I. Пятница и «Сохнут»
Пятница, 16:58. Объект слежки идет по парку им. Артёма Боровика. Вдруг сзади к нему подбегает запыхавшийся агент — в новенькой белой кипе, синей футболке с эмблемой "Сохнута", с красной шерстяной нитью на запястье и в потертых джинсах Levi’s.
Он кидает объекту в один карман жучок, вешает на шею камеру GoPro, в другой карман сует свой разблокированный айфон и на бегу кричит:
— Всё, Яша, до захода солнца полчаса! Я теперь бааль-тшува, у меня святой шаббат! Носить вещи грех, кнопки нажимать — грех! Побудешь моим шаббес-гоем и сам трансляцию в отдел скинешь!
Яков Блюмкин, не закрывая томика Есенина с личным автографом автора, поправляет потертую чекистскую кожанку, задумчиво смотрит на экран айфона, потом кричит вслед:
— Натан, ты - шкраб*-кутила, куда сам помчался?!
Агент на ходу запрыгивая на самокат:
— Как куда? К рыжей шиксе! И закажи мне туда через приложение том-ям с креветками и свиные ребрышки!
Понедельник. Полковник молча включает на большом экране запись с пятничной GoPro. На видео — Яша Блюмкин в кожанке нараспашку сидит на скамейке в парке Артёма Боровика**. Прямо в объектив камеры, как ряды безглазых агентов дореволюционной «пристежки»***, на полковника уставились плоские черные пуговицы с четырьмя дырочками-глазками.
Блюмкин пьет пиво из горла, читает вслух Есенина и периодически смотрит прямо в камеру со словами:
— Ну что, шкрабы из отдела, пишите протокол. А то пуговиц на мне много, а толку — ни фунта. Один у вас — дезертир, остальные — ротозеи, сплошная мелкобуржуазная бутафория! Передайте вашему полковнику: пусть учит болтливого Натана конспирации, пока солнце окончательно не зашло за Капотню!
* В 1920-е годы так называли «школьных работников», а также чрезмерно суетливых, бестолковых людей.
** Артём Боровик — легендарный российский журналист-расследователь, глава холдинга «Совершенно секретно»
*** «Пристежка» («пристежной») — дореволюционный и раннесоветский сыскной сленг для обозначения филеров наружного наблюдения.