за внешними орбитами Андромеды скрывался тактик-разведчик Юдана, готовый подобрать агента сразу после эвакуации.

До начала уборки оставалось меньше часа, а Ювиан всё ещё не придумал, как пронести в зал нейросистемный шифратор. Он долго бродил по техническому сектору, пока взгляд случайно не упал на контейнеры со стерилизующим раствором для сервисных ботов. Несколько секунд агент задумчиво смотрел на них. Потом усмехнулся.

— Ну конечно. Гениально и отвратительно. Значит, идеально.

Он сунул шифратор в карман, а после короткого раздумья прихватил ещё и анигилятор. Так. На всякий случай. Как это обычно и бывает, «на всякий случай» пригодился почти сразу. Поместив пакет со стерилизующим раствором, внутри которого уже лежали шифратор и анигилятор, в сервисного бота, Ювиан направился в зал совещаний. Огромное помещение встретило его полумраком и холодным светом голографических панелей. Над длинным чёрным столом медленно вращалась трёхмерная модель звёздного сектора. Ювиан быстро активировал уборочных дройдов и убедился, что сотрудники покинули помещение. После этого он скользнул в операторскую. Пальцы быстро подключили шифратор к кванторию и логосфера считав данные ядра открыла инфопортал. На панели побежали строки подбора кода. Секунда. Вторая. Третья. Потом шифратор тихо пискнул. Пароль найден. Началось считывание информации.

— Ну вот и всё… — довольно пробормотал Ювиан. — Ещё пара мгновений, и я навсегда забуду эту помойку. И тут он вспомнил про стерилизующий раствор. Если нейросистемный шифратор снова окажется в агрессивной среде, его нейрокристаллы могло повредить. Ювиан быстро подошёл к сервисному контейнеру. Именно в этот момент дверь операторской открылась. На пороге стоял один из сотрудников штаба. Высокий мужчина с усталым лицом и тяжёлым взглядом. Его глаза сразу же остановились на активированном квантории. Тишина длилась меньше секунды.

— Ах ты маленький ублюдок… — прошипел он.

Ювиан почувствовал, как внутри всё мгновенно похолодело. — Вот и всё. Если тревога будет поднята сейчас — он не успеет даже добежать до челнока. Мозг сработал быстрее страха. Анигилятор словно сам прыгнул в ладонь. Раздался короткий звук, как удар плёткой. Импульс анигилятора ударил мужчину в грудь. На мгновение тело словно застыло. Потом бронеткань формы вспыхнула ослепительно белым светом, и грудную клетку буквально разорвало изнутри потоком энергии. Запахло палёным мясом и озоном. Сотрудника отбросило назад. Он ударился о стену операторской и медленно сполз вниз, оставляя на металлической панели тёмный дымящийся след. Левая половина его груди превратилась в обугленную дыру, сквозь которую виднелись почерневшие фрагмент имплантов и расплавленные рёбра. Ювиан несколько секунд неподвижно смотрел на тело. Сердце колотилось где-то в горле. Вот и всё. Первый раз. Почему-то он ожидал, что почувствует ужас. Или вину. Или хотя бы дрожь. Но вместо этого ощутил только одно — облегчение.

— Да уж… — тихо пробормотал он. — Теперь пути назад точно нет.

Он спокойно отключил шифратор, заменил стерилизующий раствор обычной водой и сложил оборудование обратно в контейнер. После чего совершенно буднично перешагнул через дымящееся тело и направился к выходу. Так закончилось первое задание агента Ювиана Алгдомайтиса.

Автопилот плавно опустил стаерс на посадочную площадку и лёгкой, мелодичной музыкой разбудил спящего хозяина. Выбравшись из кабины, Ювиан отправился в офис старшего офицера. Сегодня дежурил его старый приятель Хат — человек очень ответственный и пунктуальный.

— Ну наконец-то, — воскликнул Хат, увидев вошедшего в операторскую Ювиана. — Твой транспорт уже выведен на внутреннюю орбиту, транспорт готов к старту и ждёт только тебя.

— Здравствуй, Хат.

— Здравствуй, рад тебя видеть. Неприятности позади?

— А вот это мне и предстоит выяснить. Они давно не виделись и поэтому позволили себе немного поболтать. Но времени на это почти не было. Поэтому уже через десять минут, попрощавшись со своим другом, Ювиан направился к ожидающему его челноку. Гекат являлся одним из самых маломощных челноков. Использовался в основном для межорбитальных полётов ближнего радиуса. Но Ювиану этот тип челноков нравился больше других. У челночных кораблей типа «Гекат» бесшумно работали двигатели, просторный и комфортабельный салон и ещё многое другое, что было присуще только этому типу челноков.

Командир тактик- разведчика немного нервничал, ожидая прибытия агента Алгдомайтиса. Но его опасения были напрасны — уже через несколько минут вахтенный офицер доложил о прибытии транспортного «Геката».

— Отлично, проводите агента в командный отсек.

Ювиан недолго беседовал с командиром. Они выяснили некоторые организационные вопросы, после чего Ювиан отправился к себе в апорталер. Войдя в помещение, он по привычке заблокировал дверь и, опустившись на диван, ласково поздоровался с когитором установленным в дальнем углу апорталера. Ювиана слегка удивил размер этого помещения, для тактик-разведчика, такие апорталеры были не свойственны. Значит тактик-разведчик логистов, а не штурмовиков.

— Привет, железяка. Давай рассказывай, чего опять хотят от скромного покорителя миров его начальники?

— Приветствую вас, хозяин. Я ваш персональный когитор модель 3303 версия 2».

— Я буду называть тебя просто железяка. Если не возражаешь?

— Как вам будет угодно, хозяин.

— Ну вот и познакомились. Теперь рассказывай.

— Как вы, наверное, помните, тринадцать лет назад группа террористов похитила единственного наследника престола и, под угрозой расправы с ним, скрылась в неизвестном направлении.

— Ты будешь крайне удивлён, но я кое-что слышал об этом, — съехидничал Ювиан.

— Вчера наш агент обнаружил корабль этой преступной группы на одной из отдалённых планет. Ваша задача — найти наследника и вернуть его на престол.

Дар речи покинул Ювиана на несколько секунд.

— А что ж так скромно? Может, заодно границы вселенной раздвинуть, помирить Гоффов с Аркарами?

— Таких указаний не было, — монотонно ответил когитор.

— Слава всевышнему. Кстати, как называется эта планета и насколько она отдалённая?

— Планета Земля. Удалена от созвездия Юдан на пять тысяч парсеков. Время полёта — сорок пять периодов.

— Что, сорок пять периодов?! Да ты соображаешь, дурацкая железяка, какое это расстояние?

— Сможете хорошо выспаться, или провести много времени за разговорами с друзьями..

— Заткнись. Ювиан заложил руки за голову и привёл спинку дивана в горизонтальное положение. Он лежал совершенно неподвижно, не переводя взгляд и почти не моргая. Так он всегда обдумывал особо сложные задания и мог оставаться в состоянии, близком к медитации, по нескольку часов. Его умение отрешиться от реальности и сосредоточиться на конкретной задаче помогало ему выстроить чёткий план, стратегию предстоящей партии. Резко приняв положение сидя, Ювиан повернулся лицом к своему когитору и спросил:

— Наш борт — единственный стартовавший сегодня?

— Для выяснения понадобится около минуты. Прикажете выполнять?

— Да уж, сделай милость. Через минуту на визуализаторе появилась таблица. Сегодняшним числом в ней значился только один вылет.

— Ещё будут указания?— Запроси центр слежения: не зафиксировано ли незапланированных стартов?

— Согласно данным, девяносто шесть минут назад произведён старт с третьего комплекса. борт класса «логистик- транспортный оперативник» стартовал с максимальным ускорением. Через тридцать секунд вошёл в мезо-режим и ушёл в направлении системы Широн.

— В какой системе Земля?

— В галактике Млечный путь.

— Кратчайшее направление?

— Широн, Бедельгейзе.

— Спасибо. После того как я уйду, заблокируешь дверь. Будешь открывать только на мой голос с подтверждением ДНК и шифра из биоча.

— Будет выполнено. Схватив с кровати свою куртку, Ювиан помчался в командный отсек.

— Я думал, вы уже давно спите, а вы, по-моему, ещё и не думали, — удивлённо сказал командир, окинув взглядом чем-то явно озабоченного Ювиана.

— Командир, у меня есть подозрения, что нас пытаются опередить.

— Чем вызваны ваши подозрения?

— На сегодня плановых вылетов нет. Однако с третьего комплекса стартовал звездолёт класса «логистик- транспортный оперативник». Он стартовал с максимальным ускорением и сразу же вошёл в мезо-режим в направлении Широна. Подобный рывок со стартового комплекса объясняется только одним — нежеланием, чтобы кто-нибудь смог проследить твой курс.

— Это направление совпадает с нашим.

— И я думаю, что только в этой зоне они выйдут из мезо-режима, произведут корректировку курса и совершат прыжок в солнечную систему Земли.

— Нет, этого не произойдёт. Звездолёты класса «логистик- транспортный оперативник» не могут находиться в мезо-режиме более чем триста минут. Их навигационное оборудование не позволит им этого сделать.

— А наше оборудование?

— Мы можем не выходить из мезо-режима по нескольку периодов, в зависимости от скорости.

— Вы можете определить их курс?

— Весьма условно, конечно. Но относительно их стартовых координат можно определить направление.

— Тогда, пожалуйста, сделайте эти вычисления. Командир развернул своё кресло к монитору.

— Вычислительный, командиру.

— Дежурный офицер Дарго, слушаю.

— Произведите расчёт направления звездолёта, стартовавшего с третьего комплекса. Через минуту последовал чёткий доклад:

— Докладывает дежурный офицер Дарго. Звездолёт, стартовавший с третьего комплекса, взял курс на Гамелию. По достижению этой солнечной системы они будут вынуждены выйти из мезо-режима и произвести корректировку курса.

— Спасибо, продолжайте работать, — поблагодарил командир и перевёл взгляд на Ювиана. — Даже если вы правы, мой друг, и экипаж стартовавшего звездолёта пытается нас опередить, то это им не удастся.

— Я очень на это надеюсь, командир. Спасибо, что так быстро отреагировали на моё предположение. Более не буду вам мешать, удаляюсь к себе.

— Всегда рад помочь. И, кстати, вы мне не мешаете. В отсеке есть свободное кресло, при желании вы можете находиться здесь когда угодно и сколько угодно.

Сорок пять суток полёта утомили Ювиана своей однообразностью. Первые несколько дней путешествие ещё казалось интересным. Он подолгу сидел у обзорного иллюминатора, наблюдая за звёздными потоками, читал отчёты, ковырялся в настройках корабельного когитора и даже пытался несколько раз тренироваться в симуляторе. Но очень скоро жизнь на борту тактик-разведчика превратилась в бесконечный замкнутый цикл. Корабль жил ровно, спокойно и почти бесшумно. Лёгкая вибрация силовых контуров, приглушённое гудение реактора и мягкий свет аварийных панелей постепенно начинали действовать на нервы. Дни сливались друг с другом настолько, что Ювиан иногда просыпался и не сразу понимал, сколько времени прошло — сутки или неделя. Даже звёзды, за которыми он так любил наблюдать, постепенно превратились в бесконечные мерцающие полосы гиперпространственного коридора. Казалось, будто сама вселенная за пределами корабля размазалась в одну бесконечную светящуюся линию. Порой Ювиану начинало казаться, что этому путешествию не будет конца. Именно поэтому примерно на двадцатые сутки полёта он всё чаще начал пользоваться анабиозной камерой. Вообще-то длительный сон во время межзвёздных перелётов считался нормальной практикой. Организм погружался в состояние искусственного замедления обмена веществ, а нейросистема поддерживала мозговую активность на минимальном уровне. Просыпался человек отдохнувшим и почти не ощущал течения времени. Но Ювиану не нравились анабиозные камеры. Ему всегда казалось неприятным доверять собственную жизнь холодной машине, которая сначала замораживает твоё тело, а потом решает, стоит ли тебя будить обратно. Однако выбора особо не было. На тридцатые сутки полёта скука окончательно победила осторожность. Ювиан тяжело вздохнул, захлопнул надоевший инфопланшет и направился в медицинский сектор корабля. Анабиозная камера напоминала вытянутую капсулу из матового серебристого металла. Внутри мерцал мягкий голубой свет, а по прозрачной крышке медленно пробегали строчки диагностики.

— Ну что ж… — мрачно пробормотал Ювиан, раздеваясь до термобелья. — Если эта штука меня всё-таки убьёт, надеюсь, хотя бы быстро.

— Вероятность критического сбоя: ноль целых ноль три миллионных процента, — тут же сообщил корабельный когитор.

— Спасибо. Теперь мне намного спокойнее.

Крышка камеры плавно закрылась. Внутри сразу стало тихо. Холодный газ мягко окутал тело, мышцы начали тяжелеть, а сознание медленно поплыло куда-то в темноту. Последнее, что услышал Ювиан перед отключением, был спокойный голос корабельной системы:

— Анабиозный цикл активирован. Приятного отдыха.

— Звучит как угроза… — успел пробормотать он.

А потом пришёл сон. Ювиану снился берег. Тёплый. Солнечный. Бесконечно спокойный. Он сидел на белом песке возле самого моря и строил огромный замок. Медленно, сосредоточенно, почти по-детски старательно. Башни, стены, арки, длинные переходы между ними. Песок был удивительно мягким и белым, словно измельчённый мрамор. Море тихо шумело совсем рядом. Тёплые волны лениво накатывались на берег, оставляя после себя тонкую пену. Небо над горизонтом переливалось золотисто-розовым светом, а воздух был наполнен странным ощущением покоя — таким непривычным, что даже во сне Ювиан чувствовал лёгкую тревогу. Он снова и снова строил свой замок. А потом приходила волна. Мягко, почти осторожно она смывала песчаные стены, разрушала башни и возвращала берегу его прежний, нетронутый вид. Ювиан раздражённо вздыхал и начинал всё сначала. Снова возводил стены. Снова строил башни. И снова море забирало их. Так повторялось бесконечно. В какой-то момент он вдруг понял, что совершенно один на этом берегу. Ни городов. Ни кораблей. Ни голосов. Только шум волн и бескрайнее море до самого горизонта. А потом очередная волна накатила особенно сильно. Замок исчез полностью. И вместе с ним исчез сон.

Проснувшись однажды в шесть утра по корабельному времени и выйдя из своей каюты, Ювиан неожиданно обнаружил в одном иллюминаторе кусочек настоящего звёздного неба, а в другом — огромную планету, окружённую гигантскими кольцами. После бесконечных недель гиперпространственного коридора зрелище казалось почти нереальным. Планета медленно вращалась в темноте космоса. Её кольца сияли серебристым светом, словно кто-то опоясал гигантский мир тончайшими лезвиями изо льда и металла. Где-то в глубине атмосферы вспыхивали огромные штормы, а на теневой стороне едва заметно мерцали огни орбитальных платформ. Зрелище, достойное кисти великого художника. Ювиан ещё несколько секунд молча смотрел на планету, потом быстро вернулся в апорталер, наскоро умылся, натянул куртку и почти бегом направился в командный отсек. Войдя внутрь, он неожиданно обнаружил, что командир крейсера спал прямо в кресле пилота, закинув ноги на соседнюю консоль. В отсеке царил полумрак. Работало только дежурное освещение, поэтому огромное помещение казалось непривычно маленьким и даже уютным. Красноватый свет мягко скользил по панелям управления, а за прозрачным обзорным куполом медленно плыла планета с кольцами. Ювиан тихо уселся в своё кресло и закинул руки за голову. Тишина, полумрак и вид на чужой мир создавали удивительно спокойную атмосферу. Так продолжалось минут двадцать. Потом внезапно включилось основное освещение, а мелодичная музыка системы пробуждения бесцеремонно разбудила командира корабля.

— Вы давно пришли? — спросил командир, потягиваясь в своём кресле.

— Минут двадцать. Скажите, что, на этом корабле не нашлось апорталера для командира? — шутливо заметил Ювиан.

— Апорталер есть. Музы сновидения в нём нет.

— Вы думаете, она есть в командном отсеке?

— Ни в коем случае, здесь её никогда не было.

— Не понимаю…

— Всё очень просто, мой юный друг. Когда я сплю здесь, мне не приходится подниматься с третьей палубы на шестую. Подобный ответ, после столь философского начала, привёл Ювиана в секундное замешательство. Но, увидев улыбку на лице собеседника, понял, что командир просто ответил шуткой на его сарказм.

— Однако вернёмся к нашим делам, — сказал командир, приведя спинку своего кресла в вертикальное положение. — Мой план предельно прост. Подходим к орбите Земли со скоростью свет плюс три, совершаем торможение над океаном, одновременно с торможением стартует твой челнок. Снизившись до тысячи метров, ты включишь экстренную систему торможения и мягко войдёшь в океан. Как только твой челнок будет в безопасности, мы в мезо-режиме отойдём на внешние границы солнечной системы.

— Не пойдёт. Слишком опасно вешать разведчик на орбиту Земли, даже на короткий срок.

— Мне кажется, вы преувеличиваете возможности землян.

— Отнюдь. За время нашего путешествия я довольно подробно ознакомился с их цивилизацией. Нельзя недооценивать возможности их флота. Дело в том, что технический прогресс землян существенно отличался от всех нам известных. Он двигался совершенно в другом направлении.

— Поясните.

— Все известные нам цивилизации развивали в военной области электронно-лучевое оружие, а земляне в этой области работали над ударно-взрывными системами — так называемые баллистические ракеты с самонаведением и разделяющимися боеголовками. Причём имеются боеголовки с ядерно-плазменной начинкой. Совершенно изуверское оружие громадной разрушительной силы. Основано на технологии деления атомных частиц. Причём все эти системы имеют отличную стартовую скорость и могут располагаться прямо на орбите. Поверьте, командир, если ваш крейсер будет атакован несколькими такими системами, вам придётся туго. К тому же военный конфликт с землянами нам совсем не нужен.

— Ну, хорошо, ваши предложения?

— Взгляните на монитор: с орбиты Юпитера стартовал межорбитальный тягач. Мы подойдём к нему на расстояние одного фантома, после чего я стартую на челноке и подхожу к тягачу вплотную. В его тени я буду незаметен для радаров землян. Вы тем временем отходите на внешние границы и ждёте меня там.

— Хорошая идея, но в ней есть маленький недостаток.

— Какой?

— Земляне могут знать про этот фокус, и в этом случае, мой друг, вам придётся очень туго. Окажешь сопротивление — они разложат тебя на молекулы, не окажешь — расстреляют как вражеского шпиона.

— Спасибо, командир, вы умеете успокоить.

— Но самое гадкое в этой ситуации то, что я никак не успею прийти вам на помощь.

— И всё же я рискну.

— Ну что ж, тебе видней. Через три минуты мы будем на расстоянии одного фантома от тягача.

— В таком случае мне пора.

— У меня будет к тебе одна просьба. Если тебе всё-таки удастся найти мальчишку, не сочти за труд — включи свой маяк, а если вам будет угрожать опасность, перейди на импульсный режим.

— И тогда? Командир медленно развернул своё кресло и опёрся руками на подлокотники.

— Я что-нибудь придумаю, — сдавленным голосом произнёс командир. — Иди, тебе пора. Попрощавшись, Ювиан вышел из командного отсека. С этого момента всё зависело только от него. Любая, даже самая незначительная ошибка могла привести к необратимым последствиям. Ставка в этой игре была запредельная. Поэтому Ювиан поспешил в свой челночный корабль и через минуту, нагнав тягач, пристроился к нему под нижнюю палубу. Расчётное время прибытия к орбите Земли составляло около трёх часов. Беспокоиться пока было не о чем, поэтому Ювиан перевёл челнок в режим автопилотирования и, поудобнее устроившись в своём кресле, крепко уснул.

Обычно Ювиан не видел снов, но в этот раз было всё по-другому. Какие-то странные чувства переполняли Ювиана. Какое-то странное и необъяснимое состояние души вызывало удивительные картины сновидений. Ему снилась безграничная гладь океана, палящее солнце, полный штиль, ровная, как зеркало, поверхность воды. И посреди этих бескрайних просторов воды он видел себя — совершенно беспомощного, совершенно обессилевшего, захлёбывающегося, но всё ещё пытающегося достичь берега. Он грёб до предела ослабевшими руками, из последних сил выбрасывая их из воды. Но в этом сне не было берега. Просто не было.

Монотонный сигнал разбудил Ювиана, избавив его от навязчивого сновидения.

— Слева по борту два неопознанных корабля, — доложил бортовой когитор.

— Попытайся классифицировать.

— У них не слишком мощное вооружение, однако в плане огневой мощи мы, скорее всего, не сможем им противостоять. Очень хорошая скорость и манёвренность. Это орбитальные истребители.

— Проанализируй их действия.

— Относительно их скорости и курса можно предположить, что они совершают внешний осмотр тягача.

— Да, этот фокус они явно знают, — раздосадованно произнёс Ювиан. — Как быстро они нас заметят?

— Через сто двадцать секунд.

— Наши шансы в бою?

— Живучесть нашего челнока составит триста секунд.

— Не много, и помолиться толком не успеешь, как разложат на молекулы.

— На элементарные частицы.

— Что?

— На элементарные частицы, — уточнил когитор.

— Заткнись. Маневровые стоп, маршевый на прыжок, и входим в атмосферу, поехали.

Корабль вздрогнул и, сделав резкий крен на правый бок, метнулся в направлении Земли.

— Через десять секунд войдём в атмосферу, — доложил когитор.

— Если нас не разорвут на кусочки, — добавил Ювиан. Резкий толчок свидетельствовал о том, что корабль вошёл в плотные слои атмосферы. Ювиана ещё сильнее прижало к спинке кресла.

— Не слишком ли большая скорость? — сдавленным голосом спросил Ювиан.

— Под нами чистый плацдарм. Посадка будет безопасной.

Через тридцать секунд последовал глухой удар. Ювиан потерял ориентировку. Ещё один удар — и Ювиан беспомощно барахтался в амортизирующем гелеобразной жидкости.

Яркая вспышка и желеобразнаяя масса мгновенно исчезла. Однако Ювиан не рухнул в низ, а остался сидеть в своём кресле, удерживаемый защитно силовым полем.

— Отключи поле, — потребовал Ювиан. И в ту же секунду рухнул на панель.

— Дурацкая железяка. Нужно медленно уменьшать интенсивность поля. В ту же секунду Ювиан снова взлетел к своему креслу и стал медленно опускаться вниз.

— Это нужно было делать сразу, а не после моих замечаний. Кстати, что ты имел в виду, сказав о безопасной посадке?

— В самый последний момент отказали энергетические стабилизаторы, — оправдывался когитор.

— Доложи о повреждениях.

— Повреждена система автопилота, неисправности в электросистеме, энергетические стабилизаторы, механические повреждения посадочных стабилизаторов.

— Ну просто прекрасно, — со злой иронией в голосе сказал Ювиан.

— Не беспокойтесь, командир, у нас на борту два дроида, они всё починят.

— А ты не заметил, что челнок зарылся носом в болото?

— Генерирующие установки полностью исправны. Увеличив интенсивность аварийного поля, я без проблем извлеку корабль из болота и поставлю его на твёрдую почву.

— Это радует. А куда подевались истребители?

— Они сделали по нам несколько удачных выстрелов, после чего изменили курс на юго-восток.

— Странно. Ты можешь определить, где мы находимся?

— В двух тарксонах от расчётной точки. Смешанный лес, преобладают хвойные растения.

— А это ещё что такое?

— Это такие деревья, у которых вместо листьев — зелёные иголочки.

— Дикость какая-то. Открой мне входной шлюз.

— Это пока невозможно. Уровень воды выше входного шлюза. Вам придётся воспользоваться аварийным люком.

— Чтоб тебя разорвало, — выругался Ювиан и пополз к аварийному люку. Посадка произошла несколько южнее расчётной точки, поэтому Ювиану пришлось более трёх километров идти пешком до места встречи с другим агентом. Переход был достаточно утомителен. Поэтому, как только Ювиан добрался до ожидавшего его флаера, то даже не сразу узнал своего старого приятеля Шиу. Хотя узнать Шиу было действительно трудно: коротко стриженные волосы, смешная одежда с разрезом посередине и глупыми круглыми застёжками, а ещё какая-то верёвка на шее, да на голове нечто, напоминающее космический челнок. Пока флаер плавно скользил на небольшой высоте, Шиу рассказывал Ювиану об особенностях жизненного уклада землян.

— Понимаешь, на Земле некоторые вещи будут казаться для тебя абсурдными.

— Поясни. Шиу ненадолго задумался.

— Ну вот, скажем, экономическая модель отношений землян выглядит так: они производят продукцию, а потом обменивают её вот на такие бумажки, — Шиу протянул своему собеседнику денежную банкноту номиналом в сто единиц. Это как бы эталон. Ими сейчас не пользуются. Всё переведено в электронные системы. Но, критерий именно купюра. Они так назывыабтся.

— И что нужно делать с этими бумажками?

— Понимаешь, их снова нужно обменивать на продукцию. На ту же самую или другую. Ювиан некоторое время рассматривал странную бумажку, после чего недоверчиво посмотрел на своего друга.

— Это не сложно. Ты это всё потом поймёшь.

Через двадцать минут флаер плавно припарковался на стоянке, вокруг которой шумно бурлила жизнь большого города. По его улицам мчались машины, ходили люди, над головой ежесекундно пролетали флаеры. И среди всего этого хаоса Ювиану необходимо было найти одного единственного человека, которому здесь не место.

— Переоденься, — предложил Шиу и протянул Ювиану свёрток с одеждой. Ювиану понадобилось некоторое время, чтобы разобраться, как это всё застёгивается, но с помощью своего друга это всё-таки удалось сделать.

— Эта форма хорошо на тебе смотрится. И к цвету глаз тебе очень подходит, — иронично заметил Шиу. — Запомни, теперь твоё звание — капитан-лейтенант войск галактической безопасности. Это твои документы. Шиу протянул своему другу две пластинки с магнитными шифрами.

— Мои что?

— Твои документы. Это такая вещь, которая подтверждает твои личные данные. Действительно ли ты тот, за кого себя выдаёшь. Но можешь не беспокоиться — твои документы ни у кого не вызовут подозрений. Ювиан сделал понимающее выражение лица.

— Положи их во внутренний карман. Ну вот, вроде бы всё. Шиу открыл кабину флаера.

— Сейчас пойдём ко мне домой. Тебе надо отдохнуть и ещё многое другое. Это предложение показалось Ювиану вполне разумным. Поэтому, быстро выбравшись из флаера, они направились к огромному зданию неподалёку от стоянки.

— Ты что, живёшь в этом ужасном здании?

— В этом здании нет ничего ужасного. Ты постепенно привыкнешь, — ответил Шиу и закурил сигарету.

— Что это ты делаешь? — спросил Ювиан, удивлённо наблюдая за своим другом.

— Ах да, я совсем забыл тебе сказать. Это сигарета — изобретение землян.

— Дай мне попробовать.

— Вообще-то я бы тебе не советовал.

— Дай мне попробовать, — требовательным тоном повторил свою просьбу Ювиан.

— Да пожалуйста, — усмехнулся Шиу и протянул своему другу сигарету.

Повертев её в руках, Ювиан, по примеру своего друга, зажал фильтр губами и сделал глубокий вдох. Шипованным комком прокатился сигаретный дым по бронхам и, вызвав дикий кашель, ворвался в лёгкие. Несколько минут понадобилось, чтобы дыхание полностью восстановилось и прошёл кашель. Откашлявшись и отплевавшись, Ювиан недоумевающе посмотрел на своего друга.

— Я тебя предупреждал, — спешил оправдываться Шиу.

— На этой планете все сошли с ума, и ты вместе с ними.

— Побудешь здесь с моё — ещё и не такое увидишь.

— Неужели есть ещё что-нибудь подобное?

Шиу многозначительно промолчал, решив, что про наркотики и спиртное он расскажет своему другу в следующий раз.

Ювиан не стал долго отдыхать — ему поскорее хотелось приступить к поискам. Он очень сомневался в успехе этой миссии. Хотя одно обстоятельство было бесспорно удивительно. Тот самый прозрачный шар с красной точкой внутри, который вручил Ювиану его начальник. Так вот, когда Ювиан открыл контейнер, где хранился шар, то едва успел убрать голову — шар буквально вырвался из него. Несколько раз метнулся по гостиной и завис точно в её центре, слегка раскачиваясь из стороны в сторону. Причём красная точка внутри шара занимала теперь примерно восемьдесят процентов всего объёма и ритмично пульсировала. Когда шар полностью успокоился, замерев в центре зала, Шиу недоумевающе посмотрел на своего друга.

— Что это?

— Я думаю, что это какой-то биоэнергетический процессор, способный воспринимать определённое энергетическое излучение.

