Читать онлайн "Кофейня на Перекрёстке Судеб"

Утро. Москва.

Вадим приехал на точку, как всегда, за десять минут до открытия. Было 9:50 по Москве.

Пройдя влажной тряпочкой по барной стойке, он включил на прогрев жаровню с песком для приготовления кофе в турке. Наладил музыкальный фон — предпочитал что-то спокойное и уютное как по звучанию, так и по стилю самой музыки.

Проверил наличие и прикинул количество зёрен с учётом расхода на день-два вперёд. Счёл, что этого вполне хватит.

Подкрутил температуру в холодильнике с напитками — день сегодня обещал быть жарким, а значит, прохладительные воды и соки тоже будут востребованы.

Постучал по стойке своей кофемолкой ручного помола, которая уже не один год служила ему верой и правдой, являясь одновременно помощницей и напарником. С одной стороны, имея женское начало как кофемолка, а с другой — мужское, создавая нужный помол.

Итак, начало одиннадцатого. Традиционно, если никто не опередил его первым заказом и если не было особой загруженности, первым посетителем становился Тагир Мухамедович. Чеченец лет пятидесяти, владелец площади, где Вадим снимал несколько метров под свою кофейню.

— Привет, Вадим.

— Приветствую вас, Тагир Мухамедович. Что, как всегда?

Обычно владелец торговых рядов предпочитал простой крепкий чёрный кофе, сваренный либо в джезве, либо приготовленный в кофемашине.

— Нет. Знаешь, был на этих выходных у дочери на дне рождения, и все как-то бодро нахваливали и пили капучино в смеси с какао...

— И что? Вам понравилось? Вы хотите, чтобы я вам сделал такой напиток?

— Ты понимаешь, — кавказец усмехнулся, будто немного сетуя на самого себя. — Я не решился там его попробовать. Потому что... Как бы тебе это пояснить... Одним словом, традиции, накопленные годами, привычки в особенности, не дают возможности так легко менять их на людях, на публике. Понимаешь?

— Стараюсь, но не совсем улавливаю, — прокомментировал владелец кофейни. — Если все пробовали, хвалили, что вам помешало испытать новые ощущения? Ведь это нормальное желание.

— И да, и нет. Пойми, люди нашего круга внимательны и имеют ряд предрассудков. Например, я всегда на протяжении нескольких десятилетий пил только чёрный кофе и вдруг пробую совершенно другой напиток, тем более лайтовый. Это могут счесть проявлением слабости или того, что со мной что-то не так. Понимаешь? — вопросительно посмотрел чеченец прямо в глаза Вадиму.

— Да... Как всё сложно и неоднозначно, — ответил тот, также выдерживая взгляд своего визави.

Оба задумались на несколько секунд.

— Ладно. Сделай мне этого капучино с какаовым припуском. Хочу понять, за что они так уж нахваливали этот напиток.

— Хорошо, — отреагировал Вадим и принялся готовить.

Это заняло минуты четыре-пять, и вот уже Тагир пробует этот некий «деликатес» для избранной публики.

— Ну как вам? — поинтересовался бариста.

— Знаешь, неплохо. Но я за традиционный подход и за классику жанра. Хорошо, что не проявил слабость на дне рождения, — прокомментировал кавказец и удалился.

Прошло минут десять, и появился настоящий первый клиент.

Это была девушка. Её роскошный, броский стиль одежды, яркий макияж и в целом некая надменность давали понимание, что она является представительницей эскорт-услуг. По ней было видно, что бурная ночь не прошла даром. Отпечаток на её, с одной стороны, усталом, а с другой — удовлетворённом взгляде говорил о том, что в целом рандеву удалось.

Но, видимо, утром её быстро сопроводили восвояси, и теперь, имея желание промочить своё профессиональное горлышко, она нуждалась в кофе. Это было ей просто необходимо.

Она резко, безапелляционно бросила фразу в сторону бармена:

— Двойной американо с сахаром.

— Сколько сахара желаете?

— Три, — отрезала она.

Девушка присела на барный стул, закинув ногу на ногу, и стала ожидать напиток.

— Вот, пожалуйста. С вас 280 рублей. Наличные или карта?

— Наличные нынче в цене. Картой, — резко ответила она.

Оплатив через терминал, который Вадим ей предоставил, она с жадностью впилась в свой напиток.

Видимо, некачественная помада поплыла, оставив на губах размазанные следы.

— Вот, пожалуйста, — Вадим протянул ей салфетки.

— Это зачем мне? — удивилась она.

