Читать онлайн "Ржавый неон"

Дождь в Лидсе пахнет дешевым дизелем и мокрой шерстью. Вода заливала воротник куртки Мартина, просачивалась сквозь старые швы и стекала по спине холодными каплями. Он стоял у входа в паб «The Pack Horse», прижимая к груди полиэтиленовый пакет с тремя пачками самых дешевых сосисок и черствым тостовым хлебом. Это был весь их бюджет на три дня вперед.

Мартин выдохнул пар, поправил сползающие на переносицу очки и толкнул тяжелую дубовую дверь.

Внутри пахло пережаренным луком, разлитым элем и табачным дымом, который въелся в деревянные панели еще до запрета на курение. В углу, под тусклым светом желтой лампы, сидели трое.

Брэд сжимал в руке стакан с мутным пивом. Его пальцы, испачканные в гитарной канифоли, мелко дрожали. На бледной щеке под левым глазом желтел недельный синяк — след прошлой субботы, когда он решил объяснить трем строителям в круглосуточном магазине, почему они не правы. Рядом с ним сидел Уинстон. Он листал потрепанную книгу по макроэкономике, методично подчеркивая строчки тонким механическим карандашом. Майки крутил в руке барабанную палочку, заставляя ее летать между пальцами с такой скоростью, что она казалась серым пятном.

— Мы опаздываем на автобус, — сказал Мартин вместо приветствия. Он сел на край липкого стула. — Если не уйдем через пять минут, придется идти пешком до Хайд-Парка. Под дождем.

— Уинстон не допил свой дорогущий латте, — процедил Брэд. Он не смотрел на Мартина. Его взгляд был прикован к экрану выключенного телевизора над баром. — Наш гений не может ходить пешком, у него туфли из эко-кожи промокнут.

Уинстон даже не поднял глаз от страницы. Его идеальная прямая спина и чистая, отглаженная рубашка выглядели дико в этом подвале.

— Моя обувь стоит тридцать фунтов, Брэд. И я купил ее в секонд-хенде, — ответил Уинстон сухим, ровным тоном. — В отличие от тебя, я умею считать деньги. И я не трачу последние фунты из общей кассы на дешевый сидр, чтобы потом блевать за сценой.

Брэд резко выпрямился. Стакан стукнул о стол, пара капель пива выплеснулась на тетрадь Уинстона.

— Повтори, — тихо сказал Брэд. Его челюсть сжалась так, что на скулах заходили желваки.

— Чуваки, остыньте, ну вы чего? — Майки мгновенно перехватил палочку и положил ладонь на плечо Брэда. — Спокойно, бро. Ноу драма. Нам еще сегодня аппарат тащить на третий этаж. Сберегите силы для шоу, а? Девчонки из колледжа искусств обещали прийти, надо быть огурчиками.

Майки улыбнулся своей фирменной широкой улыбкой, от которой у девчонок в кампусе обычно подкашивались ноги. Но сейчас его глаза оставались уставшими. Под ними лежали темные круги — Майки работал в ночную смену в круглосуточном печатном салоне, чтобы платить за аренду их общей сырой подвальной комнаты.

Брэд скинул руку Майки, но промолчал. Он потянулся к карману куртки, вытащил оттуда помятую сигарету и уставился на нее, вспомнив, что внутри курить нельзя.

Мартин смотрел на них троих, и внутри у него все сжималось. Gelestial Garden. Группа, которую он собирал по объявлению в университетских коридорах, группа, ради которой он бросил юридический факультет, разругавшись с отцом до хрипоты и полнейшего прекращения финансирования. Сейчас они были похожи на бродячих собак, которые делят одну кость.

— Репетиция в силе? — спросил Мартин, заглядывая в лицо Брэду. — Нам нужно прогнать финальную часть «Ржавчины». Ты вчера сбился на третьем переходе.

— Я не сбился, — огрызнулся Брэд, резко поднимаясь со стула. Его старая джинсовка, покрытая нашивками панк-групп, пахла сыростью и дешевым одеколоном. — Я добавил грязи. Твои песни слишком прилизанные, Мартин. Мы звучим как бойз-бенд для тринадцатилетних девочек. Пошли уже. Ловить тут нечего.

Он зашагал к выходу, даже не застегнув куртку.

Они шли по Кирксталл-роуд. Дождь усилился, превратившись в плотную серую стену. Вода хлюпала в дырявых кедах Мартина. Он нес пакет с едой, бережно пряча его под полой старого пальто, купленного на благотворительной ярмарке за четыре фунта.