— Это случайно не тот самый…

— Да, тот самый. Поэтому давай поскорее найдём мальчишку, заберём его и покинем эту чудную планету.

— Давай попробуем.

— Ты привёз голограмму?

— Да. Но меня предупредили, что она очень приблизительная. Это то, что нашим генетикам удалось выкачать из ДНК.

— Но это уже всё-таки кое-что, — сказал Шиу, вставляя прозрачную пластинку с голограммным кодом в прибор, стоящий рядом с персональным детагером. На мониторе в ту же секунду появилось изображение.

— Очень даже похож на отца, — произнёс Шиу, не сводя взгляд с голограммы. — Я это… ну так, к слову пришлось, не подумай чего-нибудь такого. Шиу поспешил оправдаться, но получилось это крайне неуклюже, поэтому он решил не продолжать эту тему и просто уставился в голограмму. И чем больше он смотрел, тем сильнее было заметно его беспокойство. Он нервно потирал пальцами виски, то увеличивал, то уменьшал изображение.

— Тебя что-то беспокоит? — спросил Ювиан.

— Я где-то видел это лицо.

— Ты уверен?

— Несомненно.

— Сосредоточься. Через несколько секунд Шиу отвёл взгляд от изображения.

— Нет, не могу. Ювиан встал с кресла и подошёл к парящему посреди комнаты прозрачному шару.

— У меня есть одна идея, и она может получиться, — Ювиан указал рукой на шар. — Необходимо просканировать частоту энергетики шара, и если она в пределах стандартных частот, то мы сможем совместить частоты и получить голограммное изображение в полную величину. Возможно, тогда тебе удастся вспомнить. После нескольких несложных манипуляций со сканером в центре зала появилось голограммное изображение в натуральную величину.

— Где-то я его видел, — повторял Шиу, нервно потирая пальцами лоб. Ведь стоило Шиу только вспомнить, где он видел этого мальчишку, и можно считать, что задание закончено. Забрали бы мальчика и умчались домой. Но что-то мешало выхватить из руин памяти нужный фрагмент.

— Нет, не могу. Может быть, позже. Шиу подошёл к своему креслу и со всего размаху плюхнулся в него, закинув руки за голову. Ещё несколько минут Ювиан внимательно вглядывался в голограмму. Потом лёг на диван и погрузился в размышления. Глядя на него, можно было подумать, что он умер — настолько неподвижно он лежал. Даже его грудная клетка не подавала признаков дыхания.

Так продолжалось минут сорок, после чего Ювиан открыл глаза и тихо сказал:

— Пожалуй, вот с чего начнём.

— С чего же? — торопливо перебил его Шиу. Ювиан очень неодобрительно посмотрел на своего друга, но ничего не сказал.

— Так вот, необходимо выяснить, зачем похитители притащились на Землю? Сменить корабль?

— Исключено. На Земле они бы не нашли корабля. Здесь существует только военный флот.

— Тогда остаётся только одно: их посадка на этой планете была вынужденной, а конечной целью их путешествия была не Земля. Если следовать этой версии, возникает вопрос — где сейчас находится корабль, на котором они сюда добрались?

— Если развивать твою теорию, корабль должен находиться в руках военных инженеров и учёных.

— Вот именно — военных инженеров и учёных. А значит, они уже как минимум четырнадцать лет изучают технологии и устройство этого корабля. Нужно срочно отправить запрос нашим аналитикам. Пусть проанализируют технологии землян на предмет совпадения с нашими. И ещё нужна информация об экипаже. Хотелось бы знать, что с ними случилось и где они.

— Если они живы, то они все здесь, на этой планете.

— Разве они не могли нанять другой корабль и улететь?

— Нет, не могли бы.

— Почему?

— Повторяю, на этой планете только военный флот. Флот военный. Это тебе о чём-нибудь говорит? Ты бы смог нанять военный флагман, или тактик?

— Не юродствуй, я просто забыл. Но раз на этой планете такая монопольная система на выход в космос, значит, приземление террористов не могло остаться незамеченным.

— Скорее всего, в архивах компьютеров есть эти данные.

— В чём есть эти данные?

— В компьютерах. Так на Земле называют примитивные электронно-логические системы. Нечто вроде наших когиторов.

— Ты добудешь эту информацию?

— В департаменте есть человек, который несколько раз за хорошее вознаграждение снабжал меня нужной информацией. Пожалуй, я займусь этой проблемой прямо сейчас. Выпив чашечку кофе, Шиу отправился в департамент исследования внеземных цивилизаций. А вот Ювиану кофе не понравилось. Он предпочёл сок из ярко-оранжевых плодов и съел что-то сладкое и коричневого цвета.

Перед тем как уйти, Шиу несколько раз настойчиво попросил своего друга не выходить на улицу. Причём говорил он это с таким серьёзным лицом, будто за воротами особняка Ювиана поджидала как минимум межгалактическая война. Но разве мог Ювиан усидеть дома, когда за стенами этого огромного чужого мира скрывалось столько интересного и непонятного? Некоторое время он всё-таки честно пытался выполнить обещание. Не спеша осмотрел особняк, заглянул в несколько комнат, потрогал половину непонятной техники и даже устроился перед огромным настенным монитором, пытаясь разобраться в земном эфире. Занятие оказалось крайне странным. Люди на экране бесконечно что-то продавали, обсуждали, кричали друг на друга, смеялись, потом снова что-то продавали. Периодически появлялись красивые женщины, автомобили, еда и счастливые лица существ, которые выглядели так, будто смысл их жизни заключался в покупке нового кухонного измельчителя.

— Поразительная цивилизация, — пробормотал Ювиан. — Они способны отправлять аппараты в космос и при этом часами обсуждают скидки на мягкую мебель.

Очень скоро просмотр земного инфоконтента начал вызывать у него ощущение лёгкого помешательства. Послонявшись ещё немного по дому, Ювиан всё-таки не выдержал и решил выйти на улицу. Просто немного пройтись по вечернему городу.

Ночной воздух Земли оказался неожиданно приятным. Тёплый ветер шевелил листья деревьев, где-то вдалеке шумели автомобили, а над городом мерцали редкие звёзды, едва различимые сквозь дымку и огни мегаполиса. Ювиан медленно шёл по улице, засунув руки в карманы куртки, и время от времени поднимал взгляд к небу. Где-то там, далеко за этой маленькой голубой планетой, за тысячами звёзд и холодной бездной космоса, находился Юдан. Там были Фализиум, Тира, огромные транспортные коридоры, сияющие орбитальные станции, друзья… Дом. И он почему-то был абсолютно уверен, что однажды вернётся туда. Сам того не замечая, Ювиан вышел к большой площади. Здесь жизнь бурлила даже ночью. Потоки людей двигались между яркими витринами, воздух был наполнен музыкой, смехом, запахами еды и алкоголя. Огромные светящиеся окна на нижних этажах зданий постоянно притягивали внимание прохожих. Люди останавливались возле них, рассматривали какие-то предметы, одежду, украшения, технику. Ювиан искренне не понимал, зачем выставлять вещи за стеклом так, словно это музейные артефакты. Но ещё больше его заинтересовали другие окна — яркие, шумные, залитые цветной иллюминацией. Там не было такого количества товаров, зато возле входов толпились особенно оживлённые люди и удивительно красивые женщины в весьма откровенной одежде. Они смеялись, переговаривались, ловили взгляды прохожих и всем своим видом старались привлечь внимание. Ювиан наблюдал за ними с искренним исследовательским интересом биолога, впервые обнаружившего неизвестную форму жизни. Разумеется, он понятия не имел, что такое кружка холодного пива после работы или бокал джина с тоником в жаркий вечер. Но одно он понял сразу: земляне очень любят странные ритуалы. Небольшое, явно увеселительное, заведение с яркой неоновой вывеской особенно привлекло его внимание. Ювиан остановился напротив входа, некоторое время понаблюдал за посетителями, потом пожал плечами.

— В конце концов, нужно же мне как-то изучать местную культуру. — Убедил себя Ювиан, и уверенно вошёл внутрь.

В баре оказалось шумно, тесно и душно. Воздух был пропитан запахом алкоголя, сигаретного дыма и дешёвого парфюма. Где-то громыхала музыка, по залу бегали официантки, а над головами посетителей лениво вращались разноцветные лучи подсветки. Посреди основного зала располагалось возвышение, на котором под громкую музыку танцевали полуголые женщины. Ювиан некоторое время внимательно наблюдал за происходящим, потом задумчиво пробормотал:

— Очень любопытно… И почему у них все развлечения обязательно связаны либо с раздеванием, либо с насилием? — С нескрываемым удивлением отметил для себя Ювиан.

В соседнем зале несколько человек длинными палками гоняли шары по зелёному столу, с предельной серьёзностью загоняя их в отверстия по краям.

— А это, видимо, уже местный ритуал интеллектуалов, — решил Ювиан.

Оглядевшись, он выбрал свободный столик и удобно устроился на мягком диване. Именно тогда его внимание привлекла площадка в левой части зала — квадратная арена, обтянутая со всех сторон толстыми эластичными канатами. Люди за столиками заметно оживились. Кто-то кричал, кто-то делал ставки, кто-то уже заранее требовал крови. Через несколько минут на площадку поднялся человек в совершенно нелепой одежде. Его китель был коротким спереди, длинным сзади и раздваивался так, что напоминал крылья какого-то насекомого. Ювиан несколько секунд молча смотрел на него.

— Нет, всё-таки земная мода — это форма психического заболевания.

Тем временем человек в странном костюме торжественно объявил начало боя и пригласил на арену двух мужчин в коротких штанах и без рубашек. Их кулаки были плотно перемотаны бинтами, лица покрывали старые шрамы и свежие синяки. Как только прозвучал сигнал, оба бойца сошлись в центре площадки и начали с невероятной яростью избивать друг друга руками и ногами. Толпа буквально взревела от восторга. Люди кричали, вскакивали с мест, размахивали руками. А двое на арене продолжали драться с такой ожесточённостью, будто победитель действительно получал право выжить. Они падали, поднимались, снова били друг друга. Кровь летела на канаты, на пол, на лица зрителей возле ринга. Ювиан смотрел на всё это совершенно непонимающим взглядом.

— Поразительно… — тихо пробормотал он. — Они добровольно калечат друг друга… и остальным это нравится.

— Привет, старик.

Ювиан вздрогнул и повернул голову.

Рядом с ним за стол уже уселся огромный небритый мужик с широченными плечами и лицом человека, который большую часть жизни решал проблемы исключительно кулаками.

— Ну как тебе этот мордобойчик?

Ювиан растерянно моргнул.

— Зачем они это делают?

Здоровяк несколько секунд смотрел на него так, будто впервые в жизни встретил разумное существо, не знакомое с драками.

— Ты серьёзно? Никогда не видел боёв без правил?

— Не видел.

— Да ты, приятель, наверное, из другой галактики.

Ювиан слегка занервничал, в голове роем пронеслысь разные варианты, где он прокололся, что его выдало.

— Да. — Коротко ответил Ювиан и стал наблюдать за реакцией собеседника.

— Понятно. — Здоровяк усмехнулся. — Ну тогда слушай. Победитель получает две тысячи международными купюрами. Прямо налом, ни какой крипто ботывы. Так они зарабатывают себе на жизнь. Деньги, старик. Деньги — двигатель цивилизации.

Ювиан молча достал из кармана толстую пачку купюр и небрежно бросил её на стол. Глаза здоровяка мгновенно округлились.

— Как думаешь, здесь больше двух тысяч? — спокойно спросил Ювиан.

Мужик буквально впился взглядом в пачку.

— Да чтоб меня разорвало… Тут не меньше пятидесяти штук.

— Они твои, если победишь ты.

Несколько секунд здоровяк смотрел то на пачку, то на Ювиана. Потом одним глотком допил содержимое своего стакана и с рёвом носорога ринулся к рингу. Дальше события начали развиваться с пугающей скоростью. Ворвавшись на арену, громила несколькими чудовищными ударами отправил в нокаут обоих бойцов. Потом досталось рефери. Потом охране. Потом нескольким особо активным зрителям, решившим проявить гражданскую сознательность. Толпа орала уже не от восторга, а от паники. Люди опрокидывали столы, кто-то бежал к выходу, кто-то наоборот пытался снять происходящее на телефоны. А здоровяк тем временем торжествующе прыгал по рингу, размахивая руками так, словно только что лично выиграл галактическую войну.

— Потрясающе… — задумчиво произнёс Ювиан. — Земляне удивительно быстро переходят от цивилизации к первобытному состоянию.

Наконец громила спрыгнул с арены, сграбастал со стола деньги и помчался к выходу. Ювиан решил, что оставаться здесь дольше действительно не стоит, и спокойно направился следом.

— Подожди! — окликнул он незнакомца уже на улице.

Здоровяк резко обернулся.

— У меня есть к тебе предложение.

Тот подозрительно прищурился.

— Я знаю одно уютное местечко. Там и поговорим о делах наших скорбных.

— Не возражаю, — пожал плечами Ювиан.

Через десять минут они уже сидели в другом заведении — менее шумном, но не менее сомнительном.

— Официант! Две двойных! — гаркнул здоровяк своим раскатистым басом.

Потом повернулся к Ювиану и протянул руку:

— Ну что ж, давай знакомиться. Меня зовут Илья.

— Ювиан.

Илья нахмурился.

— Сложновато. Язык сломать можно. Если не возражаешь, буду звать тебя Иван.

— Не возражаю.

— Вот и отлично. Теперь выпьем за знакомство.

Илья поднял стакан и одним глотком отправил содержимое внутрь. Ювиан, внутренне готовый к чему угодно, последовал его примеру. И почти сразу понял, что жестоко недооценил землян. Горло словно облили жидким огнём. Глаза защипало, дыхание перехватило, а желудок попытался срочно пересмотреть своё отношение к жизни. Ювиан резко схватил графин с соком из каких-то жёлтых плодов и осушил его до дна. Илья несколько секунд наблюдал за этим с каменным лицом. Потом расхохотался так громко, что обернулись люди за соседними столиками.

— Иван… — сквозь смех выдавил он. — Только не говори, что это твой первый алкоголь в жизни.

Ювиан медленно вытер губы и с тяжёлым достоинством произнёс:

— У нас на Ю… дома технические жидкости обычно менее агрессивны.

Через час наши новоиспечённые друзья уже были пьяны настолько, что сидели в обнимку и пытались объяснить роботу-официанту, почему именно его разберут на запчасти, если тот немедленно не принесёт ещё выпивки. Но, робот оказался существом принципиальным. Вернее — запрограммированным. Он с невозмутимым спокойствием повторял одну и ту же фразу:

— Согласно инструкции заведения, подача спиртных напитков лицам, находящимся во второй стадии алкогольного опьянения, запрещена.

— Да ты посмотри на него! — возмущался Илья, тыкая пальцем в металлический корпус официанта. — Он ещё и издевается!

— Не издевается, — философски заметил Ювиан, с трудом удерживая фокус взгляда. — Просто у него отсутствует инстинкт самосохранения.

— Пойдём ко мне, — неожиданно предложил он. — Дома я видел много таких бутылочек. Очень много. Подозрительно много.

— Правильно! — немедленно поддержал Илья. — Пойдём к тебе. Только сначала я всё-таки врежу этому боту. Для воспитательных целей.

— Не надо.

— Ты уверен?

Ювиан некоторое время серьёзно смотрел на официанта.

— Уверен. Он хороший механизм. Просто жизнь у него бессмысленная.

— Чёрт с ним. Пусть жужжит.

Тем временем Шиу уже около часа метался по особняку, не находя себе места. Он старательно убеждал себя, что поводов для паники нет. Ювиан был прекрасно обученным агентом, опытным, хитрым и невероятно изворотливым. Но Земля… Земля оставалась слишком непредсказуемой планетой. Здесь даже обычный поход в магазин мог закончиться полицейской погоней, дракой или философским кризисом. Шиу нервно ходил из одного конца гостиной в другой, время от времени поглядывая на входную дверь. В голове уже начали появляться самые неприятные варианты развития событий. Именно в этот момент входная дверь с привычным шипением открылась. Шиу резко обернулся, уже готовясь высказать своему другу всё, что думает о его безответственности. Но слова застряли у него в горле. На пороге стоял огромный небритый землянин, под мышкой которого безвольно болтался абсолютно пьяный Ювиан.

— О нет… — обречённо произнёс Шиу, прикрыв глаза рукой. — Только не это…

Ювиан лениво приподнял голову.

— Всё в порядке… Я изучал местную культуру.

— Судя по запаху, культура изучала тебя в ответ, — сухо заметил Шиу. — Где ты так набрался?

— Там, — предельно лаконично сообщил Ювиан и ткнул пальцем куда-то в сторону улицы. — Кстати… познакомься… это мой друг Илья. Очень разрушительный человек.

— Он немного перебрал, — виновато пояснил Илья. — А потом попросил привести его сюда.

Шиу несколько секунд молча смотрел на обоих.

— Понятно… — наконец выдохнул он. — Пожалуйста, отнесите его в спальню. Пока он не начал изучать ещё что-нибудь.

— Нет проблем.

Илья без особого труда закинул Ювиана на плечо и понёс наверх. Причём сам Ювиан, судя по всему, считал своё положение абсолютно комфортным и даже что-то тихо напевал себе под нос на языке Юдана. Через минуту Илья уже завалился вместе с ним на огромную кровать и почти мгновенно уснул. Первым проснулся Илья. Проснулся он в состоянии, которое земляне обычно называют «ужасная расплата за вчерашнее». Голова раскалывалась, во рту было сухо, а организм настойчиво намекал, что больше никогда не простит ему подобных экспериментов. С трудом поднявшись, Илья отправился искать кухню. Там его и встретил Шиу, спокойно варивший кофе.

— Доброе утро, — хрипло произнёс Илья. — Извините за наглость… но если я срочно не промочу горло, то просто рассыплюсь в пыль.

— Вода? Сок?

— Вода. И желательно ведро.

Шиу молча протянул ему большую кружку холодной воды. Илья осушил её одним махом и застонал от облегчения так, словно только что пережил тяжёлую операцию. После этого они довольно долго разговаривали. Шиу осторожно пытался понять, что представляет собой этот человек. Можно ли ему доверять. Не окажется ли он болтливым идиотом или случайной проблемой, свалившейся им на голову вместе с пьяным Ювианом. Но чем дольше длился разговор, тем яснее становилось: Илья хоть и выглядел как человек, способный проломить стену ради спортивного интереса, на деле оказался вполне надёжным. И самое главное — совершенно не боялся опасностей. Или просто недостаточно хорошо понимал, насколько всё серьёзно. Что, в общем-то, тоже иногда полезно. Наконец Шиу предложил ему работу. Разумеется, не посвящая в реальные детали происходящего.

— Нужно найти одного человека, — спокойно сказал он.

Илья прищурился:

— И вы действительно будете платить мне такие деньги?

— Да.

— Тогда по рукам.

Ювиан проснулся ближе к полудню. Проснулся с ощущением, будто кто-то всю ночь методично бил его по голове металлической трубой. Он некоторое время лежал, глядя в потолок и пытаясь понять, почему мир продолжает существовать. Потом всё-таки заставил себя подняться и направился в ванную. На лестнице его уже поджидал Шиу.

— Неужели ты всё-таки проснулся? — с лёгким сарказмом поинтересовался он.

— Да… Похоже на то… — простонал Ювиан. — А где тот здоровенный мужик, с которым я вчера пришёл?

— Ты хотел сказать — который тебя вчера принёс?

Ювиан остановился и уставился на друга.

— Не может быть.

— Может. Причём с пугающей лёгкостью.

— Ужасно болит голова… Наверное, длительные перелёты плохо влияют на мой вестибулярный аппарат.

— На твой вестибулярный аппарат плохо влияют спиртные напитки.

— Прости… какие напитки?

— Те самые, которые ты вчера героически дегустировал вместе с Ильёй.

— Прости… с кем?

Шиу устало прикрыл глаза.

— С тем человеком, который нёс тебя под мышкой, как мешок с контрабандой.

Ювиан некоторое время молчал.

— Ну хорошо… — наконец признал он. — Возможно, вчера я действительно поступил немного безответственно.

— Немного?..

— Совсем чуть-чуть.

— Удивительно, что Земля вообще пережила твоё знакомство с местным алкоголем.

Внизу, за завтраком, Ювиан узнал, что Илья теперь будет работать вместе с ними.

— Между прочим, я вчера хотел предложить ему то же самое, — немедленно начал оправдываться Ювиан. — Просто не успел.

— Да-да, — невозмутимо кивнул Шиу. — Ты был чрезвычайно занят переговорами с роботами-официантами.

Илья расхохотался.

— Кстати, — уже серьёзнее продолжил Шиу, — похоже, фортуна действительно решила нам помочь.

Ювиан сразу перестал улыбаться.

— Ты что-то нашёл?

— В архиве Центрального информационного управления есть сведения о гибели одного из контрабандистов. Они тринадцать лет назад приземлились рядом с режимным объектом, а потом попытались пересечь охраняемую территорию. Одному из них это стоило жизни.

— А мальчик?

— Пока неизвестно. Здесь два варианта. Либо контрабандисты сумели скрыться вместе с ребёнком. Либо после перестрелки мальчик попал к землянам. И, честно говоря, второй вариант мне нравится гораздо больше.

— Почему?

— Потому что тогда он хотя бы жив. И его можно найти.

Ювиан задумчиво кивнул.

— И ещё одно, — продолжил Шиу. — Твои опасения подтвердились. В атмосферу Земли вошёл ещё один объект.

— Конкуренты?

— Скорее всего.

— Замечательно. Значит, у нас всё-таки настоящая операция, а не туристическая поездка с алкоголизмом и драками.

— Перестань ёрничать. Всё становится серьёзнее.

Шиу подошёл к столу и развернул несколько инфопластин.

— Самое странное в этой истории другое. Земляне засекретили материалы по тому инциденту. Полностью. Даже внутренние отчёты закрыты.

— Из-за одного контрабандиста?

— Вот именно. Обычно они так не делают. Доступ к информации есть только у высшего командования.

Ювиан задумчиво нахмурился.

— Кстати, эта верёвка всё ещё выглядит ужасно, — заметил Ювиан, вертя в руках галстук. — И я по-прежнему не понимаю, зачем земляне добровольно душат себя этими тряпками.

Шиу машинально протянул руку за галстуком.

— Это называется деловой стиль.

— Это называется медленное самоубийство.

Ювиан усмехнулся и уже собирался бросить галстук обратно, но вдруг заметил возле узла тёмное пятно. Небольшое, едва заметное.

— О… А вот это уже интересно. Ты всё-таки кого-то убил этой верёвкой?

Шиу автоматически посмотрел на пятно. И вдруг замер. Совершенно неподвижно. Будто внутри него что-то резко остановилось. Улыбка медленно исчезла с лица Ювиана.

— Эй… Что с тобой?

Но Шиу словно не слышал. Он продолжал смотреть на галстук так, будто видел его впервые. Потом осторожно взял ткань двумя пальцами и медленно провёл по пятну. В памяти что-то болезненно шевельнулось. Какой-то образ. Старый разговор. Смех. Чьи-то руки. И ощущение чего-то очень важного, что всё это время находилось прямо перед глазами, но упорно ускользало. Шиу нахмурился.

— Не может быть…

— Что именно не может быть? — уже серьёзно спросил Ювиан.

Но Шиу продолжал молчать.

Он медленно опустился в кресло, не сводя взгляда с галстука. Перед глазами вдруг начали всплывать разрозненные воспоминания. Большой приём. Военная резиденция землян. Шум голосов. Яркий свет. Люди в официальной одежде. Он тогда ещё долго не мог привыкнуть к земным традициям. Особенно к их бесконечным церемониям, на которых все улыбались друг другу так старательно, будто ненавидели одновременно всех присутствующих. И мальчик. Да… Там был мальчик. Шиу прикрыл глаза, пытаясь ухватить ускользающий образ. Небольшой зал. Огромные окна. Земной закат за стеклом. Смех. Кто-то врезался в него. Стакан опрокинулся. Тёмная жидкость попала на галстук. Точно. Шиу резко выпрямился.

— Подожди…

Теперь воспоминание начало возвращаться стремительно, словно прорвав плотину. Это был закрытый приём в резиденции главнокомандующего. Один из тех бесконечных дипломатических вечеров, где все делают вид, что обсуждают мир, одновременно собирая информацию друг о друге. Шиу тогда работал под прикрытием аналитика торговой комиссии. И именно там он впервые увидел этого мальчика. Мальчишка носился по залу с таким выражением лица, будто вся официальная часть мероприятия была личным оскорблением его свободе. Он постоянно убегал от охраны. Спорил со взрослыми. Что-то требовал. А потом в какой-то момент, резко развернувшись, налетел прямо на Шиу с бокалом в руках. Тёмный напиток выплеснулся на галстук. Мальчик замер. Шиу вдруг отчётливо вспомнил его глаза. Светлые волосы. Упрямый взгляд. И лицо… Слишком знакомое лицо. Ювиан внимательно наблюдал за другом.

— Ты что-то вспомнил.

Шиу медленно поднял на него взгляд.

— Да…

Голос у него вдруг стал очень тихим.

— Я видел этого мальчика.

— Где?

— На приёме у главнокомандующего Земли. Несколько лет назад.

Ювиан перестал улыбаться.

А Шиу тем временем продолжал вспоминать всё новые детали. Тогда мальчик ещё спорил с каким-то офицером. Потом начал доказывать, что умеет управлять флаером лучше пилотов охраны. Потом заявил, что взрослые слишком много командуют и слишком мало думают. Шиу тогда ещё мысленно отметил, насколько этот ребёнок не похож на остальных детей земной элиты. Слишком уверенный. Слишком свободный. И теперь… Теперь перед глазами Шиу словно наложились друг на друга две картинки. Голограмма наследника Юдана. И лицо того самого мальчишки с приёма. Сходство оказалось пугающим. Шиу медленно выдохнул.

— Как я мог не понять раньше…

— Ты уверен? — тихо спросил Ювиан.

— Нет… — честно ответил Шиу. — Но если это совпадение, то слишком невероятное даже по меркам этой сумасшедшей галактики.

Он снова посмотрел на пятно на галстуке и мрачно усмехнулся.

— А я ведь тогда ещё разозлился, что он испортил мне одежду.

— И что теперь?

Шиу медленно поднялся.

— Теперь я почти уверен, что мальчик, которого мы ищем…

Он сделал короткую паузу.

— Сын главнокомандующего Земли.

В комнате повисла тяжёлая тишина.

Даже Илья, до этого с интересом наблюдавший за разговором и не понимавший примерно половину происходящего, почувствовал, как резко изменилась атмосфера.

Ювиан медленно опустился в кресло напротив Шиу и некоторое время молча смотрел в окно.

За стеклом шумел обычный земной город. Машины. Огни. Люди. Кто-то спешил домой. Кто-то смеялся. Где-то мигали рекламные вывески. Земля продолжала жить своей привычной жизнью, совершенно не подозревая, что где-то далеко за пределами атмосферы вокруг этой маленькой планеты уже начинают медленно сходиться интересы целых звёздных систем.

— Вот дерьмо… — наконец тихо произнёс Ювиан.

Шиу устало кивнул.

— Да. Теперь ты понимаешь, почему мне не нравится эта история.

— Если мальчик действительно наследник… и одновременно сын главнокомандующего Земли…

Ювиан задумчиво потёр переносицу.

— Тогда это уже не операция по поиску. Это политическая катастрофа галактического масштаба.

— Именно.

Шиу подошёл к окну и несколько секунд молча смотрел на улицу.

— Похитить его мы не сможем.

— Даже пытаться не стоит, — сразу согласился Ювиан. — После первой же попытки вся Земля встанет на уши. А следом за ней — Центавра, Совет Первых и половина известных разведок галактики.

— И начнётся война.

— Очень большая война. Очень дорогая война. И очень глупая.

Илья нахмурился:

— Подождите. Вы сейчас о ком вообще говорите?

Ювиан некоторое время молчал, потом задумчиво посмотрел на него:

— Представь, что где-то далеко существует очень большая и очень старая империя. И внезапно выясняется, что наследник её трона живёт на Земле. Причём сам об этом даже не подозревает.

Илья несколько секунд переваривал услышанное.

— А-а-а… Понятно. — Он сделал паузу. — Ничего не понятно. Но, звучит крайне хреново.

— Это потому, что ты быстро схватываешь суть, — мрачно заметил Ювиан.

Шиу тем временем уже начал ходить по комнате, погружаясь в привычное состояние аналитика.

— Значит так. С этого момента никакой самодеятельности. Никаких контактов с мальчиком. Никаких попыток приблизиться к семье главнокомандующего. Никаких похищений, слежки через государственные сети или давления на окружение.

— Даже звучит скучно, — вздохнул Ювиан.

— Зато повышает наши шансы дожить до старости.

— Ты сейчас говоришь как человек, который провёл слишком много времени среди политиков.

— А ты — как человек, который слишком мало ценит собственную жизнь.

