Читать онлайн "2244"

Хроника вековой давности, мелькающая на гигантской голограмме, выглядела завораживающей и одновременно странной, необычной. В первую очередь от невероятного количества ярких деталей, совершенно непонятных новому поколению: высоченные здания и толпы пёстро одетых людей под открытым, голубым небом; деревья, выше в несколько раз человеческого роста; странные аппараты, именуемые автомобилями, грузовиками, автобусами и Солнце…

Там Солнце было иным. Совсем не таким, каким привык его видеть Тим. В старой хронике оно светило и согревало, что было ясно по довольным лицам прохожих. Здесь же, выход на поверхность, без соответствующей защиты, был равносилен приговору о медленной и мучительной смерти. На Луне радиация не давала иллюзию тепла и счастья, как в мелькавших кадрах.

Тим ненавидел эти еженедельные «уроки значимости и укрепления духа», также как и бо́льшую часть смотрителей и надзирателей их блока. Особенно бесили нотки псевдораскаяния, звучащие в голосе диктора: «Ах, как печально, что пятнадцать с половиной миллиардов было уничтожено самой природой, и что надо бережно относится ко всему, что нас окружает, и бла… бла… бла…»

«Да, конечно, жалко! — размышлял про себя Тим, глядя на сменившуюся ядерными взрывами картинку и последующего за ними колоссального извержения вулкана. — Жалко вам, что все сдохли! Теперь вы хныкаете, что нужно трепетно оберегать те крохи цивилизации, которые у нас остались! Тьфу… А как ещё? Та горстка человечества, сумевшая выжить после извержения Йеллоустонского супервулкана в Америке, успела же как-то перебраться на Луну? Успела. А то, что все те гонки вооружений, начиная с каких-то дико древних годов двадцатого столетия, оказались самым банальным прикрытием для разработки этих самых баз на обратной стороне Луны? А? Как вам такое, укрепляльщики духа? Такие же, как вы и толкали всех в пропасть самоуничтожения, а теперь голограммы крутите с тоской о потерянной планете. А вот сваливать все грехи на каких-то там моджахедов, бахнувших ядерными зарядами по супервулкану, с последующим коллапсом Земли, уже было скорее жирной точкой ваших же планов. Только вот нахрена это всё было нужно устраивать и натравливать людей друг на друга, вы сами так и не понимаете до сих пор. Фальшивые дешёвки…»

— После извержения температура воздуха на всей территории планеты упала на двадцать один градус… — доносился печальный голос, сопровождающий кадры хроники. — Видимость на столетия стала не более полуметра... Наступила эпоха ядерной зимы…

Тим огляделся и, различив в полумраке привычные кислые физиономии поникших зрителей, пригнулся и шустро выскользнул в коридор. Этот трюк он научился проделывать, когда рассчитал, что при заполнении зала на четыреста человек, составлявших почти четверть колонистов их блока, надо приходить одним из последних. Тогда тебе достаётся место почти у входа и можно спокойно улизнуть, не дожидаясь конца надоевшей хроники.

«Чао, стадо! — привычно ухмыльнулся Тим, быстро следуя в сторону горизонтальных пневмо-лифтов по тускло освещённому тоннелю. — Сидеть покорно с вами уже обрыдло. Сейчас самое время испробовать в системе профессора мою безделушку, а там посмотрим. Вдруг она сработает?..»

Блок, где был прикреплён Тим, после сдачи тестов и получения профессионального аттестата программиста, был на двенадцатом уровне Лунной базы. Здесь располагались почти все типы знаковых лабораторий энергоснабжения и защиты от радиации. Этот факт при распределении сначала порадовал, но потом стеклянные стены и серо-бежевые коридоры тоннелей стали вызывать раздражение своей тоскливой монотонностью. Тим, уже после года службы, с тоской вспоминал крошечные лужайки бледно-зелёной травы с блеклыми цветочками, которые окружали жилища корневого населения, где он часто, будучи школьником и потом студентом, гостил у родителей. Да, его родители были почти элитой, но дальше собственного, обвитого плющом крохотного домика в три комнаты на тридцать втором уровне дело не пошло.

