Читать онлайн "Пока ты не вспомнишь"

Пятнадцать лет я жила свою новую жизнь вдали от дома. И вот я снова здесь, чтобы руины прошлого упали мне на голову, как бы мне этого ни хотелось.

Наконец, бесконечный серпантин дороги закончился, превращаясь в прямую линию до точки назначения. Почти двое суток в пути, вымотали до ужаса. Ночь в мотеле у дороги была отвратительной - особого шарма добавлял кислый кофе из автомата и сэндвич за три бакса. Я готова была съесть корову целиком, как только доберусь до города. Душу бы сейчас продала за стейк из ресторана в Нир-Норт-Сайд. Навряд ли в Пайнс-Крик подают что-то кроме жесткой старой говядины. В животе заурчало от мыслей о нормальной еде. Я прибавила радио, чтобы не слышать этот удручающий звук, отдающий в горло. В динамике протяжно пела Лана. Как органично вписалось музыкальное сопровождение в природу вокруг - сосновые леса, клены. Не редкие холмы и сопки. Все это сопровождалось пасмурным небом и пустой дорогой. Никто не ехал в мою сторону, да и оттуда ни одной машины за два часа.

Из-за поворота показалась старая табличка: «Добро пожаловать в Пайнс-Крик. Основан в 1897 году. Население: 3700 человек.» Кажется, ее не меняли ни разу за эти пятнадцать лет. Указатель выцвел и потрескался, краска на буквах облупилась. Я встала ближе к обочине, но мотор глушить не стала. Сложила руки на руле и замерла, все снова и снова вчитываясь в название города. «Пайнс-крик…Пайнс-Крик…». Такое родное и одновременно чужое. Задерживаться я не собиралась, сделаю все дела, продам дом и уеду домой в Чикаго. Работа ждать не будет. Люди продолжают разводиться, а значит мои услуги будут актуальны всегда. Нельзя заставлять жертв семейного счастья ждать свободы от брачных уз слишком долго. Я надавила на газ и продолжила путь, оставалось совсем немного.

Машина остановилась напротив до боли знакомого дома. Два этажа, белые фасады, ровные дорожки через идеальный газон. И кто сейчас смотрит за порядком, если она в больнице? Мотор заглох, выходить из машины не хотелось, а чемодан на заднем сведении морально давил в спину. Зачем собрала столько вещей, если не собиралась здесь задерживаться? «Оформить сделку о продаже недвижимости и вернуться» - я повторяла это как мантру с того момента, как мне позвонили из хосписа. Не знаю зачем, может потому, что не хотелось погружаться в прошлое, может потому, что боялась своих чувств, которые накроют меня стоит только пересечь порог дома. Но сомневаться и переживать было уже слишком поздно, я на месте, а значит от неизбежного не убежишь.

Вышла из машины, достала черный кожаный чемодан на колесиках. Втянула воздух полной грудью, закрывая глаза. Пахло влажной землей и соснами. Я всегда любила этот запах, если честно, это единственное, по чему я здесь скучала. Чикаго пах бензином, сигаретным дымом, едкими духами. Вдохнуть полной грудью там - это означало проглотить все выхлопные газы с улицы. Но даже это было лучше, чем чистый, свежий воздух здесь. Какая ирония.

Ключ, как и всегда в прошлом, лежал под ковриком. Я ловко вставила его в скважину и дверь быстро открылась. Руки все еще помнили, даже если я пыталась забыть. Сделав шаг, дом встретил меня тишиной - просторный холл, высокие потолки и старые картины. Я медленно шагала по полу, катив за собой чемодан. Каждый шаг врезался в тишину, и звук каблуков возвращался ко мне эхом. Глаза скользили по пространству, как в первый раз - гостиная с большим диваном посредине, напротив него камин. Справа кухня, из которой когда-то пахло блинчиками и крепким кофе, который мама варила каждое утро. Сейчас же пахло пустотой и пылью.

Поднявшись на второй этаж, рука легла на дверную ручку в конце коридора - за ней, была моя прошлая жизнь. То место, где я мечтала, где плакала, где ночами на пролет болтала по телефону и любила так, как никогда в своей жизни. Пальцы медленно надавили и замок сразу поддался, пропуская меня вперед.

Мать ничего не поменяла. От этого стало даже смешно. Я оставила чемодан у стены и прошла в комнату, оставив дверь открытой.

