Читать онлайн "Василиса"

Василиса

Я никогда не верила в эту хрень! В жизни полно разных проблем, ещё не хватало гадать про мистическое. Чёрт дёрнул позвать его в гости тогдашним вечером. Не особо-то он мне и нравился… Если бы он не пришёл, если бы не рассказал, я бы не стояла тут под проливным дождём, опасаясь идти домой.

Да-да, с того вечера всё и началось. Моя смена в магазине заканчивалась, а работала я до восьми. Основная масса покупателей уже прошла. На лице расползлась кислятина от недовольства собой. Вот они, счастливые люди, вокруг. Хихикающие подростки со своими пластиковыми картами, покупающие себе шоколадки, жвачки – всё что душе угодно. Молодые мамочки с колясками, чьи даже очень капризные и шумные дети вызывали только зависть, а не раздражение. Пожилые пары, с достоинством шествующие между полок, – они могут позволить себе самую дорогую колбасу и даже красную рыбу с красной икрой. Такую я старалась урвать за день до окончания срока годности, когда разрешали снижать цену…

Супервайзер не раз делала втык за постную рожу, но как тут улыбаться? Я обычная неудачница. Мне скоро сорок, а живу с мамой, детей нет, мужа нет, и работаю кассиром в продуктовом магазине.

И надо было именно в мой магазин на краю вселенной заявиться Светлане со своим мужем-красавцем. Что она здесь забыла? До последнего надеялась, что одноклассница меня не узнает. Однако чуда не случилось. Яркая, с красивой гладкой кожей, стройная, одетая стильно. Хотя что я понимала в стиле? Только видела, что человек одет стильно, а подобрать образ себе – никогда не получалось. Да и зачем? Что это изменит? На моё дряхлое тельце, потребляющее алкогольные напитки и табак, что ни надень…

Светлана светилась, как бы это ни звучало. Её супруг подходил ей во всём – высокий, статный мужчина. Он был без шапки, волосы наполовину седые, но это та самая благородная седина, которая только украшает мужчину. И эти гусиные лапки морщинок у глаз напомнили мне о таких же у Лёшки, моего приятеля-вахтовика.

Если бы я так не глазела на светкиного мужа, возможно, она бы меня не заметила. Мне даже показалось, что супруг увлекал её в сторону касс самообслуживания, но нет – Света уже заметила свою жертву. Я чуть не поймала паническую атаку, когда в памяти всплыла картинка из прошлого. Женский туалет в школе, десятый класс, мы курим и материмся, обсуждая одноклассников и учителей, а меня чёрт дёрнул рассказать о своих снах. Почему они так триггернули одноклассниц? Меня стали дразнить, буллить, морально истязать, и Света там была главной заводилой.

Пока они приближались, спрашивала себя о том, что к ней чувствую? Пришла к выводу: сейчас это не имеет значения. Может, так мне и надо – после тех снов я возомнила себя избранной, кто-то должен был опустить меня на землю. Настолько, что подняться я больше не смогла.

– Васька, ты?! – восторженно вскрикнула Светлана на весь магазин.

А ты читать так и не научилась, хотелось мне спросить и ткнуть в лицо бейджик. И не Васька, а Василиса, вообще-то. Да-да, как та принцесса из сказки.

Я уже открыла рот, чтобы съязвить в ответ, но зачем-то перевела взгляд на светкиного мужа. Его глаза по-доброму улыбались, и мои созревшие дерзости моментально рассеялись.

– Привет, – буркнула я, – пакет нужен?

Интонация выдала неприязнь. Света, как мне показалось, желала продолжить беседу, но её муж ответил «нет» и мягко подтолкнул её к выходу. Спасибо подошедшей следом бабульке, начавшей уточнять стоимость сыра. Рассчитавшись, они ушли. Я рассчитала бабульку, за ней мальчишку и ещё одну покупательницу. По радио пропикало восемь, крикнула Машке «пока» и хотела уже уйти, как в магазин зашла шумная компания молодых мужчин, среди которых я увидела Лёшку.

Лёшка тоже жил с мамой. По возрасту – помладше меня, ему чуть за тридцать. Работал на бурении скважин где-то на северах, а в перерывах между вахтами вёл разгульный образ жизни. В каком-то смысле я видела в нём родственную душу. Несмотря на привлекательную внешность – высокий рост, правильные черты лица, чуть пухлые губы, выделяющиеся скулы, Лёшка оставался одиночкой. Познакомились мы за два месяца до этого дня, он был навеселе и заходил за добавкой. Откровенно подкатывал, сыпал комплиментами. У меня есть несколько мужчин, с кем можно встретиться «для здоровья», но Лёшку я почему-то держала на расстоянии.

