Читать онлайн "Двуликий Морфей"

​Мои войлочные тапочки не издают ни звука на беломраморной мостовой. Движения отточены до автоматизма, меняются только маршруты. Омниос пахнет стерильностью и перегретым металлом — сухой, кастрированный запах бесконечной операционной. Газовые фонари шипят над головой, выжигая саму возможность тени. Сон здесь — дозированная роскошь, регулируемая законом.

​Я чувствую, как накрахмаленный воротник-стойка впивается в кадык. Это не мода, это государственная безопасность: Вертикаль — хребет Омниоса. Пока твоя спина прямая, а взгляд направлен к сияющим Шепчущим Башням, ты благонадёжен.

​Я — Инквизитор.​ Мой путь благословлён: я продолжаю дело отца. Его Хронометр Совести теперь на моём запястье — тяжелый латунный корпус вгрызается в кожу, храня память о пульсе, который никогда не сбивался. Если я замедлю шаг, подпружиненная игла вонзится в вену, впрыскивая «Благодать» — жгучий концентрат бодрости, выжигающий мысли.

Даже ночью мы не имеем права на слабость. Инквизиторы спят по строгому графику, облачённые в сонные корсеты, фиксирующие позвоночник. Мы засыпаем на правом боку, лицом к Свету, в жестких коконах, исключающих любое случайное движение. Мой отец спал так тридцать лет. Его спина оставалась прямой до самого гроба.

Моя работа — «прополка». Мы входим в дома аристократов и бьем их по щекам, вырывая из Рая. Блаженный сон не должен поглотить их без остатка — Вертикали нужны функционирующие руки и ясные глаза. Мы — дозаторы экстаза. Мы следим за Позой. Сон на левом боку — это обрушение Вертикали, высший акт измены. Те, кто склонился влево, считаются еретиками. Как сорняки, мы вырываем их с корнем. Авторитет Вертикали беспрекословен.

​Я никому не говорил, но моим вечным спутником был гул в голове, похожий на чей-то далёкий, неразборчивый шёпот. Всю жизнь я списывал его на усталость или эхо святости Шепчущих Башен. Но три дня назад гул превратился в поводок. Он потащил меня в трущобы, к дверям заброшенной библиотеки. Я шёл туда, уверенный, что выслеживаю ересь, не подозревая, что иду за своим приговором.

​«Ты жаждал найти меня, Элиас. Ты верил, что служишь Закону, пока я заставлял твои ноги мерить шаги к моему освобождению. Ты называл это долгом. Я называл это жаждой пробуждения».

Сегодня голос стал отчётливым и громким. Наваждение.