Нежно-розовые обои в цветочек, настольная лампа с перьевым абажуром, который был единственным источником света темными ночами, пока я записывала секреты в личный дневник. Плакаты на стене, даже бумажный календарь датированный 2010 годом. Уже пожухлый, но все еще на месте. Я прошла вперед, провела рукой по кровати - чистое, новое постельное. Она меня ждала… Ноги сами подкосились и приземлили меня на одеяло. Пальцы провели по изголовью кровати - светлое резное дерево все также идеально отполированное, как и раньше. На подушке мягкая игрушка… я подняла ее и замерла, не в силах отвести взгляд. Крепче сжала мягкие лапки - это был кудрявый медвежонок с красным сердечком, которого Тайлер выиграл для меня на городской ярмарке. Все это было так давно, словно в другой жизни…

Я бы просидела так еще очень долго, балансируя на грани воспоминаний и реальности, но мне этого не позволили. Телефон в кармане пиджака напомнил, что я в настоящем.

- Да, - я подняла трубку, не выпуская игрушку из рук, продолжая теребить пальцами сердечко.

- Мисс Элеонора Браун? – мягкий женский голос в трубке. – Здравствуйте. Извините за беспокойство, мы хотели уточнить, когда ждать Вас в хосписе?

- Я уже приехала в город, думаю, что минут через тридцать буду.

- Отлично, мы будем Вас ждать. До свидания.

- Подождите… - вырвалось у меня рефлекторно. – Она… в порядке?

- Миссис Браун сегодня отлично себя чувствует. Я передам ей, что Вы скоро приедете.

- Спасибо, - я замерла, прокручивая информацию в голове. Сегодня все отлично… это уже хорошо. Что бы не произошло, это было давно. Я уже взрослая девочка для того, чтобы держать обиду. Мать же всегда знает, как лучше для своего дитя? Наверное… я не знаю, ведь матерью я так и не стала.

Двери хосписа «Тихая гавань» бесшумно разъехались в стороны, стоило мне только подойти к порогу. Чистый, опрятный холл встретил меня тишиной и запахом хлорки. Это было морально сложно - прийти сюда, но по-другому было нельзя. Я медленно, осматриваясь вокруг, приблизилась к стойке, пальцы почему-то тут же задрожали. Я с силой сжала их, чтобы успокоить, но это плохо помогало. Вдох-выдох.

- Здравствуйте, - обратилась я к девушке сидящей на входе. – Меня зовут Элеонора Браун, я приехала к своей матери.

- Добрый день, - она мило улыбнулась. – Миссис Элизабет Браун?

- Да, - я прочистила горло от вставшего поперек комка ваты. – Как я могу ее увидеть?

- Второй этаж, палата двадцать три. Вас на этаже встретит медсестра и проводит к ней, я сейчас все передам.

- Спасибо, - я развернулась в сторону лестницы с указателем. Ноги еле шевелились... Я боялась? Боялась увидеть ее такой, какой она стала? Боялась того, что произойдет со мной? Поздно размышлять о том, чего я пока не знала, нужно просто идти и делать.

Перед выходом на этаж меня встретила молодая девушка медсестра. Чистый, аккуратный, нежно розовый халат, на голове маленький чепчик, мило заколотый заколкой. Она сразу подошла ко мне и приветливо улыбнулась.

- Мисс Браун, добрый день. Пройдемте, я провожу Вас к маме.

В ответ я сдержанно кивнула и пошла за ней, стуча каблуками по бежевому ковру коридора. Он был довольно длинным, а по обе стороны от меня располагались бесконечные двери в палаты. За ними, свое отмеренное время, доживали другие пациенты. Это, наверное, очень сложно работать в таком месте - ухаживать за людьми, которым осталось совсем не долго. Говорить с ними каждый день, привыкать к ним, смеяться вместе и грустить тоже. Это как будто у тебя одновременно десятки родственников собираются на тот свет. Довольно жутко.

Я даже не заметила, как мы оказались у нужной палаты. На меня смотрела табличка с номером двадцать три. Она была здесь. Пальцы вновь задрожали как от удара током. Ну же, спокойно, еще ничего не произошло, а я уже ловлю паническую атаку.

Медсестра уверенно открыла дверь и вошла внутрь первая, оставив меня на позади.

- Миссис Браун? К Вам сегодня приехала гостья, - ее голос как звонкий колокольчик раздался из глубины помещения. – Проходите, мисс.

И я, наконец, сделала шаг вперед.

Сначала я увидела ее руки - худые, с набухшими венами. Они ровно лежали на одеяле и не шевелились. Затем ее ключицы – острые, обтянутые кожей. И, наконец, лицо… я не узнавала в нем свою мать. Это была иссохшая старуха, худая как спичка, с серой кожей, худыми губами и впалыми щеками. Еще пятнадцать лет назад это была здоровая женщина с густой копной светлых волос, которым позавидовала бы любая, а теперь от них не осталось и следа… на ее голове был надет платок, который скрывал их отсутствие.

