Читать онлайн "Майолика Турана"

Жоғары Мәртебелі Бесікке бағыштаймын.

Эту книгу я начал в стольном городе Алматы, да сохранит его Аллах от несчастий.

Пашка родился в семье депортированных из Хабаровска в 1937 году корейцев. Они взяли русские имена и научились говорить по-русски. После скитаний семья получила от властей комнату в дощатой двухэтажной лачуге. Сейчас от той хибары и следа не осталось. На второй этаж вела скрипучая деревянная лестница. В доме прозябало несколько семей. Мать Пашки окончила медицинский техникум и устроилась медсестрой в больнице. Отец беззащитный человек, сломленный невзгодами переселения. Маленький, тщедушный. Плохо видел. На лице крупные родимые пятна. С трудом устроился в художественную мастерскую, где малевал до обеда портреты Ленина и советских колхозников. Паша родился хилым и рахитичным ребенком. Сморщенную болезненную мордашку украшали длинные уши, тело было неестественно коротким, лопатки на спине двигались, словно крылышки вылупившегося на свет птенца. Длинные тоненькие ножки, вразнобой торчали из нелепого тельца. Мать тащила семейку как могла. Заводила связи с врачами и больными, ведя с ними нудные, душещипательные беседы. Узкие глаза прятали недобрый блеск, рот кривился в зловещей, подобострастной улыбочке. На общей кухне она тушила капусту с мясными шкурками, покрикивая на жирных тараканов. Постепенно сообразила, что надо внедряться в сугубо туземную среду. Эти потомки кочевников, едва выжившие после красного террора, оказались добродушными и не жадными людьми. По исконной привычке, зародившейся, вероятно, в давние времена кочевых империй, когда степи и пустыни пересекали мировые торговые пути, они охотно принимали гостей, и готовы были отдать последнее. Хотя ничего и не осталось. Кроме утвари, купленной лет сорок назад на приграничных ярмарках. Большую часть населения уморили голодом и изгнали. Кто уцелел, рассеялись по необъятным территориям. Наиболее энергичные поселились на окраинах городов, приобщаясь к европейской цивилизации, связи с которой были прерваны на несколько веков.
Новейшие достижения в заволжских степях внедряли коммунисты и народные комиссары. Они свергли белого царя, носившего кроме прочих, титулы царя Казанского, Астраханского, Сибирского и Туркестанского.
Мать Пашки подтянула директора областного книготорга. Тяжелый шизофреник, благодаря кокчетавскому происхождению жены, сделал карьеру. Кокчетавская знать, бывшая опорой Аблай-хана, по традиции установленной царской коллегией иностранных дел, была на привилегированном положении. Ее представители вскоре после завершения государственных размежеваний с принятием Сталинской Конституции 1936 года, заняли вторые места в политической системе. Отечественные историографы утверждают, что Аблай был ханом всех казаков. Хотя в информационном пространстве довлеет трактовка двух маститых востоковедов о том, что в начале XVIII столетия в степи сложилась феодальная раздробленность. А Старший жуз был под властью Кокандского ханства.
Околдованный чарами «страны утренней свежести» шизофреник снабжал Пашкину мать продуктами и мясом. Так Пашка попробовал конину и снискал доверие младшего сына книготорговца, оказавшись с ним в одном классе элитной по меркам городка, школы. Его звали Марат. Он единственный из трех сыновей, не состоял на психиатрическом учете. На счастье, имел выраженные математические способности, в остальном был полный дебил. Время от времени Марат изрыгал приступы беспричинного гомерического смеха, сжимаясь в комок, пряча безумные глаза и слюнявый рот в коленях. Выиграв всесоюзную математическую олимпиаду, обучился в Новосибирском академическом городке, а затем и университете на факультете прикладной математики. Женился и смылся в южную столицу, подальше от ужаленной семейки. Старший брат по прозвищу Мора был мрачный тип криминального плана, младший Женюра, неряшливый, хитрющий олигофрен. Тоже поступил в Новосибирский университет, не ходил на занятия и лежал несколько месяцев в позе эмбриона. Пришлось забрать его домой. Женюра захватил власть в квартире после серии жестоких избиений старшего брата.
Паша тогда едва шевелил граблями и наслаждался сладким индийским чаем с топленым молоком в гостях у одноклассника, опорожнив сначала большую чашу душистой похлебки с лапшой и кониной. Набирался сил. Любовь жертв седентаризации к поливной керамике и индийскому чаю, как тайный знак, осталась еще с доколумбовских времен. Покорители целины в основном довольствовались мутным грузинским плиточным чаем.
Они всегда были вместе. Дебил математик с семенящей походкой и рахитичный мальчик из семьи спецпереселенцев. Обычно сидели на потемневшей от дождей скамеечке возле дощатой хижины, где жил Паша. Говорил Паша, а Марат только дрыгал ногами и утирал слюни. Главным впечатлением было общение с Пашкиным соседом Гришей. Этот мариец с вятским говором из Луговой стороны бывшей Казанской губернии имел длинные, до колен руки и кривые проворные ноги. Паша часто с восторгом вспоминал эту яркую картинку нищего детства.