Здесь градация значимости не строилась по принципу: чем выше к поверхности обитает колонист, тем он успешней. Наоборот, из ста восьмидесяти семи этажей в четверть километра высотой каждый, полностью опутавшие Луну, элитными считались как раз серединные, а не верхние или нижние уровни, и все важные персоны лунного человечества заселялись с тридцатого по семидесятый этажи. В этих слоях обитания весь дизайн тоннелей и зданий выстраивался с учётом психологических концепций – пастельные тёплые тона, создающие состояние умиротворения и покоя. А каллиграфические росписи золотом и глазурью некоторых стен зданий и тоннелей придавали тонкий шик. Также эти уровни были чуть ли не единственными, где произрастали натуральные травы, карликовые деревья и даже фруктовые растения.

С семьдесят первого по семьдесят третий уровни располагались ясли, куда отдавали с трёх месяцев всех естественно рождённых. Здесь всё оформление было насыщено сочной колористикой, чуть смягчая яркость к уровням детских садов и начальной школы на последующих нижних этажах колонии.

Затем следовали жилые уровни инженеров, рабочих и прочего обслуживающего персонала.

Самые последние десятки слоёв обитания были заполнены оранжерейными и тепличными угодьями, включая животноводство. Какого цвета там были стены и тоннели для переброски продуктов, Тима совершенно не интересовало. Ему было важнее пробиться хотя бы в управленческие уровни ниже двадцать пятого, чтобы жизнь не была такой уныло однообразной. Ежедневная муштра со спортивной подготовкой, помимо постоянной загрузки работой программистов их блока, за последние пять лет вымотали донельзя.

Нет, Тим, конечно же, пользовался привилегиями своих родителей, позволяющие ему спускаться к ним раз в три месяца для встречи. Но каждый раз он замечал, что и отец, и мать, всё более сдержанно общаются с ним и идиллией семейного благополучия здесь уже и не пахло. Поэтому он твёрдо решил рассчитывать только на собственные силы, отчего с головой погрузился в работу, осваивая и внедряя все технические новинки. Сейчас одну из таких его личных разработок ему просто не терпелось опробовать на сверхмощном компьютере.

С этими мыслями он ускорил шаг и, размечтавшись, не обратил внимания, как из другого рукава тоннеля за ним быстро поспешил надзиратель.

— Тимофей Лопес! — раздался за спиной тихий, но грозный оклик. — Куда это ты с занятий направился?

Тим дико не любил своё полное имя. Со слов его родителей, почётных правнуков первых переселенцев, значило оно что-то архи важное по родословной матери. И ещё оно означало, что он натурально рождённый, а не клон из пробирки, которым давали имена с номерами. Для него же имя Тимофей, словно пахло химикатами отхожих мест, на работу в которые он пару раз попадал за своё неповиновение. Сейчас, услышав окрик, Тим тут же остановился, вытянулся по струнке, став визуальнее ещё выше своих среднестатистических метра восемьдесят, и вышколено прижал ладони к рёбрам серого комбинезона, раздвинув локти и задрав подбородок. В завершение он браво щёлкнул каблуками пластиковых берцев, отливающих чёрным лаком на вставках по бокам.

— Господин командир! — чеканно рапортовал Тим, — Я направляюсь в лабораторию на плановое дежурство!

Высокий, затянутый в чёрный текстолитовый комбинезон мужчина, с зализанными назад вьющимися чёрными волосами, медленно подошёл и уставился холодными миндалевидными глазами в лицо Тима. Чуть растянув тонкие губы в хитрой улыбке, он произнёс негромко, склоняясь к уху юноши:

— Ты не думай, что в твои двадцать лет тебя не смогут приговорить к распылению. Пара нарушений у тебя уже есть, а сделать третье, и очень суровое… — понизил голос надзиратель, — мне не составит особого труда… А то разбаловали вас, учёных… Подчиняться здесь нужно нам, смотрителям… Корчите из себя знаковых. А так, хоть послужите полезным удобрением для почвы, хм…

Тим судорожно соображал в поисках аргументов, потому что увидел, что сегодня он нарвался на Аджая Луц, одного из самых въедливых надзирателей, и по слухам — самого отъявленного садиста, умеющего избивать до полусмерти непокорных своим хлыстом с титановым напылением.