Я не видела ее все это время, как уехала отсюда в Чикаго. Лишь редкие фотографии, которые тетка показывала социальных сетях. А когда ее не стало, я не искала их сама. Обида – это очень ядовитое чувство. Оно не дает тебе жить спокойно, не дает отпустить прошлое и никогда не даст. Чтобы излечиться от этого, нужно было посмотреть ей в лицо, простить… а я не хотела этого. Не хотела до момента, пока не узнала, что мать умирает.

- Если что-то будет нужно, Элизабет, Вы знаете где кнопка, - девушка мягко коснулась ее руки. – Я буду на посту, - и ушла, оставив нас наедине друг с другом. Наедине с нашими обидами.

Дверь тихо закрылась, погружая палату в тишину, а я не знала, что делать. Сесть на стул? Подойти ближе? Нужно же что-то сказать? Я замерла в ее ногах как статуя, не в силах отвести взгляда. Смотрела на ее лицо и не моргала, до момента пока она сама не начала:

- Нора, - тихий шепот коснулся моего уха. – Дочь.

- Мама, - рука сама подтянула стул ближе к кровати, и я опустилась рядом с ней. – Мама, я приехала.

- Я тебя ждала, - она медленно повернула голову на меня, моргнула. Как такое может быть? Как женщина, которой едва было шестьдесят три, могла выглядеть как восьмидесятилетняя старуха?

Я протянула свои дрожащие пальцы к ее сухим ладоням, медленно коснулась кожи. Слезы подступили к самому краю, вот-вот пытаясь сорваться вниз по щекам. Все, что я чувствовала раньше - испарилось, превратилось в пыль, оставляя после себя лишь жалость, боль и отчаяние.

- Какая ты стала красивая, - она вымучено улыбнулась. – Прямо как я в молодости.

- Ты шутишь, - я улыбнулась в ответ. – Это хорошо.

- Это все, что я могу, милая.

- Не говори так.

- Это правда… - она перевела дыхание.

- Если тебе сложно разговаривать, то молчи. Я просто расскажу тебе все нюансы по продаже.

- Неужели это все, из-за чего ты вернулась домой?

Я замолчала, чуть крепче сжав ее руку. Что мне сказать? Что так и есть? Что я хочу попрощаться, продать дом и вернуться туда, где работа, жизнь, люди, которые меня не предавали? На сколько цинично это будет сейчас звучать?

- Что говорят врачи? – я перевела тему.

- Может быть месяц, может быть чуть больше или меньше. Это рак, дочка, - она закрыла глаза, глубоко вдохнула на сколько могла это сделать. – Я знаю, что ты меня не жалеешь, знаю, и я этого не прошу. Я лишь хотела увидеть тебя перед тем, как уйду…

- У нас еще будет много времени, чтобы видеться.

Но правда ли это? Верила ли я сама в то, что говорила?

- Я очень сомневаюсь, дочка.

- Не говори так. Ты всегда была сильная, помнишь? Самая красивая женщина в Пайнс-Крик. Тебе все было по плечу, твое слово было последнее.

- Как давно это было…

- Неважно.

И тишина. Мы просто держались за руки и смотрели друг на друга. Сквозь обиду, сквозь боль, сквозь невысказанные слова. И пусть прошло так много времени, и пусть я не прощу ее за то, что она отослала меня тогда из дома за тысячу километров - сейчас я за это благодарна. Тогда болело… сейчас, кажется, прошло. Видя ее на смертном одре, хотелось лишь поскорее забыть все, что было… и проститься.

- Я… - она вдохнула. - …Подписала все бумаги… - снова вдох. - …Еще заранее…

- Я разберусь, мам.

- Они…

- Тебе плохо? – в груди что-то оборвалось. Нет не сейчас. Это не может произойти сейчас.

- Я просто… устала.

Моя рука потянулась к черной кнопке рядом и палец нажал на вызов мед. персонала.

- Сейчас придет медсестра, потерпи немного.

Не прошло и пары минут как дверь открылась, и девушка в розовом халате шагнула в палату.

- Все нормально? – та же милая улыбка на ее лице.

- Она устала, - я поднялась со стула поправляя воротник пиджака. – Проследите, чтобы с ней все было хорошо.

- Несомненно, мисс.

Я напоследок взглянула на лицо матери. Она закрыла глаза и еле заметно дышала. Как хрупкая кукла или хрустальная бабочка, коснись и она рассыплется на тысячи осколков. «Еще рано, мама. Поживи еще немного».

Молча вышла из палаты и глотая слезы, я покинула хоспис, даже не обернувшись.

