Читать онлайн "Пока о нас никто не знает"

Утро

Полутьма. Тонкие полоски серого света пробивались сквозь щель в плотных шторах, разрезая спальню на холодные и тёплые островки. Воздух пах свежесваренным кофе — ароматом, который ещё не успел рассеяться с прошлого вечера, и чем-то ещё, едва уловимым: одиночеством, пожалуй, или тишиной, настолько привычной, что уже не замечаемой.

Мужчина лежал на широкой, слишком пустой кровати, полураздетый, укрытый лишь тонким одеялом, скомканным у его бёдер. Одна рука была закинута за голову, другая — безвольно свисала с края. Даже в расслабленном состоянии в нём чувствовалась странная собранность, будто тело отдыхало, но разум никогда полностью не отключался.

Рыжая кошка, мягкая и тяжёлая, бесшумно запрыгнула на матрас. Она приблизилась, осторожно наступая на простыни, и ткнулась холодным носом в его щеку, затем в подбородок — настойчиво, требовательно, с тем особенным достоинством, которым награждаются только кошки и старшие профессора.

— Доброе утро, Заря, — хрипло произнёс он, не открывая глаз.

Его голос был низким, бархатистым, с едва уловимой металлической скрипучестью, словно дверной механизм, который долго не смазывали. Этот голос не подходил для сонного человека — он был слишком привлекательным, слишком умным, слишком осознанным. Голос человека, который знает, как на него реагируют, и использует это с ленивой небрежностью.

— Мяу, — отозвалась кошка, довольно прищурившись.

Её рыжая шерсть переливалась в утреннем свете, зажигаясь рыжевато-золотыми искрами, а карие глаза внимательно следили за каждым движением хозяина — с лаской, но и с лёгким укором. «Ты снова поздно лёг», — казалось, говорили эти глаза. «И снова просыпаешься не в том настроении».

Райнер медленно открыл глаза. Взгляд его был странным — светло-голубым, почти прозрачным в полумраке, с такой глубиной, от которой становилось не по себе. Он моргнул, привычно отгоняя остатки сна, и сел на краю кровати. Спина его была широкая, мускулистая, с тонкими белыми шрамами, которые проступали на коже при определённом свете. Он не скрывал их — просто не обращал внимания.

Подхватив кошку одним движением, он усадил её себе на плечи. Заря тут же устроилась, цепляясь когтями в кожу, и уткнулась носом в его виски. Так они и пошли на кухню — большой мужчина в растянутых брюках и с рыжим комком шерсти на плече, в полутьме роскошной, но слишком тихой квартиры.

Кофемашина ожила под его пальцами — знакомый ритуал, отточенный годами. Она тихо загудела, нарушая утреннюю тишину, наполняя кухню обещанием тепла.

Он взял чашку — тяжёлую, чёрную, безо всяких надписей — налил туда кофе, настолько крепкий, что парил почти чёрным золотом, и подошёл к окну.

Пальцы коснулись бархатных штор, отодвинули их.

Утро было тёплым и ленивым. Город Гренджерт просыпался медленно, неохотно, словно старик, которого разбудили слишком рано. Люди спешили по своим делам, но их спешка была вялой, машины тянулись по дороге рывками, светофоры мигали в такт чьему-то неторопливому пульсу. Где-то вдали зазвучал гудок парохода — университетский городок раскинулся вдоль реки, и этот звук был его сердцебиением.

Райнер сделал глоток. Кофе обжёг язык, но он даже не поморщился.

— Сегодня в университете будет шумно, — тихо произнёс он, глядя в окно.

Не вопрос. Утверждение. Он знал.

В этот момент под окном, медленно, словно участвуя в траурной процессии, проехала чёрная машина. Стёкла были затемнённые, номерной знак не местный. Он скользнул по ней взглядом — равнодушным, отстранённым, тем взглядом, которым смотрят на проезжающие облака. Не придал значения. Зачем? Мир полон чёрных машин, привозящих людей, которые ещё не знают, что их ждёт.

Он отпил ещё глоток, закрыл шторы, и тишина снова поглотила комнату.

Через пару минут чёрная машина медленно остановилась возле массивных кованых ворот университета. Они возвышались перед ней, словно врата в другой мир — старинные, покрытые плющом, с двумя каменными львами по бокам, чьи морды стёрлись от времени и дождя.

— Мисс, мы приехали, — произнёс водитель. Его голос был мягким, почтительным, но с едва уловимой ноткой облегчения. Долгая дорога, наконец, кончилась.

Девушка отвлеклась от телефона. Пальцы её замерли над экраном — она читала что-то, что заставило её брови сдвинуться в хмурое «V», а губы сжаться в тонкую линию. Она подняла взгляд.