Надзиратель Аджай тем временем обходил Тима по кругу, потирая смуглую щёку и изредка похлопывая по многочисленным карманам комбинезона юноши.

— Профессор Криповский меня направил лично! — побледнев как полотно, почти выкрикнул Тим и, секунду подумав, добавил, — Господин командир могут сами запросить у профессора эту информацию для подтверждения.

Тим выдал этот текст практически влёт, когда вспомнил, что всем смотрителям, а надзирателям тем более, категорически запрещалось тревожить профессора по любому поводу. Причина была самой тривиальной: профессор находился в шаге от изобретения варп-двигателя, который позволит колонистам построить звездолёт и добраться до желанной «сестры Земли» — планеты Kepler-186 f[1], находящейся в пятистах световых годах. Это огромное расстояние составляло почти четырнадцать квадриллионов километров, которые нужно преодолеть со скоростью света. А при доступных скоростях существующих аппаратов возможность достичь планету составляла каких-то… двадцать шесть миллионов лет.

Всё это Тим знал не понаслышке. Он отличался невероятной способностью хранить такие объёмы информации, которым могли бы позавидовать сверхновые кристалло-плазменные процессоры суперкомпьютеров.

Аджай недовольно поджал губы и презрительно дёрнул пальцами, словно отгоняя пылинку, что послужило сигналом Тиму быстро развернуться и почти чеканным шагом скрыться в ближайшем ответвлении тоннеля.

«Да… это был риск, выдать такое… — задыхаясь от пережитого, лихорадочно прокручивал мысли Тим. — Ну ничего… Главное — успеть протестировать мою безделушку…»

Легко преодолев все системные блокировки профессорского компьютера, Тим листал файлы с данными, сидя в кресле с активированными виртуальными клеммами на висках. Клеммы выглядели как небольшие прямоугольные стикеры, прикреплённые к коже. В момент активации головного мозга при подключении к любому системному блоку компьютера или модулю базы, они светились тонкими серебристыми линиями схем. Когда же сеанс коммуникации заканчивался и происходило отключение, стикеры тут же гасли, выдавая блёклый рисунок из тончайших вен. Со стороны это выглядело как небольшое затемнение в височной части человека, но колонисты уже не замечали этого нюанса. Те из них, кто был причастен к работе с компьютерами общей сети, наоборот, старались выделить свою принадлежность к этому особому классу обитателей. Отклеить клеммы было невозможно, если не знать код доступа именно к этой паре стикеров, поэтому владельцы этих супергаджетов никогда с ними не расставались. Тим как раз был довольно мощным программистом и намеренно выбривал виски, подчёркивая контуры клемм на бледной коже.

Сейчас перед его глазами проносился виртуальный поток символов, среди которых предстояло отыскать необходимые для осуществления своей задумки. Наконец, увидев нужные строки, он быстро достал из нагрудного кармана плоскую полупрозрачную пластину, чуть меньше ладони по размеру, и вставил её в сложное переплетение мутно-белых соединений системного блока.

Тим знал, по слухам, что по распоряжению Криповского несколько раз отправляли экспедиции на Землю в разные временные точки, но ни один человек не вернулся. Это не давало покоя профессору, и он раз за разом убеждал совет, что как только будет получен хотя бы один положительный результат, то разработка варп-двигателя тут же сдвинется с мёртвой точки. Ведь мало кто отважится прыгать в неизвестность.

После подключения пластины перед глазами Тима вспыхнула схема с несколькими точками, обозначенными формулами. Он, трясущимися пальцами активизировал свой супергаджет. Вновь побежал поток символов, сопровождаемых быстро сменяющимися надписями:

«Точка перехода в червоточину № 1 — копировать данные/ отменить копирование».

«Точка перехода в червоточину № 2 — копировать данные/ отменить копирование».

«Точка перехода в червоточину № 3…»

Тим судорожно подтверждал копирование и его пластина с каждым прикосновением светилась всё сильнее.

Вдруг появился текст: «Осуществить вход в червоточину № 1: да/нет»

Тим замер на мгновение, потому как внезапно осознал, что нашёл в тот самый модуль по отправке через время и расстояние. Следом прозвучал краткий перелив и Тим увидел красную надпись: «Слышь, баг — клацай: угу/нах».