В классе учились несколько детей разных начальников. Вскоре из района прибыл еще один, сын национального партократа, занявшего по негласной партийной квоте должность главного пропагандиста в областном комитете партии. Пашка и Марат подружились с ним. Пашкина мать, улучив случай, после родительского собрания познакомилась с матерью нового одноклассника. Чутье не подвело, - очень скоро она стала получать весьма дефицитные продукты из секретного обкомовского списка. Познакомилась она и с супругой заместителя обкомовского начальника. Он также снабжал Пашкину мать продуктами. Спустя много лет, она со злобой скажет жившему в ее квартире студенту-интерну Лесику Яворскому, что заместитель был щедрее своего начальника. Пашка служил в армии, и ей было не с кем покалякать. Добродушные степняки об этой черной неблагодарности не догадывались. Воспитывая четверых детей, они выручали поселенцев. При виде слез этих несчастных, сердца их смягчались от жалости. Отец партийного начальника умер после освобождения из застенков Карлага. В НКВД стуканули, что он дал ведро творога скрывавшемуся от призыва на фронт земляку. Отсидел в Долинке пять лет и домой вернулся пешком. Мать, хромая старуха, ни слова не знавшая по-русски, была на попечении сына. Свое доброе отношение к людям и веру в торжество социализма, родители нового одноклассника пронесли через всю жизнь. Их молодость была пронизана светом оптимизма, который несла в массы партийная пропаганда. Они знали, что четверых детей, родившихся на заре строительства коммунизма, ждет эра светлых годов, освященная искрами ритуального огня пионерских лагерей. В райкомовский период за шумным праздничным столом собирались Алексеенки, Гейнцы, прочие друзья-товарищи и запевали:

Под крылом самолета
О чем-то поет,
Зеленое море тайги..
В черно-белом телевизоре уже тогда мелькал вечно живой Кобзон.

Мальчишка, его звали Руслан, с трудом привыкал к городской жизни в закрытом партийном дворе, украшенном клумбами с ромашками и новой школе. Ему, загоревшему на берегу речки Аят, городские дети казались бледными, гниловатыми существами. Это ощущение так и осталось в нем. Он не водил хороводы на новогодних елках и никогда не надевал маскарадные костюмы. Прячась за колонной Дворца пионеров, взирал на мишек, зайцев, петушков и снегурочек. Ему не было и двенадцати лет, когда учителя объявили его бандитом. Часами он слушал в углу учительской крики завуча и директора школы. Хотелось пить. Он был готов умереть, но не сдаться.
Шло время. Ребенок втянулся в новую жизнь. Увлекся чтением. Приключения Дениса Кораблева, Тайна Железной двери, Волшебник Изумрудного города, а в старших классах и поэты-шестидесятники уносили в сладостный иллюзорный мир прекрасного, и в тоже время героического. Метафоры, аллегории и рифмы волновали воображение.

Хороните цветы. Убиенные гладиолусы,
молодые тюльпаны, зарезанные до звезды...
С верхом гроб нагрузивши, на черном автобусе
провезите цветы.
Отпевайте цветы у Феодора Стратилата.
Пусть в ногах непокрытые Чистые лягут пруды.
«Кого хоронят?» — спросят выходящие из театра.
Отвечайте: «Цветы».

Руслан, с задушевным товарищем Гареном, раскупорив бутылку вина возле цветущей акации в парке «культуры и отдыха», листали сборники Андрея Вознесенского. Пили с горла плодово-ягодное за рубль пять, и декламировали стихи.

Эту воду в мурашках запруды,
это Адмиралтейство и Биржу
я уже никогда не забуду
и уже никогда не увижу…

По телевизору высокий Олжас Сулейменов мрачно смотрел на тихо сидящую в зале московскую богему, и властно чеканил:

Если с материнским молоком
Это зло в тебя вошло здоровьем,
Добрым тебя сделать нелегко
Всем земным, вселенским всем коровам…

Последний шестидесятник - тенгрианец стоял за угнетенных номадов. Слова его оказались будто обращенными к болтливым ламам XXI столетия, вынырнувшим из какой-то чжурчженьской табакерки с резным изображением Будды.
Потом была армия. Таежная Елань, где располагалась танковая дивизия. Елань тюркское слово. Так называется один из башкирских кипчакских родов. В дивизии служили призывники из всех республик, кроме Чеченской. Вероятно, предупреждения Ермолова о «разбойничьем чеченском гнезде» не забылись. И власть 80-х годов не доверяла чеченцам боевые танки. Боевое братство народов СССР ковалось в эпоху Золотой Орды, когда вместе ходили на Византию, Венгрию, Польшу, Балканы, против Тевтонского ордена, Иранских хулагидов. В Империи Юань служила русская гвардия. Все перемешано на этой громадной постсоветской территории, внутренне тяготеющей к единению.
После армии Руслан поступил на юридический факультет Карагандинского университета. Пашка учился на третьем курсе медицинского института и рассказал про Хуана.
- Я тебя познакомлю с Хуаном. Ты таких рэксов еще не видел. У нас его все шугаются. В городе бандюган по кличке «Голова» двигается, чемпион Союза по классической борьбе. Так Хуан его конкретно поставил, «Голова» еле живым остался.
-Да ну! - удивился Руслан.
-Я тебе говорю! Хуан в любой лестнице силен. Упакованный гринами под завязку.
Пашка затянулся, прищурил свои жесткие корейские глаза, и, стряхнув пепел с сигареты, продолжал:
-Ты бы видел, какие чехи вокруг Хуана крутятся. Зимой двое приезжали. Ростом под два метра, бородатые и давай по чеховски тереть. Я в шоке, прикинь, Хуан во все темы чеховские врубается. Я же год в академическом отпуске был. Приезжаю, а меня Лесик с Хуаном знакомит. Лесик вечно каких-нибудь типов найдет. Мы с Лесиком курнем и «Убийцы» Хемингуэя в ролях читаем. Ты читал рассказ «Убийцы»? Прочти обязательно, Хем убийц преподнес конкретно. Лесик же из Львова, бандеровец, короче. Ему здесь все интересно. На Хуана запал, плана там курнуть. Любит, правда, бандеровскими темами грузить. Возьмет гитару и давай бренчать типа: «Овтоматы в руки взяты, волю здобываты…девять хлопцев» и в таком духе. Меня прикалывает: «Ничего ты не понимаешь Шмак».
