Глава: "1. Рыба"
1. Рыба
Несмотря на то, что на улице стоял жаркий и знойный день, в трактире было довольно-таки темно и прохладно. Копоть на стенах, вонь кислых щей и подгоревшего мяса не беспокоила постоянных посетителей «Весёлого свина». Потные и подвыпившие девицы звонко смеялись, обвивая руками местных пьянчужек, рассчитывая получить хоть немного жалкой меди. Лиз сидела в самом дальнем тёмном углу, привычно надвинув край капюшона на глаза, и взирала исподлобья, с отвращением на местных трактирских шлюх. Мятые и местами застиранные до дыр платья небрежно свисали с плеч, а размазанная дешёвая косметика на лице не могла скрыть возраст и изъяны. За их услуги никогда не платили и не заплатят серебром или золотом, как за «птичек» мадам Грэтты, знаменитой хозяйки столичного борделя.
Лиз чуть выше натянула кожаную балаклаву на нос, с которой никогда не расставалась на людях. Тем самым порождая море сплетен и обсуждений об её уродствах. Некоторые даже поговаривали, что у неё нет кончика носа, а может и всей челюсти. Она появилась в Малых Дубках, когда ей исполнилось семнадцать. Трактирщик приютил немую девчонку с тряпкой на лице, не задавая лишних вопросов. После войны, беспризорных и сирот хватало и без неё, но старику стало жалко девочку, которая не сможет заработать себе на кусок хлеба с такими-то хворями. Читать в их городке мало кто умел и девушку, умеющую писать на маленьких листочках бумаги, никто не понимал. Только трактирщик догадывался о нуждах сиротки по картинкам, которые она начала рисовать, поняв, что старик грамоте не обучен. А потом произошло событие, которое перевернуло её жизнь.
Семнадцатилетняя девушка, на глазах главы банды «Серых душ», зарезала двух его подельников. Прямо перед барной стойкой, когда те требовали очередную плату за их покровительство. Мужчины не обратили внимания на юную поломойку, ползающую с грязной тряпкой за их спинами. Для главаря банды стало полной неожиданностью, когда два его подельника свалились, как подкошенные, с перерезанными сухожилиями на ногах. Хромой бандит был готов убить девушку, но, когда она протянула ему записку, тот лишь рассмеялся.
— Ты хочешь стать убийцей и работать на меня? — всё ещё хохоча, прогнусавил мужчина.
Она посмотрела на него, не моргая, и метнула с двух рук ножи в грудь каждому бандиту. Уверенно подошла к убитым и хладнокровно достала оружие из тел. Вытерла лезвия об одежду покойников и спрятала их в голенище сапог. Главарь банды замолк и серьёзно посмотрел в злобно сверкающие светло-карие глаза.
— Скольких ты убила, помимо моих людей?
Она выставила руку, показывая три пальца.
С тех самых пор она была принята в столичную банду «Серых душ», но продолжала жить в Малых Дубках на чердаке трактира. И, если сначала её скудных пять процентов от заказа хватало на еду и кров, то к своему двадцати одному году, её заработки составляли пятьдесят процентов, как и каждого матёрого члена банды. Все слышали о знаменитом убийце по кличке Рыба, но никто не мог предположить, что это худощавая немая девушка, а не здоровый головорез. Трактирщик, зная о роде деятельности своей подопечной, держал язык за зубами и направлял к ней заказчиков, присланных серыми душами, или передавал письма от главаря, не задавая лишних вопросов. В конце концов, ему от этого тоже была выгода, так как с него списывали часть долгов.
Из-за барной стойки выбежал конопатый мальчишка с разносом. Подбежал к лестнице и, глядя в тёмный угол, чуть кивнул головой. Лиз поняла, что подан её обед. Она собиралась подняться на чердак после того, как мальчишка спустится и нальёт кувшин кваса.
Дверь трактира бесшумно открылась и в ней показался новый гость, явно не из здешних мест. Лиз сразу заинтересовали его сапоги тонкой выделки с серебряными шпорами. Да и плащ из дорогой ткани можно было загнать в столичных подворотнях за хорошие деньги. От неё так же не скрылась заинтересованность подозрительной компании за соседним столом, которая алчущим взглядом присматривалась к незнакомцу.
Девушка откинулась на спинку стула, ещё больше прячась в тени, и прислушалась к разговору гостя с трактирщиком. Пьяное веселье и смех девиц, царивших в зале, не дали возможность разобрать диалога, но она видела, как трактирщик кивнул в её сторону.
Незнакомец повернулся и уверенным шагом направился к её столу, прихватив свободный стул у столика с сонными пьянчужками и, поставив его напротив Лиз, сел. Какое-то время молча разглядывал её, не снимая капюшона. Стянул чёрную лайковую перчатку и небрежно скинул ею крошки со столешницы на пол.
— Мне посоветовал вас наш общий хромой знакомый.
Лиз никак не отреагировала и только протянула руку. В неё тут же легла одна золотая монета.
— То есть вы берётесь за мой заказ?
Она достала блокнот и аккуратным почерком, на имперском языке написала: «Нет. Это плата за то, что бы я вас выслушала».
Она не видела лица собеседника, но услышала его тихий смешок.
— Дерзко. Мне это нравится.
Он порылся в сумке и достал свёрток.
— Мне надо, что бы вы наполнили этот сосуд кровью, — он передал свёрток девушке, — и оставили нашу сделку в тайне. Если всё пройдёт успешно, и никто не будет знать о нашем сотрудничестве, то мы будем сотрудничать регулярно. Четыре золотых за каждую флягу.
Она протянула руку, в которую легла ещё одна золотая монета.
— Остальное — после выполнения заказа. Завтра, в это же время, за этим же столом.
Незнакомец поднялся, забрал перчатку и вышел из трактира. Рыба недоверчиво провела гостя взглядом и направилась на чердак, где её ждал остывший обед.
Стянув балаклаву и кинув плащ на кровать, она взяла одно из подгоревших рёбер и с аппетитом вгрызлась в него.
«Плата большая. Работа лёгкая. Можно пришить любого пьяницу в доках. То, что кровь для вампира, или упыря — нет сомнений. Тем более, что месяц назад пришлось выполнять заказ в «Птичнике» для мадам Грэтты. Две её «птички» утром бегали по борделю упырями».
Она кинула обглоданную кость на пол и отхлебнула из кувшина прокисший квас.
«А это значит, что в городе завёлся неопытный вампир. Старые вампиры не убивают своих жертв, чтобы не привлечь внимание инквизиции. Хоть мадам Грэтта и уверяла, что все «птички» вечером были живы, но возможно, их загрызли ночью».
Она взяла другое ребро.
«Наплевать. За такие деньги буду работать хоть на самого дьявола».
Лиз завалилась на кровать, не снимая сапог. До вечера было далеко, можно было вздремнуть.
До Приморы — столицы Империи, было два часа езды. В столицу вело множество дорог и все врата в город охранялись не только стражами, но и наёмниками, которые усердно собирали плату с въезжающих торговцев и крестьян. Врата с восточной стороны города вели прямиком в трущобы. Тут не было наёмников, а охрана либо пьянствовала, либо спала. Плату в два медяка взымали с крестьянских обозов, везущих сено или уголь с дровами. И, конечно же, Восточные ворота пользовались популярностью у нищих и тех, кто желал остаться незамеченным, как Рыба. Она выехала из Малых Дубков, когда солнце полностью скрылось за горизонтом и беспрепятственно проехав в город с восточной стороны, первым делом направилась к главарю банды, чтобы оставить лошадь и отдать долю за заказ.
Гнездо банды находилось в старом здании за доками. Возле неприметного дома, на узкой улочке всегда ошивалось несколько головорезов. Чужаки и стражи города не совались в этот район, а заплутавших всегда ждала одна и та же неминуемая участь. Грабёж и побои. Иногда со смертельным исходом. Все районы были поделены между тремя бандами, из которых «Серые души» были самыми могущественными.
Лиз подъехала к гнезду и, спрыгнув с лошади, зашла во двор.
Пожилой домушник по кличке Мухомор лишь вяло махнул ей рукой.
— Привет, Рыба.
Она передала ему поводья и вошла в дом. Внутри, как и снаружи, дом был пуст и напоминал заброшенную хибару. Пройдя через грязные комнаты и спустившись в подвал, она направилась к дубовой двери, охраняемой тремя бандитами, которые, рассевшись вокруг бочки, играли в кости.