Знакомое здание встретило её взглядом сотен чёрных окон, похожих на пустые глазницы. Готические башни, серые каменные стены, плющ, обвивший колонны — всё было таким же, как четыре года назад. И в то же время совершенно другим. Потому что она была другой.

Она вышла из машины.

Прохладный осений ветер сразу бросился на неё, растрепал длинные красные волосы, ударил в лицо запахом осени — горелых листьев, реки и чего-то горького, что пахло воспоминаниями. Кассия вдохнула, и на мгновение у неё закружилась голова. Не от ветра. От этого места.

Водитель открыл багажник. Чёрный футляр с гитарой — поцарапанный, обклеенный стикерами групп, которых больше не существует, — появился на свет вместе с небольшим чемоданом. Он протянул их девушке.

Кассия взяла гитару, привычно закинув её через плечо. Ремень врезался в шею знакомым давлением — тяжесть, которая всегда была её утешением.

— Удачи вам, мисс Рид, — улыбнулся водитель. Его улыбка была искренней. Он знал, кто она. Все знали.

— Спасибо, Джеймсон. До следующих каникул, — отозвалась она, и в её голосе промелькнула что-то похожее на усталость. Каникул. Слово звучало чужеродно.

Мужчина кивнул, сел в машину. Чёрный автомобиль плавно тронулся, исчезая за поворотом, оставляя её одну.

Одну перед воротами.

Кассия подняла взгляд. Солнце пробивалось сквозь тучи, окрашивая камень в золотисто-розовый цвет. Старое готическое здание казалось живым — дышащим, наблюдающим. Оно помнило её. Она была уверена в этом.

— Вот я и вернулась... — её голос прозвучал тихо, почти задумчиво, уносясь ветру.

Она не произнесла это вслух. Или, может быть, произнесла — не важно. Важно было то, что кружилось в голове, тяжёлым грузом оседало в груди.

«Четыре года назад я уехала из этого города. Вместе с отцом. Сразу после окончания школы. Бежала. И меньше всего думала, что снова окажусь здесь. Гренджерт поглотил слишком много моих слёз, слишком много ночей без сна. А теперь я добровольно вернулась. Что это, если не глупость?»

— Кассииииия!

Звонкий, радостный, слишком громкий женский голос разрезал воздух, заставив её вздрогнуть. Кассия обернулась.

Через секунду её уже крепко прижали к себе — объятия пахли ванилью, дешёвыми духами и той самой беззаботностью, которую Кассия давно позабыла.

— Мира, — тихо рассмеялась Кассия, обнимая подругу в ответ. Руки её сжались на чужой спине сильнее, чем она хотела бы признать. — А я-то как рада тебя видеть.

И это было правдой. В этом городе Миражана была единственным маяком, который ещё горел.

«Миражана. Моя лучшая подруга ещё со школьных времён. Шумная, безбашенная, слишком эмоциональная. Та, которая кричит в кино, плачет над рекламой мороженого и никогда — никогда — не умеет врать. Именно она всегда была рядом в самые тяжёлые моменты. Когда отец ушёл. Когда я сбежала с Джейем. Когда ночью казалось, что мир рушится. Мира просто приезжала с пиццей и включала глупые комедии. И этого было достаточно.»

— Наконец-то ты вернулась! — эмоционально выдохнула Миражана, отстраняясь и хватая её за плечи. Глаза её блестели — большие, карие, с мокрыми ресницами. Она плакала? От радости? — Надеюсь, теперь навсегда.

— Посмотрим по обстоятельствам, — усмехнулась Кассия, отводя взгляд. Она не могла обещать «навсегда». Не умела больше. — Но, если честно, очень удобно, что лучший факультет искусства находится только здесь.

— Мои молитвы были услышаны, — драматично приложила руку к груди Миражана, закатывая глаза к небу. — Пойдём быстрее записываться, пока я не расплакалась окончательно.

— Пойдём.

Они направились к главному входу. Кассия чувствовала, как на неё смотрят — прохожие, студенты, пожилые профессора с портфелями. Шёпот следовал за ней, как тень. Она привыкла. Но от этого не становилось легче.

— Кстати, ты сейчас на каком факультете? — спросила Кассия, стараясь говорить ровно.

— Психология. Уже пятый курс.

— Серьёзно? — она удивлённо подняла бровь, и на мгновение забылось всё — заботы, шёпот, тревога. — Ты? Психология? Ты же на уроках биологии рисовала сердечки в тетрадях!

— Ага, — самодовольно кивнула Миражана. — А теперь я знаю, почему рисовала. Фрейд бы объяснил. А ты вообще как смогла перевестись? Ты же училась совершенно в другом городе и на другом направлении.