Ювиан лениво пожал плечами.

— Это потому, что моя жизнь обычно становится хуже сразу после каждого нового задания.

Шиу проигнорировал комментарий и продолжил:

— Мы будем действовать медленно. Очень медленно. Сначала нужно избавиться от конкурентов.

— Вот это уже звучит бодрее.

— Не радуйся раньше времени. Если на Землю действительно прибыли другие агенты Юдана, значит, ситуация уже вышла из-под контроля совета первых. А это плохо.

— Насколько плохо?

— Настолько, что кто-то в совете мог начать собственную игру.

Ювиан задумчиво присвистнул.

— Великолепно. Обожаю дворцовые заговоры. Особенно когда они пытаются убить меня лично.

Шиу тяжело выдохнул.

— После этого — только наблюдение. Осторожное. Длительное. Нам придётся встроиться в местную жизнь, ждать, анализировать, реагировать по ситуации. Возможно, месяцами. Возможно, годами.

Илья медленно поднял брови:

— Подождите… Вы хотите сказать, что всё это может растянуться на годы?

— Если хотим выжить — да, — спокойно ответил Шиу.

Ювиан некоторое время сидел молча, задумчиво глядя в потолок. Потом вдруг тихо рассмеялся.

— Ну конечно… Теперь всё стало понятно.

— Что именно? — настороженно спросил Шиу.

Ювиан медленно развёл руками:

— Все агенты и путешественники погибают именно здесь. На этой планете.

Илья нахмурился:

— Почему?

Ювиан с абсолютно серьёзным лицом посмотрел в окно на ночной город.

— Потому что Земля убивает не сразу. Она просто заставляет тебя остаться. И к стати, поздравляю. Теперь у тебя есть постоянная работа, высокооплачиваемая.

Сообщения от Шиу долго ждать не пришлось. Сигнал персонального когитора застал Ювиана как раз в тот момент, когда он пытался объяснить Илье, почему земной кофе по вкусу напоминает техническую жидкость для промывки двигателей. Прочитав сообщение, Ювиан мгновенно посерьёзнел.

— Ну вот, — мрачно произнёс он. — Похоже, цивилизованный отдых на этой планете официально завершён.

— Что случилось? — насторожился Илья.

— Наши дорогие конкуренты наконец-то засветились. Шиу вычислил гостиницу, где они остановились.

Ювиан поднялся из-за стола и накинул куртку.

— Поехали. Пора немного сократить население галактики.

Уже через несколько минут они мчались по вечерней автостраде. Земной транспорт по-прежнему вызывал у Ювиана смешанные чувства. С одной стороны — primitive технология по меркам Юдана. С другой — земляне ухитрялись выжимать из своих машин такую скорость, словно искренне ненавидели законы физики.

— Так вот, — продолжал Ювиан, лениво развалившись в кресле, — нас пытается опередить команда из четырёх человек. Двоих я знаю лично. Очень неприятные личности. Наёмные убийцы с Андоры. Работают быстро, грязно и без особой фантазии.

— А остальные?

— Вот это мне и не нравится. Остальные двое неизвестны даже Шиу.

Илья присвистнул.

— Серьёзные ребята?

— Если тайная канцелярия не смогла их идентифицировать — очень серьёзные.

За окном мелькали огни вечернего города. Машина летела по автостраде с такой скоростью, что окружающий мир начал превращаться в размазанную световую полосу.

— Земным спецслужбам они заявили, что потерпели крушение где-то в системе Зандари, — продолжал Ювиан. — Якобы спаслись на челноке. Очень трогательная история. Почти хочется расплакаться.

— И что дальше?

— А дальше их всех нужно ликвидировать. Желательно быстро и желательно раньше, чем они доберутся до наследника.

Ювиан повернул голову к Илье и усмехнулся:

— Так что покажи мне, на что способно это странное средство передвижения.

Илья ухмыльнулся так, будто ждал именно этой просьбы. Через секунду Ювиана буквально вжало в кресло. Машина с рёвом рванулась вперёд, обгоняя поток, словно раненый хищник, сорвавшийся с цепи.

— О-о-о… — протянул Ювиан, вцепившись в подлокотник. — Теперь я начинаю понимать, почему земляне так рано умирают.

Гостиничный комплекс оказался огромным. Двести метров стекла, стали и света вздымались над улицами вечернего города. Голубоватые зеркальные стены буквально купались в лучах заходящего солнца, отражая их тысячами ослепительных бликов. Здание выглядело так, будто кто-то попытался построить маленький Фализиум, имея при этом в распоряжении ограниченный бюджет и крайне нестабильную психику.

— Припаркуйся возле служебного входа и жди меня, — спокойно сказал Ювиан. — Я ненадолго.

— Может, мне пойти с тобой? — уверенно предложил Илья.

Ювиан посмотрел на него с лёгким удивлением.

— Ты так спокойно говоришь об убийстве, будто мы идём покупать продукты.

— А что? Помочь же хотел.

— Нет, — усмехнулся Ювиан. — Поверь, внутри будет скучно.

— Ну как знаешь. Моё дело — предложить.

Войдя в холл, Ювиан сразу поймал себя на мысли, что земляне обожают демонстрировать роскошь максимально шумным способом. Мраморные полы блестели так, словно их полировали вручную несколько сотен человек. Повсюду стояли декоративные растения в огромных вазах, а в центре холла лениво журчал искусственный водопад.

— Удивительно, — тихо пробормотал Ювиан. — Чем беднее цивилизация, тем сильнее она любит позолоченные поверхности.

Он подозвал служащего гостиницы.

— Прошу прощения, я впервые у вас. Не могли бы вы проводить меня в девятьсот одиннадцатый номер?

Служащий мгновенно выпрямился, заметив форму Ювиана.

— Вас ожидают?

— Разумеется.

— Вообще-то мы обязаны уведомлять постояльцев о визитах…

Он снова посмотрел на мундир.

— Но, полагаю, в вашем случае можно сделать исключение.

— Как великодушно.

Лифт бесшумно поднял их на нужный этаж. Коридоры верхних уровней гостиницы утопали в мягком золотистом освещении и пахли дорогим парфюмом. Служащий довёл Ювиана до двери номера и вежливо улыбнулся:

— Если вам что-нибудь понадобится, сделайте заказ по внутреннему терминалу.

— Непременно. Возможно, мне понадобится химчистка.

Дождавшись, пока лифт закроется, Ювиан тихо постучал в дверь.

— Кто там? — настороженно послышалось изнутри.

— Служба безопасности. Необходимо уточнить некоторые формальности, связанные с вашим крушением.

За дверью послышалось тихое ругательство. Потом щёлкнул замок. Дверь приоткрылась. Перед Ювианом появился худощавый мужчина в длинном халате. Уставший, нервный, с сероватым лицом человека, который уже несколько суток живёт в постоянном напряжении. Он даже не успел толком удивиться. Анигилятор возник в руке Ювиана молниеносно. Чёрный ствол упёрся мужчине прямо в переносицу.

— Не кричи, — спокойно произнёс Ювиан, входя внутрь и закрывая дверь. — Сколько человек в номере?

— Ч-четверо…

— Отлично. Теперь сними халат.

— Что?

— Не усложняй мне работу.

Руки мужчины дрожали так сильно, что он несколько секунд не мог развязать пояс. Ювиан терпеливо ждал.

— Знаешь, — задумчиво произнёс он, — на Андоре вас учили сопротивляться. На Центавре — сохранять достоинство. А вот земляне в подобных ситуациях почему-то всегда начинают потеть.

Наконец халат соскользнул с плеч.Мужчина протянул его Ювиану.

— Извини, ничего личного, — спокойно сказал агент. — Просто ты писаешь не в тот бассейн.

Он набросил ткань на голову пленника и нажал спуск. Вспышка получилась глухой и короткой. Тело дёрнулось. Халат мгновенно пропитался кровью. Ювиан аккуратно придержал падающий труп и осторожно уложил его на пол. Под обезглавленным телом быстро начала расползаться густая тёмная лужа.

— Ненавижу ковры, — вздохнул Ювиан, переступая через труп. — После них всегда остаются пятна.

Из гостиной доносилась музыка. Громкая, ритмичная, абсолютно безвкусная. В просторной комнате двое мужчин что-то обсуждали возле панорамного окна и сначала даже не заметили вошедшего Ювиана. Первым обернулся тот, что стоял справа. Его лицо мгновенно изменилось.

— Ты?!

Фраза прозвучала на Андорском языке. В следующую секунду мужчина схватил журнальный столик и с неожиданной силой метнул его в Ювиана.

— Ну вот… — раздражённо пробормотал агент, уклоняясь. — А я надеялся на культурный разговор.

Первый выстрел ушёл в диван. Второй попал точно в голову человеку у окна. Череп буквально разлетелся кровавыми брызгами по стеклу и белым шторам. Тело рухнуло на пол и ещё несколько секунд дёргалось в судорогах. Тем временем метатель столов уже исчез за дверью соседней комнаты. Замок вспыхнул от выстрела анигилятора. Ювиан вышиб дверь ногой. Внутри находились двое. Один — тот самый Адориец. Второй… Ювиан на мгнговение замер. В бассейне стоял совсем молодой парень. Максимум шестнадцать лет. Абсолютно голый, перепуганный, пытающийся неловко прикрыться руками. Андориец сжимал в руке инертный секатор — короткое импульсное оружие ближнего боя.

— Скорее всего, ты не настроен на беседу? — устало уточнил Ювиан.

Широнец молча бросился вперёд. Три выстрела прозвучали почти слитно. Первый пробил грудную клетку. Второй разворотил плечо. Третий снёс половину головы. Тело ударилось о край бассейна и медленно сползло в воду. Ювиан перевёл взгляд на юношу. Тот дрожал, но пытался держаться.

— Ты кто?

— К-курсант школы навигаторов…

— Тебе на родной планете бассейнов не хватило?

— Мне приказали участвовать в легенде.

— Логично.

Парень сглотнул.

— Можно я хотя бы оденусь?

— Нет.

Ювиан некоторое время смотрел на него. Слишком молодой. Слишком испуганный. И слишком много видел.

— Закрой глаза, — спокойно сказал агент.

— Нет.

Ювиан тяжело вздохнул.

— Вот это уже совсем лишний героизм.

Он медленно поднял оружие.

— Извини. Я не могу оставить тебя в живых.

Выстрел прозвучал особенно глухо. Тело юноши отбросило в воду. По поверхности бассейна быстро расползлось тёмно-красное пятно. Ювиан несколько секунд молча смотрел на воду. Потом тихо произнёс:

— Да уж… Земля определённо плохо влияет на мою психику.

Максим Семёнович был в ярости. Командный центр гудел от напряжения, словно перегретый реактор. Огромные обзорные экраны переливались потоками информации, офицеры метались между терминалами связи, а над центральным тактическим столом медленно вращалась трёхмерная схема гостиничного комплекса. Красные маркеры один за другим вспыхивали в секторах, где оперативные группы уже заканчивали зачистку территории. Но самого командующего сейчас волновало совсем не это. Он орал так, что у дежурных операторов начинали дрожать руки.

— Я вас спрашиваю, каким образом потерпевшие крушение не были немедленно помещены в строгий карантин?!

По залу прокатилось тяжёлое молчание. Начальники управлений стояли перед ним вытянувшись по струнке, с выражением обречённости на лицах. Все прекрасно понимали: если Максим Семёнович начал говорить таким голосом — кому-то очень скоро придётся искать новую работу. А возможно, и новый континент для жизни.

— Вам что, инструкции пишут исключительно для украшения архивов?! — продолжал командующий. — Или слово «неизвестная внеземная биология» у вас теперь означает «заселить в гостиницу с бассейном»?!

Никто не рискнул ответить. Максим Семёнович вообще производил крайне неприятное впечатление, когда злился. Высокий, широкоплечий, с тяжёлым взглядом человека, привыкшего командовать не кабинетными аналитиками, а боевыми группировками. И самое неприятное — он никогда не бросал слов на ветер. Если обещал снять погоны — снимал. Иногда вместе с должностью.

— Если мальчишка не выживет, — медленно произнёс Максим Семёнович, обводя присутствующих ледяным взглядом, — я лично превращу ваши карьеры в археологические артефакты.

Кто-то нервно сглотнул. Кто-то попытался сделать вид, что его вообще нет в помещении. Доставалось сейчас всем. Даже тем, кто просто неудачно оказался рядом. Один из офицеров связи всего лишь хотел уточнить данные по оцеплению, но командующий так рявкнул на него, что бедняга едва не выронил планшет.

— Соедините меня с госпиталем, — резко приказал Максим.

— Есть связь с Центральным военным госпиталем, — мгновенно отозвался оператор.

Над тактическим столом вспыхнула голографическая проекция. На связи появился пожилой мужчина в белом медицинском кителе. Уставшее лицо, седые волосы и взгляд человека, который последние двое суток вообще не спал.

— Добрый день, Аркадий Борисович.

— Здравствуй, Максим, — тяжело вздохнул врач. — Судя по выражению твоего лица, у вас там всё как обычно.

— Даже хуже. Как состояние мальчика?

Доктор устало потёр переносицу.

— Есть улучшения. Состояние стабилизировалось. Он по-прежнему без сознания, но кризис уже миновал. Угрозы для жизни больше нет.

Максим заметно выдохнул, хотя внешне почти не изменился.

— Подробности.

— Мальчик потерял очень много крови. Кроме того, он некоторое время находился в воде, а это серьёзно осложнило ситуацию. Но, именно вода, вероятнее всего, и спасла ему жизнь. — Аркадий Борисович вывел рядом с собой медицинскую схему. — Судя по характеру повреждений, основной энергетический импульс частично ушёл в воду. Она оттянула на себя значительную часть поражающего заряда. Если бы выстрел пришёлся напрямую…Врач ненадолго замолчал.— Тогда мы бы сейчас обсуждали совершенно другой итог.

Максим медленно и ритмично постукивал пальцами по столу. Перед глазами вновь всплыли кадры из гостиничного номера. Кровь в бассейне. Разгром и хаос в номере.

Обугленные тела. И перепуганный мальчишка, которого оперативники вытащили из красной воды буквально за несколько минут до остановки сердца. Командующий мрачно посмотрел в сторону обзорных экранов.

— Что за оружие использовал стрелявший?

Аркадий Борисович нахмурился.

— Вот это самое неприятное. Мы пока не можем дать точный ответ. — Он увеличил изображение повреждений тканей. — Обычное оружие так не работает. Здесь не просто термическое поражение. Энергия буквально разрушала молекулярные связи в тканях. Очень странный эффект. — Доктор задумчиво покачал головой. — Честно говоря, Максим… мне вообще не нравится эта история.

— Поверь, мне тоже.

— Это какой-то изуверский тип оружия. Я за всю практику подобного не видел.

Максим несколько секунд молчал. Потом тихо произнёс:

— Пожалуйста, поставьте меня в известность сразу, как только мальчик придёт в сознание.

— Разумеется.

Командующий снова перевёл суровый взгляд на своих офицеров.

— Надеюсь мне не надо вам объяснять что, тот, кто устроил это в гостинице, явно пришёл не грабить туристов. Дело передаю в отдел внутренних расследований. Валентин Петрович, забирай. У тебя особые полномочия. Допуски, как всегда, знаешь. Вопросы есть?

В командном центре снова повисла тяжёлая тишина. Максим Семёнович снова медленно обвёл взглядом присутствующих.

— Всё ясно. Вопросов нет. —. Бойко ответил офицер в звание полковника.

— Действуйте. Докладывайте.

Сегодня Максим торопился домой. У Евгения начинались летние каникулы. Межорбитальный лайнер «Колумбия», стартовавший с Меркурия, должен был забрать группу курсантов со станции «Везувий» и доставить их на один из центральных космопортов Земли. Вообще-то Максим Семёнович собирался встретить сына лично, но после бойни в гостинице все планы окончательно рухнули. Пришлось отправлять за Евгением служебный челнок. Причём перед вылетом командующий отдельно вызвал пилота и несколько минут с абсолютно серьёзным лицом объяснял ему одну-единственную вещь:

— Штурвал мальчишке не давать. Ни при каких обстоятельствах. Даже если он начнёт вас уговаривать.

Пилот тогда понимающе кивнул. Максим же только тяжело вздохнул. Где-то глубоко внутри он прекрасно понимал, что эта просьба обречена с самого начала. Евгений обладал совершенно невозможной способностью убеждать людей. Со своей ангельской внешностью, искренними глазами и абсолютно обезоруживающей улыбкой он, кажется, мог уговорить даже чёрта перекреститься и добровольно перейти на сторону добра.

Когда Максим Семёнович наконец вернулся домой, Евгений уже давно был там. Это стало понятно сразу, ещё с прихожей. Фуражка валялась в обувном шкафчике вместе с туфлями. Китель и галстук были брошены прямо на диван. Музыка, доносившаяся со второго этажа, заставляла хрустальную люстру тихо позвякивать в такт басам. Журнальный столик оказался завален пустыми упаковками из-под соков и сладостей, а воздушная кукуруза была рассыпана по полу с таким вдохновением, будто здесь проходила локальная продовольственная катастрофа. Максим медленно осмотрел весь этот бардак. И неожиданно поймал себя на мысли, что улыбается. Как ни странно, именно этого беспорядка дому и не хватало. Без Евгения огромный особняк становился слишком тихим. Слишком правильным. Слишком пустым. Порой Максиму казалось, что весь дом буквально засыпает на те долгие месяцы, пока сын находится на учёбе. А потом возвращается Женя — и вместе с ним возвращается жизнь. Подняв с дивана китель, Максим аккуратно положил рядом фуражку и направился в парк. Он уже заранее знал, где найдёт сына. И не ошибся.

Вдоволь набегавшись и наигравшись после возвращения домой, Евгений, как обычно, уснул в своём любимом гамаке между двумя огромными деревьями. И, как обычно, совершенно невозможным образом умудрился занять в гамаке половину пространства. Правая рука свисала вниз. Правая нога тоже. Некоторое врем Максим молча стоял рядом. Смотрел на сына. На его растрёпанные волосы. На всё ещё по-детски расслабленное лицо. На тонкие пальцы, испачканные соком и, судя по всему, чем-то сладким. О чём думал в этот момент командующий? Наверное, о том, как быстро летит время. О том, что ещё совсем недавно Женя едва доставал ему до пояса, а теперь уже учится на орбитальной станции и мечтает о собственном корабле. И о том, какая судьба однажды может ждать этого пока ещё беззаботного мальчишку. Максим осторожно наклонился и поцеловал сына. Евгений сразу же заворочался, что-то сонно пробормотал и машинально обнял отца за шею, когда тот поднял его на руки. Всю дорогу до дома Женя продолжал что-то торопливо рассказывать сквозь полусон. Максим кивал с самым серьёзным видом, хотя понимал от силы каждое третье слово. Но уже через несколько минут Евгений окончательно проснулся и вновь превратился в маленький ураган. Он рассказывал о станции «Везувий», о тренировках, о полётах, о новых симуляторах, о том, как один курсант умудрился перепутать режимы стабилизации и случайно развернул учебный бот вверх тормашками. А, потом, как бы между прочим, начал осторожно подводить разговор к главному:

— Пап… А вот если человек очень хорошо себя ведёт…

— Нет.

— Но ты даже не дослушал.

— Потому что я слишком хорошо тебя знаю.

— Ну па-а-ап…

Именно в этот момент в комнату вошёл начальник охраны.

— Максим Семёнович, звонок из госпиталя.

Улыбка моментально исчезла с лица командующего.

— Я буду говорить из кабинета.

Он усадил Евгения в кресло и направился на второй этаж. Разумеется, это была совершенно бесполезная попытка. Евгений относился к фразе «оставайся здесь» примерно так же, как стихийное бедствие относится к дорожным знакам. Поэтому уже через несколько секунд он бесшумно сидел возле двери кабинета, внимательно прислушиваясь к разговору. Максим, конечно же, заметил это почти сразу.

— Женя… Сколько раз я просил тебя не подслушивать мои переговоры? — устало произнёс он, прикрывая рукой микрофон.

— Я не слушаю, не слушаю! — мгновенно возмутился Евгений и демонстративно закрыл ладонями уши.

Правда, сделал это так, чтобы между пальцами всё равно оставались щели. Когда разговор закончился, Максим медленно повернулся к сыну. Тот уже смотрел на него тем самым взглядом, который означал: «Я всё равно не отстану».

Командующий тяжело вздохнул.

— Ну хорошо. Спрашивай.

— Кто этот мальчик? И почему он в больнице?

Максим некоторое время молчал.

— Кто он — я пока не знаю. А, в госпитале он потому, что его пытались убить.

Евгений мгновенно посерьёзнел.

— Он умрёт?

— Нет. Ему повезло. Он выжил.

— А кто хотел его убить?

— Вот это мы сейчас и пытаемся выяснить.

Максим поднялся из-за стола.

— Извини, мне нужно ненадолго уехать.

И тут же почувствовал, как Евгений повис у него на руке.

— Папочка, ну пожалуйста, возьми меня с собой! Я буду тихо сидеть! Честно-честно!

— Женя…

— Ну пожалуйста! Я даже ничего трогать не буду!

Максим прищурился:

— Вот эта часть сейчас прозвучала особенно подозрительно.

— Ну па-а-ап…

Командующий несколько секунд пытался сохранять строгое выражение лица.

Безуспешно.

— Ладно. Собирайся.

Дальше события развивались со скоростью боевого перехватчика. Евгений буквально вылетел из кабинета, промчался в свою комнату. За несколько секунд избавился от формы, натянул спортивные штаны и футболку, а затем каким-то совершенно невозможным образом перепрыгнул через диван, успев защёлкнуть магнитные клапаны кроссовок, и ещё в полёте, подхватил свою любимую куртку с бесчисленным количеством карманов, рванул обратно.

— Иногда мне кажется, что у него внутри маленький реактор, — пробормотал Максим, наблюдая за сыном.

Всю дорогу до госпиталя Евгений был на удивление тихим. Он почти ни о чём не спрашивал и лишь внимательно смотрел в окно челнока. Больницы почему-то всегда пугали его. В этих местах было что-то неправильное. Слишком белые стены. Слишком тихие коридоры. Слишком много людей с усталыми глазами. Но любопытство всё равно оказалось сильнее страха. Поэтому, едва они вошли в отделение интенсивной терапии, Евгений уже не отставал от отца ни на шаг. В стерильных коридорах госпиталя царила особенная тишина. Не обычная — живая. Казалось, её можно потрогать руками. Она висела в воздухе, медленно давила на сознание и заставляла людей невольно говорить тише. Перед дверью палаты доктор вдруг остановился.

— Совсем забыл сообщить одну странную вещь.

Он достал небольшой прозрачный браслет и протянул его Максиму. На первый взгляд украшение казалось почти невидимым. Тонкое, прозрачное, словно сделанное из стеклянной воды. Максим осторожно взял его в руки и удивлённо нахмурился. Браслет оказался неожиданно жёстким.

— Почему вы не заметили его раньше?

— Потому что на руке он ведёт себя иначе, — пояснил доктор. — Становится практически невидимым и очень эластичным. А после снятия…

Он развёл руками.

— Материал нам вообще неизвестен.

Максим внимательно посмотрел на браслет. И впервые за всё время почувствовал неприятный холодок где-то внутри.

— Спасибо, доктор. Это очень важная вещь.

— Ну что ж… познакомимся с вашим пациентом?

Но первым в палату, конечно же, влетел Евгений. Мгновенно проскользнув между взрослыми, он подошёл к кровати и с неподдельным любопытством уставился на лежащего юношу. Тот почувствовал взгляд и медленно открыл глаза. Несколько секунд они просто смотрели друг на друга. Евгений — с искренним детским интересом. А незнакомец — словно не понимая, где находится. Потом Женя немедленно попытался взять его за руку. Но Максим оказался быстрее.

— Сядь в кресло, — строго приказал он.

Евгений тяжело вздохнул, но спорить не стал.

Устроившись в кресле, он продолжил пристально разглядывать пациента. Юноша был очень бледен и всё ещё слаб, но, увидев Евгения, почему-то попытался подняться.

— Даже не думай, — мгновенно вмешался доктор. — Тебе нельзя вставать. Ещё одна такая попытка — и я прикажу зафиксировать тебя ремнями. Юноша медленно опустился обратно на подушку.

Едва оказавшись в горизонтальном положении, он сразу же перевёл взгляд на доктора, потом резко поднял правую руку и коротко посмотрел на запястье. Слишком резко. Слишком осознанно. Максим заметил это мгновенно.

— Тебя что-то беспокоит? — осторожно спросил доктор.

Но вместо ответа юноша отвернул голову к окну, всем своим видом показывая, что разговаривать не намерен.

— Не пытайтесь с ним заговорить, доктор, — спокойно произнёс Максим Семёнович. — Сейчас он вас всё равно не понимает.

Врач удивлённо нахмурился.

— Что вы имеете в виду? Ещё час назад он прекрасно реагировал на речь.

— Я нисколько не сомневаюсь в ваших словах.

Максим медленно поднял прозрачный браслет.

— Пока эта штука находилась у него на руке, мальчик действительно понимал окружающих. Но после того, как вы сняли браслет… языковой барьер вернулся.

Доктор растерянно моргнул.

— Но как вы догадались?

Максим едва заметно усмехнулся:

— Это называется наблюдательность. Как только вы начали задавать вопросы, он первым делом посмотрел на запястье. Убедился, что браслета нет… и сразу перестал понимать происходящее.

Доктор задумчиво покачал головой.

— Поразительно…

— Нет, доктор, — сухо ответил Максим. — Поразительно — это то, что неизвестные вооружённые психопаты спокойно разгуливают по Земле с оружием, способным прожигать человека насквозь. А это — просто очень дорогая технология.

Врач решил не спорить. И правильно сделал. — Да, и ещё одно, — продолжил Максим. — Как только состояние мальчика полностью стабилизируется, его переведут в госпиталь Академии.

Услышав это, Евгений буквально подпрыгнул в кресле. Глаза у него моментально загорелись таким энтузиазмом, будто речь шла не о тяжелораненом человеке, а о подаренном ему боевом крейсере. Но, встретившись взглядом с отцом, Женя мгновенно попытался сделать максимально серьёзное лицо и снова сел ровно. Получилось плохо.

— Госпиталь Академии? — уточнил доктор.

— Да. Там можно обеспечить высший уровень охраны. — Максим говорил спокойно, но в голосе уже появились те металлические нотки, после которых люди обычно начинали выполнять приказы без лишних вопросов. — Кроме того, Тарасову я доверяю значительно больше, чем половине служб внутренней безопасности.

— Это прозвучало весьма обнадёживающе для вашей внутренней безопасности, — осторожно заметил доктор.

— Они переживут. Если, конечно, переживут следующий мой доклад.

После этого Максим ещё некоторое время отдавал распоряжения начальнику охраны госпиталя. Охрана усиливалась. Доступ ограничивался. Все данные по пациент переводились в закрытый режим. Потом командующий повернулся к Евгению:

— Мы едем домой.

— Но…

— Нет. Даже не начинай.

— Я просто хотел…

— Именно это меня и пугает.

По дороге домой Евгений был на удивление тихим. Он смотрел в окно челнока, где внизу медленно плыли огни вечернего города, и о чём-то напряжённо думал. Наконец не выдержал:

— Этот мальчик поправится?

Максим некоторое время молчал.

— Да. Скорее всего, да.

— А кто хотел его убить?

— Пока неизвестно.

Командующий повернул голову к сыну:

— И меня очень беспокоит твой чрезмерный интерес к этой истории. Не забывай: кто-то пытался его убить. И если стрелявший узнает, что мальчишка выжил, вполне может попытаться закончить начатое.

Евгений упрямо нахмурился.

— Может, после выздоровления ему разрешат учиться в нашей Академии?

Максим тихо вздохнул.

— Женя… ты опять пытаешься жить на несколько событий вперёд.

— Но ведь это возможно?

— Теоретически — да. Практически — слишком рано об этом говорить.

— Но ты хотя бы допускаешь такой вариант?

— Допускаю. Но ты почему-то совершенно не допускаешь, что у этого человека могут быть собственные планы на жизнь.

— Не допускаю, — неожиданно резко ответил Евгений.

Максим удивлённо посмотрел на сына. В голосе мальчишки прозвучало что-то странное Почти взрослое упрямство. Но развивать тему он не стал.

На следующий день Евгений буквально извёл всех вокруг своим ожиданием. До обеда бесцельно бродил по парку. Потом пытался читать. Потом мешал персоналу. Потом снова бродил по парку. В итоге, как всегда, уснул в гамаке.

Больного перевезли в госпиталь академии около восьми вечера. И вот тогда начался настоящий хаос. Врачи носились по коридорам. Техники проверяли медицинское оборудование. Курьеры получали распоряжения и исчезали с такой скоростью, будто их телепортировали прямо из коридоров. И только охрана Академии, как всегда, оставалась абсолютно спокойной. Эти люди вообще обладали удивительной способностью выглядеть так, словно вокруг не происходит ничего необычного, даже если рядом начиналась маленькая война.