Заметив приближающуюся фигуру, мужчины вскочили, хватаясь за оружие, но тут же расслабились и уселись обратно играть.
— Повесь себе колокольчик на шею, Рыба. А то когда-нибудь и пришибём, не разобравшись, — буркнул один из них.
Она, не обращая на них внимания, скользнула за дверь и начала спуск по узкому туннелю, тускло подсвеченному факелами. Лиз знала все ходы и лазы, поэтому беспрепятственно дошла до главного зала. Хромой глава по кличке «Танцор» читал доклады и разбирал почту на старом обшарпанном столе, но её появление не осталось для него незамеченным. Расплывшись в милейшей улыбке, он сгрёб все письма в ящик.
— Рыба! Девочка моя! Как заказ? Куш хороший сорвала?
Девушка протянула ему два золотых.
— О-о-о! — восхищенно воскликнул он, забрав монеты и звонко потрясывая их в кулаке.
— Прости, что не предупредил. Он отказался озвучивать заказ. И сам лично хотел договориться с исполнителем. Такие были его условия.
Она кивнула, прекрасна понимая, что за данную информацию Танцор сорвал неплохой куш с разодетого пижона. Лиз отсалютовала ему рукой и направилась к выходу.
— Кинь пару медяков Мухомору, чтобы он присмотрел за твоей кобылкой.
Она ещё раз кивнула и растворилась в туннеле.
Дорога слева от гнезда вела прямо в доки. Прокравшись по тёмным улицам до моря, Лиз направилась к одному из злачных мест побережья, пабу «Старый осьминог». Пьяные моряки частенько устраивали потасовки и драки на ножах. Поэтому, найденный труп по утру, был привычным делом для блюстителей закона.
Из паба вывалил пьяный моряк и шатающейся походкой направился за угол увеселительного заведения.
«То, что надо».
Прокравшись за жертвой, она затаилась возле забора, тихо доставая керамбиты, ножи с изогнутыми клинками, из сапог. Моряк, шатаясь, мочился на стену и орал заплетающимся языком песню:
«И ветер пусть рвёт паруса!
Я вернусь к тебе, моя жена.
Ну, а если утону, то найду на дне жену.»
Рыба подошла к горлопану со спины и уже занесла ножи, но услышала, как за углом кто-то стонал. Опустив оружие, тихо отступила в тень, выжидая. Певец небрежно застегнул ширинку и прошёл мимо девушки в шаге, чуть не повалившись на неё, запнувшись об несуществующую преграду. Выругался и качнувшись в другую сторону, направился обратно в паб, держась за стенку. Лиз, дождавшись, когда он скроется, чуть выглянула за угол. В подворотне за кабаком, которая для многих была отхожим местом, стонала портовая шлюха, прижатая пьяным мужланом к стене в разводах. Дёрнувшись несколько раз, он отшатнулся от неё, натягивая штаны.
— Эй! А деньги? — возмутилась она.
Он пошарил в кармане, достал несколько медяков и, уходя, кинул монеты в вонючую лужу. Женщина, ругаясь и бранясь, присела на корточки, в попытках отыскать заработанное, Лиз же скользнула вслед за героем-любовником. Он что-то насвистывал, направляясь к пристани, заставленной контейнерами и бочками. Девушка, сделав крюк, обогнала его и, притаившись за углом одного из контейнеров, вслушивалась в свист и вела обратный отсчёт приближающимся шагам. Выдохнула «один» и, поворачивая за угол, одновременно взметнула руку с ножом вверх. Мужчина в изумлении замолчал, с полностью загнанным ножом в подбородок. Рыба презрительно заглянула ему в глаза и отошла в сторону, дав упасть телу между контейнеров. Не обращая внимания на судороги и сиплое дыхание, поднесла медную флягу к горлу, вытащила нож. Кровь тут же хлынула в сосуд. Завинтив крышку, она ополоснула флягу и ножи в море. Ещё раз окинула место преступления взглядом и направилась обратно в гнездо за лошадью.
Днём её разбудил стук в дверь и тихий голос мальчугана.
— Рыбка. В трактир пришёл вчерашний господин.
Она тихо стукнула в дверь кулаком, давая понять, что услышала.
Спустившись, девушка сразу узнала дорогой плащ и руки в лайковых перчатках. Подтянув балаклаву и надвинув капюшон, проследовала к столу. Развязала заплечный мешок и достала из него флягу, обёрнутую тряпкой.
— С вами приятно иметь дело, — потянулся незнакомец к свёртку.
Лиз одёрнула флягу и выставила другую руку.
Он только хмыкнул. Достал два золотых и по одному выложил на стол. Лиз подкинула свёрток, который был ловко пойман гостем. Она же накрыла ладонью монеты и потянула по столешнице к себе. Мужчина сразу же придавил её ладонь своей, не давая забрать заработанное.
— Как мне вас вновь найти, когда понадобятся ваши услуги?
Лиз кивнула головой в сторону трактирщика.
— Благодарю, — мужчина убрал ладонь. Лиз тут же смела монеты со стола в другую руку.
— Вы никому не говорили о нашей сделке? — спросил он в спину уходящей девушки.
Она обернулась, оценивающе разглядывая собеседника.
Его тонкие губы искривила лёгкая ухмылка.
— С вами на самом деле приятно иметь дело.
Всё, что ей оставалось — это развернуться и уйти прочь.
Богатый господин объявлялся в трактире раз в месяц. Забирал флягу с кровью и исправно рассчитывался золотом. Только однажды он попросил принести кровь молодой девушки, на что получил твёрдый отказ.
«Я не убиваю женщин. Найдите другого исполнителя».
— Жаль. Я мог бы заплатить двойную цену.
Рыба даже не шелохнулась, прожигая взглядом вампира. В том, что она имела дело с кровососом, у неё не было сомнений. Она каждый раз подмечала бледность его рук, когда он снимал перчатки и даже увидела чуть прорезавшиеся клыки. В тот день, она только к вечеру спустилась в зал знакомых пьянчуг и продажных девок. До этого она неделю отлёживалась на чердаке залечивая раны, полученные после очередного выполнения заказа «Серых душ». Рыба получила своё вознаграждение и возвращалась задворками в гнездо, когда в подворотне появилось три тёмных силуэта. Лиз попыталась слиться с двухметровой каменной стеной, вдоль которой располагались в одну линию торговые ряды, но один из охранников заметил движение. И крикнув: «Стой!», сорвался на бег, одновременно дуя в свисток. В последнее время в городе участились облавы и сталкиваться с ними Рыбе было не с руки, поэтому пришлось бежать. Она слышала звук спускаемой тетивы и свист пролетающего мимо болта. От стрелкового оружия было не убежать и тогда она решила остановиться. Отбежала к дому, чтобы, максимально разогнавшись в узком проулке, перепрыгнуть стену. И у неё это почти получилось. Зацепившись руками за камни и подтянувшись, она перекинула ногу, но в другую тут же вонзился болт. Лиз свалилась прямо в гнилые отходы, которые торговцы часто перебрасывали за стену. И хоть болт прошёл по касательной, и рана была не глубокая, в неё попала инфекция, которая доставила немало хлопот.
Незнакомец подошёл к столу и, кинув флягу с двумя золотыми, процедил сквозь зубы:
— Завтра утром.
Утром, подойдя к столу Рыбы, он швырнул монеты и, вырывая флягу из рук девушки, чуть рыкнул удлиняя клыки. Что-то хотел сказать, но передумав, быстро пошёл к выходу. Лиз думала, что клиент ушёл насовсем, но через месяц незнакомец сидел на прежнем месте, со свёртком на столе.
Каждый день новости с Приморы доходили всё более тревожные. Третью войну Империя так и не развязала, поэтому к началу осени Император занялся вплотную делами столицы. Город наводнили наёмники и инквизиторы. Роберт IV решил вписать себя в летописи истории первым императором, очистившим страну от преступности. За одну ночь была полностью уничтожена небольшая банда «Золотых зубов», промышляющая расхищением могил и подмявшая под себя весь похоронный бизнес.
В обед мальчишка просунул под дверь Лиз записку.
— Только принесли, — мальчуган дождался привычного стука в дверь и сбежал по ступенькам.
