Читать онлайн "Новый Кандидат: Кровавый род"

Данхем-роуд. Скарсдейл.

Дверь протяжно скрипнула, и Келли шагнула внутрь, тут же скривив губы в дежурной циничной усмешке. В носу мгновенно засвербело от запаха. Не затхлость приюта, не вонь пяти потных тел в одной комнате. Что-то опаснее. Так пахнет в дорогих гробах. Свежо, чисто, стерильно. Как в операционной, где тебя сейчас начнут потрошить.

– Надеюсь, тебе здесь понравится, – раздался из-за спины ровный, лишенный эмоций голос.

Рид Миллер. С самой первой минуты в социальном центре этот мужик вел себя как холодный деловой партнер, а не благодетель, решивший спасти сиротку. Он выглядел так, будто только что сбежал со съемок рекламы дорогой зубной пасты: волосок к волоску, идеальный синий костюм, а пронзительные серо-голубые глаза сканируют каждое движение ее лица. Он явно ждал предсказуемой реакции: что она начнет либо восторженно пищать, либо устраивать сцены и истерить, показывая свой сложный характер.

Ну-ну. Жди, папочка. Насмотрелась я на таких.

Келли молча отвернулась к окну, демонстративно разглядывая комнату и всем своим видом показывая, что его присутствие ее вообще не колышет. Главное — держать марку крутой девчонки, которую ничем не удивить.

– Будут вопросы — обращайся, – сухо обронил он, похлопал ее по плечу и вышел из спальни.

Только когда щелкнул замок, Келли позволила себе разжать пальцы. Ручка дорожной сумки оставила на ладони глубокий красный след. Руки слегка подрагивали от адреналина, но Келли быстро взяла себя в руки. Не время раскисать.

Она окинула комнату оценивающим взглядом. Она оказалась просторной. Пушистый ковер, хоть ложись и катайся. Хотя издалека походивший на шкуру псины. Кровать размером с половину ее спальни в приюте. Стеллаж с книгами, кресло, торшер.

Сумка полетела на кровать. Руки — в карманы. Она прошлась по комнате размеренными шагами, снимая напряжениеь. У окна отдернула штору: за стеклом ухоженный палисадник, какие-то туи, клены, клумбы напоминавшие могилки. Вдалеке дорога, по которой изредка проезжали машины. Мелкая морось хлестала по стеклу, оставляя разводы.

Скинув синюю ветровку прямо на спинку кресла, Келли по-хозяйски устроилась в нем, эффектно закинув ногу на ногу. Мысли тут же вернулись к этой странной, чересчур внезапной перемене в ее жизни. Из обшарпанного детдома — и сразу в этот рай для миллионеров. Подозрительно. Слишком гладко, чтобы быть правдой.

Казалось совсем недавно воспитательница притащила ее в комнату для свиданий и заявила, что нашлись богачи по программе «foster care». И вот она здесь. Чертов особняк в Скарсдейле. Судя по интерьерам, они точно не нуждаются в компенсации от государства. «Может, они маньяки-извращенцы, как в тех криповых историях, что травил Джейк по ночам?» – Келли беззвучно рассмеялась собственной глупой мысли.

Но глаза уже невольно скользили по комнате, выискивая камеры, странные зеркала. Все выглядело безупречно. Слишком. «Какого черта им понадобился какой-то детдомовский подросток? На святых спасителей эти двое не тянули даже при сильном воображении.».

Келли поднялась, чтобы обшарить углы. Комод пустой. На письменном столе — органайзер с ручками, тетради, канцелярия. На полках стеллажа — художественная литература популярных писак, чьи имена постоянно крутились в списках бестселлеров, и пара тяжелых энциклопедий в кожаных переплетах. Открыла встроенный шкаф. Пахло кожей и противным кондиционером для белья. Ее взгляд зацепился за черную кожаную куртку. Губы невольно растянулись в усмешке.

«Сентиментальные придурки, – подумала она. – Неужели думают, что, купив мне тряпки, купят и мое расположение? Блядь, я стою дороже».

Она набросила куртку на плечи и подошла к ростовому зеркалу. Кожа приятно облегала фигуру, добавляя образу еще больше дерзости. Келли повернулась боком, оценивая вид.

