Читать онлайн "Письма Изабель"

«Письма Изабель»

Данная повесть не является лишь историей о страстной любви девушки к юноше. Она рассказывает о том, насколько легко единственная правда способна изменить человеческую судьбу, независимо от того, как ее примут другие.

Эта история показывает, как ревность способна разрушить жизнь, как смерть может прийти из места, откуда её менее всего ожидают, и как различия в положении и статусе способны повлиять на судьбы людей

Эта повесть – о цене одного выбора, о разбитом сердце и о вечном пути, который человеку приходится продолжать после утраты.

Глава I

Англия. 1833 год. Поместье Греймур-Холл.

Каждый, кому доводилось бывать в поместье семьи Эшвордов, непременно заставал грозу или затяжной дождь. Над этим домом редко повстречаешь солнце или светлое небо, спокойствие или тишину. Со стороны поместье казалось очень величественным и прекрасным, лишь переступив его порог, можно было понять, сколько печали скрывают его стены.

Семья Эшвордов часто появлялась в свете, как образец крепкого и благородного союза, однако лишь немногие знали, что скрывалось за нежными узами, связывающими родителей и детей.

Глава семейства Мистер Габриэль Эшворд был статным и стойким мужчиной, прошедшим войну и привыкшим к строгому порядку. Он непременно был готов обеспечить своих детей всем необходимым, но не умел их любить по-настоящему, как способен каждый близкий отец.

Последний ребенок у него появился в возрасте сорока трех лет. Маленький, семилетний Эдмунд, который чаще всех ощущал на себе строгость отца.

Мистер Габриэль Эшворд женился на Миссис Каролине Эшворд ещё в юности. Каролина была лёгкой, мягкой, ранимой женщиной. Ей приходилось во всём слушать мужа и всегда соглашаться с ним. Она была покорной, без какой-либо силы воли, очень хрупкой, словно пух. Миссис Каролина нередко попивала чай под дождем в саду в одиночестве, она ели держала чашу в своей тонкой руке и, казалось бы, одна, но нет, тень ее жизни была рядом, которую она выбрала не сама.

Она вовсе не желала брака с Мистером Габриэлем. Однако положение мужчины в обществе значительно превосходило её собственное, поэтому когда тот, без всяких вопросов, пришёл просить руки и сердца, отец юной Каролины, не задумываясь отдал свое согласие. Он отпустил дочь, лишь бы та осталась в надежных руках.

У Миссис Каролины не оставалось выбора, она уехала с ним далеко от родного дома, родила детей и старалась быть той супругой, которую желал видеть муж.

Мистер Габриэль Эшворд был богат дочерями.

Самую младшую дочь звали Шарлотта. Ей едва исполнилось 15. Она была очень умной, чуткой и начитанной леди. Часами напролет маленькая Шарлотта изучала французские стихи, с гордостью рассказывая их швее Кларе. Она пользовалась своим расположением перед родителями и поэтому при каждом удобном случае, Шарлотту отвозили в город, чтобы люди с более высоким положением заметили её способности и предложили ей достойное образование.

Среднюю дочь Эшвордов звали Элизабет. Ей было 16.

Элизабет точно также, как и Эдмунд, познала строгость отца слишком рано, однако если брат и вовсе был зашуганным пареньком, то Элизабет унаследовала характер отца. Она была живая, горячая и в некоторой степени отважная. Она верила, что истинное счастье заключается лишь в богатстве и неимоверно мечтала встретить богатого, властного мужчину, который изменит ее будущее точно также, как когда-то её отец изменил судьбу матери.

Старшую дочь звали Изабель.

Изабель была первым ребенком Мистера Габриэля и Миссис Каролины. Ей было 19.

Она была загадочной девушкой, вечно находящейся в мире собственных мыслей, Спокойная, тихая, задумчивая, лишнего слова от нее не услышишь никогда. Её чувства были полностью скрытные для окружающих, да и сама она не видела в них толк.

Родители любили её, но никогда не могли понять. Её замкнутость и внутренняя пустота, вызывали строгость Мистера Габриэля Эшворда, но он не мог изменить её натуру.

Он лишь знал: Изабель особенная девушка, которая заслуживает особого отношения.

О, милый дом… Как величественен и прекрасен он был снаружи… Каждый путник, проезжавший мимо Греймур-Холла, невольно задерживал на нём свой взгляд, восхищаясь просторами поместья и его благородным обликом.

Но за его каменными стенами царила совсем иная жизнь. Дом был наполнен тяжёлой, гнетущей тишиной, которую то и дело нарушали суровый голос мистера Эшворда, его бесконечные упреки дочерям, строгие наставления сыну и бесчисленные запреты супруге.

Нередко под сводами Греймур-Холла раздавался горячий голос средней дочери Элизабет, вслед за которым слышался тихий плач младшей Шарлотты.

И лишь Изабель неизменно оставалась безмолвной, с тем же кротким, почти невинным взглядом, в котором скрывалось очень многое, недоступное пониманию окружающих.

Как же она была прекрасна…

Глава II

Изабель обладала необыкновенной красотой, какую редко встретишь даже в самом изысканном обществе. Её роскошные, темные кудри, мягкими волнами ниспадали на плечи, словно прикасаясь и целуя. Тонкий, слегка заостренный носик придавал ее лицу очарование и едва заметно вздрагивал при разговоре с семьей.

Она питала особую любовь к пышным платьям, украшенным тончайшим кружевом. Белый цвет сопровождал её почти всегда, подчеркивая кротость её натуры и чистоту образа.

Легкий румянец неизменно украшал её щеки. Изабель была необыкновенно скромна и печальна, словно сама грусть стала её самой близкой подругой.

Её тонкие пальцы с особенной осторожностью касались старого дневника, страницы которого давно пожелтели от времени. Она прятала его за кроватью, в самом укромном месте своей комнаты, чтобы ни одна из сестер не смогла узнать то, что скрывалось в её сердце:

«О, милый дневник, если бы ты только мог говорить со мною. Как тяжело мне находится в этом доме. Всё чаще я желаю лишь одного – оказаться среди природы, вдали от знакомых лиц, где можно было бы наконец почувствовать вкус жизни. Я вновь ощущаю ту самую пустоту, что приходит ко мне, то бесследно исчезает. Если бы ты только знал…»

Подобное настроение посещало ее слишком часто. Мистер Эшворд нередко заставал дочь с покрасневшими от слез глазами, но всякий раз оставался бессильным перед ее печалью.

Он любил Изабель. Любил её кротость, её утонченность и спокойный нрав. И всё же, нередко сердился на самого себя, понимая, что так и не сумел постичь душу собственной дочери.

Для самой же Изабель отец оставался человеком, которого она так и не смогла до конца понять. Она любила его искренне, как и подобает любящей дочери, однако невольно судила о нем по тому, как он обращается с ее матерью, сестрами и маленьким братом.

Изабель жаждала свободы. Ей казалось, что она еще не научилась жить по-настоящему. Порой ей становилось трудно дышать, словно сама жизнь проходила мимо нее, не оставляя возможности сделать хотя бы один свободный шаг.

Лишь редкие балы приносили ей искреннюю радость. Молодые люди, беседы с подругами, музыка и танцы – всё это ненадолго возвращало её желание жить. Только в такие вечера она забывала о своем дневнике и позволяла своим тонким пальцам не касаться его старых страничек.

Глава III

Осень. 23 октября 1833 год. Поместье Греймур-Холл.

Осень всё чаще напоминала о своём приходе. С каждым днём холод становился всё ощутимее, а небо всё реже радовало жителей этих мест своим светом. Над Греймур-Холлом по прежнему собирались тяжелые тучи и бесконечные дожди давно стали привычными для каждого, кто жил в его стенах.

В один из таких дождливых дней глава семейства Эшвордов, мистер Габриэль, расположился за своим письменным столом и невольно предался размышлениям:

«Моя старшая дочь вечер за вечером проводит время в своей комнате. Она не радуется жизни и не восхищена миром, как Элизабет. Она стала слишком молчаливой, печальной и равнодушной ко всему, что её окружает. Я обязан помочь ей. Я обязан найти ей самую достойную любовь и подарить ей самое ценное, что способен дать отец, - богатое и благополучное будущее».

Тем же вечером мистер Габриэль Эшворд решился обсудить свои намерения с супругой, миссис Каролиной.

Он направился в сад с серьезным выражением лица, уже догадываясь, какой окажется её реакция. Он хорошо знал, как сильно она любит своих детей

- Моя дорогая супруга, мой милый свет, - произнес он, приблизившись к ней. – Я знал, что вновь найду вас именно здесь. Простите, что нарушаю ваше спокойствие, однако мне необходимо открыть для вас одну мысль, которую, смею полагать, вы должны услышать прежде всех.

Миссис Каролина всегда страшилась подобных разговоров. Её пугала решительность мужа, пугал его тон и та непреклонность, с которой он произносил каждое слово. И всё же, она неизменно внимала ему.

- Дорогой Габриэль, - тихо ответила она, - я готова вас выслушать. Для меня всегда радость видеть вас рядом, и я готова принять всё, что вы сочтете нужным сказать.

Мистер Эшворд ненадолго умолк, словно желая ещё раз взвесить свои слова.

- Понимаете, моя дорогая Каролина… Наша старшая дочь не живет – она лишь существует. Я не видел ее по-настоящему счастливой уже многие годы. Её сердце томится, и, как отец, я не могу оставаться безучастным. Я намерен устроить бал, на котором мы найдем для нее достойного, благородного супруга. Со временем она полюбит его, как самого близкого человека, и наконец обретет счастье.

Лицо Миссис Каролины омрачилось. Она понимала, что замысел мужа не так прост, как ему казалось. Ей было известно другое: Изабель никогда не осмелится возразить отцу, даже если её сердце пожелает совсем иной судьбы.

- Мой дорогой супруг, - произнесла она после долгого молчания, - ваши намерения исполнены из добрых побуждений. Но смею спросить… разве этого желает наша дочь? Быть может, её сердце уже хранит чувства, о которых нам ничего неизвестно?

При этих словах Мистер Габриэль заметно переменился в лице. Его спокойствие сменилось раздражением, и в то же мгновение где-то вдали прогремел гром.

- Нет, моя дорогая, - твердо ответил он. – Прошу более не возвращаться к этому разговору. Мое решение принято и останется неизменным. Я сделаю то, что давно намеревался сделать, - осчастливлю свою дочь. А теперь, если позволите, я желаю поговорить с Изабель. Прошу меня простить.

Миссис Каролина не произнесла более ни одного слова. Она лишь проводила мужа печальным взглядом и едва заметно склонила голову.

В глубине души она знала, что добром эта затея не окончится.

Мистер Габриэль решил отложить разговор до следующего утра. Ему хотелось ещё раз всё обдумать и подобрать именно те слова, которые, как ему казалось, должны были убедить дочь. С раннего утра он уже сидел за большим обеденным столом, ожидая супругу и детей.

Один за другим они спустились по широкой лестнице и, едва переступив порог столовой, заметили серьёзное и несколько напряжённое лицо главы семейства. Первой нарушить молчание решилась Элизабет. В это утро она выглядела необычайно оживлённой, словно её ожидало какое-то долгожданное торжество.

— Доброе утро, отец, — с улыбкой произнесла она. — Сегодня вы выглядите особенно серьёзным. Признаться, мне кажется, это начинает тревожить нас всех.

После её слов за столом вновь воцарилась тишина. Лишь когда завтрак подошёл к концу, мистер Эшворд неторопливо поднялся со своего места и заговорил.

— В эту субботу, дети мои, в Греймур-Холле состоится бал. И я считаю своим долгом открыть вам причину его проведения.

Он перевёл взгляд на старшую дочь.

— Дорогая Изабель. В последнее время я всё чаще размышлял о твоём будущем. Ты выросла и стала взрослой молодой леди. Пришло время подумать о твоём замужестве. Я желаю найти для тебя достойную любовь — любовь, которая подарит тебе благополучную и обеспеченную жизнь.

Глаза Элизабет невольно вспыхнули. Она давно мечтала о богатстве и высоком положении в обществе, и слова отца пробудили в ней невольную зависть.

Изабель молча опустила взгляд в свою чашку. После недолгого молчания она тихо произнесла:

— Отец, я искренне благодарна вам за вашу заботу и внимание ко мне. Мне дорого знать, что вы желаете мне счастья. Но неужели вы ни разу не задумались о том, что я могу вовсе не нуждаться в подобном выборе? Вам неизвестны мои истинные чувства и мои желания. Быть может, моё сердце ищет совсем иной жизни.

Мистер Эшворд ожидал подобных слов, однако они всё же изменили выражение его лица. Голос его сделался строже.

— Изабель, ты прекрасно знаешь, как принимаются решения в этом доме. Это моё решение, и оно останется неизменным. Я желаю тебе лишь счастья. Быть может, именно на этом балу ты встретишь человека, которого однажды полюбишь. Сегодня же будут разосланы приглашения.

