Читать онлайн "Зов моря"

Она показалась на рассвете. Издалека это была обычная, ничем не примечательная шхуна, коих в форт Руан заходит огромное количество. Однако, эта выглядела совсем безжизненной. За то время, что мы наблюдали за ней с берега, она не прошла и полмили в нашу сторону. Шхуна петляла по волнам моря Тауд, словно безвольная медуза. Пару раз я смотрел на неё через потемневшее от времени стекло моей подзорной трубы, но ни разу мне не удалось заметить на ней хоть какое-то движение. Словно бы на корабле не было не единой живой души.

Спустя пару часов бесполезного созерцания дрейфа шхуны, я велел собрать команду добровольцев из портовых рабочих и нескольких солдат городской стражи. Вряд-ли корабль был захвачен, однако нельзя было отметать ни одной версии, а их высказывали много, вплоть до уж совсем сумасшедших бредней о проклятиях и морских чудищах. Людей набралось достаточно, несмотря на то что вид виляющей шхуны, без явных признаков жизни, вселял в нас тревогу.

Погрузившись в две большие шлюпки, мы отчалили от берега в сторону корабля. На расстоянии примерно пятидесяти футов я разглядел на потемневшем от солёной воды и времени высоком борту надпись, выполненную из вырезанных на деревянной табличке букв. «Месктет». «Какое интересное название», - с удивлением подумал я. Никогда раньше мне не доводилось слышать более странных имён для кораблей.

Приблизившись ещё немного я остановил лодки и велел слушать. Плеск волн, шум ветра в ушах, дувшего с берега, скрип корабельной древесины. И ни одного звука, обозначавшего присутствие людей на шхуне. Позади меня послышались испуганные голоса гребцов. На соседней шлюпке стражники тоже ёрзали на скамьях, ожидая развития событий. Я громко спросил, есть ли кто живой. Ответом мне была тишина. Взгляд метался по палубе. Оборванные ванты и обвисшие паруса развевались в такт ветру. Шхуна всё продолжала свой тревожный танец на неспокойных волнах. Я громко представился и ещё раз спросил, есть ли кто-нибудь на корабле. Но как и в прошлый раз, ответа не последовало. Прождав для верности ещё пять минут, я приказал взобраться на палубу. Тогда я даже не мог предположить, что мы найдём на судне, но именно это неведение и пугало больше всего.

Когда мы подошли почти вплотную к шхуне, почувствовался странный запах. Что-то очень приторное и сладко-тошнотворное. Первая мысль — тухлая рыба. Шхуна, как выяснилось позже, была китобойной и подобный удушливый запашок был в порядке вещей. Мне доводилось ходить на таких, я знаю, о чём говорю. Я поспешил успокоить добровольцев, которые начали роптать всякую несусветицу. Всего лишь китобой, ничего страшного в нём нет. Как же жестоко я ошибался.

Палуба была пуста. Запах усилился, превращаясь в стойкий запах тухлятины. Я пытался успокоить себя тем, что это запах китового жира, но в глубине души понимал: жир не пахнет так мерзко. Не просто тухлым, а скорее гнилью и отсыревшими тряпками. На очередные мои окрики так никто и не отозвался. Китобойные снастей не было на своих местах. Всё указывало на то, что шхуна попала в серьёзный шторм. Но не могло же всю команду смыть за борт. Наверняка кто-то бы остался. Хотя вид пустого корабля и говорил об обратном, реальность оказалась куда страшнее.

Двое стражников выбежали из трюма, выкрикивая отборнейшую ругань и самые мерзкие проклятия, которые только могли придумать. Одного из них вывернуло прямо на потемневшие от сырости доски палубы. Когда нам удалось наконец-то их успокоить, они с ужасом рассказали о том, что в трюме лежат тела. Их товарищи, осмелившиеся проверить их слова, подтвердили это. Два мёртвых матроса лежали посреди трюма в крайней стадии разложения. Запах, доносившийся изнутри, был до того невыносим, что буквально разъедал глаза.

Я не рискнул зайти туда. Но свою порцию ужаса мне всё же удалось увидеть. Чтобы не произошло на корабле, это должно было быть где-то отражено. Я с ужасом посмотрел на слегка приоткрытую дверь, ведущую вглубь кормы.

Это была каюта капитана. Внутри стоял всё тот же разъедающий нутро запах. На стуле за небольшим письменным столом сидел капитан. Вернее сказать то, что когда-то было капитаном. Не знаю, как долго я смотрел на раздутое тело бедняги, пока моё внимание не привлекла раскрытая книга, исписанная корявым, едва разборчивым почерком. Судовой журнал или, возможно, даже дневник. Если где-то и были ответы на мои вопросы, то они явно были на этих пожелтевших страницах.

Шатаясь от затуманенного едким смрадом сознания, я вышел на палубу, с шумом вдыхая относительно свежий воздух. Мерзкая вонь раздирала нос, словно хищник когтями разрывает свою жертву. Один из стражников, сдерживая рвотные позывы, спросил, что нам делать дальше. Я хриплым голосом приказал сжечь шхуну. Никто даже не подумал меня отговаривать или противиться моему приказу.

По возвращению нас засыпали множеством вопросов о том, что произошло, где команда корабля, почему мы его подожгли. Я вкратце рассказал о том, какой страшный груз принесла мёртвая шхуна. Ещё неделю в порту судачили о судьбе несчастного корабля, но уже совсем скоро жизнь потекла своим чередом. О «Месктете» все забыли.

Мне тоже понадобилось время, прежде чем мерзкий запах смерти наконец-то выветрился из памяти, а кошмарные образы растаяли в моём сознании. Лишь тогда я, собравшись с духом, сел изучать найденную на корабле книгу. С утра и до поздней ночи я изучал записи капитана, которые он вёл на протяжении своего последнего похода. Ближе к концу почерк его становился всё небрежнее и приходилось внимательно вчитываться, а порой и додумывать слова, чтобы можно было разобрать написанное.

Не стану приводить все записи. Я постарался выудить из многодневного злоключения китобоя "Месктет" лишь самый важные, на мой скромный взгляд, подробности, раскрывающие суть того ужасного события, ставшего причиной гибели команды шхуны. Я не знаю, как относится к произошедшему на корабле. Мой моралист кричит мне, что совершённый поступок чудовищен и отвратителен самой человеческой сути. Но реалист внутри меня аккуратно шепчет, что возможно это был единственный, пусть и невообразимый, шанс на спасение.