Развернув неровный клочок бумаги, она вчитывалась в каракули Танцора.
«Сети расставлены по всем берегам. Рыба должна уйти в море. Рыбаки знают, кого надо ловить».
Смяла листок и тут же кинула его в закопченный камин.
«Это предупреждение. Надо уходить. Описание внешности есть у законников. Чёрт!»
Она хаотично закидала вещи в мешок. Вещей было немного. Оружие, запасные кожаные штаны, несколько рубашек, бельё и три балаклавы. Отодвинула небольшой стол от окна. Запустила руку под подоконник и достала небольшой мешочек с монетами. Подкинув пару раз и поймав, проверила его вес. Всё на месте.
Выходя из заведения, кинула трактирщику золотой. Старик, ловко поймал монету и, удивившись столь огромному вознаграждению, сразу огорчился. Он всё понял.
Лиз направилась в конюшню, но её остановил незнакомец.
— Я за новым заказом, — взглянул на тюк с вещами, перекинутый через лошадь, и недовольно поджал губы. — Давайте поговорим в привычной обстановке.
Он зашёл в трактир, придерживая Рыбу за локоть, подводя к столику в тёмном углу.
— Я полгода пользуюсь вашими услугами и меня всё устраивает, — на стол лёг один золотой.
— В столице происходят перемены. Правоохранители наводят порядки и не собираются делить город с бандами. Император начнёт проводить зачистки всё чаще и жёстче. Инквизиция оказывает давление на Корону и требует очистить город от банд и преступников, — на стол рядом лёг второй золотой.
Лиз беззвучно усмехнулась. Она знала о том, что происходит в Приморе, и отголоски зачисток уже начали доходить до ближайших городов, а значит скоро будут и в Малых Дубках. Но как можно избавиться от жителей страны, которые через одного, так или иначе обманывали, воровали, уходили от налогов?
— Я сказал что-то смешное?
Она отрицательно мотнула головой.
— Мне всё ещё требуются ваши услуги на неопределённое время, — на стол лёг ещё золотой.
— Я живу в двух днях езды от столицы. Никто не посмеет искать преступников, и тем более знаменитую Рыбу, в графском замке, — ещё один золотой.
— Когда я решу свои проблемы, я выплачу ко всем вашим заработанным деньгам ещё пятьдесят золотых. Всё, чего я прошу — это переехать в мой замок и продолжить выполнять наши договорённости, — на стол лёг пятый золотой.
— Это — ваше жалование за каждую флягу. Полагаю, что оно больше вашей ежемесячной доли в банде. А также, я гарантирую вашу безопасность на время пребывания в замке и полное моё покровительство, — он сложил руки на груди, дожидаясь ответа Рыбы.
Лиз сомневалась. С одной стороны, пять золотых, а потом ещё пятьдесят, которые она не заработает за всю свою жизнь. Но разве можно верить вампиру? Хотя многие утверждали, что и цыганам верить нельзя. Однако, она осталась жива и попала в Малые Дубки благодаря старухе Заре и её табору.
Она протянула ему листок: «Я знаю, кто вы».
Он только лукаво улыбнулся.
— Вы об этом знали с нашей первой встречи, но я вам не причинил вреда, платил исправно и готов сотрудничать в дальнейшем.
Банальная жадность взяла верх, и она смела все монеты себе в карман.
Вампир предупредил, что до замка ей придётся добираться самостоятельно. Он только встретил её у восточных ворот Приморы, чтобы беспрепятственно провести через город, в котором наёмников и инквизиторов на квадратный метр было больше, чем пьянчуг в «Старом осьминоге». Проявляющим излишнее любопытство к Рыбе, вампир лишь откидывал полу плаща, демонстрируя какой-то медальон на массивной цепи. Выведя девушку за город через северо-западные врата, он затерялся среди людей. Она поступила так же, незаметно присоединившись к одному из обозов торговцев.
Обозы шли медленно, но это было надёжное прикрытие средь белого дня. К закату повозки добрались до трактира, находящегося в небольшом городке Бердомки. Гнилые чёрные брёвна и жуткая вонь с кухни и от посетителей напоминали, ставший родным, трактир в Малых Дубках. Только помимо местных, заведение было забито приезжими и чужаками. Лиз кинула серебряную монету трактирщику. Он посмотрел её на свет, прикусил и закинул в карман.
— Хворая? Имперский знаешь?
Она кивнула ему два раза. Тот достал грязный лист бумаги и кинул на него кусок угля.
— Что хочешь?
Лиз достала свой блокнот и написала: «Ночлег. Еда в комнату».
— Девок не хватает, сиди и жди. Сама отнесёшь наверх. Вторая комната справа.
Она окинула взглядом присутствующих. Компания наёмников, несколько компаний местных пьянчуг. Парочка за дальним столом ей не понравилась, явно инквизиторы. От совсем молодого парнишки Лиз не чувствовала угрозы, а вот сидящий напротив своего коллеги здоровенный мужчина в бордовом балахоне, лет сорока пяти, заставил ретироваться как можно быстрее, в тень. Он крутил свою лысую голову, как коршун, выискивая жертву. Извечно прищуренные подозрительные глаза в мелких морщинках сканировали каждого посетителя. Он почесал запущенную бороду и остановил свой взгляд на Лиз. Она тут же перевела взгляд на барную стойку, в этот момент трактирщик поставил разнос с тушеной бараниной и кислой капустой. Девушка подхватила разнос и, прячась за пар горячего блюда, проскользнула мимо инквизиторов.
Поужинав и вздремнув, она выдвинулась из комнаты в два часа ночи. Передвигаться в темноте ей было привычнее и безопаснее, чем днём. Тихо выскользнув в коридор, Лиз бесшумно спустилась по лестнице спящего трактира. Не дойдя до выхода пары шагов, её остановил грубый бас.
— Не поздновато ли для прогулки?
Девушка рассмотрела в тёмном зале, сидящего в полном одиночестве, инквизитора. Мужчина, всё то время, пока она кралась, молчаливо наблюдал, не нарушая тишину. Он устало поднялся и направился к ней.
— Я видел тебя днём. Почему в наморднике, аки собака ходишь? — строго спросил он.
Девушка под плащом незаметно потянулась к груди, вытаскивая один из метательных ножей. Инквизитор навис над ней, пытаясь разглядеть лицо незнакомки. Лиз сосредоточилась, вычисляя точку для нанесения смертельного удара этому исполину. Мужчина протянул руку к её балаклаве и, как только его пальцы дотронулись до лица девушки, она отвела руку, чтобы ударить точно в печень, но звонкий голос с лестницы отвлёк двух убийц от роковой ошибки.
— Ваше Преосвященство! Там у вас крутиться начало, кажется, мы нашли ведьму, — с восторгом выпалил парнишка лет двадцати, с выстриженной наголо макушкой.
Позабыв о девчонке, инквизитор взбежал по лестнице, отталкивая своего коллегу с дороги. Рыба, вернув нож на место, выскользнула на улицу растворяясь в темноте.
***
Замок Надашди грозно возвышался над разбросанным в низине поселением, так же принадлежавшему графу. Его серые стены казались нерушимым монолитом, неподвластному времени. По углам замка возвышались четыре башни с чёрными конусными крышами — по одной на каждую сторону Света. Солнце клонилось к закату, освещая последними лучами деревню и дорогу, ведущую на гору, прямо к замку. Селяне с подозрением рассматривали чужачку, скрывающую лицо, но Лиз это не волновало. Она направила уставшую серую кобылу к дороге, уходившей в гору, но ей перегородил путь бородатый мужик в старом синем кафтане. Он сложил руки на груди и молча ждал, когда лошадь поравняется с ним.
— Я староста этой деревни. Могу узнать кто вы и куда путь держите?
Лиз указала пальцем на замок и дёрнула поводья, но мужик перехватил их, останавливая лошадь.
— Не похожи вы на гостью графа, — он ждал ответа, но её усталые и злые глаза заставили отпустить поводья.
— Нам не нужны неприятности. Много лихого люду бродит по дорогам.
Лиз натянула поводья и направила лошадь вперёд, мимо него.
— Закрывайте двери ночью. Два месяца назад мы упыриху изловили.
Девушка, не оборачиваясь, кивнула головой, с благодарностью за совет и предупреждение.