Изабель поняла, что её слова так и не были услышаны. Но ни гнева, ни обиды она не испытывала. Единственное, что приносило ей утешение, — мысль о предстоящем бале.

Встреча с подругами, музыка, танцы и новые лица — всё это ненадолго освобождало её сердце от тяжёлых мыслей.

Она действительно мечтала о любви, но совсем не такой, какой её представляли отец или Элизабет.

Ей была нужна тихая любовь, скрытая от чужих взглядов; любовь, в которой не было бы места богатству, громким именам и высокому положению. Она мечтала лишь о человеке, рядом с которым смогла бы обрести покой, почувствовать себя любимой и наконец стать по-настоящему счастливой.

Где-то в глубине души Изабель всё же надеялась, что предстоящий бал станет для неё особенным вечером. Быть может, именно там судьба позволит ей встретить человека, чьи взгляды окажутся близки её собственным.

С этими мыслями она первой поднялась из-за стола и тихо удалилась в свою комнату.

Глава IV.

«Эдвин Вестон»

Мои дорогие читатели, вы уже успели убедиться, что семейство Эшвордов было столь богатым и непреклонным. В поместье всегда кипела жизнь: на кухне неизменно хлопотал повар Генри, в своей маленькой комнатушке трудилась швея Клара, неподалёку от поместья жил личный врач Джордж. Но речь моя пойдёт о славном молодом человеке, о котором я сейчас вам и расскажу…

Молодой и тихий Эдвин давно служил в семействе Эшвордов. Ему едва исполнилось двадцать лет. Он не обладал изысканной красотой, и, встретив его в обществе, едва ли кто назвал бы его человеком властным.

Эдвин Вестон встречал гостей, прибывавших в поместье, исполнял поручения мистера Габриэля и присматривал за дочерями хозяина, когда родители находились в отъезде.

Эдвин носил длинные, прямые, рыжие волосы. Он не отличался крепким телосложением, и почти каждый смог бы одолеть его силой. Но сердце его не смог бы победить никто.

С самого первого дня своей службы в поместье Эдвин заметил лишь одну из трёх дочерей. Особенно часто это случалось в те дни, когда в Греймур-Холл приезжали друзья мистера Габриэля, они все обращали внимание только на нее…

Изабель.

Она словно сияла среди остальных. В её облике было что-то ангельское и необыкновенно чистое. Одним лишь своим присутствием и взглядом она заставляла сердца биться чаще. Всех привлекали её загадочность, утончённость и нежность.

Эдвин оказался одним из тех, кто увидел в ней нечто родное.

Он, простой слуга, полюбил дворянскую девушку. Он сам понимал невозможность своих чувств, сам бранил себя за них, но ничего не мог поделать со своим сердцем.

Не раз Эдвин желал покинуть поместье из-за мыслей об Изабель, однако не представлял, какой станет его жизнь вдали от неё.

Чаще всего он заступался за неё даже перед самим мистером Эшвордом, когда тот не желал замечать печали своей старшей дочери.

Эдвин верил, что, вопреки всему, однажды сможет стать тем человеком, которого будет ждать Изабель. Для самой Изабель Эдвин Вестон был лишь добрым приятелем. Она время от времени беседовала с ним, но никогда не заводила разговоров о чём-либо личном. Ей была приятна его искренняя забота, однако никаких чувств к нему она не испытывала.

Однажды Изабель, прогуливаясь по саду, заметила Эдвина, стоявшего у ворот. Его взгляд, как и прежде, был обращён лишь к ней.

— Эдвин, я искренне восхищаюсь вашими чувствами. Вы удивительный человек, порою весьма уверенный в себе и настойчивый. Я замечаю ваши взгляды, но, к великому моему сожалению, не могу ответить вам тем же. Простите меня. Мне тяжело видеть ваше отношение ко мне, наши редкие беседы и вашу напрасную надежду. Эдвин… прошу вас, посвятите себя своей службе и постарайтесь обрести своё счастье. Искренне желаю вам этого.

Однако Эдвин не принял слов Изабель близко к сердцу. Его радовало уже одно то, что он по-прежнему находился рядом, по-прежнему видел её роскошные волосы, её лёгкую походку и прекрасный облик. Он был счастлив уже потому, что она обращалась к нему, замечала его и позволяла оставаться рядом.

Ему казалось, что одного этого было достаточно.

Глава V

Приглашения на бал давно были разосланы. Многие откликнулись на приглашение и обещали почтить своим присутствием столь важный вечер.

Подготовка шла полным ходом. Каждый из обитателей Греймур-Холла старался предстать перед гостями в своём лучшем свете.

Мистер Габриэль Эшворд относился к подобным мероприятиям с необычайной серьёзностью. Для него было особенно важно показать себя человеком благородным, состоятельным и достойным уважения. Он дорожил своей честью, своим именем и желал, чтобы каждый гость восхищался не только им самим, но и великолепием его поместья.

Миссис Каролина Эшворд, напротив, относилась к предстоящему балу спокойно и без особого воодушевления. Она не находила в подобных вечерах ничего необыкновенного. Каролина не любила чрезмерно наряжаться, но вместе с тем всегда отличалась природной красотой и изяществом. Она принимала себя такой, какой её создал Господь. Ни балы, ни богатые женихи для дочерей не приносили ей особой радости. Ей хотелось лишь одного — чтобы в доме царили покой, любовь и согласие.

Маленький Эдмунд ещё не вполне понимал значение подобных вечеров, однако с ранних лет отец приучал его относиться к ним с должной серьёзностью.

Юная Шарлотта ожидала бал с особым нетерпением. Она знала, что отец позволит ей продемонстрировать гостям свои таланты, и надеялась заслужить их восхищение. О замужестве ей было думать ещё слишком рано. Все её мысли были обращены к учению и желанию однажды прославиться своими способностями.

О, только не Элизабет…

Она проводила долгие часы, готовясь к предстоящему вечеру. Для неё было чрезвычайно важно произвести впечатление на общество и стать одной из самых блистательных молодых леди бала. Подруг у неё почти не было, зато недостатка в поклонниках она никогда не испытывала.

Изабель…

О, милая Изабель.

Как вы уже знаете, балы были для неё спасением от однообразия и грусти. На этот раз она твёрдо решила предстать перед обществом во всей своей красоте. Она желала быть похожей на белого лебедя — прекрасного, кроткого и печального.

Быть может, где-то в глубине души она надеялась, что именно этот вечер изменит её судьбу. Быть может, среди множества гостей окажется тот самый человек, который однажды увезёт её далеко отсюда и подарит не богатство, а свободу, спокойствие и ту жизнь, о которой она так давно мечтала.

Остальные обитатели Греймур-Холла также не оставались без дела.

Клара почти без отдыха шила платья к предстоящему балу. Самое прекрасное из них, разумеется, предназначалось для Изабель.

Доктор Джордж неизменно являлся на подобные вечера. Он полагал, что среди большого количества гостей всегда может найтись человек, которому потребуется его помощь.

Эдвин Вестон также всегда присутствовал на подобных мероприятиях. Однако, узнав истинную причину предстоящего бала, он заметно помрачнел. Набравшись смелости, молодой человек попросил мистера Эшворда позволить ему на один день оставить свои обязанности. Что происходило в его душе, он и сам не мог объяснить, однако мистер Эшворд никогда не относился к Эдвину с неприязнью и потому не стал укорять его за эту просьбу.

Подготовка к балу продолжалась не только в Греймур-Холле, но и по всей округе.

Оставалось лишь дождаться субботнего вечера.

Глава VI.

«Дневник Изабель»

В свободные минуты, остававшиеся между приготовлениями к предстоящему балу, Изабель вновь взяла в руки свой старый, пожелтевший дневник. Пока она с особым вниманием выбирала отделку для будущего платья, её рука медленно выводила на страницах следующие строки:

«Мой дорогой дневник, я растеряна. Моей печали нет предела. С каждым днём мне становится всё тяжелее. Я чувствую, что моя свобода вот-вот окончательно покинет меня. Отец объявил войну… Нет, не мне, а моим чувствам.

Я хочу жить. Хочу быть свободной. Хочу сама найти своё счастье. Но нет, он счёл своим долгом вмешаться в моё сердце и отыскать для меня «достойного» мужа.

Порою мне кажется, что я готова броситься со скалы и навсегда затеряться в этом огромном мире. Если бы ты только знал, как часто я желаю вновь стать маленькой девочкой, которой было всего пять лет и которая ещё не ведала ни тревог, ни печали.

Видно, такова моя судьба. Прощай на ближайшие два дня. Мне предстоит искать своего «достойного» мужа».

Закончив последнюю строку, Изабель не смогла сдержать слёз. Ей так хотелось, чтобы предстоящий бал никогда не состоялся. Она мечтала лишь уйти в сад, остаться наедине со своими мыслями и неторопливо выпить чашку горячего кофе.

Но этим желаниям не суждено было исполниться.

Ей оставалось лишь закрыть дневник, отложить свои чувства в сторону и продолжить приготовления к предстоящему вечеру.

Глава VII

Настал тот самый день. День, которого с нетерпением ожидало всё семейство Эшвордов. Вечерний бал — торжество, устроенное в честь юной и загадочной Изабель.

Начало было назначено на шесть часов пополудни.

Погода, как и всегда, стояла пасмурная, однако, к великому счастью, дождя не ожидалось, не слышно было и грома. Лишь отголоски семейных споров ещё раздавались в коридорах Греймур-Холла, тогда как гости должны были прибыть с минуты на минуту.

Зал был убран с необыкновенным великолепием. Повсюду сияли большие жёлтые лампы, озаряя просторное помещение мягким светом. Швея Клара позаботилась об убранстве вечера и украсила зал свежими садовыми розами. Посреди комнаты стоял большой стол, уставленный закусками и напитками, над которым с самого утра трудился повар Генри.

И, конечно же, здесь находился Эдвин. Несмотря на свои сомнения, он всё же решился прийти в этот зал, который уже заранее казался ему тяжёлым испытанием. Юноша молча сидел неподалёку от мистера Эшворда, опустив голову и стараясь не выдавать своего волнения.

Юные мисс Шарлотта и мисс Элизабет уже ожидали гостей у главного входа.

На Шарлотте было пышное зелёное платье. Её светло-рыжие волосы были аккуратно собраны в высокий пучок, украшенный белой жемчужной заколкой — подарком одного весьма почтенного учёного.

Элизабет же сияла поистине великолепно. Красное платье безупречно подчёркивало её стройную фигуру, белокурые волосы свободно ниспадали на плечи, а лёгкий румянец выдавал её нетерпеливое ожидание предстоящего вечера.

Миссис Каролина Эшворд также была готова к торжеству. На ней было простое голубое платье без излишней пышности, изящные туфельки и небольшая дамская сумочка, в которой лежали веер и кружевной платок. Уже тогда миссис Каролина чувствовала, что в этот вечер ей не удастся сдержать слёз.

Маленький Эдмунд был одет в золотистый костюм, сшитый заботливыми руками Карлы. Он ещё не понимал всей важности происходящего и лишь старательно исполнял наставления отца, с нетерпением ожидая приезда других детей.

И только Изабель нигде не было видно.

Мистер Эшворд заметно нервничал. Наконец он уже хотел было поручить Эдвину подняться за дочерью, хотя давно догадывался о чувствах молодого человека.

Но Эдвин не успел подняться со своего места. Дверь на втором этаже медленно распахнулась. Появилась она… Изабель.

Со второго этажа словно доносился тонкий аромат полевых цветов, свежего белья и только что сваренного кофе. На лестнице показалась Изабель.

Маленькими, осторожными шагами, легко ступая на высоких каблучках, словно по облакам, она медленно спускалась вниз. Её пышное белое платье почти полностью скрывало тонкий стан, но вместе с тем ещё сильнее подчёркивало её изящество и ангельскую красоту. Она смотрела прямо перед собой, будто не замечая, что все присутствующие не сводят с неё глаз.

Тёмные кудри были уложены с необыкновенной аккуратностью и мягко ложились на ключицы, обрамляя тонкие черты лица. На руках покоились перчатки нежного кремового цвета. Корсет подчёркивал её стройную фигуру, а маленькая сверкающая диадема, казалось, сияла подобно вечерней звезде.

Наконец Изабель сошла с последней ступени. Миссис Каролина не смогла сдержать слёз. Она смотрела на дочь с такой любовью, какой не испытывала, казалось, ещё никогда. В глубине души ей хотелось верить, что именно сегодня Изабель встретит своё счастье.

Мистер Эшворд был доволен не столько красотой дочери, сколько тем, что она всё же согласилась выйти к гостям и принять участие в вечере, устроенном по его воле.

Элизабет заметно позавидовала сестре, однако не произнесла ни слова. Она лишь высоко подняла голову, стараясь скрыть своё раздражение.

Шарлотта с искренним восхищением смотрела на старшую сестру, но также предпочла промолчать.