Кассия хитро улыбнулась — той улыбкой, которую она оттачивала перед зеркалом, пока другие девочки учились краситься.

— Хорошие баллы, немного удачи... и вот я здесь.

— Не верю, что всё было так просто, — Миражана прищурилась. Она всегда чувствовала, когда Кассия врёт. Дьявол.

— Я просто захотела изучать философию и искусство музыки, — пожала плечами Кассия. — Вот и всё.

Это было не совсем ложью. Но и не всей правдой. Никогда — всей правдой.

Они вошли во внутренний двор. Шум ударил волной — голоса, смех, звонок мобильных, кто-то играл на гитаре у фонтана, кто-то кричал про концерт в субботу. Жизнь кипела, пузырилась, обжигала.

— Я постою с чемоданом, — сказала Миражана, отступая к стене. — А ты иди записывайся. Быстрее справишься без меня.

— Спасибо.

Кассия кивнула и вошла в здание факультета искусств.

Внутри царил хаос. Студенты сидели на подоконниках, стояли в очередях, спорили о Канте и Курбе, цитировали Ницше, смеялись громко и неестественно. Воздух был густым — от духов, пота, волнения первого дня. Кассия осторожно пробиралась сквозь толпу, крепче прижимая гитару к боку, словно щит.

«Так много людей идут на факультет искусства... Или пришли посмотреть друг на друга?»

Она тихо выдохнула и села на свободный стул у стены, закинув ногу на ногу. Её ботинки — чёрные, потёртые, с заклёпками — были мокрыми от росы. Она даже не заметила, когда шагала по траве.

Достав телефон, она открыла новостную статью.

Группа "Чёрный Глаз" возвращается после мирового турне в Гренджерт.

На экране появилась фотография — вспышки, толпа, софиты, льющиеся золотым дождём. И в центре — он. Парень с ярко-красными волосами, собранными в небрежный хвост, с гитарой, подброшенной над головой, с улыбкой, от которой когда-то у неё перехватывало дыхание.

Кассия медленно сжала челюсть. Зубы заскрипели.

«А ты совсем не изменился, Джей. Такой же яркий. Такой же... чужой.»

— Смотри, я же говорила, что лучше сюда идти, — шептались рядом две девушки.

— Он и правда очень красивый...

— Я бы на его концерт...

Кассия отвлеклась. Перевела взгляд туда, куда смотрели остальные.

За длинным столом сидели преподаватели, записывая студентов на факультативы. Они были разные — пожилой мужчина с каштановой бородой, женщина в огромных очках, молодой ассистент с мешками под глазами.

И он.

Возле одного из них собралась почти половина девушек в кабинете. Они крутились, смеялись, наклонялись слишком низко, задевали руками его бумаги, трогали его рукав. А он сидел, спокойный, как океан перед штормом.

Светлые волосы — не платиновые, не золотые, а какой-то странный, почти серебристый оттенок, который менялся при свете. Широкие плечи. Белая рубашка, застёгнутая до самого верха, натягивалась на мощной груди так, будто ткань едва выдерживала, будто вот-вот лопнет шов. На руках — чёрные кожаные перчатки. Без пальцев. Странные. Интимные. Запретные.

Он спокойно перебирал бумаги, иногда что-то говоря студенткам. Голос его был низким, ровным, с едва уловимой холодной отстранённостью, которая, казалось, только подогревала их интерес.

«Он слишком молодой для преподавателя», — мелькнуло в голове Кассии.

Или, может быть, он просто выглядел молодо. Но глаза... В тех глазах было что-то старое. Уставшее. Видевшее слишком много.

Она даже не сразу заметила, как очередь начала двигаться быстрее. Кто-то толкнул её локтем, кто-то наступил на ногу.

— Следующий, пожалуйста, — произнёс пожилой преподаватель лет шестидесяти с доброй, солнечной улыбкой. Он напоминал дедушку из рекламы печенья.

Кассия подошла к столу. Её ноги вдруг стали деревянными.

— Я хотела бы записаться и получить ключи от общежития.

— Имя? — он посмотрел на неё сверху очков.

— Кассия Рид.

Тишина.

Не полная. Но такая — выборочная. В кабинете сразу поднялся тихий шум, похожий на шелест крыльев, на вздох перед бурей.

— Смотри, это она...

— Она правда будет здесь учиться?

— Это же бывшая Джея...

— Красная ведьма вернулась...

Кассия устало прикрыла глаза. Ну конечно. Даже вернуться спокойно нельзя. Они помнят. Они всегда помнят.

Она открыла глаза — и случайно встретилась взглядом с тем самым преподавателем в перчатках.

Он молча наблюдал за происходящим, пока рядом с ним продолжали вертеться студентки, требуя внимания. Его серые глаза — странные, пронизывающие — остановились на ней. Без удивления. Без любопытства. С лёгким... чем? Оценкой? Разочарованием?