«Хотя… ладно. Новые шмотки — это всегда круто. Особенно если они куплены на чужие деньги, которые этим богачам все равно девать некуда».

С показной небрежностью бросила куртку на кровать. «Поразительно, что эти простаки купились на ту ахинею, что я несла в приюте». Она вспомнила, как рассказывала о своих увлечениях, а они сидели и кивали, чуть ли не записывая каждое слово.

В шкафу обнаружился целый склад: стильные рубашки, оверсайз-футболки, кепки и ремни. И все, сука, точь-в-точь ее размера. Они что, мерили ее, пока она спала? Келли нацепила черную бейсболку задом наперед, поправила выбившиеся пряди волос и уверенно подмигнула своему отражению в зеркале. Главная героиня готова к выходу.

Раз уж пошла такая игра, надо осмотреть территорию. Может шариться по комнатам не стоило, но запретов ведь никто не озвучивал…

Коридор встретил ее пугающим простором, мягким светом и неестественной, глухой тишиной. На стенах висели огромные полотна — какая-то концептуальная мазня с абстрактными уродливыми рожами и хаотичными ломаными линиями. Под ногами лежала широкая ковровая дорожка с четким геометрическим узором, которая полностью поглощала звуки шагов. Идеальная обстановка для богачей.

В конце коридора большое зеркало создавало иллюзию бесконечности, будто в зеркальном лабиринте. Она бесшумно подошла к двери из темного полированного дерева, затаила дыхание, приложила ухо к прохладной поверхности. Тишина. Приоткрыла дверь. Кабинет. Темно-зеленые стены, огромный стол из красного дерева как будто тут и так не хватало шика, книжные шкафы до потолка, массивное черное кожаное кресло. «Рабочее место "папочки"», – усмехнулась она.

На столе — идеальный порядок, будто тут никто не работал. Коснулась кресла, слегка подтолкнула и оно бесшумно крутанулось.

– Мафия-босс мать его, – тихо рассмеялась Келли.

Исследовав левое крыло второго этажа и заглянув во все незапертые гостевые комнаты, Келли двинулась обратно к лестнице. Внизу, в гостиной, приглушенно переговаривались. Келли мгновенно подобралась ближе. Шаг стал невесомым, дыхание замерло. Она мягко опустилась на корточки у кованных перил балюстрады, прячась в тени массивной колонны. Прямо как кошка выжидающая мышь у норы.

Свет торшера внизу резал гостиную на уютные островки и глубокие тени. Клэр Миллер сидела в кресле. Под ее изящными пальцами тихо шуршали страницы. Келли прищурилась: на кофейном столике аккуратными стопками лежали распечатки психологических тестов, школьные отчеты и медицинские справки. Ее личное дело. Весь ее грязный приютский багаж, вывернутый наизнанку.

– Подростки — сложные субъекты, – произнесла Клэр, не поднимая глаз от документов. Слово «субъекты» в ее устах прозвучало так, будто она говорила о товаре. – Они всегда отчаянно стремятся контролировать ситуацию, даже если это выглядит смехотворно. Пусть пока освоится. А там посмотрим.

Она слегка приподняла тонкую бровь, вчитываясь в заключение психиатра. Рид, расположившийся на кожаном диване, внимательно следил за выражением лица жены.

– В ее случае есть основания для оптимизма, – сказал он, проводя рукой по своим волосам. – Ране были вдохновляющие результаты. Вспомни хотя бы Рейгана Ли.

Клэр едва заметно усмехнулась и протянула ему распахнутую папку.

– О Рейгане я помню. Но взгляни на эти тесты: интеллект явно выше среднего, IQ — сто двадцать два балла, но эмоциональный профиль… абсолютно нестабилен. Бунтарский характер, постоянные конфликты в приемных семьях, один побег, – она с сухим шелестом перевернула страницу. – И все же в приюте Святого Винсента ситуация стабилизировалась. Появились привязанности, снизился уровень немотивированной агрессии.

Рид пробежал глазами по строчкам.

– Осиротела в одиннадцать. Родители погибли в автокатастрофе, – он закрыл папку, отложил ее в сторону. – Травма такого масштаба не проходит бесследно.