Эдмунд же, ничего не понимая, радостно бросился обнимать Изабель, удивляясь тому, какой прекрасной она стала в этот вечер.

Эдвин застыл. На одно короткое мгновение ему показалось, будто весь мир перестал существовать. Ему хотелось броситься к Изабель, сказать ей всё, что долгие годы жило в его сердце, но он лишь молча стоял, собирая последние силы. Даже свой праздничный костюм он надел только ради неё. Ради той, в которой видел всю свою жизнь.

Часы пробили шесть. Ворота Греймур-Холла медленно распахнулись.

Глава VIII

После того как ворота были открыты, семейство Эшвордов увидело, сколько гостей собралось в этот вечер. Их было великое множество. Гости неторопливо входили в зал, с любопытством осматривая каждый уголок поместья, каждую розу и каждую горящую лампу.

Мистер Габриэль Эшворд поспешил навстречу своим давним товарищам, многие из которых приехали вместе со своими сыновьями. Однако почти все молодые люди показались ему несколько странными: они выглядели не столь опрятно, как подобало бы женихам, приглашённым на столь важный вечер.

Миссис Каролина встретила свою давнюю подругу, прибывшую на бал без сопровождения, лишь ради того, чтобы провести время в обществе старой знакомой. Вскоре обе дамы удалились в сад. Ни одной из них не было по душе подобное торжество.

Маленький Эдмунд тоже вскоре нашёл себе занятие. Детей на балу было немного, однако некоторые семьи приехали вместе с ними, полагая, что и юным леди и джентльменам следует понемногу привыкать к светскому обществу.

Шарлотта и Элизабет поспешили навстречу своим подругам.

Лишь Изабель оставалась неподвижной… Она стояла, словно время остановилось, надеясь, что в следующее мгновение всё это исчезнет, а жизнь вновь станет такой, какой была прежде. Но именно в этот миг к ней подошли две её самые близкие подруги.

Христина Чапман.

Юная леди из весьма состоятельного семейства. На ней было роскошное жёлтое платье, расшитое дорогими тканями и украшениями. Светло-русые волосы мягко переливались золотистым оттенком. Длинный нос, высокий лоб и пухлые губы едва ли соответствовали идеалам женской красоты того времени, однако сама Христина нисколько не сомневалась в своём превосходстве. Она была тщеславна, эгоистична и нередко завидовала окружающим. Во всём искала выгоду, высоко ценила богатство и, подобно Элизабет, мечтала однажды выйти замуж за состоятельного человека. Быть может, и на этот бал она приехала вовсе не случайно.

Аврора Кимбер.

Совсем юная, ранимая девушка, близкая Изабель по духу. На ней был нежно-розовый корсет, украшенный кружевом, и лёгкая белая юбка без излишней пышности. Её длинные тёмные волосы почти достигали поясницы. Аврора была очень хрупкой, с бледной кожей, лёгким персиковым румянцем и алыми губами. Она также происходила из богатой семьи, однако никогда не видела истинной ценности в деньгах и наследстве. Единственным её желанием была любовь — тихая, нежная и искренняя.

Девушки приветствовали друг друга и прошли к столу, желая немного перекусить перед началом танцев. Там между ними и завязался разговор.

— О, милая моя Изабель, — с сожалением произнесла Аврора. — Я не могла не приехать на этот вечер, хотя, читая твои письма, прекрасно понимала, как сильно ты мечтаешь совсем о другой жизни. Скажи мне, каково твоё самочувствие? Неужели ты и в самом деле рада этому балу?

Изабель отвела взгляд. Слова подруги больно коснулись её сердца. Собравшись с силами, она тихо ответила:

— Да, мои дорогие девушки… Я и сама до сих пор не могу привыкнуть к мысли, что этот вечер всё же настал. Но разве могла я перечить своему отцу? Мне пришлось покориться его воле. Мне кажется, будто этим я согрешила против собственной души. Я хочу быть свободной. Хочу сама найти своё место в этом мире. Быть может, именно здесь меня ожидает моя судьба… Быть может, и такое возможно. Но, увы, мне этого не дано знать.

Слёзы быстро наполнили её глаза. Она поспешно промокнула их кружевным платком и тяжело вздохнула.

Аврора, едва сдерживая собственные слёзы, осторожно взяла подругу за руку. Изабель лишь молча смотрела вниз, избегая поднять глаза на шумное торжество. Христина тоже сочувствовала подруге, однако не могла до конца понять её мыслей и желаний.

— Милая Изабель, — наконец произнесла она. — Я понимаю твои чувства. Но сегодня тебе следует хотя бы ненадолго забыть обо всём. Позволь себе насладиться этим вечером, музыкой и танцами. Мы будем рядом с тобой.

После этих слов девушки ненадолго умолкли. Они прислушивались к музыке, наблюдали за гостями и невольно искали глазами того, чей взгляд мог бы задержаться на них не из любопытства, не из расчёта, а по искреннему расположению сердца.

Изабель же всё сильнее желала, чтобы этот вечер скорее закончился. И в то же время… Она с необъяснимым волнением ждала того самого человека.

Вдруг двери торжественного зала медленно распахнулись…

Глава IX

Ворота зала распахнулись с громким треском. В тот же миг над поместьем вновь прогремела гроза. С опозданием почти на полчаса прибыл неизвестный гость, которого, по всей видимости, никто из присутствующих прежде не встречал.

Под размеренный стук чёрных лакированных ботинок в зал вошёл молодой, статный мужчина лет тридцати. Он учтиво поклонился гостям, которые тотчас обратили на него свои взгляды. Короткие чёрные волосы, высоко поднятый подбородок и слегка прищуренные глаза внимательно осматривали весь зал. На нём был чёрный бархатный костюм, прекрасно сочетавшийся с густыми волосами, а аккуратная тёмная борода лишь придавала его облику ещё большую строгость. Рядом с ним неспешно шагал другой молодой человек, не столь высокий и не столь уверенный в себе. По всему было видно, что это его слуга. Он производил впечатление человека доброго, но весьма осторожного и даже немного отстранённого. Роскошь поместья почти не привлекала его внимания — он лишь молча следовал за своим господином, почтительно приветствуя окружающих лёгким поклоном.

На незнакомцев смотрел весь зал.

Мистер Габриэль Эшворд первым направился к ним.

— Добрый вечер, мистер. Приятно видеть новые лица на нашем вечере. Простите моё любопытство, позвольте узнать, кто вы?

Музыка постепенно смолкла. Казалось, в зале был слышен каждый вздох.

— Добрый вечер, мистер Эшворд. Искренне рад нашему знакомству. Моё имя — Престон Харингтон. Я прибыл из соседнего графства. До меня дошли вести, что именно сегодня вы устраиваете бал в честь своей дочери и намерены подобрать ей достойного жениха. Я человек состоятельный, обладающий наследством, доставшимся мне от моего покойного отца, и ныне также нахожусь в поисках будущей супруги. Позвольте мне принять участие в вашем вечере. Со мной прибыл мой слуга — Эндрю Дуглас. Надеюсь, наше присутствие не доставит вам неудобств.

Лицо мистера Эшворда тотчас озарилось улыбкой.

Новый гость произвёл на него самое благоприятное впечатление. Он дружески коснулся его плеча и пригласил пройти в зал, чтобы разделить угощение вместе с остальными гостями. Разумеется, приглашение относилось и к его слуге.

Пока всё общество обсуждало появление столь знатного и богатого человека, Изабель почти не прислушивалась к его словам. Она по-прежнему беседовала с подругами о погоде, пока Христина неожиданно не прервала разговор.

— Подруги, как вы можете говорить о погоде, когда в зал вошёл столь удивительный мужчина? Вы только взгляните на него! Его походка, его взгляд… а манеры! Боже мой! И этот костюм… видно, что он стоит целое состояние.

Аврора и Изабель одновременно повернули головы в сторону нового гостя. Аврора почти сразу отвела взгляд, а Изабель неожиданно замерла.

— Девочки… — едва слышно произнесла она. — Девочки… Неужели…

Аврора удивлённо посмотрела на подругу, которая стояла неподвижно, словно статуя. Христина же почувствовала укол зависти. Она прекрасно понимала, что сегодняшний вечер устроен ради Изабель, и этот знатный кавалер, вероятно, прибыл именно к ней.

— Ну же, подруга, не томи нас, — с лёгким волнением сказала Христина. — Что ты увидела в нём?

Изабель тихо улыбнулась.

Но в следующее мгновение улыбка исчезла с её лица. Она медленно опустилась на стул и негромко произнесла:

— Нет… Не там моё счастье, девушки.

Она подняла взгляд.

— Я увидела не его… Я увидела того, кто стоит рядом с ним.

Подруги переглянулись.

— Посмотрите… Эндрю… Его светло-русые волосы так красиво ложатся на плечи… Его руки… с какой осторожностью он держит бокал. Он вовсе не похож на человека, которого интересует богатство. Я вижу это. Он такой же тихий… такой же простой… как и я. Ему, должно быть, совсем не нужен этот бал. Вот оно… Вот то, что откликнулось моему сердцу.

Подруги невольно переглянулись.

— О нет, дорогая, — тихо произнесла Христина. — Как ты можешь смотреть в его сторону? Посмотри лучше на мистера Харингтона. Такой человек сможет подарить тебе всё: роскошь, положение, безбедную жизнь. Как можно предпочесть ему простого слугу?

Аврора осторожно сжала руку Изабель.

— Милая… Я понимаю твои чувства. Правда, понимаю. Но подумай о том, что скажет твой отец. Неужели ты думаешь, что он позволит тебе смотреть на этого юношу? Не причиняй себе ещё большей боли… Прошу тебя… опусти глаза.

Изабель медленно поднялась.

Подруги никогда прежде не видели у неё такого серьёзного взгляда.

— Это мой вечер, девушки. Мой бал. И моё сердце. Я не могу отвести глаз от его белой рубашки, от его спокойного взгляда, от той тихой улыбки, которую он так старательно скрывает. Он прост…, и я проста. Мне кажется… Мы созданы друг для друга. Простите меня. Я должна подойти к отцу.

Девушки замерли.

Во всём зале воцарилась тишина.

Лишь тихий стук каблуков Изабель нарушал её…

Глава X

Все присутствующие невольно умолкли, наблюдая за тем, как самая загадочная и пленительная леди этого вечера словно плыла по залу на своих лёгких туфельках. Каждый взгляд был обращён к Изабель.

Её бело-розовые ножки едва выглядывали из-под пышного платья, а тонкие, почти невесомые руки плавно двигались вместе с каждым её шагом. Голова была высоко поднята, словно она намеревалась произнести слова, которые удивят всё собравшееся общество.

Изабель нравилась многим молодым людям, и, вероятно, ещё до приезда на бал они знали, какая невеста ожидает их в Греймур-Холле.

Но сама Изабель не замечала никого, кроме Эндрю.

— Добрый вечер, отец. Добрый вечер, господа. Моё имя — Изабель. Искренне рада нашей встрече. Я и есть та самая леди, ради которой устроено сегодняшнее торжество.

Произнеся эти слова, она невольно улыбнулась именно Эндрю.

Мистер Эшворд тотчас заметил это и внутренне смутился.

— Для меня большая честь познакомиться с вами, леди, — ответил Престон. — Моё имя Престон Харингтон. Боюсь, судьба ещё не сводила нас прежде. Позвольте представить моего слугу — Эндрю Дугласа. Когда до нас дошли приглашения на этот бал, многие говорили о вашей красоте. Должен признаться, они нисколько не преувеличивали.

Изабель учтиво улыбнулась в ответ.

Престон не вызывал в её сердце никаких чувств. Она видела перед собой достойного, воспитанного и благородного человека, однако не того, кому могла бы доверить своё сердце.

Мистер Эшворд наблюдал за этой встречей с тревогой, хотя личность мистера Харингтона нравилась ему всё больше.

Постепенно внимание гостей вновь рассеялось. Музыка заиграла с прежней силой, разговоры возобновились, и общество вернулось к танцам и угощению. Отец решил оставить молодую леди в обществе обоих мужчин.

Как стало известно позднее, Эндрю не имел права покидать своего господина в течение всего вечера. Престон слишком дорожил собственной жизнью. Он боялся смерти и никогда не оставался без человека, которому мог полностью доверять.

Эндрю молча наблюдал за своим господином. Он видел, как горят его глаза — так, как не горели прежде. В глубине души он понимал, что Изабель была самой прекрасной девушкой среди всех присутствующих. Однако сам он ещё не позволял себе смотреть на неё как мужчина. Напротив, он всячески старался прогонять подобные мысли.

— Позвольте спросить, юная леди, — наконец произнёс Престон, — чем вы обычно наполняете свои вечера? И что для вас значит сегодняшний бал?

Для него было важно понять Изабель, узнать её мысли и привычки, проникнуть в самые тонкие стороны её характера.