Кассия едва заметно фыркнула и отвернулась.

«Бабник. Конечно, бабник. Разве такие не все?»

— Так вы Рид, — тепло произнёс пожилой преподаватель, и его голос вырвал её из оцепенения. — Наша маленькая звезда. Для университета честь принять вас.

Он начал перебирать бумаги, чувствуя, как внимание комнаты давит на них обоих.

— Комната семьсот шестнадцать. Вот ваши ключи. А расписание вам выдаст преподаватель Блэквуд.

Кассия взяла ключи. Металл был холодным, тяжёлым. Она повернулась к соседнему столу.

Мужчина поднял на неё взгляд.

Вблизи он казался ещё выше. Ещё шире. Ещё... опаснее. Не потому что был грозным. Нет. Опасность исходила от его спокойствия. От того, как он держался, словно вокруг него была невидимая стена, которую никто не осмеливался пересечь.

— Вот ваше расписание, — спокойно сказал он, протягивая лист.

Голос его был ровным, но в нём дрожала какая-то низкая частота, от которой вдруг захотелось замереть. Или сбежать.

«Какой красивый голос...» — мелькнуло в голове, прежде чем она успела заглушить эту мысль.

— Меня зовут мистер Блэквуд, — он не улыбнулся. Просто констатировал. — Буду рад видеть вас на своих занятиях.

— Да... спасибо.

Она взяла лист из его рук. На мгновение их пальцы коснулись — её кожа к его перчатке. Тепло коже. Мягкость к жёсткости. Этот контакт длился долю секунды, но Кассия вдруг вспомнила, как в детстве трогала бабушкину бархатную кофту — тот же шок от неожиданной текстуры.

«Почему он в перчатках?..» — она отдёрнула руку, словно обожглась.

Кассия развернулась. Шаг. Два. Три — сквозь шумную толпу, мимо шепчущих губ, мимо жадных глаз.

Но внезапно остановилась.

Сама не понимая зачем, она обернулась.

Райнер Блэквуд уже разговаривал с очередной группой студенток, слегка наклонив голову, слушая их хихиканье. В этот момент — словно чувствуя что-то невидимое — он поднял глаза.

Прямо на неё.

Уголок его губ едва заметно приподнялся. Не улыбка. Скорее... вспышка чего-то тёмного. Признания? Или вызова?

Кассия тут же сморщилась и резко отвернулась. Сердце стучало где-то в горле.

— Бесит... — тихо пробормотала она себе под нос, выходя из кабинета. — Просто бесит.

— Записалась? — спросила Миражана, подходя к ней с чемоданом.

— Да, — кивнула Кассия, стараясь, чтобы голос звучал ровно. — Не ожидала, что там будет столько людей.

— И не говори. Как только в прошлом году к нам перевёлся новый преподаватель — мистер Блэквуд — девушки тут окончательно сошли с ума. Народу стало в два раза больше, и половина из них вообще не на наш факультет, — засмеялась Миражана, но тут же прищурилась. — Ты его видела?

— Да. Он дал мне расписание.

— И как тебе?

Кассия фыркнула, отводя взгляд к куполу собора напротив.

— Бабник. Это видно по его лицу. По тому, как он сидит. По тому, как они вокруг него крутятся, а он делает вид, что не замечает.

— Эаах, возможно, — хихикнула подруга, но тут же понизила голос до шёпота. — Ходила даже сплетня, что он переспал с одной студенткой прошлой весной. Но ничего не доказали. Девушка ушла с факультета, а он остался.

Они медленно шли по длинному университетскому коридору. Старые картины в тёмных рамах смотрели на них свысока — унылые портреты унылых мужчин в париках.

— Хмм... Тогда он точно бабник, — пробормотала Кассия, но её голос прозвучал неубедительно. — Ты живёшь в общежитии?

— Нет. Мне парень снял квартиру рядом с университетом. С видом на реку.

— Вы до сих пор вместе?

— Да, — улыбнулась Миражана, и её лицо вдруг изменилось — стало мягче, светлее. — У нас всё ещё школьная любовь. Представляешь? Пять лет.

— Я рада за вас, — искренне улыбнулась Кассия. И это было правдой. Частично.

В этот момент впереди послышался спор. Громкий, резкий, режущий слух.

— Неужели сюда уже и сумасшедших принимают? — язвительно бросила какая-то девушка. Голос её был привычно высоким, привычно жёстким. Голосом той, кто привык командовать.

— Думаю, ты во многом ошибаешься, — спокойно ответила другая. Голос её был тихим, глубоким, почти мужским. Безразличным.

Кассия перевела взгляд.