Въехав в ворота замка, она спешилась. Людей было немного и все были заняты работой. Лиз изловила за шиворот пробегающего мимо мальчишку.
— Ай! Ты чего? — он удивлённо уставился в карие глаза.
Она вложила ему в руку несколько медных монет и дала поводья.
— А! Это тебя хозяин ждёт со вчерашнего утра?
Лиз неуверенно кивнула головой и засомневалась, туда ли она попала. Её работодатель никак не мог прибыть с Приморы вчера утром.
Передав мальчишке лошадь, она вскинула голову, осматривая замок. Это было старое сооружение из огромных шлифованных камней. Две стены были возведены над обрывом и только сейчас Лиз разглядела в них узкие бойницы. Крепость явно подвергалась нападениям и частичным разрушениям лет сто назад. Заново отстроенные стены отличались более светлым цветом камней. Над входом раскинулась большая лоджия с арками и балюстрадами, нетипичными для этой грубой и лаконичной постройки. Над массивной дверью красовался деревянный герб рода Надашди. На жёлтом фоне, два скрещённых чёрных меча оплетал ядовитый плющ.
— Нравится?
Лиз пришлось приложить немало усилий, чтобы, сохраняя спокойствие, с невозмутимым видом обернуться. За её спиной стоял стройный мужчина чуть старше её, с длинными чёрными волосами, развевающимися на ветру. Он был одет в белую рубашку и черные кожаные штаны для верховой езды. Он взмахнул рукой, приглашая пройти в замок.
— Я ждал тебя завтра. Ты не останавливалась на ночь?
Она лишь чуть кивнула головой и прошла в широкую дверь, открываемую камердинером.
Холл был не просторным, как казалось со двора. Слева и справа, проходы, чуть прикрытые собранными гардинами, вели в бальные залы с софами и низкими диванами с креслами. Парадная лестница из чёрного гранита вела наверх, растворяясь в глубине этажей. Белый мраморный пол отдавал прохладой даже в самые знойные дни. Вампир пригласил пройти девушку в правый зал и указал на один из диванов.
— Присаживайся. Оставим церемонии. Мы с тобой прекрасно знаем, кем мы являемся.
Лиз не шевельнулась, рассматривая из-под капюшона мужчину.
— Ты хочешь что-то спросить?
Лиз достала блокнот: «Господин меня ни с кем не перепутал?»
— Мы с тобой уже давно сотрудничаем, Рыба. Что за вопрос?
«Кто в замке знает о моей профессии и вашей сущности?»
— Ах, ты об этом, — он встал и, заложив руки за спину, начал прохаживаться вдоль окон.
— О том, кто я — знает камердинер, моя домоправительница и ты. О твоём роде деятельности знаю только я. Надеюсь, это так и останется. И не пиши каждый раз «господин», это отнимает время.
Он посмотрел на неё в ожидании ответа, и она кивнула.
— Что ты знаешь о вампирах?
«Они пьют кровь и делают упырей»
Прочитав, он только усмехнулся.
— Да это так, но мы стараемся не убивать людей. Умирая от нашего укуса, люди становятся упырями — тупыми, кровожадными, гниющими мертвяками. Вампир за всю свою жизнь не создаст больше одного-двух вампиров. Нам не нужны конкуренты.
«Зачем вам я?»
— Я не могу укусить человека.
Рыжие брови Рыбы поползли вверх.
— Да, это глупо звучит, — он невесело усмехнулся и прошёлся по залу, продумывая, с чего начать разговор, — когда я кусаю человека и не убиваю его, у него остаются маленькие отметины, которые исчезают через пару дней. Человек чувствует слабость и эйфорию, забывая об укусе. И так было до последнего времени.
Вампир чуть замялся.
— Со мной что-то произошло. С недавних пор, от моего укуса люди превращаются на утро в упырей. Поэтому мне нужны твои услуги, пока я не разберусь с этой проблемой. Ты профессионал и сможешь замести следы, не привлекая ко мне излишнего внимания инквизиции.
Он приложил тонкие пальцы к губам, что-то обдумывая.
— Ты, наверное, устала и хочешь отдохнуть?
Рыба протянула очередную записку.
«Как вы оказались в замке вчера утром?»
— Мы — создания, которые умеют пользоваться «Дорогами пепла», как и многие другие, не похожие на вас. Вампирам дано передвигаться по этим «Дорогам», поэтому мне не требуется время, что бы сделать так: он исчез в дальнем углу зала и тут же возник перед изумлённой девушкой.
— У нас будет ещё время поговорить. Сейчас выбери себе комнату, можешь заселиться в любую, не замкнутую на ключ.
Он растворился в воздухе, а в зал вошёл камердинер. Седой мужчина в фиолетовом камзоле чуть поклонился.
— Я вас провожу, госпожа.
Лиз проследовала за камердинером, но, чуть тронув его за локоть, указала пальцем на лестницу. Они направились в башню, которую заприметила ещё со двора. Забежала по винтовой лестнице и толкнула старую деревянную дверь. В просторной комнате, кроме небольшой щели в крыше, через которую проходил луч уходящего солнца, Лиз всё устраивало.
— Госпожа, у нас есть хорошие комнаты с камином. Здесь вам будет не удобно, — пыхтя и не успевая за девушкой, камердинер тащился по лестнице.
Лиз выглянула в окно. Отвесная стена уходила в обрыв с огромными валунами, между которых прорастали деревья. Она провела рукой по стене, запоминая на ней выщерблины и уступы. Вернулась к двери и захлопнула её перед носом только поднявшегося мужчины.
— Госпожа?
Она открыла дверь и протянула руку. Он скосился над её ладонью в непонимании. Лиз ткнула пальцем в его ключи. Мужчина, догадавшись, снял ключ и протянул его девушке. Что-то хотел сказать, но она снова захлопнула дверь, поворачивая замок и оставляя ключ в замочной скважине на тот случай, если кто-то попытается её открыть с обратной стороны.
— Я принесу свечи, — чуть помедлив, сказал камердинер и добавил, — меня зовут Лоренс.
Лиз скинула плащ, маску и, кинув сапоги под стул, завалилась на кровать.
«Странно. Старая цыганка Зара рассказывала про «Дороги пепла», но она не умела по ним перемещаться. Она говорила, что это неотъемлемая часть всего сущего, в которую попадают после смерти и из этих Дорог души возвращаются в наш мир. И только такие, как она могли ими пользоваться. Заглядывать на эти самые непонятные Дороги и предсказывать будущее. Неужели вампиры научились по ним ходить?»
Повернулась на бок и заснула до самого утра.
Позавтракав у себя в комнате, Лиз отправилась изучать замок. Её внимание привлекли портреты, развешанные вдоль парадной лестницы. На всех портретах был изображён граф, но в возрасте от двадцати пяти до шестидесяти лет. На табличках были разные имена с одной и той же фамилией Надашди.
«Как возможно такое сходство со всеми предками?».
— Не думал, что убийц интересует искусство, — вампир стоял на противоположной лестнице, с бокалом красного вина.
Девушка отвернулась от картин и спустилась, на ходу что-то записывая в блокнот. Поднявшись к мужчине на пару ступеней, протянула листок.
«Вы схожи со всеми предками».
— Это не мои предки. Это всё я.
Он посмотрел на сдвинутые в недоверии брови Рыбы.
— В этом замке я живу уже больше трёхсот лет. Неужели ты думаешь, что никто не заподозрил бы столь молодого долгожителя в связи с нечистыми силами?
Из кухни вышло несколько служанок с вёдрами и тряпками.
— Пойдём, — сбежал он по лестнице, — не хочу, что бы нас кто-то услышал.
Они вышли из замка и направились прямиком в конюшни.
— Спустимся в долину. У меня в деревне живёт один из лучших кузнецов. Можешь заказать для себя оружие. Я договорюсь о скидке и оплата после работы, — он добродушно улыбнулся и пришпорил коня.
Дорога была пустой, и её ширина позволяла ехать рядом с графом. Лиз вопросительно смотрела на него, не мигая. Он звонко расхохотался.
— Ты во мне дыру прожжёшь, — остановил лошадь и посмотрел на девушку очень серьёзно.