Изабель понимала, что скрываться бессмысленно. Молчание тоже не принесло бы ей облегчения.

Она спокойно ответила:

— Признаться, мистер Харингтон, этот вечер никогда не был моим желанием. Я вовсе не стремилась к подобному торжеству. Но мой отец настоял, и мне пришлось подчиниться его воле.

После этих слов Эндрю впервые отвёл взгляд от гостей и внимательно посмотрел на Изабель.

— Я вовсе не ищу мужа, — продолжила она тихо. — Моё сердце желает совсем иного. Мне дороги тихие вечера, природа, покой и одиночество. Я никогда не чувствовала себя созданной для балов и роскоши. Порою мне кажется, будто я родилась совсем не в той семье, которой принадлежу. Прошу вас… поймите меня правильно.

Престон на мгновение смутился. Но слова Изабель не уменьшили его интереса к ней. Напротив. Его всё сильнее пленяли её загадочность, её спокойствие, её искренний взгляд, её улыбка и благородные черты лица. Он видел перед собой женщину, совсем не похожую на остальных светских дам.

Эндрю же почувствовал нечто иное. Он понял, что его господин начинает влюбляться. Но и сам уже не мог остаться равнодушным к девушке.

Всего несколько её слов убедили его, что перед ним вовсе не избалованная дворянская леди, а хрупкая, одинокая душа, мечтающая лишь о простой и спокойной жизни.

Весь вечер прошёл среди музыки, танцев и бесконечных разговоров.

Мистер Эшворд не сводил глаз со своей старшей дочери, внимательно наблюдая за каждым мужчиной, который осмеливался приблизиться к ней.

Шарлотта и Элизабет почти ни с кем не познакомились. Молодые люди были слишком увлечены Изабель, чтобы обратить внимание на остальных сестёр.

Миссис Каролина так и не появилась в зале. Она по-прежнему сидела в саду вместе со своей давней подругой, медленно попивая чай. А Изабель весь вечер жила лишь собственными мыслями. Она думала об Эндрю гораздо чаще, чем о самой себе.

Ей хотелось скорее вернуться в свою комнату и рассказать обо всём хотя бы страницам старого дневника. Ей казалось, будто она наконец встретила человека, которого так долго искало её сердце. Разум подсказывал ей, что жизнь едва ли позволит этой мечте исполниться. Но сердце, как известно, не признаёт ни приказов, ни запретов.

Глава XI

Бал длился до самой полуночи. Все гости были пьяны и одурманены вечером и танцами. Лишь разъехавшись по своим поместьям, семейство Эшвордов тотчас разошлось по своим покоям. Одной лишь Изабель не спалось. Она сделала то, о чём мечтала весь вечер.

«Дорогой дневник, я пишу тебе эти строки уже в новом состоянии души. Я совсем чувствую себя иначе. Я больше не та страдалица, которую ты терпел день за днём. Я та, которая встретила человека своего сердца, который, несомненно, станет моим, который предназначен мне самой судьбой. Мне, вопреки всему, всё равно, что отец подумает о моём возлюбленном, ведь я буду счастлива! Я непременно поговорю с ним утром, а теперь хочу откланяться ко сну, где буду мечтать об Эндрю…»

С этих строк и началось всё то, что предвещало беду.

Ещё очень долго Изабель не могла уснуть. Она вновь и вновь вспоминала тихий голос слуги главного гостя этого вечера, вспоминала его улыбку, его взгляд и его умные мысли. Он и в самом деле оказался человеком редкого ума. Как жаль, что он, обладая столь простой и доброй душой, не мог стать примером для её отца лишь потому, что не имел большого состояния. Ведь было видно, что богатство для него не значило почти ничего.

Изабель понимала, что с наступлением утра отец придёт в гнев, едва узнает, кого в действительности выбрала его дочь на балу. Он ожидал большего. Он ожидал увидеть рядом с ней Престона. Однако этому не суждено было сбыться.

Глава XII

В большое спальничное оконце Изабель светило солнце. Глубокой редкостью было увидеть столь ясное небо над поместьем Греймур-Холла. Увидев столь прекрасное утро, Изабель поспешно поднялась с постели, привела себя в порядок и со спокойной душой направилась к завтраку.

Спускаясь по лестнице, она увидела за столом всё своё семейство. Взгляд её невольно остановился на отце, словно она ожидала увидеть в нём родную душу.

Шарлотта и Элизабет пребывали не в лучшем расположении духа. По всей видимости, они уже успели поговорить с отцом о вчерашнем вечере и были огорчены услышанным.

Миссис Каролина и вовсе делала вид, будто ничего не произошло. Как уже упоминалось ранее, она горячо любила своих детей, но никогда не заводила с ними откровенных разговоров. Она видела глаза Изабель, видела её душевное состояние, но не могла дать дочери того, в чём та так нуждалась.

Эдмунд был искренне рад видеть сестру, спускавшуюся по лестнице. Он видел в ней свет, видел, как она наконец улыбается. Ему было дорого воспоминание о прошедшем вечере. Впервые за долгое время он смог поиграть с другими детьми и не чувствовал себя одиноким. За это он был благодарен Изабель.

В углу, за своим небольшим столиком, сидел Эдвин и молча ел свой скромный завтрак. Он испуганно смотрел на Изабель, боясь того, что сейчас может произойти. Он ещё помнил, как горели её глаза на вчерашнем балу, и от этого сердце его болезненно сжималось. Но он ничего не мог изменить. Ему оставалось лишь смотреть в свою тарелку и время от времени украдкой поднимать взгляд на молодую госпожу.

— Доброе утро, отец. Доброе утро, сёстры. Доброе утро, матушка и братец. Я очень рада приветствовать вас этим прекрасным утром, — с воодушевлением произнесла Изабель. — Я счастлива, что сегодня мы все собрались за одним столом.

Она на мгновение перевела взгляд на Эдвина, понимая, что и он услышит всё, о чём сейчас пойдёт речь.

— Я нашла своего избранника. Я нашла того, кого желала бы видеть рядом с собою. Прошу вас пригласить его к нам на ужин. Как же его… Ах да… мистер Престон Харингтон.

Изабель была вовсе не глупа. Она понимала, что именно так сможет вновь увидеть Эндрю, познакомить его с отцом и хотя бы ненадолго оказаться рядом с ним. Сам Престон нисколько не занимал её мыслей. Она едва помнила его имя. Всё её сердце принадлежало Эндрю. И чтобы не потрясти отца своим признанием сразу, она решила начать издалека, лишь бы ещё раз увидеть того несчастного слугу.

Мистер Габриэль заметно обрадовался, не вполне понимая, что происходит. Миссис Каролина улыбнулась дочери, словно поверив каждому её слову. Сёстры также не возражали. Они запомнили мистера Харингтона ещё со вчерашнего вечера, но не испытывали к нему ни зависти, ни особенного интереса.

— Милая моя дочь, — с едва скрываемой радостью произнёс мистер Габриэль, чуть было не поперхнувшись. — Я счастлив слышать от тебя такие слова. Признаться, весь вечер мне казалось, что твой взгляд был обращён совсем на другого молодого человека.

Он ненадолго умолк.

— Но раз уж ты сама заговорила о мистере Престоне, я весьма польщён и с уважением принимаю твой выбор. Отправь ему приглашение на ужин послезавтра. Я даю своё согласие.

Изабель понимала, что всё, чего она так желала, теперь находится в её руках.

Поднявшись к себе, она с нетерпением ожидала наступления этих двух долгих суток, чтобы вновь увидеть того, кто пленил её сердце, того, чей образ не покидал её мыслей.

Ближе к вечеру того же дня она села за свой стол и принялась писать новое письмо.

Глава XIII.

«Письмо первое»

Изабель долго ходила по своей комнате, не зная, есть ли смысл добиваться того, чему, быть может, никогда не суждено оказаться в её руках. Она понимала, сколь велико значение положения в обществе для её отца, и знала, что выйти замуж за простого слугу ей не позволят. Но сердце её желало иного.

Чувства, оставшиеся после бала, переполняли её душу. Подруги жили слишком далеко; матушка могла не понять её и невольно открыть всё мистеру Эшворду; сёстры посмеялись бы и скоро забыли этот разговор; братец был ещё слишком мал, чтобы понять её. Эдвин же был слишком раним душой, слишком простодушен для подобных признаний. Она боялась причинить ему боль, а ещё более — что её тайна дойдёт до отца.

После целого часа беспокойных шагов по комнате Изабель наконец решилась. Она захотела написать письмо мистеру Эндрю Дугласу — тому самому человеку, который занял первое место в её сердце. Она решила доверить бумаге всё то, что не смела произнести вслух.

«Дорогой мистер Эндрю Дуглас.

Я понимаю, сколь странными могут показаться Вам эти строки, написанные моей рукой. Наша первая встреча произошла столь неожиданно, что, быть может, Вы вовсе не ожидали когда-либо услышать подобные слова от меня.

Меня пленили Ваш внешний облик и Ваш внутренний мир, Ваш спокойный разум, любознательность и скромность. Я вижу, что вся эта роскошь не принадлежит Вашей душе. Поверьте, мне она также чужда.

Мой взор остановился на Вас, и сердце моё дрогнуло в тот самый миг. Странно писать всё это. Ещё страшнее жить с мыслью, что отец может когда-нибудь узнать об этом письме.

Эндрю, среди всех присутствовавших на том вечере именно Вы оказались мне ближе прочих. Быть может, это наш единственный шанс. Быть может, когда-нибудь я стану Вашей.

С искренним уважением,

Изабель Эшворд.»

Изабель глубоко вздохнула. Она перечитала письмо более пяти раз и всякий раз сомневалась, следует ли ему существовать. На душе её было тяжело. Её собственные чувства становились для неё всё большим испытанием.

Порою ей хотелось покинуть Греймур-Холл, отправиться прямо в поместье мистера Престона и увезти Эндрю далеко отсюда, туда, где никто не станет спрашивать об их происхождении и состоянии.

Подойдя к высокому шкафу, Изабель поставила стул, поднялась на него и, стряхнув пыль, достала старую шкатулку для украшений. До этого дня она пустовала. Теперь же в ней покоилось первое письмо, адресованное Эндрю Дугласу.

Она решила, что ему ещё не настало время увидеть свет.

Теперь же следовало написать совсем другое письмо — то самое приглашение, которое позволит ей вновь увидеть своего возлюбленного.

Ей было тяжело обращаться к человеку, с которым её так настойчиво желала свести семья. Но иного пути она пока не видела.

«Дорогой мистер Престон Харингтон.

Позвольте побеспокоить Вас этим письмом.

Я была польщена Вашим присутствием на моём балу и осмеливаюсь пригласить Вас разделить ужин в нашем доме послезавтра.

Буду весьма признательна, если Вы примете моё приглашение, ежели у Вас всё ещё сохранилось желание узнать меня ближе.

С уважением,

Изабель Эшворд.»

В этих строках уже не было той искренности, которой было наполнено письмо к Эндрю. Она писала спокойно, сдержанно и лишь потому, что знала: вместе с мистером Харингтоном непременно приедет тот, кого она желала увидеть более всего.

Было уже около трёх часов ночи, когда Изабель окончила свои письма. Она передала швее Карле приглашение для мистера Харингтона, попросив, чтобы на следующий день оно непременно было отправлено.

Ей оставалось лишь ждать.

В глубине души Изабель боялась только одного: что мистер Харингтон уже поглощён своими делами, новыми знакомствами, другими дамами и бесконечными заботами, которые сопровождают богатых людей, — и потому её приглашение останется без ответа.

Глава XIV

«Эдвин Вестон»

Эдвин следил за каждым движением той, которую любил всем своим сердцем. Он хранил в памяти каждый миг, проведённый рядом с ней. Он помнил, как сопровождал её в городе, когда все взгляды были обращены лишь к Изабель, а он скромно шёл рядом, оставаясь незаметным для окружающих.

Он помнил каждое посещение её комнаты, каждый раз, когда ему удавалось почувствовать тонкий аромат её присутствия. Он помнил её образ, её спокойный взгляд и то выражение лица, которое видел перед тем, как она удалялась ко сну.

Для него каждый такой момент был бесценным.

Эдвин не находил себе места, когда увидел на столе письмо, предназначенное мистеру Престону Харингтону. В глубине души ему хотелось схватить его и бросить в огонь, чтобы навсегда избавиться от мысли о том, что этот человек вновь появится в доме Эшвордов.

Но он не мог позволить себе такого поступка. Он был лишь слугой.

Эдвин всегда старался показать себя с лучшей стороны перед мистером Габриэлем. Он надеялся, что однажды глава семейства заметит в нём не только человека низшего положения, но и его преданность, его честность, его старания.

Быть может, мистер Эшворд когда-нибудь увидит за неприметной внешностью то, что скрывалось внутри него. Быть может, он заметит его уважение к дочерям, его заботу и доброту.