— Если есть зеркальце, обратитесь к нему. Думаю, салфетки будут вам в помощь.

Она вяло и нехотя порылась в своей сумочке и, достав запятнанное зеркальце-пудреницу, взглянула на себя.

— Ой... — с некоторым отвращением к самой себе произнесла она. — Ну и рожа...

— Ничего, бывает, — попытался успокоить её Вадим.

— Всяко бывает. Бывает, что даже обнимает, — несколько громче, с саркастическим смехом проговорила она.

Вадим сделал вид, что не обратил внимания на это высказывание.

— Эти приезжие уроды достали. Всю ночь пьянствовали, хлебая своё дешёвое пойло. Голова теперь раскалывается. Понаехавшие в Москву как достали...

Она явно искала поддержки у москвича в четвёртом поколении, коим являлся Вадим, о чём, конечно, жрица любви не догадывалась.

— Да, с приезжими бум. Столица манит. И в целом — в первую очередь возможностью реализоваться.

— Реализоваться... — усмехнулась она. — Нам самим-то, местным, и то сложно. А они всё прут и прут.

Вадим, не выдержав такого вызова, решил спросить:

— Ну да, москвичам сложно. Вы-то, как я понял, москвичка?

Хотя, конечно, понимал, что девушка из провинции.

— Я-то да. Практически коренная. Уже год впахиваю в Москве, представляешь? Год и месяц. Да, со мной всё ясно. Определённо прижилась уже, — улыбаясь, сказала она.

— Да... Коренным особенно сложно. Ведь, глядишь, скоро ни одного столичного аборигена не найти будет. Измельчал коренной-то, — вторил ей Вадим.

— Это ты прав. В Красную книгу хоть нас заноси, — громко и безрассудно расхохоталась она.

Немного придя в себя, девушка спросила:

— А у тебя есть сигаретка? Угостишь?

— Вот, пожалуйста.

Он протянул ей пачку сигарет, которая всегда лежала в баре. Сам Вадим не курил, но держал её на всякий случай для гостей.

— Благодарю, — процедила она. — Пойду я. Слышь, а как до ближайшего метро добраться?

Так неожиданно подвела итог своим знаниям Москвы девушка.

Вадим подробно рассказал ей, в какой стороне находится метро. Благо оно было не так далеко.

Следующими посетителями стала пара молодых парней лет двадцати. Оба были не в лучшей форме. Сказывалась возможная интоксикация от энергетических напитков, смешанных со спиртным или, что ещё хуже, с чем-то противозаконным. Обоих заметно потряхивало.

— Кофе крепкий. Только посильнее.

— Насколько крепкий? — поинтересовался Вадим. — Ультра — это очень насыщенный вариант. В максимальной комплектации, так сказать. Простой обыватель его пить не сможет — очень горький и крепкий.

— Да, именно такой. Один для моего товарища, — с улыбкой просиял один из них. Он потряс левой кистью, демонстрируя знак «джамбо».

— Ну как, осилишь, амиго? — обратился он к своему более скромному сотоварищу.

— Да не вопрос. Чё, я не мужик, что ли? — полез в бутылку испытуемый и ударил по руке товарища, приговаривая: — Не пались. Хорош.

— Давай, шеф, накати ему по-нормальному. Деньги есть, не переживай. Сколько скажешь — оплатим.

Вадим, как опытный продавец, уловил некую интригу между двумя сотоварищами. Фактически один толкал своего приятеля на возможные сложности, так как состояние обоих было неважное, и в целом крепкий, а тем более очень крепкий кофе мог спровоцировать неизвестно что.

Поэтому он решил немного слукавить.

Отвернувшись к стойке, Вадим приготовил не очень крепкий кофейный напиток с небольшим добавлением какао, молока и сахара по умолчанию.

Такой состав мог немного привести парня в порядок, а вот кофе-ультра вполне способен был усугубить его и без того не самое здоровое состояние.

— Ну что, брат, жми, — не успокаивался тот из парней, который испытывал на прочность не самого себя, а своего приятеля.

И опять продемонстрировал знакомый жест «джамбо».

— Да спасибо... — немного погодя, придя в себя, прокомментировал испытуемый.

И в очередной раз ударил по кисти руки своего товарища, повторяя жест «джамбо».

Вскоре оба удалились.

Буквально минут через десять к стойке подошёл, судя по всему, иностранец. Точнее — человек негроидной расы.

С широкой улыбкой на ломаном русском языке он спросил:

— Можно ли заказать у вас кофе?