Возле стены, под огромным портретом какого-то короля, стояли несколько девушек, но внимание притягивали именно эти двое.

Девушка с русыми волосами, одетая в дорогие брендовые вещи — всё в логотипах, всё сияющее новизной, — громко кричала на другую. Вторая стояла, облокотившись о стену, с фиолетовыми волосами, в тёмной одежде, с серебряными украшениями и холодным, почти безразличным взглядом, который говорил: «Ты тратишь моё время».

— Собирай свои вещи и проваливай отсюда, мусор, — продолжила девушка с русыми волосами, и её щёки порозовелись от ярости.

— Мда-а... вроде взрослая, а ведёт себя как ребёнок, — нахмурилась Миражана. — А? Ты куда?

Но Кассия уже шла к ним. Её шаги были тихими, но уверенными. Она остановилась напротив девушки со светлыми волосами и слегка прищурилась — так же, как делал её дедушка, когда был недовольн.

— Ты вроде выпустилась из школы... а разговариваешь как первоклашка, — холодно произнесла Кассия. Голос её был тихим, но он резал, как лезвие. — Будь умнее. Закрой рот и иди по своим делам. Или хочешь, чтобы я зашила тебе рот?

Девушка растерялась. Глаза её забегали, щёки сменили розовый на багровый.

— Сучка, — бросила она, не найдя нормального ответа, после чего резко развернулась и ушла, топая каблуками.

Наступила тишина. Неловкая, но сладкая.

— Воу... Это было круто, — усмехнулась готическая девушка, отрываясь от стены. В её глазах зажглись искорки — настоящий интерес. — Мне понравилось. Особенно часть про первоклашку.

— Нужно иногда ставить людей на место, — пожала плечами Кассия. — Иначе они разучаются думать.

— Меня зовут Лиза.

— Кассия.

— Да, я знаю, — готическая девушка улыбнулась — странно, тепло. — Ты местная суперзвезда. Бывшая девушка гитариста, красная бестия, музыкальный вундеркинд. Я слышала всё.

Кассия сразу отвела взгляд в сторону. Сжала пальцы в кулак.

— Тоже хочешь что-то сказать про моего бывшего?

— Нет! — быстро ответила Лиза, поднимая руки в защитном жесте. — Я вообще не слушаю эту группу. У меня другой вкус в музыке. Мне нравится, когда тексты что-то значат, а не просто красиво звучат.

Кассия удивлённо подняла бровь. Это было... неожиданно.

— Но спасибо, что помогла мне. Я буду должна.

— Всегда пожалуйста. Ты с какого факультета?

— Искусство.

— О, я тоже там. Пятый курс. Живопись.

— Тогда буду рада увидеть тебя на занятиях.

— Взаимно.

— И, Кассия? — Лиза на мгновение задержала её взгляд. — Не вздыхай так. Это выдаёт тебя.

Кассия мягко улыбнулась — впервые за этот день искренне — и кивнула. Она направилась к Миражане, которая стояла с открытым ртом.

— Так! — хлопнула в ладоши Миражана, отряхиваясь от шока. — У меня для тебя на вечер есть маленький сюрприз. Так что располагайся в общаге, принимай душ, отсыпайся — и жду тебя сегодня в клубе Dark Velvet. Ровно в десять.

— Что за сюрприз?

— Узнаешь, — загадочно улыбнулась девушка и крепко обняла подругу, так что у Кассии перехватило дыхание. — До вечера! Не опаздывай!

— До вечера.

Миражана быстро убежала в сторону парковки, её волосы развевались за спиной, как флаг. А Кассия, поправив ремень гитары на плече, взяла чемодан и направилась к общежитию.

Общежитие оказалось таким же мрачным и старым, как и сам университет. Тёмное дерево под ногами, скрипучие ступени, высокие потолки, с которых свисали хрустальные люстры, покрытые пылью. Длинные тихие коридоры, напоминающие кадры из старого фильма ужасов.

Кассия поднялась на лифте на седьмой этаж — он двигался с таким скрипом, что казалось, вот-вот оборвётся трос — и открыла дверь комнаты 716.

Внутри стояли две кровати. Одна — уже застеленная, с розовым пледом и плюшевыми игрушками на подушке. Другая — пустая, голая, ждущая.

— Значит, у меня будет соседка... — тихо пробормотала она, опуская чемодан. — Надеюсь, не яростная фанатка моего бывшего. Или не та девчонка из коридора.

Она начала раскладывать вещи. Методично, привычно — одежда слева, всё чёрное; косметика на стол; книги — философия, музыкальная теория, сборник стихов Эллиота; чёрная электрогитара, которую она бережно прислонила к изголовью кровати, словно спящего друга.