Эдвин желал для себя лишь одного — а точнее, одну.

В ту ночь, когда бал окончился и последние огни погасли в поместье, Эдвин тихо лёг на свою скромную кровать. Долго смотрел он в темноту комнаты, а после прошептал самому себе:

«Мне тяжело дышать в этом доме, но ещё тяжелее было бы оставить её одну. Я являюсь её опорой, и мистер Габриэль доверяет мне. Я должен остаться верным своему сердцу. Я останусь здесь до самого конца, пока она рядом, пока она жива. Я сделаю всё, что только будет в моих силах».

С этими мыслями Эдвин закрыл глаза. Ему удалось уснуть лишь спустя долгое время. А утром он вновь поднялся, как всегда, отправился выполнять свои обязанности и вновь увидел ту, ради которой продолжал оставаться в Греймур-Холле.

Глава XV

Настал тот самый день, когда на письмо Изабель пришёл ответ, которого она ожидала с таким нетерпением.

Престон Харингтон действительно приехал.

Ворота Греймур-Холла медленно распахнулись, и с величественным видом, низким поклоном и искренней улыбкой в поместье вошли два молодых человека.

Семейство Эшвордов уже давно приготовилось к приезду гостей. Все стояли с особым вниманием, ожидая вечернего ужина с тем, кого они уже считали будущим мужем Изабель.

Мистер Габриэль облачился в свой лучший костюм, желая показать достоинство и положение своей семьи. Миссис Каролина распорядилась подать самый изысканный чай, какой только имелся в доме. А дочери помогали по хозяйству, чтобы приезд гостей оказался как можно более приятным и достойным.

Сама же Изабель сияла в этот вечер так, как давно никто не видел её сияния.

Это удивляло всё семейство. Они были уверены — после бала юная леди действительно отдала своё сердце мистеру Престону Харингтону.

Её лицо было нежно припудрено, губы имели лёгкий розовый оттенок, волосы были собраны в аккуратный гладкий пучок, а платье подчёркивало её изящность и красоту.

Но никто не знал настоящей причины её волнения.

Она ждала Эндрю.

Эндрю держался позади своего господина. Изабель старалась увидеть его хотя бы на мгновение, заглянуть за плечо Престона, лишь бы убедиться, что он действительно здесь.

Но чтобы не потерять уверенность перед семьёй и не вызвать подозрений, она всё же подошла к мистеру Харингтону первой.

— Благодарю вас за то, что вы приняли моё приглашение. Я рада видеть вас сегодня за нашим семейным ужином. Вас обоих. Прошу пройти к столу, мы с семьёй уже ожидали вашего приезда.

Престон с почтением поцеловал руку юной леди. Его улыбка вновь произвела впечатление на присутствующих дам и даже заставила неприметную Карлу на мгновение поднять взгляд.

Эндрю же тихо прошёл рядом со своим господином. Он едва заметно приветствовал каждого присутствующего. Он прекрасно понимал своё положение и знал, что многие в этом доме не будут обращаться с ним так же, как с его хозяином. Поэтому он лишь выполнял свои обязанности, стараясь не задерживать взгляд на Изабель. Но это было почти невозможно. Она была прекрасна, как никогда прежде.

Сердце Изабель замирало каждый раз, когда её взгляд встречался с ним. Она смотрела только на Эндрю, стараясь, чтобы никто этого не заметил.

Ей казалось, что даже на расстоянии она чувствует его присутствие. Его волосы, его спокойная манера держаться, его простота — всё в нём казалось ей дороже любой роскоши. Его походка заставляла её невольно оборачиваться, а взгляд не позволял ей думать ни о ком другом.

Весь зал был обращён к Престону Харингтону. Все, кроме Изабель.

Когда гости заняли свои места за столом, первым разговор начал мистер Габриэль:

— Мистер Харингтон, я весьма рад видеть вас сегодня в нашем доме. Позвольте спросить, каковы ваши намерения относительно моей дочери?

Изабель едва сдерживала слёзы. Она опустила взгляд на свою тарелку, стараясь делать вид, будто внимательно слушает разговор. Но её внимание было далеко от слов мистера Харингтона.

Она смотрела лишь на Эндрю, и лишь когда Элизабет слегка коснулась её ноги под столом, Изабель вернулась к происходящему.

— Мистер Габриэль, миссис Каролина, я восхищён вашей дочерью, — произнёс Престон. — Изабель — удивительная молодая леди, и я весьма рад тому знакомству, которое произошло между нами. Приехав сегодня в ваш дом, я хочу показать всю серьёзность своих намерений. Ваша дочь вызывает во мне искренний интерес. Она достойна моего уважения и сможет поддержать положение моей семьи.

Мистеру Габриэлю пришлись по душе эти слова. Он больше не задавал вопросов.

Шарлотта и Элизабет, напротив, продолжили беседу с мистером Харингтоном.

Шарлотта задавала ему вопросы о науках и даже прочитала несколько своих стихов, надеясь, что такой человек сможет открыть ей путь в высшее общество.

Элизабет же больше интересовалась его знакомствами, друзьями и окружением, ведь в глубине души она всё ещё мечтала однажды найти своё собственное счастье.

Когда ужин завершился, мистер Габриэль и Харингтон удалились в кабинет на верхнем этаже, чтобы обсудить будущую помолвку.

Услышав об этом, Изабель поняла — другого шанса может уже не быть. Она заметила, как Эндрю направился в сад, желая осмотреть окрестности поместья. Это был её единственный момент.

Изабель сказала матушке, что последует за Эндрю, чтобы поговорить о своём будущем женихе. Никто не заподозрил ничего необычного. Все поверили ей. И лишь сама Изабель знала истинную причину, по которой её сердце так стремительно направлялось в сад.

Глава XVI

Эндрю в одиночестве прогуливался по саду поместья, внимательно рассматривая каждый его уголок. Он превосходно разбирался в ботанике, а потому с искренним интересом проводил время среди редких растений, цветов и старых деревьев.

Его любование прервал тихий голос, раздавшийся за спиной. От неожиданности по телу Эндрю пробежала лёгкая дрожь.

— Эндрю… здравствуйте.

Он обернулся так быстро, как только мог. Перед ним стояла она.

Первая мысль, промелькнувшая в его голове, была вовсе не о себе. Что скажет её отец? Что подумает господин? Что подумают остальные?

— О, мисс… Не ожидал увидеть вас в своей компании. Благодарю за ваше внимание. Чем могу быть полезен? — произнёс он сдержанно, словно надеялся, что Изабель скоро вернётся обратно в дом.

— О нет, Эндрю, я пришла вовсе не с просьбой. Я захотела навестить вас и показать наш дивный сад. Мне стало так скучно одной, пока мой отец беседует с вашим господином. Позволите ли вы мне составить вам компанию?

Эндрю заметно занервничал, сам не понимая, что происходит. Зачем молодой дворянской девушке искать общества простого слуги? Он не принимал происходящее всерьёз, однако, чтобы не проявить невежливости, всё же ответил:

— Если вам будет угодно, мисс Изабель… Как я могу отказать?

Изабель едва сдержала улыбку. Сердце её дрогнуло от счастья, словно перед нею стоял не простой слуга, а самый благородный мужчина всей Англии.

Некоторое время они шли молча.

Изабель никак не могла подобрать слов тому человеку, которого не могла забыть ни на одно мгновение. Сам же Эндрю тоже не стремился начать разговор, и это тревожило её всё сильнее.

Наконец она первой нарушила молчание.

— Эндрю… Вы необыкновенно интересный человек. Я была уверена, что вы не простой слуга, а человек весьма благородный и достойный.

Эндрю невольно усмехнулся и уже хотел было прекратить разговор.

— Нет… отчего же вы смеётесь? Я говорю совершенно искренне. Эндрю… вы необыкновенно красивы. Мне кажется, мои глаза желают смотреть лишь на вас.

Он тяжело вздохнул, всё ещё не веря собственному слуху.

— О, мисс, ваши слова трогают меня. Но, боюсь, вы ошибаетесь. Скорее уж вы слишком беспечны, если обратили внимание на меня, а не на моего господина. Поверьте, он без конца говорит мне о вас: о вашей красоте, вашей загадочности и вашем происхождении. Разве не ему следовало бы принадлежать всё ваше внимание?

Несмотря на своё положение, Эндрю никогда не позволял говорить с собой свысока. Он не обладал титулом, но обладал достоинством и острым умом.

Изабель растерялась.

Она долго молчала, а затем тихо произнесла:

— Эндрю… как бы ни разделяли нас наши положения, поверьте, я хочу видеть вас всякий раз, пока ещё свободна… пока ещё жива. Я жду именно вас. Приезжайте. Неужели вы сможете отказаться от такой девушки, как я?..

Эндрю застыл от удивления. Но вслед ей не посмотрел.

Изабель поспешно направилась обратно к дому, так и не услышав от него ни единого ответа. У ворот уже ожидал Престон Харингтон. Насколько могла понять Изабель, он не слышал их разговора.

— Моя милая леди, — произнёс он с приветливой улыбкой. — Позвольте мне провести ещё некоторое время в вашем обществе. Мы с вашим отцом успели обсудить многое, однако мне хотелось бы узнать вас ближе.

Престон приблизился почти вплотную. Между ними оставалось лишь несколько дюймов, и его невольное движение заставило Изабель слегка отступить.

Она замешкалась. Но выбора у неё, казалось, не было. Либо она примет общество мистера Харингтона, либо судьба может больше никогда не свести её с Эндрю.

Они удалились в небольшую беседку среди сада.

Долго беседовали, неспешно переходя от одной темы к другой. Ни о каких признаниях или поцелуях не могло быть и речи. Изабель оставалась сдержанной, осторожной и неизменно любезной с мистером Харингтоном.

Сам же Престон принимал её холодную сдержанность с удивительным спокойствием. Более того, она лишь сильнее пробуждала в нём желание добиться этой девушки. Он уже представлял день, когда Изабель станет его супругой, разделит его имя и будет достойно поддерживать честь его рода.

Договорившись о новой встрече, мистер Харингтон вместе с Эндрю покинул Греймур-Холл. Часы приближались к полуночи. Поместье постепенно погрузилось в сон. Все разошлись по своим комнатам.

Все… кроме Изабель.

Глава XVII.

«Письмо второе»

Этот вечер стал для Изабель самым приятным за долгое время. Сон не приходил к ней. Она тихо сидела у окна и размышляла о том, как ей поступить дальше. В её голове одна за другой возникали тревожные мысли:

«Быть может, мне и вправду следует согласиться на помолвку с Престоном и забыть об Эндрю? Ведь Престон — вовсе не дурной человек. Быть может, он просто не тот, кого желает моё сердце, но ведь ко всему можно привыкнуть…

А может быть, не стоит больше приглашать их в наше поместье и продолжить жить той спокойной жизнью, к которой все меня принуждают

Или… поцеловать Эндрю у всех на глазах?

Что же мне делать?..»

Сегодня ей совсем не хотелось открывать свой дневник. Она подошла к старому шкафу, осторожно достала шкатулку и медленно приподняла её крышку.

Внутри лежало первое письмо, которое она написала Эндрю после бала и так и не решилась отправить. Изабель долго смотрела на него. Потом взяла чистый лист бумаги. Она поняла, что хочет обратиться к нему ещё раз. Но отправит ли она это письмо — не знала и сама.

«Дорогой Эндрю…

Мой милый Эндрю.

Я больше не боюсь собственных чувств.

Сегодня состоялась наша вторая встреча. Вы не поверили моим словам и лишь невольно улыбались им. Но ведь я была искренна с вами.

Я желаю видеть только вас. Я желаю убежать лишь вместе с вами.

Мне кажется, что мы удивительно похожи друг на друга и чувствуем одно и то же.

Я видела ваш взгляд, обращённый ко мне, и меня вовсе не страшат наши разные положения в обществе.

Мне нужны только вы.

Быть может, и это письмо никогда не будет отправлено.

Но я всем сердцем желаю увидеть вас как можно скорее.

С самыми искренними чувствами,

Изабель Эшворд.»

Когда последние строки были написаны, Изабель почувствовала, что на душе её стало немного легче. Ей приносило утешение хотя бы то, что она могла доверить бумаге всё то, чего не смела сказать вслух. Но вместе с тем становилось ещё больнее от мысли, что Эндрю сейчас нет рядом.

Пока она выводила каждую строчку, она едва слышно повторяла написанные слова, словно признавалась ему не письмом, а собственным голосом.

И не знала…Что по другую сторону двери, не смея пошевелиться, стоял Эдвин Вестон.

Глава XVIII

Сам того не разумея, отчего и зачем, Эдвин вновь оказался у двери покоев Изабель. Что могло привести его туда в столь ранний час, не смог бы объяснить и он сам. Нередко он задерживался у её двери, украдкой заглядывая в узкую щель, пока она спала. Нередко случалось ему видеть, как она облачалась в платье, скрывая своё обнажённое тело. Он был пленён ею. Всем сердцем желал принадлежать одной лишь ей.