— Да, доброго дня. Что бы вы хотели? — осведомился владелец точки.

— Понимаете, мне хотелось бы капучино и, если вы владеете техникой, с возможным рисунком.

— Да, это возможно. У вас неплохое знание русского языка.

— Это благодаря моей учёбе в Университете дружбы народов.

— О, так вы проходили учёбу у нас? — воодушевился Вадим.

— Да. Я закончил бакалавриат четыре года назад. Потом уехал на родину, в ЮАР. Сейчас там работаю учителем начальных классов. А теперь в качестве туриста решил вновь посетить Россию.

— Тогда для вас я приготовлю напиток из зёрен, собранных на плантациях Мозамбика, если вы не против, — прокомментировал Вадим. — Они средней обжарки, с ароматами сухофруктов и орехов.

— Это очень кстати. Наши африканские соседи весьма преуспели в этих вопросах. Такой букет, думаю, будет весьма интересен.

— Приятно, что приятные воспоминания о Москве вдохновили вас приехать к нам вновь.

— Это русский стиль, уклад и, конечно, сама душа. Она оставила во мне глубокий след. Кстати сказать, мне очень нравятся ваши фильмы.

— И что конкретно вас радует? Какие именно картины? — с неподдельным интересом спросил Вадим.

— Мне, допустим, нравятся комедии Гайдая. Очень достойны фильмы Михалкова. Особенно мне симпатична картина «Сибирский цирюльник» — очень сильный сюжет и, конечно, сами актёры.

Он немного подумал и продолжил:

— Один из знаковых фильмов — это, конечно, «Брат-2». Режиссёр смог заглянуть на годы вперёд. Это уникальная картина.

— «Брат-2» — это знаковый фильм. Я бы даже сказал — эпохальный, — с энтузиазмом поддержал собеседника Вадим.

— А что именно больше всего вам понравилось в «Брате-2»? Какой эпизод?

— Знаете, может, это покажется незаметным фрагментом, но мне, как южноафриканцу, очень симпатичен момент в конце фильма, когда американский приятель-дальнобойщик на лимузине доставляет своих пассажиров первого класса, как он их назвал.

Он сделал паузу.

— И тут появляется афроамериканец — грузчик багажа. Подъехав на своей тележке и оперативно доставив вещи пары, возвращающейся из Штатов в Россию, он получает за свои услуги крупную сумму. Не доллар-другой, как обычно, а сразу несколько сотен.

Иностранец улыбнулся.

— И камера показывает его в ракурсе человека, у которого жизнь удалась. Ему уже необязательно оставаться тем, кем он был раньше. Он может открыть небольшую точку общепита, шиномонтаж или какое-нибудь другое дело. А там — кто знает? Ведь все с чего-то начинали.

— Да, это сильный момент. И тем более если идти чуть дальше по сюжету. Ведь у главного героя и его спутницы тоже начинается новый жизненный этап. Они возвращаются на родину. Что их там ждёт? Какие новые приключения? Какие повороты судьбы?

Вадим улыбнулся.

— Вот даже вы сейчас снова в России. Это тоже, с одной стороны, возвращение к воспоминаниям, а с другой — начало чего-то нового.

Он посмотрел на чашку.

— Но мы заболтались. Вы ведь кофе хотели. Да ещё и с узором на пенке.

— Вот, пожалуйста.

Африканец аккуратно взял чашку с расширяющимися кверху краями и обомлел.

— О! Это ведь наш национальный флаг! Изумительно! Превосходно! И очень приятно, что вы в курсе нашей культуры.

Перевёрнутая буква Y получилась великолепно.

Иностранец тут же запечатлел этот шедевр на фото и со смехом произнёс:

— Вай-вай! Это наша Y!

Оба рассмеялись.

— Вы действительно не просто хорошо владеете русским языком, но ещё и понимаете русский юмор и хитросплетения самого языка.

— Да. Я, вникая в русскую культуру, порой был поражён многообразием значений слов. Например, слово «пока». С одной стороны — это ограничение по времени: пока что. А с другой — прощание, то есть до скорой встречи.

Он покачал головой.

— Это поразительно. Нам сложно такое понять. Но если есть надёжные русские товарищи, то процесс идёт гораздо эффективнее и плодотворнее.

— Огромное спасибо. Ваше мастерство заслуживает самых высоких оценок. Очень приятно. Даже не знаю, стоит ли пить такой кофе. У нас на родине очень трепетно относятся к изображению национального флага.

Он улыбнулся.

— Ещё раз мои благодарности. Я пойду.