-А что такое «Шмак»? - спросил Руслан.
-Да я сам не знаю. У него пахан и братья бандеровцы, короче. Он тут штук десять книжек «Кочевники» и «Золотая Орда» прикупил и домой отвез на каникулах. Я спрашиваю, зачем тебе они, погнал что ли? А Лесик втирает: «Да вы здесь вообще не выгребаете. Эти книги мне заказали, там расклады все описаны. Их можно поставить в один ряд с китайскими “Речными заводями”, настольной книгой Мао Цзе Дуна». Открывает свой экземпляр, в нем интересные места красным карандашом подчеркнуты. И говорит: «Ну, вот слушай, к примеру, - “Снег падает на снег, а на место хана садится другой хан”. Или: “Подожди красная лисица, найдется и на тебя сизый кречет!” Это же крутая книга, здесь все расклады монгольские, как монголы вопросы разводили. А вы не догоняете! Ну, ты сам прикинь, лежит старый хан на лужайке, а впереди малыш в красной шапчонке с перышком бегает, играется. Это его сын от очередной наложницы. Хан присматривается, что там красное мелькает? А потом узнал сына и думает. Вот типа, бегает, резвится, шустрый. А ведь завтра вырастет и превратится в сильного честолюбивого юношу. И может он захочет стать ханом? Так не лучше ли убить гаденыша сейчас? Ты только прикинь, какие расклады, чисто китайские!»

А ты бы видел его физиономию! Ты читал Яна? Он трилогию о монгольском нашествии сочинил. Когда книгу писал, ему Чингиз-хан приснился. Ян взял и нарисовал Чингиз-хана, каким увидел его во сне. Прикидываешь? Чингиз-хан ему предъявлял, что мол, про меня пишешь? Веришь, Хуан вылитый Чингиз-хан с картинки Яна. У Хуана рожа, - туши свет! Лицо квадратное, широкое, темное, шея мощная, нос монгольский, а глаза удлиненные, желтые, как у рыси. И взгляд пронизывающий, любому не по себе станет. Рот большой с толстыми губами и улыбка до того ехидная, что мурашки по спине бегут. На него все ведутся. Только рожу увидят и хватает. Хуан страну вдоль и поперек исколесил, - продолжал Пашуня. - Кругом завязки и дети по всему Союзу. Едем с ним, он топит как бешеный, встречные тачки в сторону шарахаются. А он по баранке стучит, смеется. «Где мои орлы - Хаджи-Мурат, Башир, Алихан? Хаджи-Мурат грохнул человека, пятнашку мотает, Башира убили, Алихан тоже сидит. Классные ребята с Ачхой-Мартана. Никогда не забуду, как мы сваливали от ментов через красный мост в Бишкеке. Башир тогда пырнул ножом одного шакала. Да, были времена, а сейчас моменты. Покойная мать Алихана говорила, - “Ооо, черный Хуан перешагнет через любого и пойдет дальше”. Она меня всегда галушками угощала».
Лесик, высокий крепкий парень с черными глазами и свисающими усами, рассказал, к чему привела дружба с Хуаном. Пашка фарцевал, возил из Польши штатовские джинсы. Он потому и академический отпуск взял, чтобы не отчислили за пропуски. Хуан дал ему денег на партию шмоток. Пашка привез джинсы, и Хуан приехал к ним на съемную квартиру смотреть товар. Пашка сидел на диване, обмотанный модным шарфиком. Не успел Лесик сообразить, Хуан бросился на Пашку и стал душить шарфом. Лесик с трудом оторвал от него Хуана. Бедняга лежал на диване и часто дышал. Хуан заявил, что джинсы самопальные и забрал их, сказав: «Пашка! Я тебе дал, что хотел, и я с тебя взял, что хотел!» Лесик объяснил, что джинсы были фирменные и стоят здесь 300 рублей. Осенью 1984 года Пашку забрали в армию, а следующим летом Лесика направили в Кустанай для прохождения интернатуры в психиатрической больнице. Лесик поселился у родителей Пашуни. Через полгода Пашуня комиссовался, вернулся домой и позвонил. Руслан сразу выехал к нему на автобусе. Он провел его в гостиную, закрыл дверь и сел в кресло. Лесик сидел в другом кресле и посмеивался. Пашка служил в реанимации военного госпиталя и подсел на иглу. В его распоряжении были омнопон, промедол и морфин. Главный врач таджик помог комиссоваться. Пашка сказал: «Короче, создаем синдикат, если че без базаров валим тех, кто встанет на пути. Только предупреждаю, кассу держать буду я». Через пару лет Пашка немного пришел в себя, открыл частное предприятие «Лотос» и разбогател. Лесик уехал в Борислав, где работал психотерапевтом в санатории, а потом махнул в Чикаго. Руслан часто бывал в новой квартире Пашки. Однажды он пригласил его на ужин. Руслан приехал. Пашка в халате расхаживал босиком по паркету и курил. На стене висела картина «Возбужденный кобель» кисти местного художника в узорчатой густо лакированной раме. В глубине комнаты стояла мощная студийная установка «Sansui» c двумя громадными мониторами. Пашка включил инструментальный блюз-рок в исполнении Марка Нопфлера, поставил тихий звук и лег на желтый кожаный диван, шевеля пальцами ног. Чистые переливы гитары и мягкие колебания низких частот, создавали уютную атмосферу.
-Брат, ты как считаешь, Лесик нас вспоминает?
-Думаю, вспоминает. Правда, не звонил ни разу.
-Я так полагаю, что его дом в Чикаго, это наш дом и для нас там найдется место, не так ли?