Машина ехала по улице города от силы тридцать км/ч. Я бездумно смотрела вперед, видя перед собой ее руки и лицо. Впалые глаза. Все вокруг казалось неважным, ничтожным. Обида, которую я пронесла сквозь эти годы, рассыпалась в прах перед ее ногами. Тогда, в далеком 2010 году, я ненавидела ее. Проклинала. Кричала, что все равно сбегу, но она меня не слышала. А потом поняла - переезд к тетке в Чикаго, был лучшим решением. Я бы не смогла жить здесь, не смогла бы видеть этот город и того, кто в нем живет.

Сейчас мне уже не семнадцать, я не глупая девчонка. Я женщина, которая добилась всего сама. Стала тем, кто я есть, и теперь мой дом там, а Пайнс-Крик остался в выпускном классе. Навсегда.

Взгляд зацепился за двухэтажное кирпичное здание. Стелла рядом с дорогой гласила: «Старшая школа Пайнс-Крик». «Ну, привет». Я затормозила у входа на территорию, заглушила мотор. И зачем я это сделала? Что я хотела здесь увидеть? Место, где рассыпалась моя прошлая жизнь? Место, где были люди, которые предали меня?

Рука скользнула под пиджак и остановилась под ребрами. Что-то внутри заскребло острыми когтями до тошноты. Мой психолог учила меня уметь смотреть в глаза своим страхам. Не отворачиваться. Но боялась ли я? Или эту обиду я еще не отпустила? Был лишь один вариант проверить - действительно взглянуть в лицо тому, что болело столько лет.

Я вышла из машины и уверенно направилась к входу в школу. Каблуки стучали по асфальту эхом отдаваясь по пустой стоянке. Пасмурное небо давило сверху, нагнетая обстановку. Взгляд задержался на здании и внутри сжалась тоска - та самая, которая жила во мне все пятнадцать лет. Но действительно ли это была тоска? Или может живая, неприкрытая рана, которая все это время кровоточила, а сейчас стала еще больше, стоило мне сюда приехать?

Я остановилась у входа. А могу ли я войти? Почему нет? Я же здесь училась, а значит если что, представлюсь новым работникам и скажу, что просто решила вспомнить школьные годы. Хоть лучше бы этого не вспоминать…

Двери открылись без проблем, было не заперто. Передо мной открылся вид на длинный школьный коридор с индивидуальными шкафчиками. Когда-то один из них был моим. Я медленно пошла вперед, прямиком к нему, ноги сами вели. Подошла ближе, ладонь легла на холодный металл локера. Вот он… Когда-то в нем хранилась вся моя школьная жизнь. Я улыбнулась сама себе, сделала шаг назад и вдруг, в конце коридора, что-то хлопнуло. Кажется, мне пора уходить… могла бы я подумать, но ноги почему-то понесли меня именно туда. Там находилась приемная, кабинет декана, спортивный зал и библиотека. Все двери были закрыты кроме одной. Рука потянулась к ручке, дверь открылась, и я медленно шагнула внутрь.

Теперь здесь все выглядело по-другому. Старые стеллажи заменили на новые, вдоль стен дальше выглядывали столы с компьютерами, и пахло здесь уже не книгами, а пластиком и пылью. Я прошла вперед, ведя пальцами по корешкам, но они были другими - гладкими, холодными. Чужими.

- Если вы пришли сдать учебники, положите их на стол у входа.

Я резко остановилась, услышав голос за вереницей книжных полок. Значит здесь точно кто-то есть. Глупо прятаться, нужно поздороваться и объяснить цель моего визита. Пальцы скользнули по волосам, я откинула их за плечи, одернула пиджак и вышла вперед.

Сбоку за столом сидел мужчина. Тусклый свет настольной лампы освещал его лицо не полностью, лишь нижнюю часть. Темные волосы, отдельными прядями спадали на лоб, белая рубашка с подкатанными рукавами. Длинные пальцы перелистывали журнал, замирая на некоторых строчках. Он мимолетным движением поправил тонкую оправу очков и поднял голову.

- Извините, - начала я, уверенно шагнув вперед. – Меня зовут…

- Нора… - хрипло произнес мое имя мужчина.

- Да, меня зовут Нора Браун. Вы меня знаете? Я училась здесь пятнадцать лет назад. Сегодня вернулась в город, проведать мать и решила зайти сюда, чтобы…

- Ты меня не узнаешь? – он снял очки, не отводя от меня взгляда. Медленно откинулся на спинку стула.

- Простите? – я не совсем понимала. Почему я должна его знать? – Не совсем… - и тогда я остановилась. Когда подошла так близко, чтобы рассмотреть его лицо. Все то же, лишь немного старше - волосы аккуратно уложены, а не торчат в разные стороны, рубашка вместо старой кожаной косухи. И серьги в ухе нет…

- Нет, - прошептала я, замерев на месте. – Этого не может быть.

- Привет, Нора…

- Привет, Эйс…