Читать онлайн "Новые Еврейские сказки"

Жил-был в городе Бердичеве один хасид, человек добрый и праведный, и была у него жена, женщина красивая. Пошла однажды женщина на рынок и встретила там лису, прилично и хорошо одетую и разговорилась с ней.

«Всякий хлеб я умею печь, — сказала лиса, — а вот халы плести не умею». «Приходи ко мне накануне шабата, — сказала жена хасида, — у меня в доме как раз халы пекутся, всему и научишься».

Пришла в четверг лиса, не с пустыми руками, а с подарочком — вышивку красивую принесла. Жена хасида как раз чай пила с рогаликами, лисе не предложила. Подарок приняла, правда, сказала, что не любит такое, и ушла сама по делам, тайком наказав прислуге лисе не давать ничего. А лиса осталась с гойской прислугой халы печь. Пекли они три, три, потом еще три, и еще три, всего двадцать четыре, а потом и сладкую сдобную выпечку. Прислуга лису нахваливала, говорила, что одна бы так не справилась. А хозяева все не появлялись: муж с товарищами учился, жена по делам бегала. Видит лиса, что ни одной испеченной ею же халы ей не оставляют и засобиралась уходить. Прислуга ее проводила, и на прощанье пару печенек в сумку сунула: «Всем скажи, что сама пекла, только хозяйке не говори, что я тебе дала». Но лиса-то задумалась про халы.

Через неделю, как раз накануне шабата, видели жители, как одного хасида, человека доброго и праведного, пригласила к себе в карету женщина красивая и наряженная, в длинной лисьей шубе с хвостами — и увезла с собой. Не пришел хасид на субботние молитвы, не вернулся хасид на шабат домой. Кинулась жена хасида его искать, но не нашла, и ничего больше о нем не слышали.

Зажила с тех пор жена хасида без мужа и через какое-то время заскучала. Отправилась к ребе поговорить о своей жизни, ведь вроде все есть, а чего-то все же не хватает. Или замуж вновь выйти, или дочь замуж выдать. У ребе же в то время гостил племянник Магида из Козниц, который случайно услышал этот разговор. Он-то и сказал, что, судя по всему, хасида доброго и праведного по какой-то весомой причине украла лиса в свой город, где живут одни благочестивые лисы, потому что никогда не происходят чудеса без причины. И решил тогда ребе, что жена не может выйти замуж при живом муже, и увидел он, что жена за мужем должна отправиться.

Не хотела жена хасида отправляться в дорогу, ведь давно уже женщины не выходили одни в путь, но пришлось. Шла она долго по знаку, данному племянником Магида — перу рыжей курицы, которое всегда отлетало в другую сторону от пути к Лисьему городу. Пока не пришла — к утру накануне шабата. И все здесь были лисами, как сказано о пророках, изрекших когда-то пустые свои предсказания: «Как лисицы в развалинах, пророки твои стали, Йисраэйль!» А в этом городе было все, что надо — ратуша, синагога, хедер, ешива, колель, похоронное братство, резники и менакеры, портные и обувщики, невесты и вдовы, шадханы и бадхены, мужья с женами и детьми, женихи и старики.

В ту пору мужчины города как раз шли с утренней молитвы, и она увидела своего мужа. Побежала к нему, закричала: «Хайме, вот я, твоя жена!» «Нет, — сказал ее муж — моя жена-рукодельница и красавица меня дома ждет, а тебя, странная женщина, я вовсе не знаю». Проследила жена хасида за ним и увидела, как он входит в чистенький приятный домик, как на крыльце его ждет лиса, как они целуются — и никому не кажется это странным.

Поняла, жена хасида, что осталась она тут совсем одна, как вернуться обратно — не знает, а кроме того, мужа другой оставить — тем более лисе, а не человеку — как-то неправильно. Но не было у нее здесь дома, не было семьи, не было и заработка. Потому стала ходить по домам и просить работу с проживанием. Но никому ничего не надо было. Наконец она услышала крики, ругань и брань из пекарни, где хозяйка распекала свою служанку, что у той весь хлеб поклеван. Служанка обиделась, обратилась вороной и улетела. Так жена хасида нанялась на работу к лисе в пекарню, где поручили ей замесить новое тесто и выпечь халы для общественной трапезы. Пекла она их до самого шабата, двадцать четыре штуки, их забрали, ее ничем не угостили. И спать в чуланчик отправили. Только наутро ей удалось собрать себе со стола разных крошек.

В будние дни ей еду давали, а вот с шабатней трапезы не кормили, приходилось голодать и подворовывать.

