Читать онлайн "Накопилось"

1.

Если вы вдруг, по прихоти судьбы или по недоразумению, окажетесь в Старомонетном переулке, вы увидите кофейню «Капля». Зайдя туда, вы убедитесь в полном соответствии заведения своему названию. Уделив лишь каплю своего времени и денежных средств, вы получите столько же внимания и любезности. Ну и кофе в придачу.

Но не тогда, когда за стойкой стояла Лиза, крутя на пальце свой светлый локон. Если вы попадали в её смену, то к капле ароматного кофе вы получали милую беседу, а с беседой водопад улыбок и море позитива. В свои 22 года она ещё была полна оптимизма и непосредственного веселья, которыми щедро делилась с окружающими. Как и у большинства людей в её возрасте, у неё были мечты, цели и любимый молодой человек.

На стойке перед ней, между терминалом для оплаты и подставкой для салфеток, стояла одна из её целей. Это стеклянная банка с прорезанной крышкой и надписью «На Таиланд», в которой иногда звенела или шуршала, что было приятнее, сдача. Цель, которая была неразрывно связана с мечтой и любимым человеком. Надпись на банке, как и многое в этом мире, была ложью. Но знали об этом лишь несколько человек.

Сменщица Катька, увидев надпись, сморщила нос и презрительно прогудела: «Серьёзно?». Ведь она прекрасно знала, что Лиза ненавидит жару и курортам с пляжами предпочитает либо культурный отдых – музеи и галереи, – либо, по словам Катьки, «бескультурный»: поход, палатка и отсутствие минимальных удобств. Ей Лиза про цель сказала.

Ещё знала старушка-театралка, живущая рядом и заходящая частенько поделится впечатлениями о новой постановке или воспоминаниями о старых временах, да охранник из будки возле посольства дальше по переулку. Он часто прибегал во время своего дежурства и иногда заходил после, посидеть у окна с пирожным и кофе. Как будто мало он смотрел на тот же переулок из своего окна на работе. А может смена локации на двести метров играла для него большую роль, и отсюда он взирал на окружающий мир совсем с другой точки зрения, кто знает.

Старушке она рассказала, когда та начала её слишком настойчиво убеждать в том, что никакие пляжи не сравнятся с Венецией и Римом. А охраннику, когда он, набравшись храбрости, предложил свозить её в Таиланд.

Её молодой человек, Илья, не знал. Заскакивая, чтобы увидеть Лизу, он пил кофе, смотрел на неё влюблёнными глазами и улыбался, поглядывая на банку. Тоже хорошо зная предпочтения Лизы в отдыхе, он тем не менее не лез с расспросами, оставляя её тайны ей.

2.

Илья, работая в доставке, облюбовал этот район и заезжал в кофейню часто. Ему, как всем влюблённым, было мало проведённого с любимой времени, и он бы хотел вообще не разлучаться. О, это прекрасное время пылкой любви, не остывшей ещё от скучного быта и череды серых дней. Когда хочется проводить вместе и будни, и выходные, и отпуск. Время, когда минуты в разлуке тянутся, как часы, а часы, проведённые вместе, мелькают словно секунды.

Познакомились они тоже в этом районе, недалеко от кофейни – в Третьяковке. Илья тогда ещё пытался ходить по музеям и галереям, не желая терять связь с миром искусств, из которого жизнь его вытолкнула в мир желтых курток и пакетов с гамбургерами. В мир, в котором люди ждали от него не острого и свежего взгляда на окружающее, запечатлённого на холсте, а свежих продуктов из гипермаркета и крылышек под острым соусом из ближайшего фастфуда. Только его мама ждала, что он порадует её и других людей своими картинами, вспоминая, как его хвалили в училище преподаватели. Она, проработавшая всю жизнь до пенсии преподавателем ИЗО в их городке, и назвала-то его в честь автора картины «Бурлаки на Волге», будучи поклонницей его творчества. А теперь ждала проявления его таланта и Лиза. Хотя Лиза не ждала, она просто верила в Илью.

В день их знакомства он задумчиво стоял перед картиной, разглядывая царевну Софью Алексеевну, и прокручивая в голове мысли о проведённых в художке годах. Женщина с картины смотрела гневно, как сама жизнь на него в последнее время, и одновременно загнанно, как он сам на эту жизнь иногда.

Тут он заметил девушку, стоящую рядом с экскурсионной группой, но не слушающую экскурсовода. Она смотрела на Илью. Вернее, на его руки. Он перехватил её взгляд и смущённо убрал перепачканные руки в карманы.