-Надеюсь, - отозвался Руслан.
-Вот Хуан пассажир. Да?
-Еще тот пассажир…
-Все любит. Мракобес натуральный. Представитель черных сил. Помнишь: «Мы с тобой живем в одном городе, кушаем хлеб одного хлебозавода», «Между двумя горами и комар не выживет». Как он там еще говорил? Мы с Лесиком бывало, раскуримся, и давай Хуана изображать. Лесик мне: «Да ты беспомощный как пингвин на льду», а я в ответ: «Эх, Лесик мне бы твой рост, клянусь, не знаю, чтобы я сделал!» Пашка выпустил длинную струю дыма, - ты прикинь, если бы Хуан был ростом как Лесик! Вот демон!
Пашка уехал жить в Москву и через несколько лет скончался от передоза. Хуан процветает. У него куча детей. Он всех обеспечил и недавно уехал с любимой женой Иришкой в Америку. Лесик даже в Интернете не светится. Были времена, а сейчас моменты…
Фантазии горожан касательно истории родного края не шли дальше споров о правильном названии городка. Кустанай или Костанай? Со временем тема себя исчерпала. Все привыкли к юртам на весенней площади с подтаявшим снегом в день зороастрийского празднества. Этнографические элементы и возрождение языческих культов в самых разных проявлениях, стали частью повседневной рутины. На смену большевистским серпу и молоту пришли синий растительный орнамент и билборды с патетическими текстами на двух языках, воспевающие незыблемые ценности, обагренные кровью разрезанной пуповины, и грядущую цифровую эпоху, которая многими в агонирующем скрепами имперском пространстве воспринималась как некое «буйство латынское». Но горожане жили в своем мире. Для большинства история приграничного городка ассоциировалось с веселым купечеством и двумя орденами Ленина, которыми область награждена за богатые хлеба времен застоя. В более древнюю эпоху эти просторы входили в Улус Шайбана, внука Чингиз-хана. Где – то здесь в тургайских степях произошло сражение Хорезмшаха Мухаммада с монголами. С наступлением ночи завоеватели разожгли костры и быстрым рейдом ушли на восток. Чтобы вернуться и повергнуть в ужас государство Хорезмшахов. Через область двигался грозный Амир Тимур, разгромивший хана Токтамыша на реке Кундурче в Самарской области. И Токтамыш пересекал эти историчные местности, атакуя благословенный Мавераннахр, воспользовавшись отсутствием Тимура, наводившего порядок в Западной Азии. Возможно, Токтамыш видел живописные лесостепи еще раньше, когда после возведения на трон в Сыгнаке, устремился в направлении современного Волгограда объединить империю и покарать местных сепаратистов. А может еще раньше, когда он вместе с двенадцатилетним сыном Джалал ад-дином, будущим героем Грюнвальдской битвы, спасался от погони Урус-хана.
Ростовско-Суздальская земля неумолимо вытягивала силу из вольных волжских царей, прочно связанных с великими князьями родственными и экономическими отношениями, единой исторической судьбой. Титаническая работа по сохранению политической целостности и возрождению территории Великого Улуса после XVI столетия, оказалась по плечу лишь Московскому государству. Москва, столь любимая ханами Узбеком и «добрым» Джанибеком, стала достойным правопреемником европейского чингизизма.
Попытки гетманов и иной «литвы дворовой» усмирить «москаликов» с помощью шведов, Великой Порты, крымских татар, поздно осознавших, что Перекоп не более чем ловушка, не увенчались успехом. Утопист Джемилев упрекнул Президента Назарбаева в нежелании помочь тюркским братьям. Крымские ханы подсиживали друг друга и стремились к независимости от Высокого Порога. Тяготились активностью ногайцев, союзничая с Москвой ради «поминков» жизни здешней, уничтожили родственную Большую Орду, - буферное государство между Крымом и Москвой. Царевичи-Гиреи на острове Родос мечтали о престоле, тайком подкупая османского везира. Кочевники, пока не иссякли силы, сражались на европейских военных театрах в интересах Блистательной Порты. На всех базарах усидеть не получилось. Ханы это поняли, когда Россия возникла у стен Азова. А что же Центральная Азия? - На востоке от Волги не вникали в крымские дела, там своих проблем хватало. Одно из значений слова «Крым» - это «дальняя сторона». Отхлынув от Волги, кочевники делили Мавераннахр и Сыр-Дарьинский регион. Рубились, как повелось, день и ночь, и между собой. Больше ста лет воевали с теснимыми Цинами джунгарами, преградив им дорогу на запад. Даже те, что просочились по северной кромке степи, стали фактором европейской политики, представляя интересы России. Гетманы были крымскими братановичами, Польша, любезным другом крымских ханов. Независимость от Порты в итоге состоялась по условиям Кючюк-Кайнарджийского мира и Айналы-Кавакского договора. Ханы желали быть независимыми правителями. Мечта не сбылась. Раньше всех из мусульманских регионов примкнувшая к Северо-Восточной Руси Казань погрузилась в грезы о Золотоордынском величии, штампуя просвещенные джадидизмом книги, в которых красной нитью проводится идея о центральном положении Волжской Булгарии в строительстве Золотоордынской государственности, и прежде всего, городской цивилизации. Сейчас наблюдается определенное протрезвление, некий откат от великотатарского пафоса. Казань от Нижней Волги далековата. Кама ближе. И рыба в Каме есть, даже если времена мерзопакостные, как говаривал Аркадий Райкин. Созданные большевиками ныне суверенные республики обновили советскую политику развития национальных историографий. Заговорили об очередных этапах освободительной борьбы за независимость нации. Но где точка отсчета? Ведь не существовало самих республик, сформированных в 20-х годах прошлого века. Большевики впервые начали государственное строительство на принципах европеизации Востока. Перекроив, как они посчитали наиболее для себя целесообразным, карту Центральной Азии. Национально-территориальное размежевание осуществлялось с целью разобщения сторонников тюрского единства, исламизма и подавления басмаческого движения. Если бы по иронии судьбы Самарканд отошел к Таджикистану, то деятельность увековеченного в бронзе Тамерлана могла стать национальной идеей Таджикистана, а не Узбекистана.