Телефон в кармане завибрировал.

"Доехала? Мы волнуемся."

Сообщение пришло в общий чат.

Scarlet Noise.

Её группа. Её детище. Двое парней и она — пока выпускали только небольшие отрывки песен на YouTube, но уже успели собрать вокруг себя немало внимания. Лейблы слали предложения, фанаты рисовали арты, хейтеры поливали грязью.

Кассия невольно улыбнулась. Эта улыбка была тёплой, настоящей — для них, для тех, кто был далеко, но ближе, чем кто-либо здесь.

"Да. Вы когда приедете?"

Ответ пришёл почти сразу.

"Через месяц. Так что отдыхай, пока можешь. Потом снова репетиции, студия, концерты. Не расслабляйся слишком сильно, Касс."

"Окей. Скучаю."

Она бросила телефон на кровать и подошла к окну. На улице уже медленно темнело — ранняя осень коротала дни, не спрашивая разрешения. Огни города постепенно зажигались, окрашивая улицы золотистым светом, делая их почти красивыми.

— Нужно выбрать наряд и идти в клуб...

Кассия начала собираться. Автоматически, без энтузиазма. Тёмная одежда — кожаная юбка, чёрная водолазка, сапоги до колена. Макияж — тонкая подводка, выводящая стрелки к вискам, тушь, бледная помада. Она смотрела в зеркало и видела там маску.

Но внезапно в голове снова всплыл взгляд мистера Блэквуда.

Его спокойное лицо. Те странные глаза, которые смотрели слишком глубоко. Чёрные перчатки, обтягивающие пальцы. Низкий голос, который дрожал в грудной клетке, даже когда он говорил ровно.

Кассия резко замерла перед зеркалом. Рука с тушью застыла в воздухе.

— Господи... почему я вообще об этом думаю?

Она вспомнила, как звучал его голос совсем рядом. «Буду рад видеть вас на своих занятиях». Формально. Вежливо. И всё же...

По коже тут же пробежали мурашки — мелкие, противные, теплые.

А внутри живота появилось странное, неприятно-тёплое ощущение, похожее на то, которое она испытывала перед выходом на сцену — смесь тревоги и предвкушения.

— Так, стоп, Кассия, — нахмурилась она, опираясь руками о стол. Её отражение в зеркале выглядело испуганным. — Даже не думай о таком. Он преподаватель. Ты студентка. Он бабник. Ты... ты просто устала. И напугана. И одна.

Дверь комнаты внезапно открылась.

— Ты?! — удивлённо произнесла вошедшая девушка, едва не уронив чемодан.

Кассия медленно повернулась.

И тут же узнала её.

Та самая девушка из коридора. С русыми волосами, с розовыми щеками, с глазами, полными злобы. Её соседка.

— Вот так судьба, — усмехнулась Кассия, и в её голосе звучала усталая ирония.

— И не говори.

Девушка раздражённо закатила глаза и втащила чемодан внутрь, швырнув его на свою кровать. Пыль взметнулась в воздух.

— Что ж... будем делать вид, что не знакомы. Насколько я поняла, комнаты тут не меняют, даже если ты убьёшь человека.

Кассия спокойно взяла сумку и убрала туда телефон.

— Забавно. Я хотела сказать то же самое.

— Самый ужасный год в моей жизни, — буркнула та, начиная распаковывать свои вещи. Это был не первый её чемодан.

Кассия медленно улыбнулась — криво, ехидно.

— Как грубо с твоей стороны, мисс Язвительный Язычок. Учти, я играю на гитаре. Громко. По ночам. Особенно когда злюсь.

Девушка раздражённо сжала челюсть, но ничего не ответила. А Кассия лишь довольно хмыкнула и вышла из комнаты, оставляя соседку злиться в одиночестве. Дверь захлопнулась слишком громко — или слишком тихо?

Кассия прошла несколько тёмных улиц, пока впереди не показалась яркая неоновая вывеска — Dark Velvet. Музыка была слышна ещё снаружи — гулкий бас, бьющий в грудную клетку, ритм, зовущий войти.

Она зашла внутрь, и её сразу ослепили неоновые огни — пурпурные, синие, кроваво-красные. Дым клубился под потолком, завиваясь спиралями, а шум голосов сливался в один оглушительный рёв.

— Сюдааа! — закричала Миражана, махая рукой из дальнего угла клуба. Она сидела за столиком у стены, и рядом с ней...

Кассия улыбнулась и пошла к ним, пробираясь сквозь танцующие тела. Но, заметив сидящего рядом парня, остановилась. Сердце сжалось от радости — неожиданной, чистой.

— Уилл?..