На следующее утро именно Эдвин первым встретил её у дверей комнаты. Сонная, ещё не собравшаяся к завтраку, Изабель невольно вскрикнула, увидев его возле приоткрытой двери.

— Эдвин… Боже милостивый! Вы столь сильно меня напугали! Я лишь сию минуту пробудилась. Мне надобно время, чтобы прийти в себя, прежде нежели видеть кого-либо рядом, — произнесла Изабель, ясно давая понять, что желала бы остаться одна.

Эдвин смотрел ей прямо в глаза и едва заметно улыбался. Господина Габриэля он боялся всегда, но в ту минуту страх словно покинул его сердце.

— Простите меня, мисс Изабель. Но позволите ли вы мне войти? Я желал бы поведать вам то, что ведомо лишь нам двоим…

Изабель не любила тайн; ей была ближе откровенность. Всё ещё полуодетая, с сонным взглядом, она молча указала рукой на стул, позволяя Эдвину войти.

— Знаете, мисс Изабель, — начал он тихо, — я давно питаю к вам чувства, о которых вам известно. Да, я всего лишь слуга вашего дома, человек неприметный, которого вы едва замечаете. Но разве не я стараюсь сделать всё, чтобы вы были довольны? Разве не я сопровождаю вас, когда это требуется, и защищаю всякий раз, когда могу? Отчего же минувшей ночью мне довелось услышать из ваших уст лишь одно имя… «Эндрю»? К моему сожалению, я слышал каждый шёпот, каждое ваше слово…

Изабель невольно прикрыла рот ладонью. Слёзы едва не выступили на её глазах. Она не знала, что Эдвин намерен сделать дальше.

Но он продолжил:

— Я честно служу вашей семье и глубоко её уважаю. Однако скажите… не желали бы вы, чтобы даже ценой моего места в этом доме я сохранил ваше доверие? Или мне всё же следует открыть вашему отцу, к кому обращены ваши мысли и чувства?

Изабель медленно закрыла глаза и опустилась на край кровати. Она понимала: в эту минуту её судьба оказалась в руках человека, который, быть может, и сам не осознавал, насколько опасны его слова.

— Мне нужно лишь ваше тепло, — произнёс Эдвин почти шёпотом. — Лишь один ваш поцелуй… Быть может, нечто большее. Тогда я сохраню молчание. Мне безразлично, что ожидает вас впредь, но хотя бы раз я хотел бы почувствовать, что вы были рядом со мной.

Изабель закрыла лицо руками. Она понимала, что время близится к полудню, а в комнату в любую минуту мог войти отец. Тогда всё было бы потеряно.

— Эдвин… — тихо произнесла она. — Я была о вас гораздо лучшего мнения. Мне тяжело слышать подобные слова. Но мои чувства к Эндрю слишком сильны, чтобы я позволила им погибнуть. Если только этим я смогу сохранить тайну… значит, я сделаю всё, чтобы вы молчали. Иначе счастья не будет ни мне, ни вам.

Она заперла дверь.

Эдвин осторожно присел рядом с нею на кровать. Изабель, не чувствуя в сердце ни любви, ни желания, лишь с горечью коснулась его губ своими. Его ладонь легла на её плечо, и в ту же минуту тяжесть наполнила её душу. Ей хотелось выбежать из комнаты, признаться во всём отцу и навсегда покончить с этим унижением. Но она не видела иного выхода.

Около получаса они провели в комнате вдвоём. Каким странным и горьким казалось это соседство: простой слуга дома Эшвордов и юная, утончённая Изабель.

Это была её первая близость с мужчиной. Первый столь тяжёлый опыт, которого она вовсе не желала. Она не испытывала к Эдвину никаких чувств и понимала это с каждой минутой всё яснее.

Спустя некоторое время они вместе спустились вниз. Оба встретили домашних сдержанными улыбками и заняли свои места за столом.

Изабель почувствовала себя дурно.

Глава XIX

За завтраком у Изабель внезапно закружилась голова. Матушка тотчас заметила её состояние и, сама того не ожидая, в великом испуге поспешила к дочери. Не успела она произнести ни слова, как Изабель лишилась чувств.

Спустя несколько часов, медленно открыв глаза, она увидела перед собой их личного врача. Вид у него был вовсе не радостный.

Едва приподняв веки, Изабель заметила, как доктор отвёл отца в сторону и тихим голосом сообщил ему нечто такое, отчего мистер Габриэль тяжело опустился на ближайший стул.

— Мистер Габриэль, при всём моём уважении, мне искренне жаль говорить это… Мисс Изабель больна. Каков её недуг — одному Господу ведомо, однако её пульс необычайно слаб, цвет лица изменился, взгляд утратил прежнюю живость, а нынешний обморок вовсе не свойственен здоровому человеку. Ей необходимы покой, забота и непрестанное попечение. Простите меня…

Весь дом пришёл в великое смятение. Родные собрались возле постели Изабель, поглаживая её по волосам и стараясь хоть чем-нибудь облегчить её состояние. Но сама она нашла в себе силы лишь тихо попросить их не тревожиться и оставить её в покое.

Эдвин стоял в стороне и молча наблюдал за происходящим с глубокой печалью. Ему было жаль Изабель, и ещё сильнее его мучили воспоминания о том, что произошло между ними несколькими часами ранее.

С того дня всё переменилось. Последующие дни тянулись тяжело и безрадостно. Изабель уже не жила так, как прежде, а будто лишь существовала. Она с нетерпением ожидала встреч с будущим женихом лишь потому, что рядом с ним могла вновь увидеть любимого человека. Однако теперь всё происходило уже при ином её состоянии. Болезнь подкралась незаметно и день ото дня всё крепче овладевала ею.

В своих письмах мистер Престон уверял, что ему безразлично, как распорядится судьба. До самого конца он намерен был надеяться на лучшее и не оставлять Изабель без своего участия.

Так и состоялась очередная встреча молодых людей.

На дворе стояла сильная гроза. Дождь не переставал лить с самого рассвета. Через несколько дней после известия о болезни Престон и Эндрю прибыли в Греймур-Холл ранним утром.

Изабель чувствовала себя значительно лучше, хотя временами болезнь всё же напоминала о себе.

Тем утром мистер Харингтон и Изабель удалились в её комнату. Они долго беседовали о её здоровье, о жизни, что была прежде, а затем остались наедине, разделив минуты взаимной близости.

Время пролетело незаметно. Пока Эндрю внизу вёл неспешную беседу с сёстрами Изабель, сама она, находясь рядом с Престоном, мыслями была далеко отсюда.

Она думала лишь об Эндрю.

Глава XX

«Письмо третье»

Всё чаще Изабель оставалась одна. Прежде сёстры проводили с нею долгие часы, стараясь развеять её грусть, но болезнь всё сильнее отдаляла девушку от окружающих, оставляя её наедине с собственными мыслями.

Она давно уже сбилась со счёту, сколько раз виделась с Престоном и сколько ещё раз молча проходила мимо Эндрю.

Она понимала: Престон был искренен к ней. Он не переставал приезжать, даже узнав о её болезни. О помолвке он и вовсе почти перестал говорить. Он любил её по-своему — Изабель это видела. Наедине он был с нею необыкновенно внимателен, всё чаще желал долгих бесед. Он видел в ней девушку своей мечты: красивую, благородную, достойную его положения.

Но сама Изабель не разделяла этих чувств.

В Эндрю она видела того самого человека, о котором грезила. Она восхищалась тем, как просто он вёл разговор, как мудро выражал свои мысли, как спокойно и мягко держался в обществе, которое, казалось, было ему совсем чуждо.

Она замечала его тревогу за неё. Замечала его взгляд, когда господин касался её руки или губ. Замечала и то желание быть рядом с нею, которое он всякий раз старался подавить в своём сердце.

Тем временем болезнь всё настойчивее овладевала Изабель. Она уже не чувствовала в себе прежних сил бежать за свободой и мечтой.

Она старалась не вспоминать того, что произошло между нею и Эдвином. Хотя тот по-прежнему нередко приходил в её комнату, когда дом был занят своими заботами, и вновь требовал своего в обмен на молчание. Всё это давно стало тяжким бременем для Изабель. Но, несмотря ни на что, мысли её неизменно возвращались к Эндрю.

Совсем отчаявшись, она вновь опустилась на колени возле своей кровати и заглянула под неё. Там лежали десятки черновиков писем, написанных одному-единственному человеку — Эндрю Дугласу.

Как странно… Её женихом считался Престон Харингтон, но все письма были обращены вовсе не к нему.

Письма, принадлежавшие одной лишь Изабель. Письма, никогда не покидавшие её комнаты. Письма, которых так и не коснулись руки того, кому они были предназначены.

«Дорогой мой Эндрю… Мой милый друг.

Как давно мы с вами не говорили. Мистер Престон всякий раз находит возможность увлечь меня беседой, и мне так редко удаётся увидеть вас хотя бы на несколько минут. А ведь мне так хочется лишь спросить, как вы поживаете.

Каждый раз, когда болезнь приковывает меня к постели, я жду вашего приезда. И всякий раз боюсь, что не увижу вас.

Вы приезжаете вместе с мистером Престоном почти ежедневно, и ежедневно я страшусь, что сегодняшний день пройдёт без единого вашего взгляда.

Я стала совсем слаба, однако чувства мои к вам ничуть не угасли. Мне бесконечно жаль, что я не умею достучаться до вашего сердца.

Простите меня.

Ваша Изабель.»

Шкатулка вновь открылась, и письмо легло рядом с остальными. Она пополнялась всякий раз, когда Изабель бралась за перо. И всякий раз, открывая её, девушка перечитывала старые письма, оставляя лишь те, в которых её сердце говорило искреннее всего.

Поздней ночью она вновь легла спать. И снова увидела во сне их обоих, стоявших у её постели.

Глава XXI

Следующее утро после третьего письма наступило слишком быстро.

Дни для Изабель тянулись медленно и однообразно.

Вот она поднимается с постели. Её встречает Эдвин со своим нежеланным приветственным поцелуем, которого он всякий раз настойчиво требует, поджидая у дверей её комнаты. Затем она спускается к завтраку, едва находя в себе силы. После приводит себя в порядок, встречает Престона, нежно целует его, словно самая кроткая и преданная невеста. А мистер Габриэль, наблюдая за дочерью, с удовлетворением думает, что поступил совершенно верно.

Все уселись за стол испить чаю. Престон увлёкся беседой с матушкой. Девушки и вовсе отказались от чая. Мистер Габриэль отдавал распоряжения Эдвину. Лишь Изабель не сводила глаз с Эндрю, а тот вопросительно смотрел на неё.

Тишину нарушил голос Изабель.

— Мистер Эндрю, не окажете ли вы мне честь пройтись со мной по саду? Мне хотелось бы, чтобы вы рассказали мне об одном удивительном цветке. Насколько мне известно, вы прекрасно разбираетесь в подобных вещах.

Все взглянули на неё с лёгким удивлением. Никто не понимал, для чего ей понадобилось приглашать Эндрю в сад. Престон всецело доверял своему слуге и верил будущей супруге. Он лишь кивнул Эндрю и спокойно произнёс:

— Ступайте. Исполните просьбу мисс Изабель.

Эндрю давно замечал, что с самой первой их встречи Изабель уделяет ему необычайно много внимания. Это казалось ему странным, хотя он по-прежнему считал её самой прекрасной девушкой среди всех, кого ему доводилось видеть.

Они молча направились в сад, неспешно ступая по влажной после дождя дорожке.

Наконец Эндрю нарушил молчание.

— Мисс Изабель, неужели вас и вправду занимает какой-то цветок? Мне кажется, при вашем нынешнем состоянии вам следовало бы думать прежде всего о собственном здоровье. Скажите откровенно… что вы хотели мне сказать?

Не отвечая сразу, Изабель внезапно опустилась перед ним на колени, испачкав подол своего платья влажной землёй.

— Эндрю… мой дорогой Эндрю… Спустя целый месяц мне наконец удалось увидеть вас наедине. Прошу, не отталкивайте меня. Не думайте, что я лишилась рассудка. Мне хочется верить лишь в нас. Мне хочется любить лишь вас. Подайте мне руку… Поднимите меня, если в вашем сердце есть хотя бы малая доля тех чувств, что живут в моём.

Эндрю был совершенно растерян. Его взгляд тревожно скользил по сторонам. Более всего он страшился увидеть своего господина или мистера Габриэля.

Он осторожно подал Изабель руку и помог ей подняться.

— Мисс Изабель… признаться, я потрясён вашим поведением. Мне трудно понять ваши слова. Я здесь лишь потому, что состою на службе у вашего жениха. Вы необыкновенная леди… но мне кажется, болезнь и переживания слишком утомили вас. Вы пугаете меня.