Придумала тогда жена хасида, что ей сделать — вспомнила старую сказку. В который раз, готовя халы, положила она в жгут свое обручальное кольцо и ту халу пометила, чтобы можно было дать ее своему мужу. Увидит муж кольцо, вспомнит о ней и их детишках, заплачет радостно и вернется с ней обратно домой. Испекла халу, подложила на стол поближе к своему мужу, нарядилась сама и спряталась, приготовилась ждать, чтобы выйти счастливо и радостно. Сказал благословение ее муж, разломил халу, и выпало оттуда кольцо. Обрадовался хасид и говорит: «Благословен наш союз, дорогая моя жена!» — и подарил кольцо своей лисе. Сжала кулаки жена хасида так, что ладони закровоточили, зажмурила глаза, чтобы всего этого не видеть и уже наощупь ушла к себе в каморку спать.

На следующий шабат придумала жена хасида, как сделать иначе. Когда ее сын был маленький, сделал ему один старый хасид зеркальный волчок, который крутился и блестел затейливо. Разбила тогда она свое карманное зеркальце и тоже сделала волчок с буквами «מ», «ר», «א» и «ה». Пришла тайком домой к своему мужу и его лисе и подложила на стол, под светом луны. Когда вернулась домой лиса с хасидом, тот в постель пошел, а лиса не удержалась и начала волчок крутить, не могла остановиться, так красиво блестели его грани и так причудливо складывались слова, удерживая ее взгляд[i]. Воспользовавшись отсутствием жены, в темноте прокралась жена хасида к своему мужу в постель, понадеявшись, что тогда-то он ее узнает. Обрадовался хасид и был ей мужем, как и в прежние времена, но не было похоже, что понял, где он, что с ним, с кем он находится и что тут вообще не так. Ушла от него жена на заре, удовлетворенная, но и разочарованная. Тогда же вернулась и лиса, которую отрезвили лучи солнца, отраженные в зеркальце, сказала хасиду: «Ты не поверишь, что со мной произошло» и легла к нему в постель. Но ее человеческий муж был уверен, что все он знает.

Вновь всю неделю жена ничего не помнящего хасида помогала лисам в пекарне, и ничего уже не приходило ей в голову, как вернуть память и здравый ум ее мужу. Задумалась она даже, не найти ли ей здесь нового мужа, из богатых вдовцов с детьми. Но по дороге за водой и обратно встретила мужичка не слишком старого, который назвал ее по имени, которого она никому здесь не называла, потому лисы звали ее «Человечишка», и спросил, в чем ее беда и почему она плачет. Ответила жена хасида, что есть у нее потеря великая и не знает она, как ее вернуть, хотя и видит каждый день, и даже трогает в нередкую ночь. Мужичок ее послушал и сказал, что если она хочет вернуть то, что потеряла, то ей нужно окунуться в микву при неразрытом еще источнике у леса и также окунуть, то, что считает своим и хочет вернуть себе.

Взяла жена хасида тайком лопату у соседей и пошла копать себе микву в сумерках. Стерла все ладони, надорвала спину, но за неделю выкопала достаточно. Наполнилась миква водой и окунулась туда она накануне шабата. Пришла домой, зажгла свечи, перекусила и заснула. И приснилась ей лиса, которой она не дала халу. Попросила жена хасида у нее прощения, и та махнула лапой и сон закончился. А после окончания шабата, мимо той миквы проходила компания пьяных лис-хасидов, которые пели песни, и вместе с ними ее муж, который и свалился в микву, а приятели его не заметили. А когда он вылез весь мокрый и замерзший, то пошел по дороге и прямо возле города увидел свою жену и сразу узнал. Удивился он, где это они находятся, и ничего не помнил. Тогда она не стала ему ничего рассказывать, а быстренько вывела на дорогу — и теперь они уже шли по направлению, которое уже прямо указывало перо рыжей курицы. И так дошли до своего родного города. Стали вновь, как и раньше жить и поживать.

А через некоторое время пришел к ним маленький рыжий мальчик, сын хасида, которого он прижил с лисой, был он обрезанный и они его приняли в семью. Если смотреть на него прямо, это был мальчик как мальчик, а если боковым зрением — то лис. Вначале он пошел в хедер, потом в ешиву, а потом стал сионистом и уехал в Эрец Исраэль.

(с) Галина Бедненко, 2016

[i] מראה — зеркало, видение; מארה — проклятье; מר — горько, жестокий; ראה — смотри!.