— Моя внешность зависит от сытости. Если я сыт, то я свеж и молод, но быть моложе двадцати шести лет у меня не получится, это тот возраст, когда... хотя это тебе не интересно. Но стоит мне поголодать, как я превращаюсь в древнего старика. Сейчас я должен выглядеть лет на тридцать. Потом придётся поголодать, объявить о сыне и заняться собственными похоронами. Вот так я и проживаю династию Надашди.
Он смотрел на Лиз, но она казалась абсолютно равнодушной к откровениям вампира.
— Я тебе это рассказываю для того, чтобы ты понимала, когда тебе предстоит выполнить свою работу. Если ты увидишь слишком явные изменения в моей внешности, то должна будешь уложиться в пару дней и раздобыть мне еду.
Она понимающе кивнула.
— Не мусори в доме и возле дома. Уходи от замка и деревни как можно дальше. Чтобы ни одна душа в радиусе ста миль не пострадала от твоей руки. И старайся избавляться от тел.
Лиз смотрела на вампира чуть жёстче чем следовало, её нервировало, что какой-то дилетант указывает, как ей работать.
— Я знаю, что ты профи, но предупреждение лишним не будет, — он чуть покачал головой.
— Меня, кстати, зовут Ференц. У тебя есть имя?
Девушка ехала, смотря перед собой на дорогу и полностью игнорировала болтливого нанимателя.
— Хорошо, Рыба.
Ференц замолчал лишь тогда, когда они приблизились к невысоким домикам у окраины деревни. Найти кузницу было легко, так как, не смотря на начало осени, на улице стояла жара и дым мог идти только от горна. У грузного кузница в кожаном фартуке Рыба заказала три метательных ножа. Это был расходный материал в её работе и не всегда удавалось его вернуть, особенно если пытаешься скрыться от преследователей. Кузнец набросал небрежный эскиз углём прямо на стене и обещал выполнить заказ через несколько дней. Граф забрал увесистый свёрток, не глядя на работу, что говорило о доверии Ференца к мастерству кузнеца.
Возвращались они в полной тишине. Только подойдя к замку, граф заговорил:
— Завтра вечером у меня будут гости, поэтому попрошу тебя вечером и ночью не разгуливать по замку.
В замке граф прямиком направился в левый зал. Откинул тяжёлую гардину, висевшую над входом и Лиз успела разглядеть только большую кровать, на которую граф положил свой свёрток.
«Спальня на первом этаже и без дверей. Странные нравы у этих вампиров», — Лиз уже уходя, услышала распоряжение графа, отдаваемое камердинеру.
— Лоренс! Покорми Рыбу. Она сегодня весь день провела в моей компании. Девочка наверняка проголодалась.
Лиз неслышно фыркнула и поднялась в свою башню.
Поужинав и ополоснувшись над тазом, она выплеснула воду в окно, в обрыв и, проверив дверь, легла спать. Сон долго не шёл. Ей всё время казалось, что кто-то смотрит на неё из темноты. Она ворочалась, несколько раз выхватывала нож из-под подушки и метала его в тёмный угол, зажигая свечу, но в комнате было пусто. В конце концов она поставила горящую свечу на стол и чуть подрагивающее пламя сморило её очень быстро.
Как только Рыба мирно засопела, из тёмного угла проявился силуэт. Ференц неспешно подошёл к спящей, присев у кровати в нескольких сантиметров от лица девушки. Он рассматривал её утончённые черты, не понимая, что именно та пыталась скрыть под маской. Фарфоровая кожа, чувственные губы, чуть курносый носик. Она была похожа на куклу. Только какую-то неправильную. Сломанную. Всё её тело было в небольших шрамах и порезах, давних и свежих. Он протянул руку, чтобы откинуть рыжую прядь с лица, но вовремя остановился. Лиз перевернулась на другой бок. Он встал, рассматривая оголившуюся спину девушки. Приблизившись, мужчина протянул свою ладонь к её спине. На лопатках девушки было два продолговатых старых шрама. Он чуть коснулся одной из полосок прохладными кончиками пальцев.
— Ты ангел, которому срезали крылья? — чуть прошептал мужчина и тут же исчез, уходя от удара ножа.
Лиз тяжело дышала, размахивая ножом и поправляя сползшую с плеч рубашку. Она всё ещё чувствовала невесомое прикосновение к спине и какой-то шёпот, выкинувший её из царства Морфея. Девушка соскочила с кровати и выглянула в окно. Пропасть и темнота чуть шумела листвой, но никакого движения или постороннего шума не было. Она провела рукой по лопатке и брезгливо поморщилась.
«Надо одеваться. Сна сегодня точно не будет».
Рыба до вечера просидела в своей комнате, на окне, протирая и натачивая ножи. Старый Лоренс оставлял еду под дверями, изредка сообщая о приходе или уходе хозяина. Вечером Лиз решила спуститься вниз и хотя бы поздороваться со своим благодетелем, но остановилась, не дойдя до парадной лестницы. В холле раздавался заливистый девичий смех. Лиз прокралась и чуть выглянула за угол. На первом этаже стояли две, вызывающе одетые и размалёванные девицы, в ярком боа из перьев. Они обмахивались веерами, а их тонкие и изящные фигуры были затянуты в корсеты, из которых, казалось, вот-вот выпрыгнет грудь. У блондинки на груди красовалась татуировка зелёной колибри. Она что-то нашёптывала на ухо девице с ярко-красными волосами, и они тут же заливисто хохотали.
«Птички мадам Грэтты» — поморщилась Лиз.
В это мгновение открылась входная дверь и на пороге показался хозяин замка. Весь в чёрном и с распущенными чёрными волосами, он походил на демона, вышедшего из преисподней. Ференц хищным взглядом пробежался по девицам и, притянув их к себе за талию, каждую поцеловал. Шлёпнул по ягодицам, подталкивая к левому залу. Повернулся и посмотрел наверх. Лиз стояла за углом, не дыша.
— Спокойной ночи, Рыба.
Она выругалась про себя и вернулась в комнату. Этой грязи, которую творили мужчины с женщинами, она видела достаточно в тёмных дворах и на грязных улочках. Не говоря о дешёвых трактирских шлюхах, которые, сидя под столом, отрабатывали свои барыши, отплёвываясь или вытирая руки о грязное платье. «Птички» мадам Грэтты, конечно, не выглядели как проститутки дешёвого трактира или кабака, но разница в их работе была только во внешнем виде и в размере гонорара.
Завалившись в кровать, её разобрала злость. Хотелось всё расшвырять и разломать. При этом непонятно, на кого она злилась — на себя, что её заметили, или на хозяина, который выпендрился. На удивление, заснула она быстро и ночь прошла спокойно.
Рыба старалась лишний раз не попадаться на глаза графу и домочадцам. Позавтракав, девушка уходила в лес, где проводила время в тренировках и охоте. Убитых зайцев она освежёвывала в лесу и относила на кухню поварихам, для приготовления любимого жаркого. Дни пролетали незаметно. «Птички» посещали хозяина каждые выходные. Блондинка и красноголовая пытались несколько раз заговорить с Лиз, но она игнорировала любые их смешки. Когда же блондинка по имени Колибри схватила её за локоть, в попытке остановить, то через мгновение осталась без локона, срезанного под самый корень. Больше девицы не проявляли интереса к странной немой.
Лиз кинула на кухонный стол двух зайцев и поднялась по винтовой лестнице, когда услышала тихий и мягкий голос графа.
— Ты меня избегаешь?
Она остановилась, не оборачиваясь, медленно отрицательно качнула головой.
— Можно зайти к тебе?
Она повернула ключ в замочной скважине и толкнула дверь, пропуская Ференца. Он обошёл скромное жилище, отодвинул стул и сел, вытянув ноги, складывая руки на груди и откидывая голову.
— Ты могла выбрать любую комнату в замке, почему ты выбрала эту дыру? — он чуть усмехнулся, но девушка стояла молча и не шелохнувшись, чуть хмурясь.
— Ты можешь перебраться в другую комнату в любое время.
Он устало посмотрел на Лиз.
— Ты расскажешь о себе? Или хотя бы объяснишь, почему скрываешь лицо?
Девушка, рассматривая лицо мужчины, который стал выглядеть старше её лет на шестнадцать, достала блокнот: «Мне нужна фляга».
— Уходишь от ответа?
Он встал и подойдя к девушке, чуть согнулся, чтобы их глаза были на одном уровне. Только сейчас она разглядела необычный, холодный синий цвет в его глазах.