Не дав ему договорить, Изабель приблизилась и прильнула к его губам. Поцелуй длился всего несколько мгновений. Эндрю не ответил ей взаимностью, но и не решился сразу отстраниться. Наконец он мягко отвёл её от себя. Ослабевшая Изабель потеряла равновесие и опустилась на землю.

В ту же минуту из дверей поместья вышел Престон.

Увидев происходящее, он поспешил к Изабель и с тревогой воскликнул:

— Изабель! Что здесь случилось? Неужели мой слуга позволил себе недостойный поступок?

Изабель испугалась этих слов. Она понимала: стоит ей сказать правду — и жизнь Эндрю может быть разрушена. Но и оклеветать его она не могла.

— О нет, мой милый Престон. Всё хорошо. Мне внезапно стало дурно. Я попросила мистера Эндрю не помогать мне, желая справиться самой, и потому оступилась. В эту минуту появились вы.

Престон сурово взглянул на Эндрю и велел ему запрягать лошадей к скорому отъезду.

После он проводил Изабель в её комнату, помог лечь на постель, осторожно поцеловал её в лоб и тихо произнёс:

— Мне следует на несколько дней удалиться по делам. Я не смогу приехать ни завтра, ни послезавтра.

Изабель заметно побледнела, но лишь молча кивнула. Она приняла слова жениха без возражений. Однако мысли её были заняты вовсе не Престоном.

Её тревожил только Эндрю.

Всю ночь она размышляла о своём поступке, об отказе Эндрю и обо всём, что происходило вокруг неё.

Она чувствовала себя птицей, запертой в золотой клетке. Рядом находился нелюбимый мужчина. Любимый же был простым слугой и, казалось, всячески старался отдалиться от неё. Болезнь день ото дня становилась всё сильнее, а свобода, о которой она столько мечтала, оставалась столь же недосягаемой.

С этими тяжёлыми мыслями Изабель погрузилась в сон и пробудилась лишь два дня спустя.

Глава XXII

Два дня миновали почти незаметно. Каждый, кто входил в комнату Изабель, заставал её спящей. Матушка и отец чаще всех сидели у изголовья её постели, неустанно вознося молитвы о здоровье дочери. Сёстры то и дело роняли слёзы, надеясь, что Изабель вскоре поправится. Маленький Эдмунд и вовсе боялся переступить порог её комнаты. Ему было страшно однажды увидеть сестру уже бездыханной.

Эдвину же было запрещено без особой нужды входить к мисс Изабель. Однако он нарушал этот запрет и приходил так часто, как только мог. Казалось, его мучила совесть за всё, что произошло между ними. Но вместе с тем его по-прежнему пленяли её красота, её нежность и сама её душа.

Лишь на третье утро Изабель медленно открыла глаза. Она была необычайно слаба. Возле окна, спиной к ней, стоял Престон. Он молча смотрел на дождь, стекавший по стеклу, и негромко молился.

— Добрый день, мистер Престон… Неужели я наконец проснулась? Который теперь час?

Престон тотчас обернулся.

— Приветствую вас, моя милая леди. Сейчас около полудня. По словам вашей семьи, вы пребывали без сознания почти двое суток…

Изабель почти не придала значения услышанному. Она лишь украдкой взглянула на дверь, словно надеясь увидеть за нею другую фигуру.

— Сегодня вы прибыли к нам один?.. Неужели впервые? «С мистером Эндрю ничего не случилось?» —поспешно спросила она, приподнявшись на постели.

Престон спокойно покачал головой.

— Всё благополучно, мисс Изабель. Да, сегодня я приехал один. Я решил, что Эндрю следует немного отдохнуть. К тому же не было особой нужды брать его с собой. Разве недостаточно того, что рядом с вами нахожусь я?

После этих слов Изабель заметно растерялась. На её глазах выступили слёзы.

— О, милая… Неужели я сказал нечто неподобающее? Что вас так огорчило?

— Нет, мистер Престон… Всё хорошо. Я лишь… не ожидала увидеть вас одного. Ведь мне известно, сколь осторожны вы бываете в дороге…

Она опустила взгляд и стала машинально покачивать ногой, не смея посмотреть ему в глаза. Когда Престон осторожно коснулся её руки, Изабель едва заметно отвела ладонь. Ей хотелось лишь одного — снова забыться сном, в котором она могла увидеть Эндрю.

Престон недолго оставался в комнате. Поведение невесты показалось ему странным и холодным. Простившись, он спустился вниз к семейству Эшвордов, решив отвлечься беседой о более приятных вещах.

Изабель облегчённо вздохнула, когда дверь за ним закрылась. Но почти сразу же в комнату вошёл Эдвин.

— Доброе утро, мисс Изабель. Искренне рад видеть, что вы наконец пришли в себя, — тихо произнёс он.

— Эдвин… Прошу вас… Не трогайте меня сейчас, — ответила Изабель, прикрываясь подушкой.

Эдвин некоторое время молчал, после чего произнёс:

— Полагаю, причиной ваших страданий стал мистер Эндрю. Господин Габриэль попросил мистера Престона более не брать его с собой в поместье. Он сказал, что присутствие слуги здесь вовсе не является необходимостью. Отдохните, мисс Изабель… Эндрю здесь больше не будет.

Последние слова больно коснулись её сердца. Изабель разрыдалась. Она плакала долго, не в силах остановиться.

К тому времени Престон уже покинул Греймур-Холл. Спустя некоторое время дверь комнаты вновь тихо отворилась. На пороге стоял мистер Габриэль Эшворд.

Глава XXIII

Мелким, неторопливым шагом отец вошел в комнату дочери. Он долго осматривал её покои, словно прежде никогда не бывал здесь. Изабель, вся заплаканная, сидела на краю кровати, не смея произнести ни слова. Первым нарушил молчание отец.

— Изабель, отчего я вижу твои слезы? Неужели мистер Харингтон посмел огорчить тебя? Что тревожит тебя, душа моя?

Он говорил удивительно спокойно, будто и без того знал причину её печали. Изабель молчала. Ей казалось, что в эту минуту молчание было единственным верным ответом.

Мистер Габриэль тяжело вздохнул и продолжил:

— Неужто слезы твои льются из-за слуги, который сегодня не прибыл в наше поместье? Изабель, я не столь слеп, чтобы не замечать твоего взгляда, твоих чувств и тревог. Я видел, как ты смотришь на него. Но всё же надеялся, что ты найдешь своё счастье рядом с мистером Престоном Харингтоном. Скажи мне, чем пленил тебя этот, казалось бы, самый обыкновенный человек?

Изабель уже не могла сдерживать слез. Собрав последние силы, она взглянула на отца и тихо произнесла:

— Раз вы знаете мою тайну, отец, позвольте открыть её до конца. С первого дня я полюбила Эндрю Дугласа. С первой нашей встречи я увидела в нём тот свет, который способен вывести меня из самой глубокой тьмы. Не для меня эта роскошь… не для меня эта жизнь. И мистер Харингтон — не тот человек, рядом с которым моё сердце сможет обрести покой. Я желаю видеть возле себя лишь Эндрю — такого простого, скромного и чуткого человека.

Мистер Габриэль негромко усмехнулся, хотя в его взгляде всё ещё читалась жалость к дочери.

— Мне жаль тебя, Изабель. Я не способен понять твоих чувств и не смогу пойти той дорогой, которую избрало твоё сердце. Всё останется так, как есть. Меня тревожит твоё здоровье — доктор приносит мне всё более печальные вести. Но знай: мистер Харингтон впредь не станет приезжать сюда вместе со своим слугой. Так будет лучше. И пусть этот разговор останется только между нами. Несмотря ни на что, я по-прежнему желаю тебе лишь добра.

С этими словами он покинул комнату.

Теперь правда была открыта, но осталась заключена в узком кругу. Лишь трое знали, что скрывалось в сердце хрупкой и беззащитной леди: сама Изабель, Эдвин Вестон и мистер Габриэль Эшворд. И каждый из них хранил эту тайну по-своему.

Глава XXIV

«Письмо четвертое»

Изабель долго не могла поверить, что отец узнал её тайну. Она столь долго и бережно хранила её в своём сердце, столь ревностно скрывала от каждого взгляда, и всё же тайна была раскрыта.

Лишь одно приносило ей утешение: теперь ей больше не придется делить свою боль с Эдвином и терпеть его присутствие ради молчания. Она могла признаться отцу во всём и больше не жить в постоянном страхе.

Всю ночь её мысли были обращены к Эндрю. Она не сомкнула глаз, пока последние силы не оставили её. Тогда Изабель медленно подошла к письменному столу, зажгла свечу и принялась писать ещё одно письмо, которому, как и прежним, суждено было навеки остаться в шкатулке её воспоминаний.

«Эндрю… Эндрю Дуглас, мой ясный свет.

Мне не верится, что вы более не приедете в наше поместье. Неужели это вовсе не тревожит вас? Неужели вы не желаете увидеть меня ещё хотя бы единожды? Нет… я не смею поверить, что вы способны оставить меня.

Отец узнал мою тайну. Теперь он знает, что моё сердце принадлежит вам. Как нелепо… вы всё ещё не верите моим словам и, должно быть, по-прежнему считаете меня наивной девушкой.

Но вы заблуждаетесь, Эндрю. Вы слишком долго жили среди людей, внушивших вам, будто происхождение определяет цену человека. Разве душа зависит от титула? Разве сердце рождается благородным лишь по воле фамилии? В моих глазах вы выше многих дворян, которых мне довелось знать.

Как бы я желала сейчас сидеть рядом с вами, говорить о самых простых вещах, молчать вместе с вами и забыть обо всём на свете.

Эндрю… приезжайте.

Прошу вас… приезжайте…»

Последние строки она выводила уже дрожащей рукой. Слезы одна за другой падали на бумагу, размывая чернила. Рыдания вырывались всё громче, и ей казалось, будто их слышит весь дом. Лишь шкатулка вновь приняла письмо в свои объятия, став хранительницей ещё одной любви, которой так и не суждено было быть произнесённой вслух.

Глава XXV

«Престон Харингтон»

Последующие дни после слез своей будущей супруги не давали Престону покоя. Он никак не мог понять, чем именно его слова так глубоко огорчили Изабель.

Престон вовсе не был глупым человеком, однако порой не замечал самого очевидного, что происходило прямо перед его глазами

Эндрю служил ему уже много лет. Харингтон безмерно доверял своему слуге и всегда был уверен в его преданности. Порою они могли провести вечер за бокалом вина, обменяться несколькими мыслями или обсудить дорогу, но ближе к себе Престон его никогда не подпускал.

Он считал Эндрю человеком красивым, воспитанным и весьма образованным, однако видеть в нём равного себе, товарища или человека своего круга не желал.

Ещё в тот самый вечер первого бала Престона терзало странное беспокойство. Он боялся, что взор Изабель невольно остановится не на нём, а на Эндрю. И, вопреки всем его надеждам, именно так и случилось.

С тех пор каждый приезд в поместье Греймур-Холл сопровождался необъяснимой тревогой. Харингтону всё чаще казалось, что Эндрю способен возвыситься в глазах семейства Эшвордов, что однажды они увидят в нём не простого слугу, а человека необыкновенного ума и редкого достоинства, каким он и был в действительности.

Быть может, это чувство ещё нельзя было назвать ревностью. Оно было слишком тихим, почти незаметным, но всё же не давало сердцу Престона обрести покой.

Спустя несколько дней после своего последнего посещения Греймур-Холла до него дошли тревожные вести: Изабель уже не могла подняться с постели.

В ту минуту Престон впервые по-настоящему испугался.

Ему показалось, что сама смерть всё ближе подступает к той, которую он успел полюбить всем сердцем. Он вдруг осознал, как мало времени провёл рядом с нею, как много слов так и осталось непроизнесёнными.

И тогда он понял лишь одно: ему следует немедленно возвратиться в Греймур-Холл, чтобы быть рядом с Изабель, пока судьба ещё не отняла у него этой возможности.

Глава XXVI

«Письмо пятое. Последнее письмо»

В доме Эшвордов воцарился полный беспорядок. Каждый спешил, суетился и жил лишь одной тревогой — спасти родную кровинушку.

Мистер Габриэль Эшворд совсем пал духом. Он мечтал сделать дочь счастливой, дать ей всё, что, как ему казалось, она заслуживала, но теперь впервые чувствовал собственное бессилие

Миссис Каролина почти перестала входить в дом. Последние дни она проводила в саду. Там же засыпала, там же тихо проливала слезы, боясь переступить порог поместья лишь потому, что страшилась однажды увидеть дочь уже бездыханной.

Шарлотта и Элизабет почти не отходили от сестры. Они беседовали с ней обо всём на свете, читали ей книги, вспоминали детство и старались поддерживать её, насколько хватало сил.

Маленький Эдмунд запирался в своей комнате и плакал. Впервые в жизни смерть подошла к нему так близко.