А в тот вечер, после Светки и её мужа, чьи морщинки у глаз так напомнили Лёшкины, мне захотелось, чтобы было хоть что-то как у Светки… Что как будто бы наши мужчины похожи. Не социальным статусом, так хотя бы просто внешне. И я позвала Лёшку в гости…

Мама как раз уехала к своей сестре, и квартира была в моём распоряжении. Лёшка после вахты был при деньгах, мы прикупили вина, продуктов и даже красной рыбы. Он предлагал икру, но я не была уверена, что качество моих любовных ласк окупит вложения. Хотя в этой сфере за годы смены партнёров я, пожалуй, продвинулась серьёзнее, чем в остальных.

Он легко попрощался с дружками, и мы пришли домой сразу после магазина. Алексей смог меня приятно удивить – за образом балбеса скрывался хороший любовник и интересный собеседник, будь он неладен. Могла бы отправить его восвояси уже к полуночи, нет, приспичило поиграть в супружескую жизнь. Я фантазировала, что это муж приехал с вахты, я его ждала, скучала, и после бурного секса мы уселись на кухне поговорить о жизни.

Лёша несколько раз начинал мне что-то рассказывать о работе и каждый раз себя прерывал. Мол, да ладно, разве это интересно. Мы хохотали, обсуждали новости, я рассказала ему про Свету и зачем-то про буллинг в её исполнении. Далее он докопался до причины. «Расскажи, какие сны, расскажи».

Эта Света, будь она неладна со всей своей ладной внешностью, взболтала осадок на дне моей памяти.

Но я не собиралась доставать оттуда подробности и сказала Лёхе отстать, потому что сны, всякая мистика, инопланетяне – это всё ерунда. А он замолчал, потушил окурок о стенку консервной банки из-под оливок, которые мы тоже взяли к пирушке, кивнул сам себе, посмотрел на меня абсолютно трезвыми глазами и начал рассказывать:

– Бурили новую скважину нынче и сломали оборудование. Не могли понять, в чём дело. Это не моя смена была, я отсыпался. Мужики рассказали. Будто наткнулся бур на породу жёсткую, неважно. Достали, Вася, из-под земли ящик чёрный. Метр – ширина, три метра длина. Выволокли его, в там натурально гроб, крышка как цементом приклеена, даже по две ручки по бокам свисают – это я уже сам видел своими глазами. Только вес у гроба полторы тонны. Холод собачий, метель, а старший уже сообщил в Москву и ходил рявкал на всех, телефоны отбирал, чтоб не фотографировали.

И тут вспомнил один про Тисульскую принцессу. Якобы когда-то в угольном пласте находили гроб с женщиной внутри, потом данные засекретили, все свидетели умерли. Ну и говорим старшему, давай откроем, хоть перед смертью полюбуемся на бабёнку. Старший кочевряжился, но в итоге дал себя уговорить. Стали мужики сверлить шов, тоже сколько инструмента повредили. Кое-как отколупали, и крышка поддалась. Сдвинули её прочь, и сорвалась она, у одного бедолаги перелом бедра. Старший матерится, орёт. Близко кто находился – отпрянули. Амбре такое пошло, мама дорогая. Какая-то смесь чеснока, куркумы, перца – я стоял метрах в трёх, и то глаза заслезились. Многие просто подальше отошли, этот с повреждённой ногой орёт дурниной, старший за сердце хватается. Кто сориентировался, тросы давай налаживать, чтоб краном приподнять и обратно уложить крышку. Я боялся подходить ближе, пока не услышал шёпот «и правда, баба». Старший отвлёкся, я телефон достал и, зажимая нос, подошёл к самому гробу. Высота – около метра, по пояс почти. Начал снимать. Мужики видели, но никто не стал вопить, а старший возился с пострадавшим.

– И что там? Что? – спросила я в нетерпении, разволновавшись сильнее, чем перед первым свиданием двадцать пять лет назад.

А Лёша сказал что-то вроде к чему слова, я покажу. И показал. Я не верила глазам...

Видеозапись велась, очевидно, дрожащими руками, освещение оставляло желать лучшего, в кадре крутились снежинки, но было видно прозрачную зелёную жидкость, в которой лежало тело женщины. Рост её превышал два с половиной метра! Она была одета в простую сорочку, руки сложены на груди, как у покойника. Глаза закрыты. На лбу тёмная клякса – как будто чёрное солнце. Волосы – длинные, чёрные, покрывали руки и заканчивались только в районе колен. Ступни босые.

– Скинь мне, – попросила я.

– Нет, Вася, и никому не говори никогда, что видела это... Не знаю, зачем я...