Тогда обсуждались варианты создания Среднеазиатской федерации либо Таджикско-Узбекской республики. Допускалась мысль о сохранении Хорезмской и Бухарской государственности. Семиречье, если бы коммунисты последовали чагатайской и кокандской политической традиции, вполне могло стать частью современного Узбекистана. Казакстан сначала был Российской автономной республикой с подвижными границами. В ее составе были Оренбургская губерния, часть Астраханской губернии, территория Туркмении вдоль залива Кара-Богаз-Гол, Семипалатинская, Акмолинская, Тургайская, Уральская области, Мангышлакский уезд. В автономию, учрежденную декретом ВЦИК и СНК РСФСР от 26 августа 1920 года, не вошли регионы Южного Казакстана, включая Семиречье. Южные области Казакстана и Каракалпакская автономная область присоединились в 1925 году. Современные границы определены после выхода из РСФСР в 1936 году. Казакская государственность декларировалась номинально в составе Союза ССР. В XVIII-XIX вв. кочевая государственность развалилась, зажатая объятиями сухопутной западни. После утраты влияния в Нижнем Поволжье, Причерноморье, Сибири, Средней и Западной Азии, затухания средиземноморско-азиатской караванно-морской торговли, открытия новых морских путей, изоляция и стагнация расколотого кочевого общества, не получившего доступа к огнестрельному оружию, достигла предела. В Монголии ситуация была не лучше. Она была вассалом династии Цин до конца первого десятилетия XX столетия. Развитой государственный аппарат, народное образование, наука, литература, производство, коммуникации, налоговая система, международные торговые и дипломатические связи с крупными государствами, оснащенная современным вооружением боеспособная армия, сеть городской инфраструктуры, могущая охватить всю степь, отсутствовали. Все это предстояло построить. Центробежные движения и смуты ликвидированы лишь с включением трех жузов в Российскую империю и Советский Союз. Проложены железные дороги. Новая централизованная власть осуществила грандиозные преобразования. Вектор исторического развития был предопределен. Главные игроки понимали, что Степь стала частью России, унаследовавшей и культурные артефакты Золотой Орды, выставленные в Эрмитаже. Фундаментальное востоковедение и сейчас остается прерогативой России. Результаты Санкт-Петербургского договора 1881 года устраивали элиту кочевого народа. Илийский кризис 1879-1881гг., когда существовала угроза наступления цинской армии на запад, разрешился. Выбор был невелик. Либо Россия, либо Китай. Кокандский фактор Россия обнулила. При определенных обстоятельствах не исключалась перспектива британского протектората. Но Китай устоял; несмотря на изнурительные опиумные войны, нанес французам тяжелые удары на территории Вьетнама во время Франко-Китайской войны 1884-1885 гг.; преодолел разрушительные итоги поражения в японско-китайской войне 1894-1895 гг. [История, 2014, с.267-268, 270-275, 278, 280, 284-286]. Большая Игра провела границу сфер влияния в Афганистане, утерянном британцами после войны 1919 года. 28 февраля 1921 году Советская Россия подписала с Афганистаном договор о дружбе. А незадолго до урегулирования вопроса отношений Афганистана с Россией и Великобританией, 26 августа 1920 года издан декрет «Об образовании Автономной Киргизской Советской Социалистической Республики» в составе РСФСР. Почти 16 лет республика была частью советской России. Президент Назарбаев на базе сталинской Советской Социалистической Республики, возобновил политическую традицию левого крыла Улуг Улуса – так называемой Кок Орды. Во всяком случае, в ее некотором символическом, духовно-культурном измерении. Разумеется, идеи чингизизма не формулируются. Они как бы сублимированы идеологией Вечного государства. О нем под глухие звуки бубна шептал Чингиз-хану шаман Теб Тенгри. Прежде чем ему сломали хребет. Современный Казакстан возник в силу объединительной стратегической деятельности Российской империи, соединившей обломки Чингизова наследия, и Советского Союза, какой бы порой жестокой и противоречивой она не была. При этом стоит помнить в какой политической обстановке принималась Конституция в конце 1936 года. В марте 1936 года Гитлер захватил Рейнскую область. Советский Союз предпринимал безуспешные шаги совместного с Великобританией и Францией выступления против надвигающейся фашистской угрозы. Польша, Румыния, Венгрия. Прибалтика, Финляндия, занимали недоброжелательную позицию относительно сотрудничества с Советской державой. Конституция 1936 года была призвана укрепить сплоченность советских республик перед лицом неизбежной войны. Попытки обозначить преемственность Казакского ханства образованного в Семиречье с новым суверенитетом, минуя контекст XVIII-XX веков, конструируют сознание определенной социальной группы, не имеющей прочных связей с внешним миром. Приоритеты диктует территория, - не позволить, как отмечал Гейдар Джемаль, встретиться желтому Востоку и Римскому Западу. Гейдар Джемаль был убежден, что территория Северной Евразии от Балтики до Тихого океана имеет свою идеологию и использует неважно каких людей для реализации этой идеи. То есть, периодически перезагружаясь населением, расово-генетическим контентом, территория со своей идеей остается. В прошлом тысячелетии территория была переработана в политическое тюркоговорящее пространство, а затем, по горячим следам чингизидов, в русскоязычное. Находясь во Внутренней Евразии, Казакстан является органичной частью этой идейной громадной территории, не позволяющей сомкнуться Западу и желтому, подлинному Востоку. Матрица территории может возобладать над национальной матрицей. К этому стремились