— Тебя когда-нибудь кто-то целовал?
Лиз вспыхнула, но тут же взяла себя в руки и протянула ещё раз листок бумаги.
— Пойдём. Фляга в моей комнате, — граф самодовольно ухмыльнулся, его явно забавляло то, что он смог смутить убийцу. Выпрямился и повёл девушку в самую дальнюю часть замка.
Спальня хозяина оказалась не на первом этаже, как думала Лиз, а в противоположной башне. Комната походила на комнату Лиз, за исключением большой кровати под чёрным балдахином и камина из серого камня в углу. Ференц подошёл к массивному письменному столу и выдвинул верхний ящик. Достал флягу и кинул её девушке. Она, ловко изловив, тут же направилась к двери.
— Уделишь мне немного времени, Рыбка?
Лиз замерла у двери, стоя спиной к графу. Медленно повернула голову и неуверенно кивнула.
— Хорошо, тогда иди за мной.
Ференц спускался по каменным лестницам в подвал замка быстро и не глядя себе под ноги. Рыба недоверчиво следовала за графом, всё время оборачиваясь и сжимая рукоятку одного из метательных ножей на груди. Открыв ключом массивную дверь, Ференц обошёл комнату, поочередно зажигая факелы. Лиз прошла в просторный зал, внимательно рассматривая мечи, сабли, алебастры и прочее оружие, аккуратно развешанное на стенах.
— Это — моя коллекция. Каждый нож или меч имеет свою кровавую историю, — он с гордостью обвёл рукой просторный зал.
Девушка неспешно начала обходить комнату и остановилась у огромного чёрного топора. Провела пальцами по глянцевому топорищу и всмотрелась в идеально заточенную кромку лезвия. Ференц бесшумно встал за её спиной, заложив руки за спину.
— Этим топором отрубили голову Роберту III, дедушке нашего Императора, — усмехнулся он.
Она благодарно кивнула и продолжила свой путь вдоль стены, с энтузиазмом знакомившись с легендарными клинками и кровавыми историями того или иного оружия. Ференц с удовольствием, красочно описывал историю и создание любого тесака, палаша или секиры. Спустя несколько часов, граф прервал экскурсию, аккуратно подхватив девушку за локоть.
— У нас ещё будет время сюда вернуться и продолжить экскурсию, но я тебя пригласил не за этим.
Он направился в центр оружейной, к широкому столу, на котором были разложены ножи и кинжалы.
— У меня для тебя кое-что есть, — указал рукой на свёрток в центре стола — Разверни, пожалуйста.
Лиз обошла стол и замерла напротив графа, с опаской протягивая руку к свёртку.
— Я забрал их сегодня утром.
Она подтянула свёрток и неспешно развернула три, изумительной работы, метательных ножа. Прокрутила каждый в руке, проверяя баланс и поочередно метнула их в деревянную мишень, стоящую в углу оружейной. Они точно вошли в цель один за другим.
— Я же говорил, что у меня один из лучших кузнецов.
Девушка выдернула ножи из мишени и завернула их обратно в ткань. Сняла кошель с ремня, но материализовавшийся рядом вампир, одной рукой перехватил её кисть, второй зажав кошель в её ладони.
— Это подарок. Надеюсь, они тебе нравятся.
Лиз с недоверием прищурилась. Ференц же гортанно хохотнул и, пригнувшись, заглядывая в карие глаза, тихо произнёс:
— Это небольшая благодарность за твою работу. Я восторгаюсь твоей жестокостью и хладнокровием. Ты невероятная.
Лиз, нахмурившись, посмотрела на его руки, сжимающие её кисть с кошельком. Он тут же отпустил её и сделал шаг назад. Рыба вернула кошель на место и быстро написала: «Спасибо. Мне нравится». Вырвала листок и, положив его на стол, направилась к выходу.
— Ты уже уходишь?
Она остановилась, чуть помедлив, повернулась и утвердительно кивнула. Вампир исчез и возник прямо перед ней, нежно взял её руку и поднёс к своим губам.
— Я буду ждать тебя с добычей, — заискивающе прошептал Ференц, глядя в глаза девушки и оставляя на кисти руки невесомый прохладный поцелуй.
Почему-то такое внимание хозяина её смутило, поэтому она поспешила убраться из замка до заката.
***
Лиз скакала всю ночь. Утром решила затаиться в лесу и дождаться одинокого путника. Лошадь она привязала в кустах к дереву, а сама выбрала наилучшую точку для обзора дороги в обоих направлениях. Забралась на высокую ель и стала ждать. Ждать пришлось долго, прежде чем на дороге замаячили два силуэта. По мере приближения путников, Лиз всё больше пряталась за дерево. Это не её цель. Тёмно-бордовые одежды одного из путника развевались на ветру.
«Чёртова инквизиция», — выдохнула Лиз.
— Давай тут сделаем привал. Пока я буду проводить обряд, найди воду, — пробасил высокий инквизитор, указывая на раскидистое дерево, на котором притаилась Лиз.
— Ваше Преосвященство, — начал было молодой служка, но его перебил инквизитор.
— Прекращай. «Ваше Преосвященство» я в церкви и в Братстве, а в миру зови меня Карающей Дланью Господа. Сельские так больше уважают и боятся. А между собой можно и по имени, или зови меня просто — учитель.
Парень закивал и затарахтел: — Господин Томас, можно я ваш меч возьму, вдруг зайца изловлю?
— Мечом? Ты тупень тыквоголовый. Иди за водой.
Инквизитор перелил воду из кожаного бурдюка в небольшую металлическую миску и кинул им в своего ученика. Парень не смог словить бурдюк и наткнулся на осуждающий грозный взгляд Карающей Длани Господа. Извиняюще улыбнулся, поднял мех и побежал в лес. Инквизитор поставил миску на землю, сел рядом и, достав маленький нож, уколол себе палец. Несколько капель упали в чашу. Он бережно вытащил из-за пазухи пёрышко и положил его в центр. Мужчина что-то шептал себе под нос, но Лиз не смогла разобрать слов. Она ждала, в предвкушении увидеть своими глазами чудо, которое умеют творить инквизиторы, но пёрышко мирно покачивалось и ничего необычного не происходило.
Инквизитор продолжал что-то бубнить, но потом психанул и ударил по миске, разливая всё на землю.
— Не получается, учитель? — спросил тихо парень, ведя под узды лошадь Рыбы.
— Нет. Гадина скрывается хорошо, защитных заклинаний много. Сильная старуха попалась.
— Откуда вы знаете, что старуха? Может в этот раз молодая будет?
— Глупый молокосос. Если войдёшь в наше Братство и получишь элексир от Безмолвных Братьев «видящее око», то тогда сможешь рассмотреть их истинный вид. Они все скрываются за личиной красивых женщин, чтобы таких тупней как ты, вокруг пальца обводить.
Парень грустно почесал выстриженную лысину, уже начавшую обрастать.
— Господин Томас, посмотрите, кого я нашёл? — задорно обратился он к инквизитору.
— Ты где её взял? — опешил Томас, разглядывая лошадь.
— В лесу стояла, привязанная к дереву. Теперь мы можем передвигаться быстрее.
Лиз потянулась к нагрудным метательным ножам.
— Тупень. Это воровство.
— Так может она ничья?
— Она бы сдохла, если бы была ничья. Скорее всего охотник в лес ушёл.
— А может и бандит, — добавил парень.
— Может и бандит, — процедил сквозь зубы Томас, доставая меч из-за плеча. Парень тут же вытащил небольшой клинок, висевший на поясе.
Мужчина подошел к лошади и капнув на неё каплю крови, что-то зашептал. Лошадь двинулась прямо к дереву. Лиз затаила дыхание.
— Обойди древо, Стефан, — скомандовал инквизитор.
Парень медленно обошёл дерево.
— Никого. Может ошибка?
— Я поисковик. У меня не бывает ошибок.
Он разогнался и ударил мечом по дереву. Лиз от неожиданности чуть не свалилась, но удержалась, прижимаясь как можно ближе к стволу. Инквизитор начал рубить дерево мечом, а парень, придерживая лошадь, наблюдал за работой учителя. Лиз чуть сместилась, подбираясь к той стороне ствола, где стояла лошадь. Оттолкнулась от дерева и приземлилась в седло, впиваясь в гриву испугавшейся лошади, которая сорвалась с места, повалив Стефана.
