Читать онлайн "Маркус Вольф - начальник разведки"

Москва, 1938 год. По Большому Спасоглинищевскому переулку, мимо Хоральной синагоги, идет юноша. Его походка — это марш, его взгляд — это сталь, его спина пряма, как линейка немецкого инженера. Это Миша Вольф, сын писателя Фридриха Вольфа, порвавшего со своим еврейством. Миша только что прочитал «Манифест Коммунистической партии» на языке оригинала и твердо знает: мир будет переделан по чертежам разума.

У колонн синагоги стоит старый Хаим — человек, который видел коронацию Николая II, три революции, два погрома и пять обысков, но сохранил в глазах искру, которая еще помнит разрушение Храма. Старик делает шаг навстречу юноше и тихо спрашивает:
— Молодой человек, постойте секунду. Скажите старому Хаиму… вы — еврей?

Юноша замирает. Он смотрит на старика сверху вниз, как на досадный пережиток прошлого, и чеканит слова с безупречным немецким акцентом:
— Вы ошибаетесь, гражданин! Я — немецкий пролетарий и интернационалист.

Миша разворачивается и уходит, чеканя шаг по московской мостовой. Старый Хаим долго смотрит на его удаляющуюся безупречную спину, гладит седую бороду и произносит с тихой улыбкой:

— Ой, вы только посмотрите на этого мальчика… Он думает, что несет в ранце мировую революцию, а на самом деле он несет в нем таланты всех своих предков. Он говорит «пролетарий», но держит голову как швабский барон, которому тесно в этом переулке. Ничего, придет время, и этот ребенок станет самым добрым шадханом, какого знала Европа. Он будет сводить сердца так искусно, что одинокие фрау и бонны, наконец, почувствуют себя нужными. Он устроит столько встреч и столько союзов между их тихими кабинетами и своими большими планами, что даже ребе в Бердичеве скажет: «Это работа мастера». Ведь соединять людей — это самое святое дело, даже если под венец их ведет не молитва, а судьба…

Из густой тени подворотни, где вечно пахнет пылью веков и подгоревшим фитилем, доносится сухой, скрипучий смешок. Это еврейский Черт из Московской Хоральной синагоги, который всегда знает вторую сторону любой медали:
— Свадьбы, говоришь, старик? Шадхан? Ну-ну… Жаль только, что на этих свадьбах невесты будут плакать не от счастья, а от протоколов допроса. Женихи будут исчезать сразу после первой брачной ночи, не успев допить кофе, а вместо семейного альбома у них останется папка с грифом «Секретно». И вместо золотых колец этот «барон» оставит им только запах дешевых сигарет, пустой сейф и дырку в сердце размером с государственную границу.

В сырой подворотне рядом с синагогой стоит Чекист в кожаной тужурке. Он привычно достает блокнотик, чтобы занести туда приметы «подозрительного элемента», Черт за его плечом, щурясь от едкого дыма «Кэмела», ему подсказывает: “Пиши: матерьял перспективный. Первый номер на выдаче… Идет вешать бирюльки.”

В это время реб Шимон Требник выходит из тени на освещенное крыльцо синагоги, достает карманные часы — и поймав стеклом резкий солнечный зайчик, идет на Шахарит”.