Алексей как будто чего-то испугался. Я попробовала настоять, хотела увидеть ещё раз. Лицо женщины вызвало во мне смутный укол тревоги и надежды. Мои руки тряслись, я не понимала, что происходит.

Потом Лёшка громко заржал, сгрёб меня в охапку и сказал, что просто освоил нейросети.

– Ну извини, хотелось посмотреть, проверить, поведёшься ли. Не обижайся.

Он попытался уволочь меня в спальню, но я разозлилась и выгнала его.

– Не говори никому, – его язык заплетался, выпили мы немало, но глаза смотрели трезво.

Я убрала всё, помыла посуду, вынесла пустые бутылки и прочий мусор, чтоб мама не начинала свою любимую песню про непутёвую дочь, и легла спать.

И мне приснился тот самый сон из детства... Что я – ангел, я – женщина с огромными крыльями, которая налаживает жизнь на новой планете. У меня проект, у меня миссия. Великая миссия. Я помогаю молодому человечеству строить социальные институты. Я знакомлю людей с основными законами общественного взаимодействия. С подобными мне мы создаём больницы, школы, театры... Мы обучаем людей врачеванию, актёрскому мастерству, политике. Как малым детям мы объясняем человечеству законы бытия. Мы видим, как разум, посеянный нами в их ДНК, даёт первые всходы. Они не бросаются друг на друга в моменты споров, они перестали воевать, воровать, они начали созидать, заниматься творчеством.

Близок тот рубеж, после которого наша помощь больше не нужна. Ещё немного, и я отправлюсь в родную систему.

Я помню этот последний спокойный вечер. Полетав некоторое время над курируемым поселением, я отправилась к горе. С любимого местечка – уступа, откуда проект был как на ладони, я созерцала плоды своего труда и труда соратников. Мне нравилась эта планета. Звёзды составляли интересный рисунок, солнце ласково согревало, люди воспринимали его как божество. Впрочем, и всем нам они дали имена и звали богами. Тёплый ветер слегка обдувал моё тело, и я подыгрывала ему крыльями, то расправляя их, то складывая. Мне нравилось ощущение силы, здоровья, выполненных задач. Мне со своими друзьями предстояло возвращаться. Но случилось ужасное...

Сквозь сон я почувствовала сильное негодование и горечь. На мой проект, мой город, на моих подопечных летел болид. Я выпрямилась, я была готова лететь ему навстречу и ценой собственной жизни остановить его! Но нет, разум подсказал: кончено. Этот снаряд запустили враги, я знала кто, но не понимала, как они посмели?

Как они могут мешать человеческой расе идти по пути гармонии? Как они не боятся рушить законы правды?

С этим чувством негодования я тогда и проснулась. Во сне кипело несогласие с произошедшим! Как я могла позволить одноклассницам обсмеять себя? Как я могла заглушить в себе голос Той, что строила мир на заре времён? Как я могла валять дурака все эти годы?

Во сне бурлило негодование, которое не находило выхода. Я сорвалась на маме. Она с порога заявила, что если в доме чисто, значит, я вчера устраивала вечеринку. Так складно произнесла свои обвинения, будто заучивала со вчерашнего дня. И я не стала молчать.

Я устроила такую отповедь, что сама, слушая себя со стороны, бесконечно удивлялась.

На работе та же песня. Никаких кислых щей, а просто жажда деятельности. И в любую ситуацию с головой. Нахамил подросток – получил в ответ. Забулдыга начал учить жизни, зря – ушёл с испорченным настроением. А вечером опять зашла Света, уже одна. Вот это подарок!

Кожей ощущала её желание меня поддеть, с удовольствием выкатила на неё ушат вербальных помоев. Потом Света попыталась извиниться за школьные ситуации, но мне это было неинтересно.

А через день полиция спрашивала меня о вечере с Лёшой. Лёшка умер! Его смерть отдавала криминалом, намекнули мне люди в форме, не сообщив подробности. Я механически рассказывала, как мы познакомились, когда виделись последний раз.

– Говорил ли Алексей о работе? – ненавязчиво поинтересовался один из стражей порядка.

– Нет, – тут же ответила я, – мы не за этим встречались. Как вы понимаете.

Они поняли. И отвалили. А мне стало так тревожно, что я пораньше отпросилась с работы.

Дома мама рассказала, что меня спрашивал мужчина в тёмном строгом костюме, она сообщила ему, когда я вернусь с работы. Недолго думая, поддавшись смутному ощущению опасности, я набросала вещички в рюкзак и, крикнув маме, что сгоняю в магазин, ушла…

Телефон я специально забыла дома. А теперь стояла под холодным октябрьским дождём и не понимала, почему мне так страшно. Интуиция вопила об опасности в ответ на желание вернуться домой. Но какой там…

В кафешке, из которой я вышла с полчаса назад, персонал обсуждал новости. Вчера взорвалась буровая установка в том районе, где работал Лёшка. Много жертв. Подробный репортаж рассказывал о роковом стечении обстоятельств. Почти все с его смены продлили вахту, чтобы подгадать отдых на Новый год. Уехали единицы, среди которых был и мой Лёшка. Но о нём, и об остальных, кто уехал, понятно, никто не говорил.

