Читать онлайн "Лисья Тропка"

Почти у самого края света стояла одинокая деревня Криволесье. Так далеко, что ни князья, ни боги не замечали её, а криволесцы и рады были. Мёртвых поминали, живых уважали, а хлеб добывали честным трудом.

За околицей же стоял Чёрный Бор. Старый и густой, заброшенный лес. Тени там густели к полудню, туманы стелились даже в зной, а за лесом — ничего. Совсем ничего.

А в центре деревни стоял большой белый камень, и на нём надпись:

«В ЧЁРНЫЙ БОР НЕ ХОДИТЬ».

Никто не знал, кто высек это. Одни говорят — мудрые боги, другие — умные люди. Само Криволесье построили вокруг того камня. Каждое утро кто выходили из дома, видели надпись и не забывал.

Люди из поколения в поколение знали слова и чтили как нерушимый закон, даже те, кто читать не умел, и в Чёрный Бор не ходили. Даже охотники ставили силки на зайца в берёзовых кущах за рекой, где заяц худосочный и трусливый.

Собаки лаяли на Бор, а коты шипели и стороной обходили.

И местные чурались, верили, что нежить и нечисть живут в Чёрном Бору. Верили, что те в наш мир проникают из дупла Чардуба. Никто, конечно, ни нечисть, ни Чардуб не видел, кроме седовласого старосты. Который и рассказывал ребятне, как забрёл в детстве в лесную чащу, как нечисть его съесть хотела, но спасла Хозяйка Леса. Как обычно и бывает, дети верили в сказки и в лес не ходили.

Не верил только Ванька, сын кузнеца, с веснушками и копной волос цвета сена. Махнул рукой на слова старосты и пошёл грибы собирать не в лесок у реки, где всё давно старшие братья собрали, а в Чёрный Бор.

Иванка, его сестра–близняшка, ухватила того за рукав: «Не ходи!» — но он вырвался и шагнул в тени между сосен и пропал.

Час.

Другой.

Сидела Иванка и ждала у частокола, кусая губы. Звать отца? А вдруг отругает? А вдруг сам пойдёт и пропадёт? Холодная змейка проползла по спине, и в животе закололо. Не верила или верить не хотела, что сгинул братец.

Когда диск солнца уже склонился к закату, а Ваньки всё не было, Иванка накинула платочек, расхрабрилась и ступила на заросшую тропку к Чёрному Бору, которую взрослые почему–то прозвали «Лисьей».

Иванка шла по Лисьей Тропке и чем глубже забиралась в Чёрный Бор, тем теснее смыкались сосны. Воздух потяжелел. Сумрак сгустился. Но вернуться без братца боялась больше, чем темноты.

Ветви цеплялись за платок — словно вперёд не пускали. Но шла по тропке. Дрожала, но шла.

И вдруг тропка оборвалась.

Иванка замерла. Братца нигде не видать.

«ВА–А–А–НЬКА–А!» — крикнула она во всю силу.

Тишина.

Иванка обернулась, а Лисьей Тропки больше и не было.

Кругом стояли замшелые сосны. Кора их морщилась, как лица стариков, корни сплетались в бороды. Где–то звенела незнакомая трель, над головой шелестели иголки, под ногами хрустели шишки.

Иванка звала брата, но тот не отвечал.

Вдруг услышала тихое эхо вдали: «Ива–а–анка–а–а».

Он!

Иванка рванула на голос без раздумий. Спотыкалась о корни, падала, снова бежала. И так вырвалась на опушку.

А там высился древний Чардуб. У корней лежала корзинка, доверху полная больших, сочных грибов и ягод. Но никого не видать.

Голодная Иванка взяла грибочек из корзины. Пригляделась, а тот обернулся серой поганкой. Она и выкинула его, и остальные грибы тоже стали поганками. Достала ягоду, а та сморщилась и истекла ядом.

— Тебе нельзя сюда ходить, — раздалось за спиной.

Иванка испугалась и обернулась.

На ветке Чардуба сидела девчонка. Бледная, с рыжими волосами, из–под которых торчали лисьи ушки. В белом платье с красной каймой, из–под которого вилял лисий хвостик. Хитрые глаза — как две золотые звезды, укрытые длинными ресницами, из–под которых смотрели на Иванку.

— Я братца искала, — прошептала Иванка и отступила. — Голос его слышала…

— Его больше нет в этом мире, — бросила незнакомка, а затем добавила: — Уходи, Иванка, пока сама тут не сгинула.

— Откуда знаешь меня?

— Услышала, как Ванька звал.

— А его откуда знаешь?

— Услышала, как ты звала, — ответила она и дёрнула лисьим ухом. — Но его здесь нет. И тебя не будет, если не уйдёшь. Это не место для смертных.

— А… ты кто? — спросила Иванка. — Нечисть? Это ты забрала Ваньку?

Девочка–лиса фыркнула. Спрыгнула с ветки на землю, легко и бесшумно, как кошка. Иванка отпрянула, задела корзинку — поганки и рассыпались по мху.

— Я — Лисовичка, внучка Лешего и Хозяйка Леса, — ответила девочка и закружила вокруг Чардуба. — Мальчика не трогала. Он мне не нужен. Моё дело — стеречь лес от людей, а людей — от леса. Раньше ваш род платил дань и мир навий и явий жили вместе. Вы ходили в лес без страха, как к себе домой, а мы к вам. Но память у вас коротка. Забыли, возгордились, отвергли меня, прозвали нечестью, поставили булыжник с глупой надписью. А теперь твой братец нарушил человечий же закон.

Иванка упала на колени и взмолила Лисовичку:

— Прошу, помоги вернуть братца! Для меня нет души дороже!

