Читать онлайн "Яблоки"

Хрум - шире. Хрум- шире. Хрум - шире. Это было похоже на какой-то бессмысленный антропоморфный механизм. Неторопливо и издевательски тщательно, словно пытаясь обратить мякоть в пюре из фундаментальных частиц, я смотрю в расширяющиеся с каждым сокращением моей челюсти глаза уличного торговца в терпеливом ожидании что они в конце концов выпадут из орбит.

Не случилось. Не случилось и завершиться моим поискам... уже месяц, чёрт бы его взял, как не случилось. Когда всё это началось глаза продавцов смотрели на меня с раздражением (которое, впрочем, исчезало довольно быстро, не вынося смущённого ответа в моём взгляде). Но вот время, взяв под руку слухи, прошло, совершив неторопливую, невыносимую для меня рокировку: теперь уже я смотрел с раздражением, сперва встречая смущение, позже - сочувствие, а последние несколько дней - жалость, заставлявшую меня прилагать все усилия, чтобы не учинить здесь истерики или скандала. Нельзя. Такое "выступление" окончательно похоронит мою безупречную до недавних пор репутацию. И всё из-за такой мелочи... Но, как водится, именно Давиды повергают Голиафов. К слову - есть в этой истории кое-что библейское: и тут всё самое интересное началось с яблока.

Покачав головой, я бросил яблоко в сумку и взял из дальнего ящика блестящий, поразительной симметрии тёмно-зелёный тороид, не возлагая на него особых надежд. Отрезал небольшой кусочек складным ножом, с которым не расставался уже половину столетия. Хрум... Однако! Не сказать чтобы восторг, но есть вкус. В противовес двадцати двум муляжам, надрезанным мною только за сегодня, и по меньшей мере когорте таких вкусовых инвалидов суммарно - кисловатый, терпкий, слегка вяжущий рот - вкус! Только вот в этот раз меня так просто не проведёшь.

- Я возьму пятнадцать, но лишь при условии, что попробую каждое, прежде чем оно окажется на весах.

Выразительно и с большими паузами проговорил я, как будто пытался объяснить что-либо пьяному или умственно-отсталому. Как будто таким сейчас выглядел он, а не я. Продавец, знавший меня уже не первый год (в отличие от скопившейся за мной очереди, из возмущения которой уже понемногу формировалось негодование), чью большую семью я помнил поимённо, постоянно справляясь насчёт их здоровья, и втихушку таская детям книги из университетской библиотеки, никогда не раздражаясь на смешные рисунки в них авторства его младшенькой (благо - карандашом), очень вежливо, видимо в память о моих "былых заслугах", объяснил что не может дольше удерживать посетителей, по понятным причинам поглядывавших уже на соседние прилавки. Я открыл было рот, но зная, чем это кончится и что я сейчас способен наговорить, щёлкнул зубами, не попрощавшись оставил несколько песо и все попытки продолжать спор.

Я шёл до нелепого быстро, сублимируя злость, но всего через несколько шагов меня настигло отчаяние, схватило за горло, прервав мою гротескно-спортивную ходьбу, не давая даже вдохнуть. Хотелось закричать, заплакать, разнести к чертям прилавок Рауля на смех скопленной мной же толпе - но я не мог. И не мог понять, как не понимал и Рауль, для чего мне пробовать каждое яблоко, почему моя симпатия к нему сменилась удивлением - недоверием - раздражением и под конец откровенной уже злобой, и что же происходит со мной с начала этого года. Куда ему - я и сам не мог в этом разобраться, хотя и знал много больше.

Что же - ком в горле начинает растворяться, и я попробую объяснить, но сперва избавлюсь от забракованной за сегодня партии - сумка уже достаточно тяжела, чтобы обращать на себя внимание. Это избавление успело стать уже своего рода ритуалом, завершавшим мою каждодневную яблочную лихорадку: есть эти подделки я не собирался - и так сыт по горло. Создавать пластиковых яблочных погостов возле мусорок мне не хотелось. Людей такое "угощение" только оскорбит, и потому я начал поиски, отправившись вниз по оживлённой улице, выискивая своего "близнеца".