Отыскав в этой суете отца, Евгений неожиданно спросил:

— Пап… А можно мне тот прозрачный браслет?

Максим сначала даже не понял, о чём речь.

— Какой именно?

— Ну тот. С руки мальчика.

Командующий на секунду задумался. Потом отрицательно покачал головой:

— Браслет уже у Тарасова.

— А-а…

Евгений заметно погрустнел. Но Максим сразу продолжил:

— И если Тарасов решит, что браслет действительно нужен больному, он сам отдаст его.

— То есть шанс есть? — мгновенно оживился Женя.

Максим устало посмотрел на сына:

— Женя… Ты сейчас пытаешься провернуть дипломатическую операцию через формулировки?

— Нет.

— Врёшь. Причём даже не стараешься убедительно.

Евгений невинно пожал плечами:

— Я просто уточняю обстоятельства.

— Ты в двенадцать лет уже разговариваешь как юрист Совета Федерации. Это пугает.

Позже, когда в резиденции Академии наконец стало немного тише и основная суета улеглась, Евгений всё-таки добрался до кабинета Тарасова. Полковник сидел за терминалом, просматривая отчёты службы безопасности. На столе остывал кофе, а по количеству открытых голографических окон было очевидно: последние несколько часов ему явно было не до отдыха. Услышав осторожный стук в дверь, Тарасов даже не поднял головы:

— Если это очередной отчёт — положите на стол и уходите. Если опять проблемы — заходите сразу.

— Это я, — осторожно произнёс Евгений.

Полковник наконец посмотрел на дверь.

— А… Главная проблема уже здесь. Заходи.

— Почему сразу проблема?

— Потому что после твоего появления вокруг обычно начинается либо хаос, либо взрывы. Иногда одновременно.

Евгений сделал вид, что глубоко оскорблён подобной несправедливостью.

— Я вообще-то очень спокойный человек.

Тарасов несколько секунд молча смотрел на него.

— Вот именно это сейчас прозвучало особенно тревожно.

Евгений подошёл ближе к столу.

— Можно мне увидеться с больным? — Полковник задумчиво откинулся в кресле. — Вообще-то по всем инструкциям посторонних к пациенту сейчас подпускать не следовало. Особенно детей командующего. Особенно таких детей командующего, как Евгений.

Тарасов слегка улыбнулся:

— Ладно, — наконец произнёс он. — Только ненадолго.

— Правда?

— Не радуйся раньше времени. Если ты начнёшь там бегать, трогать оборудование или устраивать допрос — лично выставлю тебя за дверь.

— Я буду очень серьёзным.

— Вот это уже звучит как угроза.

Евгений уже собирался убежать, но вдруг остановился:

— А браслет?..

Тарасов прищурился.

— Какой ещё браслет?

— Тот прозрачный. Без него он никого не понимает.

Полковник несколько секунд молча смотрел на мальчишку. Потом тяжело вздохнул и открыл ящик стола. Прозрачный браслет лежал внутри на тёмной ткани и даже сейчас выглядел странно — почти невидимый, словно сделанный из застывшего воздуха. Тарасов осторожно взял его двумя пальцами.

— Знаешь, Женя… — медленно произнёс он. — Мне иногда кажется, что твой отец слишком тебя балует.

— Это потому что я хороший мальчик.

— Нет. Это потому, что он ещё не понял масштабы катастрофы.

После чего полковник всё-таки протянул браслет Евгению.

— Только аккуратно. И без самодеятельности.

— Я всегда очень осторожен.

Тарасов негромко хмыкнул:

— Да. Именно поэтому охрана Академии теперь пьёт успокоительное.

Юноша не спал. Он неподвижно лежал на кровати и смотрел куда-то в потолок, будто пытался разглядеть там ответы на слишком большое количество вопросов. Когда Евгений осторожно вошёл в палату, Аникс даже не повернул головы. Только после того, как Женя тихо сел рядом и аккуратно защёлкнул браслет на его запястье, реакция последовала мгновенно. Юноша резко перевёл взгляд сначала на прозрачный обруч, потом на Евгения.

— Здравствуй, — уверенно сказал Женя. — Теперь ты снова всё понимаешь.

Аникс некоторое время молчал. Потом тихо спросил:

— Как долго я был без сознания?

— Не меньше шести часов.

Юноша задумчиво посмотрел на потолок.

— Очень странно… что я остался жив.

— Тебе просто повезло. Вода отвела часть заряда.

Евгений улыбнулся:

— Но это уже в прошлом. Теперь ты в безопасности.

Аникс посмотрел на него с лёгким сомнением.

— Надеюсь.

— Давай знакомиться. Меня зовут Евгений. Но можно просто Женя.

— У тебя два имени?

— Нет. Это одно и то же. Земляне вообще любят unnecessarily усложнять простые вещи.

Аникс едва заметно нахмурился.

— Аникс. Воспитанник военной школы.

— Здорово! А я курсант Звёздной академии. — Евгений слегка наклонился к нему и неожиданно совершенно спокойным голосом добавил: — А по совместительству — твой император. Наследник трона Юдана.

У Аникса буквально перехватило дыхание. Несколько секунд он просто смотрел на Женю, не понимая, шутит тот или говорит серьёзно. Но Евгений продолжал улыбаться слишком спокойно для человека, который только что произнёс подобную фразу. Именно это пугало сильнее всего.

— Простите, император… — осторожно произнёс Аникс. — Но… кто рассказал вам об этом?

— Можешь не обращаться ко мне так официально. Здесь это звучит очень странно Особенно в больнице. Женя устроился поудобнее в кресле и, понизив голос, продолжил:

— Сначала мне рассказала энергосфера. Она прибыла сюда вместе с агентом. Теперь она постоянно общается со мной.

Аникс нахмурился ещё сильнее.

— Энергосфера?..

— Ну да. Очень древняя штука. Общается со мной через подпространственный канал. Отвечает на вопросы. Иногда слишком умно. Иногда слишком загадочно. В общем, ведёт себя как типичный древний артефакт с чувством собственного превосходства.

— И… вы никому не рассказывали?

— Пока нет. Даже лучшему Андрею не рассказал. — При упоминании друга Евгений неожиданно посерьёзнел. Он ненадолго замолчал, потом медленно пожал плечами. — Андрей хороший. Очень хороший. Именно поэтому я пока ничего ему не рассказал. —Аникс внимательно слушал. — Он слишком прямолинейный, — продолжил Женя. — Если Андрей узнает, что я наследник древней империи, вокруг меня крутится разумная энергосфера, а в госпитале лежит воспитанник военной школы Юдана, которого пытались убить межзвёздные психопаты… — Евгений на мгновение задумался. — Он либо сразу полезет во всё это с головой, либо побежит спасать меня от вселенского зла. Причём, скорее всего, одновременно.

Аникс невольно улыбнулся.

— Похоже на хорошего друга. — Сказал Аникс и слегка улыбнулся, в первый раз, за много часов.

— Очень. Но я и сам пока до конца не понимаю, что вообще происходит.

Женя посмотрел куда-то в окно.

— Сначала я думал, что всё это похоже на приключение. Потом выяснилось, что в меня, возможно, уже втянуты несколько разведок, убийцы с других миров и какие-то очень нервные взрослые люди с оружием.

Он снова посмотрел на Аникса и вздохнул:

— Поэтому пока лучше, чтобы Андрей жил спокойно. Хотя бы ещё пару дней.

После этого Евгений долго расспрашивал Аникса о Юдане, о военной школе, о кораблях, об орбитальных городах и даже о еде.

Причём спрашивал он с таким неподдельным интересом, что временами Аникс забывал, что перед ним вообще-то наследник трона одной из величайших цивилизаций галактики. Слишком живой. Слишком шумный. Слишком невозможный. Но рядом с ним действительно становилось спокойнее.

— Ладно, ты отдыхай. Я ещё зайду. Если ты не против.

— Буду рад, ваше…

— Нет.

Евгений мгновенно перебил его приложив указательный палец к губам:

— Здесь забудь это обращение. Просто Женя.

— Я понял.

Когда дверь палаты закрылась, Аникс ещё долго смотрел в потолок. Ситуация становилась всё сложнее. Фактически он оказался между тремя противостоящими силами. С одной стороны — тот ублюдок, который пытался его убить. С другой — люди, отправившие самого Аникса на Землю. А с третьей — спецслужбы землян, которые, как успел понять юноша, были далеко не такими примитивными, как казалось многим в Юдане. «Домой мне дороги больше нет», — мрачно подумал Аникс. По крайней мере, пока всё выглядит именно так. Оставалось придерживаться старой версии про аварию корабля и надеяться, что убийцу пристрелят раньше, чем тот доберётся до него снова.

Занятия закончились строго по расписанию, и Женя, ловко улизнув от Андрея, направился в госпиталь Академии. Андрей по-прежнему ничего не знал. Ни про энергосферу. Ни про императорское происхождение Евгения. Ни про Аникса. И иногда Женя чувствовал из-за этого лёгкую вину. Но каждый раз, когда он собирался всё рассказать, происходило что-нибудь новое и ещё более безумное. В итоге он решил сначала самому разобраться во всей этой истории, а уже потом втягивать в неё лучшего друга. В госпиталь Евгения снова не пропустили. Пришлось снова идти к Тарасову. Полковник поднял взгляд от терминала и тяжело вздохнул:

— Опять ты. Чего тебе на этот раз?

— Господин полковник, я заметил, что выздоровление больного проходит значительно быстрее при наличии живого общения.

Тарасов несколько секунд молча смотрел на назойливого курсанта.

— А я заметил, что выздоровление проходит быстрее, когда некоторые курсанты не мешают врачам выполнять свою работу.

— Я бы мог помогать ему на тренажёрах.

— Женя…

— И морально поддерживать.

— Женя…

— И…

— Хватит.

Тарасов устало потёр переносицу.

— Иногда мне кажется, что тебя невозможно победить.

— Это потому что я действую честно.

— Нет. Это потому что ты действуешь непрерывно.

Полковник тяжело выдохнул:

— Ладно. Иди. Тебя пропустят.

Время шло удивительно быстро. И столь же быстро, к искреннему недоумению врачей, выздоравливал Аникс. Уже через два дня он начал вставать с кровати. Через три — пытался самостоятельно ходить по отделению. Через пять — потребовал разрешения гулять в парке Академии. Врачи приходили в ужас. Однажды, занимаясь на тренажёре, Аникс потерял сознание, чем страшно перепугал медперсонал. После этого случая ему запретили занятия в спортзале. В ответ на это Аникс заявил, что откажется принимать лекарства. Врачам пришлось искать компромисс. И этот компромисс, только что вышел из кабинета Тарасова с довольной улыбкой на лице. Новый друг Евгения действительно проводил почти всё свободное время в реабилитационном зале. Каждое движение причиняло Аниксу сильную боль, но он продолжал тренироваться с упрямством человека, который слишком хорошо понимал цену слабости. И когда Евгений вошёл в спортзал, Аникс как раз пытался закончить очередной подход с таким выражением лица, будто собирался лично победить гравитацию.

— Привет, Аникс. Как успехи?

Юноша тяжело выдохнул:

— Практически никак. Мышцы будто горят изнутри.

— Да брось ты эти тренажёры. Твоё ранение слишком серьёзное для такой скорости восстановления.

Евгений хитро улыбнулся:

— К тому же у меня есть новости интереснее.

Аникс насторожился:

— Какие?

— Через час тебя представят командующему Звёздной академии.

— Зачем?

— Потому что я очень хочу, чтобы тебя туда зачислили.

Аникс недоверчиво посмотрел на него:

— А моё присутствие обязательно?

— Да, — неожиданно резко ответил Женя.

И в этот момент Аникс вдруг впервые увидел в нём не просто шумного мальчишку, а человека, который однажды действительно может стать императором.

— Хорошо, — спокойно ответил Аникс. — Я буду готов через тридцать минут.

Сказано это было таким тоном, будто речь шла не о встрече с одним из самых влиятельных людей Академии, а о приглашении на вечернюю прогулку. Евгений же, наоборот, нервничал за двоих. Пока Аникс переодевался, Женя уже успел: трижды заглянуть в комнату, дать пять совершенно бесполезных советов, поправить ему воротник, и два раза сообщить, что «главное — вести себя естественно». Последняя рекомендация звучала особенно комично, учитывая, что сам Евгений в состоянии «естественно» обычно напоминал локальное стихийное бедствие.

Через полчаса они вошли в кабинет Гивия Павловича. Командующий Академией сидел за массивным столом из тёмного дерева и внимательно просматривал какие-то материалы на голографическом терминале. Мягкий свет настенных панелей отражался в стеклянных поверхностях шкафа, а за огромными окнами медленно темнел вечерний парк Академии. Гивий Павлович выглядел человеком, которого в принципе невозможно вывести из равновесия. Даже если рядом взорвётся реактор — он, скорее всего, только недовольно поморщится и попросит не шуметь во время работы. Тестирование продолжалось почти час. И всё это время Аникс отвечал с поразительной лёгкостью. Навигация Орбитальная механика Коррекция гиперпереходов Системы компенсации гравитационных возмущений.
Работа с аварийными звёздными картами. Даже некоторые вопросы по астрофизике, которые Гивий задавал скорее ради эксперимента, не вызвали у юноши заметных затруднений. Причём отвечал Аникс спокойно, без малейшего желания произвести впечатление. Именно это настораживало сильнее всего. Иногда он на долю секунды задумывался перед ответом, словно специально выбирая, какую часть знаний можно показать, а какую лучше оставить при себе. Максим Семёнович тоже это заметил. Особенно после того, как Аникс совершенно невозмутимо объяснил принципы коррекции орбитального дрейфа для тяжёлых военных платформ. Причём объяснил так, как обычно не объясняют воспитанники военных школ. Так объясняют люди, которые уже сталкивались с этим на практике. Когда утомительное тестирование наконец завершилось, Аникс едва заметно выдохнул и спросил:

— Разрешите пойти в сад?

— Евгений, — спокойно произнёс Гивий Павлович, — покажи Аниксу озеро и лебедей. Думаю, ему понравится.

— Нет проблем. А…

— Никаких больше вопросов, курсант. Исполняйте.

— Слушаюсь, господин полковник, — моментально вытянулся Женя.

Хотя выражение его лица ясно говорило: вопросов у него ещё примерно тысяч пять. Когда мальчики вышли из кабинета, Гивий Павлович молча поднялся из-за стола, подошёл к бару и достал бутылку коньяка.

— Нам сейчас это понадобится, — философски заметил он.

Максим усмехнулся:

— Всё настолько плохо?

— Наоборот. Всё слишком интересно. А это обычно значительно опаснее.

Он поставил на стол две тяжёлые хрустальные рюмки и медленно разлил янтарную жидкость. Некоторое время оба молчали. Потом Гивий Павлович задумчиво произнёс:

— Я не знаю, по какой именно специальности его готовили там, на родине…

Он слегка покрутил рюмку в пальцах. — Но одно могу сказать совершенно точно: мальчишка очень старательно скрывает часть подготовки.

Максим прищурился:

— Думаешь?

— Уверен.

Гивий сделал небольшой глоток коньяка.

— Я специально задавал ему вопросы с двойным дном. Несколько раз подводил разговор к военной навигации, боевым схемам и тактическому пилотированию.

— И?

— И каждый раз он очень аккуратно уходил в сторону.

Гивий усмехнулся:

— Причём настолько аккуратно, что большинство людей вообще ничего бы не заметили.

— Зачем ему это делать?

— Не знаю.

Командующий Академией пожал плечами.

— Но инстинкты у него уже не курсантские. Это видно сразу. — Он снова посмотрел на Максима. — Итак, давай определим его к Тарасову. Вклбчим в штатное расписание должность, ну скажем, инструктора по системам навигации. Он в этом явно хорош.

Максим некоторое время молчал.

— Вообще-то я планировал, через некоторое время, отправить его на Альфа Центавра. Через коммандера Алана.

— Это никогда не поздно сделать, — спокойно ответил Гивий. — А вот такая возможность выпадает крайне редко.

— Какая именно?

Гивий поставил рюмку на стол.

— Получить специалиста с подобной подготовкой. О которой мы, пока, ещё даже не всё знаем. — Гивий слегка ухмыльнулся.— И при этом сделаем вид, будто всё происходит совершенно случайно.

Максим снова задумался.

За окнами медленно сгущались сумерки. В саду уже зажигались мягкие дорожные огни.

— Ну что ж… — наконец произнёс он. — Я не против.

— Отлично. Тогда поговорим с ним прямо сейчас.

— Ты слишком торопишь события.

— Зачем откладывать? Даже поговорка есть: «Не откладывай на завтра то, что можно сделать…»

Максим спокойно продолжил:

— Послезавтра.

Гивий расхохотался:

— Совершенно правильно! Однако лучше сделать это сегодня.

Последнюю фразу он произнёс с таким ярко выраженным грузинским акцентом, что Максим невольно улыбнулся.

— Я всегда завидовал твоему оптимизму.

Через несколько минут Аникс снова вошёл в кабинет. Он остановился примерно в пяти шагах от командиров и замер с идеально ровной осанкой. Слишком ровной. Слишком спокойной. Слишком профессиональной для своего возраста.

— Присаживайся, Аникс, — Гивий Павлович указал рукой на кресло. — Евгений уже ознакомил тебя с системой наших воинских званий?

— Да.

— Отлично. Тогда скажи… к какому из наших званий можно приблизительно приравнять твоё положение?

Аникс ненадолго задумался.

— Если ориентироваться по уровню ответственности, думаю, звание капитана было бы приемлемо.

В кабинете повисла тишина. Максим медленно поднял бровь. Гивий Павлович несколько секунд задумчиво потирал подбородок.

— Скромность у вас там, я смотрю, не в почёте.

— Вы спросили моё мнение. Я ответил честно.

Гивий неожиданно усмехнулся:

— Нет, мне определённо нравится этот мальчишка.

Он откинулся в кресле:

— Ну, капитан — это, конечно, слегка чрезмерно для твоих юных лет. А вот младший лейтенант, уже звучит значительно гуманнее для нервной системы нашего кадрового отдела.

Аникс внимательно слушал.

— Скажем так, — продолжил Гивий Павлович, — будем считать, что ты прибыл к нам для обмена опытом.

После этих слов в кабинете снова наступила тишина. На этот раз значительно более тяжёлая. Аникс явно растерялся. Он смотрел то на одного командира, то на другого, словно пытался понять, не скрывается ли за этим предложением какая-то ловушка. Так продолжалось секунд пять. Потом юноша резко поднялся. И уже совершенно другим голосом — собранным, офицерским — произнёс:

— Я нахожу ваше предложение вполне приемлемым. Могу приступить к обязанностям сразу, как только это позволят врачи.

Гивий довольно кивнул:

— Отлично. Значит, договорились.

Аникс вежливо попрощался и вышел из кабинета. За дверью его, разумеется, уже поджидал Евгений. Причём с таким выражением лица, будто он последние полчаса героически боролся с желанием проломить дверь и узнать результаты разговора.

— Евгений… — устало произнёс Аникс. — Я расскажу тебе абсолютно всё, тоолько можно я сделаю это позже?

— Ну как я понял из разговора, ты теперь будешь учиться в Академии?

— Во-первых, подслушивать нехорошо.

— А я и не подслушивал. Оно само слышалось.

— Во-вторых, ты неправильно понял.

— Тогда объясни правильно.

Аникс некоторое время молча смотрел на своего неугомонного друга. И снова поймал себя на странной мысли. Трудно поверить, что этот шумный мальчишка, который не способен спокойно простоять на месте дольше тридцати секунд, однажды будет управлять одной из самых могущественных империй галактики.

— Прости, я задумался, — тихо произнёс он. — Что ты спросил?

Евгений мгновенно возмутился:

— Я спросил, будешь ли ты учиться в Академии!

Аникс невольно усмехнулся.

Почему-то моменты, когда Женя пытался разговаривать с ним строгим командным тоном, казались ему невероятно забавными.

— Нет, — спокойно ответил он. — Учиться в Академии я не буду.

Евгений растерянно моргнул:

— Тогда что?

Аникс чуть заметно улыбнулся:

— Я буду проходить здесь службу. В звании младшего лейтенанта.

Несколько секунд Женя просто смотрел на него. А потом восторженно выдохнул:

— Вот это уже звучит круто.

Ровно через неделю Аникс прибыл в подразделение для ознакомления с местом службы. Его встретил седовласый человек и представился как командир спецподразделения полковник Тарасов. После непродолжительной беседы в его кабинете Тарасов предложил Аниксу ознакомиться с академией. На первый взгляд могло показаться, что Аникс не очень внимательно слушает инструкции Тарасова, но это только на первый взгляд. На самом деле Аникс сразу же распознал в инструкциях полковника некоторую недосказанность. И подобной бдительности было своё объяснение: Аникс воспитывался в том же военном заведении, что и Ювиан. Поэтому, когда полковник спросил Аникса, всё ли ему понятно, Аникс, не задумываясь, ответил:

— Нет .

— Спрашивай.

— Господин полковник, было бы правильнее полностью ввести меня в курс дела. Как ваш заместитель по воспитательной работе, я должен знать всё о своих подчинённых. После этих слов Тарасов понял, что перед ним не просто мальчишка в форме офицера, а грамотный специалист с хорошей интуицией. Полковник заложил руки за спину, приподнялся на цыпочки и снова опустился на пятки.

— Ты прав, я не всё тебе сказал. У каждого курсанта твоего подразделения искусственно увеличен интеллект. Большего я тебе сказать не могу, тем более что технические подробности тебе совершенно не пригодятся. Объяснение полковника было достаточно скупым, но Аникс решил, что пока этого будет достаточно.

После трёхмесячной тишины оживала сотнями детских голосов Звёздная академия. В первый день нового учебного года никаких занятий не проводилось. Курсанты просто встречались со своими друзьями и командирами, получали учебные пособия и без ограничений занимались своими делами. Вдоволь наговорившись, Евгений и Андрей отправились искать своего общего друга Артёма Новицкого. Группа, с которой Артём отдыхал где-то на море, прибыла в академию ещё в четыре часа утра. Поэтому друзья решили, что Артём, скорее всего, ещё отдыхает, и они сумеют удачно над ним подшутить. Замок на дверях комнаты Артёма был, как всегда, не заблокирован, так что друзья без проблем вошли в хорошо знакомое им помещение. Здесь всё было как всегда: в шкафу аккуратно свешана форма, все вещи и предметы лежали на своих местах, в комнате был идеальный порядок. Именно такой аккуратностью Артём и отличался от своих назойливых друзей. Артём забыл выключить обогреватель, поэтому в комнате было излишне тепло. Спал он беспокойно, постоянно ерзая по кровати. Именно по этой причине под утро его простыня оказывалась в левом или правом углу постели, а одеяло — сброшено на пол.

— Включи климат, — тихонько сказал Евгений и, взяв со стола пластиковую коробку, направился в ванную комнату. Через минуту Евгений появился с полной коробкой воды.

— Ты что хочешь сделать?

— Тихо. Евгений приставил указательный палец к губам и подошёл к кровати Артёма.

— Если ты это сделаешь, я всыплю вам обоим по первое число, — совершенно неожиданно произнёс Артём. Но, если Женя что-нибудь задумал, он обязательно это сделает. Поэтому уже в следующую секунду Артём был мокрый с ног до головы, а Женя, отшвырнув коробку, бросился к двери.

Однако, не тут-то было: Артём был готов к такому развороту событий. Когда Евгений попытался открыть дверь, он с удивлением обнаружил, что замок заблокирован. Слегка растерявшись, Евгений оглянулся. Артём стоял возле кровати, держа в руке пульт дистанционного управления замком двери. Евгений знал, что Артём всегда выполняет свои обещания, и его узкий кожаный ремень был хорошо знаком друзьям.

— Я вас предупреждал? Теперь обижайтесь только на себя, — совершенно серьёзно сказал Артём. Андрей попятился назад и, прижавшись к шкафу, приготовился скрыться за спасительной дверцей.

— Ты знаешь, я подумал, что первое число уже не за горами, к тому же обливание холодной водой плодотворно влияет на общее состояние, — не унимался Евгений, даже в этой ситуации не переставая острить.

— Ах, не за горами! Ну теперь не обижайтесь. После этих слов Андрей нырнул в шкаф, а Евгений успел закрыться в ванной комнате.

— Ну ладно, выходите. По поводу нашей первой встречи после летних каникул я прощаю вам эту выходку. Женя вышел из ванной комнаты с таким выражением лица, как будто ничего не произошло, а он просто зашёл проведать старого друга после долгой разлуки.

— Артём, как я рад тебя видеть!

— Взаимно, — ответил Артём, щёлкнув ремнём.

— Ты обещал, — испуганно произнёс Евгений.

— Обещал. Но вообще-то надо бы перетянуть вас разочек вдоль спины.

— Это не педагогично. Тем более что я всё уже осознал. Мой поступок был крайне легкомысленным, недостойным поведения курсанта, аморальным и так далее. Однако, если ты поторопишься умыться и переодеться, то мы ещё успеем разыграть пару партий в теннис.

— Вообще-то я ещё не завтракал, — возмутился Артём.

— Я не пойму, это такая форма протеста или ты просишь отпустить тебя покушать? — не унимался Евгений.

— Ты сегодня определённо напрашиваешься на ремень вдоль спины. Однако я согласен преподать вам несколько уроков игры в теннис.

— А вот мне почему-то назойливо кажется, что ты проиграл бы даже моей бабушке, — продолжал дерзить Евгений.

— Только если она олимпийский чемпион, — ответил Артём, выключив душ и выйдя из ванной комнаты.

— Мы пронесём тебя всухую.

— Фантазёр, — издевательски произнёс Артём и погладил Евгения по голове. — А вы оба за это лето подросли.

— Стараемся. И я думаю, что в скором будущем не мне, а кое-кому другому придётся прятаться в шкафу, — высказался Андрей и хитро прищурив глаз посмотрел на Артёма.

— Ну уж нет, не дождётесь.

Теннисный поединок продолжался до самого вечера. Про обед и полдник друзья, конечно же, забыли. Поэтому голод Артёму пришлось утолять за ужином. Отбой в этот день не производился, и курсанты могли ложиться спать, когда им вздумается. По этой причине Андрей и Евгений в десять часов вечера ещё находились в видеотеке, выбирая для просмотра очередной фильм. Именно в этот момент в помещение вошёл Аникс. С первого взгляда Евгений даже не узнал его. На кителе у Аникса красовались погоны младшего лейтенанта войск галактической безопасности.

— Когда тебе успели присвоить звание? — удивлённо спросил Евгений.

— Сегодня, — нисколько не мешкая, ответил Аникс.

— Похоже, с карьерным ростом у тебя проблем не предвидится, — съехидничал Женя и тут же поймал на себе удивлённый взгляд Фролова. — Я тебе позже всё объясню.

— По-моему, вам пора отправляться отдыхать, — корректно предложил Аникс.

— Ну скажи мне, что тебя назначили командиром нашего подразделения, и залаю от восторга.

— Тогда можешь начинать.

Подобное положение вполне устраивало Аникса — он мог контролировать ситуацию. Однако юноша отчётливо понимал, что теперь столкновение с человеком, стрелявшим в него, становится неизбежным. Это лишь вопрос времени. Теперь ставкой в этом противостоянии становится его собственная жизнь. Выйти из этой смертельной игры можно либо победителем, либо мёртвым.

Время летело быстро. Дни пролетали незаметно. И вот однажды, в парадную Звездной академии, вошел молодой капитан. Немного осмотревшись он прямиком направился в кабинет начальника академии.

— Поздравляю вас, капитан, теперь вы начальник охраны. И хотя я считаю, что вы слишком молоды для этой должности, однако ваш послужной список производит должное впечатление. Назначив вас на эту должность, командование доверило вам самое дорогое — наших детей. Тех, кто в скором времени заменит всех нас. Эта работа потребует от вас полной самоотдачи и большого терпения. Желаю вам удачи.

— Спасибо, господин командующий Я оправдаю оказанное мне доверие, — резво ответил молодой капитан и, отдав честь, вышел из офиса.

Всё шло как нельзя лучше. Теперь оставалось только разработать план свёртывания, забрать мальчишку и покинуть эту планету. Планом свёртывания Ювиан называл заключительную фазу всех своих операций. Должность начальника охраны академии должна была значительно облегчить ему задачу. Однако жизнь безжалостно вносит свои коррективы в наши планы. Иногда — совершенно бескомпромиссно. Продолжая знакомиться со своим новым местом службы, Ювиан забрёл в помещение одного из теннисных кортов. Какая дикая удача — просто небывалая. Да, это именно он. Не узнать Евгения было невозможно. Сходство с голограммой было просто поразительное. Ювиан решил подойти к ребятам и немного поболтать. Женя и Андрей были одеты в спортивные шорты и белые футболки с синей эмблемой на груди. Они уже начали разыгрывать третий сет, когда Ювиан потребовал, чтобы мальчики подошли к нему.