Эдвин Вестон был убит горем. Он понимал, что за последний месяц получил от Изабель всё, о чём прежде не смел даже мечтать. Но теперь всё это казалось ему страшным грехом. Он отдал бы многое, лишь бы сохранить ей жизнь.

Сама же Изабель, вопреки всеобщей тревоге, сохраняла ясность разума. Она больше не страшилась того, что приближалось. Она понимала: той жизни, которую она столько раз рисовала в своём воображении, никогда не суждено стать явью.

Она не будет счастлива.

Она больше никогда не увидит рядом с собой Эндрю.

Та свобода, о которой она мечтала, осталась где-то далеко — в её надеждах, в её душе, в тех днях, когда сердце ещё верило в чудо.

С большим трудом приподнявшись на постели, Изабель взяла перо. Она знала, что это письмо станет последним. И всей душой надеялась лишь на одно: когда её не станет, шкатулка с письмами однажды окажется в руках Эндрю.

«Эндрю Дуглас…

Мой любимый Эндрю Дуглас.

Я совсем ослабела и едва нахожу силы подняться с постели. Но даже теперь пишу вам с той же любовью, что жила во мне с нашей первой встречи.

Я мечтала прожить жизнь рядом с вами. Мечтала быть такой же лёгкой и свободной, каким всегда казались мне вы. Я не раз говорила вам: эта жизнь была не для меня. Мне хотелось простора, птичьего полёта, нового рождения. Мне хотелось сидеть рядом с вами где-нибудь далеко среди лесов, там, где нет ни титулов, ни богатства, ни людского суда.

Как жаль, что вы так и не поверили моим словам

Теперь уже слишком поздно, Эндрю… слишком поздно.

Вы были самым достойным человеком из всех, кого мне довелось встретить. Вы служили своему господину с честью, но никогда не были похожи на остальных слуг. В вас жило благородство, которого я не находила во многих дворянах. Вы уважали самого себя и никогда не склоняли головы перед богатством. Именно за это я полюбила вас

Я ухожу из жизни вместе со своими чувствами.

Я никогда не любила мистера Престона. Пока он находился рядом, моё сердце всё равно искало лишь вас.

Если Господь позволит этим письмам однажды попасть в ваши руки, сохраните их до последнего дня своей жизни. Не как признание, не как долг, а лишь как память обо мне.

Живите долго, Эндрю. Дарите людям тот свет, который однажды подарили и мне.

Вы были моим счастьем.

Навеки ваша, Изабель Эшворд.»

Этим письмом Изабель словно завещала собственную душу простому человеку — человеку, который так и не поверил в её любовь и, быть может, даже теперь не подозревал, что где-то совсем рядом ради него угасает чужая жизнь.

Ей хотелось, чтобы однажды Эндрю понял: достоинство не рождается вместе с титулом. Простые люди способны быть благороднее самых именитых дворян, а любовь не знает ни происхождения, ни богатства.

Изабель медленно закрыла письмо, вложила его в шкатулку к остальным четырём и поставила её на письменный стол.

За окном стояла удивительная тишина.

Она сделала глубокий, медленный вдох, словно уже чувствовала тот долгожданный запах свободы, к которому стремилась всю свою жизнь.

Спустя несколько минут Изабель Эшворд тихо скончалась в своей постели

Долгое время никто не входил в её комнату. Все ещё надеялись, что смерть не посмеет переступить порог этого дома, но Изабель скончалась, так и не начав жить.

Глава XXVII

«Неделя спустя»

Траур в доме Эшвордов стоял ещё долго. Один за другим члены семьи приходили в гостиную, чтобы молча оплакать Изабель. Никто не мог смириться со столь тяжёлой утратой. Стены казались пустыми: портреты, напоминавшие о девушке, были сняты, а её вещи решили убрать из дома, чтобы они не причиняли ещё большей боли и не вызывали лишних расспросов у посторонних.

Эдвин тихо лишил себя жизни в своей комнате. Он не сумел пережить потерю той, ради которой, как ему казалось, жил все эти годы. Идти ему было некуда, да и жить без неё он более не видел смысла. Изабель была единственным светом его существования, несмотря на тот тяжёлый путь, который он сам же заставил её пройти в последний месяц её жизни. Быть может, и теперь, за пределами земного мира, он продолжал искать её.

Похороны Изабель прошли тихо и без лишней пышности. Проститься с юной леди пришло немного людей. Престон Харингтон прибыл, как и прежде, один.

Эндрю узнал о кончине Изабель. В те дни он находился в своём небольшом доме, где ему было позволено отдохнуть от службы. Эта весть тяжёлым камнем легла ему на сердце. Он чувствовал странную тоску, хотя и убеждал себя, что не имел права появляться на похоронах. Он не был настолько близок к покойной, чтобы общество сочло его скорбь уместной.

О, если бы он только знал…

Спустя неделю после похорон Престон вновь приехал в поместье Эшвордов навестить семью, к которой успел искренне привязаться. Долгое время они сидели вместе, вспоминая Изабель — какой молодой она была, какой доброй и как тяжело теперь продолжать жить без неё.

Перед самым отъездом мистер Габриэль позволил Престону подняться в комнату дочери.

— Если пожелаете, мистер Харингтон, — тихо произнёс он, — можете взять что-нибудь на память о ней. Думаю, Изабель была бы не против.

Престон с благодарностью склонил голову. Ему действительно не хватало Изабель.

Он медленно вошёл в комнату. Несколько раз обошёл её, словно надеясь вновь увидеть хозяйку у окна. Присел на край кровати, долго смотрел в сад, где они когда-то беседовали, затем подошёл к письменному столу.

Там стояла небольшая старая шкатулка.

Престон решил, что внутри, должно быть, лежат украшения Изабель — быть может, кольца, серьги или памятные безделицы, которыми она особенно дорожила. Не открывая её и не подозревая, что скрывается внутри, он бережно взял шкатулку в руки и увёз её с собой в своё поместье.

Глава XXVIII

Прибыв в своё поместье, Престон не сразу открыл шкатулку. Она почти не занимала его мыслей; ему было безразлично, что скрывалось внутри. Он принялся за домашние дела, стараясь отвлечься от тяжёлых воспоминаний, привезённых из Греймур-Холла.

Лишь ближе к вечеру крышка шкатулки медленно распахнулась.

Каково же было удивление Престона, когда вместо драгоценностей он увидел аккуратно сложенные письма. На каждом из них было выведено одно имя:

«Эндрю».

В груди его словно что-то оборвалось. Он не понимал, что происходит. Руки задрожали, дыхание стало тяжёлым. Осторожно, почти боясь прикоснуться, он разложил письма по порядку.

Первое…

Второе…

Третье…

И так до самого последнего.

Он читал их одно за другим и захлёбывался слезами. С каждым новым словом ему становилось всё тяжелее. Теперь он понимал страшную истину: он приезжал не к той любви, о которой мечтал. Женщина, которую он любил всем сердцем, никогда не принадлежала ему душой. Она не ждала его, не думала о нём, не жила им.

Все её мысли принадлежали другому.

Его переполняли гнев, боль и глубокое отвращение. К самому себе — за собственную слепоту. К Изабель — за её молчание. И, конечно же, к Эндрю.

Дочитав пятое письмо, где Изабель открыто признавалась, что никогда не любила Престона и до последнего вздоха принадлежала сердцем Эндрю, он больше не мог оставаться спокойным.

Разум его помутился.

Он молча поднялся со своего кресла, бережно собрал все письма обратно в шкатулку, словно это были самые драгоценные вещи на свете. Затем подошёл к письменному столу, открыл верхний ящик и достал оттуда пистолет.

Не сказав ни слова, он направился к выходу.

Престон понимал лишь одно.

Те тревожные мысли, что впервые посетили его ещё после бала в Греймур-Холле, оказались не беспочвенными. Всё, чего он так боялся, стало реальностью.

И теперь эта реальность должна была стать концом чьей-то жизни.

Глава XXIX

Престон долго добирался до небольшого дома Эндрю. Он гнал лошадей так быстро, как только мог, но дорога всё равно заняла несколько часов. Гнев не покидал его ни на мгновение. Теперь он понимал, насколько слеп был всё это время. Перед глазами вновь и вновь возникали строки из писем, и с каждой новой мыслью желание расправиться с Эндрю становилось всё сильнее.

Подъехав к дому, он выскочил из экипажа. В одной руке он держал шкатулку, в другой — пистолет.

Со всей силы он крикнул:

— Эндрю Дуглас! Немедленно выйдите из своего дома! Это мой приказ, и вы не вправе ослушаться!

Эндрю вышел спокойным шагом. Он вовсе не торопился, не понимая, что произошло. Перед ним стоял его господин — взволнованный, бледный, с тяжёлым взглядом и какой-то деревянной шкатулкой в руках.

— Вы были моим слугой… моим другом… — с трудом проговорил Престон. — Так отчего же вы решили предать меня? Кто позволил вам поступить со мной подобным образом?

Эндрю растерялся. Он невольно сделал шаг назад и тихо ответил:

— Господин Престон… прошу простить, но я не понимаю, о чём вы говорите.

Не произнеся больше ни слова, Престон с силой бросил шкатулку в его сторону. Эндрю успел отвернуться, и она, ударившись о землю, распахнулась. Письма разлетелись по двору.

Сам Престон уже не сдерживал слёз.

— Читай… Читай внимательно! — почти закричал он. — Объясни мне, почему она писала всё это именно тебе!

Эндрю поднял первое письмо.

Затем второе.

Третье…

Каждая строка всё сильнее сжимала его сердце. Руки дрожали, дыхание становилось всё тяжелее. Он впервые видел эти письма и впервые понимал, что скрывалось в душе Изабель.

Закончив читать последнее, он медленно поднял глаза.

— Господин Престон… клянусь вам, я никогда не видел этих писем. Я не знал о них. Я не давал мисс Изабель надежды и не искал её расположения.

Но Харингтон уже не слышал его.

— Эндрю Дуглас… ты был лучшим слугой, какого я только мог желать. До той самой минуты, пока мы не встретили женщину, которую я полюбил всем сердцем.

Наступила тяжёлая тишина.

Раздался выстрел.

Пуля настигла Эндрю прежде, чем он успел сделать хоть шаг.

Он безмолвно опустился на землю.

Письма, разбросанные ветром, легли вокруг него, словно последние слова Изабель наконец достигли своего адресата.

Пистолет выпал из рук Престона.

Несколько мгновений он стоял неподвижно, не в силах осознать содеянное. Затем, не сказав ни слова, сел в экипаж и покинул двор, оставив Эндрю лежать у порога собственного дома.

Всю обратную дорогу его не покидала одна мысль.

Он отнял у Изабель всё, что было ей дорого.

Перед глазами вновь возникало её печальное лицо. Он вспоминал, как она смотрела не на него, а куда-то за его плечо, туда, где всегда стоял Эндрю. Теперь Престон наконец понял: её счастье никогда не было рядом с ним. Оно всегда находилось позади него, в лице человека, которого он считал лишь своим слугой.

Впервые он пожалел о собственном поступке.

Вернувшись домой, он молча вошёл в свою комнату и лёг на кровать, не находя в себе сил даже снять дорожный плащ.

Перед глазами всё ещё лежал Эндрю — невиновный человек, который так и не успел ответить на чувства Изабель.

С этой тяжестью на сердце Престон закрыл глаза.

Глава XXX

«Жизнь после. Завершающая»

Жизнь каждого повернулась совсем иным образом.

Мистер Габриэль Эшворд умер спустя три года после смерти своей дочери. До последнего дня он винил себя в том, что так и не сумел подарить Изабель ту жизнь, о которой она мечтала.

Миссис Каролина осталась одна вместе с сыном в огромном поместье Греймур-Холл. Дом, некогда наполненный смехом, музыкой и голосами, постепенно опустел. Его длинные коридоры всё чаще встречали лишь тишину.

Элизабет удачно вышла замуж и покинула родной дом. Шарлотта отправилась на обучение, посвятив себя науке и книгам, как и мечтала.

Престон Харингтон был осуждён за убийство собственного слуги. Та жизнь, которую он так тщательно строил, рассыпалась в одно мгновение. Ни богатство, ни положение в обществе не смогли избавить его от наказания и бесконечных сожалений.

Лишь могила той самой загадочной, нежной и всеми любимой Изабель с каждым годом всё сильнее зарастала сорной травой. Дожди сменяли друг друга, грозы проносились над кладбищем, ветер склонял высокую траву, а время безжалостно стирало следы её короткой жизни.

Каждый из оставшихся нашёл свою дорогу.

Каждый обрёл свою судьбу.

Кроме той самой печальной Изабель, что мечтала жить свободно, любить по велению сердца и окончить свой путь совсем иначе.

Как распорядилась жизнь.

Все карты легли по-своему, и никому не было дано изменить их порядок.

Жизнь продолжалась.

А Греймур-Холл, некогда полный надежд, любви и несбывшихся мечтаний, со временем навсегда погрузился в тишину.