— Пока-пока.

Оба улыбнулись.

До обеда прошло около десятка клиентов, но все они были весьма молчаливы и инертны.

Ближе к обеду подошла главный бухгалтер.

— Вадик, ты аренду за две недели готов оплатить?

— Да, я подготовил сумму.

— Тогда давай, — с неподдельным удовольствием приняла наличку Татьяна Николаевна и уже хотела уходить.

Но Вадим предложил:

— Может, кофе?

— Вадик, ты же знаешь — я кофе не пью.

— Тогда хорошего травяного сбора. Для того чтобы цифры ровно ложились и не было завихрений в извилинах. Кстати, с Тибета.

— Вадик, я никак тебя не пойму. Ты пытаешься со мной кокетничать? Ты меня клеишь, что ли?

— Татьяна Николаевна, вы, конечно, как женщина представляете определённый интерес для мужской половины, но, если вы помните, я взрослый и серьёзный мужчина, не ищущий приключений.

— И что тебе мешает? Я просто смотрю, что ты, как комар-мужчина, жужжишь навязчиво. Так поёшь, плетёшь, но не кусаешь.

— Да потому, что кусают, в известном контексте, только самки. То есть комарихи.

— Да не пойму я тебя. То ли ты шут со своими шуточками и штучками, то ли не понимаешь, что мы, женщины, любим конкретику. Ты определись: ты или прохладный одинокий душ, или горячий мачо для Танюш.

Она лукаво улыбнулась.

— Если созреешь для встреч в приватной обстановке, на моей территории, в уютном гнёздышке, то на доске предприятия, при входе в наш торговый центр, найдёшь мой телефон. Звони — чего-нибудь сообразим на двоих.

Она строго, но с заметной искрой в глазах посмотрела на него и добавила:

— Помимо кофе и чая есть много других интересных напитков, которые налаживают хороший, плотный взаимный контакт между настоящим мужчиной и истинной женщиной. Надеюсь, если что, ты не закодирован.

Бариста, пребывая в приподнятом настроении, взял шейкер и стал им жонглировать. Сцена длилась около минуты-двух. Проходящие зеваки останавливались, делали селфи и наблюдали за действием.

Было около двух часов дня.

Заглянули на огонёк и блюстители порядка. Два молодца в форме сержантов заказали кофе, приняли напиток и, сказав спасибо, не оплатив его, двинулись к выходу.

— Господа, я очень извиняюсь, но Николаю Николаевичу эта выходка не понравится.

Один из них на этой фразе, отпивая напиток, поперхнулся, и оба, уже в несколько разгорячённом виде, вернулись к точке.

— Николай Николаевич, говоришь? А ты кто такой, чтобы такими именами кидаться? Паспорт давай.

Вадим протянул документ.

Старший взял паспорт и стал внимательно изучать. Заглянул в прописку и тут же немного сбавил обороты.

— Так ты, смотрю, сосед Николаевича?

— Да. На одной площадке соседствуем лет двадцать. И у нас полное взаимопонимание — по-соседски.

— Слушай, извини. Просто волос у тебя чернявый, да и бородка эта странная... Вообще на русского не похож. Ты, братишка, с такой внешностью больше на гастарбайтера смахиваешь.

— Ну что ж, есть в крови еврейские отметки. И что с того? Это не причина отказываться оплачивать мои трудозатраты.

— Да на узбека похож. Точно. На цивильного, правда, но на узбека. Вот мы и... Как бы... Сам понимаешь...

— А узбек что — не человек?

— Ты, братан, нам агитацию не вкручивай. Мы-то поближе к народу, знаем, кто чем дышит и что «вдыхает». Понимаешь, к чему я?

Один из полицейских сложил из кисти руки знак «Джамбо» — с зажатыми по центру пальцами и оттопыренными мизинцем и большим пальцем.

— Понимаешь? — он пристально посмотрел на Вадима.

Тот, ничего не ответив, лишь спокойно отвёл взгляд.

— Прекрати, — ударил по этому знаку его напарник.

Но сотоварищ не успокаивался, продолжая потряхивать «козу».

— Да прекрати же! — ещё более эмоционально ударил по его руке напарник. — Пойдём уже. И так засветились.

Вадим пристально посмотрел вслед удаляющемуся патрулю и задумчиво произнёс:

— Мне кажется, я вас уже сегодня видел. Чуть раньше. Только в другом образе... Или дежавю, может? Чертовщина какая-то...