— Курсант Алегров, — резво представился Евгений.

— Курсант Фролов, — с явным недовольством выдавил из себя Андрей.

— Вы из какого подразделения, чемпионы? — нестрого спросил Ювиан, чтобы как-то завязать разговор. Но этому разговору не суждено было состояться. Ответ на заданный вопрос прозвучал из-за спины Ювиана:

— Они из спецподразделения полковника Тарасова. — Ювиан резко развернулся к неожиданному собеседнику. Перед ним стоял молодой офицер в форме младшего лейтенанта.

— Я новый начальник службы безопасности. Капитан Игнатенко Вадим Сергеевич. Ювиан протянул незваному собеседнику правую руку, как его учил Шиу.

— Вы можете продолжить игру, — распорядился Ювиан, бросив короткий взгляд на ожидавших курсантов.

— Заместитель командира по учебной практике, младший лейтенант Аникс.

Названное имя прозвучало слишком привычно для этой необычной планеты. К тому же внешность этого молодого офицера вызывала у Ювиана ощущение дежавю.

— Мы не могли с вами где-то встречаться?

Аникс ужасно боялся этого человека. От страха перехватывало дыхание. Он даже боялся посмотреть на Ювиана.

— Мы встречались в гостинице. После этой встречи врачи трое суток боролись за мою жизнь.

Ювиан медленно протянул руку и приподнял голову Аникса за подбородок. Теперь он узнал мальчишку. Несколько секунд они молча стояли, глядя друг другу прямо в глаза. Первым паузу нарушил Ювиан:

— Предлагаю пройти в мой кабинет и там всё обсудить. Возражения не принимаются, это приказ.

В кабинете Ювиан предложил Аниксу присесть в кресло, сам же занял место за рабочим столом.

— Итак, младший лейтенант Аникс, давайте говорить откровенно.

— Давайте, — ответил Аникс, по-прежнему боясь поднять взгляд на своего собеседника.

— Этот мальчишка — мой шанс покончить со службой и быть обеспеченным на всю оставшуюся жизнь. И я не упущу этот шанс, даже если мне придётся убить тебя повторно.

— Не получится.

— Что не получится?

— Убить меня не получится, — не слишком уверенно ответил Аникс, но в этот раз он осмелился поднять взгляд на своего собеседника.

— Не слишком ли ты уверен в себе? Что ты можешь? Ты один и теперь полностью зависишь от меня.

— Я вынужден разочаровать вас, капитан. Я кое-что придумал для собственной безопасности.

— И что же это за чудовищная выдумка, способная тебя уберечь от смерти?

— От смерти может уберечь только Господь Бог, а вот от вас, господин капитан, меня убережёт наследник империи. Сейчас я для него что-то вроде диковинной игрушки. И я даже представить не могу, на какой необитаемой планете закончатся ваши дни, когда наследник узнает, кто отобрал у него эту игрушку.

— Ах ты, маленький паршивец.

Ювиан был явно взбешён словами Аникса. Он резко встал из-за стола и, выхватив оружие, направил его на Аникса.

— Это ты рассказал мальчишке кто он на самом деле?

Аникс медленно встал с кресла и осторожно попятился к стене. Страх буквально сковывал всё его тело. На него снова был направлен это изуверское оружие. Страшные воспоминания огненным смерчем ворвались в воспалённое сознание юноши, стирая грань между реальностью и прошлым. Всё вокруг вдруг закружилось, постепенно всё быстрее и быстрее разгоняясь в своём бешеном танце, а потом всё вдруг исчезло, и липкая темнота мёртвой хваткой вцепилась в Аникса. Очнувшись, Аникс понял, что лежит на полу. Над ним стоял Ювиан, по-прежнему держа в руке анигилятор.

— Помоги мне подняться, — попросил Аникс.

Усадив Аникса в кресло, Ювиан опёрся левой рукой на угол стола, анигилятора в руке не было.

— А ты ещё не полностью поправился. И так, кто рассказал мальчишке, что он наследник?

— Энергосфера, которую ты притащил с собой на эту планету.

— Как это возможно? — удивлённо произнёс Ювиан.

Аникс уже оправился от приступа панической атаки и совладав с его остатками смог спокойно говорить.

— Она общается с наследником на подпространственном уровне. Фактически это не артифакт, а эхосингулярный реактор с биоактивной энергетической конфигурацией РНК наследника.

Ювиан был не просто удивлён. Аникс сильно его удивил своими познаниями.

— Я подумаю, что с тобой теперь делать, а пока пойдём. Познакомь нас поближе.

Ювиан встал и открыл дверь кабинета. Почти в туже секунду он наткнулся на внимательный взгляд Евгения. Он стоял метрах в десяти от кабинета заложив руки за спину, и слегка улыбался.

— Здравствуйте Ювиан. Я рад с вами познакомится. С этого момента, я запрещаю вам стрелять в Аникса, теперь вы отвечаете за его Безопасность. Я вижу ваше удивление, но, это не важно. Энеогсофера сообщает мне многое. О вас она знает всё.

После этих слов тишина на несколько секунд заполнила коридор. Ювиан пытался собраться с мыслями — нужно было что-нибудь ответить, но ничего не получалось. Тишину нарушил звонкий голос Андрея:

— Прекрати доставать Ювиана. Ты пока ещё в академии, а не на троне.
— Так я же и не спорю, — сказал Евгений, пожав плечами. — Господин капитан, у вас будут для нас какие-то особые указания?

— Нет, ваше… — Евгений мгновенно приложил указательный палец к губам, буквально перебив капитана на полу вздохе.
— Можете идти в бассейн, — как-то неуверенно сказал Аникс, не придумав ничего лучшего. — Нет, стойте. Евгений, я очень тебя прошу: не делай никаких поступков, о которых потом придётся жалеть. На самом деле всё это очень серьёзно. — Аникс отвёл взгляд в сторону.

— Хорошо, не буду? Только, вот что я хотел ваам сказать: Андрей всегда будет со мной, где бы я ни оказался. И это не обсуждается. — Женя перевёл свой внимательный взгляд на Ювиана.

— Я понял. Так оно и будет. — Подтвердил Ювиан, и сделал лёгкий кивок головой.

В восемь часов вечера, как это и было договорено, Аникс вошёл в помещение библиотеки. Ювиан уже ждал его и крайне недовольным тоном пригласил Аникса сесть.

— Хочу посвятить тебя в свой план действий. Так сказать, в общем формате. Во втором семестре все курсанты спецподразделения будут перебазированы на планету Широн, где и продолжат обучение. С этой планеты мы без труда переправим наследника на Юдан. Возражения есть? — вполне серьёзно спросил Ювиан.

— Возражений нет. Есть дополнительное обстоятельство.

— Слушаю.

— Вместе с наследником придётся переправлять и его друга, Андрея Фролова.

— Знаю. Это уже не проблема.

— Я разговариваю во сне. Боюсь сболтнуть чего нибудь лишнего.

— Так ты у нас, значит, во сне разговариваешь, — с лёгкой иронией в голосе произнёс Ювиан, а потом добавил: — Это недопустимо для разведчика.

— Знаешь, я раньше не разговаривал во сне, и сны видел красивые, я в них летал. Теперь, прежде чем уснуть, я корчусь от боли. Врач сказал, что скоро это пройдёт, но я больше не летаю во сне. Теперь я всё время падаю и просыпаюсь в холодном поту. И если моей мечте стать разведчиком не суждено сбыться, то в этом виноват только ты.

Аникс говорил совершенно искренне.

Его глаза были полны слёз, и он едва сдерживался, чтобы не расплакаться. Первый раз в своей жизни Ювиан пожалел о том, что стрелял и не промахнулся в тот раз. И чем дольше он смотрел на Аникса, тем больше узнавал в нём самого себя. Их судьбы были похожи, как две капли воды. Они даже учились в одной и той же спецшколе. Но и это ещё не всё: Они были похожи друг на друга, и если бы не разница в возрасте, то их запросто можно было бы перепутать.

— Я уже давно не видел снов, кроме одного, который преследует меня уже достаточно долго. В этом сне я никак не могу доплыть до берега. Я плыву, выбиваясь из сил, но берега всё нет, — Ювиан сказал всё это как-то очень тихо, и слова эти прозвучали с какой-то жуткой безысходностью. — Протяни мне свою правую руку, — неожиданно потребовал Ювиан.

— Зачем?

— Просто сделай.

Ювиан снял со своей руки серебристый браслет и надел его на правое запястье Аниксу.

— Я правильно тебя понял?

— Да. Это маяк. Верхняя часть браслета подвижная: если переместить её против часовой стрелки, прибор заработает, помощь прибудет в кратчайшие сроки.

— Но это же твой маяк.

— Теперь твой.

Ювиан резко встал и, даже не оглянувшись, вышел из библиотеки.

Весь в делах и заботах пролетел мимолётный сентябрь. Красочным листопадом пронёсся октябрь, и звенящей тишиной нахлынул ноябрь. Евгений особенно любил это время года. Любил за тишину, за уныние, в которое окутывалась природа. Любил за первые заморозки, которые создавали иллюзию, что вся жизнь замерла и время остановилось в ожидании белой королевы. И всё было готово к её приходу, к её первому снежному балу. При каждом удобном случае Женя старался уединиться в парке, чтобы в полной мере насладиться всем великолепием поздней осени. Он тихонько бродил по молчаливым аллеям, совершенно заворожённый дивной красотой и тишиной осеннего леса. Прохладный воздух приятно вдыхался и, как морская волна, разбившись о скалы, раскатывался по лёгким. В эти дивные дни Евгений старался отрешиться от всех проблем и ни о ком и ни о чём не думать. Он просто наслаждался пришествием осени.

За кустами раздалось шуршание листвы, и уже в следующую секунду на берег озера выбрался Андрей.

— Тарасов уже целый час ищет тебя по академии, — сказал Андрей, стараясь говорить как можно тише.

Однако Евгений не отреагировал на его слова, продолжая неподвижно стоять у самой кромки воды.

— Ты слышишь, что я тебе говорю, пенёк ты упрямый?

Евгений медленно перевёл взгляд на своего друга и столь же равнодушно снова перевёл его на противоположный берег.

— Жаль.

— Чего тебе жаль?

— Жаль, что на это озеро не прилетают лебеди, — совершенно спокойно ответил Евгений, как будто сказанные Андреем слова относились не к нему.

— Какие там ещё лебеди? Я тебе о серьёзных вещах говорю.

— Наверное, ты прав. Прости, я уже иду, — как-то очень спокойно ответил Евгений, что само по себе было ему не свойственно.

Несколько минут полковник отчитывал Евгения за длительное отсутствие. Но у нашего юного курсанта, как всегда, нашлось тысяча оправданий.

— Ну хорошо, об этом мы с тобой ещё поговорим. Сейчас я вызвал тебя не для этого.

Евгений удивлённо посмотрел на полковника.

— В первых числах января все курсанты твоего подразделения будут передислоцированы на другую планету. Там будет проходить их дальнейшее обучение.

— Если я вас правильно понял, вопрос только во мне?

— Ты правильно понял. Твоё согласие или несогласие — любое из этих решений будет правильным.

— Андрей?

— Однозначно.

— Тогда никакого вопроса и нет.

— Я так и думал. Просто обязан был спросить.

Пятого января подъём для курсантов спецподразделения состоялся в три часа утра. Тем не менее настроение у ребят было приподнятое. А часом раньше на одной из посадочных площадок произвёл посадку небольшой транспортный челнок. Именно он доставит курсантов в космопорт.

Гивий Павлович медленно прохаживался вдоль длинного коридора, по обе стороны которого располагались каюты курсантов. Теперь здесь стало непривычно тихо и как-то неуютно. А тем временем Тарасов без передышки инструктировал личный состав, Аникс руководил погрузкой, Лана проверяла документацию. Когда она в очередной раз активировала для проверки следующее досье, на экране монитора появилось улыбчатое лицо Евгения.

— Ну конечно, как же я могла забыть, — укоряла себя Лана. — Я же чувствую, чего-то не хватает. Слишком уж спокойно всё. Лана отключила оборудование и, приказав закрыть за ней дверь, вышла из кабинета, направившись к Тарасову. Дойдя до аудитории, она подождала, пока полковник закончит инструктаж и останется один в помещении, после чего вошла и без лишних предисловий спросила:

— Не подскажете ли, где у нас курсант Алегров?

— Я тоже рад вас видеть, Лана. Доброе утро. Евгений вместе с командующим прибудут непосредственно в космопорт.

— Ну да, конечно. Я могла и сама догадаться.

— Вы напрасно иронизируете, капитан. Я не вижу ничего плохого в том…

— В том, что один курсант находится в исключительном положении?

— Даже если и так, то всё равно ничего ужасного в этом нет.

— Ну что ж, вам виднее. Разрешите идти?

— Идите.

Перед тем как захлопнуть за собой дверь, Лана оглянулась, бросив косой взгляд на полковника:

— И кстати, ничего доброго сегодняшним утром я не нашла.

В космопорт Максим Семёнович и Евгений прибыли в три часа утра. Орбитальный транспорт был полностью подготовлен к старту и теперь ожидал только своих пассажиров. Евгений, как и всегда, приставал к отцу с многочисленными вопросами, а Максим Семёнович, как всегда, терпеливо на них отвечал. Этим утром всё было как-то особенно. Все чувства обострились до предела. Максим понимал, что он надолго расстаётся с сыном. И сейчас уже ничего нельзя было изменить. Порой Максиму казалось, что все произошедшие события — это звенья одной цепи, некие маленькие механизмы огромной машины, которая с каждой секундой набирает бешеные обороты и которую остановить уже невозможно. Всё шло точно по расписанию. В четыре часа прибыл транспортный челнок с остальными курсантами, а в пять часов, прошипев, закрылись входные шлюзы на орбитальном транспорте.

— Не переживай, — подбадривал Максима Гивий Павлович, — я завидую этим мальчишкам. Они воплотят в жизнь наши мечты.
— Да, наверное.
— Поверь мне, так и будет.

Целый час Евгению пришлось сидеть в кресле, пристёгнутым фиксаторами безопасности. Аникс сидел рядом и предупредил, что ни под каким предлогом не позволит ему встать с кресла. Но предлог Женя всё-таки нашёл. Сославшись на тошноту, он отправился в туалетную комнату. Однако наивно было полагать, что Евгений отправился именно туда. Не пройдя и половины пути, он свернул в противоположную сторону, поднялся по лестнице и направился прямиком в отсек пилотирования. Вежливо постучавшись и получив разрешение, Евгений вошёл на капитанский мостик.

— Курсант Алегров, Евгений Максимович, — очень неоднозначно представился наш герой. Командир удивлённо посмотрел на Евгения, но быстро сообразил, в чём тут дело, и, переглянувшись со вторым пилотом, пригласил неожиданного гостя занять свободное кресло. Однако Евгению не пришлось долго рассиживаться. Через несколько минут в отсек вошёл Аникс и попросил у командира разрешения забрать курсанта. Вернувшись в пассажирский отсек, Аникс заставил Евгения сесть в кресло и включить силовое поле безопасности.

— Лайнер находится в режиме посадки, а ты шляешься по всем отсекам, — ворчал Аникс.
— Мне просто хотелось осмотреть лайнер, а ты постоянно меня ограничиваешь в свободе передвижения.
— Если тебя не ограничивать, тогда ты… — Аникс немного замялся, не сумев быстро выразить свою мысль, — ну, в общем, будешь на мне кататься.
— Ты хотел сказать: сяду тебе на шею?
— Вот именно.
— Насчёт этого ты можешь не переживать. Твоя худенькая шейка не отвечает моим запросам.

Бросив осторожный взгляд на своего нового друга, Евгений понял, что своими словами серьёзно задел самолюбие Аникса, и, скорее всего, этот разговор будет иметь продолжение с неприятными последствиями. Так бы оно всё и случилось, если бы в самый последний момент к их креслам не подошёл полковник Тарасов.

— Аникс, пересядь, пожалуйста, — вежливо попросил Тарасов.

Ни слова не сказав, юноша пересел в соседний ряд кресел. А Евгений даже был рад, что их разговор прервали. По крайней мере, позже можно будет извиниться перед Аниксом. Он не сможет долго обижаться на меня, — с этой вполне устраивающей его мыслью Евгений закрыл глаза и уснул. Проснулся Евгений минут через сорок от лёгкого толчка. Он мог означать только одно — лайнер произвёл посадку на реверсную платформу. Лениво потягиваясь, Евгений вдруг обнаружил, что Тарасова с ним нет. Резким движением Евгений попытался встать, но немедленно был буквально вжат в спинку кресла. Сначала он подумал, что просто забыл отключить силовое поле, и ещё раз нажал на клавишу. Однако результат оказался тем же: при попытке встать Евгения вжимало в кресло. Все ребята уже давно собрали свои вещи и неторопливой вереницей потянулись к выходу. Евгений же по-прежнему барахтался в кресле, пытаясь отключить силовое поле.

— Ты чего здесь кочевряжишься? — спросил Фролов, проходя мимо Евгения.

— Ты что, не видишь? Силовик не отключается.

— Давай я помогу.

Но в разговор неожиданно вмешался Аникс:

— Спасибо, курсант Фролов, вы можете идти, мы сами разберёмся с этой проблемой.

Пожав плечами, Андрей отправился за остальными. Аникс же, в свою очередь, с торжествующей улыбкой на лице глядел на Евгения.

— Ну конечно, я бы мог сразу догадаться, что это твоя работа, господин младший лейтенант.
— И вовсе нет. Это Тарасов заблокировал твоё кресло. Тебя выпустят, как только для этого будут благоприятные условия.
— Что ещё за условия?
— Это условия, когда все будут от тебя в безопасности.
— Очень смешно, просто обхохочешься.

Евгений демонстративно отвернулся от Аникса, не желая продолжать разговор. Аникс не слишком расстроился — у него было слишком много работы, и подобная ситуация его вполне устраивала.

Курсантов разместили на третьей палубе второго уровня. Это было очень странное большое помещение с множеством встроенных в стены шкафов. По существу это был большой склад для личных вещей. Друзья потратили не более десяти минут на то, чтобы обследовать достаточно просторное помещение и распихать по шкафам свои вещи.

— Послушай, почему нас заставили оставить все вещи на складе? Тебе не кажется это странным? — заволновался Евгений.
— Нет, не кажется, — совершенно спокойно ответил Андрей. — Просто я догадываюсь, в чём тут дело.
— И в чём же?
Андрей, прищурив глаза, оценивающим взглядом окинул своего друга.
— Ты и в самом деле не догадываешься?
— Нет, — совершенно искренне ответил Евгений.
— Ну и хорошо. Пусть так и остаётся. Для тебя же лучше.
— Ты что, издеваешься надо мной?
— Нет, просто пытаюсь уберечь тебя от неверных поступков.
— Ну ладно, — как-то очень недобро согласился Женя и сделал вид, что отвернулся.

На полу лежали вакуумные упаковки для одежды и белья. Их просто не успели сложить после разгрузки, и они были разбросаны по всему помещению. Евгений незаметно поднял одну из упаковок и что есть силы с разворота швырнул в Андрея. Попадание было крайне удачным — Андрея буквально смело с ног.

— Ах ты так! — закричал Андрей и, вскочив на ноги, запустил в Евгения таким же пакетом. Но Евгений был готов уклониться от броска, а вот Иван Лабызнов явно не был готов к такому повороту событий. Поэтому уже в следующую секунду оказался сбитым с ног. Однако в долгу не остался, и через несколько секунд десятки пакетов, как снаряды, летали по складу. Веселье было неимоверное. Участвовали все, и так продолжалось достаточно долго, если бы в самый разгар веселья в помещение не вошла Лана Вутбергер.

— Кажется, я вовремя, — несколько ехидно заметила Лана.

— Всё как раз наоборот, — столь же ехидно возразил Евгений.

— Но тем не менее я здесь и не просто так. Ты и Андрей Фролов пойдёте со мной.

Когда все трое вышли из помещения склада, Лана вдруг совершенно неожиданно сказала:

— Я хочу показать вам этот крейсер.

Женю крайне удивила эта инициатива, но возражать он, естественно, не стал. Главное было в том, что ему и Андрею покажут весь крейсер, причём покажут первым из всех курсантов. Евгений был просто в восторге. Этот крейсер казался ему просто гением инженерной мысли. Ему нравилось здесь абсолютно всё, даже мимолётное шипение отрывающихся переборок между отсеками приятно ласкало слух. В машинном отделении друзьям даже позволили посидеть в креслах операторов. Все эти люди в белоснежных комбинезонах вызывали у Евгения восторг и чувство зависти. Они совершенно не обращали никакого внимания на экскурсантов, продолжая выполнять свои обязанности. Наш юный герой ловил каждое слово, сказанное Ланой. Ему было интересно всё до мелочей. Казалось, что Лана знает абсолютно всё на этом крейсере, всё до последнего винтика. Андрей вёл себя более спокойно. Он не задавал никаких вопросов, заняв позицию пассивного слушателя. Экскурсия продолжалась почти два часа. Лана терпеливо отвечала на все вопросы. Но постепенно у Евгения усиливалось чувство беспокойства. Его недюжинная интуиция подсказывала, что это всё неспроста.

— А теперь я хочу показать вам отсек с сюрпризом, — как-то очень необычно сказала Лана. И это ещё больше насторожило Евгения.

— Я не очень люблю сюрпризы, — попытался возразить Евгений. — К тому же я очень устал. Неплохо было бы отдохнуть пару часиков. Может быть, вы покажете нам наши каюты?

Лана слегка улыбнулась.

— Ну что ж, насчёт отдохнуть — это ты прав. Предложение принимается.

Лифт плавно скользил вниз. И хотя экскурсия была закончена, Евгения никак не покидало чувство беспокойства. Как только двери лифта открылись, Евгений попытался выйти первым. Лана тут же пресекла эту попытку, успев схватить его за рукав.

— Не спеши, а то успеешь, — сказала Лана, хитро прищурив правый глаз.

Выйдя из лифта, наши герои оказались в огромном зале. Здесь не было привычного глазу оборудования, пультов управления, мониторов слежения и прочей техники. Только анабиозные камеры. Они ровными шеренгами тянулись через весь зал. Все камеры были пусты и поэтому находились в вертикальном положении. Теперь Евгений понял причину беспокойства, которое мучило его всё это время. Оно скрывалось именно здесь, в этом огромном холодном помещении.

— Значит, кают не будет? — совершенно подавленным голосом спросил Евгений.

— Нет, кают не будет. Их просто нет для вас на этом корабле.

Женя осторожно перевёл взгляд на своего друга.

— Ты слышал? Кают не будет.

Андрей равнодушно пожал плечами.

— Значит, придётся спать здесь. Вот только стоя я спать не умею, — спокойно сказал Андрей, кивнув в сторону вертикально стоящих камер.

— Стоя спать не придётся. Камеры опускаются в горизонтальное положение.

— Отлично. Значит, будем спать как нормальные люди.

— Ты что, совсем дурак? Нас хотят заморозить!

— Не заморозить, а погрузить в анабиоз. Эти процессы сильно отличаются, — возразила Лана, пытаясь немного сгладить явно нарастающее беспокойство Евгения.

— Процессы, может, и отличаются, а вот результат — нет. Я не хочу шесть месяцев провести в холодильнике. Андрей удивлённо посмотрел на своего друга.

— Почему ты решил, что шесть месяцев?

— Папа сказал.

Теперь уже вопросительный взгляд Андрея был обращён к Лане. Несколько секунд она не решалась ответить. Врать ей не хотелось, а правда могла спровоцировать ребят на непредсказуемые действия. Наконец, собравшись с духом, Лана посмотрела Андрею прямо в глаза.

— Да, это правда. Полёт продлится шесть месяцев. И не надо смотреть на меня, как кролик на удава.

— Когда нас будут погружать в анабиоз?

— Тебе придётся сделать это прямо сейчас. А вот Андрей может дождаться остальных ребят. Или ты тоже предпочитаешь прямо сейчас? — совершенно серьёзно спросила капитан, слегка улыбнувшись.

— Нет, нет, я лучше… — Андрей запнулся, наткнувшись на испуганный и растерянный взгляд своего друга. — Лучше сейчас. Да, именно сейчас, — уже уверенно ответил он.

— Ну что ж, это правильное решение. Тогда давайте приступим.

— Нет, я не могу! Я не буду!

Женя сделал шаг назад, резко развернулся и бросился бежать к лифту.

— Курсант Алегров, стоять!

Лана отчётливо понимала: если сейчас не сумеет остановить Евгения, искать его потом придётся всему экипажу — долго и без особых шансов на быстрый успех. Сам же Евгений понимал только одно: если он не успеет добежать до лифта, то следующие шесть месяцев проведёт в спячке, как медведь. Эта мысль заставляла Евгения бежать еще быстрей. Сейчас он уже бежал с такой скоростью, что если бы случайно оступился то, все равно, до катился бы до самого лифта. Но Евгений не упал и вот она, уже совсем близко спасительная дверь лифта, сработали сенсорные датчики на приближение, дверь распахнулась и в проеме появился полковник Тарасов.
Всё, теперь точно все, бежать бесполезно. — Успел подумал Евгений, едва не сбив полковника с ног.

— Куда это вы собрались, курсант?

— Я не могу туда лечь, — запыхавшимся голосом ответил Евгений.

— Придётся. Это приказ. Сейчас ты и Андрей переоденетесь и сделаете всё, как вам скажет капитан. Я надеюсь на тебя. Евгений молчал и, не отрывая взгляд от пола, тихонько произнёс:

— Слушаюсь.

Гардероб представлял собой довольно большой зал с мягким зеленоватым освещением. Все стены этого странного помещения представляли собой герметичные ячейки для хранения индивидуальных комбинезонов и капсулы со специальным кремом.

— Значит так: форму — на стол, плавки и футболки — на пол.

Выполнив распоряжение Тарасова, Евгений задал вполне резонный вопрос:

— Что дальше? Здесь довольно прохладно для прогулок нагишом.

— Не беспокойся, разгуливать вам не придётся, — сказала Лана, совершенно неожиданно появившись в гардеробной. Ребята, как по команде, повернулись к ней спиной. Тарасов же слегка усмехнулся и, посмотрев на Лану, кивнул головой. Потом слегка приподнял Евгению подбородок, так чтобы видеть его глаза, и сказал:

— Ничего не бойся.

Потом он положил руки на плечи Андрею и, развернув его лицом к себе, добавил:

— Твоей смелости можно только позавидовать. Я горжусь тобой.

Больше Тарасов ничего не стал говорить — он молча развернулся и направился к лифту.

— Так, быстренько ложитесь на кушетки. — Распорядилась Лана и достав из шкафчика крем, ловкими движениями натерла Евгению спину и ноги. – Перевернись на спину.
Женя выполнил распоряжение но, перевернувшись на спину сразу же прикрылся ладошками.
— Ну ладно, ладно, вытяни руки по швам, видела я все ваши секреты.
Женя не хотя выполнил это распоряжение и тут же ощутил, какой то странный озноб в нижней части живота. Это было странное но, приятное чувство.

Крем оказался неожиданно прохладным. Лана наносила его быстрыми уверенными движениями — сначала на плечи, потом на шею и руки ребят. От прикосновения к коже по телу сразу расходилась мягкая волна свежести, словно лёгкий океанский ветер скользил вдоль позвоночника.

— Это состав для подготовки к анабиозу, — пояснила она. — Он снимает напряжение с мышц и помогает организму быстрее войти в фазу глубокого сна. Евгений недоверчиво хмыкнул, но уже через несколько секунд выражение его лица заметно изменилось. Тяжесть действительно уходила. После долгого дня мышцы становились удивительно лёгкими, исчезала тревожная скованность в плечах и спине. Даже мысли будто замедлялись, теряя привычную остроту. Вместо этого приходило странное спокойствие — тёплое, уютное, почти домашнее. Андрей прикрыл глаза и тихо выдохнул.

— Такое чувство, будто сейчас завернёшься в одеяло и уснёшь часов на сто.

— Именно так и должно быть, — улыбнулась Лана. — Только не спать. После нанесения крема нужно полежать минут пять, чтобы состав полностью впитался.

Они устроились на мягких медицинских кушетках. За прозрачной стеной медленно проплывали огни станции и далёкие звёзды. В помещении царила приглушённая тишина, нарушаемая лишь тихим гулом систем жизнеобеспечения. Женя лежал, закинув руки за голову, и лениво наблюдал за мерцающими индикаторами на потолке. Андрей уже почти дремал.

— Если я сейчас усну, — пробормотал он, не открывая глаз, — считайте это научным экспериментом.

— Тогда эксперимент придётся будить вручную, — усмехнулась Лана.