Это был их внутренний сленг, который уже давно существовал в сообществе компьютерщиков, заменяя словечком «баг», используемые остальными старинные обращения «друг, товарищ, братан, чувак» и так далее. И означало этот только одно — его пластина внедрилась в систему и может ею управлять.

Руки Тима тряслись от нервного возбуждения, и он, тяжело дыша, нажал «угу» и продолжил удерживать палец на надписи. Спустя мгновение его окружила невероятной красоты природа, с сочной зелёной травой и высокими деревьями.

Тим вздрогнул от неожиданности и стал во все глаза рассматривать невероятную картинку. Затем подумал немного, отпустил «угу», и снова оказался в кабинете профессора с развёрнутым экраном голограммы перед лицом и надписью: «Осуществить вход в червоточину № 1: да/нет».

По голове и рукам Тима пробежали мурашки — он чётко осознал, что, то, над чем бился профессор Криповский, получилось именно у него, простого программиста, бывшего одним из команды разработчиков. Он побывал в прошлом и вернулся!

Несколько раз тяжело вздохнув, Тим протянул руку к пластине и тут же чуть не подпрыгнул от резкого ревуна тревоги, раздавшегося над самым ухом. Трясущимися пальцами он попытался взять пластину, но та будто застряла в молочных сплетениях системного блока. Тим ухватился за неё двумя руками и с силой потянул. Эффект был тем же, а звук ревуна гремел и гремел над головой. Холодный пот мгновенно выступил на лбу. Тим судорожно стряхнул его и по привычке поправил треугольную белобрысую чёлку, тараща свои голубые глаза на неподдающуюся пластину. Этот гаджет, который он создал в тайне ото всех, скрывал в себе самое главное открытие в жизни Тима. Теперь ни за что на свете он не хотел им делиться, так как эта пластина и есть тот шанс — вырваться из постылого мира вечных подвалов и давящих тоннелей, вместе со стадообразным обществом. Он хотел свободы!

Тим судорожно пытался вытянуть свой гаджет из системного блока, панически осознавая, что не миновать ему распыления, когда внезапно расслышал приближающийся топот ног, между отрывистым ревуном тревоги. Перед его глазами всё ещё горела надпись: «Осуществить вход в червоточину № 1: да/нет» и почти задыхаясь от ужаса, он протянул трясущуюся руку и нажал «да»…

***

Начавшееся головокружение от обрушившихся запахов, заставило широко открыть глаза, отчего Тим, не сдерживаясь, заорал во всё горло. Это был крик ликования и восторга! То, что предстало взору, невозможно было описать! Тим молниеносно вспомнил все фильмы о Земле, о её красивейшей природе с лесами из высоченных деревьев, насекомых, кружившихся повсюду, ярко-зелёной травы, с россыпью мелких и ярких цветов… Всё это буйство красок так разительно отличалось от серых и бежевых стен тоннелей и жилищ Луны, что невозможно было сдержаться. Тим снова закричал, теперь уже от разрывающей его радости. Но вдруг за спиной он услышал грозный рёв, обернувшись на который, замер – на него, всего в нескольких шагах, смотрел огромный лохматый зверь, стоящий на задних лапах.

Горло Тима вмиг пересохло, и дикий страх, сжавший все внутренности в твёрдый, холодный комок, заставил его заорать от ужаса и броситься наугад в ближайшие кусты. Но не успел он пробежать и несколько шагов, как почувствовал мощнейший удар в спину и кубарем покатился по земле.

[1] Планета Kepler-186f была открыта в 2010 году и получила прозвище «сестра Земли». Расположенная в созвездии Лебедя, в 490 световых годах от нас, она почти наверняка состоит из камня, льда и металла и содержит жидкую воду на поверхности. Световой год — это расстояние, которое свет может пройти за один год, составляет порядка миллиарда километров в час. За год свет проходит 9,5 триллиона километров. 1400 световых лет — это примерно 13,3 квадриллиона километров. Если мы запустим к планете самый быстрый свой зонд, «Новые горизонты», который в настоящее время движется со скоростью 50 000 км/ч, ему потребуется 26 миллионов лет, чтобы добраться до нового пункта назначения. https://pikabu.ru/story/sestra_zemli_planeta_kepler186_f_8663226