Приходит прихожанка к батюшке:
— Батюшка, грешна! К нам киллеры в Среду-Хороводницу ломились, свертышем-отмычками в замке шуршали, а мы притаились, тапочки сняли, чтоб шума не было, и дверь не открыли. А теперь совесть мучит: надо ли после них пол с солью мыть, или это грех языческий?
Батюшка крестится и говорит:
— Оставь соль для огурцов, дочь моя! Раз вы без тапочек так тихо сидели, что профессионалы вас не почуяли, то это не грех, а высший уровень смирения! А за то, что киллера без работы оставили и до депрессии довели — иди, поставь свечку святой Параскеве: себе за здравие, а ему — за смену профессии!
Повышая трубный глас как на амвоне:
— Ты в Москве - Риме Третьем: тут за киллерами убирать — дело клининга, а за заказчиками — дело налоговой!
Понижая голос, бархатисто и доверительно: В нашей Москве Первопрестольной ведь как: если киллер не смог вскрыть дверь со свертышем, значит, это был не киллер, а стажер на испытательном сроке. А на стажеров соль переводить — только бесов смешить! И насчет заказчиков не переживай.
Проницательно смотрит и говорит строже: И Сорокоуст по ним заказывать тоже не надо, налоговая проверка всё сделает.
— И что мне теперь делать, батюшка?
— Иди с миром, чадо. Пол с солью не мой, просто скажи трижды: «Христос воскресе, а я — дома не заперта, но для вас — нерентабельна!»
(с)