Через несколько минут она поднялась и принесла два аккуратно сложенных комбинезона. Они были белоснежными, с тонкой зелёной окантовкой на плечах, рукавах и штанинах. Ткань выглядела гладкой и необычайно лёгкой, словно сотканной из плотного света. На груди, боках и вдоль предплечий располагались небольшие круглые клапаны с серебристыми фиксаторами.

— Это ещё зачем? — сразу оживился Евгений.

— Для медицинских датчиков, — терпеливо объяснила Лана. — Во время анабиоза система постоянно отслеживает состояние организма.

Ребята быстро оделись, хотя сонная расслабленность после крема всё ещё не отпускала тело. Потом началось самое интересное. Евгений тут же открыл один из клапанов на груди.

— А этот для чего?

— Кардиодатчики.

Андрей открыл клапан на рукаве.

— А этот?

— Контроль давления.

Женя уже добрался до следующего.

— А если вот этот открыть?

— Андрюха…

— Нет, подожди, а вот тут зачем?

— Температурные сенсоры.

— А на ноге?

— Нейромышечный контроль.

Через несколько минут Лана устало прикрыла глаза ладонью.

— Стоп. Все вопросы утром. Идём укладываться.

— В космосе не бывает утра, — сонно возразил Евгений.

Лана тихо рассмеялась и легонько взъерошила ему волосы.

— А ты представь его себе. Ты же у нас ещё тот фантазёр.

Разобравшись с комбинезонами и клапанами наши герои направились к ожидавшим их анабиозным камерам. Крышки камер уже были открыты. Лана объяснила мальчикам, как нужно правильно встать в камеру, прикрепила нашим юным героям несколько датчиков и закрыла крышки. Как только крышки защёлкнулись, камеры сразу же начали опускаться в горизонтальное положение, и почему-то сразу же исчезли все звуки, а все образы стали расплывчатыми и, казалось, просто растаяли. Как утренний туман улетучилась усталость и рассеялся страх. Поток свежего ветра поднимал Евгения всё выше и выше, к самым облакам. Евгений наслаждался этим чувством свободного полёта, он нырял то вверх, то вниз, рассекая облака.

— Пусть вам снятся сказочные сны, — пожелала ребятам Лана и направилась к своей камере.

— Ты становишься сентиментальной, — явно заигрывая с Ланой, заметил вошедший в зал криолог.

— А ты нет?

— А что тут особенного? Ещё тридцать оболтусов заморозим на полгода.

— Я могу тебе сказать, что тут особенного.

— Поджариваюсь от нетерпения, — съязвил криолог.

— Оболтус, в первой капсуле сын главнокомандующего. Теперь главное — не пережарься от усердия, — успела посоветовать Лана, прежде чем крышка её капсулы закрылась.

— Постой… а чёрт… — криолог вопросительно посмотрел на врача. — Она ведь пошутила? Ну правда же, пошутила?

— Боюсь тебя огорчить, но у Ланы весьма скупое чувство юмора.

— Значит, это всё-таки сын командующего?

— Да.

— Скажи мне, какого чёрта здесь делает сын командующего?

— А какого чёрта здесь делаем все мы?

Последние три месяца полёта прошли в ужасном напряжении. Ещё ни разу корабли Землян не удалялись на такие расстояния. Тарасов ужасно устал, у него было подавленное настроение. Но он утешал себя мыслью, что через пятнадцать часов он сможет спокойно отдохнуть. Всего пятнадцать часов — и этот поход закончится. Накинув на плечи китель, полковник отправился на капитанский мостик. Войдя в помещение, он отдал честь и попросил дежурного офицера доложить обстановку.

— Господин полковник, захват сигнала обеспечивает курс на крепость коммандера Алана. В этот момент в помещение вошёл командир крейсера.

— Внимание, командир на мостике!

Дежурный офицер сделал один шаг в сторону и один шаг навстречу командиру.

— Коммандер, корабль следует заданным курсом, экипаж выполняет работы согласно полётному расписанию, дежурный офицер лейтенант Крайчик.

— Спасибо, лейтенант. Вольно.

Коммандер протянул руку полковнику Тарасову.

— Здравствуйте, Сергей Петрович. Как ваше самочувствие?

— Спасибо, уже лучше.

— Полагаю, пора вашим ребятишкам просыпаться.

Полковник посмотрел на часы.

— Да, пожалуй, самое время.

Коммандер подозвал к себе дежурного офицера.

— Распорядитесь готовить подъём курсантов.

Массивная дверь, блокирующая вход в анабиозный отсек, медленно отползала в сторону. Первым в отсек вошёл главный врач. За ним вошли все остальные: биокриологи, инженеры, охрана. В течение одной минуты все специалисты заняли свои рабочие места. Главный окинул взглядом помещение, проверяя, всё ли на своих местах.

— Начинаем работать. Включить главное освещение. Одна за другой начали ярко вспыхивать светильники основного освещения, и ещё минуту назад тёмная палуба залилась мягким зеленоватым светом. Операторы один за другим докладывали о включении той или иной системы. На центральном дисплее появилась информация о состоянии курсантов, активированных к пробуждению. Мерцали контрольные датчики, пищали звуковые сигналы. Десятки инженеров, как торпеды, сновали по палубе, контролируя процесс. Постороннему человеку вполне могло показаться, что здесь царит полнейший хаос. Но за всей этой суетой была чётко отлаженная и не раз отрепетированная система. Каждый специалист чётко знал и выполнял свои обязанности. Все эти люди прекрасно понимали, что от правильности их действий зависит жизнь человека. И вот наконец-то раздался протяжный сигнал. В один миг стихла вся суета, и гулкая тишина прорезала всё пространство огромной палубы. Через несколько секунд раздался лёгкий щелчок, и полусферические крышки анабиозных камер одновременно поползли вверх. Когда все они замерли в вертикальном положении, инженеры уступили место медикам.

Женя ещё не успел полностью прийти в сознание, но уже что есть силы отталкивался ногами, пытался приподняться на локтях и всё время что-то бормотал. Через три часа все курсанты были переодеты в новенькую форму и лихо уплетали приготовленный для них обед. Глядя на Евгения, казалось, что он пытался выплеснуть всю энергию, накопленную за шесть месяцев беспробудного сна.

— Ну пошли скорее обследуем этот крейсер, пока у нас ещё есть такая возможность, — торопил Евгений, не давая Андрею спокойно пообедать.

— Считайте, что у вас уже нет такой возможности.

Оглянувшись, Евгений увидел, что за его спиной стоит Аникс.

— Довольно неприлично подслушивать разговоры. И вообще, я давно хотел тебе сказать…

— Вот только не вздумай сказать, что он полный зануда, — выкрикнул Андрей, резко встав со своего стула. Но тут же снова медленно опустился на стул, сообразив, что сам сказал всё за Евгения.

— Спасибо за откровенность. Не забудьте, что через десять минут общий сбор в кают-компании.

Больше Аникс не стал ничего говорить — развернувшись, он вышел из помещения. Евгений просто заливался от смеха. Андрей же, напротив, был крайне удручён и выглядел растерянным. Он гонял по своей тарелке сочные фрикадельки и никак не мог поверить, что он это сказал.

— Наверное, надо будет извиниться перед Аниксом.

Евгений перестал смеяться и внимательно посмотрел на своего друга.

— Хорошо, я извинюсь.

— Я имел в виду себя.

— Отлично. Значит, так и сделаем.

— Но…

— Детали обсудим позже. Или ты сдрейфил?

— Нет.

Лёгкая вибрация пробежала по корпусу крейсера — включились маневровые двигатели ориентационного контура. Где-то в глубине корабля едва слышно загудели гиростабилизаторы, компенсируя изменение вектора тяги. Крейсер Землян начинал финальную фазу стыковочного маневрирования с крепостью коммандера Алана.

В отсеке курсантов царило возбуждённое оживление. Все разговоры сводились только к одному — предстоящему переходу на инопланетный корабль. Даже самые спокойные старались держаться невозмутимо лишь внешне. На самом деле каждому хотелось поскорее увидеть технологии иной цивилизации собственными глазами. Покидать отсек курсантам строго запрещалось. И надо признать, Аникс следил за этим с почти болезненной педантичностью. Каждые несколько минут он проходил вдоль рядов кресел, бросая на подопечных тяжёлый предупреждающий взгляд. Поэтому нашим героям оставалось только ждать окончания стыковки.

Весь командный состав покинул крейсер ещё около получаса назад. Полковник Тарасов и коммандер Алан проводили конфиденциальные переговоры в секторе внешнего командования крепости. Лана занималась подготовкой жилых модулей для курсантов, а остальной состав спецподразделения вместе с преподавателями был задействован в перегрузке оборудования. Процесс шёл медленно и крайне неудобно. Автоматические погрузочные системы крепости оказались несовместимы с креплениями и протоколами земного оборудования. Большую часть контейнеров приходилось транспортировать вручную через герметичные переходные рукава. Но когда последний ящик был помещён внутрь странных сферических контейнеров с матовой серебристой поверхностью, произошло нечто совершенно неожиданное. Без единого звука сферы плавно оторвались от палубы. Ни магнитных подвесов. Ни погрузочных платформ. Ни видимых антигравитационных генераторов. Контейнеры просто зависли в воздухе, слегка покачиваясь, словно потеряли вес. Затем один за другим выстроились в идеально ровную линию и медленно поплыли к грузовому шлюзу. Курсанты буквально прилипли к обзорным иллюминаторам.

— Ты это видел?!

— Они что… левитируют?

— Да там даже двигателей нет!

Ребята были в полном восторге. После увиденного ожидание стало почти невыносимым. Всем хотелось только одного — поскорее покинуть крейсер. И приказ наконец поступил.

— Пошли! — выкрикнул кто-то из дальнего ряда.

Курсанты мгновенно сорвались с мест и дружной толпой ринулись к выходу. Однако Аникс, как всегда, оказался готов к подобному развитию событий. Лейтенант молча шагнул к двери, перегородив проход.

— Вы не покинете крейсер, как стадо каких-то животных.

— Очевидно, вы имели в виду баранов, господин лейтенант? — совершенно серьёзно уточнил Евгений.

Аникс медленно перевёл на него тяжелый взгляд.

— Спасибо. Я действительно имел в виду именно это. А теперь построились в колонну по двое. Следовать строго за мной. Строй не покидать. Руками ничего не трогать. Особенно тебя касается.

— А я ещё ничего не сделал.

— Именно это меня и пугает.

Из-за технической несовместимости стыковочных узлов крепость коммандера Алана не могла выполнить прямую герметичную стыковку с земным крейсером. Для переброски курсантов использовали транспортный челнок внешнего сообщения. Перелёт занял не больше пяти минут. Но даже за эти пять минут Евгений успел многое: дважды сцепиться с Аниксом, получить сутки одиночного карцера от Ланы за попытку открыть аварийный технический люк и, судя по выражению лица полковника Тарасова на видеосвязи, заработать ещё и внеплановую воспитательную беседу.

Челнок мягко вошёл в посадочный шлюз крепости. Внешние стабилизаторы коротко вспыхнули голубым светом, компенсируя остаточную инерцию. Развернувшись на магнитной платформе, аппарат плавно опустился на посадочные фиксаторы. Первым поднялся Аникс.

— Всем оставаться на местах до моего распоряжения. Лабызнов Иван, идёшь со мной.

— Слушаюсь, господин лейтенант, — громко и чётко отозвался Ваня.

Евгений облегчённо вздохнул и тихонько произнёс:

— Баба с возу — волки сыты.

И перевёл взгляд на Андрея.

У трапа челнок встречал полковник Тарасов в сопровождении четырёх офицеров коммандера Алана. Все четверо были почти одинакового роста — около двух метров. Их чёрная форма выглядела одновременно изящно и странно. Короткие кители едва закрывали грудную клетку, широкие рукава были расшиты серебристыми нитями, а на плечах поблёскивали сложные геометрические знаки различия. Если бы не строгие лица, оружейные кобуры и военная выправка, их действительно можно было принять за тореадоров какой-нибудь древней земной арены.

После короткого приветствия курсантов повели к транспортным лифтам. Ребята шли, непрерывно озираясь по сторонам. Высокие своды станции уходили куда-то в полумрак под потолком, по стенам пробегали потоки мягкого синего света, а прозрачные панели открывали вид на гигантские внутренние ангары и уровни крепости. То и дело кто-нибудь из курсантов останавливался, врезался в впереди идущего или начинал вертеть головой сразу в три стороны. Со стороны вся группа действительно напоминала растерянную толпу провинциалов, впервые оказавшихся посреди огромного футуристического мегаполиса.

В общем-то, удивляться действительно было чему.

Размеры транспортного отсека поражали воображение даже самых спокойных курсантов. Более двухсот метров в длину, около ста в ширину и почти столько же в высоту — помещение напоминало скорее внутренний ангар небольшого космопорта, чем обычный отсек корабля. Высоко под потолком медленно двигались ряды сервисных платформ, а по стенам тянулись светящиеся линии энергоконтуров. Металлическая обшивка имела необычный красновато-медный оттенок, из-за чего всё пространство казалось слегка нереальным, словно освещённым закатным светом далёкой чужой звезды. Но если остальные ребята были просто потрясены увиденным, то Евгений испытывал нечто гораздо более сложное. Он внимательно следил за Аниксом, стараясь не выпускать его из поля зрения, будто боялся потерять единственного человека, которому действительно доверял. Внутри медленно нарастало беспокойство — тяжёлое, неприятное, похожее на далёкий гул приближающейся лавины. Аникс заметил это почти сразу.

Ещё издалека курсанты обратили внимание на странные прозрачные цилиндры, тянувшиеся от пола до самого потолка транспортного отсека. Внутри них то и дело вспыхивали светящиеся пятна, с огромной скоростью уносившиеся вверх или вниз.

Лишь подойдя ближе, ребята поняли, что перед ними — лифтовые шахты. Точнее, нечто гораздо более совершенное, чем обычные лифты. Внутри прозрачных цилиндров двигались почти невидимые кабины с мягкой зеленоватой подсветкой. Они скользили бесшумно и настолько быстро, что человеческий глаз едва успевал уловить движение.

Курсанты заворожённо наблюдали за этой системой. Сопровождавший их офицер пояснил, что на максимальной скорости кабины перемещаются только в автоматическом режиме, без пассажиров. При транспортировке экипажа скорость ограничивается инерционными компенсаторами и системами стабилизации Однако Евгения это объяснение нисколько не успокоило. Наоборот. Каждый новый звук, каждая вспышка света внутри гигантского отсека только усиливали тревогу. Последней каплей стала лифтовая кабина, внезапно вылетевшая сверху и резко остановившаяся прямо перед группой курсантов. Двери с тихим шипением разошлись в стороны. На пороге появился высокий Центарианец в чёрной технической форме. А дальше всё произошло настолько быстро, что никто даже не успел ничего понять. Евгений машинально вскинул взгляд на незнакомца. Этого оказалось достаточно. Двухметрового Центарианца словно ударило невидимой волной. Его резко отбросило назад внутрь кабины. Раздался тяжёлый грохот, металлический звон и приглушённое ругательство. Во время падения ноги несчастного взлетели едва ли не выше головы, поэтому зрелище получилось одновременно пугающим и совершенно нелепым. На несколько секунд наступила абсолютная тишина. Даже Аникс выглядел растерянным. Он явно не ожидал подобного. Двери лифта снова плавно открылись. Теперь Центарианец действовал значительно осторожнее. Сначала он опасливо высунул ногу и несколько раз проверил пол перед кабиной, словно опасаясь скрытого препятствия. Затем внимательно осмотрел дверной проём и только после этого заметил стоящих неподалёку курсантов в незнакомой форме. Аникс стоял ближе всех к лифту, поэтому мгновенно сделал максимально невозмутимое лицо. Центарианец подозрительно прищурился, что-то буркнул себе под нос и поспешил удалиться. Только после этого курсанты наконец шумно выдохнули.

Когда группа добралась до второй палубы десятого уровня, Евгений немного успокоился. Здесь всё выглядело куда привычнее. Коридоры были уже, потолки ниже, а жилой сектор напоминал обычный корабль, пусть и построенный по инопланетным технологиям. Пока курсанты с восторгом осматривали свои каюты, Аникс медленно прохаживался вдоль кольцевого коридора, заложив руки за спину. Он думал о Евгении. Точнее — о том, как научить этого неуправляемого мальчишку контролировать собственные психокинетические способности. Потому что сегодняшний случай начинал выглядеть уже не как случайность.

Размышления Аникса прервал сам виновник происшествия. Дверь каюты резко распахнулась, и выскочивший наружу Евгений едва не снёс младшего лейтенанта с ног. Однако Аникс успел увернуться и мгновенно перехватил курсанта за рукав.

— Постой. Сколько можно повторять, чтобы ты не носился сломя голову по коридорам? И вообще, мне надо с тобой поговорить.

— Я само внимание, господин младший лейтенант, — тут же отозвался Евгений.

— Сегодня по твоей вине мог пострадать человек. Догадываешься, о чём я?

Евгений сразу насупился.

— Догадываюсь… Но я правда не понимаю, как это получилось.

— Именно потому и получилось, что ты не умеешь контролировать свои способности, — спокойно ответил Аникс. — И ещё потому, что в тот момент ты испугался. Очень сильно. Даже если сам этого не осознал.

Некоторое время Евгений молчал.

— И что теперь делать?

— Учиться контролировать себя. Твои эмоции не должны управлять инстинктами. Особенно инстинктом самосохранения. Иначе однажды кто-нибудь действительно пострадает.

Аникс отпустил рукав курсанта.

— Постарайся. У тебя получится.

После этого он развернулся и неторопливо пошёл дальше по коридору, как всегда заложив руки за спину. Евгений ещё некоторое время молча смотрел ему вслед.

Потом растерянно пожал плечами и едва слышно пробормотал:

— Но почему всё так сложно?..

— А на самом деле всё очень просто, — неожиданно раздался голос за спиной.

Евгений тяжело вздохнул и даже закатил глаза к потолку.

— Если это не капитан Вутбергер, то я прямо сейчас съем свою фуражку.

Коридор второго уровня тонул в мягком голубоватом свете. По стенам медленно пробегали тонкие линии энергоконтуров, а где-то далеко в глубине корабля едва слышно гудели силовые установки крепости. Воздух здесь имел странный металлический запах с лёгкой примесью озона — непривычный, но почему-то создающий ощущение абсолютной надёжности. Лана вышла из-за поворота коридора, как всегда идеально прямая и невозмутимая.

— Твоя фуражка останется целой, — спокойно произнесла она. — Хотя я бы с удовольствием посмотрела на сам процесс.

— Капитан, разрешите вопрос?

— Разрешаю.

— У вас есть дети?

Лана слегка прищурилась.

— Нет. А почему ты спрашиваешь?

— Вам обязательно нужно их завести.

— Зачем?

— Чтобы издеваться над ними профессионально.

Но, Лана даже не улыбнулась.

— Ты не сможешь сегодня испортить мне настроение.

Евгений подозрительно сощурился.

— Уверены?

На этот раз Лана предпочла не отвечать. Она лишь коротко кивнула в сторону транспортного лифта.

— Пошли.

— Я могу отказаться?

— Нет.

— Я так и думал.

— Не ерничай, — устало произнесла Лана. — С тобой хочет познакомиться коммандер Алан.

После этих слов выражение лица Евгения мгновенно изменилось. Теперь он выглядел так, словно его лично пригласили на коронацию.

— Ну раз сам коммандер…

— Даже не начинай, — предупредила Лана.

Лифт бесшумно поднял их на верхние уровни крепости. Чем выше они поднимались, тем сильнее менялась архитектура корабля. Исчезли технические сектора и жилые палубы. Стены стали темнее, освещение — мягче, а вместо обычных панелей всё чаще встречались прозрачные экраны с мерцающими голографическими символами. Командный отсек располагался под огромным полусферическим куполом из прозрачного сверхпрочного материала. За ним простирался космос — живой, глубокий, усеянный огнями кораблей и далёких звёздных скоплений. Первой внутрь вошла Лана.

— Коммандер, курсант Аллегров доставлен.

Следом шагнул Евгений и, как всегда, слишком резко и слишком старательно отдал честь.

— Курсант Аллегров прибыл!

Коммандер Алан сидел в центре мостика в кресле с высокой спинкой. Вокруг него мерцали десятки полупрозрачных интерфейсов, а офицеры крепости почти бесшумно работали за своими пультами. Но в тот момент Алан уже ничего вокруг не замечал. Он смотрел только на Евгения. Сначала на лице коммандера сохранялась лёгкая доброжелательная улыбка. Однако с каждой секундой она медленно исчезала. Взгляд Алана становился всё более внимательным и тяжёлым, словно он пытался разглядеть не внешность юного курсанта, а нечто скрытое глубоко внутри него. В помещении повисла напряжённая тишина. Даже офицеры мостика начали украдкой переглядываться. Неловкую паузу нарушил полковник Тарасов.

— Знакомьтесь.

Он коротко представил Евгения.

Алан медленно поднялся со своего места. Вблизи он казался ещё выше и внушительнее. Его тёмная форма с серебристыми знаками различия выглядела почти безупречно, а в серых глазах читалась опасная привычка замечать слишком многое. Подойдя к Евгению, коммандер протянул ему руку.

— Я очень рад приветствовать вас на моём корабле.

Тарасов едва заметно поморщился.

— Алан, умоляю вас, не стоит так официально. Евгений, конечно, сын командующего, но пока всего лишь курсант.

Коммандер перевёл взгляд на полковника и слегка улыбнулся.

— Пока… всего лишь курсант.

От этих слов у Ланы почему-то неприятно кольнуло внутри.

После короткой беседы Тарасов попрощался с коммандером и вместе с Евгением покинул мостик. Двери командного отсека бесшумно сомкнулись. И в ту же секунду лицо Алана резко изменилось. Он стремительно повернулся к своему помощнику.

— Поздравляю вас, коммандер, — негромко произнёс Нурс. — Вы опять оказались правы.

— Спасибо, Нурс.

Алан медленно скрестил руки на груди и слегка съёжился, будто внезапно почувствовал холод. Несколько секунд он молчал, продолжая смотреть на закрывшиеся двери. А потом почти шёпотом произнёс:

— Моё предчувствие… Эта старая псина ещё ни разу не подводила своего хозяина…

— Вы что-то сказали, коммандер?

Алан мгновенно вернул себе обычное выражение лица.

— Нет, Нурс. Вам послышалось.

Нурс некоторое время молчал, потом всё же решился:

— Коммандер, давайте называть вещи своими именами. Если этот мальчишка действительно наследник трона, значит, мы только что оказались в самом центре событий.

Алан медленно подошёл к обзорному куполу. За прозрачной бронёй корабля медленно проплывали огни крепости и россыпи звёзд.

— Если уж называть вещи своими именами, Нурс, — тихо произнёс он, — то мы оказались не в центре событий. — Коммандер усмехнулся. — Мы оказались в центре катастрофы, которая вот-вот накроет шестую часть обитаемых миров.

На несколько секунд мостик погрузился в тишину. Нурс задумчиво смотрел на пульты управления. Алан — в космос. Но внезапно выражение лица коммандера изменилось. В глазах появился знакомый опасный блеск. Он медленно опустился в кресло и неожиданно усмехнулся:

— Хотя, если посмотреть на всё это с другой стороны, появляется весьма неплохой шанс урвать очень большой кусок пирога.

Нурс устало прикрыл глаза.

— Только не говорите, что вы опять вспомнили земные поговорки.

— Вспомнил! — оживился Алан. — Сейчас… секунду… Как там было? Если командир… Нет… Хозяин! Точно! Если хозяин не разрешит, то все умрут от голода.

Он гордо выпрямился.

— По-моему, великолепно сказал.

После этого абсолютно довольный собой коммандер поднялся и покинул мостик. Нурс проводил его долгим взглядом, затем медленно развернул кресло обратно к пультам и тихо пробормотал:

— Бог не выдаст — свинья не съест…

Коммандер вернулся в командный отсек примерно через двадцать минут и молча занял своё привычное место в центральном кресле. Этого оказалось достаточно, чтобы все присутствующие поняли: готовится большой прыжок. На мостике воцарилась привычная рабочая тишина. По полупрозрачным экранам медленно текли потоки навигационных данных. За обзорным куполом лениво проплывали огни крепости и далёкие россыпи звёзд.

— Нурс, готовьтесь к прыжку.

— Выполняю, коммандер.

Первый помощник активировал канал внутренней связи.

— Внимание в отсеках. Выполнять стартовое расписание. Командирам подразделений доложить о готовности.

Одно за другим на главной панели гасли красные сигналы, сменяясь зелёными отметками готовности. Реакторные секции, системы стабилизации, контуры жизнеобеспечения, навигационные вычислители — всё постепенно переходило в режим прыжка. Когда последнее табло вспыхнуло зелёным и погасло, прозвучал доклад:

— Корабль готов к большому прыжку.

На несколько секунд в командном отсеке повисла почти звенящая тишина. Она казалась настолько плотной, будто давила на барабанные перепонки. Алан неспешно устроился в командирском кресле.

— Нурс, командуйте.

— Начинаем разгон. Реакторный — тягу на маршевые.

По корпусу крепости пробежала едва заметная вибрация. Старший помощник уже собирался расслабиться, как внезапно резкий тревожный сигнал вспорол тишину мостика. На всех мониторах одновременно вспыхнули красные аварийные индикаторы.

— Доклад! — буквально закричал Алан.

— Экстренное торможение, коммандер.

— Это я и сам вижу. Доклад!

Через несколько секунд последовал доклад центра слежения:

— Докладывает офицер Хон. дальний-разведчик Андорийцев вышел из большого прыжка и намеренно преградил нам курс. В данный момент смещается по левому борту и разворачивается в боевой порядок.

— Тишина, резко выкрикнул Алан —, знакомимся.

Противоположная стена мостика вспыхнула фиолетовой дымкой. Изображение постепенно стабилизировалось, открывая панораму космоса.

На фоне звёздного пространства величественно дрейфовал белоснежный тактический разведчик. Его корпус напоминал вытянутый клинок. По обшивке медленно пробегали голубые энергетические линии, а вокруг корабля уже начали расходиться группы истребителей.

— Ну прямо «Летучий Гренадец», — задумчиво произнёс Алан.

— «Летучий Голландец», коммандер, — тихо поправил Нурс.

— Ладно, не умничай. Быстро классифицировать цель.

Через несколько секунд последовал ответ:

— Эхонар дальнего сканирования. Оперативный разведчик флота Андоры. Оснащён пузырным прыжковым контуром.

— Разведка Терклона не дремлет, — со вздохом произнёс Алан.

Тут же последовал новый доклад:

— Коммандер, разведчик разворачивается левым бортом. Высока вероятность попасть под залп инфузорных орудий.

— Щиты не поднимать. Первому штурмовому — вывести по пятьдесят машин с обоих бортов. Себя не обнаруживать. Истребителям — прикрывать штурмовиков. Действовать по обстановке.

Алан слегка наклонился вперёд.

— Постучись к ним, поприветствуем послушаем.

Нурс повернулся к коммандеру:

— Вы что то задумали коммандер?

— Попробуем оторвать им маршевые двигатели. Обездвиженный разведчик Андорийцев в запретном секторе — весьма болезненная пощёчина Терклону.

— Может начаться полномасштабный бой. Это не пиратская лоханка, — один из флагманов Андоры.

Алан перевёл на помощника спокойный взгляд.

— Но мы ведь тоже не «шиком лыты».

Нурс устало прикрыл глаза и слегка покачал головой

— Что, я опять перепутали поговорку?

— Нет? На этот раз правильно? Почти идеально, коммандер.

— Вот видишь. Давай стучи к ним..

Через мгновение над тактик-столом появился высокий человек в коричневой форме с треугольными знаками различия.

— Приветствую вас, коммандер Алан, от имени правительства Андоры. Рад видеть вас в добром здравии.

— Благодарю за заботу, командир Харт, — холодно ответил Алан. — Однако не могу сказать того же о нашей встрече. Вы вторглись в сектор, закрытый для военных кораблей, чем нарушили межгалактическую конвенцию.

— Приношу извинения. Обстоятельства вынуждают меня действовать именно так. Но ситуацию ещё можно разрешить безболезненно.

— Не утруждайте себя. Я не уполномочен вести переговоры.

Харт усмехнулся.

— Ну да. Вы предпочитаете, чтобы за вас говорили штурмовики.

Он сделал короткую паузу.

— Боюсь, это неразумно. Мой разведчик прибыл в сектор на десять параметров раньше вас. По всей системе уже развёрнуты станции слежения и истребительные группы. Для ваших сканеров они практически невидимы.

Алан бросил короткий взгляд на Нурса.

Через секунду нейтронные сканеры крепости начали прочёсывать сектор. Результат оказался неприятным. Вражеские корабли действительно занимали выгодную диспозицию. Прямой выход штурмовиков грозил серьёзными потерями. Но Алан уже понимал: столкновение неизбежно.

— Командир, вы создаёте крайне опасную ситуацию.