— Ладно, парни. Воспитывать представителей силовых структур — это глупая затея, да и к тому же неуместная. С вас за два кофе — 250 рублей, со скидкой. Оплачивайте, и каждый лучше пойдёт своей дорогой. У каждого свои тараканы, и пусть он сам с ними борется. Так ведь?

— Да. Воспитывать, а тем более агитировать — этим пусть занимаются профильные инстанции. Держи три сотни. Скидку прибереги для ослабленных, пенсионеров и детей.

Послеобеденное время тянулось как-то незаметно. Подходили гости, заказывали себе напитки, оплачивали, благодарили — обычные будни.

И тут к стойке подошла женщина.

Почему-то она сразу притянула его взгляд. Первые секунды он даже не понимал почему.

Одета она была по погоде. Плотно облегающий костюм бирюзового цвета невольно привлекал внимание.

Она приблизилась к стойке и мягко произнесла:

— Капучино, пожалуйста.

Вадим пристально смотрел на неё.

И вдруг словно щёлкнуло.

Она.

Только тогда — в джинсах, с длинными локонами, на их лестничной площадке в Гольяново...

— Инна... — произнёс он вслух.

— Да, меня зовут Инна, — с некоторым недоверием и тревогой ответила она.

— Не узнаёшь? — улыбнулся он.

Она стала более внимательно изучать его черты лица и вдруг...

— Вадик! Ты ли это? — с нахлынувшим чувством ностальгии вымолвила она.

— А всё же узнала. Блеск моих карих глаз не подвёл, — по-детски радостно произнёс он.

— О боже... Вот так встреча. Недаром говорят — тесен мир. Как же он всё-таки тесен, — с улыбкой сказала она.

— Ну так что? Как ты? Где? Рассказывай. Только подробно. «Хочу всё знать» — помнишь, в нашем детстве был такой журнал?

— Как не помнить? Конечно. И вообще — в прекрасное время мы росли, дружили и воспитывались.

В этот момент подошла девушка и попросила чай.

— Извините. У нас на сегодня закрыто, — отреагировал владелец. — Видите ли, налоговая служба...

Он достал табличку с крупной надписью:

«Извините, мы закрыты на сегодня».

Табличек у него было несколько, но, перебрав варианты, он почему-то остановился именно на этой.

— Так как ты сама? — спросил он.

— Да у меня всё хорошо, — ответила Инна.

— Да, ты возмужал.

Он улыбнулся.

— Сколько мы с тобой не виделись?

— Даже не знаю... Годы летят.

— Постой. Я в тот год купил свой первый автомобиль. Это был 1992-й. Значит, уже тридцать три года...

— Значит, так оно и есть.

— А ты не очень занята? Есть время? Может, зайдём куда-нибудь перекусить, обсудим, вспомним всё на перекрёстке судеб? Видишь — уже стихами пошло. Кстати, я действительно пишу. Тешу душу. Хороший знак. Ты мне прям рифму навеваешь.

Она застенчиво улыбнулась, включила свои женские «штучки», подняла глаза чуть вверх и ответила:

— Только ненадолго. Сам понимаешь...

— Слушай, коль судьба подарила такую встречу, давай по-человечески посидим в заведении. Отметим встречу старинных друзей.

— Давай. Я не против.

Он закрыл точку, протёр влажной салфеткой руки и лицо, и вот они уже оказались на улице.

— Пройдёмся. Здесь неподалёку есть одно приличное местечко.

Они прошли метров триста, и вот оно — заведение.

— Зайдём сюда. Здесь хорошая кухня, уютно всегда. Кстати, можно попеть в караоке — такая у них опция. Хотя, конечно, певец из меня ещё тот...

Они оба улыбнулись, будто вспоминая былую молодость, свой родной район в Гольяново, компанию тех лет, совместные прогулки, спортивные игры, выезды за город, походы в кинотеатр и многое другое...

Их встретил администратор заведения. Предложил столики на выбор. Они, удобно разместившись, изучили меню и заказали желаемое официанту.

— Так как ты? — спросил Вадим с неподдельным интересом.

