Читать онлайн "Слишком Хорошая История"

Мистер Харрисон Клей обладал той степенью незаметности, которая позволяет человеку прослужить в конторе «Дж. Принс и Ко, галантерея оптом» одиннадцать лет, ни разу не получив повышения, но и ни разу не нарвавшись на увольнение. Его пробор был безупречно прям, его галстук был безупречно сер, а его мечты — если таковые и водились в глубине его души — были заперты на ключ где-то между ящиком с картотекой и вечно заедающей пишущей машинкой. Он свято верил в две вещи: в то, что оптовые цены на пуговицы — это фундамент цивилизации, и в то, что литература должна быть столь же аккуратно подшита и предсказуема, как бухгалтерский баланс.

Именно поэтому, когда в дверях его крошечной съемной квартиры на Западной Девятнадцатой улице возникла мисс Эмили Уэллс, Харрисон испытал смешанное чувство. Он был рад видеть свою давнюю знакомую, чьи глаза горели тем лихорадочным огнём, какой бывает только у изобретателей вечного двигателя и начинающих литераторов. Но он также испытывал лёгкую тревогу, ибо каждая встреча с Эмили сулила ему очередную пухлую тетрадь, перевязанную ленточкой. Ленточка всегда была голубой, что, по мнению Харрисона, уже говорило об опасном пренебрежении конторским шпагатом.

— Харрисон! — воскликнула она, едва переступив порог и чуть не сбив зонтиком его единственный кактус. — Это случилось! Я закончила. Я принесла вам свой лучший рассказ. Он называется «Слишком хорошая история».

Харрисон с вежливостью, граничащей с героизмом, принял из её рук несколько листков, исписанных бисерным почерком. Он усадил гостью в скрипучее кресло, предложил чай с бергамотом (который Эмили, увлеченная собственным замыслом, забыла выпить) и погрузился в чтение.

Это была история о некоем джентльмене без определённых занятий, который, прогуливаясь по Бродвею, находит на углу массивный кожаный чемодан. В чемодане, разумеется, оказывается хрустящая, тугая, великолепная наличность. Герой, разумеется, мучается недолго. Он находит владельца — миллионера с благородной сединой и дрожащими руками, — и, разумеется, возвращает всё до последнего цента. Миллионер, человек широкой души и тугого бумажника, немедля предлагает честному бедняку место управляющего в своем деле и бонус в виде ренты на год вперёд.

Дочитав до аккуратно выведенного слова «Конец», Харрисон Клей поднял глаза. Эмили подалась вперёд, ожидая вердикта, как канарейка ожидает свежего семечка.

— Ну что? — спросила она. — Каков сюжет?

Внутренне Харрисон содрогнулся. Сюжет был пресен, как больничная овсянка. В нем не было ни сатиры, ни сюрприза, ни той искры жизненной нелепицы, которая, по слухам, и составляет суть настоящей литературы. Он был предсказуем от первой запятой до последней точки. Харрисон знал жизнь, или ему казалось, что знал; он знал, что настоящие миллионеры нанимают специальных людей, чтобы те теряли чемоданы, а потом подают на них в суд за рассеянность. Он знал, что честные бедняки обычно получают не ренту, а пинок под зад за то, что посмели притронуться к ручке чужого саквояжа.

Но Харрисон был джентльменом. Джентльмен не может сказать даме, что её литературный труд напоминает ему циркуляр от фирмы по производству сахарной ваты — красиво, сладко и абсолютно пусто внутри.

— Дорогая мисс Уэллс, — произнес он, тщательно подбирая слова, словно застегивая их на все пуговицы своего жилета. — Это... это освежает. В наше циничное время так редко встретишь рассказ, где автор остается верен великой традиции счастливой развязки. Вы возвели предсказуемость в ранг добродетели. Читая, я словно бы вновь окунулся в детство, когда верил, что честность и чек на тысячу долларов идут рука об руку.

Эмили просияла. Она приняла его слова именно так, как того хотел Харрисон: не уловив ни капли скрытой горечи. Она захлопала в ладоши и сообщила, что немедленно отнесет рукопись в «Домашний ежемесячник», где, по её сведениям, обожают жизнеутверждающие вещи.

Когда дверь за ней закрылась, Харрисон облегченно вздохнул и поправил галстук. Он был рад, что выполнил долг вежливости. Мир вернулся в свою колею, где чемоданы не валяются на мостовых, а если и валяются, то в них лежат старые ботинки, а не акции «Атлантической железной дороги».

Он не мог знать, подшивая вечернюю газету и готовясь отойти к своему одинокому сну, что колесо фортуны уже сделало оборот. Что мисс Эмили Уэллс, сама того не ведая, не написала рассказ, а напечатала на своей машинке маршрут его ближайшего будущего. И что методы мироздания иной раз куда предсказуемее, чем сюжеты дилетантов.