— Держи её! — крикнул инквизитор, замахиваясь мечом, чтобы метнуть его в наездницу, но остановился, так как поднявшийся на ноги Стефан, загородил собой цель.
Мужчины выкрикивали какие-то ругательства в адрес девушки, но Лиз было всё равно. Она гнала лошадь как можно дальше от неприятных попутчиков. Пришлось свернуть с дороги и провести пол дня в пути до ближайшего городка.
Городок Зелёная Рявка не отличался от других городков Империи и находился недалеко от крупного торгового города Рява. Лиз направила лошадь прямо в центр, в поисках ближайшего придорожного трактира. Низкий домик с белыми стенами и колесом, подвешенным над входом, гласил, что трактир «Колесо» находится именно здесь. Из открытых окон заманчиво пахло выпечкой и жареным мясом. В животе жалобно заурчало. Зайдя в заведение, Лиз чуть удивилась. Непривычно чисто, тихо и уютно. Ни девок, ни пьяниц. Странное место. Пройдя в дальний угол, она махнула рукой девчонке, бегающей с разносом.
— Госпожа желает обедать? — улыбнулась беловолосая девчушка, лет двенадцати, в белом чепце.
Лиз кивнула, вкладывая в руки ребёнка серебряную монету. Людей было много, но в основном торговцы и купцы. Парочка выпивох всё же отыскалась, но вели они себя достаточно тихо и незаметно. Девушка начала отыскивать жертву и решила остановиться на мелком купце, сидящем в полном одиночестве.
«Навряд ли его кто-то сразу хватится».
На стол перед ней поставили миску с жарким, кувшин с молоком и свежим хлебом. Она закрылась плащом и съела несколько ложек жаркого, жадно запив молоком, и закинув кусок хлеба в рот, натянула балаклаву, так как купец поднялся и вышел из трактира. Девушка, оставив всё на столе, вышла за ним на улицу, но выругавшись, забежала за дом. В подъезжающей телеге она узнала двух инквизиторов. Мужчины поблагодарили и попрощались со стариком, подвёзшего их, и направились в сторону трактира, но остановились у лошади Лиз.
— Это та самая лошадь? — пробасил Томас.
— Да, учитель. Что делать будем?
— Ты в трактир, а я огляжусь тут.
«Чёрт!» Лиз нырнула в заднюю дверь трактира и в полной темноте начала пробираться в сторону кухни. Нащупала ручку двери и аккуратно повернув её, нырнула в подсобное помещение. Развернулась и замерла. В маленьком помещении не было окон и горела одна единственная свеча. Перед её лицом висел, подвешенный вверх ногами, труп мужчины. У него не было рук и одной ноги. За ним висел ещё один труп, на первый взгляд целый, но из перерезанного горла стекала кровь в таз.
— Кэтти! Доченька! Принеси ещё мяса, — раздался женский голос, донёсшийся с кухни.
— Сейчас, мам, — прямо за дверью раздался детский голосок.
Лиз метнулась за трупы, прижавшись к самой тёмной стене. В открывающуюся дверь забежала девчушка, которая принесла ей жаркое. Она поставила кастрюлю на пол и прилагая много усилий, что-то напевая себе под нос, начала срезать куски мяса с тела, аккуратно складывая их в посудину. Подняла кастрюлю и выбежала за дверь, прикрывая её, толкнув пяткой.
Лиз достала флягу и подставила её под струйку крови, бежавшую из разрезанного горла трупа. Думать о том, что она сейчас ела — не хотелось, но мысли об этом перекрывали чувство голода. Просидев ещё какое-то время за подвешенными телами, она покинула подсобку и выглянула за дверь. На улице уже стемнело. Пробравшись до угла трактира, выглянула. Лошадь на месте. Парочка купцов что-то обсуждала недалеко от гружёных повозок. Прижавшись к борту повозки и склонившись, Лиз почти добралась до своей лошади, но тут к ней повернулся один из купцов и мечом рассёк воздух перед самым носом.
— Кто ты такая? И почему следила за нами? — злобно прорычал знакомый бас.
Рыба подняла руки и одними пальцами медленно достала блокнот.
— Немая?
Лиз кивнула.
— Я тебя видел раньше?
«Я спала на дереве, когда вы, меня разбудили» — протянула она записку инквизитору.
— Почему не слезла с дерева? Почему убежала?
«Вы хотели украсть мою лошадь».
Инквизитор чуть опустил меч, но не стал убирать его.
— Я тебя помню. Точнее, твой намордник.
Он потянулся к её балаклаве, но тут же крикнув, отошёл, ловя равновесие. В бедре торчал один из метательных ножей. Лиз кувыркнулась, вскочила на ноги и, запрыгнув в седло, направила лошадь к воротам, но ей преградил путь инквизитор, рассчитывающий ударить лошадь по ногам. Девушка достала оставшиеся два ножа и один за другим метнула в Томаса. Инквизитору пришлось отбивать мечом ножи, летевшие в него, тем самым упуская возможность перерубить ноги лошади и в третий раз упуская странную девчонку.
Добравшись к ночи следующего дня в замок, Лиз сама отвела лошадь в стойло и насухо протёрла вспотевший круп. Покрутила в руках флягу с кровью и решила сразу отнести её в спальню графу. Довольная собой, зайдя в замок, она услышала громкие и протяжные стоны, которые доносились с левого зала. Лиз медленно подошла к проёму, завешанному тяжёлой гардиной. Она чуть отодвинула её пальцем, чтобы заглянуть в комнату. В глаза неприятно ударил яркий свет от множества свечей. На кресле вальяжно развалилась обнажённая блондинка с зелёной колибри на груди. Птичка медленно брала виноград из красивой вазы и, облизывая пальцы, клала себе в рот. На кровати, на коленях, перед обнажённым графом извивалась и громко стонала красноволосая девица. Она улыбалась с чуть прикрытыми глазами, явно наслаждалась тем, что с ней делает вампир.
«Как ей может такое нравиться?» Лиз внимательно всматривалась в удовлетворённое лицо девушки. Потом перевила взгляд на мужскую руку, крепко сжимающую ягодицы шлюхи. Она уловила его нежное движение большим пальцем, оглаживающего тату с красным кардиналом на бедре. Ференц двигался медленно и плавно, наращивая темп. Его стройное тело было бледным и казалось прохладным. Лиз задержала взгляд на его руках, с проступившими, чуть синими венами и подняла взгляд выше, на лицо мужчины. Всё это время, пока она разглядывала девушек и вампира, он неотрывно смотрел на Лиз затуманенным взглядом, с чуть приоткрытым ртом, из-за еле заметных прорезавшихся клыков, не прекращая двигаться в шлюхе. Лиз задохнулась от неловкости и тут же одёрнула гардину, спрятавшись за стену.
Она на цыпочках прокралась к лестнице и поднялась в свою комнату. Кинула флягу на стол и сорвав балаклаву, подбежала к открытому окну, жадно глотая свежий воздух, которого так не хватало. Легла на кровать и попыталась уснуть, но все мысли крутились вокруг увиденной сцены. Неловкость, стыд, возмущение и, в конце концов, голова начала кружиться.
«Это от голода» — предположила Лиз. Уже засыпая, в её мыслях постоянно возникал образ обнажённого вампира и его рук, сжимающих бёдра с красным кардиналом. Его лицо с проницательным взглядом и острыми клыками, упирающимися в нижнюю губу.
Лиз распахнула глаза и перевернулась на бок, сгорая от стыда, что её присутствие не осталось незамеченным. И чтобы очистить разум от глупых мыслей она вспомнила своё детство.