Атилла, Чингиз-хан, Российская империя и Советский Союз. Возможно, эта традиция является предвестником той самой евразийской реконкисты, антипарадигмы, о которой говорит известный американский историк Марк Фон Хаген? [Большакова, с.225-228]. Если и возможен виртуальный прорыв в цифровую атлантическую цивилизацию, в том числе, путем освоения латинской графики, то территория остается незыблемой. Если случится фрагментация, и гипотетически, над постсоветской территорией установится американский протекторат, Центральная Азия к такому витку развития событий, похоже, готова. Таласская битва 751 года определила выбор древним тюркским миром арабской цивилизации. Второй раз status quo с Поднебесной подтвердила русская цивилизация. В XIII столетии папские легаты уехали ни с чем. Готовящийся к схизме Александр Невский сделал судьбоносный выбор. Тюркское царство, остановило на время амбиции Ватикана, превратив Москву в центр Северо-Восточной Руси и фиктивного позолоченного православия, что на исходе тысячелетия позволило бывшему Улусу Джучи возродиться в составе многонационального советского государства, а затем и евразийского союза. Христианство без эллинизации, распространения греческого языка, не привело к развитию светского познания и глубокого понимания византийской цивилизации в Залесской Руси. Примечательно, что именно в XIV веке, когда Северо-Восточная Русь, находилась под прямым управлением Кипчакского царства, там наблюдался рост числа переводов с греческого. Вместе с тем богословские и философские греческие тексты, пронизанные античной традицией, изучались поверхностно. Протопресвитер Иоанн Мейендорф писал: «Было ли знание греческого языка широко распространено на Руси? Вряд ли. Дошедшие до нас (и мало еще изученные) греческо–русские словари показывают, как нам кажется, не только похвальные усилия нескольких вдумчивых учеников, но и их разочарование от встреченных трудностей» [Мейендорф, с.351-352].

Канувшая в Лету бирюзовая эпоха исторична. Реальность тюркского средневековья распилена по контурам возникших с распадом Союза суверенных историографий. Что-то досталось постсоветской Центральной Азии, казанская интеллектуальная элита интенсивно разрабатывает тюрко-татарскую модель видения эпохальных исторических событий. Династийные сражения между чингизидами за престол Сыгнака и наследственные владения в Моголистане и Мавераннахре продолжаются на страницах новейших публикаций. Перипетии этой борьбы рассматриваются через призму передела 20-30 годов прошлого столетия и суверенных границ. Идейные вдохновители Мавераннахра воздвигли монументальную вертикаль Тамерлана, опирающуюся на древнюю городскую культуру. Россия, как обычно, вносит крупнейший вклад в исследование Золотоордынской проблематики, расширяя диапазон, глубину исследований и палитру мнений. Гражданское общество переосмысливает сложившиеся стереотипы. Так, книга Михаила Веллера «Наш князь и хан» («Бросьте товарищи. Тохтамыш спас Дмитрия от его народа, подавил восстание и сказал: "Ну, возвращайся. Правь дальше"».) и предложение Александра Невзорова установить памятник Бату – хану как основателю российской государственности, говорят о новых тенденциях [Веллер, с.165].
Гениальный Гейдар Джемаль, провиденциально завершивший свой яркий жизненный путь в предгорьях Заилийского Алатау, незадолго до смерти напомнил, что древние степные равнины остаются «точкой прицеливания», «логосом» масштабной проектной деятельности.
В наше турбулентное время, когда «история» объявлена опасным оружием, стала актуализироваться необходимость борьбы с «дилетантством» и «шарлатанством» отечественных «PhD-историков», «псевдомедиевистов» и любителей старины, осознавших величие предков. «Когда светит лампа, не смотрите на подушку», - говорили суфийские мудрецы. Надпись, высеченная на степной каменной плите по приказу Амира Тимурбека, увековечила жизненность метаисторической идеи Великого Турана, пронизанной исламской культурой. Общность континентальной воли и единой культурной парадигмы осознавалась тюркскими кочевниками с древнейших времен. Тысячелетиями происходила та самая пресловутая тюркизация незначительных монголоидных элементов, завершившаяся в Дешти Кипчаке задолго до объединительной деятельности Чингиз-хана. Тюркский язык, судя по сохранившимся сообщениям нарративных источников, актовым материалам, литературным памятникам, достижениям языкознания, еще на рубеже X-XII веков превратился в мощную функциональную протоструктуру, обеспечивающую гомогенность кочевого общества в начале XIII столетия. Свидетельство этому глоссы арабских, персидских, греческих, латинских, древнерусских и иных памятников, а также знаменитая кипчакская реликвия - «Codex Cumanicus». В 1228 году за восемь лет до западного похода чингизидов, доминиканские монахи-католики основав свое епископство в Дешти Кипчаке, овладели тюркским языком. В 1303 году они составили в Кипчакском ханстве известный «Codex Cumanicus» - латинско-персидско-кипчакский словарь, обнаруженный позднее в Венеции, среди фолиантов прославленного итальянского поэта эпохи Возрождения, Франческо Петрарки. Словарь был доработан францисканцами, и служил разговорником для итальянских купцов, действующих на торговом пути Кафа – Азов – Трапезунд - Табриз. Предполагается, что окончательно кодекс сформировался в городе Кафе, игравшем основную роль в экономических связях Европы с Кипчакским ханством XIII-XIV веков. Один монах-францисканец 15 мая 1323 года писал в кардинальский коллегиум в Авиньоне об изучении в миссионерской школе в Кафе кипчакского языка. Тюркский язык в самом кодексе определяется как кипчакский, куманский и татарский. Тюркский язык стал lingua franca, приобретя подлинное мировое значение в эпоху возникновения и роста могущества Кипчакского государства [Гаркавец, 2019, с.45,48,50-52; Хаутала, 2014б, с.87, 96-99].