Я шла вдоль дороги, промокшая насквозь. Что делать? Похоже, ситуация безвыходная. Вернуться домой? Уверена, это закончится моей смертью. Маму, надеюсь, не тронут. Она ничего не знает и сможет подтвердить это на любых детекторах лжи. А я не смогу. Какие-то шпионские игры…

Меня трясло – то ли от холода, то ли от страха. Как будто нужно было что-то решать – попроситься к кому-нибудь из любовников? Пострадать могут все мои знакомые. Так что же делать – замёрзнуть здесь, на улице?

Накатило желание сброситься с моста. Моя жизнь получилась бесполезной. Не сумев выстоять в самом начале своего взросления, столкнувшись с непониманием сверстников, я прожила все эти годы абсолютно бездарно. Как будто профукала доставшееся мне по случаю богатство. Ни одного полезного дела, способного оправдать моё существование…

Я побрела к мосту. Лучше так, чем насильственная смерть… Где теперь тот гроб с женщиной внутри? Наверное, увезли в какую-нибудь лабораторию? Или взорвали прямо там, где нашли? Со всеми свидетелями…

Я боялась насильственной смерти. Я лучше сама. Сейчас приду, постою у перил. А потом прыгну. Река ещё не замёрзла. Она холодная, тёмная – всё кончится быстро. Секунды страха и ужаса, и до свидания, бессмысленное существование.

Мне осталось пройти пару дворов, когда внимание привлекла сирена и сине-красные всполохи впереди. Дальше мост горел огнями фонарей, нарастал шум автомобильного движения, но у дороги перед мостом разыгрывались какие-то дорожные войны.

Кучка ребят столпилась у угла многоэтажки, наблюдая за происходящим. «Женя, домой иди!», – раздалось откуда-то сверху. «Мам, сейчас! Тут такое!» – ответил один из мальчишек.

Тротуар, по которому я шла, вёл меня к пешеходному переходу на перекрёстке перед мостом. Уже было видно, как два автомобиля ГАИ преследовали старый «москвичонок», наворачивающий круги на перекрёстке, чудом не задевая редкие в этот час авто. Голос по рации требовал водителя остановиться, но «москвичонок» ухитрялся проскальзывать мимо, фантастически лавируя между встречными авто, пока не повернул на придомовую территорию под восторженные крики ребят.

«Женька!» — требовательно раздалось сверху. Мама одного из мальчишек настойчиво звала сына домой. «Москвичонок» скрылся за многоэтажкой, тут же за ним с сиреной и мигалками проехал автомобиль ГАИ. Один мальчишка направился к подъезду, навстречу мне.

Неожиданно справа, из арки, показался «москвичонок». Он издавал много шума, но мальчишка, который как раз проходил дворовую дорогу, застыл посреди пути как истукан. Фары освещали невысокую одинокую фигурку, звучал клаксон, а он заворожено смотрел на приближающуюся опасность.

Я не успела ничего подумать, просто прыгнула под панически-тревожное сверху «Женечка!». Руки оттолкнули мальчишку, тут же резкая боль сбоку и темнота.

Темнота и тишина. Ничего не чувствую, ничего не вижу, но могу мыслить. Вроде бы удалось оттолкнуть пацана. А что сама? Это и есть смерть? Может, я в коме? Может, просто без сознания, и меня везут в больницу? Или всё-таки умерла?

Недолго я пребывала в ничто (в ничём?). Пришло ощущение движения, я понеслась потоком куда-то, влилась во что-то и открыла глаза.

Потолок жёлто-зеленого цвета. Я в больнице? Почему я… в воде? Вдохнула и начала задыхаться. Нащупала руками края, рывком подняла себя, откашлялась. Я сидела в глубокой ванне с зеленоватой водой. Глаза щипало, во рту привкус пряностей. Мои руки как будто не мои – какие-то крупные. Мои ноги… Я выпрямилась, встав на ноги. Огляделась. Небольшое помещение со стенами, выложенными кафельной плиткой, и с тёмным стеклом вместо одной из стен напротив. В отражении на меня смотрит девица с длинными чёрными волосами, облепившими мокрую фигуру. На лбу – чёрная клякса. Привычное, как будто давно забытое движение лопатками – и отражение дополнили два крупных сильных крыла, расправленных за спиной…

г. Омск, 2026 г.