Лиз родилась седьмым ребёнком в семье, единственной девочкой. Когда ей было два года, мать забеременела восьмым и умерла ещё до родов. Потом началась вторая война с имперцами. Барон Рендэбок, сорокалетний хозяин земель, на которых они проживали, призвал на войну всех её братьев. Они так и не вернулись домой, полегли где-то в сражениях. С раннего детства Лиз с отцом промышляла охотой и занималась разделкой туш, чтобы хоть как-то прожить и платить местному барону налоги. При этом, отец много времени уделял обучению и грамматике дочери. Единственный её друг был младший подмастерье дубильщика. Её погодка Алесь всегда помогал своей подруге донести тяжёлые тюки со шкурами. За это частенько получал нагоняй от мастера, что занимается не своей работой. Когда Лиз исполнилось шестнадцать лет, пришла ещё одна беда. Дождливой поздней осенью заболел отец и, пролежав в горячке пару дней, скончался. После похорон, к сироте заявился барон Рендэбок и сообщил, что дом больше не принадлежит ей, так как наследство переходит только по мужской линии. Поэтому Лиз придётся выйти замуж либо просить милости у него. Наивная девочка бросилась в ноги и зацеловывала толстые пальцы, прося милости. И, конечно же, он великодушно согласился. Барон приходил каждую неделю проведать сиротку. Иногда приносил фрукты или покупал по завышенной цене раздобытое ей мясо. Но и это продлилось недолго.
В одну из ночей он пришёл в её дом и начал выпивать. Разгорячённый алкоголем, мужчина возомнил себя молодым обольстителем, предлагая девушке посидеть на его коленях, погладить, поцеловать, на что получал вежливый отказ. Когда он поднялся и направился к двери, Лиз облегчённо выдохнула, и тут же получила кулаком в лицо.
Очнулась она от боли. В голове шумело, тело ныло, а на ней барахтался и сопел жирный барон, принося каждым движением ещё больше боли. Лиз простонала, пытаясь скинуть с себя мужчину, но тот лишь мерзко улыбнулся и, вывалив толстый язык, начал его запихивать ей в рот.
Утром, когда всё закончилось и Рендэбок ушёл, она, избитая и изнасилованная, утешала себя тем, что этого больше не повторится. Но это повторялось каждую неделю. И к избиению и насилию добавились пытки. Он втыкал в плечо или в бедро маленький нож и ковырял рану продолжая насиловать. И если Лиз издавала хоть малейший звук, то скидывал её с кровати и пинал ногами.
В один из дней, в их земли пожаловал соседский барон, чтобы договориться о военной поддержке, так как назревала третья война с имперцами. Доведённая до отчаянья, Лиз бросилась в ноги барона, прямо в снег и, схватив за штанину, начала рыдать.
— Господин. Умоляю. Заберите меня куда-нибудь.
Он одним движением руки остановил спешащую к нему на помощь охрану. Присел рядом с девушкой и приподнял её голову. Он был высок, строен и чуть моложе их барона. Рассмотрев худое лицо и медные кудри заплаканной девушки, ласково попросил всё рассказать. Кратко поведав о своих невзгодах, Лиз с надеждой ждала ответа. И получила его. Он пообещал вернуться за ней и во всём разобраться.
До самого вечера девушка собирала и упаковывала свои пожитки. Когда в дверь раздался стук, то она была рада тому, что барон выполнил своё обещание. Он пришёл. Но пришёл не один, а с Рендэбоком. И эта ночь преследовала Лиз кошмарами во сне на протяжении многих лет.
Под утро, уставшие мужчины развалились за столом, у горящего камина. Лиз в беспамятстве валялась на кровати, лицом в подушку. Рендэбок закинул две кочерги в камин, разлил вино по кружкам и торжественно произнёс:
— Друг мой! Считаю, что после сегодняшней ночи, мы с тобой братья! И желаю этот братский союз скрепить печатью.
— Как, брат мой?
Рендэбок достал из камина две раскалённые кочерги и одну протянул названому брату. Пьяные бароны подошли к девушке и, расхохотавшись, приложили раскалённую часть к её лопаткам. Дикий вопль раздался и сразу сник. По дому расползся отвратительный запах палёной плоти.
Лиз открыла глаза, но не смогла ни пошевелиться, ни даже простонать. Сознание ускользало, но она расслышала какое-то копошение и узнала голос Алеся.
— Я быстро. Сейчас. Сейчас.
Но вместо спасения, опять боль и кряхтение, смешавшееся с судорожными стонами.
— Я быстро. Я почти всё.
Сознание снова погасло.
Она открывала и закрывала глаза, не понимая, сколько так лежит. Ссохшиеся губы не поддавались, тело не слушалось. Кое-как сползла с кровати и на четвереньках выбралась на улицу. Солнце ослепляло, но главное, что был снег. Зачерпнув ладонями желанную влагу, она трясущимися руками начала запихивать его в рот.
Старая цыганка Зара шла к дому юной охотницы, чтобы обменять шкуры белок на выделанную кожу. В тот год её табор остановился на зимовку в их угодьях. И именно она, ещё издалека заприметила что-то, копошащееся в снегу.
Старуха выходила девушку и спрятала в своём таборе, уговорив весной отправиться с ними в Примору. Лиз согласилась, но как только встала на ноги, то первым делом навестила своего друга Алеся. Пробравшись ночью в хлев кожевника, она знала, где искать его. Он мирно спал в сене под крышей хлева. Лиз аккуратно убрала его чёлку с лица, тем самым разбудив парня.
— Лиз? Ты жива?
Она только приложила указательный палец к его губам.
— Тшшш.
— Но как? Все думают, что ты мертва, — зашептал обрадованный юнец.
— Закрой глаза, я хочу поцеловать тебя.
Не веря своему счастью, он закрыл глаза и подставил губы.
— Я быстро. Я почти всё, — чуть слышно шепнула она.
— Что? — Алесь в недоумении открыл глаза и последнее, что он увидел — это было два ножа, резко погрузившиеся в его глазницы.
Лиз почти до утра разделывала его тело, как учил отец разделывать кабана и лося. По всем правилам, чтобы не повредить шкуру, подрезая в нужных местах и очищая от мяса. Когда всё было готово, она закинула её в ванную к другим шкурам и присыпала солью. Кости и кровавую солому скинула вниз, скармливая свиньям.
Вечером всё поселение гудело новостями о том, что Алесь свалился во сне с сеновала к свиньям и того так обглодали, что и хоронить нечего.
После, Лиз выжидала, когда названные браться соберутся для очередной попойки, которая всегда следовала после оргий в спальне Рендэбока. Пробраться туда можно было только в утренние часы. Лиз так и сделала. Она умела выжидать добычу в лесу часами. Так и в тот день. Просидев в шкафу до вечера и всю ночь, она с равнодушием наблюдала за двумя садистами. Лишь под утро полуголые пьяные бороны завалились спать на одну кровать.
Как только раздалось мирное сопение, вперемешку с храпом, Лиз выбралась из своей засады. Подобралась к кровати и со всей силы стукнула каменной пепельницей по голове одного, а потом второго барона. Привязала их руки к спинке кровати и сделала кляпы из их же исподнего. Аккуратно и методично разложила два набора метательных ножей на банкетке перед кроватью. Взяла два ножа и метнула поочерёдно в ногу каждого барона. Те, очнувшись, взвыли и начали, истерично дёргаться и пытаться закричать.
— Не дёргайтесь. Я связывала туши животных с малых лет. Мои узлы вам не по зубам.
Они притихли, но Рендэбок тут же что-то начал грозно бубнить. Лиз метнула в каждого из них по ножу в пах.
— Я могу попасть ножом в глаз оленя с девяти метров. Так что у вас будет долгая ночь. Я не хочу, чтобы вы сразу умерли.
Когда начало светать, она собрала ножи в заплечный мешок, напоследок окинула оценивающим взглядом проделанную работу, удовлетворительно хмыкнула и скрылась через окно. Через пару часов охрана должна будет обнаружить два кровавых тела, истыканных ножами до такой степени, что даже невозможно угадать, кем или чем раньше были эти кровавые туши.
Табор решил уйти сразу, как только поднялась суматоха. Старуха Зара не спрашивала, но порой казалось, знала, что именно произошло в доме барона и как именно жила Лиз эти полтора месяца после похорон отца. Она предлагала научиться девушке танцевать, чтобы веселить публику с другими бродячими актёрами табора, но на одной из стоянок Зара заглянула на Дороги пепла и увидела будущее Лиз. Цыганка не стала умалчивать и скрывать будущую профессию и как жестоко обойдётся с ней судьба, если Лиз не попытается её отвести. К счастью, старуха знала, как провести обряд «отведения судеб», дальнейшее зависело от самой Лиз. Зара провела обряд и распрощалась с ней в Малых Дубках, уже зная, что именно с этого городка начнётся кровавое восхождения знаменитой убийцы Рыбы.
ЛитСовет
Только что