— Опасная ситуация возникла тринадцать лет назад, на Юдане, — спокойно ответил Харт. — Сейчас установилось весьма хрупкое равновесие. Не стоит разрушать его.

— Всё уже произошло, командир. Назад пути нет.

— Всё как раз наоборот. Вы можете передать мне мальчика… и просто забыть о его существовании.

Взгляд Алана стал ледяным.

— И что же ждёт мальчишку в этом случае?

— Как вариант — продажа Алтерийцам.

— Рабство — не лучшая судьба для наследника.

— Тогда быстрая смерть. Например, от случайной пробоины в корпусе.

На мостике повисла тяжёлая тишина.

— Другие варианты есть?

— Нет, коммандер.

Харт слегка улыбнулся.

— И не забывайте: мой разведчик находится под полным энергетическим щитом.

Алан сделал вид, что задумался. На самом деле он внимательно слушал доклады боевых расчётов. Потом медленно кивнул.

— Ну что ж… Раз другого выхода нет — я согласен.

После этих слов произошло то, чего экипаж разведчика ожидать никак не мог.

Со скоростью выпущенного снаряда от крепости отделился массивный фрагмент внешнего корпуса. Гигантский конусообразный гидромолот, обсолютно холодный, не имеющий ни какого энергетического следа, управляющих сигналов, десятитонный кусок брони беспрепятственно прошел энергетический экран разведчика и врезался в кормовые отсеки. Удар оказался чудовищным. Корму корабля буквально разорвало изнутри. Вспухшие от перегрузки переборки лопались одна за другой, словно бумага. Огромные шпангоуты выгибались и ломались, рассекая всё на своём пути. Из пробоины ударил ослепительный поток воздуха, огня и обломков. В космос вылетали искорёженные фрагменты палуб, части механизмов, аварийные контейнеры и тела членов экипажа, беспомощно вращающиеся среди раскалённых обломков. Одновременно крепость Алана, используя инерционный импульс и тягу маневровых двигателей, буквально рухнула на вражеский строй. Первый ряд истребителей исчез почти мгновенно. Одни машины были смяты многотонной массой крепости, другие разорвало ударной волной. Пространство вспыхнуло десятками ослепительных взрывов. Раскалённые осколки секли броню соседних кораблей, пробивая кабины пилотов. Уцелевших добивали ликвидаторы. Автоматические штурмовые платформы двигались сквозь хаос боя с пугающим хладнокровием. Их плазменные баллиспастеры превращали вражеские машины в облака жидкого металла и пылающего мусора.

Разведчик Андорийцев метнулся в сторону, как смертельно раненый зверь. В его левом борту зияла гигантская пробоина. Внутри полыхали отсеки. Сквозь рваные края корпуса вырывались языки огня и клубы раскалённого газа. Вакуум продолжал вытягивать наружу всё, что не успели задраить аварийные системы: обломки оборудования, сорванные панели, аварийные кабели. В некоторых секторах люди погибали ещё до срабатывания сирен. Деформированные переборки сминали коридоры вместе с экипажем. Взрывами срывало шлюзовые двери. Осколки внутренних конструкций с чудовищной скоростью превращались в смертоносную картечь. Но крепость Алана не останавливалась. Ощетинившись гидроударными молотами, она вращалась вокруг своей оси и снова шла на сближение. Каждый новый удар сопровождался вспышками плазмы, грохотом разрушающегося металла и ослепительными выбросами атмосферы. Казалось, в космосе бушует не бой, а механическая буря.

Разведчик попытался уйти резким дифферентом на нос, однако всё равно получил скользящий удар по кормовым надстройкам. Новый взрыв вспорол левый борт. Обломки разлетелись на сотни метров. На этот раз крепость проскочила слишком далеко, и у разведчика появилась короткая возможность стабилизировать повреждения. Повреждённые сектора моментально окутал синеватый герметизирующий туман героплазмы. Но ситуация уже выходила из-под контроля. Разрозненные группы истребителей отчаянно пытались прорваться обратно к шлюзам своего корабля. Многие машины были повреждены. Некоторые вращались без управления, сталкиваясь друг с другом прямо в космосе. Ликвидаторы методично уничтожали их одну за другой.

— Докладывает первый наблюдатель: разведчик задраил все шлюзы. Стартовые двигатели резко увеличивают мощность. Предполагаемая точка скачка — созвездие Дюран.

— Убираем молоточки. Приготовить плазменные диффузоры. Огонь — только по моей команде.

Довольный собой Алан сел в кресло и привычно закинул ногу на ногу.

— Маршевые — малой тягой по курсу разведчика.

Но именно в этот момент произошло то, чего коммандер никак не ожидал. Дежурный офицер буквально закричал:

— Разведчик полный реверс! Маневровые по правому борту!

Алан резко вскочил.

— Левый марш, реверс! Поднять щиты!

Но было поздно. Инфузорный залп ударил в левый борт крепости ещё до активации защитного поля. Корабль содрогнулся так, словно столкнулся с астероидом. На второй палубе мгновенно погас свет. Коридоры заволокло дымом. Из разорванных магистралей били фонтаны искр и пара. Деформированные переборки перекрыли аварийные сектора, превращая проходы в завалы из искорёженного металла, кабелей и горящего оборудования. Где-то за стенами слышались крики раненых. Системы пожаротушения обрушили в повреждённые отсеки потоки белёсой пены, но огонь продолжал пожирать внутренние коммуникации. Роботы-санитары вытаскивали пострадавших буквально из-под обломков, а аварийные команды пытались вручную герметизировать пробоины, пока вакуум медленно высасывал воздух из повреждённых секторов. Крепость ответила залпом всех плазменных диффузоров. Защитные системы разведчика не выдержали такой мощи. Корабль Андорийцев получил новые тяжёлые повреждения и, окутанный пламенем, снова начал отходить в сторону.

Тем временем, в одном из жилых секторов Евгений и Андрей уже десять минут пытались открыть заклинившую дверь каюты. Замок беспомощно жужжал и щёлкал, но механизм не реагировал. Из-под пола медленно просачивался дым. Аварийные фильтры пока ещё справлялись, но их ресурс стремительно заканчивался.

— Нет, так ничего не выйдет, — прохрипел Евгений.

— Что предлагаешь?

Женя быстро оглядел каюту.

Панель связи внезапно вспыхнула голубоватым светом.

— Смотри ядро ожило! Связь есть! Ядро, соединение с центральным!

Монотонный голос бортового интеллекта ответил почти сразу:

— Невозможно. Каналы связи повреждены.

— Какой запас жизненного цикла?

— Система автономной регенерации воздуха сохранит эффективность в течение пяти минут. Критическое кислородное голодание наступит через десять минут.

— Засада… — сквозь зубы процедил Андрей.

— Мне удалось сообщить аварийной команде о вашей проблеме, приоритет высший, помощь уже идёт.

Евгений схватил телескопический штатив и подсунул его между дверью и рамой.

— Давай! Навалились!

Металл жалобно заскрипел. Дверь подалась на несколько сантиметров. И в тот же миг в каюту ворвался густой едкий дым.

— Назад! Закрывай её!

Но было поздно. Дым стремительно заполнял помещение. Стало невозможно дышать. Горло обжигало огнём. Начался жуткий кашель. Перед глазами всё плыло. Мысли путались. Потом исчезла боль. Исчез страх. Жуткое удушье растворилось в странной тишине. где-то далеко вспыхнул яркий свет. И чей-то спокойный голос всё настойчивее повторял:

— Дыши… спокойно… дыши…

— Я… не могу дышать… — едва слышно прошептал Евгений.

— Спокойно, малыш. Ты уже можешь. Вдох… выдох… Вот так…

Евгений медленно открыл глаза.

Над ним горел яркий медицинский светильник. Почувствовав движение пациента, система автоматически уменьшила интенсивность освещения. Теперь Женя видел приборы вокруг кровати, прозрачные медицинские панели и людей, склонившихся над ним.

— Медицинский сектор, доложить о состоянии курсантов, — потребовал Алан, медленно опускаясь в кресло.

— Всё в порядке, коммандер. Оба курсанта пришли в сознание. Через несколько часов последствия интоксикации полностью исчезнут.
— Молодцы, все молодцы. Выполнять расписание.

Кроме Алегрова и Фролова, никто из курсантов и офицеров серьёзно не пострадал. Остальных спасло банальное стечение обстоятельств — все каюты курсантов располагались за герметичной переборкой в конце жилого сектора, и только каюта Евгения и Андрея находилась за его пределами. На корабле просто не хватило свободных помещений, чтобы разместить весь курс одновременно в одном отсеке. Ирония судьбы заключалась в том, что именно эта случайность едва не стоила ребятам жизни.

Покинув госпиталь, Евгений неожиданно понял, что сейчас меньше всего хочет видеть людей. После шума аварийных сирен, запаха дыма и бесконечных разговоров ему хотелось только одного — тишины. Он отправился в свою новую каюту. Андрей, напротив, ушёл вместе с Аниксом и полковником Тарасовым в кают-компанию — просторный общий зал курсантского сектора, где уже вовсю обсуждали недавний бой. Евгений почти час просидел в одиночестве. Он устроился в мягком кресле у обзорного окна и неподвижно смотрел на медленно проплывающие за прозрачной бронёй звёзды. Свет далёких галактик мягко скользил по стенам каюты, а едва слышный гул корабельных систем только усиливал ощущение оторванности от всего привычного и земного. Мысли путались. Слишком многое произошло за последние сутки. Чужой корабль. Космический бой. Смерть совсем рядом. Люди, которых он ещё недавно даже представить себе не мог. И это странное чувство… будто всё вокруг меняется слишком быстро. Евгений даже не заметил, как открылась дверь.

— Ты что, так и не вставал с этого кресла?

Голос Андрея прозвучал неожиданно громко.

— Не вставал, — тихо ответил Евгений.

Он говорил как-то отрешённо, словно всё ещё мысленно находился где-то далеко за пределами этой каюты.

Андрей нахмурился.

— Да очнись ты. Что с тобой происходит? У нас впереди такие приключения начинаются!

Евгений медленно перевёл взгляд на друга, слабо усмехнулся и тихо сказал:

— У меня предчувствие, что они уже начались.

— В смысле?

— Посмотри, что происходит вокруг нас. Новые люди. Другие миры. Этот корабль. Сегодня мы с тобой чуть не задохнулись в собственной каюте.

— Нам же объяснили — столкновение с разведчиком. Обычный бой.

— Или не совсем обычный.

Андрей раздражённо махнул рукой.

— Да выбрось ты это из головы. Ты вообще понимаешь, какой шанс нам выпал?

— Шанс на что?

— На всё! — Андрей даже шагнул ближе. — На другую жизнь. На космос. На настоящие полёты. На то, чтобы стать кем-то большим, чем обычные курсанты на Земле.

Евгений отвёл взгляд к обзорному окну.

— А я вижу другую возможность.

— Какую?

— Никогда больше не вернуться домой.

В каюте повисла тишина.

— Или того хуже, — едва слышно добавил Евгений.

Андрей нервно прикусил губу.

Он всё чаще бросал быстрые взгляды на друга, словно пытался понять, когда тот успел так измениться.

— Ты всё рисуешь слишком мрачно.

Евгений медленно покачал головой.

— Нет. Просто всё может оказаться ещё хуже, чем я думаю.

Что-то внутри Андрея словно оборвалось.

— Даже если ты прав! — вдруг резко выкрикнул он. — Даже если у нас не будет ни единого шанса вернуться домой! Даже если мы погибнем здесь сто раз подряд — я всё равно никогда об этом не пожалею! Слышишь?! Никогда!

Евгений вздрогнул. Он впервые видел Андрея таким — растерянным, злым, почти отчаянным. Слова срывались у того слишком быстро, мысли путались, дыхание сбивалось. И вдруг Андрей резко замолчал. Схватил фуражку. Швырнул её в сторону. И выбежал из каюты.

— Андрей!

Евгений сорвался следом.

Он догнал друга только на нижней палубе. Андрей почти бежал по длинному кольцевому коридору, не разбирая дороги. Евгений налетел на него сзади, сбивая с ног. Оба курсанта рухнули на пол.

— Да успокойся ты! — закричал Евгений, удерживая друга за плечи. — Хорошо! Хорошо, я понял! Я сделаю всё, как ты хочешь! Только не убегай больше!

Андрей тяжело дышал, отвернув лицо в сторону. Несколько секунд они так и лежали на металлическом полу, пытаясь перевести дыхание. Потом рядом послышались шаги. Над ребятами остановился сотрудник корабля в синем техническом комбинезоне. Он с удивлением посмотрел на курсантов.

— У вас всё в порядке?

Оба мгновенно вскочили на ноги.

— У нас всё в порядке, офицер, — тут же по-военному отчеканил Евгений.

Техник недовольно оглядел коридор.

— Эта палуба не место для игр. Вам лучше вернуться в жилой сектор.

— Конечно, офицер. Именно это мы и собирались сделать, — так же чётко ответил Евгений.

Сотрудник ещё несколько секунд подозрительно смотрел на ребят, после чего пошёл дальше по коридору. Андрей молчал. Евгений тоже не находил нужных слов. После того разговора они больше никогда не возвращались к этой теме.

До входа в орбитальные границы Широна оставалось всего несколько часов. За это время Евгений успел буквально замучить Аникса бесконечными вопросами о загадочной планете. Его интересовало абсолютно всё: города, климат, океаны, животные, местные обычаи и даже цвет неба во время рассвета. Аникс, как всегда, сохранял удивительное терпение. Он спокойно отвечал на каждый вопрос — если знал ответ. А если не знал, то честно так и говорил, чем ещё сильнее располагал к себе ребят.

Кают-компания в этот вечер гудела от возбуждённых голосов. Почти все курсанты собрались в общем зале, обсуждая предстоящую высадку. Кто-то строил догадки о технологиях Широна, кто-то спорил о местной архитектуре, а кто-то уже мечтал увидеть настоящий инопланетный океан. В воздухе витало знакомое ощущение приближающегося приключения. Наши юные астронавты давно закончили ужин, однако по-прежнему сидели за своим столиком у обзорного окна. Особенно оживлённым был Андрей. Он громко смеялся, размахивал руками и каждые несколько минут почти вскакивал с кресла, не в силах усидеть на месте. Его буквально переполняла энергия.

— А если там деревья высотой с небоскрёбы? — возбуждённо говорил он. — Или целые города под водой?

— Фролов, сядьте нормально, — спокойно бросил Аникс, проходя мимо их столика.

— Слушаюсь, господин младший лейтенант, — тут же отчеканил Андрей.

Правда, хватило его ровно минуты на две. Полковник Тарасов уже довольно давно наблюдал за Евгением. И чем дольше он смотрел, тем сильнее ему это не нравилось. Женя почти не участвовал в разговоре. Он улыбался, иногда кивал, временами даже что-то отвечал, однако было совершенно очевидно — мыслями он находится очень далеко отсюда. Слишком далеко. Тарасов уже научился замечать подобные состояния. Именно после таких долгих задумчивых пауз Евгений обычно устраивал что-нибудь совершенно непредсказуемое. Андрей продолжал бурно рассказывать о будущих приключениях, а Евгений продолжал делать вид, что внимательно его слушает. В какой-то момент к ним подсел Иван Лабызнов. Ваня пользовался среди курсантов особым уважением. Спокойный, серьёзный и надёжный, он умел одним своим присутствием наводить порядок даже там, где минуту назад творился полный хаос. Но сейчас даже он быстро заразился общим настроением. Уже через несколько минут Иван смеялся вместе с остальными, качая головой над очередной фантазией Андрея. И только Евгений по-прежнему сидел чуть в стороне от происходящего, слегка улыбаясь каким-то своим мыслям. То ли Андрей сам наконец заметил это, то ли Ваня незаметно подтолкнул его локтем, но неожиданно Фролов замолчал. Потом резко хлопнул Евгения по колену.

— Да ты вообще меня слушаешь или нет?!

Несколько курсантов за соседними столиками даже обернулись. Евгений медленно поднял взгляд.

— Очень внимательно слушаю.

Сказано это было настолько спокойно и серьёзно, что Андрей даже слегка растерялся.

— Тогда повтори, что я сейчас говорил.

— Ты уверен, что тебе нужен полный пересказ? — невозмутимо уточнил Женя.

За столом раздался смех. Даже Аникс едва заметно улыбнулся. Убедившись, что Евгений всё-таки вернулся в реальность, Андрей снова принялся что-то оживлённо рассказывать.

Через некоторое время корабельная система оповещения мягко предупредила экипаж о начале снижения. Челнок плавно входил в верхние слои атмосферы Широна. Евгений сразу почувствовал знакомое недомогание. Он всегда тяжело переносил посадки. Особенно такие — с использованием электрополевого торможения. Голова становилась тяжёлой, к горлу подступала тошнота, а внутри появлялось неприятное ощущение, будто всё тело одновременно теряет вес и становится не подъёмно тяжёлым. С трудом заставив себя поднять голову, Евгений посмотрел в иллюминатор. За окном бушевало настоящее море облаков. Челнок с глухим гулом разрывал плотную багрово-серую облачность, упрямо уходя всё ниже и ниже. И вдруг, мир вспыхнул. Вырвавшись из облачного слоя, челнок буквально нырнул в гигантский океан закатного света. Мягкое розовое сияние хлынуло в салон, словно тёплая волна. Нежные пурпурные и золотистые оттенки скользнули по лицам курсантов, по спинкам кресел, по прозрачным панелям салона. На несколько секунд внутри стало удивительно тихо. Даже Андрей замолчал. Внизу медленно проплывали бескрайние облачные равнины, окрашенные закатом в медные и алые цвета. Где-то далеко у горизонта сверкали серебристые линии океанов, а над ними поднимались огромные светящиеся кольца орбитальных станций. Широн встречал их своей чужой, невероятной красотой. Но, для Евгения вся эта красота сейчас смешивалась с усиливающимся приступом тошноты. Он крепче вцепился в подлокотник кресла. Тогда сидевший рядом Аникс молча взял его правую руку и надел на указательный палец тонкое прозрачное кольцо с едва заметной синей прожилкой внутри. Кольцо оказалось холодным. Почти сразу по телу разлилась приятная лёгкость. Тошнота исчезла. Шум в голове стих. Даже дыхание стало ровнее. Евгений удивлённо посмотрел на Аникса.

— Потом объясню, — тихо произнёс тот.

После чего закрыл глаза и устало откинулся на спинку кресла. Женя несколько секунд молча смотрел на прозрачное кольцо на своей руке. Потом тоже прикрыл глаза. И впервые за долгое время позволил себе просто ни о чём не думать.

Как всегда, лёгкий толчок возвестил об окончании полёта. Двигатели челнока почти бесшумно уходили в режим охлаждения. Где-то под палубой ещё едва ощутимо вибрировали силовые контуры, а по корпусу пробегали последние отголоски торможения. Тихо прошипев, начал открываться посадочный шлюз. На этот раз Евгений был абсолютно похож на самого себя. Едва створки разошлись в стороны, он первым вскочил с кресла, явно собираясь вылететь наружу раньше всех.

— Не спеши, — спокойно одёрнул его Аникс.

— Но шлюз уже открыт.

— Встанешь вместе со всеми.

Женя недовольно выдохнул, однако всё-таки плюхнулся обратно в кресло, закинув голову на спинку и всем своим видом изображая глубочайшее страдание. Ждать пришлось недолго. Буквально через несколько секунд в салон вошла женщина. И в тот же миг внутри челнока стало как будто светлее. Высокая. Невероятно красивая. С плавной, почти не человечески грациозной походкой. Её длинные огненно-рыжие волосы волной спадали почти до самой поясницы, переливаясь медными и золотистыми оттенками при каждом движении. В причёску были вплетены десятки маленьких алых сфер величиной с горошину. Они соединялись вокруг головы в тонкое сияющее кольцо и странным образом преломляли свет. Казалось, над головой незнакомки мерцает настоящий огненный ореол. Даже самые шумные курсанты невольно замолчали. Женщина мягко улыбнулась и поприветствовала гостей от имени правителя Широна, после чего пригласила следовать за ней.

— Вот бы и её тем кремом намазать, — едва слышно пробормотал Андрей.

Аникс медленно повернул голову.

— Немедленно прекрати подобные высказывания.

— Слушаюсь, господин самый младший лейтенант.

— Ты напрасно надеешься задеть моё самолюбие.

— Ну что вы. Я даже не помышлял ни о чём подобном.

— Да неужели?

На этот раз Андрей благоразумно решил промолчать.

Когда курсанты покинули челнок, их буквально накрыло чужим миром. Настоящие тропические джунгли плотной стеной окружали посадочные платформы огромного комплекса. Воздух здесь был тёплым, влажным и удивительно живым. Он был наполнен густыми ароматами цветов, влажной коры, неизвестных растений и чего-то сладкого, напоминающего мёд и морской бриз одновременно. Деревья поражали больше всего. Их стволы поднимались на невероятную высоту — казалось, вершины цепляют облака. Но самым странным были ветви. Они не росли в стороны, как у земных деревьев, а плавно закручивались вокруг стволов, образуя гигантские спирали и конусы, будто растения тянулись к небу по каким-то своим законам природы. Высоко над джунглями медленно кружили полупрозрачные существа, похожие одновременно на птиц и светящихся скатов. Курсанты ошеломлённо озирались по сторонам. Казалось, они попали не на планету, а внутрь какого-то фантастического сна. Евгений вдруг остановился и указал рукой на странный объект неподалёку. Он действительно напоминал огромный гриб с гладкой серебристой шляпкой.

— А это что такое?

— Летательный аппарат, — спокойно ответил Аникс.

— Нет, это я понял. А классифицировать его как?

— Допустим, челнок внутренней авиации.

Евгений и Андрей одновременно переглянулись.

— А мы и сами это знали, — почти синхронно заявили они.

Внутри «летающего гриба» всё оказалось ещё необычнее. Пассажирский салон располагался в самом центре корабля и представлял собой полностью прозрачный диск. Складывалось ощущение, будто пассажиры просто сидят в воздухе над джунглями. Все остальные отсеки кольцом окружали центральную часть аппарата. Аникс пояснил, что такая конструкция необходима для контроля устойчивости во время трансформации корпуса на высоких скоростях.

— Трансформации? — переспросил Андрей.

— Потом покажу, — коротко ответил Аникс.

Полёт продолжался около десяти минут. Челнок бесшумно скользил над бескрайними зелёными массивами. Иногда между деревьев мелькали серебристые озёра и тонкие водопады, уходящие прямо в густой туман джунглей. А потом впереди появилась пирамида. Огромная. Белоснежная. Она возвышалась над лесом, словно исполинский айсберг. Её гладкие стены отражали свет заката мягкими перламутровыми оттенками.

— Ничего себе… — выдохнул кто-то из курсантов.

Челнок плавно опустился неподалёку от сооружения.

Первой поднялась загадочная рыжеволосая женщина и жестом пригласила всех следовать за ней. Покинув корабль, курсанты сразу начали возбуждённо переговариваться, рассматривая гигантскую пирамиду. Сооружение выглядело совершенно монолитным. Ни окон. Ни дверей. Ни единого видимого шва.

— Смотри! — Андрей резко указал вперёд.

Со стороны пирамиды к ним бесшумно приближалась широкая платформа. Она плавно скользила над поверхностью на высоте примерно полуметра, не издавая ни малейшего звука. По мере её приближения ребята начали инстинктивно пятиться назад.

— Всем стоять, — спокойно, но очень жёстко приказал Аникс.

Курсанты замерли позади своего командира. Но когда платформа приблизилась почти вплотную, нервы всё-таки не выдержали. Несколько человек одновременно шарахнулись в стороны.

— Ещё чего доброго ноги переедет, — недовольно буркнул Андрей, отскакивая назад.

Однако платформа резко замедлилась и мягко опустилась на грунт.

— Прошу вас, — торжественно произнесла сопровождающая их женщина, приглашающим жестом указывая на платформу.

Увидев нерешительность курсантов, Аникс первым шагнул вперёд. Только после этого остальные осторожно последовали за ним. Плавно оторвавшись от поверхности, платформа бесшумно двинулась к пирамиде. И чем ближе они подъезжали, тем сильнее менялась поверхность белоснежной стены. Сначала она слегка потускнела. Потом начала просвечивать. А через несколько секунд стала абсолютно прозрачной. Платформа, почти не снижая скорости, вошла прямо внутрь гигантского сооружения. У некоторых курсантов от удивления буквально открылись рты. Внутреннее пространство пирамиды поражало не меньше внешнего. Высокие полутёмные залы уходили куда-то вверх на десятки этажей. В воздухе мягко мерцали потоки света, а вдоль стен медленно двигались прозрачные транспортные платформы.

— Это зачем? — спросил Евгений, кивнув на два огромных прозрачных цилиндра, теряющихся где-то в высоте пирамиды.

— Лифтовые шахты, — коротко ответил Аникс. Потом добавил уже гораздо жёстче: — И больше никаких вопросов.

В этот момент он был предельно собран и внимателен. Евгений нахмурился, но спорить не стал. Он терпеть не мог, когда Аникс начинал разговаривать таким командным тоном. Таинственная женщина пригласила пятерых курсантов пройти в лифт. Ни Андрей, ни Евгений в эту группу не попали. Они остались стоять рядом с Аниксом, приготовившись ждать возвращения кабины. Однако ждать не пришлось. Двери соседнего лифта плавно распахнулись сами. Словно приглашая новых пассажиров внутрь.

— Не спешите, — спокойно произнёс Аникс, удержав Андрея за локоть. — Мы поедем последними.

Андрей недовольно выдохнул, но спорить не стал. В последней группе осталось всего шесть человек: Аникс, таинственная сопровождающая, Евгений с Андреем и ещё двое курсантов — Иван Лабызнов и Виктор Кравец. Двери лифта плавно сомкнулись. На мгновение наступила почти абсолютная тишина. А потом платформа мягко дрогнула и начала подниматься вверх. Уже через секунду скорость стала настолько высокой, что у некоторых курсантов невольно перехватило дыхание. За прозрачными стенами шахты стремительно проносились этажи, переходы, светящиеся галереи, транспортные линии и какие-то совершенно непонятные конструкции. Казалось, сама пирамида внутри живёт собственной жизнью. Где-то внизу мерцали гигантские залы, где-то двигались потоки людей, а над ними медленно проплывали прозрачные платформы и световые конструкции, назначение которых невозможно было даже угадать.

— Ничего себе… — едва слышно пробормотал Виктор.

Но уже через несколько секунд лифт начал плавно замедляться. Платформа мягко остановилась. Двери бесшумно разошлись в стороны.

— Прошу вас, — произнесла сопровождающая, обращаясь к Евгению и Аниксу. — Следуйте за мной.

Аникс сразу насторожился.

— А остальные курсанты?

Женщина спокойно посмотрела на него.

— Их разместят уровнем выше. Это больше не ваша забота, агент.

Андрей нахмурился, а Евгений моментально напрягся.

— Андрей останется со мной, — твёрдо сказал он.

— Это невозможно, — начала было женщина.

Но Женя резко перебил её:

— Не надо указывать мне, что возможно, а что нет.

В голосе Евгения прозвучало нечто настолько жёсткое и неожиданное, что сопровождающая на секунду растерялась. Даже Андрей удивлённо посмотрел на друга. Аникс медленно повернулся к женщине.

— Евгений знает гораздо больше, чем должен был знать.

Несколько секунд она внимательно смотрела на ребят, словно пытаясь принять какое-то решение. Потом слегка склонила голову.

— В таком случае… прошу вас. — Она жестом указала на выход.

На этом уровне шахта уже не была прозрачной. Стены выглядели гладкими и тёмными, а в нескольких метрах от лифта неподвижно стояли два высоких офицера в чёрной форме. Их лица оставались совершенно бесстрастными. Когда двери лифта закрылись за спинами курсантов, Евгений вдруг почувствовал странное ощущение — будто они только что окончательно отделились от остальных. Словно пересекли невидимую границу.

— Кто эти люди? — тихо спросил он, кивнув на офицеров.

— Офицеры вашего флота, Ваше Величество, — спокойно ответила женщина.

Евгений моргнул.

— Моего флота?

— Вашего.

На лице Жени медленно расползлась самодовольная улыбка. Он тут же повернулся к Андрею.

— А вот это мне уже нравится.

Андрей церемонно поклонился, едва не растаяв в издевательском реверансе.

— О, не представляете, как я счастлив за вас, Ваше Величество.

— Прекрати.

— Как пожелаете, Ваше Величество.

— Андрей…

— Всё для вашего величайшего величества.

— Фролов!

— Уже молчу, мой повелитель.

Евгений только тяжело вздохнул. Он прекрасно понимал: если начать спорить, это может продолжаться бесконечно. Поэтому решил сменить тему.

— Итак… какой у нас план на сегодня?

Женщина чуть улыбнулась.

— Если Вашему Величеству будет угодно, через два часа состоится встреча с Верховным Магистром Широна.