— Да всё неплохо, даже очень. После того случая, когда ты за меня вступился… Извини, я не писала тебе туда. Отец строго запретил. Ты ведь знал, что он работал в системе. Его должность и прочее… Конечно, ты не виноват. Но родители… Я получала первый год от тебя письма, но не смогла отвечать. Мне стыдно это вспоминать. Ты ведь фактически повёл себя как настоящий мужчина, заступился, причём с последствиями, на которые вряд ли рассчитывал. А я смалодушничала…

— Я поначалу стремился, писал тебе. Но потом перестал. Ответов не приходило, и я подумал, что, видимо, бессмысленно продолжать. Нет, я без претензий. Просто, как я написал позже в одном из своих стихотворений:

«…За тебя я когда-то вступился, Не жалею о том, хоть прошло столько лет, Пропустил восемь вёсен в столице…»

Да, вот вёсны жалко, что прошли в отчуждении. И потом, надо понимать, что я превысил порог своего профессионального навыка. Как говорил мой тренер по боксу, заслуженный мастер спорта СССР Сергей Алексеевич:

«Свои умения вы можете применять только тогда, когда конфликт неизбежен, и только тогда, когда правда на вашей стороне».

Мне на тот момент показалось, что я поступаю верно. Единственно верно. Потому и позволил себе это… Но не будем грустить. Давай по глоточку сухенького за встречу. Опять весна, ведь жизнь продолжается.

— Но всё же ты извини меня… Я ведь понимаю, что тебе пришлось пережить. Ты, рискуя собой… Кто знал, что у одного из них слабое здоровье? И потом, они же были очень пьяны… Ведь они меня хотели…

Тут у неё изменился голос, слегка потекла тушь.

— Если бы не ты, кто знает, чем бы всё это закончилось… Я тебе благодарна…

— Да всё уже в прошлом. Нам с небес послана такая встреча, неужели мы будем вспоминать что-то неприятное? Это уже история. Тебе незачем извиняться. Я сделал то, что должен был сделать, и ответил за последствия. Я ведь мужчина, а ты знаешь, что настоящий мужчина всегда принимает решения самостоятельно.

Он ненадолго замолчал.

— Ладно, расскажи. Семья, наверное? Дети?

— Да. Муж, двое сыновей. Старший уже женат. Есть внучка…

— Вот это дело. Так ты бабушка? — Вадим подмигнул и тепло расплылся в улыбке.

Она, немного бойко посмотрев на него, с эмоцией ответила:

— Жена, мама, бабушка… Это мой женский капитал, а большего и не надо. Лишь бы все были здоровы. Мне как женщине повезло — я за мужем, за его крепкой и надёжной спиной.

— А ты, Вадим? Как ты?

— Я один, но не одинок. Не женился, не встретил свою половину. Были женщины, но как-то всё же не цепляло, всё вполсилы. Не было какого-то, в хорошем смысле, сумасшествия чувств и буйства красок.

Во всяком случае, если этого нет, какой смысл в прохладе томной и спокойной в ночи чувства бередить? А без любви и страсти не хочу. Нечестно это по отношению и к ней, и к себе. Всё равно так не проживёшь, как полагается. Рано или поздно придётся расстаться, только потеряв время и получив разочарование.

А так, в плане деятельности, работаю на себя. Сам варю — сам творю.

Они оба улыбнулись.

— Много путешествую. Иногда выбираюсь на Эльбрус, в горы. Там мозги очищаются на раз. Это непередаваемые ощущения и эмоции. Это надо только испытать. Говорить и рассказывать об этом так же бесполезно, как словами описывать знаменитую картину да Винчи. Это нужно видеть и пережить.

Так-то всё неплохо. Есть надёжный круг друзей. Да и наши, гольяновские…

— Димка, Костян? Поддерживаете отношения?

— Да. У них, в целом, всё сложилось. У Димы своё предприятие. Производит детали для нефтянки. У него ведь, если помнишь, всё семейство, включая отца, закончили Губкинский. Отец ещё в девяностые создал свою небольшую компанию.

После его скоропостижного ухода — инфаркт был у него — компания автоматически перешла под контроль Дмитрия, его сына и нашего друга детства.

Двое парней у него, сыновья. Женился на Ирке с нашего двора. Помнишь, может? Она в десятом подъезде жила. Года на три-четыре нас моложе. У неё ещё в детстве Бетта была — собака.

— Да ты что… Помню такую девчушку. Значит, они поженились? И теперь у них семья… Понятно. Всё же интересно. Димка никого из нашей компании не выбрал, хотя девчата все были достойные.

— А Костик как? — поинтересовалась она.

— Он ведь, если помнишь, по флотской теме. Короче, старпом на рыболовецком судне. Порт приписки — Сахалин. Приезжал, и не раз. Угощал тамошними деликатесами.

Короче, у каждого свой багаж, свои заботы, а за плечами — судьбы и годы.

Смотри, опять рифма бушует во мне. Ты прямо положительно влияешь на меня. Душа поёт.