– Именно, – кивнула Клэр. – Но обрати внимание: несмотря на все выходки, она не опустилась. Сохранила способность к обучению, не втянулась в криминал. Значит имеет свои устои.

– Надеюсь, она хотя бы умеет считать до десяти, – с легкой иронией бросил Рид, кивая на школьные оценки. Он вздохнул, откинулся на спинку дивана и потер переносицу. – Хотя математика явно не ее конек.

– Дело не в математике, – Клэр впервые оторвалась от бумаг. – Дело в том, что она ждет подвоха. И она права, не так ли? – она улыбнулась краем рта. – Она будет прощупывать почву. Проверять границы, провоцировать нас, искать слабые места.

– Значит, начнем с малого, – Рид постучал пальцами по подлокотнику. – Дадим ей время освоиться. Потом введем структурированную программу: учеба, спорт, возможно, терапия. Будем отслеживать реакции, корректировать подход.

– Ты думаешь она справится? – спросила она глянув на бумаги последний раз после чего перевела свой взгляд назад на Рида.

Он некоторое время не отвечал, сам анализируя ситуацию и потом слегка пожал плечами, как будто это пустяк.

– Возможно.

Келли на верху лестницы беззвучно фыркнула. Программа у них, надо же. Терапия. Будто дрессировщики в цирке. Она медленно поднялась, давая половицам под ногами слегка скрипнуть, и нарочито громким, уверенным шагом спустилась по лестнице, прямиком направляясь в столовую.

Как только ее нога переступила порог, разговор в гостиной мгновенно оборвался. Папка с личным делом исчезла со стола так быстро, словно ее там и не было. Рид и Клэр уже сидели за обеденным столом, повернув головы к вошедшей.

– Мы рады тебя видеть, – пропела Клэр, натягивая на лицо подобие улыбки, от которой веяло холодом. – Проходи к столу, обед как раз готов.

Клэр поднялась и изящным жестом, который, впрочем, больше походил на завуалированный приказ, указала на свободный стул прямо напротив себя. Келли мазнула цепким взглядом по лицам своих новых опекунов. Фальшивые мины, неестественно прямые спины, напряженные позы. Все ясно без слов. Играем в идеальную американскую семью.

Ну, окей.

Молча, словно бесплотная тень, она скользнула на стул.

Приемные семьи сменялись одна за другой, как декорации в дурном спектакле. Несносный характер неизменно выставлял ее за дверь. Со временем свидания с потенциальными опекунами стали редкостью. Когда ей исполнилось тринадцать, система окончательно поставила на ней крест — возраст, в котором сирота обречен гнить в приюте до самого совершеннолетия. Последние годы она провела в специализированных учреждениях для «сложных подростков», где главным правилом было: бей первой или сожрут.

Весь ужин она молчала. Не из покорности. Скорее выжидание и наблюдение. Клэр резала спаржу с хирургической точностью, а Рид пил вино, смотря Келли прямо в глаза поверх края бокала. Тишина была настолько напряженная что можно было резать ножом.

В конце концов Клэр изящным движением промокнула губы салфеткой и прервала это молчание:

– Завтра твой первый день в новой школе. Поэтому сразу после ужина собери вещи — все необходимое, включая сумку и канцелярию, ты найдешь у себя в комнате. И я настоятельно рекомендую тебе вести себя достойно. Нам бы не хотелось получать выговоры от директора в первый же день.

Келли задумчиво кивнула крутя столовый нож в руке. Продолжая трапезу она внимательно изучала опекунов. Их поведение, разговоры, едва заметные повадки. Под конец обеда она уже собралась уходить как Рид ее остановил, положив руку на ее плечо.

– Не так быстро юная леди, – его губы растянулись в усмешке. Он жестом указал на ее неубранную грязную посуду. – Будь хорошей девочкой и убери за собой. Твой новый статус не освобождает тебя от банальных хороших манер.

Келли медленно выгнула бровь, пронзая его взглядом. После секунды молчания она закатила глаза и убрала за собой посуду. Клэр недовольно зыркнула на мужа, хотя прекрасно понимала: он просто потешается над ее холодным поведением.

Закончив, Келли, не говоря ни слова, покинула столовую. Поднимаясь по лестнице, она ощущала на себе взгляды опекунов. Вернулась к себе в комнату, взяла сумку из шкафа и с силой швырнула ее на кровать.