— Нашему Величеству будет угодно, — с неожиданным спокойствием ответил Женя. Потом внимательно посмотрел на неё. — И всё-таки… как мне к вам обращаться?

— Лаола.

Она слегка склонила голову.

— В этих апартаментах всё находится в вашем распоряжении. Если не возражаете, я ненадолго оставлю вас?

— Не возражаю.

Когда двери закрылись, Евгений немедленно отправился изучать помещение. Апартаменты оказались огромными. Высокие потолки, полупрозрачные стены, мягкое живое освещение, длинные диваны странной формы и панорамные окна, за которыми медленно колыхались вершины Широнских джунглей. Женя поочерёдно опробовал почти всю мебель. Полежал на одном диване. Потом на втором. После чего выбрал самый большой и буквально рухнул на него, раскинув руки в стороны.

— Вот это я понимаю уровень, — довольно произнёс он.

Аникс лишь устало опустился в кресло неподалёку. Андрей подошёл к дивану и молча посмотрел на Евгения. Тот сразу насторожился.

— Ну что ещё? Можешь даже не говорить. Я всё знаю. Я лежу на диване в обуви. Правильно? — Андрей молчал. Просто продолжал смотреть на него.— Но это легко исправить, — невозмутимо заявил Женя. — Он повернул голову к двери. — Офицер! — громко позвал Евгений. — Снимите с меня обувь.

Из коридора тут же послышались шаги.

— Оставаться на месте, — спокойно, но очень твёрдо произнёс Андрей.

Евгений страдальчески закатил глаза.

— Ну почему… почему хотя бы раз в жизни я не могу пожелать, чтобы с меня просто сняли туфли?

— Можешь, — ответил Андрей.

Он осторожно присел рядом и спокойно снял с Жени обувь. На несколько секунд Евгений даже потерял дар речи. Потом резко сел.

— Никогда. Слышишь? Никогда больше так не делай.

— Хорошо, — совершенно спокойно ответил Андрей. — Если ты пообещаешь впредь разуваться, прежде чем валяться на диванах.

Несколько секунд Женя смотрел на друга. Потом снова медленно опустился на подушки, скрестив по собой ноги.

— Я постараюсь.

— Ну вот и прекрасно. Тогда подвинься.

Андрей устроился рядом. Несколько секунд оба молчали. За огромными окнами медленно темнело небо Широна. Где-то далеко внизу мерцали огни среди бескрайних джунглей.

— Слишком яркий свет, — тихо сказал Евгений, многозначительно посмотрев на друга. Но Андрею даже не пришлось вставать. Освещение комнаты само плавно изменилось. Яркие белые оттенки медленно растворились, уступая место мягкому розоват золотистому свечению. И апартаменты сразу стали казаться удивительно тёплыми и уютными.

— Оперативно, — восхитился Андрей.

— Неплохо, — одобрительно протянул Евгений, оглядывая роскошные апартаменты. — А как насчёт чего-нибудь съесть?

— Уточните заказ, — мягкий приятный голос раздался словно из самого воздуха.

Евгений настороженно поднял голову.

— Аникс… они здесь слышат всё, о чём мы говорим?

Аникс едва заметно усмехнулся.

— Конечно нет. Система реагирует только на прямые команды и запросы. Но поговорку про длинные уши ты ведь помнишь?

— Определённо помню, — серьёзно кивнул Женя, после чего подозрительно посмотрел на потолок.

Тем временем полковник Тарасов заметно нервничал. Он уже несколько минут молча ходил по комнате, ожидая хоть каких-нибудь объяснений происходящего. Слишком многое происходило слишком быстро. И чем дальше, тем сильнее ему казалось, что привычная картина мира буквально рассыпается у него на глазах. Ждать пришлось недолго. Дверь плавно открылась. В помещение вошёл человек в штатском. Высокий, слегка сутулый мужчина лет шестидесяти с серебристыми волосами и удивительно живыми серыми глазами. Его тёмный строгий костюм выглядел безупречно, но в движениях ощущалась усталость человека, слишком долго жившего в напряжении. Тонкие пальцы привычным движением сняли очки в металлической оправе. И именно этот жест мгновенно ударил Тарасова воспоминаниями. Профессор Лео всегда снимал очки именно так — легко, почти небрежно, чуть наклоняя голову в сторону. На несколько секунд полковник просто замер. Он не верил собственным глазам.

— Здравствуйте, Сергей Петрович, — мягко произнёс профессор и слегка улыбнулся.

Тарасов медленно выдохнул.

— Здравствуйте… профессор.

В комнате повисла короткая напряжённая пауза. Полковник внимательно смотрел на человека, которого давно считал погибшим. А профессор так же внимательно наблюдал за Тарасовым, словно пытаясь понять, насколько тот готов услышать правду.

— Я понимаю, насколько вы удивлены, — наконец тихо сказал Лео. — Но, поверьте, я очень долго ждал этой встречи.

— Ждали? — недоверчиво переспросил полковник.

— Именно. Давайте присядем. Мне многое нужно вам объяснить.

Тарасов медленно указал рукой на два кресла в центре комнаты.

— Да уж, профессор… вам действительно придётся постараться.

Лео коротко кивнул и сел напротив. Несколько секунд он молчал, собираясь с мыслями.

— Все эти годы я скрывался на Широне. Правитель этой планеты предоставил мне убежище.

— Бескорыстно? — сухо уточнил Тарасов.

Профессор грустно усмехнулся.

— Такие люди ничего не делают бескорыстно. Но сейчас это уже не имеет большого значения.

Он на мгновение прикрыл глаза.

— После того как я применил экспериментальную вакцину к двадцати девяти младенцам…

— Простите, профессор, — резко перебил его Тарасов. — К тридцати.

Лео медленно покачал головой.

— Нет, Сергей Петрович. Их было именно двадцать девять.

Полковник нахмурился.

— Но в официальной базе проекта вообще числилось только двадцать восемь детей. Спустя годы нам удалось обнаружить ещё двух мальчиков с аналогичными показателями интеллекта. Двух, профессор. Как вы это объясните?

Лео устало снял очки и медленно провёл ладонью по лицу.

— Одного ребёнка я просто не успел внести в базу данных. Мне пришлось срочно уничтожать материалы проекта и скрываться. Разведка Андорийцев вышла на след лаборатории. Опасность угрожала всем участникам эксперимента. — Он поднял взгляд на Тарасова. — Но вы правы только наполовину. Вы не знали лишь об одном мальчике. И судьба всё-таки вернула его вам. Это Андрей Фролов.

Полковник подался вперёд.

— Вы уверены?

— Абсолютно.

— Значит… насчёт Андрея мы всё-таки не ошиблись.

— Нет. Он действительно последний ребёнок экспериментальной группы. Именно его я не успел внести в сетевую директорию программы. — Профессор сделал короткую паузу. — А вот с Евгением всё оказалось гораздо сложнее. Честно говоря… я и сам долго не мог понять природу его способностей.

Тарасов внимательно смотрел на собеседника.

— Профессор, объясните мне одну вещь. В чём вообще заключалось ваше открытие?

Лео оживился. Даже глаза его вдруг загорелись знакомым фанатичным блеском учёного, полностью поглощённого собственной идеей.

— Всё очень просто. Я создал препарат, способный активизировать скрытые возможности человеческого мозга. Те функции организма, которые современный человек либо утратил в процессе эволюции, либо… никогда не умел использовать полностью.

— Например?

— Наш мозг колоссально ограничен естественными биологическими блоками. То же самое касается иммунной системы, скорости обработки информации, реакции нервной системы. Мы используем лишь ничтожную часть собственного потенциала.

Тарасов медленно кивнул.

— И ваш препарат снял эти ограничения?

— Частично. Он не просто усиливает интеллект. Он запускает постепенную активацию скрытых функций организма. Причём воздействие происходит поэтапно.

— На сегодняшний день вам известны только две активированные области? Мозг и иммунная система?

— Совершенно верно.

— А дальше?

Профессор развёл руками.

— Дальше можно только строить предположения. В комнате снова повисла тишина.

Полковник некоторое время задумчиво смотрел в сторону панорамного окна.

— Хорошо, — наконец сказал он. — Тогда вернёмся к Алегрову и Фролову.

Профессор медленно кивнул.

— Все эти годы вы считали, что Андрей случайно остался в клинике из-за моей ошибки. А Евгений был похищен инопланетными спецслужбами и позже оказался у капитана Алегрова.

— Именно этой версии мы и придерживались.

— Но, она неверна.

Тарасов медленно поднял взгляд. Лео смотрел прямо ему в глаза.

— Евгений никогда не был в моей клинике.

Полковник замер.

— Что?

— Он родился за тысячи парсеков от Земли. И является единственным наследником трона одной из самых могущественных звёздных империй.

После этих слов в комнате стало настолько тихо, что слышно было лишь слабое гудение систем вентиляции.

— Через несколько часов, — спокойно продолжил профессор, — к Широну прибудет императорский флагман в сопровождении боевого флота.

Тарасов медленно поднялся с кресла. Некоторое время он молча ходил по комнате, пытаясь осмыслить услышанное.

— Профессор… — наконец произнёс он. — Всё это звучит как бредовая научная фантастика.

— Понимаю.

— Нет, вы не понимаете. Это просто не укладывается в голове.

Лео ничего не ответил. Полковник остановился и пристально посмотрел на него.

— Хотя существует и другой вариант.

Профессор насторожился.

— Какой?

— Вы вступили в сговор с инопланетными спецслужбами. И сейчас ваша цель — получить Евгения как политического заложника.

Лео побледнел. К такому повороту разговора он явно оказался не готов.

— Значит… вы мне не доверяете?

Тарасов тяжело выдохнул и снова сел в кресло.

— Не обижайтесь, профессор. Сейчас я вообще никому не доверяю.

Он устало провёл рукой по лицу.

— Мне нужно всё обдумать. И поговорить с Евгением.

Профессор медленно кивнул.

— Как вам будет угодно.

Попрощавшись, Лео молча покинул комнату. Некоторое время полковник Тарасов молча сидел в своём кабинете, пытаясь понять одну простую вещь: как теперь разговаривать с Евгением. Как с курсантом? Или уже как с человеком, за которым через несколько часов может прибыть целый императорский флот? Эта мысль казалась настолько абсурдной, что разум отказывался принимать её всерьёз. Но факты упрямо складывались в слишком стройную и слишком опасную картину. В конце концов Тарасов решил не откладывать разговор. Поднявшись, он направился к лифтам. Чем ближе полковник подходил к апартаментам Евгения, тем сильнее менялась сама атмосфера вокруг. Когда двери лифта бесшумно разошлись в стороны, Тарасов оказался в длинном полутёмном коридоре, заканчивающемся огромными круглыми дверями из матово-белого металла. Вдоль стен неподвижно стояли охранники. Восемь человек. По четыре с каждой стороны. Высокие, широкоплечие, в чёрной форме с белой окантовкой и золотистыми знаками различия. Они стояли абсолютно одинаково: вполоборота, лицом к проходу, спиной к дверям. Руки заложены за спину, ноги на ширине плеч. Идеальная синхронность. Идеальная неподвижность. Не охрана — почётный караул возле трона. Тарасов невольно замедлил шаг. Что-то в этой форме и в самой манере держаться показалось ему мучительно знакомым. Потом он понял. Старые учебники истории. Так выглядела дворцовая гвардия древних земных монархий. Полковник уверенно пошёл дальше по коридору, хотя внутреннее напряжение только нарастало. Однако никто из охраны даже не попытался его остановить. Офицеры лишь едва заметно поворачивали головы вслед проходящему полковнику.

Круглые двери бесшумно разошлись сами. Апартаменты встретили его мягким золотисто-розовым светом. За огромными панорамными окнами медленно темнело небо Широна. Где-то далеко внизу мерцали огни среди бескрайних джунглей. Евгений и Андрей о чём-то оживлённо спорили возле длинного дивана. Аникс сидел чуть в стороне. Увидев вошедшего полковника, он немедленно поднялся с кресла и машинально одёрнул китель. Только после этого Женя и Андрей заметили Тарасова. Разговор мгновенно оборвался. Несколько секунд все молча смотрели друг на друга. Полковник вдруг очень ясно понял, какими взрослыми стали эти мальчишки за последние несколько дней. И от этой мысли внутри стало неожиданно тяжело.

— Как же вы быстро повзрослели… — тихо произнёс Тарасов.

Евгений слегка улыбнулся и жестом указал на кресло напротив.

— Присаживайтесь, господин полковник.

Тарасов коротко кивнул.

— Да… пожалуй.

Он медленно сел, внимательно оглядывая ребят.

— Итак, молодые люди… мне бы хотелось понять ваши дальнейшие намерения.

Аникс почти незаметно поднялся, явно собираясь оставить их наедине. Но голос Тарасова прозвучал резко:

— Останьтесь, Аникс. — Младший лейтенант остановился.— Сядьте. —Несколько секунд Аникс смотрел на полковника, после чего спокойно вернулся в кресло. Тарасов перевёл взгляд на Евгения. — Итак… откуда у вас появилась вся эта информация?

Женя пожал плечами так, будто речь шла о какой-то мелочи.

— Всё очень просто. С появлением Аникса.

Тарасов нахмурился.

— Объясните.

— Он проговорился во сне. Когда был болен.

Андрей тихо хмыкнул, а Аникс медленно перевёл удивлённый взгляд на Евгения. Однако быстро понял, что это лучшее объяснение, чем подпространственная связь с эхосингулярным артифактом. Беседа продолжалась почти час. Тарасов задавал вопросы спокойно и очень осторожно, словно ступал по тонкому льду. Но довольно быстро полковник понял главное: ни Евгения, ни Андрея переубеждать бесполезно. Они уже всё решили. Причём гораздо раньше, чем он предполагал. И тогда внимание Тарасова полностью переключилось на Аникса. Именно он сейчас интересовал полковника больше всего. Его реакция. Его интонации. Его взгляд. Потому что по поведению младшего лейтенанта можно было понять гораздо больше, чем по словам ребят. Но, Аникс держался безупречно. Он отвечал коротко, спокойно и удивительно ловко уходил от любых попыток втянуть его в серьёзное обсуждение. Это настораживало ещё сильнее. Наконец Тарасов тяжело выдохнул и устало потёр переносицу.

— Ну что ж… теперь всё понятно.

Он перевёл взгляд на Андрея. Тот сразу занервничал и начал машинально мять в руках пилотку.

— Вы всё решили, — тихо продолжил полковник. — И, насколько я понимаю, от своего решения уже не отступитесь.

Никто не ответил. Тарасов медленно поднялся.

— У меня, помимо вас, ещё двадцать восемь курсантов. И, возможно, сейчас я совершаю очень большую ошибку, — Он сделал небольшую паузу. — Но с этого момента вы вольны распоряжаться собственной судьбой.

После этих слов полковник направился к выходу. У самой двери он вдруг остановился. Несколько секунд молчал. Потом медленно повернулся к Андрею.

— Прежде чем принять окончательное решение, подумай, действительно ли тебе нужна такая самостоятельность.

Андрей поднял глаза. Тарасов говорил спокойно, но в голосе неожиданно прозвучала почти отцовская усталость.

— Не забывай: в этом мире всё относительно. У любого выбора есть цена. Свои плюсы. И свои последствия.

Полковник обвёл взглядом всех троих.

— И ещё, это касается каждого из вас. Что бы ни произошло дальше — помните: у вас есть дом.

В комнате повисла тяжёлая тишина. Неожиданно её нарушил Аникс:

— Господин полковник, вы всё слишком драматизируете.

Тарасов слабо усмехнулся.

— Возможно.

Он внимательно посмотрел на младшего лейтенанта.

— Тогда пообещайте мне одно, офицер.

— Что именно?

— Что при любых обстоятельствах вы останетесь рядом с Андреем и Евгением.

Несколько секунд Аникс молчал. Потом очень серьёзно ответил:

— Обещаю.

Уже вернувшись к себе, Тарасов долго ходил по комнате, пытаясь составить донесение для Центра. Но проблема заключалась даже не в самом донесении. Настоящая проблема — остальные курсанты. Рано или поздно они заметят отсутствие Алегрова, Фролова… и самого Аникса. А, объяснить им правду Тарасов пока не решался. Он совершенно не представлял, как отреагируют ребята. Да что там курсанты. Если честно, полковник и сам до конца не верил во всё происходящее.

После встречи с Верховным Магистром прошло не больше получаса, однако за это короткое время на Широне словно изменился сам воздух.

Когда огромные двери Зала Совета закрылись за спиной Евгения, правитель планеты ещё долго стоял неподвижно, глядя в пустоту перед собой. Верховный Магистр Широна был уже очень стар. Серебристые волосы почти полностью скрывались под высоким церемониальным венцом, а длинные складки светлого одеяния мягко струились по ступеням тронного возвышения. Его лицо оставалось спокойным, но пальцы, лежавшие на подлокотниках трона, едва заметно дрожали.

Он узнал мальчика почти сразу. Нет, не внешне. Во взгляде. В том, как Евгений держал голову. В интонациях. В этой странной смеси упрямства, дерзости и внутренней силы, которую невозможно сыграть или подделать. Так смотрел только один человек во всей галактике. Император Юдана. Погибший тринадцать лет назад лет назад. Во время разговора Магистр задавал осторожные вопросы, проверяя мальчика снова и снова, словно боялся поверить собственным выводам. И чем дольше продолжалась беседа, тем страшнее становилось осознание. Перед ним действительно стоял наследник трона. Сын погибшего императора Юдана. Ребёнок, которого сама судьба, войны, предательства и кровь каким-то невероятным образом провели через половину обитаемых миров и вернули обратно домой. Когда двери зала закрылись, один из советников осторожно приблизился к трону.

— Верховный Магистр… ваши распоряжения?

Старик очень медленно поднялся. Подошёл к огромному обзорному окну, за которым над ночным Широном мерцали орбитальные кольца и огни космопортов. Несколько секунд он молчал. А потом едва слышно произнёс:

— Эта эпоха закончилась, только что.

Советник побледнел.

— Это хорошо или плохо, великий магистр? — С обеспокоенной интонацией в голосе спросил советник.

Магистр медленно повернул голову.

— Это не хорошо и не плохо. Просто, это случилось. Новая эра началась, только что.

Он тяжело опёрся ладонью о прозрачную поверхность окна.

Тем временем, Евгений в сопровождении охраны уже направлялся к посадочным платформам. Ночной Широн поражал ещё сильнее, чем днём. Вершины гигантских деревьев мягко светились голубоватым светом, а между ветвями медленно дрейфовали живые огни ночных существ. Высоко над джунглями скользили транспортные платформы и светящиеся корабли внутренней авиации. У трапа челнока уже выстроился экипаж. Два ряда офицеров в чёрной форме стояли неподвижно, ожидая прибытия своего императора. Даже воздух вокруг будто стал напряжённее. Евгений заметно смутился от такого приёма, хотя старался этого не показывать. Старший офицер сделал шаг вперёд.

— Ваше Величество, экипаж челнока готов к вылету.

Женя на секунду замялся, словно всё ещё не мог привыкнуть к подобному обращению. Потом коротко кивнул:

— Спасибо… офицер.

Доклад был принят. Евгений первым поднялся по трапу. Следом вошли Аникс, Андрей и сопровождающие офицеры. Когда шлюз мягко закрылся за последним из пассажиров, внутри салона наконец стало чуть спокойнее. Андрей уже больше часа ждал возвращения друга и теперь внимательно наблюдал за ним.

— Ну? — не выдержал он. — И как всё прошло?

Евгений устало опустился в кресло и несколько секунд молчал. Потом тихо произнёс:

— Странно.

— Это очень информативно, — тут же буркнул Андрей.

Но Женя его будто не услышал. Он смотрел в иллюминатор, где медленно мерцали огни ночного Широна.

— Такое чувство… будто они ждали меня всю жизнь.

Аникс внимательно посмотрел на него, однако ничего не сказал. В этот момент по салону разнёсся голос старшего офицера:

— Экипажу занять места. Корабль готов к взлёту.

Где-то в глубине корпуса мягко загудели двигатели. Челнок плавно оторвался от платформы. И никто из находившихся на борту ещё не понимал, что именно в этот вечер история обитаемых миров начала меняться навсегда.

Через секунду челнок мягко вздрогнул, завис над платформой и, плавно задрав носовую часть, почти вертикально рванулся в небо. Ускорение было колоссальным. Широн стремительно проваливался вниз, окутанный алыми облаками и светящимися кольцами орбитальных станций. Однако ни Евгений, ни остальные пассажиры практически не ощущали перегрузки. Казалось, сам корабль каким-то образом «обманывает» инерцию. Сначала Женя решил, что всё дело в прозрачном кольце, которое дал ему Аникс. Но, заметив абсолютно спокойное лицо Андрея, понял — причина в самих технологиях корабля. Меньше чем через полминуты огромная планета уже уместилась на центральном обзорном экране. Челнок плавно сбросил скорость, разворачиваясь к посадочным шахтам гигантского корабля. Впереди медленно раскрывались многослойные створки ангара, подсвеченные мягкими голубыми огнями навигационных контуров. Челнок легко вошёл внутрь посадочного тоннеля и мягко опустился на магнитную платформу. Двигатели почти мгновенно стихли. В наступившей тишине отчётливо прозвучало короткое шипение герметизирующих замков. Входные люки открылись.

На посадочной площадке уже выстроился весь высший офицерский состав крейсера. Чёрная форма, серебристые наплечники, золотые линии отличия, идеально выверенная неподвижность — всё это выглядело одновременно красиво и пугающе официально. И именно в этот момент Евгений впервые по-настоящему растерялся. Всего на секунду. Но этого хватило. Он вдруг очень остро почувствовал: всё происходящее уже не игра. Не приключение. Не фантазия мальчишки о далёком космосе. Все эти люди действительно считают его своим императором. Старший офицер сделал шаг вперёд и опустился на одно колено.

— Ваше Величество, императорский флагман приветствует своего императора.

Женя невольно задержал дыхание. Андрей, стоявший чуть позади, внимательно наблюдал за другом. Он видел, как тот пытается сохранить привычную уверенность, хотя внутри явно чувствует себя совершенно неготовым к происходящему.

— Благодарю вас… офицер, — тихо ответил Евгений.

Доклад был принят. После официальной встречи Евгения, Андрея, Аникса и нескольких сопровождающих офицеров проводили в императорские апартаменты. Коридоры крейсера поражали своими размерами. Высокие арочные своды уходили куда-то вверх, по стенам текли мягкие энергетические линии, а прозрачные панели местами открывали вид на внутренние ангары, технические сектора и бесконечные уровни корабля. Казалось, они идут не по крейсеру, а по огромному городу. Когда двери апартаментов закрылись, Евгений облегчённо выдохнул.

— Прошу вас остаться… адмирал. И вы, Аникс, тоже. Он мельком осмотрел помещение. Апартаменты были огромными. Полупрозрачные стены, живое освещение, плавно меняющее оттенки, странная мебель без привычных опор и огромные панорамные экраны, вместо которых словно открывался настоящий космос.

Хранитель горизонта Гросс занял кресло с высокой спинкой. Евгений же, как обычно, предпочёл диван. Рядом с диваном в воздухе висел тонкий полупрозрачный диск. Женя подозрительно прищурился.

— А это ещё что такое?

— Стол, Ваше Величество, — спокойно пояснил Гросс. — Магнитно-полевая система фиксации. Он может свободно перемещаться либо жёстко закрепляться в пространстве.

— Здорово… — восхищённо протянул Евгений. — Предлагаю немедленно испытать это чудо техники. Например… чашечкой кофе.

Аникс едва заметно кашлянул.

— Это будет затруднительно.

— Почему?

— На этом корабле никто не знает, что такое кофе.

— Что?!

Андрей тихо засмеялся.

— Поздравляю. Ты только что столкнулся с настоящей инопланетной трагедией.

— Однако, — спокойно продолжил Аникс, — могу предложить вытяжку из плодов Ларицелии. Напиток обладает мягким тонизирующим эффектом.

— Уже интересно, — кивнул Женя.

Потом неожиданно повернулся к Хранителю горизонта Гроссу.

— И ещё, у меня просьба.

Гросс внимательно посмотрел на него.

— Слушаю, Ваше Величество.

Евгений поморщился.

— Вот именно. Не надо так официально. Мне пока непривычно.

Гросс едва заметно улыбнулся.

— Как вам будет угодно.

— Лучше называйте меня Егений А, я, буду называть вас Адмирал. Если не возражаете.

— Адмиралом? — переспросил Гросс.

— Ну, да. Так как-то, проще. И привычнее.

Несколько секунд старый хранитель горизонта внимательно смотрел на мальчишку перед собой. И вдруг впервые за весь вечер по-настоящему улыбнулся. Тепло. Почти по-отечески.

— Хорошо… адмирал, так адмирал. Надеюсь это звание, а не название. — Гросс улыбнулся.

В разговор поспешил подключится Аникс.

— Не беспокойтесь Хранитель, адмирал это высшее звание командующего флотом.

Евгений довольно кивнул.

Некоторое время разговор шёл спокойно, пока Гросс наконец не произнёс:

— Я очень хорошо знал вашего отца.

Улыбка медленно исчезла с лица Жени.

— И я абсолютно уверен… вы — наследник престола.

В комнате стало тихо.

— Спасибо, адмирал, — негромко ответил Евгений. — Мне важно это слышать.

Гросс тяжело вздохнул.

— Но, боюсь, это едва ли не последнее хорошее известие, которое я могу вам сообщить.

Он сцепил пальцы перед собой.

— Ваше возвращение будет крайне тяжёлым. И дело даже не в самом восхождении на престол. Гораздо сложнее будет — удержать этот престол.

Андрей нахмурился.

— Насколько всё плохо?

Хранитель Гросс некоторое время молчал.

— Империя умирает.

Эти слова прозвучали спокойно. Но именно от этого стали ещё страшнее.

— После гибели императора началась борьба за власть. Целые сектора расколоты. Внешние миры готовы выйти из состава империи. Многие флотилии подчиняются лишь формально. А некоторые влиятельные дома скорее уничтожат наследника, чем позволят ему вернуть трон.

Евгений медленно отвёл взгляд.

— Значит… будет война?

— Она уже идёт, — тихо ответил Гросс.

После этого разговор постепенно перешёл к технологиям корабля. Голографический синхрометр оживал прямо в центре комнаты, выстраивая объёмные схемы вооружения, энергетических контуров и внутренних систем крейсера. Евгений слушал с поразительным вниманием. Он буквально впитывал информацию. Сложнейшие термины, схемы боевых систем, принципы работы оружия — всё это он запоминал почти мгновенно.

— Получается, квалибрационный импульсатор — самое мощное оружие флагмана? — уточнил Женя.

— Совершенно верно, — ответил офицер-инструктор.

Перед ними возникла вращающаяся голограмма гигантского энергетического контура.

— В отличие от обычного плазменного вооружения, импульсатор не прожигает материю температурой. Он циклично изменяет молекулярную структуру вещества. Каждый следующий импульс многократно усиливает разрушение.

— То есть броня просто, теряет свои свойства?

— Именно. Корпус тяжёлого крейсера может стать хрупким, как стекло.

— А что такое программа неоплазм?

— Жидкий кремниевый полимер. По сути — второй корпус корабля. При пробоине неоплазм мгновенно затягивает повреждённый участок, копируя структуру внешней брони.

— На этом корабле тоже есть такая система?

— Разумеется. Более того — ваш жилой сектор является отдельным автономным кораблём.

Евгений резко поднял голову.

— Подождите, в смысле отдельным?

— В случае критического повреждения крейсера императорский модуль автоматически отсоединяется и продолжает функционировать как самостоятельный боевой челнок. Женя медленно оглядел апартаменты уже совершенно другим взглядом.

— То есть, вся эта комната на самом деле корабль?

— Совершенно верно.

— Впечатляет.

Позже офицер провёл Евгения в командный отсек. Там уже не было привычных пультов управления. Вместо них вдоль стен мягко светились полупрозрачные матричные панели.

— Это бортовой компьютер? — спросил Женя.

Офицер едва заметно улыбнулся.

— Компьютер — слишком примитивное определение. Это матричная система управления высшего уровня. Она использует нейронные импульсы и способна самостоятельно анализировать стратегические сценарии.

— И она подчиняется только мне?

— Только вам. Система распознаёт не просто голос. Она анализирует частоты нервной активности, биоритмы и нейронную структуру носителя.

— Подделать невозможно?

— Полностью исключено.

Офицер поклонился и покинул отсек. А Евгений ещё долго стоял один посреди полутёмного мостика. За прозрачными панелями медленно двигались звёзды. Где-то далеко гудели двигатели огромного корабля. И именно сейчас Женя впервые по-настоящему понял: назад дороги больше нет. Точка возврата осталась далеко позади. Он думал, что станет императором, а потом просто вернётся домой. К отцу. Привезёт подарки. Расскажет о космосе. Какой же детской и наивной теперь казалась эта мечта. И от этого почему-то становилось особенно тяжело.