Оба улыбнулись.

Вот этот кусок я бы отредактировал так, сохранив стиль автора и ничего не убирая:

— У тебя неплохо получается… Ты публикуешься?

— И да, и нет…

— Как это понять?

— Я творю от души — для души. Как бы тебе объяснить… Просто пишу, потому что не писать не могу. Это некий посыл, мои откровения, которые я не в силах держать внутри… Понимаешь, о чём я?

— Я пытаюсь, но, видимо, это что-то сугубо личное…

— Именно так…

У Инны зазвонил мобильник. Она вышла из-за стола и, начав разговор, жестом показала, что выйдет в вестибюль и там пообщается. Вадим одобрительно кивнул.

Не теряя времени, он взялся за телефон и стал что-то быстро печатать. Пришла мысль. Затем озарение. Это заняло пару-тройку минут, после чего он направился к сцене. Там как раз готовился очередной желающий исполнить песню в караоке.

Инна, вернувшись к столику, обнаружила, что её визави куда-то отошёл и о чём-то беседует возле аппаратурного столика.

Не прошло и трёх минут, как её сотрапезник уже стоял рядом, протянув руку.

— Я могу пригласить тебя на этот танец?

— Да, конечно. Надеюсь, он не будет слишком динамичным, — с улыбкой ответила Инна.

— Ты послана не для канкана и декаданса, а сегодня — для романса и танца, — с улыбкой ответил он.

Заиграла музыка, и они в паре, в унисон темпу, начали движение.

Музыкальное вступление оказалось слегка затянутым, и Вадим предложил:

— Давай просто послушаем эту песню. Я посвящаю её сегодняшней встрече.

— Это так неожиданно и как-то… — с теплотой произнесла она.

Она слегка подняла взгляд вверх, показывая этим, что действительно удивлена.

Вокалист запел.

Текст песни для удобства был распечатан на листе формата А4 звукорежиссёром с телефона автора.

1. Ну привет! Узнаёшь? Сколько лет! Как давно мы не виделись?! — вечность. Руку нежно пожала в ответ, А я обнял её — вот так встреча! Давай зайдём — момент сей не упустим, Вина нальём себе до ободка, Былое вспомним мы с тобой без грусти, И закружится от счастья голова.

Припев:

А годы на плечах лежат — в висках опять стучат — воспоминания! На циферблате судеб стрелки вновь спешат от встречи к расставанию.

2. Что случилось тогда, глядя прошлому вслед? За тебя я решился вступиться. Не жалею, хотя и прошло столько лет, Пропустил восемь вёсен в столице. А теперь наша юность уже позади, Волос белым подкрасился инеем. Ворошить не спеши — о себе расскажи, А былое с повестки снимем.

Припев:

А годы на плечах лежат — в висках опять стучат — воспоминания! На циферблате судеб стрелки вновь спешат от встречи к расставанию.

3. Как жила эти годы, мой друг? Понимаю — конечно, семья. Ну а я вспоминаю наш круг И во сне часто вижу тебя. Провиденье дарует сюрпризы порой, Лишь Создатель знает, что будет. Мы пройдём по бульварам жизни былой От и до перекрёстка судеб.

Припев:

А годы на плечах лежат — в висках опять стучат — воспоминания! На циферблате судеб стрелки вновь спешат от встречи к расставанию…

Танец закончился. Они вновь присели за столик. Инна явно находилась под впечатлением.

— Как тебе это удалось? Ведь в тексте всё было про нас и сегодняшний день?

— У меня уже была песня, был минус, был текст. Я немного подшаманил, пока ты выходила, и вот… Таков результат.

— А ты не думал заняться этим профессионально? Мне кажется, что у тебя есть задатки…

— Понимаешь, в том-то и дело… Чем глубже я окунаюсь, тем крепче меня это притягивает. Вот что недавно пришло мне в голову.

Он зачитал:

— «Без творчества не смог бы сделать грудью вдох — а выдох с ним мне выдан точно к сроку, в долг».

После чего внимательно посмотрел на Инну.

— Ты, надеюсь, понимаешь смысл этих слов?

— Да, действительно, этот процесс, похоже, тебя завораживает и ставит перед тобой серьёзные вопросы. Как будто пытается спросить с тебя о твоей ответственности и готовности идти до конца в выбранном направлении.

— Знаешь, я отсылаю свои работы в разные организации. Около года назад отправил пьесу в несколько провинциальных театров.

— И что же они ответили? — заинтересовалась Инна.