– Школа… матерь божья, как будто мне без этого дерьма проблем не хватало, – раздраженно пробормотала она под нос, шумно выдыхая.

В сумку полетели несколько чистых тетрадей, плотные папки для документов и пара дорогих ручек, которые она прихватила из ящика письменного стола. Покопавшись на полках гардероба, Келли наткнулась на аккуратно сложенную сменную одежду для тренировок. На груди серого свитшота красовался яркий логотип школьной сборной: хитрая рыжая лиса в бейсболке, скалящая зубы.

Келли скользнула пальцами по вышивке.

– Какая безвкусица…

* * *

06:25

Проснувшись пораньше, Келли быстро перекусила, закинув в себя пару тостов с сыром и большой стакан кофе, чтобы не вырубиться на первом же уроке. Рид уже ждал ее, сидя в гостиной и читая новости на своим телефоне с умным видом — «После внезапной смерти предыдущего сенатора выборы назначили на декабрь».

Келли фыркнула и, проходя мимо, легонько хлопнула его по голове, чтобы тот оторвался и отвез ее в школу, как обещал. Не успела она отдернуть руку, как Рид перехватил ее запястье и дернул вниз, без усилия, словно куклу.

– В нашем доме все вопросы решают словами, а не силой, – ровно, без капли злости произнес Рид, глядя ей прямо в глаза. – Запомни это. В следующий раз просто попроси.

Отпустив ее руку, он молча поднялся, накинул куртку и направился к выходу.

Келли стояла как вкопанная. Его силуэт исчез в дверях.

– Вот придурок… – прошептала она, но это было жалкое, запоздалое эхо. Она зло сжала лямку сумки и пошла к выходу.

Рид открыл дверцу пассажирского сиденья, ожидая что Келли сядет, но она демонстративно обошла машину, и открыла себе дверь с другой стороны. Он слегка прищурил глаза и усмехнулся.

В машине повисла тишина. Густая, как патока. Келли уставилась в окно, чтобы не смотреть на него. За стеклом проплывал осенний пейзаж. Листья горели оранжевым — аж глаза резало. На каждом крыльце — тыквы, с уродливыми улыбками во всю ширину. Все готовятся к празднику. Все радуются.

Она поправила наушники, стараясь заглушить тишину в салоне. Музыка не помогала. Тишина, как назойливая муха, продолжала жужжать в голове, напоминая о том злосчастном дне. Она ненавидела осень. Это не красиво. Это агония. Все, что цвело, теперь гниет. Все, что было живым, умирает, притворяясь ярким. Как та авария. Как родительская машина, которая цвела огнем, пока внутри…

Родственников не нашлось. Ее отправили в приют. Там она сделала первые шаги в мир хаоса и сарказма. Келли закрыла глаза, прислонилась к холодному стеклу. Рид украдкой глянул в зеркало заднего вида, словно чувствовал, что у нее в голове.

* * *

Клифтон. Авондейл-авеню. Октябрь 21, 2010

За окном бушевал штормовой ветер. Он безжалостно срывал мокрые оранжевые листья с деревьев и швырял их на залитый лужами асфальт. Тяжелые капли дождя яростно хлестали по стеклам, оставляя бесконечные водяные разводы. Одиннадцатилетняя Келли лениво провела указательным пальцем по запотевшему от ее дыхания стеклу. Ее губы беззвучно шевелились, повторяя строчки «Yesterday», звучавшей в стареньком плеере. Время тянулось невыносимо медленно. Песня сменялась песней, а стрелки настенных часов будто застыли. Родители обещали приехать к вечеру — но уже прошел час, после назначенного времени. В груди нарастало тревожное чувство, которое Келли старательно гнала прочь.

Внезапно, на последнем куплете песни, ее взгляд зацепился за черную машину, вынырнувшую из-за поворота. Автомобиль медленно подкатил к дому и остановился. Келли прищурилась, пытаясь разглядеть детали сквозь густую крону груши, росшей перед домом. Черный седан. На дверцах — крупная бело-черная надпись «Police».

Сердце будто остановилось на долю секунды, а потом заколотилось с бешеной силой. Дыхание перехватило, в горле встал колючий ком.

