Читать онлайн "Сердце Андромеды, или Чёрный Цветок. Книга вторая"

1

Циклоп никогда не отличался словоохотливостью, и к его молчанию все уже давно привыкли. Но сейчас он вёл себя странно: залез в трюм, куда редко заглядывал, и не выходил несколько часов. Рэм его не беспокоил. Гризу, как и всем, нужно было время, чтобы собраться с мыслями, всё обдумать, взвесить, ничего не упустить…

— Неужели, хозяин, вы не поняли, откуда шёл голос? — не унимался Болтун. Его бешеному темпераменту не хватало подробностей. — Неужели вы только слышали его и всё? Ну, может быть, какая-нибудь неприметная деталька, о которой запамятовали? Напрягите мозги, невнимательный вы мой…

— Не видел я Оракула, понимаешь, не видел! Да разве это имеет значение?

— Ещё как имеет! А если за этим покрывалом из звёзд скрывался ваш очередной земной знакомый? Вы не допускаете такой мысли? Нет? Сидел за ширмочкой, притаившись, и дурака валял. Согласитесь, тащиться на край Бериана по прихоти проходимца и жулика совсем не хочется.

— Не выдумывай! Никто там не прятался!

Нет, такое точно могло взбрести в голову только Болтуну. Ерунда какая! Правда, и сам Рэм поначалу как будто утратил способность трезво рассуждать. Ему казалось, что, зная точное место, теперь он в два счёта разыщет Гелю. Туманность Андромеды — это как адрес на конверте с индексом и всеми другими причиндалами: надо только сесть в подходящий транспорт, доехать до нужной остановки, добраться до указанной улицы, дома, подъезда, подняться на этаж и…

Наконец Циклоп вылез из трюма. Мрачно вращая оранжевым глазом, принялся объяснять то, что Рэм и сам понял, когда освободился от наваждения. А как это ещё назовёшь? Туманность — такая же бесконечная часть Бериана, с таким же бессчётным количеством звёзд, планет и галактик, и искать в ней девушку без конкретных координат глупо до безумия. Значит, Оракул должен дать подсказку. Но к чему тогда такой длинный, запутанный и сложный путь? Только для того, чтобы ещё раз его, Рэма, проверить? Как в сказке, где герой должен изгрызть семь железных хлебов и истоптать семь пар железных сапог. Но разве он не доказал уже свою решимость и твёрдость, проделав фантастический по сложности путь к Оракулу? Так зачем всё это?

Болтун не успокаивался и требовал сначала лететь на Токи.

— Хорошо-хорошо, я помню, что Оракул поставил Токи вторым после Белого Камня. Но, во-первых, мы там долго не задержимся. Мне справится с заданием — что раз плюнуть. Даже смешно в этом сомневаться. А во-вторых, на пляжах Пу-ту вы, мой исстрадавшийся хозяин, подлечитесь, а то в последнее время сами на себя не похожи: глазки нездорово поблёскивают, на язычке налёт, а цвет лица мне и вовсе не нравится…

Циклоп долго готовился к какому-то главному разговору, наконец прервал молчание, но начал не с того, чего от него ожидал Рэм:

— Хозяин, я так тебе благодарен… если бы не ты… если бы не ты…

— Господи, Циклоп, перестань… я тебя не понимаю…

— Хозяин, я никогда не забывал о своём доме, о том, чтобы когда-нибудь увидеть его свободным. Но мечта эта была крохотной, как звёздочка на обзорном экране звездолёта, которая то появляется среди роя галактик, то исчезает в них, оставаясь недосягаемой. А теперь всё изменилось. Что сказал Оракул, значит, так тому и быть. Значит, моя мечта получила благословение свыше. И это благодаря встрече с тобой, хозяин…

— Циклоп, твоя судьба — это и моя судьба. Без тебя и Болтуна я бы просто пропал в этом мире, — Рэм крепко пожал широкую шершавую ладонь гриза.

— Ох, хозяин, — вмешался Болтун, — умеете вы поиграть на чувствительных струнках. Я даже прослезился, — туг изобразил, что смахивает набежавшую слезу. Потом резко сменил тему разговора:

— Ну что, как вам моё предложение насчёт Токи?..

Возможно, Рэм не стал бы спорить с Болтуном и поддался его уговорам, выбирая между тёплыми пляжами Токи и ледяными просторами Белого Камня, но планета гриза была намного ближе, и решение пришло само собой…

***

Снег, снег, снег… Повсюду лежал искристый, белокипенный снег. Острыми клыками, как из пасти дракона, из него торчали тёмно-бурые скалы. «Ласточка» развернулась, и на обзорный экран наползли огромные обледенелые вершины. Небо исчезло.

— Вот он, Хребет Поколений!

— Подумаешь, хребет. Как будто хребтов мы не видали, —Болтун выпятил нижнюю губу и демонстративно отвернулся, но краешком глаза продолжал следить за экраном.