Мужчина, в ярости пинает машину, полной грудью вдыхает дым из-под капота - по виду сильно торопится. Древняя старушка, идущая навстречу, еле влачит в гору свою тележку - судя по одежде и волосам - существование тоже еле влачит. Уставшая мать тянет за руку ребёнка, которого будто бы в куркуме искупали, а тот дёргается - не сопротивляется, больше похоже на судороги. Очень надеюсь, что ошибаюсь, но почти наверное малярия.

А тут у нас мужчина, сорок восемь лет от роду, всё ещё крепкий, с хорошей осанкой, любимой работой, с завидным здоровьем и в ладно скроенном костюме пять минут назад чуть не разревелся из-за того. что яблочки ему безвкусные попадаются... Ну настоящий... Вот оно! Нашёл! Навстречу мне с такими же грустными, пустыми глазами, той же угрюмой походкою опустив голову шёл осёл, как и я навьюченный всякой ерундой. Я спросил разрешения у державшего узду мужчины, и он не спешил и не возражал. Медленно и задумчиво, одно за одним я отправлял через жёлтый частокол зубов яблоки и гладил холку своего "осла отпущения": в сумке и на душе становилось всё легче и легче - теперь это Его проблема.

Рынок находился достаточно близко от университета, и сдаётся мне каждый из моих студентов и коллег хотя бы однажды уже видел эту картину. В итоге я стал настоящим благодетелем для ослов. И настоящим ослом для своих благодетелей - университетского руководства, которое всегда шло мне навстречу, охотно находя замену на каждый мой период "вдохновения", не смотря на то что всё реже они приносили свои плоды. Прикормить осла яблочком - парой - ничего такого, даже умилительно, но вот парой дюжин - это уже настораживает. Перейдя же в систему это создало несколько других систем - систему перешёптываний и ухмылок на моих занятиях, систему пересудов на рынке, куда захаживали все мои друзья и коллеги, систему пятисекундной паузы, когда я приходил на собрания, систему взгляда в пол и всеобъемлющей спешки у любого из моих потенциальных собеседников и проч. и проч. Наш ректор, ранее бывший деканом экономической кафедры - очень приятный мужчина обширной харизмы и комплекции (я подозревал в нём огромного размера резервуар, до края наполненный энергией и участливой добротой), всегда подшучивал, что для выходца из гуманитариев я слишком уж нормальный, мол не шпион ли я, засланный из "точной науки"? Теперь уж, конечно, эта шутка исчезла, равно как и улыбка с его лица при нашем приветствии. Вернее улыбка осталась, но была уже исключительно механической.

На последнем собрании, после очередной пятисекундной паузы, всегда сопутствующей теперь моему появлению, он предложил мне взять небольшой отпуск, сославшись на мой усталый вид. Но я не устал - я был измучен, гоняясь за разгадкой своего "яблочного вопроса".

- Во время разбора Улисса? Отпуск? Чтобы такое произведение разбирал какой-нибудь аспирант?! Нет уж, увольте.

С улыбкой ответил я. Улыбка не встретила ни одного отклика. Опять пауза, после которой я понял, что эту присказку мне стоит забыть теперь раз и навсегда - а то ведь и вправду уволят.

- А всё-таки подумайте: погода поразительная! Ехали бы в Пурмамарку к вашим радужным горам, ведь вы всегда говорили, что вас они наполняют! А то выглядите, дружище, уж простите - немного отпитым последнее время...

Горы то радужные, а вот настроение не особо, и одними горами тут явно не отделаться, тут серьёзнее... Погоду ещё ввернул - да весь год прекрасная, до удивления, погода, ну и какого хрена при такой прекрасной погоде такие дерьмовые яблоки?! Так, хватит, пока вслух не заговорил. Не заводись.

Я с улыбкой согласился, но попросил дать мне время хотя бы с Улиссом закончить. А уж потом, если моя "усталость" (тут все неловко переглянулись) меня не оставит - первым автобусом, не успеют герои разойтись по домам, как я уже буду в Пурмамарке.