Лисовичка остановилась. Золотые глаза хитро вспыхнули.

— Я помогу. Но не даром. Я — Хозяйка Леса и мне дань нужна.

— Но у меня нет ничего, — призналась Иванка.

— Тогда дай кровь.

Сердце Иванки замерло. Она засомневалась, подумала и согласилась. Дрожа, медленно протянула руку вперёд.

Лисовичка вонзилась в плоть клыками. Отпила пару капель. Напилась, довольно облизнулась. Ведь только так нечисть из Нави чувствовала вкус жизни присущий лишь смертным. Она нагнулась к поганкам и ответила:

— Ваньку заманил, зачаровал и забрал Туманник.

— Можно ли спасти братца? — с мокрыми глазами спросила Иванка, сжимая ранку.

Лисовичка молча шагнула за Чардуб слева и поманила Иванку хвостом. Та поверила ей и пошла за ней, вглубь чащи.

Диск солнца уже скрылся, а розовый закат едва освещал сизые тени дремучего леса.

Лисовичка достала колокольчик из пушистого хвоста, позвонила один раз. И тьму разогнали белые огоньки, что, словно светлячки, слетелись к ним. «Это — берегини, — пояснила Хозяйка Леса, — они светлая нежить».

И так, со светом берегинь, Лисовичка и Иванка углубились в Чёрный Бор. Чем дальше шли, тем древнее и выше стояли сосны.

Воздух похолодел.

Вдруг опустился серый туман. Да такой густой и вязкий, что Иванка едва не упустила из виду рыжий хвост.

Лисовичка протянула руку, а Иванка её взяла и вошла в туман.

Шли они сквозь туман, пока путь не преградил отец Ваньки и Иванки. Высокий, плечистый, с русой бородой. С закрытыми губами приказал дочери оставить брата и домой воротиться.

«Не слушай, — сказала Хозяйка Леса. — То проказы Туманника».

Иванка кивнула и обошла «отца», а Лисовичка вырвала клочок шерсти из хвоста и положила на землю.

И они шагнули глубже в густой туман, а вокруг мерещились тени и далёкие эха. Но чуткие ушки Лисовички даже не дёрнулись.

Смотрит Иванка сквозь туман и видит себя. «Возвращайся, — говорит сама себе, — я замёрзла, голодна, устала. Возвращайся домой и отогрейся, покушай, проспись».

Но и на этот раз Иванка не послушала наваждение и ушла от «себя», а Лисовичка вырвала клочок шерсти из хвоста и положила на землю.

Они зашли совсем глубоко в туман. Иванка посмотрела через плечо и увидела: сзади Ванька стоит и зовёт. «Помоги, сестрица, — кричит он, — меня Хозяйка Леса скушала. И тебя скушает. Вспори ей брюхо и спаси нас».

Но Иванка уже догадалась, что это чары, и отвернулась от «братца», а Лисовичка вырвала клочок шерсти из хвоста и положила на землю.

И они прошли сквозь туман и вышли к пещере. Внутри клубилась тьма, что ни свет берегинь, ни полнолунья не проходил внутрь.

Лисовичка подошла вперёд, достала колокольчик из пушистого хвоста, позвонила один раз и крикнула:

— Именем Хозяйки Леса наказываю явиться на лунный свет!

Два белых глаза замерцали во тьме. Но Туманник не переступил порог и не вышел на лунный свет. Лишь вытянул мохнатую лапу с вековыми ногтями и прохрипел:

— Чего надобно, сестрица Лисовичка?

— Верни смертного мальчика. Ваньку, сына кузнецова из Криволесья.

— Не верну! — прорычал Туманник. — Он голод мой утолит.

Туманник разжал пальцы, а там лежал Ванька. Лежал и спал.

Лисовичка нахмурилась и лукаво ответила:

— Давай меняться. Отдай мальчишку, а я тебе девчонку. Он хоть и сытней, зато она — послаще. Уж я–то знаю.

У Иванки от страха лицо побледнело, глаза округлились, и ноги попятились, но Лисовичка сжала руку так, что кисть хрустнула, а сзади туман подступил.

Туманник почесал заросшую мхом бороду. Подумал и наконец согласился. Под светом луны он протянул правую лапу к Иванке, а левую, с Ванькой, — к Лисовичке.

А Хозяйка Леса тогда обернулась лисой. И отгрызла его левую лапу!

Туманник взревел от боли, что лес задрожал.

Ванька проснулся и упал на лисий хвост. Лисовичка махнула им и спрятала туда и Иванку. И прыгнула в туман.

Нашла путь Лисовичка из тумана по клочьям шерсти. Оббежала Чардуб справа и пришла на Лисью Тропку. Тряхнула хвостом, и брат с сестрой выпали на землю, как яблоки с яблони.

А там уже стоял кузнец криволеский, высокий, плечистый, с русой бородой, с факелом в руке. Замахнулся на Лисовичку топором, но тут перед ним встала Иванка. Защищая не то её от него, не то наоборот.

— Папенька–папенька, спасла нас Хозяйка Леса! — призналась Иванка. — Она Ваньку нашла, вернула из лап нечисти и вывела из чащи.

Посмотрел кузнец на дочь, на сына, опустил топор и факел и обнял обоих. Поклонился до земли Лисовичке и спросил:

— Благодарю, Хозяюшка Леса. Чего хочешь взамен? Дам, что имею.

— Мира хочу. Между вашим домом и нашим.

Махнула хвостом и убежала прочь.

Путь мира трудный, но с того дня криволесцы постарались жить в понимании с соседом, а на белом камне кузнец высек новые слова:

«В ЧЁРНЫЙ БОР НЕ ХОДИТЬ БЕЗ ПОКЛОНА».