«Ласточка» рванула вниз, замерла, снова заскользила, приближаясь к земле, и, будто прилегла на мягкую перину, успокоилась. Двигатели заглохли…

Первым из корабля вышел Циклоп. Прыгнул прямо в снег, провалился в него по пояс, затем прошёл несколько метров, оставляя за собой широкую свободную полосу. И вдруг рухнул на колени.

Высоко над ним сияли две звезды: великан Эдинбор и малютка Коли. Циклоп простёр к ним руки и затянул что-то тягучее и унылое, медленно раскачиваясь из стороны в сторону:

— Бори-ка-а-су-ма-а-ка-му-у-ка-ти-и… Бори-ка-а-су-ма-а…

Из люка появилась голова туга, пустила ноздрями струю морозного пара и тут же исчезла.

— Хозяин! Я вам говорил, что у Лохматого вместо мозгов какашка трёхкрылого кумарина? Это надо было удумать — завести нас в такой морозильник! Разве могу я со своей нежной кожей шлёпать босыми пятками по льду? У меня будет насморк! Но нашего дуболома такие вещи никогда не останавливали!..

Рэм вышел вслед за Циклопом.

— Ух ты, аж щёки дерёт! — воскликнул он, спрыгивая со ступенек в сугроб, который в лучах двух солнц сиял и переливался всеми цветами спектра. Как давно он не видел снега! Сразу захотелось вылепить крепкий снежок и запустить его куда-нибудь подальше, но снег оказался сухим, сыпучим и обжигал ладони.

— Ну и морозище! — Рэм подвёл к бровям ладонь, разглядывая много раз описанные гризом Эдинбор и Коли.

Циклоп закончил пение, поднялся, отряхнулся.

— Хозяин, я должен идти.

Улыбка слетела с лица Рэма.

— Разве ты нас бросаешь?

— Ты не так понял. Много лет тому назад, покидая Белый Камень, я закопал топор своего прадеда. Мне нужно его разыскать.

— Я не могу пойти с тобой?

— Хозяин, это мой дом... Мне лучше побыть одному.

— Понимаю. Но если, не приведи Бог, с тобой что-нибудь случится, как мы узнаем?

— Со мной бигл. Из рубки ты будешь всё видеть.

Циклоп развернулся и косолапо побрёл в сторону скалистого кряжа, крепко вбитого в заснеженный распадок.

Рэм вернулся на «Ласточку», где его поджидал Болтун. Он слышал весь разговор.

— Хозяин, я не верю Лохматому! Он что-то темнит! Куда отправился? Зачем? Мой вам совет: пока не замёрзли здесь окончательно, летим на Токи! Там тепло, там цветы, там океан! Будем загорать на пляжах Пу-ту и пить полезные для пищеварения соки Капимоны. В конце концов, Оракул не требовал помогать гризу становиться вождём какого-то там рода. Это его задача, пусть и старается!..

— Подожди, не тараторь. Лучше следи за экраном.

Бигл парил на высоте десяти метров, под ним тянулись белоснежные заструги и рыжим пятном выделялась медленно движущаяся фигура гриза. Прошло пять минут, десять, пятнадцать…

— Я как-то был на Парнусе, — сказал Болтун, почёсывая затылок, — в доме одного богатого парнусца — гниды, надо сказать, порядочной, — и смотрел голографические сказки…

— Сказки?

— Ну там, всякие истории, придуманные для развлечения, чтобы убить время.

— А-а, кино!.. На Земле это называется кино.

— Так вот, это, — Болтун ткнул пальцем в обзорный экран, — самое нудное и тупое кино, которое я когда-либо видел.

В глазах Рэма вспыхнули весёлые огоньки.

— Знаешь, когда я учился в художественном училище, нас заставляли ходить на фильмы выдающихся режиссёров. Это называлось почему-то «кино по театральному принципу». Так вот, в этих фильмах действия как такового почти не было, были стоп-кадры с видами природы либо крупные планы героя, который с умным видом смотрел вдаль или шагал бесконечно долго и никуда не приходил. В этом заключался, как объяснял препод, глубокий философский смысл. Кое-что в этих фильмах мне всё-таки нравилось.

— Ох, терпеливый вы мой. Чего тут может нравиться? Узкий зад Лохматого и бесконечный снег? От скуки аж скулы сводит…

— Погоди, сейчас, наверное, начнётся действие…

Циклоп добрёл до скалы и, обогнув рваный валун, остановился перед замёрзшим водопадом. Голубые гирлянды струй плотной завесой преграждали вход в пещеру. Циклоп двинул кулаком, лёд брызнул осколками и тяжёлой массой рухнул к его ногам.

— Во, Лохматый только и может, что всё ломать. А ведь такая фигуристая была вещь, хоть в музей выставляй, — пробурчал Болтун.

Бигл последовал за Циклопом, и экран залило чёрной краской.

— Всё, конец первой серии. Хозяин, вы не помните, как включается тепловизор?

В темноте что-то сдвинулось, потом раздался неприятный шершавый рык, за которым последовал чёткий звук падения.

— Это что такое?

Рэм и Болтун несколько секунд вслушивались. Вверху экрана прочертила небо большая чёрная птица, издав истеричный каркающий крик. И снова наступила тишина…

— Может, почудилось? — предположил Болтун.