«Полиция? Что-то случилось? Может они ошиблись адресом?»

Дрожащими пальцами Келли нащупала кнопку на плеере и выключила музыку. Спрыгнув с подоконника, она бросилась к двери — и уже на полпути услышала настойчивый стук и звон дверного звонка.

Келли аккуратно приблизилась к двери и убедившись что это были офицеры, приоткрыла дверь. На крыльце стояла женщина офицер и ее напарник. Он слегка нахмурился и показав свое удостоверение спросил:

– Здесь ли проживает Мистер и Миссис Найт?

Келли лишь молча кивнула, все еще пытаясь переварить происходящие.

– Есть ли в доме взрослые? – спросила женщина, наклоняясь чуть ниже, чтобы заглянуть в глаза девочке.

– Нет… Я одна… – пробормотала Келли и после короткой паузы спросила. – Что случилось? Вы можете мне сказать и я потом передам родителям.

Полицейские неловко переступили с ноги на ногу, думая как это рассказать маленькому ребенку. Ей едва было одиннадцать.

– Мне очень жаль, малышка, – тихо произнесла женщина. – Твои родители попали в аварию. Дорога была слишком скользкой из-за дождя. Они не справились с управлением.

Глаза Келли округлились. Ледяная дрожь мгновенно прошила тело от макушки до пяток. Она продолжала неподвижно стоять в дверном проеме, мертвой хваткой сжимая дверную ручку.

Потом все было как в тумане.
Чужие руки собирали рюкзак.
Чужая машина.

Дождь хлестал по лицу, смешиваясь со слезами, которые она так и не выплакала. Монотонный голос офицера что-то объяснял, но слова растворялись в гуле собственных мыслей; как ее передали работнику из приюта — мужчине с усталым взглядом и сдержанными движениями.

Первая ночь в приюте стерлась из памяти полностью. Келли не хотела ее помнить. Она свернулась калачиком на жесткой кровати в комнате с бледно-зелеными стенами, закуталась в тонкое одеяло и закрыла глаза.

Утром она ничего не чувствовала. В голове — одна мысль. Их больше нет. Дни тянулись медленно. Вкус жизни ушел. Цвета стали серыми.

* * *

06:54

Через несколько томительных минут машина остановилась у школы.

– Приехали, – сухо обронил Рид, обернувшись. – Я заеду после уроков.

Келли, не отвечая, кивнула. Выскочив из машины, она с силой хлопнув дверью, и смешалась с толпой учеников, спешащих в школу.

– Приготовьтесь, идиоты, – прошептала она, поднимаясь по ступенькам и убирая наушники в сумку. – Сейчас начнется шоу.

Она уже видела, как топит эту школу в океане сарказма и грязных колкостей.

Школьный звонок оглушительно разнесся по коридорам, и толпа учеников повалила в классы. Народ лениво доставал учебники и тетради по истории.

– Всем внимание! – учитель кивнул на Келли, стоявшую у доски. – Позвольте представить вам нашу новую ученицу — Келли Найт.

В классе воцарилась тишина, которую тут же нарушили перешептывания. Келли едва удержалась, чтобы не закатить глаза. «Началось…» – подумала она.

Учитель повернулся к Келли, одарив ее яркой улыбкой от которой тут же захотелось промыть глаза. Черные кудри (привет, Кудряшка Сью), бледная кожа, зеленая рубашка и бежевые брюки. Одет как на похороны хомячка.

– Меня зовут мистер Томсон. После уроков Джессика проведет тебе небольшую экскурсию и покажет, что к чему.

Он указал на ученицу за первой партой. Аккуратный хвостик, карие глаза и клетчатая юбочка — вылитая отличница из рекламы жвачки. «Сука» – констатировала Келли у себя в голове.

– Может, расскажешь нам немного о себе, Келли? Откуда ты, чем увлекаешься? – спросил он, поправляя очки в черной оправе.

– Я из приюта Святого Винсента, мой любимый вид спорта — сарказм. Черный юмор в качестве хобби. Конец!

По классу прокатилась волна сдавленных смешков. Мистер Томсон замер с приоткрытым ртом, поправил очки, которые чуть не слетели с переносицы, и кашлянул.