Кочевникам были предначертаны великие географические открытия, глобальные интеграционные проекты, и особое место в планетарной истории. «Так как количество добра и снаряжения у них сверх всякой меры, то, само собой, всевышний и всемогущий бог пожаловал им летние и зимние становища, пространство равнинной земли в шестьсот фарсахов, где нет ни одного камешка, чтобы они могли кормить и поить скот. Это пространство покрыто речками, цветами и тюльпанами и называют его Дешт-и Кипчак. И это все – владение узбеков. Что за Дешт-и Кипчак! Он - продолжение рая. Его поля и степи превосходят сады Ирема» [Ибн Рузбихан, с.93].
Династические линии, возвышенные ханским правом над бушующей кочевой стихией, являлись границами разлома, но их представители были носителями идей одной культуры и государственности. Несмотря на непрекращающуюся борьбу, между улусами сохранялось культурное единство. При наличии единого неоспоримого этнополитического ядра на территории Казакстана, единство тюркских кочевников в значительной степени поддерживалось благодаря Исламу, тюркскому языку и древности политической традиции. Ожесточенно соперничая, они, тем не менее, стремились к объединению Дешти Кипчака, государственные и географические контуры которого определились сначала во времена кипчакских ханов, в XI – XII веках, а затем при Джучи-хане. Влияние кипчаков распространилось далеко на запад. Благодаря Абульгази нам известно, что «Со времени Угуз-хана до Чингиз-хана на берегах трех рек, Дона, Итиля и Яика, не было другого народа кроме Кипчакскаго. Около четырех тысяч лет они жили в сих странах: потому сии страны зовут Дешти-кипчак» [Абульгази, 1906, с.18]. Источники дают понять, что Джучи заботился о благосостоянии своих тюркских подданных. А его сын Бату «по пути наследства оказался достойным венца и перстня ханского» [СМИЗО, 2006, Из “Истории Вассафа”, с.171]. Новые тюркские аристократические поколения произошли от Чингиз-хана и отнюдь не присваивали себе чужих генеалогий. Активизация экономических и культурных связей в европейской части Золотоордынской державы привела к бурному оживлению хозяйственной жизни, появлению новых и росту имевшихся городов и торговли. Восточная, Центральная и Западная Европа, прежде всего в лице Генуи и Венеции были интегрированы в Причерноморский регион, что способствовало движению людей, товаров и интенсивному культурному взаимодействию. Глобальная торговля, обмен наиболее прогрессивными достижениями, технологиями, идеями, и все виды сотрудничества, в том числе и в межрелигиозной сфере, были выдвинуты под эгидой Золотоордынских ханов на передний план. Торговля, в том числе огромными стадами коров, быков, коней и овец, о которых красочно рассказал в своих записях Иосафато Барбаро, приобрела невиданный размах, дополнительно стимулируя экономическую заинтересованность европейских стран в самом тесном взаимодействии с Кипчакским ханством. Здесь не было места отсталым взглядам и мракобесию. Ханы проводили многополярную и взвешенную политику, в сочетании с образцовым порядком, свободой, быстротой и безопасностью передвижений на гигантские расстояния. Любая передовая культура является синкретичной, поскольку легко воспринимает и преобразует для своих нужд, достижения других цивилизаций. Политика контроля европейских областей была призвана остановить агрессивное католическое движение на восток. Приняв титул первого русского короля, Даниил Галицкий не оправдал надежды римского папы, стать проводником его политики в русском мире.
Разглядывая в младших классах картинки с упитанным баскаком и Челубеем в учебнике истории, я ощущал стойкое этнопсихологическое единство с рисованными персонажами Золотоордынского ига. Когда один мудрец вкушает пищу в Ходженде, об этом знают мудрецы Сарая и Багдада. В эпоху Чингиз-хана и его потомков кочевой народ целиком осознал себя как психологическое целое, как известную всему окружающему миру коллективную личность. Менялись имена, ханы, создавались и распадались союзы, но коллективная личность сохранялась и воспроизводила себя в веках, приспосабливаясь к новым условиям. Те, кого называли татарами, стали, по сообщению Рузбихана, в высшей степени образованного и осведомленного человека начала XVI столетия, казаками. «…Ибо мощь и полное бесстрашие казакского войска, которое в минувшие времена, в начале выступления Чингйз-хана, называли татарским войском, известны и упомянуты на языке арабов и неарабов. То, что появилось на страницах эпох, на скрижали времени в прежние времена и предшествующие годы о бесстрашии и силе их противоборства, того язык пера ни одного писателя не был бы способен описать даже частично» [Ибн Рузбихан, с.123-124]. Кочевая общность продолжила самобытную жизнь предков в полной гармонии с собственной культурой и представлениями о своем месте под вечным небом. Традиционно проводится разграничение между царевичами-монголами и тюркскими беками. Возвышение беков связывается с усилением процесса тюркизации и ослаблением позиций собственно монголов. Устаревшая реконструкция, опровергаемая самим фактом победы тюркской парадигмы. Тюрко-кипчакское наследие зарождалось в Монголии задолго до воцарения Чингиз-хана, и динамика роста тюркского воздействия, подтверждается артефактами и письменными сообщениями. Древнетюркские элементы политического устройства получили конгруэнтное дальнейшее развитие в государственном строительстве Джучиева улуса. Тюркский компонент в образовании кочевой государственности, эпицентром которой стала территория современного Казакстана, был