— В одном из театров судьба преподнесла мне знакомство с очень опытным сотрудником — руководителем литературно-художественного отдела.

— Так, и?..

— Перед тем как отправить рукопись, я попросил её после прочтения обязательно дать мне рецензию на материал. Главной моей просьбой было, чтобы мнение было предельно честным. Я так и сказал: «Только честно, не жалея меня». Хотя, как любой творческий человек, понимал, что всё-таки раним. Но честность для меня была важнее дешёвой вежливости.

— И что же в результате? — она смотрела на него с неподдельным интересом.

— После ознакомления она задала мне первый, очень важный вопрос. Как мне показалось, ключевой. Она спросила: «А как часто вы бываете в театре?»

— И тут я понял, что она действительно всё понимает, чувствует и знает. Ведь я и правда был нечастым гостем в театре. Да и дело, конечно, не в том, где именно ты наблюдаешь действие — в партере или амфитеатре. Важно то, что ты чувствуешь при соприкосновении с подмостками. И, конечно, зритель должен понимать саму суть постановки, идею и уметь оценить её воплощение. А для этого нужно чаще посещать театр.

— Так ты расстроился?

— Нет. Я сделал выводы. Что в любом деле, особенно в таком сложном, как драматургия, нужен навык, понимание и опыт. А самое главное — внимание, которое зритель дарит артистам. А они уже, в свою очередь, рассказывают истории, которые волнуют нас, заставляют задумываться, сопереживать и анализировать.

— Я поставил себе цель. А вернее, появилась потребность. Теперь раз в неделю хожу на театральные подмостки, смотрю, пропитываюсь и напитываюсь. Это стало мне действительно необходимо. Как вообще раньше я посещал театры раз в год — для меня загадка и разгадка одновременно.

Я пытался прикоснуться к тому, что требует постоянного внимания, а раньше относил это лишь к неким культпоходам на знаковые, нашумевшие премьеры. Нет плохих постановок в принципе. Просто есть неподготовленность аудитории к различным подходам воплощения. Это материя, которая требует глубокого, не поверхностного касания, а проникновения в глубину для познания истинного наслаждения от происходящего на сцене.

— Да, ты прав. Всё, что ты сказал, действительно важно для восприятия и тех выводов, которые делает зритель.

— Ну что, по глоточку — и будем завершать, — предложил он. — Я ведь понимаю: дома муж, семья... Тебя ждут, а это уже немало.

Вдруг зазвонил мобильный. Вадим ответил:

— Алло, — с некоторым напряжением произнёс он.

— Здравствуйте, Вадим Яковлевич. Это помощник режиссёра театра «Путь». Меня зовут Александра.

— Так, слушаю, — с неподдельным интересом и надеждой ответил автор.

— Мы ознакомились с пьесой «Бессрочные даты», которую вы нам присылали.

— И?.. Если не сложно, прокомментируйте ваше мнение, — не унимался Вадим.

— Всё нормально, вы не беспокойтесь. Режиссёр театра проявил интерес к вашему материалу. Когда вы могли бы переговорить с ним лично?

— Когда ему будет удобно, — с надеждой и горящими глазами поспешил ответить счастливчик.

— Тогда в четверг на этой неделе, около двух часов дня, он наберёт вам.

— Отлично. Огромное спасибо. Буду ждать с нетерпением.

— Спасибо. Всего доброго.

Он повесил трубку. Глаза горели неподдельным энтузиазмом, а счастливая улыбка не сходила с его лица.

— Ошеломительно... Представляешь...

Он хотел продолжить, но Инна опередила его:

— Я дарю счастливые минуты. Талисман удачи работает.

— Вот так да... — не мог отойти от нахлынувших чувств начинающий драматург. — Вот дела...

— Ну что, пойдём на свежий воздух? Мне кажется, он тебе сейчас будет кстати, — предложила его старинная подруга детства.

— Да, пожалуй, пойдём подышим, — ответил он.

Вадим рассчитался с официантом. Они вышли на улицу. Их встретил вечерний майский город.

Некоторое время они шли молча, каждый погружённый в свои мысли.

Он проводил её до заранее вызванного такси. Они обменялись номерами телефонов.

Когда Инна уже села на заднее сиденье автомобиля и была готова уехать, она посмотрела на него и сказала:

— Перекрёстки судеб сегодня подарили нам эту встречу, за что я им очень благодарна.

Он улыбнулся и ответил:

— Вот видишь, и с тобой соприкоснулось моё творчество. И, возможно, что-то останется в тебе на добрую память...