– Извините, я после работы, – почему-то сказал он.

– Вы художник? – неожиданно спросила она.

Он улыбнулся и задрал удивлённо брови.

– А вы экстрасенс? Вообще-то по образованию художник. Но сейчас я доставщик пиццы. А это, – он достал испачканные пальцы из карманов, – издержки профессии. Иногда моему средству передвижения не хватает уговоров и ругательств для нормальной работы, и приходится пускать в ход руки. Ремонтировать.

– Значит, карьера художника пока на паузе?

Этот, вроде бы простой, вопрос вдруг кольнул его. И он немного задумался, прежде чем ответил:

– Пока да.

– Ну тогда, будущий художник, – сказала она, смело беря его под руку, – пока расскажите мне о картинах, которые вам здесь нравятся больше всего.

3.

Они сняли квартиру поближе к центру, и это потребовало дополнительных средств, да и просто хотелось иметь свободные деньги на карте. Поэтому Илья без устали гонял на ужасно ломучих и капризных прокатных скутерах, вырывая у сна время на любовь и счастье.

А пальцы его до сих пор были выпачканы не гуашью или акварелями, а смазкой для подшипников и цепей. Он пытался отложить денег. Ведь на аренду транспорта уходила немалая часть заработка, и он потихоньку начинал ненавидеть эти раздолбанные железяки, переходящие из рук в руки.

Время шло, а он так и не начал писать. Он говорил – картины подождут, всё впереди. И вот краски засохли в тубах, а подрамники и холсты пылились под кроватью, завидуя своим собратьям, попавшим в руки к более деятельным живописцам.

Лиза видела, как он выматывается. Он заезжал к ней в кофейню, пил капучино, улыбался и смотрел на неё влюблёнными и немного усталыми глазами. И тогда она придумала свой Таиланд.

4.

Прошло больше года. Закончилась необычно снежная и морозная зима, а на смену ей медленно вползала сырая и пока ещё холодная весна.

Хмурым и промозглым утром Илья получил заказ из фастфуда на Якиманке и обрадовался, решив выкроить несколько минут, чтобы увидеть Лизу. Он ехал, лавируя в пробках под моросящим дождём, и рассматривал серый и какой-то чересчур мрачный сегодня город.

Забрав у стойки выдачи заказ, он уже направлялся к выходу, когда услышал:

– Илюха? Это ты?!

Он обернулся. Из-за столика поднимался, вытирая губы салфеткой, Артур – бывший однокурсник. Илья выругался про себя, подавив желание ответить: «Нет, не я».

Артур в училище был головной болью преподавателей и, благодаря богатым родителям, неплохим подспорьем к зарплате ректора. Рисовал он старательно, но из рук вон, а учителя вздыхали и советовали перейти на обучение графическому дизайну. Но всю нехватку способностей к рисованию компенсировал его отец, владелец сети торговых точек, и Артур успешно закончил училище наравне со всеми.

– А я смотрю, ты или не ты, – говорил Артур, радостно тряся руку Илье. – Вроде похож, а вроде нет.

Илья молча стоял, разглядывая хорошо, но безвкусно одетого, с растрёпанными по моде волосами Артура. А тот, не останавливаясь, тарахтел:

– А я, понимаешь, в Москву выставляться приехал. Галерея тут одна, на Винзаводе, не слышал? Отец пробил, каталог будет, то да сё. Ну, ты понимаешь.

Илья понимал. Он вдруг неуютно почувствовал себя в своей желтой куртке, со шлемом подмышкой и пакетом в руках.

– А ты как тут? Работаешь? – Артур скользнул взглядом по нему. В его голосе было лёгкое недоумение и, как показалось Илье, сочувствие. Он вообще-то был неплохим парнем, добряком, в отличие от своего папаши, о котором в их городе ходили разные слухи.

– Работаю, – коротко ответил Илья.

– А пишешь?

– Да нет. Некогда. И вообще...

– Зря, – Артур вздохнул. – Ведь все преподы тебя хвалили, талантом называли.

Он полез в карман.

– Вот, держи мою визитку. Я надолго здесь, ну и это... – Артур помялся, видимо не зная, что ещё сказать.

– Ну, лады, звони если что, – он похлопал Илью по плечу несколько покровительственно, и пошёл на выход.

Артур ушёл, оставив после себя запах одеколона и привкус разочарования. Илья стоял, вертя визитку в руке, и внутри у него тоже что-то поворачивалось – медленно и тяжело, как бетонная плита, пока не встало поперёк горла. Бросив визитку в урну у входа, Илья вышел под серую морось.