– Что ж... – он явно не знал, куда деть руки. – Очень... самокритично. Присаживайся, Келли. Надеюсь, твое хобби не будет мешать уроку.

Келли ухмыльнулась и направилась к свободному месту у окна, небрежно швыряя на парту учебники.

Урок продолжался крайне скучно для Келли. Она занималась чем угодно, только не тем, что требовалось: конспектировать бредни мистера этого… как его там. Скорее дождется, когда на Марсе выпадет снег, чем она начнет внимать учителю. Вместо этого рисовала рожицы на полях и краем глаза наблюдала за одноклассницами. Те таращились на учителя так, будто он — главное событие их ничтожной жизни.

«Мерзость. И что они в нем нашли?».

Ничего особенного. Келли иронично вскинула бровь, но решила не тратить время на анализ гормонального фона подростков — и без того тошно.

Звонок прозвенел, знаменуя конец урока. Келли подхватила свою сумку и уже собиралась умчаться прочь, как ее окликнула та самая «Джессика из киножурнала».

– Келли, мистер Томсон попросил меня показать тебе школу, – произнесла она с натянутой улыбкой.

Келли лениво промычала, удерживаясь от какой-нибудь колокости.

– Веди.

Джессика, как и ожидалось, оказалась воплощением ванили и приторности. Она монотонно перечисляла номера кабинетов, рассказывала о школьных кружках и мероприятиях, словно зачитывала рекламный буклет. Келли слушала вполуха, улавливая лишь обрывки фраз и внутренне закатывая глаза на каждый восторженный вздох Джессики. Тем временем высматривая потенциальные места для побега во время скучных уроков.

Они проходили мимо компании парней у шкафчиков. Один из них — здоровый детина в растянутой футболке — развязно присвистнул вслед. Не Джессике. Ей.

– Эй, новенькая! Слухи уже ходят, что ты из дурки. Это правда?

Джессика замерла, схватив Келли за рукав и явно пытаясь утащить ее дальше, пока не началось. Но было поздно. Келли медленно развернулась на каблуках. Парни заржали, видимо, ожидая смущения или слез. Они ошиблись. Она окинула свистуна взглядом, каким смотрят на раздавленную на подошве жвачку.

– А ты у нас, видимо, главный специалист по дурке? Судя по роже, ты там не просто гость, а постоянный клиент.

Повисла пауза. Ржач стих. Парень побагровел. Его дружки заулюлюкали уже над ним.

– Пошли отсюда, – прошипела Джессика, пихнув Келли в бок.

– Ага, пока, сладкий, – Келли послала ему воздушный поцелуй. – Не забудь записаться на прием к кинологу.

Она отвернулась, чувствуя, как внутри разливается знакомое тепло. Джессика тащила ее за локоть с такой силой, что ее длинные ногти впились в рукав.

– Ты что творишь?! – зашипела она, как только они завернули за угол. Ее лицо было бледным, а глаза бегали, как у загнанного кролика. – Это же Дэвид Ривз! Его отец — спонсор школы!

Келли высвободила руку.

– Ну может у его папочки хватит денег чтобы проспонсировать дополнительные мозги этого придурка, – рассмеялась Келли.

Джессика фыркнула и быстрее засеменила по коридору, утаскивая Келли за собой. Экскурсия закончилась у кабинета директора. Джессика одарила ее сдержанной улыбкой все еще думая о случившемся:

– Ну, надеюсь, тебе здесь понравится. Если что, обращайся.

Келли слегка кивнула, после чего не постучавшись зашла в помещение. В кабинете директора пахло полированным деревом и книгами. Мистер Прайс, мужчина средних лет с залысинами и галстуком в горошек, уже ждал ее за массивным столом. Он поднял взгляд от каких-то бумаг и выдавил профессиональную улыбку.

– Келли, рад приветствовать тебя в нашей школе. Надеюсь, ты быстро освоишься.

Она молча села в предложенное кресло, скрестив ноги.

– У нас, – продолжал мистер Прайс. – строгие правила, но если ты будешь их соблюдать, у тебя не возникнет проблем.

«Проблемы – это мое второе имя».

– Конечно. Я всегда соблюдаю правила, – Келли улыбнулась уголком губ.