— Да, — широко улыбнулся парень, вскакивая. Он изменился — волосы теперь были платиново-белыми, глаза подчёркнуты чёрным карандашом, в ухе сверкал кристалл. Но улыбка — та же. Школьная, лучезарная. — Рад тебя видеть, красная бестия!

Они тут же обнялись. Кассия вдохнула запах его одеколона — дёгтя, бергамота, чего-то мужского и знакомого.

— Боже, как я рада тебя видеть! — рассмеялась Кассия, и глаза её на мгновение заблестели. — Ты так изменился. Волосы в блонд покрасил? Ты похож на рок-звезду из дешёвого клипа.

— Хаха, да, решил обновиться, — засмеялся он, отступая и разглядывая её. — А ты всё та же. Всё в чёрном. Всё с этой гитарой, как щитом.

Они сели за столик.

— Вот мой маленький сюрприз, — довольно сказала Миражана, глядя на них обоих.

— Это уже больше, чем сюрприз, — подмигнула ей Кассия. — Теперь я точно чувствую себя как в школе. Та же троица сумасшедших. Только мы теперь взрослые. Вроде как.

— И не говори! — засмеялся Уилл. — Что будем пить? Я сегодня за всё заплачу. Это встреча!

— Я хочу мохито, — сказала Миражана.

— Я тоже, — кивнула Кассия. — Но крепкий. Очень крепкий.

— Хорошо, сейчас принесу.

Уилл поднялся из-за стола и растворился в толпе у бара.

Миражана сразу хитро улыбнулась — так же, как раньше, когда знала какой-то секрет.

— Ты слышала, что Джей возвращается в Гренджерт? Навсегда, говорят. Группа решила переехать сюда, в старый особняк на холме.

Кассия тяжело выдохнула. Пожал плечами.

— Ох, оставь эти мысли при себе. Мы давно расстались. И возвращаться к этому я не хочу.

— Почему? — Миражана наклонилась ближе. — Ты никогда нормально не рассказывала, как вы расстались. Ты просто исчезла. Перестала отвечать. Мы думали, он тебя бросил.

Кассия на секунду задумалась. Глянула в свой бокал, которого ещё не было.

— Ну... отношения на расстоянии — явно не моё. То я в одном городе, то он на гастролях. Три недели — море, потом месяц молчания. Два музыканта, две разные жизни... Это было слишком тяжело. Мы превращались в голоса в телефоне. В сообщения. В «привет, как дела» в три ночи, когда оба уставшие и злые.

Она отвела взгляд в сторону, туда, где на сцене кто-то играл медленный блюз.

— Поэтому мы оба решили расстаться. Хотя... хотя это было непросто. Он звонил мне месяц после. А я не брала трубку.

— Но вы были такой красивой парой в школе... — голос Миражаны стал тихим, почти жалобным. — Все завидовали. Красная девочка и красный парень. Принц и принцесса рока.

— Да-да, знаю, — закатила глаза Кассия, но улыбка её была грустной. — Давай оставим это в прошлом. Он — звезда. Я — студентка. Всё.

— А сейчас у тебя кто-нибудь есть? — Миражана прищурилась.

Кассия сразу прищурилась в ответ.

— Начинается.

— Что начинается? — невинно улыбнулась Миражана, раскидывая руки.

— Твоя любимая программа «Давай поженимся». Эфир с Миражаной Валентайн.

Подруга громко рассмеялась, и этот смех был настоящим, заразительным.

В этот момент вернулся Уилл с напитками. Три высоких бокала, украшенных мятой и лаймом.

— А вот и я. С миром и мохито.

Он поставил бокалы на стол. Лёд звонко треснул.

— За возвращение нашей троицы! — поднял он свой бокал.

— За нас! — одновременно крикнули девушки.

Бокалы звонко столкнулись. Музыка становилась громче, клуб постепенно заполнялся людьми, а разговоры всё веселее. Они смеялись, вспоминали школьные годы — проваленный экзамен по химии, влюблённость Уилла в учителя физкультуры, побег из школы на концерт. Они обсуждали университет, старых знакомых, новые страхи.

— Ооо, помнишь того очкарика? — спросил Уилл, отпив немного мохито. — Который носил свитер с оленями?

— Хахаха, да, — засмеялась Кассия. — Он был как жвачка. Прилипал к нам в коридорах.

— Так вот, — Уилл понизил голос до театрального шёпота. — Он выиграл крупную сумму в лотерею и вложил деньги в бизнес. Теперь у него сеть кофеен.

Миражана удивленно подняла брови.

— То есть из замарашки в богатого лебедя?

— Да-да. Видели бы вы его сейчас. У меня аж слюни потекли, — сказал Уилл, хлопая по столу. — Но потом я вспомнил, какой он был, как пускал слюни на уроках биологии, и даже писать ему не стал.

