Читать онлайн "Письма Анне"

Многоуважаемая Анна Карловна!

Простите старику его дерзость. Вот уже которое утро я открываю окно на озеро — оно сегодня цвета олова с зеленью, у дальнего берега чайки складками, как смятая скатерть, — и думаю: отчего бы не написать Вам? Мы прожили стену в стену целую жизнь — Вы там, на третьем этаже того дома, что снился мне всякую ночь изгнания, я этажом ниже, со своими словарями и своей робостью, — и за полвека я не сказал Вам и трёх слов. Позвольте же мне сказать их теперь, на бумаге, где руки не дрожат так заметно и где старость можно спрятать за хорошим почерком.

Я живу в пансионе над самой водой. По утрам приходит госпожа Брюн с кофе, который пахнет жжёной пробкой, и говорит о погоде так, будто погода — её личная заслуга или вина. Перевод мой почти иссяк: издатель в Мюнхене, последний из верных, прислал письмо, что серия закрывается, что нынешний читатель не любит длинных фраз. Я улыбнулся этому. Я всю жизнь служил длинной фразе, как иные служат деревне или полку, и теперь меня отпускают на покой, словно лошадь, которая стёрла зубы.

И вот у меня остаётся время. Опасный подарок для человека, который умеет с ним делать только одно — вспоминать.

Я помню Вас молодой. Мы были, должно быть, ровесники — Вы шли по лестнице с прямой спиной, в платье с тем узором: мелкие веточки, не то вереск, не то что-то северное, я и теперь закрою глаза и нарисую Вам этот узор веточка к веточке. А вот фамилии Вашей не помню. Странно, не правда ли? Узор платья помню, а фамилию — нет; видно, память моя похожа на старого слугу, который бережёт хозяйкины ленты, а имя гостя перепутает.

Вы однажды сказали мне слово. Одно немецкое слово. Я не знал тогда немецкого — ему я выучился потом, нарочно, как мстят или как молятся, — и потому слово осталось во мне не значением, а звуком: две долгих ноты и одна короткая, тёплое «р» в середине, будто кто-то провёл ладонью по гортани изнутри. Я после перебрал все словари. Я знаю теперь, что оно могло значить. Но я не хочу знать, что оно значило тогда, в Вашем рту. Пусть будет музыкой. Музыку нельзя отнять, а значение можно опровергнуть.

Здесь, в пансионе, поговаривают, что дом продают. Будто бы приедет некто из Цюриха, и нас, последних жильцов, рассуют по комнатам поменьше. Меня это не пугает — что мне комнаты, — а только велено разбирать вещи. Я разбираю. Вчера мне попалась книга, в которой лежит Ваш цветок. Помните? Вы дали мне его. Маленький, бледный, теперь почти прозрачный, как крылышко. Я не стану писать о нём много сегодня — рука уже устала, да и сердце бережёшь, как сахар к концу месяца.

Скажу только одно, и Вы не сердитесь. Я пишу Вам каждое утро. Это вышло само. Сперва одно письмо — от скуки, думал я, — потом другое, и вот они стали распорядком моих дней: кофе, окно, озеро, Вы. Старику нужна форма, в которую влить пустоту, иначе она растечётся и зальёт его. Вы — моя форма, Анна Карловна. Простите мне это и за это.

Остаюсь Вашим преданным соседом снизу.

Многоуважаемая Анна Карловна!

Сегодня коротко. Дождь, и озеро дымится, как чашка. Госпожа Брюн простужена и не пришла. Я выпил вчерашний холодный кофе и был счастлив, как мальчишка, которому дали распоряжаться собою. Думал о Вас. Всё.

Многоуважаемая Анна Карловна!

Я обещал не писать о цветке, и вот пишу. Старики не держат слова — у нас его и осталось-то немного, грешно ли потратить.

Он лежит на странице сто двадцать той книги, которую я перевёл первой и которую люблю поэтому смешной отцовской любовью, прощая ей всё. Цветок раскрылся на сгибе, как засушенная бабочка раскрывает крылья в коробке энтомолога. Лепестки сохранили даже тень цвета — сиреневую тень, тень от тени. Я смотрю на него и вижу не цветок, а руку, которая его держала. Знаете, я почти не помню Вашего лица. Дурно, да? Полвека любить и не помнить лица. Зато руки Ваши помню до последней косточки: как Вы держали чашку, как поправляли что-то — ленту ли, прядь, — и всегда сверху, всегда Ваша рука приходила сверху, и это было так покойно.

Вот видите, я опять заговорился. Длинная фраза — мой порок и моя родина. Завтра постараюсь быть строже.

Ваш сосед.