Директор, казалось, купился на этот сарказм. Он откинулся на спинку кресла и сложил руки на животе.

– Хорошо, – сказал он. – Полагаю, тебе известно о твоем особом статусе в нашей школе?

Келли слегка нахмурилась.

– Статус? Вы имеете в виду, что я из приюта?

Мистер Прайс немного замялся.

– Не совсем так. Это значит, что школа выполняет частичную роль вашего опекуна. Мы обязаны следить за вашим академическим прогрессом, вашим эмоциональным благополучием и… соблюдением вами правил, разумеется. У нас есть договоренность с вашим социальным работником, мисс Андерсон. Она будет регулярно навещать вас здесь, в школе.

Келли стиснула зубы.

– О, я знаю мисс Андерсон. Та еще заноза.

– Мисс Андерсон просто заботится о вас, – мягко возразил мистер Прайс. – И мы, в свою очередь, тоже. Мы предоставляем вам возможность получить образование. В обмен мы ожидаем от вас сотрудничества. Согласно протоколу, я должен вас уведомить о том, что любое серьезное нарушение правил будет сообщаться мисс Андерсон, и твоим новым опекунам. Также это может повлиять на ваше дальнейшее пребывание в школе…

Келли кивнула, глядя в окно.

– Понятно. Угрожаете мне исключением, если я буду плохо себя вести.

Мистер Прайс вздохнул.

– Не совсем так. Просто разъясняю правила. У нас также есть школьный психолог, миссис Рэйнольдс. Она будет проводить с вами еженедельные встречи. Это стандартная процедура для детей, находящихся под опекой. Она поможет вам адаптироваться и справиться с любыми трудностями.

Келли закатила глаза, но промолчала. Ей не нужны были психологи, чтобы говорить о ее «травмах». Все, что ей было нужно, – это чтобы ее оставили в покое.

– А если я не захочу? – она вскинула бровь.

– Келли, никто не будет заставлять тебя говорить о том, что тебе не хочется. Но иногда просто рассказать о своих мыслях — уже большое облегчение. Миссис Рэйнольдс умеет слушать. И помни: ты здесь не одна.

Он открыл ящик стола и достал небольшую папку.

– Вот твое расписание, карта школы и кодекс поведения. Прочти все внимательно.

Келли взяла бумаги, едва взглянув на них. «Кодекс поведения? Надеюсь, там есть раздел о том, как игнорировать назойливых идиотов». Она встала, готовая покинуть кабинет.

– Спасибо, мистер Прайс. До скорой встречи.

Она подмигнула и вышла, оставив директора в легком недоумении. В школьных холлах царила непривычная тишина — все уже готовились к новому уроку. Физкультура. Единственный предмет, который вызывал у Келли хоть какой-то интерес.

Следуя разноцветным указателям на стенах, она добралась до раздевалок. В нос тут же ударил резкий микс запахов: застоявшийся пот, дешевый дезодорант и пластик, от которого слегка першило в горле. Внутри кипела жизнь — настоящий муравейник. Девочки переодевались, болтали, смеялись, делились сплетнями, подкрашивали ресницы прямо перед зеркалами, будто школьных правил гигиены для них не существовало.

Келли прошла мимо, скривив губы и лишний раз ни к чему не прикасаясь. Выбрав самый дальний шкафчик, она с легким раздражением дернула дверцу. Внутри пахло сыростью и старостью. Быстро переоделась в спортивную форму — короткие синие шорты и футболку с логотипом школы. Она подошла к зеркалу и мельком окинула свою спортивную фигуру. Гены отца: он обожал пешие походы, а она… она просто поддерживала свою форму. В приюте слабость была равносильна смерти — как безногий в зомби-апокалипсисе.

Выйдя из раздевалки, Келли направилась в спортзал. Еще из коридора доносились гул голосов и лязг спортивного инвентаря. Зал поражал размерами: высокие потолки, огромные окна, сквозь которые лился яркий солнечный свет. Повсюду носились, прыгали и кричали подростки. В центре площадки натянули волейбольную сетку – вокруг уже собрались ученики, делая разминку.

Учитель физкультуры, мистер О’Мэлли, заметил ее сразу. Грозный мужчина с багровым лицом и громоподобным басом. На его шее висел свисток на шнурке. Его взгляд скользнул по Келли с смесью раздражения и любопытства.