Девушки тут же рассмеялись — громко, до слёз, отпуская напряжение.

Ночь медленно подходила к концу. Уилл смотрел на часы.

— Нам пора. Завтра дела.

Они вышли из клуба вместе. Ночной воздух оказался прохладным, почти холодным после душного Dark Velvet. Он пах рекой и осенью.

— Вам куда? — спросила Кассия, поправляя тонкий ремешок сумки на плече. Голос её был тихим. Она не хотела расходиться.

— Мне в ту сторону, — кивнул Уилл, указывая направо.

— Мне тоже, — сказала Миражана. — Мы вместе до перекрёстка.

— Хорошо... тогда до завтра? — Кассия обняла каждого. Тепло их тел было недолгим, но согревающим.

— До завтра, — одновременно ответили они.

Они ещё раз обнялись на прощание и разошлись в разные стороны. Миражана обернулась, помахала рукой. Уилл подмигнул.

А Кассия осталась одна.

Улицы уже почти опустели. Только редкие машины проезжали мимо, а старые фонари окрашивали асфальт жёлтым, болезненным светом. Её тень растягивалась и сжималась, словно живая.

Она достала телефон.

03:07

— Мда-а... — тихо пробормотала девушка. — И как я теперь засну?

Она пошла дальше, шаги отдавались эхом в пустоте. Музыка из клуба ещё доносилась, но уже приглушённо, как воспоминание.

В этот момент позади раздался свист. Протяжный, похотливый, отвратительный.

— Эй, красотка!

Кассия напряглась. Все мышцы её тела сразу встали в боевую готовность — инстинкт, выработанный годами жизни на гастролях, в чужих городах, в пустых переулках. Она обернулась.

Недалеко, у стены заброшенного магазина, стояли трое парней. Судя по их походке — вразвалочку, слишком широкой, слишком неуверенной — и громкому смеху, они были пьяны. Не просто выпившими. Пьяными. Опасными.

Она тут же отвернулась и ускорила шаг. Не реагируй. Не смотри. Дойди до светлого места.

— Эй, красавица! Ты куда так бежишь? Поговорим!

Сердце неприятно сжалось, забилось в горле. Кассия ничего не ответила. Но через секунду один из парней уже перегородил ей дорогу — высокий, в промокшей куртке, с красными глазами.

— Что вам нужно? Отойди от меня, — её голос звучал ровно, но она слышала, как дрожат пальцы, сжимающие ремень сумки.

— Ух, какой характер, — ухмыльнулся парень. Запах перегара и дешёвого пива ударил в лицо.

К нему подошли остальные. Запах алкоголя стал невыносимым. Один из них — низкий, в бейсболке — оглядел её с ног до головы так, будто она была товаром на витрине.

— Я буду кричать, — сказала Кассия, и её голос дрогнул. Она ненавидела себя за эту дрожь.

— Ну попробуй, — хохотнул высокий. — Мы любим, когда кричат.

Один из них резко схватил её за руку. Пальцы врезались в кожу, оставляя следы.

И в ту же секунду улицу прорезал её крик — высокий, отчаянный, полный злобы и страха. Он улетел вверх, отразился от стен, исчез в ночи. Никто не услышал. Или никто не хотел слышать.

— Оставьте её.

Голос прозвучал негромко. Но он резал тишину, как лезвие. Низкий, холодный, абсолютно спокойный. В нём не было приказа — было утверждение. Факт.

Парни сразу замерли. Высокий отпустил её руку так быстро, словно она обожгла.

— Ох... мы не знали, что она твоя, — нервно пробормотал один из них, отступая. — Мы просто...

— Исчезли отсюда. Сейчас же.

Голос мужчины звучал спокойно. Ровно. Но от него почему-то становилось страшнее, чем от крика. Потому что в нём не было гнева. Не было страсти. Было только... ожидание. И уверенность в том, что его послушаются.

Парни больше не спорили. Они быстро развернулись и почти бегом скрылись за углом, спотыкаясь и таща друг друга.

Кассия осталась стоять на месте. Тяжело дыша. Руки дрожали — сильно, невыносимо, предательски. Но уже не от холода.

От страха. От облегчения. От того, что её тело ещё не поняло — опасность миновала или только началась.

— Кассия?..

Она вздрогнула.

Этот голос...

Девушка медленно подняла голову. Шея затекла, виски стучали.

И удивлённо замерла.

Перед ней стоял мужчина. Не высокий, но крепкий. Волосы тёмные, растрёпанные, с проседью на висках. Одежда — простая, поношенная. Но глаза... Глаза были тёплыми. Знакомыми. Глазами человека, который когда-то был её опорой.

— Ричард?.. — тихо произнесла она, и голос её сломался на втором слоге.