— Нам обоим?

— Ах, хозяин, такое бывает. Помню, на Кубире от местных болот несло какой-то дрянью, и все, кто имел несчастье ею надышаться…

— Погоди! Слышишь?..

Сперва неясно, потом всё отчётливее из пещеры потёк глухой, прерывистый свист. Постепенно нарастая, он вдруг превратился в долгий раскатистый рёв.

— Почему Циклоп не стреляет?

— Лохматый — болван, не взял оружия!

— Я к нему!..

— Не успеть! Глядите!

Из пещеры выметнулась волосатая рука (во всяком случае, так показалось поначалу); в толстых узловатых пальцах она сжимала Циклопа. Тот щерил рот и отчаянно сопротивлялся. Вскоре стало понятно, что рука — это змея с тремя головами, огненно-рыжей львиной гривой и чешуйчатой кожей, отливающей холодной синевой. Рептилия, похожая на Змея-Горыныча из русской народной сказки, щёлкала зубами и норовила вцепиться гризу в шею.

— Хозяин, она сейчас сожрёт его. Карау-у-л!!!

Рэм уже стучал пальцами по панели управления, лихорадочно вспоминая всё, чему обучал его Циклоп. Наконец «Ласточка» завибрировала, ожила.

— Лохматушка! Держись! Держись, родненький!!! — Болтун вскочил на кресло ногами. Потом, опомнившись, быстро сел и пристегнул ремень.

«Ласточка» кособоко взмыла над распадком, накренилась в одну, в другую сторону, чуть не задела обледеневший выступ скалы.

— Хозяин! Что вы делаете-е-е!!!

Миновав опасный участок, Рэм сильными толчками, будто кто пинал «Ласточку» под зад, повёл её к пещере. В это время Болтун рылся в списке бортового оружия. Выбрав наспех первую попавшуюся пушку КПТ-17, не раздумывая, нажал на пуск. Плазма ударила в гору, змея отпрянула, извиваясь вьюном, и Циклоп грузно плюхнулся в снег почти с десятиметровой высоты.

— Ты с ума сошёл! Ты же его убьёшь!..

Больше мазать было нельзя! Оттолкнув Болтуна, Рэм припал к монитору, быстро совместил крестообразный прицел с местом, откуда ветвились головы рептилии. Последовала короткая вспышка — и все три головы срезало у основания…

***

«Ласточку» удалось посадить только со второй попытки. Рэм выпрыгнул первым, за ним — туг. Он бежал, смешно задирая ноги, словно по горячим углям, громко взвизгивал и ойкал. Наконец не выдержал, повернул обратно:

— Хозяин, тащите Лохматого на борт! Я остановлю кровь!..

Циклоп лежал на спине с открытым глазом и не шевелился.

— Где болит? Где?..

Рэм разгребал снег, пропитанный кровью, уже схваченный морозом и оттого превратившийся в хрустящую корочку.

— Это не моя кровь, — Циклоп приподнял голову. — Не волнуйся, хозяин, со мной всё в порядке.

— Ты уверен?

— Это был Бэри… Дракон Бэри… Странно, раньше он здесь не обитал.

Опершись на руку, Циклоп повёл вокруг мутным взглядом.

— За пятнадцать лет, я думаю, многое могло измениться, — заметил Рэм.

— Погоди, хозяин, я ещё не сделал главного.

— Ты точно сможешь идти?

— У гризов крепкие кости и толстая шкура. Немного побаливает, но это ерунда…

Рэм остался ждать у входа в пещеру. Мороз — не меньше тридцати градусов — схватывал ступни и растекался по всему телу. Приобретённый на Спирите комбинезон — специально для низких температур — не спасал, и, чтобы не замёрзнуть окончательно, Рэм пританцовывал и шлёпал себя по ляжкам. Да, явно не тропики! Но как же несладко в таком случае Болтуну! Туг не носил одежду. Однажды его уговорили надеть что-то вроде спортивного костюма, он влез в него и тут же зачесался, словно под подкладкой обитали полчища блох. После этого Рэму и Циклопу пришлось выслушать полуторачасовую лекцию о физиологии и особенностях тугского организма. Болтун говорил с таким воодушевлением и знанием предмета, как профессор, выступающий перед студенческой аудиторией, что Рэм, вспомнив этот случай, невольно улыбнулся. Мысли унесли его в прошлое. Домой…

В последнее время ему всё труднее давались воспоминания, всё чаще накатывала тоска. Не спасала даже Геля. Он всё хотел услышать её голос, слова, которые внесли бы покой и равновесие в его стремительно несущуюся куда-то жизнь, но любимый образ истончался, растекался, превращался в облако и улетал…

Наконец из пещеры донеслась косолапая поступь. Циклоп вышел, победно держа над головой топор с двухметровым топорищем и огромным лезвием, сверкающим в лучах Эдинбора и Коли.

— Вот оно, оружие моего предка! Я вернулся на Белый Камень! Хозяин! Я вернулся!!!