– Новенькая, значит? Келли, верно? – проревел он так, что голос эхом разнесся под сводами зала, – В строй!

Келли слегка сморщилась от его крика:

– А можно еще громче? А то на улице не слышно, – бросила она с сарказмом, закатив глаза.

Мистер О’Мэлли проигнорировал реплику и резко дунул в свисток. Нехотя Келли подошла к группе учеников. Встала в конец шеренги, скрестив руки на груди, и окинула всех ленивым взглядом.

Почти все мальчишки в классе украдкой ее разглядывали. Один из них, высокий блондин с насмешливым выражением лица, подмигнул ей. Келли демонстративно закатила глаза.

– Что это, кастинг в реалити-шоу? – фыркнула она.

Мистер О’Мэлли провел короткую разминку, сопровождая каждое упражнение громогласными командами и резкими свистками. К его удивлению, Келли выполняла упражнения четко, с сосредоточенным выражением лица, без тени сарказма.

После разминки учеников разделили на команды. Мистер О’Мэлли выкрикивал имена, распределяя игроков почти хаотично.

– Эмили… Джастин… Келли…

Келли оказалась в команде с двумя тощими парнями, которые больше походили на сурикатов и Джессикой, которая радостно помахала ей рукой.

Тренер быстро объяснил правила для новичков. Келли слушала вполуха, делая вид, что ее внезапно заинтересовал состояние собственных ногтей.

Игра началась. Келли заняла позицию на передней линии, у сетки. Она внимательно следила за каждым движением мяча, предугадывая траекторию полета, просчитывая удары, вовремя отдавая пасы. Игра проходила спокойно и даже немного скучно.

Внезапно мяч полетел прямо на нее. Она рефлекторно вытянула руки, собираясь просто отбить его, но в голове словно что-то щелкнуло. Вспомнился отец, уроки волейбола, как он учил ее обманчивому ходу, рядом с сеткой, на ее позиции.

Она замерла на мгновение за лицевой линией, сосредоточившись. Затем резкий подброс — мяч взлетел почти на два метра над головой. Размах — и ладонь, словно хлыст, хлестнула по боку мяча. Тот закрутился бешено, оставляя в воздухе едва заметный вихрь. Летит прямо в грудь принимающему, того самого блондина, который подмигивал ей в начале урока. Он уже готовится принять, но в последний момент мяч, будто подрезанный невидимой рукой, резко падает вниз — прямо перед его ногами. Никто не успевает среагировать. Очко! Блондин пошатнулся, подбирая мяч и ошарашенно уставился на Келли. Она лишь небрежно пожала плечами.

– Может, в следующий раз прикусишь язык, прежде чем подмигивать кому попало, – бросила она с кривой ухмылкой.

Ее одноклассники замерли на секунду, удивленные ее хорошим ударом.

– Что? – спросила она невинно, наслаждаясь эффектом, – Я просто помогла мячику немного ускориться.

Последовала мертвая тишина, затем Джессика разразилась громким смехом, который разнесся по всему спортзалу.

Игра возобновилась, и темп значительно повысился. Многие ученики уже задыхались и потели. Скоро должна быть перемена.

* * *

– Да вы совсем умственно отсталые?! – вырвалось у Келли, когда один из очкариков в ее команде не смог отбить элементарный удар.

Раздался резкий свисток.

Зал замер. Игра остановилась. Мистер О’Мэлли, человек старой школы, не терпел ни малейшего проявления неуважения, и тем более ругательств. Особенно в своем спортзале.

– Келли! Никаких ругательств. Первое и последнее предупреждение.

Джессика нервно теребила край футболки. Очкарик исподлобья глянул на Келли, явно злорадствуя.

– Еще одно слово, Келли, – прорычал мистер О’Мэлли, шагнув к ней, – И ты будешь бегать круги вокруг зала до конца урока. И не только ты – вся твоя команда. Хочешь подставить своих новых друзей?

Келли усмехнулась.

– Ой напугал… – она окинула зал косым взглядом. – Ну что, лузеры, готовы немного побегать? – заявила она с ухмылкой. – Все равно всех обгоню.