Уинстон шел чуть впереди, закрывшись огромным черным зонтом, который он никогда не забывал дома. Майки прыгал по лужам, что-то напевая под нос и пытаясь развеселить Брэда, но тот шел, засунув руки глубоко в карманы, и пинал каждый подворачивающийся под ноги камешек.

Их жилье находилось в подвале старого кирпичного дома викторианской эпохи. Из окон, расположенных на уровне тротуара, можно было видеть только грязные колеса проезжающих машин и ноги прохожих. Внутри пахло плесенью, старыми коврами и дешевым стиральным порошком.

Мартин прошел на крошечную кухню, где едва помещались плита на две конфорки и старый холодильник, который постоянно издавал звуки, похожие на предсмертные вздохи. Он вывалил сосиски на липкий стол.

— Это все? — Уинстон встал в дверном проеме, скрестив руки на груди. Его высокий рост делал потолок кухни еще ниже. — Мартин, мы сдавали по десять фунтов каждый. Где остальные деньги?

Мартин замер, не поворачиваясь. Его пальцы судорожно сжали целлофановый пакет.

— Хозяин поднял плату за электричество, — тихо сказал Мартин. — Из-за обогревателя. Если бы я не отдал ему остаток, он бы отключил щиток еще утром. На чем бы мы репетировали?

Уинстон тяжело вздохнул и потер переносицу.

— Мы не вытянем этот месяц, — сказал он без эмоций, просто констатируя факт. — Моей стипендии хватает только на проездной и фасоль. Брэд не работает уже три недели. Майки отдает долги за ремонт барабанной бочки. Мы катимся на дно, Мартин. Твои «ангельские песни» не оплатят счета за газ.

— Эй, бухгалтер, завали хлебало, а? — Брэд появился из темноты коридора. В его руке уже была открытая бутылка самого дешевого сидра из супермаркета «Лидл». Он успел забежать туда по дороге. — Мы завтра играем в «The Wardrobe». Нам заплатят полтинник. Плюс процент с баром.

— Полтинник на четверых — это по двенадцать фунтов и пятьдесят пенсов, — Уинстон даже не повернулся к нему. — Это три дня еды. А струны на твоей гитаре сгнили еще в прошлом месяце. Ты играешь на ржавой проволоке.

— И что? Зато это звучит как настоящая жизнь, а не как твои долбаные графики! — Брэд сделал большой глоток из бутылки. Его глаза лихорадочно блестели. — Ты вообще зачем здесь, Уинни? Ради музыки? Или чтобы считать, сколько раз я сходил в туалет?

— Я здесь потому, что Мартин попросил меня помочь. И потому, что я дурак, который поверил, что твои три аккорда кому-то нужны, — Уинстон сделал шаг вперед, его голос стал чуть громче, в нем прорезались опасные холодные нотки. — Ты балласт, Брэд. Ты пьешь, дерешься и ни хера не делаешь.

Брэд дернулся вперед, выставив локоть, но между ними мгновенно вырос Майки. Он уперся ладонями в грудь Брэда, тяжело дыша.

— Так, хорош! Слышите? Хорош, бля! — Майки сорвался на крик, что бывало крайне редко. — Уинс, иди в комнату. Брэд, поставь бутылку. Вы задолбали. Каждый день одно и то же. У нас через два часа прогон. Если мы обосремся завтра, нас больше ни один паб в Западном Йоркшире не пустит на порог.

Уинстон посмотрел на Брэда с глубоким презрением, развернулся и ушел вглубь подвала, хлопнув дверью своей комнаты. Брэд сплюнул на линолеум, оттолкнул Майки и ушел в противоположный угол, где стояли гитарные комбоусилители. Через минуту оттуда раздался оглушительный, грязный рев гитарного фидбэка.

Мартин остался стоять у плиты. Вода в кастрюле начинала закипать, пуская пузыри. Его руки дрожали так сильно, что он едва смог бросить сосиски в воду. В груди рос тяжелый, липкий ком. Он чувствовал, как стены этого подвала медленно сжимаются, готовые раздавить их всех. Ему хотелось бросить кастрюлю, выбежать на улицу, сесть на автобус до Лондона, вернуться к матери, упасть на колени и сказать, что отец был прав. Что он ничтожество, не способное удержать даже трех человек вместе.

Он закрыл глаза. Из-под веж скатилась горячая слеза, оставив мокрую дорожку на бледной, серой от недосыпа щеке. Мартин быстро вытер ее рукавом, сделал глубокий вдох и расправил плечи.

— Все нормально, — прошептал он самому себе. — Мы справимся. Завтра все изменится.

Он выключил плиту и пошел вызывать парней на репетицию. Шоу должно было состояться, даже если для этого ему придется сгореть живьем.