основным. Волны тюркских инвазий распространялись во все стороны, закладывая основы для появления современных народностей с изрядной тюркской примесью. Но во времена средневековья, сплоченные железной волей Чингиз-хана и его потомков, они уже в течение XI-XII веков осознали себя единым кочевым этносом, разделяемым и после XIII столетия лишь по социально-политическим мотивам на улусы, возглавляемые тем или иным царевичем Золотого Рода. Некоторые исследователи не оставляют вялых попыток критиковать автохтонный подход к истории тюркских кочевников, усматривая в этом даже заинтересованность государственной власти, предлагают устаревшие штампы об иранском происхождении саков и разграничении тюркских и монгольских элементов в период деятельности Чингиз-хана. Исследования тюркского мира показали, что невозможно воссоздать в деталях процесс многовекового сложного взаимодействия тюркского и монгольского языков и до прихода к власти Чингиз-хана. Бесспорно, что древнемонгольский сильно отличается от современного монгольского языка и весьма близок к тюркскому. А если учитывать, что Рашид ад-дин называл монголов тюркским народом, то все построения о быстрой ассимиляции с привычными ссылками на Ал-Умари, рушатся как карточный домик. «…В древности монголы были лишь одним племенем из всей совокупности тюркских степных племен» [Рашид ад-дин, 1952, книга 1, с.103]. Да, «земля одержала верх над природными и расовыми качествами их» гораздо раньше, чем об этом поведал сочинителю Ал-Умари купец из Кербелы в 1338 году [СМИЗО, Из сочинения Фадлаллаха ал-Умари, 2005, с.174]. Ал-Умари секретарь египетского султана Ан-Насира умер в 1348/1349 году 49-52 лет от роду, то есть родился примерно в 1297 или 1300 году. Сведения о Золотой Орде почерпнул главным образом из личных расспросов лиц, ездивших туда по торговым и дипломатическим делам [СМИЗО, Из сочинения Фадлаллаха ал-Умари, 2005, с.169].
В 1338 году, когда Ал-Умари был примерно 41 год, купец Шариф Шамс ад-дин Мухаммад ал-Хусайни ал-Карбала рассказал ему о процессе растворения татар среди кипчаков. В момент беседы с купцом, прошло 95 лет с 1243 года, когда Бату разбил ставку в Поволжье, вернувшись из Западного похода. Если тюркизация шла снизу из народных масс, она как-то слишком стремительно ассимилировала правящую верхушку. Столица и ханские ставки получили тюркские названия. Источники изобилуют тюркскими именами чингизидов и представителей военно-кочевой знати уже с момента описания битвы на Калке. Монголия – родина Восточного Тюркского каганата и китайское приграничье были издревле местами обитания тюркских племен. Не случайно, на территории Монголии находятся 77 каталогизированных древнетюркских памятников [Базылхан, 2010, с.7-18]. Тюрко-монгольские языки родственные на уровне фонетики, морфологии, лексики, синтаксиса и восходят к алтайскому праязыку. Казакский и монгольский языки объединяют 3000 корней слов, имеющих сходные древние и современные корневые морфемы. При этом 1580 семантически и структурно целиком совпадают. Оставшиеся 1420 корней-слов содержат некоторые семантические и структурные изменения. В казакском и монгольском языке выявлены общие корневые морфемы по семи типам. Помимо этого найдены общие аффиксальные морфемы (140 единиц), сложные аффиксальные морфемы и их варианты (свыше 600 единиц), совпадающие по семантике и структуре. Параллельное наличие тюрко-монгольских лексических, грамматических, синтаксических сходств подтверждает существование «длительных естественных глоттогенетических закономерностей» [Базылхан, 2018а, с.30-35]. Древнетюркская письменность - türük bitik> тюрк битик охватывала необъятные просторы Тюркской империи, - Казакстан, Монголию, Алтай, Туву, Хакасию, Бурятию, Саха Якутию, Восточный Туркестан (СУАР), Кыргызстан, Узбекстан, Северный Кавказ, Восточную Европу. Делопроизводство находилось на высоком уровне развития. Специальное должностное лицо «тамгачи» хранило золотую тамгу-печать кагана. «Битикчи» - делопроизводитель обеспечивал составление и контроль за движением официальной документации. В районе одной только Алтайской горной системы обнаружены 112 древних тюркских письменных памятников VI-IX вв. Всего же зафиксировано более 307 тюркских памятников [Базылхан, 2015, с.95-102; Кляшторный, 2006, с.188-189]. На мощном фундаменте тюркской цивилизации и древней письменности возникла Монгольская империя, воспринявшая лучшие достижения предшественников. Гораздо реалистичнее описал ордынские реалии великий путешественник Ибн-Баттута (1304-1377), непосредственно посетивший Золотую Орду. Он называет чингизидов тюрками и не проводит различия между обособленно держащими себя мифическими не тюрками монголами с приданными им тысячами чистокровных монголов [СМИЗО, 2005, Из описания путешествий Ибн Баттуты, с.207 – 236].
Утверждения, что ханские ярлыки даже в XIV веке писались на непонятном для современников монгольском языке, а потом переводились на тюркский специально для русских князей, не имеют под собой твердой основы. Надпись на бересте, сделанная, как утверждают, на монгольском языке, породила целый блок умозаключений на тему присутствия монгольского языка в жизни верхов Золотой Орды. Монгольский язык был придворным и культивировался в достаточно закрытой аристократическрй среде, полагают некоторые исследователи. Например, Григорьев А.П. Данная реконструкция опровергается одним фактом тюркских наименований ханских резиденций – Ак Орда и Кок Орда. Ничто ведь не мешало обособленно живущим в мире родного монгольского языка правящим круг%B