5.

Он развозил заказы, а в голове крутились слова: «Отец пробил... Тебя называли талантом». Они никак не шли у него из головы, эти слова, всплывая снова и снова. Он думал: «Что же такое современное искусство? Это труд и талант или же деньги и связи?».

Артур, рисовавший как принтер, уже выставляется в галерее. А он, подававший надежды в училище и даже названный в честь художника, везёт кому-то остывшие чизбургеры по серой и промозглой Москве.

Дождь усилился, и он промок до нитки, когда скутер в очередной раз намертво стал прямо посреди улицы. Он пинал его, ругаясь, а потом просто стоял под дождём, и его обдавали грязной водой проносящиеся мимо автомобили. «Хватит, – думал он, – Довольно с меня, из этого дня сурка никак не вырваться». Он не может больше так. Эта жизнь не его.

Решение пришло сразу, как и все важные решения, неожиданно ясное и спокойное. Он уедет домой, в тихий родной город на берегу Волги. Там жильё, за которое не надо платить сумасшедших денег и которое он мог назвать своим. Там родня, родные улочки и размеренная жизнь, в которой всегда найдётся время для его картин. Там он снова начнёт писать. Достанет подрамники из-под кровати, купит новые краски и холсты. И может в конце-концов он оправдает ожидания мамы, веру Лизы и пророчества преподавателей. И может придёт время и для его выставки, пусть и не на Винзаводе.

Илья закрыл смену и удалил приложение доставки. Бросив злополучный скутер на месте поломки, он отправился домой, думая, как сообщить о своём решении Лизе. Как ей объяснить, чтобы она поняла и приняла его решение, его чувства и планы. Сказать, что и в их городе наверняка нужны бариста, и она сможет варить такой же вкусный кофе там. А он устроится на работу с нормальным графиком, да хоть бы графическим дизайнером, и будет идти к мечте. И всё у них будет хорошо.

Дождь кончился. В лужах отражались недавно зажегшиеся фонари. Проходя мимо площадки с мусорными контейнерами, он снял свою желтую куртку и бросил её в бак, улыбнувшись.

У подъезда он увидел Лизу, вышагивающую вдоль мокрой скамейки. Заметив его, она побежала к нему навстречу, протягивая руки для объятий.

– А у меня для тебя сюрприз! – весело закричала она.

У него вдруг похолодело в груди, а Лиза уже тащила его, схватив за руку, к подъезду. Подведя его таким образом к лавочке, она обернулась и сказала торжественным голосом:

–Та-даам! Это тебе! – И она протянула руку, указывая на стоящий напротив подъезда, у бордюра, огромный, чёрный и блестящий хромом электроскутер.

– Мне сказали, что он очень мощный и надолго хватает заряда, а ещё что это новинка, что он самый лучший! – она говорила быстро, словно боясь, что её перебьют и держа Илью за руки.

– Илья, теперь ты не будешь тратить деньги на аренду, и он не будет ломаться и отнимать время! Теперь ты не будешь так уставать и у тебя появится свободное время, время рисовать.

Она замолчала, переведя дух, и смотрела на него, раскрасневшаяся и улыбающаяся.

– А откуда... – начал он странно осипшим голосом и не договорил.

– Это мой Таиланд, – улыбаясь, сказала Лиза, – Это чаевые, и плюс я откладывала. Я собирала почти год. И вот, накопилось.

– Твоя копилка, – сказал он, – этот твой Таиланд.

Она обернулась взглянуть на подарок, и потом заглянула в глаза Илье.

– Ты не рад? – спросила она тихим и вдруг ставшим испуганным, голосом.

Она выпустила его руки из своих, и стояла, теребя замок своей курточки. Илья оглянулся, и посмотрел на мусорный контейнер в конце двора, где исчезла его желтая куртка курьера.

— Илья?.. — тихо позвала Лиза.

6.

Теперь, заглянув в кофейню «Капля», вы увидите за стойкой девушку, немного грустную, задумчиво крутящую локон у виска. Время от времени она бросает взгляд своих дымчатых глаз на картину, висящую в простенке слева от входа. Любой человек, хоть немного разбирающийся в живописи, отметил бы, что картина написана способным, и даже талантливым, художником.

На картине мастерски изображены перспектива Старомонетного переулка в серых, даже мрачных, тонах, охранник, стоящий возле будки, через плечо смотрящий на вас, и уезжающий вдаль мотоциклист.